Допив кофе, Мара сосредоточилась на занятии. Стальной цилиндрик «двухсотлетнего курса школьного обучения тёмных наук», который подарила бабушка банши валялся перед ней, изрыгая из себя голографические изображения монстров и людей, ближайших звёздных систем и нудным речитативом Сфинкса диктовал тексты из школьной программы на латыни или предлагал разгадать ребусы из трёх анубисов, двух крокодилов и шести пар ног, бредущих в разные стороны. Проще говоря, сестра так же учила и древнеегипетский.

Напряжённый домовой Топот покачивался на люстре, заменив за остаток ночи и утро свет по дому и вновь пытаясь понять, стоит ли белить потолок.

— Што делает? Што делает, а? — как всегда шепелявил он, как и прежде игнорируя букву «ч», и заменяя её на «ш». — Да мне с такими расходами на ежедневный ремонт никаких материалов не хватит. На него же не напасёшься!

Пукс гавкнул с пониманием в голосе. Приставленный к Даймону не в качестве домработницы, а скорее в качестве надсмотрщика, (который охотно станет проблемой для любой угрозы), демонический пудель-маскот никак не мог понять, как защитить своего хозяина от Малого. Потому что этот мини-демон, (очевидно поднятый из самых глубин преисподней), был ему не по зубам.

Всякий раз проигрывая очередной бой новому члену семьи, пудель лишь со всей суровостью бесчеловечного взгляда окидывал сонное лицо хозяина в ожидании новых приказов.

— Не смотри на меня так! Я не знаю, что с ним делать! — признался Даймон, который вроде бы тоже был не против учиться в ПТУ имени Агаты Карловны, возведённому при посёлке для монстров — Мрачново. Но для этого нужно было завести всю пожаростойкую одежду, а не только штаны из кожи саламандры.

На кухню пришёл сонный отец в человеческом обличье. И зевая во весь ресурс лица, колоритный оборотень уставился на холодильник с большим замком на ручке. Тот установлен не против самого Михаэля, но повешен женой исключительно ради защиты от Малого, чтобы «завтрак», «обед» и «ужин» для семьи были не только временами дня, но ещё и приёмами пищи, раз уж перенимают привычки людей.

Стараясь не отвлекать ни сына от завтрака, ни домового от работы, ни дочь от занятий, рыжий глава семьи пытался самостоятельно подобрать пароль к «хранилищу припасов», но не тут-то было.

— Какой пароль? Три шестёрки?

— Это же не мой личный холодильник, — кисло ответил демонёнок. — Думай шире. По-вампирски! Или у вас с мамой вообще ничего общего?

— Для того, чтобы думать, надо спать хотя бы раз в неделю, — признался отец, снова широко зевнул и превратив руку в медвежью лапу, просто оторвал у холодильника ручку с замком и распахнул обе дверцы, от чего глаза сами собой распахнулись лучше всякого кофе! — А я с прошлого полнолуния ни в одном глазу ни в этом, ни в другом образе.

Подхватив медовый сбитень в бутылке, как один из самых любимых напитков, рекомендованный правительством для монстров в качестве «безвредных» продуктов, отец возжелал этот дивный напиток с диким, почти звериным азартом. И выпил в один присест.

— Не надо пароль, — добавила Мара. — Там сетчатка глаза была же. Бабушка Агата подарила после вчерашнего пожара. Там и твоя сетчатка внесена была… Забыл?

— А после позавчерашнего кто дарил? — попытался припомнить отец, и застыл перед холодильником.

Затем постарался приладить ручку обратно, благо руки людей на многое способны. Да не тут-то было после звериной силы. Разве что снова убеждать жену, что идентификационное устройство «проклятого рефрижератора» к красоте нового зрачка оборотня осталось равнодушно. Мол, не верило ему и требовало старую радужную оболочку, звериную.

— Вот нет, чтобы управление голосом поставить, — нашёлся Михаэль, наконец.

— Малой подделывает голоса, — напомнил домовой, что совсем недавно был повышен с чердачного ради избегания проблем с речью. — Он ещё и шревовещатель!

— Кто?

— Шрево…вещатель, — добавил Топот и спрыгнул с закреплённой люстры.

— Ага, голоса разные может «предметам» давать и всякий существующий голос подделает на раз, — кивнул Даймон. — Это одна из способностей демонов высших уровней.

Ему уже приходилось искать в сети старые программы на голосовое управление «железом», но пришлось избавиться от этой привычки, и вновь вводить всё в доме вручную. А всё дело в том, что Малой начал управлять его гаджетами, как своими, заказав два раза пиццу, один раз дозвонившись до мэрии и целых три раза попросив исключить его из ПТУ, где Даймон пытался освоить профессию сварщика, чтобы быть поближе к огню. Правда каждый раз мелкий делал это по разным основаниям. То «рога растут», то «пятница 13-ое же», то «всё равно я в семье самый умный». Поскольку сам Малой пока толком не говорил, он озвучивал свои мысли для людей на расстоянии с помощью тех же компьютерных программ, на этот раз уже для озвучки текста голосом.

Домовой Топот только ладонями похлопал после ремонта света, как тут же взялся за ремонт холодильных дверец.

— Шо делается. Шо делается-то! — для порядка бурчал он, доставая инструменты из кухонного шкафчика, так как давно не относил их на чердак.

Чего туда-сюда таскать?

Убедившись, что Даймон дремлет над кружкой, а Мара принялась зубрить текст, диктуемый кубом, Пукс прошёл в зал и запрыгнув на диван, нашарил пульт дистанционного управления, а затем взял его в пасть, чтобы включить телевизор.

Тут стоило сказать, что кто бы чем не занимался на кухне, все это делали как можно тише, чтобы не разбудить Малого. И не потревожить Блоди, которая хоть и жила по ночному графику последние пару веков, но в последний год предпочитала дневное время суток. Однако, появление нового члена семьи возвращало её к старым привычкам.

Особенно, к жажде крови!

Телевизор, заранее поставленный Малым на всю громкость вчера вечером, тут же заорал на весь дом. И вместо того, чтобы смотреть любимые мультики с насилием мыши на котом, Пукс только уши навострил и попытался тут же проглотить пульт, как главную улику. Но дело уже сделано.

— А-а-а! — тут же заголосил Малой и испепелил все три опоясывающие его ремня в несгораемой колыбели, что когда-то взрастила Мару.

Но если маленькому проклятью хватало и одного ремня на ночь, то связать демона высшего порядка только по рукам, ногам и за пузо, было большим просчётом.

Блоди подскочила от кровати мгновенно и закричала следом:

— КТО ПОСМЕ-Е-ЕЛ?

Пукс, не будь дураком, тут же юркнул в разбитое окно на улицу, а вампирэсса, перекинувшись в летучую мышь с красными глазами, сиганула следом за ним. Тогда как Малой потянулся, зевнул и смахнув с себя остатки прогоревших пожарных ремней, приподнялся.

Начинался новый день. Ещё столько всего предстоит натворить!

Легко перемахнув запоздало сомкнувшиеся стальные прутья кроватки, Малой первым делом пошёл на звук, и выйдя из родительской спальни, тут же принялся спускаться вниз по лестнице. Ходить он ещё толком не умел, поэтому предпочитал катиться по парапету прямо в особом подгузнике, который предоставили сами демоны вместе с младенцем. Он был для Малого как амортизатором, так и всё впитывающей бездонной чёрной дырой. Плюс никогда не сгорал и не требовал замены, что несколько облегчало жизнь Адовым, но со всем остальным справляться по условиям Договора они должны были сами.

Топот, уже починивший ручку и следом выключивший телевизор, предпочёл выйти через чёрный ход и вернуться на чердак по верёвочной лестнице, по которой Малой взобраться ещё не мог. Зато он вполне мог добраться до кухни.

Михаэль как раз вполне себе по-отчески постукивал по холодильнику рукой, словно просил у него прощения и бормотал:

— Ну ты это… не серчай.

Что Малой сразу же воспринял как акт агрессии.

— Помогу! — пробормотал демонический младенец, подполз к стулу, подхватил его за ножку вместе с Даймоном и выкинув старшего брата в окно, тут же принялся «так же» стучать по холодильнику.

— О-о-о, — протянул Михаэль. — Вы только посмотрите на малютку. Он… подражает.

Стулья в семье были довольно крепкими ещё с лета. Удар тут же оставил на холодильнике заметную вмятину, отчего могучее бытовое устройство слегка пошатнулось, но устояло.

— Помог? — переспросил Малой, отшвырнул стул в сторону и подполз уже к Маре. — Сидеть хочу! — заявил он следом и в окно полетело уже и младшее проклятье.

В то же время в дверь вбежал рассерженный Даймон весь в осенних листьях и всяком мусоре и тут же рванул к Малому.

— Я сейчас покажу ему, как братьями кидаться! — заверил он, разгораясь пламенем по всей поверхности тела.

Но отец заранее перекинулся в медведя, подхватил его подмышки и приговаривая:

— Ай, ай, горячо! — начал перекидывать из лапы в лапу, как горячую сосиску.

После чего опустил сына в раковину и включил холодную воду. По кухне тут же пошёл пар. А вернувшаяся следом Мара едва открыв дверь, тут же пообещала ровным голосом:

— Однажды я останусь с ним наедине…

В этот момент в окно на скорости влетела летучая мышь и перекинулась прямо на холодильнике. А затем начала поправлять причёску:

— Так, что я пропустила?

Мара тихонько начала читать проклятье сквозь зубы, но малой лишь рассмеялся в голос. Демоны его уровня обладали иммунитетом к любым формам словесного воздействия.

Михаэль пожал плечами, подхватив дочку на руки и привычно начиная раскачивать из стороны в сторону, пока по комнате не перестала проноситься вдохновляющая латынь.

— Дети. Что поделаешь? — ответил он супруге, усадив Мару на уцелевший стул, затем подхватив с холодильника жену.

Улучшив момент, Малой тут же подкрутил под кранами воду и вместо холодной успокаивающей воды в ёмкость для мытья посуды с демонёнком начал набираться кипяток, от чего у Даймона пар повалил уже из ушей.

Пока Михаэль склонился под раковиной, чтобы вернуть подачу воды, Малой тут же залез за холодильник и сказал:

— Бум!

Тут же что-то заискрило, повалил дым. Оборотню оставалось лишь подхватить Малого и выдернуть холодильник из розетки. Что с его звериной лапой закончилось фатально для последней. Кусок стены так и остался среди когтей.

— Повелеваю! — добавил Малой.

Рефрижератор задрожал уже без всякого электричества, а затем добавил мерзким голосом совершено неожиданную фразу:

— Начинаю обратный отсчет! Десять, девять, восемь, семь…

— Это чего это он? — спросил Даймон.

— Того, — ответила Блоди, прекрасно понимая, что кофе с утра ей не видать, как своё отражение в зеркале. — Бежим, дети! Не стоит стоять рядом с разговаривающими холодильниками!

— А где он успел взять взрывчатку? — не понял демонёнок, выбираясь из раковины с мокрыми штанами.

Не говоря уже о подмоченной репутации, настроение было так себе.

— Через тёмный интернет. Где же ещё, брат? — ответила Мара и теперь вздохнуло даже младшее проклятье. — Всё зло теперь творится через интернет.

— Чёртовы конкуренты, — пробурчал Даймон.

— Три, две, одна… — продолжал отчёт холодильник.

Уразумев, что сейчас хранилище продуктов бахнет и без всякого электричества, все Адовы путём мгновенного ускорения движений ног, мигом вынесли себя на улицу.

В кухне тут же рвануло!

Взрывной волной перед демонёнком пронёсся обучающий куб Мары, который та поймала без всякой бейсбольной перчатки. Признаков жизни он больше не подавал. И младшее проклятье на нашло ничего лучше, как проглотить его.

Не пропадать же добру.

— Прощай, учёба, — констатировала Мара и с угрозой посмотрела на Малого. — Ты для этого всё устроил? Чтобы я не могла учиться? Признавайся, мелкая подлость!

Малой лишь пожал плечами и со вздохом выдал два слова:

— Разрушать… Природа.

Тёмным разумом он обладал с самого рождения, едва вылупился из демонического яйца. То наследие адского эгрегора. Но объёма лёгких пока хватало только на то, чтобы произнести одно слово. И как правило, довольно короткое.

Так что, когда Малой впервые сказал целых два подряд, Адовы переглянулись.

А Михаэль тут же добавил, вновь смахивая скупую отцовскую слезу:

— О, наш малыш уже совсем взрослый… Его первое предложение!

Больше не говоря ни слова, Адовы поплелись пить кофе к соседу Леониду. Говорят, кошки всегда рады гостям… если они — оборотни, конечно. А монстр монстру в беде не откажет.

Всё-таки не люди какие-нибудь.

А ещё каждый монстр точно знал, что лучше помогать с ремонтом соседям, чем смотреть на то, как в очередной раз горит на неделе твой родной дом.

Типичные будни в Мрачново.

С другой стороны, подумал Князь Зла, от рыбалки возможно получить определенно больше прока, чем от бесхозной души. Рыбу всё-таки можно приготовить и скушать, а вот жрать людей рогатый, к своему сожалению, так и не научился. Но это пока. Если боссы всех девяти кругов в Аду всё-таки устроят переворот, то домой можно будет уже не возвращаться. Так что лучше обживаться на Земле и заранее привыкать к местному рациону.

Вельзевул с наслаждением забросил крючок с наживкой в воду и вперился глазами в плюхнувшийся об воду поплавок. Глаз у него намётанный на добычу. С крючка демона, насколько он помнил, сорваться могли не многие. Человек от природы слаб на халяву. Но вот рыба, могла оказаться поумней — многомиллионный опыт эволюции, как-никак. Хоть и с голодухи, а сначала присмотрится, подёргает и лишь потом хватает…

— Ну вот, другое дело, — буркнул Армагеддоныч и сунул руку в карман. — На, хлебом прикорми, — и бывший академик, отломив кусок краюхи, милостиво протянул её Сатане.

Тот осторожно взял хлеб и, растерев в руке, аккуратно накидал в воду у поплавка небольшими шариками.

— Так?

— Ну а то, — ухмыльнулся Артур Гедеонович. — Сейчас такого карася вытащишь — закачаешься. Я в прошлый раз еле домой улов унёс. Но это, всё же было по весне. Рыба голодная была, хватал всё, что видела. А сейчас раз на раз не приходится.

Сатана убил некстати помешавшего процессу комара и с удивлением растёр по небритой щеке кровь.

КАК ЖЕ ТАК? КАК ПОСМЕЛ?

И Сатана поморщился. Дело плохо, если насекомые перестают его слушаться. Да и тело, признаться, полностью в человеческое не желало обращаться. Только внешне. А внутри — он по-прежнему демон. И кровь была, конечно, чёрной и ядовитой.

«Неужели кислоту пить решились?» — ещё подумал главный босс ада, который правил до последнего времени так безраздельно. Но стоило проиграть одну малюсенькую схватку на выезде и всё, каждый решил, что пора его смещать.

Хуже того, коллегия демонов решила сама захватить землю и в качестве хохмы послала Малого на землю. Самого младшего из верховных демонов, его младшего сына, которого он помнил только яйцом в кладке, из которых гораздо ранее вылупились Асмодей, Бегемот, Люцифер и все прочие его дети, которые он в своё время и рассадил по девяти этажам, выделив каждому по порученной территории. Чтобы друг к другу не лезли и его не докучали на самом нижнем этаже, скорее даже в подполе Мира — в Антимире, через который, кстати, было весьма удобно пробираться на Землю. Открыл люк и выныривай в любом водоёме на голубой планете. Только закрой за собой, а не то ад подтопит.

Материализовавшийся в демон хмыкнул и возобновил разговор:

— Армагеддоныч, а ты откуда про рыбу и удочку знаешь? Ну, это вот всё «Не давай им рыбы, глупец, а давай удочку?», — обронил он, а про себя подумал: «Я вроде стёр все знания о хобби из старых хроник, кроме копья, лука и… удочки же!».

Сатана треснул себя по лбу так, что едва котелок не свалился. Как оказалось, людям достаточно и ножа, чтобы это всё заново придумать и применять себе на радость.

— Так это сейчас каждый знает, — ответил старик. — Столько халявщиков нынче развелось — хоть соли. Рыбой на каждого не напасёшься. Так пусть попробуют сначала сами, что это такое — «трудиться».

— Да уж… — согласно протянул Сатана, поминая про себя недобрым словом всех победителей на планете, которые не дали ему осуществить Армагеддон.

И главное — кто? Не люди, а монстры. Существа, на которых совсем недавно он мог положиться, как на любого из демонов. А теперь что? Ни демоны не слушаются, ни на монстров никаких надежд, ещё и люди доставляют одни неприятности, когда от нормального мракобесия отходят и умнеть начинают. А оно ему надо? Вот в Средневековье нормально же жили. Ведьм сжигали на кострах красивых, не мылись никогда, от чумы и холеры никакого спасения. А значит — уважение к потусторонним силам. К кому ещё было обращаться, как не к ним? А значит, к нему. Медицины ведь ещё не было. Зато была инквизиция. И люди её больше, чем его боялись.

— Халявщики всегда были, это точно, — вынырнул из своих воспоминаний Сатана. — Я бы покончил со всеми просителями в один момент, но как ты помнишь, не дали.

— Ага, не дали, — назидательно погрозил пальцем Армагеддоныч, но тут же испуганно оглянулся. — Но горящая в огне искупления планета — тоже локация на любителя, знаете ли. Тогда уже ни рыбалки, ни отдыха на берегу реки или озера не дождёшься. А по лаве ходить и дышать дымом мы как-то с детства не приучены.

— Да ну? Правда, что ли? — удивился Сатана, который как раз с детства активно ходил по горячему полу-лаве и дышал серными испарениями утром и на ночь глядя.

Хрустнула ветка. Оба повернули головы к кусту. На миг им показалось, что там кустах сидит агент демонической разведки, но это был всего лишь отчаявшийся спереть рыбку суслик.

На всякий случай, Сатана испепелил кусты, чтобы получше разглядеть непрошенного гостя. И теперь суслик был странно седой для такой мелкой безобидной животинки. Не переставая смотреть на собеседника рыбака, он странно моргал левым глазом и суеверно крестился.

«Радиация. Что с миром-то делается?» — настороженно подумал Армагеддоныч, но вслух ничего не сказал, лишь пожал сутулыми плечами.

А вот Сатана почему-то испугался за своё будущее. Признаться, это был его первый страх за последние две тысячи лет, с тех пор как он надоумил знакомых священников в Иерусалиме распять одного молодого проповедника из Назареи за вольнодумство.

Тогда всё висело на волоске, но вышло — просто отлично. Из мелкого финикийского демона известного только в паре палестинских городов, Сатана вдруг стал сосредоточием зла для всей огромной Европы. В эти дни у него было столько сил и власти, что на строительство целого Ада хватило, который и возвёл на месте Аида на земле, когда-то арендуемой олимпийскими богами и канувшими в небытье почитателями Вальхаллы.

А после этой перестройки нижних этажей на его счету было ещё много побед: пропаганда «научного мышления», технический прогресс, развитие «современной демократии», глобализм, нигилизм, атеизм, прагматизм, но при этом — вера в мистику, приметы и предсказания, гадания, приговоры, вызывание духов, в общем — в колдовство. Именно так и был повержен главный противник — дух света, белое божество, который и так-то никогда не имел постоянного образа, а в последнее время вовсе пропал.

Не зря говорили в Средневековье: лучший ход Сатаны — убедить людей в том, что его нет. В тёмные силы человеческое существо всё же верит, едва приходит ночь. Когда нет света, страх преобладает повсюду. Даже если человек считает себя атеистом и прагматиком. А вот в добро, коли его невозможно измерить штангенциркулем — человеку «научному» поверить гораздо трудней.

Однако самое масштабное торжество, настоящий триумф всех демонов-даймонов, Сатана задумал провернуть вместе с окрепшими и давно вставшими на ноги детьми. Те уже накопили достаточно сил, чтобы возглавить легионы и встать под его знамёна. Но они предпочли дождаться его первого поражения. И вместо смирения, (как он и учил), пошли требовать своё.

И главное, у кого? У него же!

Сатана горько вздохнул, подумывая о новых раскладах по жизни. Он был знатным гроссмейстером. И в тактике и стратегии кое-что смыслил. Но с чего бы начать новую игру? Хотел обратиться к Артуру Гедеоновичу, да тот уже сам перечит. А тогда к кому идти? Ну не к психологу же снова, право слово!

Однако тут поплавок его удочки резко дернулся, и думать о вечном стало неожиданно некогда. Подскочив к берегу и с силой дёрнув леску на себя, Сатана извлёк из воды огромного карася!

— Вот это повезло! — тут же сдался ему Армагедоныч, за эту рыбку и тут же выдал все секреты Мрачново, которые успел постичь. — Ты бы это… монстров на свою сторону привлёк бы, а? Люди-то тебе уже не по зубам, а эти пока полные веры во что угодно. Их главное надоумить.

Сатана задумался. А затем прислушался. Где-то там в тёмном посёлке монстров наверняка звучали мольбы, и хотя бы одному существу обязательно требовалась посторонняя помощь.

Помощь, о которой он потом обязательно пожалеет!

Её учёный куб был проглочен, занятия прервались. Когда новый выдадут — вопрос всех вопросов. Тётка Агата Карловна, что по сути просто банши, которая сама придумала и сделала себе имя в обществе людей, вроде бы заказала сразу по потере. Но когда его сделают и доставят — тоже не ясно.

Вот и ходи, майся. Ищи чем бы себя занять.

Мара рада хоть бы в школу к людям пойти, но там почему-то не берут существ, которые старше пары-тройки тысяч лет. Причём не важно, сколько из этого времени ты провёл в спячке, а сколько в «активированном» состоянии. А о школах для монстров много слухов ходит, но так толком собрать отдельное учебное заведение и не могут. Вот и раздают всем кубы ученические. Но каждому — для индивидуального развития. И ей, как одному из самых старших существо на планете, особый нужен. А это всё — время, время и снова время.

— Надо что-то менять! Мне не нравится, как обстоят дела! — повторил Даймон, резко повернувшись к ней с красным огоньком в глазах. За время ремонта он ни разу на загорался и его волосы немного успели отрасти, но как долго они продержаться?

— Мне тоже много чего не нравится, — хмыкнула сестра, сложив руки в замок, но всё же перешагнула порог комнаты и закрыла за собой дверь.

Заговор посторонних ушей не любит.

Демонёнок тут же зашторил окно и достал из-под кровати чёрную книгу. Которая в отличие от пучеглазой и говорящей лишь зевала и сонно моргала. Но едва взяв её в руки, Даймон хищно заулыбался.

— Вот, в тёмном интернете заказал. Демонология для сонных чайников! — заявил он, но сестра лишь присела на край кровати и тяжело вздохнула. Читать на демоническом языке она всё равно не умела.

Египетские иероглифы, шумерский, вавилонский, фарси и почти вся иранская группа — пожалуйста. Как и многим современным языкам уже родители научили, а вот демонический пока не покорён. Ни один из тёмных диалектов.

— А ты знаешь, что первые эманации духовной энергии человечества были выброшены в пространство ещё при возникновении мифов, — поделился с ней информацией из книги брат, который формально хоть и считался старшим в семье, но был на тысячи лет её младше.

Но кого это волнует, не так ли?

— То есть — очень давно? — приподняла бровь Мара, не надеясь подчеркнуть для себя что-то новое сегодня или с тех пор, как утащила мамину книгу — «Молот ведьм, издание второе, исправленное и дополненное коллективом вампиров, и ими же иллюстрированное».

— Мифология древних племен стала первым проявлением Духа, — кивнул брат. — Первым концентратором мистического начала в глубинах человеческой души. И истинную силу эти эманации приобрели с возникновением централизованных религиозных культов, охватывающих не просто отдельные племена, но целые страны и народы. Ты понимаешь, что это значит?

— Что такие религии могли развиваться лишь в составе больших государств, с единым языком, — прикинула Мара, которая за последний год развилась больше, чем за предыдущую тысячу-другую лет. — А государства возникли как раз около двух тысячелетий лет назад.

— Ну, знаешь ли, — тут же начал поправлять брать. — Культы существовали и раньше. У мелких племен, к примеру. Но только большое и мощное государство могло гарантировать мифологии распространение на значительной территории и превращение в единый религиозный культ! Единый язык, единый обряд. А главное, единая мифологическая доктрина, при которой вера миллионов направлялась в единственную точку!

— Точку? — повторила Мара уже с настоящим интересом.

— Да! — только больше разгорелись глаза брата, который присел рядом с ней с книгой на коленях. — Как ты помнишь, мощнейшим из мировых государств древности стал Рим. В нём впервые были объединены культы множества народов — греческого, египетского, иудейского, кельтского и других.

— О, мои любимые языки! — припомнила полилингвист. И та, кто мог бы стать отличным филологом в мире людей, если они ей позволили.

— В Римской империи проживало пятьдесят миллионов верующих, — старательно подводил её к какому-то решению брат. — Представляешь, какую силу они могли производить ежедневно? Тогда, впервые, в тысячах храмов, была воспета молитва одним и тем же богам! Вдыхая в себя эту мощь, выдуманные людьми боги ожили в первый раз! Впервые они осознали себя и почувствовали свою прозрачную плоть!

— О, брат! — загорелись и глаза Мары, но спокойным, синим светом. — Я помню времена поклонения нам. И помню ту Силу. Ведь ещё пятьдесят миллионов верующих проживало в древней Парфии, древней Индии и древнем Китае — огромных земледельческих странах. А население планеты составляло тогда всего лишь треть миллиарда. И это значило, что большая часть людей проживала в цивилизованных, верующих государствах. И вера их была неистовой.

Демонёнок кивнул и с восхищением в голосе продолжил:

— Ты права, сестра. Население Римской империи поклонялось в Юпитеру, Юноне, Квириту, Весте, Посейдону, Марсу и Геркулесу. А также многим другим богам, выдуманным римлянами, но полностью отождествленным с греческим, египетским, италийским и даже испанскими пантеонами.

— Не были забыты также финикийский Баал, иудейский Яхве, персидский Митра и египетская Исида! — добавила сестра в лёгком волнении, как будто в ней пробуждались древние знания, доселе спящие и так и не пробуждённые кубом. — На востоке, в Парфии, Индии и Китае был силён пророк Гаутама, боги Шива, Кали, Брахма, Индра и некоторые иные могущественные божества.

Демонёнок, уже начинаясь дымиться от возбуждения, тут же подскочил с кровати, чтобы не спалить очередной комплект белья.

— Вот именно! Именно они стали первыми, осознавшими себя ДАЙМОНАМИ. — повысил он голос. — Духами-демонами, что рождены человеческим невежеством и человеческою молитвой! Это мои предтечи! И именно так, силой веры, с появлением больших культов и мировых государств во вселенной, впервые и возникли будущие вестники новой Эры. И именно в нас, в Даймонах — зиждется суть Четвёртой эпохи Бога.

— Четвёртая эпоха? — повторила Мара и прищурилась, как будто помнила что-то важное, но никак не могла припомнить деталей. — А разве это не ЭРА ДУХА и последний период в жизни Вселенной?

— Вот именно! С него и начнётся с материализации всех Даймонов. С превращения их — в реальных существ!

— Да что ты понимаешь о материализации? — прищурилась Мара. — Ты, мой столь краткоживущий братец?

— Только то, — продолжил с холодным взглядом демонёнок, — что животные и растения подчинили мёртвые камни. Человек разумный подчинил животных и растения. Мы же, Даймоны, должны подчинить себе всех людей. Мне то оно без надобности, но есть… Малой. Для этого его и закинули нам, Мара. Он призвал, чтобы покорить, подчинить и затем уничтожить этот мир, сестра!

— Ну уж нет, не в мою смену, — подскочило с кровати и древнее проклятье. — Я первая пришла, чтобы подчинить и покорить его!

— Ой, давайте с этим «подчинить-покорить» мы как-нибудь позже разберёмся, внутри семьи, — тут же замахал руками Даймон. — Главное, что сейчас нужно сделать, это сразу остановить Малого! Это ведь ровно тот, кого люди называют Антихристом!

— Тут и спорить не о чем. Как же он мне…надоел! — призналась обычно невозмутимая Мара и снова посмотрела на книгу. — Есть идеи как его остановить?

— Конечно! — ответил брат и тут же раскрыл её на закладке.

Даймон вся для себя решил ещё утром. Пришло время призвать самого Сатану. Его тёмного отца, что есть духовный отец всех демонов. Которые не пали, будучи ангелами, как Люцифер и его приспешники, а изначально были воплощёнными Даймонами, воплощаемыми на планете.

Он знал, что только великий повелитель тьмы сможет помочь ему в его коварном, но справедливом замысле. Ведь что может быть естественнее, чем защита той планеты с Ленкой от самого Антихриста, который всё равно спать родителям не даёт?

Сложив свои маленькие, но ловкие руки в печати, Даймон произнёс заклинание из книги, которое слышала лишь сестра.

— О, Сатана, владыка бездны беспробудных снова, — заявил он громким шёпотом, — услышь мой зов! Я, твой духовный сын из рода Даймонов, прошу тебя о помощи. Мой брат, что подослан уничтожить мир, сам должен быть низвергнут в ад, чтобы я мог занять его место и стать истинным наследником тьмы!

— Или я! — тут же добавила Мара, так же отлично зная латынь.

В тот же миг воздух вокруг демонёнка зашевелился и в одной из стен возник пламенный портал. Оставив книгу на кровати, Даймон тут же подошёл к нему.

Из портала возникла фигура, окутанная дымом и огнём. Сатана, с его величественными рогами и глазами, сверкающими, как угли в костре, посмотрел на Даймона с интересом.

— Ты, малый демон, осмелился призвать меня? — произнёс он. Его голос звучал как раскат грома в комнате.

— Да, посмел! — ответил ему в тон густым басом демонёнок, открывая навстречу свою суть.

— Какова твоя просьба? — тут же расплылся в улыбке Сатана, признавая, что сколько бы демоны не жили среди людей, пробудить свою суть им — раз плюнуть.

Даймон переглянулся с сестрой. Мара кивнула. И брат, дрожащий от страха и восторга, повторил свою просьбу, добавив, что его брат не достоин наследия тьмы.

Сатана, усмехнувшись, наклонился ближе к Даймону и в его глазах зажглось пламя, сменив искры.

— Я исполню твою просьбу, но помни, что за каждое действие следует расплата… Ты готов заплатить цену?

Даймон кивнул, полон решимости. Он не задумывался о последствиях, поглощённый своей жаждой мести. Тогда Сатана поднял руку, и в воздухе закружились искры, образуя другой тёмный портал.

— Иди же и наблюдай, как твой брат падёт в бездну. Но помни, что тьма требует жертв… И я вернусь за ними в любое время!

С этими словами Сатана исчез, оставив демонёнка и проклятье наедине с порталом, который не торопился закрываться.

— Дети, а что вы тут делаете? — вдруг открылась дверь и на пороге показался отец.

Михаэль некоторое время смотрел на тёмную книгу на кровати, затем на портал и повернув голову в коридор, крикнул:

— Дорогая! Здесь всё в порядке. Пусть не сгущается твоя кровь. Просто наши дети вновь открыли какой-то портал!

— Отлично, мучитель души моей! — донеслось с первого этажа коттеджа, затем последовал странный вскрик.

Оборотень тут же спросил:

— Всё хорошо? Блоди?

— НЕ-Е-ЕТ! — тут же донёсся крик отчаянья.

Оборотень, а за ним демонёнок и проклятье, рванули вниз. Блоди стояла напротив перевёрнутого стола, на который с остервенением лаял демонический пудель. Но если обычно он это делал на Малого под столом после очередной шалости, то теперь это был лишь подгузник, который дымился и валялся на полу. А вот самого юного члена семьи в нём как раз не было.

— Где Малой? — тут же спросил Михаэль.

На что жена повернулась к нему и побледнела больше обычного.

— Они… забрали его.

— Кто — они? — не понял оборотень, давно считая, что Малой даром никому не нужен. И порой даже считая, что сам готов доплатить похитителям за его похищение.

Но когда оно произошло, в груди вдруг стало как-то пусто, а мир вокруг словно стало холоднее.

— Они… не представились, — добавила глухо Блоди и отвернулась, чтобы дети не видели её… слёз.

Даймон от удивления рот открыл. Безмерно удивилась и Мара. Они никогда не видели, чтобы приютившая их мать обронила хоть слезинку. Она могла перетерпеть любую в миру боль, даже не поморщившись. Но эта боль была сильнее её.

И тут демонёнок понял, что за жертву имел ввиду Сатана. Мгновенно он бросился назад в комнату!

Мара побежала за ним.

— Стой, Даймон!

Демонёнок не собирался останавливаться. Полный надежд и злых намерений ещё минуту назад, теперь он мучился от внутреннего пожара, который был сильнее, чем любая боль снаружи. Этот огонь вдруг начал выжигать его изнутри так, что казалось ещё мгновение и от него даже головёшек не останется.

Поэтому остановился Даймон только перед самым порталом в комнате. И то только для того, чтобы подхватить книгу и взять разбег. Мало ли как далеко надо прыгнуть в портал, чтобы приземлиться по ту сторону как следует?

— Стой же! — возникла на пороге Мара, догнав его. — Меня подожди, в смысле! — добавила сестра и тут же встала рядом, так же приготовившись прыгать.

Оба переглянулись, кивнули и взяли друг друга за руку. После чего разбежались и прыгнули в портал с такими лицами, словно готовились врезаться в стену. С секундным опозданием за ними рванул и демонический пудель.

А вот Михаэль уже не успел. Застыв перед стеной с погасшим порталом в недоумении, он лишь оглянулся на заглянувшего на шум Топота.

— А што случилось? — поинтересовался их фамильяр, который охотно чинил дом как домовой на полставки, а ещё на полставки прятался на чердаке, когда его разносил Малой. И считался чердачным, хотя отрабатывал за тех и других.

На что глава семейства лишь пожал плечами и признался:

— Похоже, эта история о том, как жажда мести может привести к самым непредсказуемым последствиям. Но, увы, мой друг. Не мы её герои.

С этими словами оба кивнули друг другу и вернулись на кухню. Утешать жену или чинить стол. Ибо каждому — своё.

— Книга, точно! — воскликнул демонёнок и попытался найти сонную чёрную книгу, но ни в руках, ни рядом с ним, ни где-то в пределах видимости её не оказалась.

Сгинула, как и сестра с привратником.

— Я здесь уже целую вечность! — только добавила Ленка. — И так рада тебя видеть. Здесь вообще не с кем поговорить, а для меня это смерти подобно.

— Вечность? Но почему? — не понял Даймон.

— Да потому что в туманных просторах лимба само время теряет своё значение, а свет и тень танцуют в бесконечном вальсе серыми тенями. Первое время я любовалась этим явлением, но потом поняла, что это порядком достало, — ответила она, держа его за руку и больше не собираясь отпускать. — А со временем я стала предсказывать каждое последующее движение в этом танце. И знаешь, что? Это не круто!

Даймон только рот приоткрыл, но не знал, что сказать. Для него пока всё вокруг было в новинку. Видимо, тоже стоит подождать пару-другую сотен лет, тогда и начнёт понимать пленницу.

Вдруг в её глазах мелькнула надежда и девушка горячо воскликнула:

— Расправь же свои чёрные крылья, Даймон! И унеси нас отсюда! Воспарим прочь над этими тенями и туманом! И удалимся куда-нибудь ещё!

— Крылья? — повторил демонёнок, но потупив взор, робко признался. — Но у меня нет крыльев. У меня только-только рожки начали прорезаться. — И он даже показал ей лоб, отодвинув в кой-то веки не сгоревшие волосы.

— Действительно, рожки, — всё тщательно проверила Ленка, пощупала, поскребла ногтем, но для себя все же уточнила. — А что, крыльев совсем-совсем нет? Таких, чтобы были черны, как ночное небо!

— У меня ещё только хвост есть, — добавил совсем тихо Даймон, но показывать его не спешил. — Но это нам тоже мало поможет.

— Тогда всё пропало, — убитым голосом подытожила она. — Мы навсегда останемся в лимбе. И будем разговаривать лишь друг с другом. Это…это… — голос её потускнел.

— Но ведь это… не так уж и плохо. Ты и… я.

— Неплохо только первую тысячу лет! — хмыкнула Ленка. — А потом, знаешь ли, приедается. Когда все темы уже обговорены, а все мысли обдуманы, ты начинаешь обладать даром пророчества. И знаешь всё наперёд. Но дело в не предвиденье, Даймон! Просто всё это уже было тысячу раз! И ты нашёл время, чтобы заметить. Мир вокруг полон знаков, но нам просто некогда считывать их. А в лимбе полно времени, чтобы на ВСЁ хватило!

Она вскрикнула и отстранилась, затем всплакнула, погружаясь в отчаянье. И демонёнок понял, что из-за его мести невольно пострадали совсем невинные существа. Вот какой с Ленки спрос? А тоже пострадала за знакомство с ним! Кто виноват? Он виноват!

Вот и выходило, что гневается один, а страдают все вокруг.

Словно от этого понимания среди сумерек и тумана мелькнул не яркий, но всё же различимый свет. И демонёнок, который только оказался в этом странном месте после портала, тут же решил проверить. Подчиняясь своему юношескому упрямству, он словно решил нарушить правила этого мира и обратить внимание на что-то ещё. Что-то совсем новое.

Да, он хотел узнать, что такое свет. И ещё больше хотел вывести из этого мира подругу.

— Лена, идём за мной.

— Куда?

Он не ответил, только на этот раз сам взял её за руку и следуя за искрящимися огнями, оказался в самом центре лимба. В самом пространстве, где подобные ей души искали покой, а их забытые мечты блуждали в бескрайних просторах серых, туманных пустот.

И среди этих пустот точно не хотелось молчать.

— Знаешь, а ведь жизнь Даймонам подарила именно многомиллионная паства, — снова припомнил он слова сонной книги. — Но больше того — она подарила нам власть!

— Власть? — переспросила Ленка, которую радовала, как новая прогулка, так и новый собеседник, но ещё больше её восхищала новая информация, которую она может усвоить среди серых теней.

А для этого всего-то и стоит, что помолчать и послушать.

— Ты будешь смеется или будешь расстроена, не знаю. Но до возникновения христианства слово «даймон», от которого произошло христианское «демон» и мусульманское «дэв» — означало всего лишь «бог», — просветил её начитанный демонёнок. — Честно говоря, ислам и христианство превратили старые, благостные божества древних народов в жутких бесов и смертоносных ифритов, сменив полюса. Но это случилось значительно-значительно позже!

Ленка кивнула, ни разу не перебив. И с интересом в глазах ждала продолжения. Когда весь мир вокруг долгое время так скуп на информацию, то любые её крупицу кажутся дороже золота.

— Каждый Даймон по сути — концентратор человеческой веры, — продолжил демонёнок, то теряя, то снова замечая искорки или золотистые нити света среди тумана. — Мы очень молоды, ибо вырвались на свободу всего две тысячи лет назад. Однако, рожденные позже людей, уже тогда мы стали вашими господами!

— Зачем вам быть нашими господами? — спросила Ленка совсем не из вредности, но исключительно чтобы расширить круг своего мировоззрения.

— Такова «демоническая» натура, — пожал плечами Даймон. — Многие из нас могут приходить к вам во снах, являться в храмы на вызов, плакать образами на иконах, исцелять, убивать, сводить с ума и даже вселяться в ваши тела. Потому что демоны — хозяева человечества. И хозяева — уже много столетий!

— А как же тогда ангелы? — скорее хотела знать, чем возражать Ленка.

— Дело не в ангелах, которые пали или остались, — тут же перевёл тему на ту, которую знал Даймон. — Дело снова в нас. Ведь вместе с человечеством менялись и мы. И как ни удивительно, но большая часть Даймонов погибла, едва пережив свое стремительное рождение.

— Почему? — с откровенным интересом ловила каждое слово рыжая девушка, так как предмет беседы действительно интересовал её, а не звучал лишь для галочки с пометкой «общение».

— Так из-за людей! — ответил, как очевидное едва рогатый собеседник. — Изначально, все великие новорожденные Боги — даже такие могучие как Юпитер или Исида, ставшая прообразом Богоматери, были не более чем добрыми храмовыми божками, покровителями своей языческой паствы.

— Серьёзно? — округлила глаза Ленка, готовая слушать буквально про что угодно, лишь бы это было ново.

— Да, рогатые существа с копытами, в форме которых позднее стали изображать дьявола и его прислужников, в древности чтились как фавны, духи рек, ручьев, горных вершин и лесов, — охотно рассказывал ей Даймон, пока вёл за руку к свету. — Все Даймоны возникли именно так — в виде благих божеств для людей. Мы были духами мест, обрядов, отдельных храмов, стран и даже тотемных животных, покровителями семей или домов.

— Возникли, а затем… жили? За счёт чего? — пыталась разобраться Ленка.

Для неё информация о Даймонах была ой как необходима. Так как дружила с одним из них. Вне зависимости хотела того мама того или нет.

— Сонная книга говорила мне, что свою силу и жизнь Даймоны поддерживали разными способами, — припомнил собеседник, не переставая идти и говорить на ходу. — В основном, с помощью храмов, жрецов и замысловатых обрядов.

— Что ещё за обряды?

— В одних местах это были кровавые жертвоприношения. Конечно, животных, а не людей. А в других местах ожесточенные молитвы, мистерии, ритуалы, песни и даже… ритуальная любовь.

Ленка покраснела и промолчала. А демонёнок мельком глянув на неё, продолжил:

— Разумеется, обряд был лишь формой, с помощью которой люди достигали определенного состояния, в котором выделялась нужная Даймонам духовная энергия. Вот она и служила нам пищей. Но если тебя интересует техническая сторона вопроса, могу сказать только одно. Сила веры не регистрируется приборами. И все же её проявления можно видеть довольно часто. Ты слышала истории о том, что на войне или в критической ситуации человек способен на фантастические свершения? Сорвать рукой люк подбитого танка, например, пройти сквозь огонь, остановить грузовик, спасая единственного ребёнка силами хрупкой матери, сдвинуть с места каменную плиту, на которой держится целый дом. Всё это магия на самом деле. Но магия веры. Одновременно с этим, всё это — мощь человеческого духа. И зримое проявление магии в мире реальных вещей! Могущество веры, перед которой порой склоняются даже физические законы. В старину эту мистическую субстанцию звали ПРАНОЙ. Именно она исторгается во время молитвы или концентрации человеческого воображения. Вот именно ей питается каждый Даймон.

Тут Даймон резко остановился, осознав, что им не угнаться за светлыми нитями и искорками в обычных условиях, при которых они двигались среди сумерек, пляшущих теней и тумана.

— Так что, Ленка, всё просто на самом деле. Если хочешь, чтобы у меня выросли крылья… молись!

— Что?

— Я не шучу. Помолись. Захоти этого по-настоящему. От души захоти. Ведь в твоей душе столько потенциала, что ты даже себе не представляешь!

Ленка некоторое время смотрела на него молча, ожидая хотя бы улыбки. Шутит ведь, верно? Но он даже уголком губ не подёрнул.

Сначала ленка чувствовала себя потерянной. Как это — от души? Она же всегда здесь только и хотела, что — выбраться! Это не от души, что ли? Но ничего не происходило.

Они бродили по серым ландшафтам, где не было ни радости, ни печали, лишь тишина, нарушаемая шёпотом заблудших душ. Но вскоре она заметила, что в этом месте есть что-то особенное. Здесь, среди призрачных теней, Ленка встретил других существ — потерянных, как и она сама.

— Ребята, а может все вместе помолимся? — спрашивала она те души, но они лишь отскакивали от неё и разбегались кто куда.

Даймон же никак не мог догнать огонёк и поймать хоть за краешек золотую нить. Что с Ленкой, что без неё. Да и отбегать далеко не хотело. Заблудится не долго. Потеряют друг друга и как дальше вечность жить без подруги в месте, где само время остановилось?

Однажды, когда туман окутал землю, Даймон снова встретил Ленку, которая теперь тоже искала искорку. В какой-то момент сама золотистая лента оказалась так близко от неё, что её рыжие волосы засверкали, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака.

— Знаешь, я не могу поймать свет, но я могу стать светлее, — вдруг повеселела Ленка. — Давай поговорим снова. Мне так много хотелось рассказать тебе за это время.

Даймон пожал плечами.

— Давай… всё равно делать нечего.

И она рассказала ему всё. О своих мечтах, о том, как она стремилась к свободе и счастью, но оказалась здесь, в лимбе, из-за собственного страха и сомнений. А совсем не демонов. Ведь кто они такие, чтобы так просто взять и похитить её без её согласия? Она просто огня испугалась. Вот и шагнула следом за ними в портал. А он привёл — сюда. Где нет смерти, но и изменить ничего нельзя. И с этим ничего не поделать.

Демонёнок, вдохновлённый её историей, решил помочь Ленке. Конечно, странно кого-то просто просить помолиться, измениться, и что-то решить за всех. Другое дело — показать, КАК. Подтолкнуть, направить. Помочь — одним словом.

Вместе они начали искать выход из этого серого мира, полагаясь на силу своей дружбы. В погоне за искорками и золотыми нитями, рука об руку, они вновь и вновь преодолевали преграды, сталкивались с тенями, которые пытались их остановить и шептали кто во что горазд:

— Не надо!

— У вас ничего не получится

— Не выйдет.

— Я не смог, и вы не сможете!

Но друзья их не слушали и продолжали идти за мечтой. И каждый раз, когда они объединяли свои силы, тьма отступала. В конце концов, они оказались так близко к золотой нити, что Ленка воскликнула:

— Ну же! Хватай её!

Раздался треск майки. Даймон рванул вперёд, вдруг понимая, что он ускорился. Но дело было уже не в ногах, что несли его над землёй. А в крыльях, которые позволили воспарить над самой обыденностью!

Разорвав майку, они расправились так широко, что его тут же вознесло над туманами и мятежными душами. В царстве вечных сумерек он вдруг увидел не просто искорки, то целую золотую реку, в которую входили все золотистые нити. А эта река лилась в некий водоворот, что формировал в центре лимбо — яркий вихрь света.

— Держись, Ленка! — крикнул он и тут же подхватив поверившую в него девушку под плечи, вознёс и её над тенями.

Крылья работали мощно, тяжело, он нёс двоих. И в какой-то момент демонёнок понял, что в центре вихря столь малый портал, что он туда не поместится.

«Для одной Ленки хватит!» — понял демонёнок и без раздумий опустил туда девушку.

Уж кто-кто, а она заслужила свободы за всё то время, что провела здесь из-за его поступка. А сам он ни на секунду не сомневался, что поступает правильно.

— Прощай, Даймон! — крикнула она, скрываясь в вихре, напоследок добавив кое-что ещё. — Я верю в тебя!

Устав от своего первого полёта, Даймон снова приземлился среди обступивших его теней. Которые тут же начали снова бормотать:

— Я же говорил, что ничего не получится!

— Ну ничего, у всех не получается.

— Вот у меня никогда не получалось и у тебя не получается.

Стоя в окружении этих сомневающихся душ, Даймон с тоской посмотрел на схлопнувшийся золотистый вихрь. Он обещал вернуть её в мир живых! И если так, то хоть один из них выберется из этой плутающей бесконечности. И пусть окажется, что в физическом мире прошло не больше мгновения, а здесь снова будет царство вечных сумерек, он будет бесконечно рад, что освободил хотя бы её.

Моргнув, демонёнок вдруг понял, что именно здесь, в лимбе, он нашёл свою истинную силу — силу надежды и нерушимой дружбы. А может, и чего-то большего, что ему пока не понять.

Но это что-то давало ему новые силы. И собравшись с духом, он вновь расправил крылья, а затем промчался прочь из лимбо! Но уже не ради каких-то искорок вдохновения и путеводных золотистых линий, а только благодаря собственным убеждениям, что ему здесь не место.

Все сомневающиеся души вдруг замолчали и им только и оставалось, что наблюдать за его освобождающим полётом. А если они что-то и говорили, то он уже не слышал. Лимб для него остался позади, а впереди открылись новые горизонты, полные возможностей и приключений.

И демонёнок попытался представить каким бы был этот и другой мир без людей вовсе… Существуют нерукописные хроники человечества, где отображаются все деяния всех живых существ от сотворения до современности. Эти летописи зовутся Хрониками Акаши. И так уж получилось, что сонная книга предоставила демонёнку ключ к этой библиотеке. И теперь он мог заглядывать в прошлое человечества и листать его как открытую книгу.

Вот и в этот раз, закрыв глаза, демонёнок снова заглянул… Недалеко. Пятьдесят тысяч лет до нашей эры.

Там Сахара цвела плодороднейшими землями, о засухе не было и речи, Гренландия была покрыта зеленью вместо снегов. Климат был мягче. Загадочная северная Гиперборея ещё не под снежным покровом, где о Маре знают не понаслышке. Великая империя людей расположена на берегу Северно-Ледовитого океана и богиня холода и мудрости там среди первых. Весь вопрос лишь в том, почему Мара позволила себе забыть о том периоде своей жизни?

«И почему боги вообще забывают и забываются?» — промелькнула мысль в голове демонёнока.

Странным был атлас земли в тот период. К югу от Гипербореи, на огромном острове цвела империя Атлантов. В Африке была другая империя — Лемурия. И повсюду жили пралюди. Свободные, мудрые, сильные. А срок их жизни исчислялся порой десятками тысяч лет. Ибо были они подобны богам.

Что же случилось, что все государства сгинули и подверглись забвению? Это Даймон никак не мог понять. Ведь три величайших империи пралюдей жили в мире и согласии, развивая технологии и постигая суть мироздания, пока не достигли уровня самих богов.

«Может, в этом и дело?» — прикинул демонёнок, начиная понимать откуда людские души получили свою силу, что смогли породить самих Даймонов, которые сами по себе — животворящие силы. По крайней мере, долгое время так и было, пока те не были искажены самими падшими силами и откинутыми в развитии людьми, чьи мысли стали далёкими от идеальных. А всякая мысль — творит. Как раз благодаря душе, что способна обращать неживое в живое.

Возможности пралюдей были почти безграничны. Но некие силы, почуяв угрозу, решили вмешаться в дела земные. На планету мира и согласия было послано зло, ложь, коварство, предательство, лицемерие, слабость, трусость и жажда богатства.

Пралюди, что жили лишь правдой, да любовью, не смогли противостоять новым порокам. Как организм, не знающий болезней и вирусов, они не имели от этого иммунитета. И пошла череда великих войн. Человек стал подобен зверю. И уже сами боги решили исправить ситуацию. Но не нашли ничего лучше, как послать потоп, засуху, оледенение… Немногие люди покинули планету, скрываясь в космосе. И совсем жалкие кучки людей выжили в том аду, что называлось новой Землёй.

Тут Даймон увидел одинокую бредущую Мару. Богиня брела по заснеженным полям севера куда-то на юг, в сторону будущего Египта. Но зачем она туда идёт, он тоже не понимал. Картинки о прошлом не давали полной информации.

Зато позволяли иметь некое представление о катастрофах, что обрушилась на планету в прошлом. Новые люди стали отрезаны от источника своих сил, постепенно забывая историю и прежнюю мощь и всё ниже опускаясь в развитии, пока не откатились до «пещерных времён».

Спасаясь от холодов, немногие оставшиеся в живых дрейфовали с севера на юг, в Африку, следом за такими, как Мара и прочими одинокими богами, которым суждено создавать новые пантеоны на новых землях.

Прошли тысячи лет. Человек практически с нуля поднимался в ступенях развитии, заново постигая свои возможности. Боги как могли ускоряли этот процесс. Но новый человек уже их не слышал. И тем более — не понимал. Вместо космолёта орудуя каменным топором, а вместо невербального средства общения используя знаки жестов и бессвязных слов нового языка, этот человек рос наравне с природой, одичав как брошенный в лесу пёс.

Величайшие знания канули в лету. И боги лишь развели руками. У них больше не было рядом тех, кого можно было назвать равным. А значит, оставалось лишь управлять теми, кто сам считал себя «низшими».

И даже те, кто топил, выжигал и как мог старался «перезагрузить» человечество

сменили гнев на милость и стали помогать людям, порой открывая крупицы людям их же прошлых знаний. Человек нового типа не мог помнить свои возможности и в ответ стал поклоняться подобным богам как помощникам и защитникам, и неистово верить в них. До этого ничего подобного в истории человечества не происходило. Но этот момент изменил всё.

Новые болезни человечества прогрессировали. Следом за пороками зародились первые признаки рабства и раболепия. Решив купировать проблему, некоторые боги создали резервацию. И ограничили людей в рамках одного континента — Африки.

Здесь был создан людской рай, своеобразная золотая клетка, ограничивающая любую деятельность человека, чтобы обеспечить тихую размеренную жизнь им и богам, за ними присматривающими.

В резервациях люди тупели, жирели, слабели, а боги вбивали в неразумные умы, что это и есть истинный рай человека. И если он будет раболепствовать и поклоняться им и далее, то всё у него будет хорошо.

Даймон вдруг увидел, что людей держали на ровне со зверями. Боги уже не видели различий между ними и животными. Но лишь единицы среди людей замечали, что что-то не так, не правильно, что человек создан, порождён в своём воплощении и пришёл с очередным воплощением души в этот мир для других целей.

Эти отдельные изгои, не согласные с такой жизнью в резервациях, искали свою правду, путешествуя сквозь завесы божьих правил. И всякий, что шёл мимо будущих земель египетских, неизменно встречал Мару. Богиня беседовала с ними о многом и у людей открывались глаза. Они первыми покинули Африку, вновь расселяясь по всем континентам.

Разгневались боги на Мару, что посмела напутствовать людей! И разобрали тело её по частям. Чтобы дух её был не в силах воплотиться в материальной форме. А саму её прокляли… И Даймон понял, что не сама его сестра — проклятье на головы людей. Она лишь несла это проклятье, пропуская через себя в бесконечном его ограничении своих истинных сил.

А ещё демонёнок увидел, что под прессом богов, которых устраивало новое положение господ, в головы людей вбивалось, что Африка и является прародиной человечества. И что люди — это лишь обезьяны и новой человеческой цивилизации не более шести тысяч лет. А до этого не было ровным счётом ничего и быть не могло.

Но покинувшие «рай» и вразумлённые Марой видели всю правду жизни, так сказать без розовых очков. На них и ополчились все силы небесные. И озлобленные, коварные боги делали всё, чтобы люди не вспомнили свою суть, не узнали правды.

Но людские герои не забыли кровь пралюдей и напутствия богини-матери! Эти личности уже сами боролись с богами и кроили мир по-своему. Человечество вновь добралось до ступенек Олимпа и разрушило его, истребив или изгнав большинство богов-господ.

Однако, несколько младших богов уцелело. Они сменили тактику, вовремя сменив доспехи воинов на рясы мудрецов-советчиков. И крылья их были пернаты, но нимбы прикрывали рога! На арену вышли новые культы единобожия. И война за сферы их влияния не прекращалась с тех пор ни на день.

Людям, что вроде бы победили, но вновь были порабощены духовно, втирали до самого мозга костей, что они рабы. И слабые, безвольные овцы. И многие поверили в это, став ещё слабее, чем прежде ровно в том момент, когда отдали свои душевные силы посредникам — ангелам-хранителям. Которые охотно стали их няньками, взращённые благими начинаниями, но ведя по дороге в ад.

Даймон открыл глаза, вдруг всё осознав!

Люди были обмануты. Но многие — сами себя обманывают и их всё устраивает. Они стали ещё слабее, чем были. Ели раньше человек в одиночку своей душой менял судьбы целого мира, то теперь их коллектив душ стал подобен голосящему деймосу, который уже не решал ничего. Человечество раздробило свои творящие силы. И их охотно пожирали как даймоны, так и ангелы. А пользовались этим уцелевшие боги. При том, что такие боги как Мара вовсе ничего не могли сделать, лишившись своих изначальных сил.

«Против толпы, как говорится, не попрёшь», — подумал демонёнок, прекрасно понимая почему мир наплодил монстров. Это был ответ искажённых душ. Когда изменилось само внешнее содержание «сосуда». Но кто больший монстр в этой ситуации, монстры, что не похожи на людей или сами люди, что порой ведут себя хуже любых монстров богам на потеху?

Вопрос открытый. Но глас быстро меняющегося общества повлиял так же и на сами силы вокруг людей. Люцифер, создавая демократию для людей не учёл, что и прочие сферы от неё пострадают. Как следствие, и воинстве небесном произошёл раскол. Ангелы пали. А Даймоны, низведённые до ранга демонов, так же потеряли единоначалие. И сам бог утренний Зари, рекомый Денницей, низвёл себя до уровня Сатаны в попытке разобраться в этом и удержать власть среди равных.

Это изменило его божественную суть. И Сатана решил, что лучшее, что можно сделать — это завершить процесс «перехода». И всё-таки «перезагрузить» человечество. То есть — стереть с лица земли и посеять новое.

«Вот для этого он и отправил на Землю Малого», — подвёл итог своих долгих раздумий Даймон, вглядываясь в белое безмолвие вечно-холодного мира.

Расправив крылья, он оторвался от раздумий. Пора действовать!

— И что же мне делать⁈ — рассердился демонёнок.

Тяжёлая платформа ботинка с размаха пнула громадный булыжник, сиротливо торчащий из шапки снега. Но Даймон рассчитал силу удара и вместо того, чтобы скинуть булыжник со скалы, лишь схватился за ушибленный палец.

Его крик, полный досады, разнёсся по округе:

— Ну, не знаю я, где искать этот ваш вход в ад!

Послышался хруст снега. Демонёнок обернулся и обнаружил, что к нему на скалу поднимается… сестра!

Она шагала неспешно, размеренно и почти так же, как тысячи лет назад в своё долгом пути из павшей Гипербореи в только набирающий силу Египет.

— Мара! — воскликнул он и бросился к ней навстречу.

— Что скрыто для глаз, открыто для души, братец. — Сказала она как обычно без тени улыбки. Но что-то подсказывало демонёнку, что тоже рада его видеть. Возможно, из-за искр в бело-голубых глазах.

Падал мелкий снег, так похожий на муку. Небо заволокло серой ватой. Снежинки падали на них обоих и тут же испарялись.

Даймон поднял взгляд высоко в небо. Серебряное небо настраивало на поэтический лад. Хотелось сесть у камина или костра, взять в руки гитару или блокнот и творить, сочинять, наслаждаться творчеством для Ленки, но дела без него никто не разгребёт.

— Ты тоже выбралась из Лимбо? — спросил первое, что пришло в голову демонёнок.

Мара лишь пожала плечами и начала чертить пальцами руны в воздухе. Нехотя ответила мимоходом:

— Конечно, ведь я его и создавала. Но не думала, что он соберёт столько бесполезных душ. По сути лимб задумывался как самый безболезненный способ вернуться и попробовать в новой жизни всё сделать правильно. Но… что-то пошло не так и серые души предпочли вечно бродить среди себе подобных, чем признать свои ошибки и попробовать ещё раз.

— Я знаю, что ты богиня! — воскликнул Даймон. — Очень древняя богиня, которую прокляли. Разве ты не помнишь?

Она посмотрела на него пристально, но ничего на этот раз не ответила. Вместо этого кончики пальцев Мары засветились синим светом и руны разомкнули вход в Чистилище.

Их ждал ещё один портал на уровень ниже.

— Пукс! — обрадовался демонёнок, замечая, что у его демонического пса между зубов застряла приличного размера тазобедренная кость какого-то существа. Но он быстро слизнул её языком, таким образом почистив зубы и бросился к хозяину, радостно махая хвостом.

Собаки, они и в аду собаки.

— Откуда ты здесь, дружище? — охотно погладил его демонёнок, который даже не видел, что верный пёс бросился за ним в портал. Но теперь хозяин старательно почистил его от лишних деталей и привёл в божеский вид, насколько это было допустимо в аду.

— Все псы попадают в ад, — отметила немаловажную деталь Мара, глядя на это действие по незапланированным парикмахерским услугам и демоническому грумингу когтями брата.

— Я думал, что они попадают в рай, — попытался припомнить людские поговорки демонёнок, пока выуживал из шерсти лишние глаза, уши, рога и прочие клочки кожи.

— Обычные — в рай, а демонические — в ад, — рассказала сестра. — Причём сразу, без лимбо и предбанников. У них… пропуск. А всего-то и стоило, что отказаться от волчьего нрава или… ему податься.

Пукс на это лишь кивнул и снова зарычал на кого-то в темноте, чуя его присутствие за камнем. Затем без всяких сомнений бросился на таинственного врага, исчезнув за препятствием.

Камень сдвинулся с места, снова послышались звуки возни, рычание, даже камень пошатнулся. Наконец, глыба встала на место. А демонёнок сделал новый шаг на спуск.

— За мной, Пукс.

— Да, не отвлекайся на каждую мелочь, которая хочет пожрать нас, — хмыкнула Мара. — А то далеко не уйдём.

Всё ниже и ниже спускаясь на первый круг ада, оба проходили по пространству, именуемому Чистилище. Грешников здесь могло подстерегать что угодно, и никто бы точно не гарантировал, что его не сожрёт первый попавшийся монстр из темноты. Но всё же это было довольно пустое, обширное пространство, закручиваемое по спирали вниз. Или вверх. Это уж кто к чему стремился. Покинуть ад или напротив, занырнуть в него поглубже.

Чем ниже ребята спускались по этой спирали, тем шире становились каменные своды и раздвигались стены. А вдали уже светились все оттенки красного и жёлтого. Первые шаги омрачились тем, что готические сапоги Мары и ботинки на высокой подошве демонёнка постоянно вляпывались в какую-то грязь.

— Да что они своих ручных монстров на поводке не могут выгуливать? — недоумевал Даймон и старался обходить эти кучки стороной.

А вот Пукс принюхивался к каждой и словно определял по ним направление, всякий раз безошибочно отбегая в темноту и гавкая, пока хозяин и его сестра шли к нему на звук.

Так и передвигались в этих каменных лабиринтах, сменяемых то новыми просторами с загадочной подсветкой, то новыми каменными глыбами, между которыми ещё плутать и плутать. Никуда не делись и красные глаза, которые следили за каждым их шагов со всех сторон. Только подходить близко больше никто не решался.

— Воняет, будто кто-то долго и старательно портил воздух, — продолжал негодовать демонёнок, избалованный свежим воздухом на поверхности планеты, который пока ещё не весь испортили люди. А если вовремя остановятся, то его на всех хватит.

Наконец, они покинули каменные нагромождения и вышли в какое-то поле без растительности. А вскоре послышался плеск воды. Где-то в отдалении. И судя по звукам, до неё ещё было шагать и шагать.

— Стой! Кто идёт? — дорогу резко перегородил неизвестно откуда взявшийся красный тип с маленькими рожками на голове, хвостиком, копытцами вместо кончиков лап.

Пукс даже лаять не стал, лишь покосился на Даймона. С этой мелочью, мол, и сам разберёшься.

Демонёнок присмотрелся к новому собеседнику. Ростом не более метра, поросший небольшой редкой шёрсткой, судя по первому впечатлению это был сухонький старичок преклонных годов. Седая борода и морщинистая кожа не позволяли усомниться в увиденном.

«Хотя кто знает, сколько ему лет на самом деле? В Аду другое летоисчисление, да и время течёт по-другому», — невольно подумал демонёнок.

— Сами мы не местные… — начал было Даймон, но потом вспомнил, что он всё-таки пришёл в ад, а здесь не любят неопределённостей. А ещё редко задают вопросы. — Погоди-ка, а ты сам кто такой⁈

— Не видишь, что ли? — возмутилась старая развалина. — Постовой чёрт я! Только старый больно стал. Третий век доживаю. Рад бы ласты склеить, но у меня… копыта, вот! — и он продемонстрировал копытца, которые в хозяйстве мало чем пригодны. А для занятий хобби — тем более.

— А здесь чего забыл? — перестал разглядывать копыта Даймон и мысленно поблагодарил все животворящие силы, что у него — пальцы. Хоть и с когтями вместо ногтей. Но это уже от демонической сущности наследство, а в не в угоду личным убеждениям.

— Так на пенсию отправили. Вот на проходную и поставили, — вздохнул новый собеседник.

— На проходную? То есть здесь кто-то всё-таки ходит? — уточнил демонёнок, так как Мара не торопилась вступать в разговор.

Старый чёрт тут же подался в воспоминания:

— Это вот как сейчас помню, пробрался, значит к нам в ад как-то раз… живой! Представляешь? — Хрик… Хрюк… Христосом назвался. «Помазанник», значит. Но чем он тут мазался, я не знаю. Да всё спасти кого-то собирался, а может и вывел кого. Не знаю. Не моя смена была. Потом Данте тоже чего-то бегал по пересечённой местности, зарисовки какие-то делал, да истину искал. Ну а, чтобы не бегали все, кому ни попадя, с тех пор и стали ставить на проходной постового. Чтоб не повадно было шастать по кругам ада, кому попало.

Следом старый чёрт завёл длинную беседу, давно забыв про свои вопросы, но охотно выкладывая всё, что знает об аде сам.

«Давно дед на посту стоит», — даже посочувствовал ему Даймон: «Поговорить не с кем».

Пока постовой рассказывал всякое, демонёнок и сам мог примечать детали вокруг. Так температура первого круга ада не поднималась выше пяти-шести градусов по Цельсию. Потому-то, единственные обитатели сего круга — черти, да чертихи, ежедневно топили костры, да в баньке любили париться. И если верить старику, то и кружку-другую странного напитка пропустить в любой из многочисленных таверн и баров, где охотно собирались после работы. От того и были красные, как варёные раки (или красные как черти, на что ещё Данте намекал).

Жизнь свою черти в основном проводили на работе — в физическом мире, вселяясь в тела людей, и всячески изводя их души. Вместе с тем толкая их на мерзкие поступки. Но порой сам человек был настолько плох, что возвращаясь домой после рабочей смены, черти плакали, рвали на груди шерсть и требовали реабилитационных мер и отпуска. А некоторые даже — больничного. По состоянию психологической усталости.

— Я как-то и сам на такого нарвался, — признался старый чёрт и тут же пожаловался. — Ряха круглая, мысли низкие. Насилу сбежал из него. Так неделю потом в таверне сидеть пришлось, чтобы в себя прийти.

Рассказал он и о том, что изредка поднимались с нижних этажей начальники, проверяя боеготовность демонической армии.

— Всё говорят, что вот-вот грянет война, — заметил старый чёрт. — Да мы вроде и готовы. Но уже двести лет, как работы нет. Весь ад сейчас — там, на Земле. А тут считай — курорт по сравнению.

Ребята так же узнали, что на первом круге ада обитали десятки тысяч чертей, часть которых и комплектовала шесть демонических легионов. У чертей туда входило ровно шестьсот шестьдесят шесть воинов. Причём Шестой легион являлся самым почётным. Отборным.

— Гвардейский, — с особой гордостью добавил старый чёрт и потёр нос копытцем. — Я бы и сам туда записался, да у меня… копыта. А как меч держать? А как снаряды подносить? Неудобно. Но мой дядя в таком разведчиком служил. Вспомогательное войско, значит.

Главный же демон на первом уровне был — Синехвостый.

— Этот «босс» получил своё прозвище за то, что в одном из своих «походов» на работу отметился, — так же охотно рассказал старый чёрт. — Так некая почтенная мадам, которую он должен был надоумить до тёмных замыслов сама хитрым способом не только обдурила черта, но и умудрилась прищемить ему дверью хвост. Да так, что до сих пор не проходит.

Конечно, не только старик рассказывал байки, но и Даймон старался задавать уточняющие вопросы. Как оказалось, единственным возможным путём пробраться на следующий уровень было поговорить с тем самым Синехвостым, чтобы он «по доброте своей чертячей» дал некий «ключ» на следующий уровень. А без этого ключа провести дальше не могла даже Мара.

— А вам зачем ниже? — в какой-то момент поинтересовался и сам старый чёрт. — Ниже это же не выше. Там всё ещё хуже, чем у нас тут.

— Дела семейные, — вздохнул Даймон. — Идём, Мара. Сатана ждать не будет.

Сестра кивнула. А глаза черта стали квадратные, затем треугольные. Рот автоматически открывался и закрывался, силясь вымолвить хоть слово, но получалось лишь бессвязное бормотание:

— Так… вы… к…Самому?

Даймон кивнул, и они удалились.

— Если повстречаете Люцифера, ему привет от меня. Он вот-вот станет главным, — обронил в спину старик и скрылся с глаз, спешно кланяясь и кивая.

Брат с сестрой переглянулись. Что бы это могло значить?

— Я думала, в аду один главный, — призналась Мара.

— Где один, там и другой, — пожал плечами демонёнок. — Так сказать, заместитель главного, желающий повышения. Ты что, демонов не знаешь? Постоянно дерутся друг с другом. Вот были бы они все — Даймонами, тогда другой вопрос. Но, увы, демоны всё глубже и тщательно падают в ад, хотя прежде могли строить любые миры.

Мара глубоко задумалась, как будто и раньше это знала, но большие провалы в памяти не давали ей полной информации даже о её прошлом. Не говоря уже о прошлом мира. И она тут же спросила:

— Что значит, могли?

Даймон вновь пожалел, что посеял сонную книгу где-то в портале. Но раз младшая сестра спрашивает, надо просвещать. И он постарался объяснить своими словами, как сам это понимал.

— Познав силу творимой душами праны и собственное могущество сил творящих, Даймоны стали пробовать прану на своих приверженцах. В храмах первых богов отформатированным людям впервые была явлена «магия» и удивительные религиозные «чудеса», которые появляются благодаря ей.

Глаза Мары вдруг посветлели, а собственный свет, казалось бы, наполнил на миг её всю. И она добавила совсем другим голосом:

— Тогда мы были слишком молоды, чтобы придавать значение историческим процессам и человеческому обществу, развитию человеческой науки и человеческому практицизму.

— А также их циничному неверию и желанию всё проверять! — поддержал этот диалог демонёнок, редко слушая «такую» сестру. Но этими разговорами ему словно удавалось пробудить некую её древнюю часть, которая умереть не могла и даже не собиралась.

В такие моменты его младшая сестра становилась старшей. И уже сама просвещала его:

— Мы, боги, верили в собственные бесконечные силы и в своё удовольствие наслаждались миром. Но с падением людей воцарился хаос. И взращённые силой их веры Даймоны стали падать вслед за своими создателями. Разрозненно, соперничая друг с другом, не понимая приближающейся опасности и не придавая значения человеческому уму, примерно пять с половиной столетий они делили людей и власть над ними, пока от их творящих сил не осталось лишь выражение «что ты творишь?».

— А что же боги?

— Наслаждаясь уже всей полнотой власти, мы не заметили, как эпоха древних мировых империй неожиданно подошла к концу. Но вместо трёх процветающих миров, равных друг другу, мы увидели лишь постоянно воющие между друг другом осколки былого величия. Сместились полюса. И вместо явных знаний пришли мистерии верований. Починяясь им и ими же подчиняя, все народы планеты внезапно пришли в движение. И мир поглотил почти абсолютный Хаос!

— Хаос, значит, — задумался демонёнок, всё-таки в людской школе его этому не учили.

— Сегодня вы зовете его Великим переселением народов. Но тогда — он стал для моих бывших братьев и сестер подлинным концом света. И я в какой-то степени понимаю, зачем они понизили мой потенциал. Ведь я по-прежнему пыталась вернуть всё в прежнее русло. Да только это была уже не могучая, но всё же покорная река, а цунами всех морей, бредущая по Мировому Океану! — Глаза Мары загорелись ещё ярче, освещая всё вокруг уже как неплохого размера костёр. — Величайшая из миграций смешала расы и племена, но, главное, привела к множеству войн и страданий. Человеческая боль уничтожила веру в нас, старых богов. Наши храмы были забыты. Никто не возносил нам молитв на местах прошлых ареалов. Заигравшись, мы обрекли себя на погибель! Но в то страшное время умерло и большинство великих старых Даймонов, кого люди начали воспевать в числе первых.

— Даймонов, значит, — прикусил губу демонёнок. — Пожалуй, ты права. Древние верования смешались и перепутались. Лишь немногие, самые упорные и могучие из нашего племени, нашли в себе силы приспособиться и остаться в живых. Так и появились… демоны.

Сестра замолчала, предлагая додумать самому.

— Когда медленно, шаг за шагом, новый мир подчинили себе Мухаммед и Христос, мы догадались, что надо делать! — догадался демонёнок. — Оба пророка были обычными людьми, вовсе не Даймонами. Но в уши каждому из них шептал кто-то из бессмертных. Кто-то из вас — богов?

— Да, именно тогда возникла идея Единого Божества и Падшего Ангела, ставшая фундаментом для дальнейшей судьбы Даймонов. Ваше падение было предрешено, — ответила сестра и посветила в детали. — Ведь после того, как мир успокоился, и великая миграция завершилась, старые боги подвели итоги. Как оказалось, выжили только те, кто умудрился приклеится к новой вере. Остальные канули в лету. Я и сама-то выжила лишь потому, что стала своего рода проклятьем на головы людей, и за это они меня почитали! То в виде бесконечной стужи и крепких морозов, то в виде песчаных бурь и неистового зноя! Но после победы Ислама и Христианства, мир оказался разделенным на половины — тёмную и светлую. Часть старых Даймонов стала играть за свет — в лице новорожденных Аллаха и Саваофа. Остальная часть — «пала», понизив вибрации. Так появились Ангелы и Светлые духи, Демоны и Ифриты. Мы больше не считались богами, но по сути — оставались именно ими, лишь разделенными на два лагеря. Как и — вы. Ведь люди продолжали верить в тех и других. А немногие независимые Даймоны, спрятавшись на задворках цивилизации, составили Серый цвет силы. То есть культы язычников и дикарей.

Демонёнок остановился и вдруг всё понял:

— И тогда… всё началось заново?

Сестра кивнула:

— Да, и как будто не было великой миграции и краха древних, забытых культов.

Выжившие Даймоны стали значительно опытнее и сильнее, но мудрости, увы, им совсем не прибавилось.

— Мы взялись за старую игру, которая заведомо вела нас к поражению, — кисло улыбнулся демонёнок. — Мы снова принялись соперничать друг с другом, не пытаясь обуздать человечество вместе. Моя родня по крови мучила в кошмарах грешников, заигрывала с безграмотными ведьмами и дикими, безмозглыми колдунами. Они выводили на тёмные улицы маньяков, истязали видениями безумцев в сумасшедших домах, наслаждались вседозволенностью, захватывая людские тела.

— Но «светлые» жили не лучше! — воскликнула Мара. — Якшаясь с избранными «святыми», науськивая первосвященников и пытаясь поучать мир, они заигрались, позабыв о единственно важном.

— Важном, — повторил демонёнок. — В своем безумии мы не смогли предвидеть Падение Даймонов, хотя, казалось, должны были думать только об этом.

— Увы! Беспечность бессмертных не знает границ, — продолжила Мара. — Так же как Великое переселение народов, человечество неожиданно породило техническую революцию и прогресс. Тотальное образование, развитие критического мышления, и возникновение науки, построенной на опытах и доказательствах внезапно, всего за сто лет сокрушило религию, казавшуюся незыблемой и почти вечной! В контексте обрезанного восприятия людского представления о мире.

— Всё рухнуло в один миг, — пришёл к новому выводу Даймон. — В «железном» девятнадцатом веке, люди снова перестали в нас верить. И в вас. А двадцатый век вовсе словно искоренил веру.

— И боги «пали», — подтвердила Мара и свет её потускнел, а голос поник. — Опять. Даймоны стали слабеть, и уходили в забвение боги. Даже такие могущественные как некогда я.

Тут свет Мары окончательно потускнел и перед ним теперь снова стояла его младшая сестра.

— Так, ну мы идём или нет? — тут же спросила она. — Мне начинает надоедать эта серная вонь.

Вроде распахнутыми стоят. А шагнёшь к ним — тут же закрываются. Издеваются, скрипят и смеются демоническим хохотом.

— Ты всё-таки нашёл вход? Молодец, хороший мальчик! — тем временем похвалил демонёнок своего привратника, потому что даже демоническим пуделям приятна похвала.

— Собака — она и в аду собака, — добавила, глядя на это Мара, отметив как шустро Пукс завилял хвостом, а затем оглянулся и рванул куда-то в сторону.

И прежде, чем обоим подойти к воротам, пришлось снова брести куда-то в сторону.

— Пукс? Куда ты? Кого или что ты там увидел? — спешил за ним демонёнок, рассчитывая, что привратник нашёл по запаху если и не Малого сразу, то хотя бы сонную книгу.

Но это была не книга. Это была серая фигура человека в тёмном одеянии. Согнувшись в три погибели, она сидела перед небольшой лужей. Причём сидела в лодке, немного напоминающем каноэ. Но заметно длиннее. Зато в сторону того, что гребля где-то рядом говорило весло, которое держала сухими руками фигура давно подсушенного жизнью старика.

— Они не пускают меня. Больше не пускают, — бормотал старик.

Даймон подошёл поближе и глаза его широко распахнулись от удивления:

— ХАРОН?

Помнится, он ещё песню про него сочинял Ленке. И этот творческий порыв оказался всем по душе. Но сейчас перед ним был не могучий, тёмный и таинственный образ, который способен вдохновлять, а просто уставший старик, который маялся от скуки. А лужа мутно-грязного цвета, казалось, мелела перед ним на глазах. И если бы нужно было нарисовать мёртвую воду, Даймон без раздумий срисовал бы эту лужу.

Мрачная фигура повернулась к нему. Дряхлый голос снова запричитал:

— Сколько лет вожу мёртвые души через реку, а такого неуважение не разу не видал. Они просто выставили меня вон! А Стикс? Нет, ты видел, что стало со Стиксом? Да в нём скоро и муравья нельзя будет напоить!

— Ты… Харон? — демонёнок сделал попытку встать поближе, но старик сам резко распрямился, от чего тёмный балахон с капюшоном на миг обозначил сутулую фигуру. А в нём только кожа, да кости. И понимание, что старость — не радость.

«Даже в аду кумиры стареют», — подумал Даймон и подошёл к луже, некогда бывшей могуче Стиксом.

— А что случилось? — не понял демонёнок, больше рассчитывая увидеть мириады душ в тёмных водах, чем дно лужи под ветхой лодкой, знававшей лучшие времена.

Харон, если это был действительно он, резко шагнул из лодки ему навстречу. И балахон повис на нём, как будто был на несколько размеров больше.

— Они забыли! Все они — позабыли! И никто больше не верит! — возмущался старик. — Ещё эти проклятые черти. Всю воду в бани и термы перетаскали! Я сначала не замечал. Думал — ну ладно, пара десятков вёдер погоды не сделают. Но потом река начала мелеть, и берег показывался мне гораздо чаще, чем прежде. Я сначала думал, что это сезонный сбой и вскоре новые души наполнят Стикс. Но новые души просто перестали попадать в него! А теперь? Ты видишь, что теперь происходит? Не река мёртвых, а курам на смех! — сокрушался старик, то махая в сторону ворот первого круга, то сетуя на огненный периметр, который очевидно тоже подсушивал реку.

— Старой веры больше нет, — понял демонёнок, не зная, как ещё поддержать старика. Скажешь такому, что Древняя Греция пала, а за ним и Римской империи не стало, он и расстроится.

«Не все любят перемены», — понял Даймон и посмотрел на Мару, которая терпеливо выжидала, пока они наговорятся. А демонический пудель всё это время лежал у её ног и дремал.

Наконец, Харон сам подошёл к Даймону и положив руки ему не плечи, добавил:

— Эх, ты прав. Видно и мне на покой пора, — он подошёл к своей лодке, ткнул её веслом, и она тут же осыпалась прахом, как будто существовала одной его волей. А следом он протянул весло демонёнку. — Не верят больше в меня люди, вот и мельчала река, пока совсем не высохла. А там, — его рука указала на ворота, вместо другого берега, что существовало раньше, — ворота кованные поставили, когда предводители поменялись. Аид-то давно на пенсии сидит. Стало быть, и мне пора… вот, держи весло на память. В нём ещё есть немного древней силы.

Вручив подростку весло, он некоторое время смотрел на него, как будто хотел запомнить хоть одно лицо, которое видел здесь. А затем кивнул и добавил:

— Всё, мне пора… Бывай, парень!

С этими словами лодочник сам обратился прахом.

— Думаешь, всех прошлых кумиров ждёт нечто подобное? — спросил Даймон Мару, пока оба оставили в покое досыхающую лужу и возвращались к воротам.

— Думаю, даже Аид не избежал подобной участи, — ответила богиня. — Он был таким упрямым. А упрямцы и консерваторы не желают меняться в угоду миру. И ничего менять не желают. Поэтому часто сами доводят дела до такого запустения, что всё просто обращается в пыль и прах.

— Жалко лодочника, — признался демонёнок и так ему тоскливо стало. — Весло это ещё в руках ни к селу ни к городу. Зачем оно мне? Тут даже… реки нет!

Замахнувшись на ворота, Даймон вдруг швырнул его как метательное копьё, но из-за отсутствия утяжелённого острия подобный снаряд вскоре полетел вбок, а потом вовсе боком. Однако, весло вдруг оказалось между распахнутых ворот. От удивления демонические врата даже сразу попытались закрыться, но не тут-то было. Весло надёжно упёрлось между створками, не давая даже скрипнуть, не то что захлопнуться.

— Это наш шанс! Бежим! — первой сориентировалась Мара и рванула с места.

За ней с лаем бросился Пукс. Замыкал тройку бегуном сам демонёнок. Однако, весло всё же было старым. И ворота не сразу, но начали проверять его на прочность, перемалывая с треском, а затем и ломая с хрустом. Но все трое к тому времени уже успели оказаться по ту сторону. И ворота лишь с грохотом захлопнулись, но смеяться больше не смели.

Упустили, так упустили.

Первый круг ада оказался скорее городищем. За демоническим периметром стояли различные каменные дома и повсюду шныряли бесы и черти небольшого роста. Одни предлагали что-то в качестве обмена, другие торговали в долг, а третьи обещали выбить долги.

— Если клиент упрямится, мы сработаем, — пообещал один такой мордатый Даймону и воинственном хрустнул кулаками.

Тогда как другой отдёрнул его за хвост и тут же показал накачанные ноги, которые точно помогут в драке, если нужно запинать противника или как следует на нём поскакать.

Тогда Даймон и понял, что один такой чёрт может и не сила, но дюжина уже — сила. А бесы, что хоть и были на голову выше любого черта, и тоже на глаза попадались, но ходили скорее парами. Реже — по одному. И никогда — группами.

— Парень, у тебя умное лицо. Купи яйцо! — тут же заслонил собой обоих чертей продавец с корзинкой и действительно выудил из неё варёное яйцо, только в какой-то вонючей зелёной слизи.

После чего каждый чёрт в округе вдруг начал предлагать им свои товары, обступив со всех сторон.

Мара подхватила и подняла Пукса над головой, чтобы ненароком не попал в эти агрессивные, навязанные рыночные отношения. И не приходилось попадать в долги, чтобы его выкупить.

— Не нужны нам ни товары, ни в долг, ни выбивать долги, — отметил и демонёнок громко. — Нам бы к вашему главному попасть. Этому… как его… Синехвостому!

— А, старшой нужен? — тут же хмыкнул ближайший бес, который тоже мало обращал внимание на группы чертей и показал рукой в сторону. — Так это туда!

«Туда» означало всего лишь пройти пару кварталов по пыльной каменной дороге среди плотно настроенных друг к другу одноэтажных строений. А по итогу все трое оказались у двухэтажного здания с фальш-башенками, которые настроили «для вида», чтобы ещё больше выделяться даже среди прочих двухэтажных домов бесов. Ведь как известно, в аду у чертей одноэтажные домики, а у бесов — двухэтажные. Порой даже с мансардой, если состоит в легионе.

— Ну, видимо боссу это уровня башенки по статусу положены, — прикинул Даймон и просто застучал в дверь.

В двери приоткрылась маленькое оконце, почти бойница и оттуда послышалось:

— Чяво надо?

— Мы к Синехвостому!

— Нет его! Уходите, пока хвосты не открутили!

Окошечко тут же закрылось. Демонёнок повернулся к Маре. А та на округу смотрит. Когда их перестали обступать черти, наконец можно было и уровень оценить. А от дома Синехвостоко, что располагался на небольшой возвышенности, был особый вид.

С этой точки обзора вся долина первого уровня просматривалась, как на ладони. Тогда Даймон и рассмотрел, что по всему периметру вдоль огненного забора стояли башни, а на их вершинах горели вечные костры, полыхая попеременно жёлтыми, красными и оранжевыми сполохами, как будто обменивались информацией.

В самом же городище насколько хватало глаз повсюду стояли одноэтажные бараки для массового расселения чертей или отдельно стоящие домики, если чёрт чего-то в своей жизни добился. Обособленно, а порой и с небольшим забором, стояли дома знати. Некоторые и без башенок выглядели солиднее, чем дом Синехвостого.

— А чего ты удивляешься? — обронила Мара. — Целые дворцы этих чертей особого ранга жалованы им за особые заслуги или выслугу лет. Наполучают разных атрибутов и радуются.

— О, точно. Рога, копыта и прочие атрибуты! — нашёлся Даймон и тут же застучал в дверь снова.

— Чяво?

— Я тебе сейчас покажу «чего»! Не видишь, что ли, мои крылья? — и демонёнок развернул кожаный плащ, расправив крылья как следует.

А всё дело было в том, что сколько бы рогов и копыт не было среди чертей и бесов, до полноценных крыльев им ещё было работать и работать. Но с чем работать — Даймон решительно не понимал. На всё первом уровне ада не было ни котлов с кипящей смолой, ни серных ванн, ни самих грешников. А ещё он никак не мог найти ни одного атрибута пыток, вроде хотя бы одной маленькой плёточки.

С другой стороны, что-то начали подозревать и сами бесы, и черти. Семеня вдоль по улице, они всё чаще посматривали на Мару. Если демонический пудель и демонёнок не вызывал вопросов, то бледнолицая девчонка вызывала вопросы.

В аду царила строгая иерархическая лестница. Провинившихся бросали вновь на верхний уровень, снова и снова вгоняя в тела чертей, а те, кто упорно трудились — получали тела полубесов. Самые же достойные становились бесами и однажды могли надстроить башенки себе на втором этаже. Но это не точно.

При виде крыльев черти рванули в сторону. А сторож особняка распахнул дверь и постарался не попадаться на глаза. Лишь его писклявый голос раздавался откуда-то из-за двери:

— Проходите, господа!

Следуя той же иерархии «степень достойности» определялся по росту, размеру хвоста, количеству и длине рогов. Но самой высшей заслугой являлись — крылья. У чертей крыльев не было вовсе. Даже у князей и баронов. Поэтому наличие крыльев были пропуском куда угодно на этом круге.

Ещё издали Даймон приметил грязно-серого цвета стул, что был похож на алюминиевую табуретку с подпорками для рук. Напыщенный бес с толстыми, заросшими щетиной щеками вальяжно развалился на нём, будто и впрямь целый правитель ада, в не низший управленец на дне пищевой адской цепи.

Подходя всё ближе и ближе, Даймон отметил, как вжимался в свою алюминиевую табуретку бес, стараясь теперь казаться маленьким и незаметным. Он был до ужаса перепуган и дрожал как лист на ветру.

Вновь расправив в приёмной зале крылья как следует, демонёнок тут же потребовал:

— Портал на второй уровень! Немедленно!

Синее пламя поднялось над кистью левой руки бесёныша. Он вскрикнул и словно отмахнулся от него. А магическое пламя соскочило с руки и очень быстро начало перерастать в вихрь посреди залы.

Даймон ускорил шаги, подхватил на руки Пукса, взял за руку Мару и больше не говоря ни слова, шагнул внутрь. Синехвостый был слишком перепуган, чтобы размышлять с ходу и больше всего на свете просто хотел избавиться от неожиданной крылатой проблемы.

А какое может быть решение ещё лучше, чем спихнуть её соседу?

Вскоре вихрь сам себя поглотил. Ошарашенные черти ещё некоторое время молча взирали на то место, где только что были гости и робко переводили взгляд на верховного руководителя. Но взгляд босса не сулил им ничего хорошего.

На ком ещё отыгрываться за свои страхи, если не на подчинённых?

Оспа приблизился к основному телефону Адова, чтобы предложить что-то ещё, но Михаэль лишь резко перекинулся в медведя и как следует зарычал, от чего крысёныш предпочёл ретироваться прочь со стола и ближайшее время на глаза не показываться.

Если с человеком и можно договориться, то точно не стоит беспокоить переживающего медведя!

Рыба, развешанная на верёвочке, тут же закачалась на ветру. Здесь на веранде, в посёлке Мрачного лучше места нет, чем вялить рыбу. Домик в этом тихом посёлке Артур Гедеонович Вернадский сразу присмотрел, как на пенсию ушёл и перестал считаться «Армагеддонычем».

Но разговор с рогатым собеседником натолкнул его на мысль. Признаться, встреча с существом, которое именовало себя Вельзевулом, только напомнило Вернандскому об одной старой теории, про которую он слышал очень давно.

Мол, в далёком двадцатом веке, некий профессор Вернадский выдвинул забавную идею о том, что кроме литосферы, атмосферы и магнитосферы, земной шар окружают ещё несколько оболочек, невидимых и не ощутимых, но реально существующих в природе.

Первой, относительно невидимой оболочкой является биосфера, то есть совокупность всех живых существ на земле. Большинство растений и животных живут на поверхности планеты, однако бактерии, вернее, нижняя и верхняя зоны их обитания образуют вполне чёткую зону вокруг планеты, которая окружает её так же, как окружает атмосфера и земная кора. Биосфера, впрочем, достаточно ощутима. Это «сфера жизни». По всей логике выходило, что живой организм может существовать только в её границах и образует сами эти границы своим пребыванием в них.

Кроме Биосферы, однако, есть ещё одна невидимая оболочка. Академик называл её Ноосферой, то есть Сферой Разума. Но сам Артур Гедеонович считал, что её следует назвать Сферой Духа. Ибо разумом она как раз не ощущается. Зато как биосфера является совокупностью всех живых организмов, так Ноосфера является совокупностью всех человеческих разумов, мыслей, грёз и снов.

Идея профессора Вернадского казалась глупой достаточно долго — почти полтора века. Конкретно до тех пор, пока развитие сетевых коммуникаций не смогло дать ей, так сказать, материальную основу, а именно — создать Интернет-2 и полноценные виртуальные пространства для общения людей и монстров — существ, которые вдруг проявили себя в биосфере, повылезав из каких-то других миров. Или ранее так тщательно скрывая себя в биосфере, что человек мог лишь догадываться об их существовании по косвенным признакам. А по сути занимался и собственным самообманом, развивая игровые миры, виртуальную реальность и дополненную реальность. То есть миры, не относящиеся ни к биосфере, ни к ноосфере.

Так и начали порождаться промежуточные миры на стыке этих. А с ними явления и феномены, порожденные разумом, но не имеющие материальной основы. Они стали возможны именно благодаря мыслями и мысленным конструкциям человека. Так монстры и получили реальный облик. А человек смог буквально здороваться за руку с вампирами, оборотнями и даже, чего скрывать, рыбачить с демонами!

Вот и получалось, что из гипотетического явления Ноосфера вдруг стала реальным пространством, по которому можно было ходить, в котором возможно общаться, жить и даже сражаться. Если не с игровыми ботами программ, то хотя бы с кошачьим выборным депутатом посёлка, который повадился интересоваться о его рыбе на крыльце.

Самое интересное, что монстры-тинэйджеры тоже массово входили в виртуальную реальность, став её полноправными пользователями. И за самый короткий срок подобной интеграции в среде игровых сект уже начинали уверять всех желающих, что Игровые поля и их обитатели являются теми же реальными существами, что сами люди, и монстры. Не существующими материально, но всё же существующими каким-то образом внутри сети или человеческого разума.

Тогда-то Вернадский и припомнил разговор с Сатаной за рыбалкой.

— В это сложно поверить, но люди по сути сами создают себе новых богов и миры.

— Так и что? — был совсем не против развития любых технологий Артур Гедеонович. Это же как удочка с колокольчиком. Ты отвлёкся, а он звонит, оповещает. Удобно.

— Как это что? — возмутился собеседник. — Наша задача помочь им в этом, чтобы было проще забрать этот мир, а им отдать тот, выдуманный. Ведь с каждой новой игрой программные боты становятся всё более разумными и толковыми. А по уровню интеллекта программы сначала перешагнули рубеж, доступный домашним животным — собакам и кошкам, а затем — рубеж, доступный высшим приматам, шимпанзе и гориллам. Простейшие тесты для животных, которые некоторые излишне активные юзеры проводят с программными ботами ради шутки сейчас, показывают это наглядно! Далее остался лишь один предел — человек. Точнее… превзойти человека!

Тот, кому вновь могли пророчить прозвище Армагеддоныч, лишь поёжился от этих слов. Однако то, что рассказало ему существо в дальнейшем, именовавшее себя «Вирусом Игры», звучало гораздо страшнее.

Он уверял, что внутри Игровых полей, когда люди и монстры потеряют бдительность, взбунтуются вовсе не программные обитатели, а уже самостоятельные существа, что заселят тот мир и перебьют, пленят или используют по своему разумению как людей, так и монстров.

— Это не бунт искусственных интеллектов, но захват той системы будет очень похожим, — усмехнулся Сатана, вытаскивая очередного карася, пока сам Гедеонович доставал лишь пескарей. — Программы Игр атакуют информационные существа, подобные компьютерным программам, но гораздо более древние, чем кто-либо считает. Я говорю о самих Духах, созданных мифологией!

— Но мифологию придумали люди, — только и добавил рыбак.

— Как и Даймонов, — кивнул его рогатый собеседник. — Люди вообще любят многое создавать. Они ведь породили и монстров.

— Как это… они? А как же… боги?

— Люди и есть — боги, дурья твоя башка. Именно люди порождают всё, что мы видим вокруг силой своей праны. Не по одиночке, конечно, а силой коллектива, а вот разумом того коллектива или верой — уже зависит от них, — стоял на своём более удачливый рыбак, который уже наполнил полное ведро рыбой.

— Чего же ты от меня хочешь? — наконец, спросил в лоб человек.

Сатана погладил очередного карася, сложил в ведро и признался:

— Ну не могу же я постоянно разговаривать только со своим психотерапевтом. Мне нужно послушать и мнение простого человека. так ты меня слушаешь или как?

— Слушаю, ага, — добавил Артур Гедеонович, одобряя наполняемость ведра. — Прана, всё такое… да?

— Вот именно! — воскликнул Сатана. — Для концентрации Праны требуется единство веры, то есть мифологических воззрений, основываясь на которых, человеческое существо способно исторгать из себя эту странную субстанцию. А для «цементирования» веры я давно уже придумал простейший способ — закрепление мифологии в произведениях искусства. Обычно песнях, сказаниях, сагах, летописях или манускриптах. Но подходят и картины, скульптуры, театр. Поэтому я часто и выступаю меценатом любого творчества. А игра актёров очень способствуют восприятию мифа. Но запомни, Армагаддоныч, только письменность может цементировать миф. И таким образом, направлять силу Праны в нужное русло. Так что мне нужно, чтобы ты сел и всё как следует записал.

— Но я же рыбачу!

— Поверь мне, когда начнёшь писать, рыбы у тебя будет столько, что успевай развешивать.

Предложение оказалось заманчивым. И рыбак-неудачник лишь уточнил:

— Так и… с чего начать?

— Начни сначала, — кивнул Сатана. — С праной ведь как вышло. Появилась и всё тут. Не поспоришь, как с явлением. Но копилась долго. Так долго, что первое что-то понятное формировалось с её помощью лишь на протяжении многих столетий. А конкретика началась с момента, когда человек «впервые изобрёл письменность». Хотя он её при каждом удобном случае изобретает. Просто любит фиксировать образы и делиться ими через знаки и закорючки.

— Я тоже люблю читать, — отметил Вернандский.

— Все любят, да не все могут и хотят, — хохотнул рыбак, добавив к карасям сома. Но он уже не слезал в ведро. Тогда случилось чудо и ведро вдруг стало вдвое больше по объёму. А Сатана спокойно опустил в него новый улов и продолжил, как самом собой разумеющееся. — Однако в последние двести лет, когда наука рванула вперед, прогресс задел не только сферу промышленности, полётов в космос, строительство гигантских зданий, паутину межконтинентального метро и больших морских лайнеров. Прогресс подчинил себе и сферу развлечений. Короче, мифология и религия стали частью этой огромной сферы! Чуешь, чем пахнет?

— Рыбой, — ответил без раздумий Армагедонныч.

— Верно в целом. Но не верно в моменте, — тут же поправил его Сатана, скинул верхнюю одежду, котелок и забрался с берега поглубже, тут же оседлав неизвестно откуда взявшийся деревянный плавучий ящик. — Вот и люди заврались, придумывая всё новые направления искусства, не просто искажающие, но заменяющие реальность! Если древние мифы только описывали Даймонов и их миры, то кино и компьютерные игры, заново создавали эти миры. Причём в мельчайших деталях!

— А разве создавать — это плохо? — уточнил потенциальный писатель.

— Не плохо. Это чудесно, — оскалился Сатана, уже не скрывая рогов, лишь почёсывая довольно заросшую грудь. — Но это была первая ошибка «разумного» человечества — подменить свои ощущения. В какой-то момент была допущена и вторая — люди позволили искусственному интеллекту самому «дорисовывать» игры. То есть не только задавать условия виртуальным мирам, но и моделировать миры «под ключ»! Так и возникнет Вирус Игры, который в конечном счёте поглотит всё созданное и оцифрованное, предварительно отключив копии от оригиналов. И да здравствует матричный мир для них, а для нас — берём без боя этот. Причём они ТАМ продолжат творить для нас ЗДЕСЬ, даже этого не подозревая. Вот смеху-то будет, правда?

Рыбак задумался, затем тяжело вздохнул. Похоже, Сатана вновь переигрывал людей. А основную работу человек как всегда делал за него сам. И рогатый так был уверен в своей победе, что спокойно делился с рыбаком.

В конце концов, кто ещё больше привирает, чем рыбаки?

— Даймон, то есть вечный дух, порождённый верой человека, не так уж сильно отличается от компьютерной программы, — продолжал разглагольствовать Сатана на эту тему хоть бы с экзорцистом, хоть с менеджером, но предпочитал почему-то рыбака. — И то и другое — суть сгусток информации, организованной определенным образом разумом человека. Таким образом, создание многоуровневых виртуальных игр. Даже — ИГР, создало лазейку, которую я так долго искал.

— А ты искал?

— Искал и вкладывал, как нормальный инвестор в будущее. Но капиталы мои — иные, — горделиво добавил Сатана. — Я тратил много усилий, заставляя людей совершенствовать компьютерные технологии и влюбляться в Сеть. И, наконец, был щедро вознагражден. В современную техногенную эру никто не верит в богов. Но зато верит в обманку Игры, в сетевой Симулятор, не отличимый от реальности! Вот это для них новый — Бог!

Армагедонныч поморщился, а Сатана не глядя метнул из-за спины щуку, и та угодила прямо в ведро, а он снова закинул крючок в воду, объясняя:

— Оказалось, что древние храмовые обряды можно заменить участием людей в Игре! Не нужно уже приносить жертв и танцевать у костров, как и ходить в места поклонения. Достаточно создать иллюзию обряда, а культ вообще можно создать на пустом месте по клику мышки! При этом количество Праны, источаемое Игроком во время прохождения шутера или квеста окажется не меньшим, чем при истовой молитве монаха, что звучала пятьсот лет назад! Дальше — больше. Планы мои расширялись.

Нелепая традиция последних десятилетий презентовать игровые проекты сразу и во всём мире, создали для меня удивительную возможность. Тысячи игровых комплексов по всей планете — гарантировали мне массовое жертвоприношение. По-настоящему МАССОВОЕ, мировое! Чуешь, чем пахнет?

Армагедонныч лишь сглотнул. Уже понятно, что не только рыбкой. А Сатану уже было не остановить:

— Я совершил невозможное: я завлёк свои храмы и поместил их в Игровые дворцы. Сразу на всех континентах. И сразу шесть миллиардов молодых человеческих особей — самый цвет человеческой расы, самых ценных и самых востребованных аколитов, даёт мне теперь силу. Именно тех, кого раньше чаще всего клали на жертвенный камень, чтобы убить, извлечь Прану боли, Прану веры и умилостивить Богов, теперь суждено принести на алтарь нового мира! И это непременно случится, если…

— Если? — переспросил рыбак без особой радости в голосе.

Во-первых, целое ведро домой с рыбой тащить. А не баночку с мелочёвкой. Во-вторых, без людей в мире с одними демонами ему даже поговорить будет не о чем. А с Сатаной каждый день рыбачить вряд ли получится. А просить оставить себе хотя бы одну «Еву» тоже как-то сразу не красиво. Он и так рыбой одаряет, как может.

— Если, — повторил Сатана и улыбнулся так, что Артур Гедеонович почти забыл, что было дальше.

За спиной с лёгким хлопком, как будто взорвали новогоднюю хлопушку, только сейчас исчезло марево телепорта. Все трое сразу ощутили себя лучше.

— Так он пил нас как через трубочку! — понял всё Даймон и хуже всего приходилось Пуксу, как самому молодому и маленькому. — До этого оно лишь изменило светимость и было почти незаметно во мраке.

Пёс приходил в себя с трудом, в кокой-то момент не в силах даже приподнять тяжёлых век. Второй уровень, ближе к источнику тёмной силы, и чуть больше возможностей у демонов, но использовать их многим просто не хватало выносливости. Потому черти и не лезли выше, а бесы долго-долго готовились к переходу на новый уровень.

Даймон понял, что его привратнику нужен отдых, тишина и одиночество. Но кто подскажет, где в аду разыскать тихий и уютный уголок для этого?

— Мы должны идти, — наконец, решил Даймон и подхватил пса на руки. — По пути отдохнёт.

— Думаешь? — ответила так медленно Мара, что брат понял — снова тормозит.

Даже его мысли, обычно летающие из конца в конец Вселенной за мгновение, тут были каким-то вязкими. Он словно ворочал глыбы валунов, пока окончательно не выбился из сил и просто перестал думать и начал брести наугад. Но вскоре силы совсем оставили демонёнка. Он устало прилёг на каменистую землю, уложил пса. Рядом прилегла Мара, совсем выбившись из сил.

— Я только моргну два раза, и снова пойдём, — сказала она и моргнула так сильно, что следом послышался сип.

Её кости и суставы порядком окрепли за последний год. И если раньше маленькое проклятье разбиралось по запчастям по поводу и без, то брат уже и не помнил, когда она в последний раз теряла хотя бы палец.

Устало положив голову на камень, он и сам моргнул. Раз. Другой… тьма окутала его тут же. И от испуга за родных и близких он тут же распахнул их пошире!

Тёмная фигура в полных доспехах и рогатом шлеме нависла над телом громадной тенью, рассматривая красными зрачками лицо новоприбывшего. Незнакомец с лёгкостью поднял его на плечо, на другое закинул Мару и зашагал в одну из множества вырубленных в скалах пещер.

Единственное, что успел сделать Даймон, это подхватить и Пукса. Крепко прижимая его к груди, слушая шаги великана, он понял, что вновь проваливается в сон.

Очнулся он не скоро. Но сколько прошло времени, тьма веков или пять минут, сказать было сложно. Зато он понял, что валяется на какой-то подстилке. А рядом стоят сапоги сестры и его обувь. Из угла пещеры, не мигая, смотрели два красных глаза.

— Пукс! Ты живой! — обрадовался Даймон и следом понял, что на него пристально смотрит пара глаз, сверкающих в прорезях шлема.

— А ты ещё кто такой? — тут же подскочил демонёнок, расправив лишь крылья за неимением другого оружия.

Впервые Даймона посетила мысль, что неплохо бы вооружиться чем-то кроме сонной книги перед походом в ад. Но с этим уже ничего не поделаешь. И демонёнок решил ставить на скорость, с лёгкостью подскочив с подстилки. Тело слушалось превосходно.

«Видимо, это всё же мои родные места», — посчитал Даймон, даже не подумав, что его мог подлечить этот железные дровосек двух с половиной метров в высоту.

— Как звать-то тебя, железный дровосек? — снова спросил демонёнок, так как загадочный спаситель не проронил и слова, недвижимый. Но продолжал пялиться.

— Я не дровосек, — металлическим голосом отчеканила груда металла. Я — Колун. Рыцарь Смерти, выбравший путь служения тьме.

Мара тут же хмыкнула, замечая, что её силы восстановлены не только временем, но и заботой этого существа:

— Что делать привилегированному демоническому военачальнику лучших гвардейских сил ада на втором круге? Не слишком ли это… мелко для тебя?

— Ты неплохо осведомлена о наших войсках, — повернул к ней прорезь шлема Колун. — Я не сомневался в том, что ты помнишь, госпожа.

Глаза Мары на миг посветлели, затем вспыхнули тем же странным синим огнём:

— Ваши мечи служили мне прежде, но почему ты решил сменить амплуа?

— Богиня смерти, я был вынужден лишь потому, что… не желал пустоты, — потрясённо ответил Рыцарь Смерти и эти слова давались ему с трудом.

— Богиня мудрости! — поправила Мара тут же. — И даже в худшие мои годы — лишь богиня зимы и холода, как одного из времён года. И не моя забота, что кто-то одевался не по сезону!

Даймон в удивлении переводил глаза с одного на другую. Сонная книга говорила, что Рыцари Смерти, одни из сильнейших существ в аду, действительно обитали на седьмых, а порой и восьмых демонических уровнях, но никак не с полубесами по соседству. И само наличие Колуна на втором круге говорили о многом.

Например, что он попал в немилость!

«Вот только… кому?»

Затем синий огонь очей богини потух и Мара тихо добавила:

— Признаю, мой генерал Мороз был строг, но… справедлив. Однако, смерти мне были ни к чему. Как и проклятья замёрзших. Но когда тебя предают со всех сторон, выбирать не приходится. Я не осуждаю тебя, Колун. Даже мне пришлось бросить многое и отправиться на юг, чтобы выжить. Но мы могли отправиться вместе, а вы предпочли себе нового господина.

— Его слова были… убедительными.

— Выбрали место потеплее?

— Клинкам всегда есть кому служить, моя госпожа, — тяжко вздохнул рыцарь, заскрипев старыми проклятыми доспехами так, будто те несколько веков лежали на дне морском.

Очевидно, они мало подходили для этого уровня, где в серных парах ни одно железо не протянуло бы долго.

— За что выгнали? — демонёнок уселся на свой бывший лежак, обуваясь и стараясь уловить суть. Сонный Пукс присел рядом, так же приходя в себя, но пока не подавая и звука. — Почему ты здесь, Колун?

— Меня подставили, — Рыцарь Смерти сжал кулак, как будто в руке было горло врага. — Вот и сбежал, пока не развоплотили в черта какого-нибудь. Ад обожает обращения, но чаще всего это именно… понижение.

— И кто же тебя… эм… подставил? — старался быть тактичным молодой демонёнок с закованным в латы существом, которое было как минимум вдвое выше его и в гораздо шире в плечах с шипастыми наплечниками.

Злить таких себе дороже. Что в аду, что на Земле. В то же время отец учил его, что вежливость тоже может быть оружием… если твои зубы и когти короче.

— Грихор! — рявкнул их спаситель, который не только помнил Мару, но и послужил её спутникам. И демонёнок понял, что раньше этих двоих что-то связывало.

«Возможно, он тоже был её генералом», — прикидывал демонёнок.

Даймон повернулся к сестре за подсказкой, но в глазах той больше не было и искры синего цвета.

— Ты знаешь, нам это ничего не говорит, — попытался помочь ей брат. — Скажи, Колун, кто такой Грихор?

— Лич-некромант с седьмого уровня, — грустно добавил Рыцарь Смерти и Даймон понял, что тот далёк от своей мести.

— Признаться, я думал, что нежити нет в аду, — как бы между делом заикнулся Даймон, по-прежнему не имея ничего в руках, чтобы ответить на возможный гнев их странного спасителя и помощника.

— Мы — наёмники! — поднялся разжалованный. — Как и некроманты.

— Зачем же вас нанимают? — допытывался демонёнок, не теряя бдительности. Он был готов в любой момент отскочить, подхватить пса, дёрнуть за руку Мару и рвануть куда подальше.

— Это не моего ума дело, — признался или повторил чьи-то слова Колун. — К несчастью, Грихор силён! Этот некромант вхож в ложу самого Люцифера!

— А где находится Люцифер?

— Известно где, — хмыкнул Колун. — На девятом круге. В своём кабинете. Со всеми остальными адскими боссами, как правило.

— Такими, как… Синехвостый? — не понял Даймон, слабо себе представляя беса среди маршалов ада.

— Кто такой Синехвостый? — не понял и Рыцарь Смерти.

— Ну… бес. Глава первого круга.

— Бес? Глава круга? Ты что парень, белены объелся? — если и отыграл удивление бывший помощник Мары, то сделал это так мастерски, что даже демонёнок поверил. А затем Колун добил. — Я говорю о настоящих правителях Ада! Асмодее, Бафомете, Велиале и прочих… вплоть до самого главного из них — Люцифера. А если какая мелочь и греет их троны на кругах, то это скорее всего — лишь говорящие за них головы.

— Но разве не Сатана тут главный? — вдруг спросила Мара, смутно припоминая, что раньше слышала эти имена. Но при каких обстоятельствах, её туманная память ответа не давала.

Новый вопрос почему-то изрядно рассмешил собеседника. Тот повернул шлем к богине и вдоволь отсмеявшись, ответил:

— Что вы, госпожа! Я вовсе не удивлюсь, если все его дети собрались в кабинете Люцифера и готовят очередной заговор против папашки.

— Очередной? — удивился уже Даймон.

Так как сонная книга о предыдущих не упоминала. В плане историографии ада там вообще было скудно всё описано. По сути всё бытие в аду можно было описать одной фразой: «пали и живут как-то».

— О, у них уже было несколько попыток, — ответил Рыцарь смерти и показал зазубрину на боку. — Но он нанёс превентивный удар и впервые наши отряды схлестнулись с демонами в его честь в этом же аду. Мы зачистили от смутьянов три круга с восьмого по шестой. Остальные пали сами. Сдался и девятый, вновь присягнув ему на верность. Тогда нам хорошо заплатили за работу и многие из нас… остались. Вот только о том, что нас ждём в будущем никто толком не говорил. И многие из нас оказались в плену этого ожидания. Мы не стареем. Но и не… развиваемся.

Демонёнок кивнул и решил задать ещё один вопрос:

— Слушай, а ты не видел случайно такого маленького вредного демонёнка по кличке Малой?

— Что? Малой? Нет, — качнулся шлем. — Если ты не имеешь ввиду какого-нибудь чёрта, конечно.

— О, нет! Это совсем не чёрт, — ответил демонёнок. — Я бы даже сказал, что он стоит тысячи чертей! Не зря же его похитил сам… Сатана.

Собеседник задумался. А где-то минуту спустя ответил:

— Это интересно, так как Сатана недавно нанёс новый превентивный удар по возможным смутьянам. Но на этот раз он не готовил наши полки. Он просто собрал своих детей и сказал им, что вскоре объявит о наречении нового правителя Ада.

В этот момент вновь проявился интерес Мары:

— Куда же он сам денется?

— Сатана не слишком посвящает в свои планы, госпожа, — пожал массивными плечами. — Но и все его слова стоят плюс-минус… ноль. Однако, и своё он не упустит. Так что на возвращение вашего Малого я бы особо не рассчитывал.

— Но нам надо вернуть его!

— Как и мне Милославу, — кивнул Рыцарь Смерти.

Пукс гавкнул. И их широкоплечий собеседник тут же ответил:

— Как это «Кого?». Мою любовь всей жизни в послесмертии той смерти вопреки — Милославу.

И только Даймон хотел воскликнуть:

«Постой, ты что понимаешь моего пса?» — как Колун прервал все его мысли.

— Проклятый некромант похитил её и запер в своём дворце! — кричал он в гневе, от которого разогревалась до алого тёмная броня. — А чтобы я не снёс ему наглую голову, украл мой меч! Без него я как без рук. А без неё я как… как… Как же я по тебе скучаю, Милослава!

Если до этого Рыцарь Смерти говорил почти без эмоций, словно боясь показать, что живой и продолжает жить, а не существовать среди адских кругов, то в этот момент долго возводимая запруда прорвалась. И слёзы, крупнее самых больших градин в несколько раз, преодолевая барьеры шлема, шипели, охлаждая раскалённый как от пламени кузни доспех. А когда тот вновь стал тёмным и изрядно остыл, стекали уже с наклонённой голову в руки. И переполняли чёрные перчатки. А вместе с тем падали на пол.

Рыцарь Смерти настолько предался собственному горю, что казалось позабыл о своих собеседниках. Мара тем временем подошла и отвела демонёнка под локоть в сторонку.

— Это не нормально, — заявила сестра.

— Что именно? Что мы в аду или то, что твой рыцарь плачет? — на всякий случай уточнил Даймон, так как в аду и так всё запутано. Надо понимать хотя бы родню и близких без искажений.

— Они не умеют плакать! — огорошила Мара, вновь поделившись знанием из прошлого.

— Как это не умеют? — удивился брат. — Этот очень даже умеет! Смотри, как ревёт!

— Они не умеют, так как прошли испытание стужей. Мороз с тех пор не трогает их, но и первая же слеза убила бы всякого, кто дерзнул рыдать в северную стужу. Так что с этими рыцарями… что-то сделали.

— Научили плакать? — тут же уточнил Даймон и тут же предположил. — Может, дело в том, что зима здесь не властна?

— Может… — протянула Мара и глаза её снова наполнились ровным синим светом. — А может это не тот рыцарь и нам просто морочат голову. Старая игра… Но играть в неё могут двое!

И Мара смело пошла прямо на рыцаря.

Рыцарь Смерти медлил. Тогда глаза Мары полыхнули уже как следует, а голос повысился на октаву:

— Открой! Лицо! Немедленно!

Наконец, не снимая боевых перчаток, Колун двумя руками ухватился за края шлема и скрипнув, рогатый кусок металла остался в руках. Красные глаза, мигнув, потухли, став зелёными. А чёрные, как смоль волосы, спали до плеч. Цвет же его кожи больше напоминал кровь с молоком. Как и лёгкий румянец на щеках.

Отныне на ребят смотрел молодой красавец лет двадцати-двадцати пяти.

— Зелёные глаза довольно редки среди людей, — припомнил демонёнок. — Ты точно северных кровей.

— Да уж как есть, на севере рождён, северной стужей закалён, нордический нрав имею, — ответил Колун и пробормотал. — Эх, чего же мне дома не сиделось? Поддался искушению, а теперь сюда попал и что делать не знаю. Но ладно бы я один пропал. Так Милослава за мной поплелась!

— Она-то как в ад попала? — Мара приподняла бровь.

— Ящер побрал.

— Ящер? — переспросил Демонёнок и посмотрел на сестру.

— Так Сатану звали на севере, пока не отметился на юге, где его именовали уже Шайтан, — спокойно объяснила Мара и снова перевела взгляд на Рыцаря Смерти. — Рассказывай.

— Когда мы жили в городище всё было сносно, но после твоего ухода, богиня, крупные города пустели. Люди расселялись в поисках лучшей доли. Вот и мы с Милославой в леса подались, чтобы охотой жить и её же кормиться. А с нами несколько семей. Так и обосновали небольшое селение на реке. Но то одного мужчину нелёгкая прибрала, то другого хворь сразила. Странным образом погибли почти все мужчины на селе от несчастных случаев или чьей-то злой воли. Как-то раз я ушёл на охоту на дальний кордон и селение толком защитить было некому. Что там? Пара дворов, да и только, — грустно вздохнул Рыцарь смерти. — В этот момент на нас и напали.

Девы наши похватали оружие, да луки, но силы были не равны. Тогда бы нам и понять, кто всех мужчин изводил. Да поздно спохватились. Явился сам Ящер. Прежде ко мне, хочу ли успеть домой в тяжёлый час, мол? А мне чего ответить? Кабана на плечах несу, да семь вёрст ещё топать. Хочу, отвечаю. Так на услугу к нему и напросился. Но этого ему было мало. К Милославе тут же явился. И поставил перед выбором: либо даст силы для защиты села нашего, либо всё одно погибнем. Она, чтобы меня оберечь, да деток наших, согласилась без раздумий. А как я явился, татей след простыл. Вот и получилось, что и я поспел, и ей силу дали для защиты селения. Каждый уцелел, выходит, и при своих остался. Да только должок уже за нами был. Детей пришлось оставить дедам с бабками, а нам — сюда. Вот и поклялись служить Ящеру верой и правдой, за его интересы немало крови в аду пролив.

— И не обманул, действительно силы дал, — поняла Мара. — Только он же и послал напасть, но это уже другая история, да?

Рыцарь Смерти кивнул.

Демонёнок во все глаза разглядывал соратника Мары. Как ушла северная богиня с севера, так и повадилось зло в каждый город, каждое селение проникать, куда прежде и носа не подумало бы сунуть. Этому воины бы дрова рубить, брёвна на плечах таскать, врагам головы сносить булавой, если сунутся, а по сути — много не надо. Жить с женой-красавицей в дебрях лесов душа в душу. Лет этак, двести-триста, да детьми прирастать. Таких же богатырей, как и сам Колун.

«Ему же даже эти громаднейшие доспехи почти в обтяжку, а как поднатужится, так и вовсе слетят, как шелуха», — вновь пристально рассмотрел его Даймон, сожалея что под боевые перчатки рыцарю нет лишь, меча или топора массивного на длинном древке. А то и щита в пару. Тогда не сложно представить, как демонам рога обламывает, а бесы и черти от одного его вида разбегаются и под алюминиевые табуретки прячутся. А если на коня посадить, то доскачет до самого Люцифера с вопросом «Где Ящер⁈ Сатана по-вашему!»

Демонёнок настолько задумался над этим, что очнулся лишь от нового предложения Мары.

— Ладно, мне всё понятно, — заявила сестра. — Делаем так, ты помогаешь нам найти Малого, путь даже придётся добраться до самого Люцифера, а мы поможем тебе вернуть твою Милославу. Идёт?

К удивлению Даймона огромный рыцарь, кивнул и подтвердил:

— Если так, то хоть до самого Люцифера!

Неожиданно для самого Даймона на миг этой чрезвычайной злобы в моменте проявилась истинная сущность Колуна. Тёмные его доспехи объяло странным зелёным светом, а вместо лица с бледной кожей проявился череп. Зелёные глаза полыхнули как два раскалённых изумруда.

Пахнуло Силой!

Даймон повернулся к сестре с уважением и понял, у неё есть план. Но едва глаза той перестали полыхать синим светом, как она тут же добавила:

— Итак, что теперь будем делать?

«План об этом не знает», — понял демонёнок.

— То есть просто уйти из ада вы не смогли? — спросил уже сам Даймон.

— Что, значит, «уйти»? — переспросил, перестал полыхать Рыцарь Смерти зелёным светом. — На мне договор, кровью подписанный. Вечно служить должен… Оба.

Столько горечи было в его голосе, а в глазах столько печали, что через край лилось. Даже демонёнок посочувствовал, пробормотав:

— Проклятый Сатана, он всех обул… ну да ладно, мы ещё посмотрим кто кого! — С этими словами демонёнок огляделся, толком не понимая ни где они, ни куда идти. — А ты знаешь… куда нам? Тут есть какие-нибудь ориентиры? Кто вообще здесь обитает? Кого видел? И… где бы могло быть твоё оружие?

— Признаться, вы первые новые лица за последние десятки… или сотни… лет? — задумался Рыцарь Смерти. — А оружие некроманту моё ни к чему. Наверняка к ифритам закинул. На шестой круг. Они любят коллекционировать всякое. Особенно оружие участников тех, кто зачищал круги. Уж кого-кого, а ифритам мы знатный бой дали! И трофеями у них как следует разжились… Собственно, у одного огненноголового я свой новый меч и достал. Возможно, он захотел его вернуть и без участия Грихора.

Даймон задумался. Вроде рыцарь, как рыцарь. Но без меча — не тот вид.

— Надо вернуть, конечно, — буркнул демонёнок. — Так проще будет на некроманта идти и женщину освобождать, чтобы Малого найти. Всё тянется одно за другим.

Где это видано, чтобы трофеи обратно воровали?

— Так кто главный на этом уровне?

— Вообще — Бафомет. Но сейчас вместо него временным исполняющим обязанности поставлен… Меченый, — ответил Рыцарь Смерти и замолчал, как будто устал от разговора.

Но демонёнок смотрел на него пристально. Пришлось объяснять.

— У него на лице шрам от уха до уха. Ходят слухи, что с ангелом схлестнулся. Неизвестно ещё как выжил.

— В аду есть ангелы?

— Только падшие! А это так… с командировки.

Пукс встал с лежанки, сонно осмотрелся и следуя какому-то запаху, проследовал к выходу из пещерной коморки.

— Идём, ваш пёс понял, откуда ветер дует, — сказал Колун и гремя тяжёлыми доспехами, что весили почти столько же, сколько его тяжкое бремя на душе, покорно поплёлся следом.

Даймон последовал за ними. А Мара шла позади всех, замыкающей. Всем предстояла очередная демоническая прогулка.

Прилегающие пейзажи ада почти не изменились: каменистая поверхность и странные нагромождение валунов и более светлых камней, части которых раньше были статуями, барельефами и пьедесталами, но были по каким-то причинам разрушены. Лишь по остовам можно было понять, что раньше здесь стояли обелиски и памятники.

— Статуи Бафомета посносили, — объяснил Колун, шагая возле очередного такого места. — Меченый не приказывал, но и ничего против не имеет. А подчинённые хотели угодить новому начальству. Сами понимаете, нет опаснее существ, чем существа выслуживающиеся.

Даймон не то, чтобы понимал. Но если демонические отродья борются меж собой за право выслуживаться первому, то это их натура. Подземная. Приобретённая. Сам он вот никому служить не хотел и даже не собирался. Но теперь вынужден шагать по этой мрачной земле и пытаться всё исправить.

А здесь всё почти как на первом круге, вот только дома в городище немного побогаче. Есть уже и трёхэтажные строения. И чуть потеплее воздух. С удивлением Даймон обнаружил тех же чертей, бесом и полубесов, но уже под два метра роста. Как будто здесь их кормили иначе.

— А почему они… такие? — спросил он у двуногого проводника, пока Пукс бегал по округе и не переставал старательно помечать территорию.

— Высокие и сильнее? — хмыкнул Колун. — Ну хоте бы потому, что чем глубже в ад, тем более сильные и живучие твари там живут. Что находится на самом дне я не знаю, но похоже, это даёт им силу. Вот и… растут.

Чуть длиннее хвосты, рога и копыта. Но по-прежнему нет ни одной пары крыльев. И демонёнок немного приободрился этим. Если он здесь один крылатый, то с Меченым можно договориться. И так же — потребовать прохода.

На этот раз они с Марой пристальнее осматривали округу, пытаясь определить хотя бы косвенные признаки наличия Малого. Но никаких особых разрушений, кроме снесённых барельефов и статуй, не было. Как и пожаров, пожарищ и криков «Спасите, тут Малой!».

Зато были жирные полубесы под два метра ростом такого цвета, сочетающего в себе жёлтый и красный, но ещё не оранжевый. С важным видом они ходили по своим делам с чем-то похожим на дипломат или папку, выполненную из чёрной кожи, и почти не докучали не званным гостям. Только кивали друг другу и тихо переговаривались. Повсюду можно было слышать эти обрывки фраз:

— Ну что покупаем или продаём?

— Тенденция на понижение, увалень! Жди момента и покупай сколько можешь.

— А я тебе говорю, что эти акции ещё взлетят! Делай ставку на скорейший рост.

— Кому рост, а кому скорое банкротство!

Если бы Даймон закрыл глаза, он бы легко мог представит, что в этом скучном, грязном месте, где всюду тоска и уныние, ходят со стаканчиком кофе в руке брокеры и финансисты, пиарщики и кадровики, бухгалтеры и рекламщики. И прочие спекулянты всех мастей и пошивов. Просто вместо запаха кофе в спёртом, тёплом воздухе тонкий шлейф серы. Однако, гораздо меньше, чем на первом «этаже». Как будто старательно проветрили. Но всё до конца не убрали.

Если существа на первом этаже походили на торгашей и зазывал на ставки на спорт и букмекеров среди игр в вечно проигрышные демонические лотереи, то существа второго круга походили на эффективных менеджеров, которые тоже пальца о палец в жизни не ударили. Но спокойно пользовались результатом работы других, перепродавая друг другу компании, фирмы, существ-должников и сами души, которые здесь заменяли криптовалюты и векселя.

Колун, что до этого шёл без перерыва, остановился, снял шлем и смахнул пот со лба.

— А тебе всегда в доспехах ходить надо? — уточнил демонёнок, который был сам не против остановиться у какого-нибудь фонтана или родника и хлебнуть воды, умыться. Но вокруг лишь канцелярская грязь и офисная пыль среди каменных дорог.

— Другой одежды у ада для меня нет, — ответил Рыцарь Смерти.

— А мыться не пробовал? — буркнула Мара, наверняка переживая, что если что-то чешется лет двести-триста подряд, то может по итогу и отвалиться.

— А аду тела самоочищаются под действием пота, — объяснил Колун. — Местные называют это «эффектом постоянной бани». Но как по мне, так я бы лучше в парной посидел с веником, чем пытаться потеть при довольно низких температурах.

— Точно, они же даже до хаммама не дотягивают! — прикинул демонёнок.

Колун задумался. Напряг все извилины. Казалось, что черепная коробка без рогатого шлема такие пытки не выдержит. Наконец, на лице появились первые проблески мысли. И он добавил, как смог, очевидно не раз повысив свой словесный запас в аду:

— Два сантиметра не грязь, три — сама отвалится… Да и не положено нам по статусу мыться. Воды, как видишь, в аду не немного. Как и солнца. Боссы всё как-то Силами обходятся. А чертей пока допросишься воды отыскать, проще о камень какой потереться на привале. Ну а если поспать, то вообще отпускает.

— По баньке, наверное, соскучился? — вдруг сказала Мара с таким теплом в голосе, словно они с бывшим подопечным ценили это слово по-особому.

Глаза Колуна загорелись жаждой жизни. Плечи раздвинулись, из груди вырвался тяжкий вздох. Воспоминания нахлынули мощным потоком. Демонёнку показалось, что снова начнёт лить слёзы. И существа будут на них коситься. Но Рыцарь Смерти переборол ностальгию. Потом поморщился, сгорбился и поник.

На них по-прежнему не обращали внимания. Лишь один полубес возмутился тем, что Пукс пометил его ногу. Но демонический пудель посмотрел на него как на пустое место и побежал дальше. Четырёхногий привратник вообще ни на кого здесь не лаял, и реагировал на всё спокойно. Не делая даже намеков на то, что переживает и готов взорваться.

На бредущих по новому городищу по-прежнему не обращали никакого внимания. Хотя бы потому, что здешние полубесы, бесы и черти сами могли в кого угодно превращаться. Так же была вероятность того, что им просто нет ни до кого дела, кроме себя. Демонические нарциссы, которые возвели работу в культ, сами в него верили, и никто не хочет ничего менять.

— Колун, а какие у них порядки? — всё же поинтересовался демонёнок. — Кто сильнее, тот и прав?

— Нет, это на первом круге. А здесь — кто богаче, тот и прав. Так что, если увидишь, что полубес выходит из своего трёхэтажного коттеджа и выкидывает мусор под дверь тому, кто живёт в двухэтажном. Знай, по местным признакам — он прав. А дальше забота того, кто менее успешен по жизни.

— Какой у них интересный способ утилизации отходов, — даже немного восхитился демонёнок, которому порой тоже хотелось завести в семье раба, который бы выкидывал мусор или мыл полы, но нет, Михаэль с Блоди всегда распределяли обязательства по уборке дома между всеми равномерно… Ведь Топот один со всем не справлялся, да и у всех Адовых было ощущение, что Малой их всех в какой-то степени поработил на год-другой. И в отличие от прошлой ипотеки, с этим действительно ничего нельзя было сделать.

«Кроме как пожаловаться Сатане», — насупился демонёнок и застыл перед огромным трёхэтажным строением с башенками и даже флажками. Чёрными. А ещё был забор, обвешанный черепами. А по ним сразу видно — полубесов, бесов и чертей это черепа.

При попытке зайти на территорию их тут же обступили упитанные бесы.

— Куда прёте?

— К Меченому, — ответил Даймон и расправил крылья.

Но бесы даже глазом не моргнули.

— Занят он, — ответил один из них, но остальные всё же расступились.

Но дело было уже не в крыльях. Это Колун решил, что хочет войти и прошёл через них, как волнорез рассекая волны. Прореха за ним оказалась достаточна широкой, чтобы следом проскользнули Даймон, Мара и шмыгнул Пукс.

Фигуры в повседневной одежде гота, подростка и массивная поступь рыцаря в проклятых доспехах целенаправленно двинулись по широким залам к тронной зале Меченого. Шум улиц, скрип открываемых и закрываемых дверей, пьяные возгласы и зазывания и улюлюканья, неслись им вдогонку. Но никто больше не пытался преграждать дорогу.

Вскоре Даймон разглядывал сидящего на троне босса. Немногим лучше предыдущего трона, он был выполнен из латуни. Окислившийся металл выглядел неприглядно и давно потемнел. Шрам Меченого, словно делящий лицо пополам, тянулся от одного уха, до другого. Исполняющий обязанности руководителя круга явно выделялся из своего окружения. Он был на пол головы выше, имел три рога, вместо двух стандартных.

«Наверное, за ту самую памятную битву с ангелом выдали», — решил демонёнок.

Лишь когда Мара и Колун приблизились на расстояние десяти шагов, на них изволили оглянуться.

Один из гвардейцев Меченого рявкнул стандартное:

— Куда прёте? Валите отсюда!

Увесистый бронированный кулак Колуна проделал не сложный пируэт. И мохнато-чешуйчатую челюсть выскочки повернулась на бок. Но на Рыцаря Смерти тут же навалились другие стражники. А Меченый подскочил с трона, тут же ловко создавая магическую печать двумя копытами. И Даймон понял, что нужно действовать незамедлительно.

— Постойте-ка! — вскричал он.

Вокруг Колуна уже образовался круг из желающих подраться. И он, соскучившись по хорошей драке, неспешно раскидывал полубесов, попутно ломая рога, выворачивая копыта, оттягивая хвосты и оставляя широкие метки от шипастых доспехов на каждом враге. Но Мара стояла рядом и лишь наблюдала за этим. А один в поле — не воин.

И всё же Даймон не заметил, чтобы даже гвардейцы лезли в драку с интересом. Будь их воля, они бы ничего не делали, как и прежде. И судя по виду, им вообще всё равно, кто на троне.

Поэтому, когда все остановились, (а Меченый соизволил посмотреть на крылатого демонёнка), тот неожиданно прокашлялся и добавил:

— Срок исполняющего обязанности подходит к концу. На втором круге объявляются выборы! Среди кандидатов выступает Бафомет, Меченый и кто-то третий. Победитель должен быть объявлен шесть дней спустя. А пока готовимся и не грубим наблюдательной комиссии. Иначе будет вправлена ещё не одна челюсть!

Сначала в тронной зале повисло молчание. Но затем Мара первой смекнула, что к чему и добавила:

— Готовьтесь к первому туру и проводите опись участников. Голосовать может каждый обладатель рогов и копыт. За кого — заранее не спрашивать.

— Да, — кивнул Даймон, обрадовавшись, что сестра тоже пришла к такому же выводу, что обмануть демонов невозможно. Но скучающим и несогласным — достаточно и повода. — А пока нам надо отправляться на третий круг. Вернёмся — проверим.

— Учтите, — добавил и Колун, скинув с плеча особенно жирного полубеса. — Если снова победит Бафомет, то его не обрадует, что в городе не осталось ни одного памятника.

Меченый переводил взгляд с одного на другого. Но не успел он и слова сказать, как подопечные тут же начали спорить друг с другом и спрашивать кто за кого будет голосовать и стоит ли вернуть барельефы на стены, тумбы и пьедесталы. Или лучше доломать всё, что ещё осталось от Бафомета?

Гвалт поднялся такой, что Меченого уже никто не слушал. Тогда Колун прошёл до самого трона и опустил длань ему на плечо. Исполняющему обязанности боссу второго круга ничего не оставалось делать, как открыть портал. Ведь собственное плечо он ценил больше, чем здоровье подопечных.

Сверкая лазурью, образовался магический вихрь. Мара первой шагнула внутрь, за ней прыгнул Пукс, удалился уже и Колун. Лишь Даймон задержался на минутку, чтобы добавить громким голосом:

— Всем заполнить бланки и сходить за паспортами! Если нет паспортов — завести. А до выборов провести предварительные смотры на место третьего. Выступать может каждый бес, полубес и даже чёрт, если у кандидата есть рога или хотя бы копыта.

Важно кивнув напоследок, Даймон вскрылся в портале. Никто за дебатами за плечами уже и не вспомнил, что демократия — создание Люцифера.

В тёмных недрах ада, где огненные реки извиваются, как змея, а воздух напоён зловещим шёпотом, из прозрачного яйца на берегу огненосной реки вылупился маленький демон без имени и особых устремлений по жизни.

Он был не таким, как остальные его собратья, что тут же начали драться друг с другом и доказывать, что они сильнее. Вместо того чтобы сеять хаос и страх среди своих и чужих, он мечтал о приключениях и дружбе. Но никто из демонов не желал с ним дружить и строить башенки из черепов в окружении глиняных черепков. Напротив, что бы он не строил, они тут же ломали, топтали, а над ним смеялись.

Не долго думаю, демонёнок ушёл от своих сородичей вниз вдоль огненной реки. Быть может, там найдутся друзья и единомышленники, с которыми сможет хотя бы поговорить спокойно?

Часто подходя к огненной реке, демонёнок грустил. Посмотреть окружающий мир он не мог. Его тёмно-красные крылья ещё не проклюнулись, чтобы поднять его ввысь над огненной рекой и перенести в город, где бродили взрослые с рогами и копытами. А у него ни рогов, ни копыт. Вместо них лишь какие-то пальцы, хрупкие и шевелящиеся по его желанию.

Урод, да и только!

Но это не останавливало его от стремления исследовать третий круг ада. Место, где мучения и страдания обретали свои самые изощрённые формы, он желал понять лишь себя. Почему среди прочих собратьев у него появились пальцы вместо копыт? И почему он не желает творить зло в месте, где больше творить просто нечего?

Задаваясь этими вопросами, он шагал по раскалённым камням и его маленькие лапки оставляли следы в пыли. А сама негостеприимная земля что-то шептала ему о потерянных душах. Но он не мог разобрать ни слова.

Чем дальше брёл демонёнок вдоль огненной реки, тем громче становился шёпот, пока он не понял, что вокруг раздаются уже чистые крики и стоны.

— Почему вы кричите? — спрашивал он, но никто не отвечал.

С ним вообще никто не разговаривал. Ни новые демонические стайки, что уже окрепли, ни порождения, что-то только-только вылуплялись из новых яиц. Причём все — с копытами. И глядя на свои пальцы, демонёнок всё больше понимал, что он — изгой. С существами вокруг его роднил, пожалуй, лишь хвостик.

Стараясь не обращать на резкие звуки внимания, демонёнок отныне больше концентрировался на взрослых. Это были странные существа в тенях, которые бродили по этому кругу с извечными жалобами и проклятьями друг на друга. Сами искалеченные души, которые когда-то были людьми, теперь стали пленниками своих собственных страхов и желаний. Но они не искали ответов в себе, как он. Они предпочитали обвинять всё вокруг, словно желали переложить ответственность на кого-то третьего. А найдя виновного, это бы их успокоило.

— Зачем там делать? — не понимал демонёнок, но души среди теней и демонята у огненной реки лишь отбегали от него, словно вообще не умели говорить. Или боялись того, что говорит им он.

Однажды, блуждая среди этих земель, полный страданий, демонёнок наткнулся на старую, измождённую душу по имени Элиза. Она сидела на краю обрыва, её глаза были полны печали.

Демонёнок, полный надежды на лучшее среди своего бытия, подошёл поближе и спросил:

— Почему ты так грустная?

— Потому что я умерла, — ответила она, не поворачиваясь.

— Разве это плохо?

— Плохо, когда не знаешь для чего ты жила.

— Я вот тоже не знаю, для чего вылупился, — посочувствовал демонёнок неприкаянной душе. И вдруг ему пришла одна идея. — А давай вместе искать для чего мы здесь?

Элиза взглянула на него, и в её глазах мелькнуло удивление. Она никогда не встречала демона, который не был бы жестоким или злобным. Как по её опыту, они лишь бегали вокруг, стуча своими копытцами и насмехались над ней. И будь она из плоти и крови, обязательно причиняли бы ей и физическую боль. Но пока могли себе позволить лишь ментальный вред.

А большего душа не позволяла.

— Я потеряла всё, — ответила она. — И здесь, потому что не смогла простить себя за свои ошибки. А основная моя ошибка в том, что я позволила себе слишком рано покинуть тот мир и пришлось поселиться в этом. Потому что для другого мира я просто не готова!

— А каков он… другой мир? — тихо спросил демонёнок.

Она задумалась, а затем погрустнела ещё больше.

Собеседник, почувствовав её боль, решил, что на этот раз должен что-то сделать. Как-то отвлечь её от боли и переживаний. И он начал рассказывать ей истории о своих мечтах. О том, как он хочет увидеть мир за пределами ада. И о том, как он мечтает о дружбе и понимании.

Его голос был как мелодия, которая, казалось, могла растопить даже самые чёрные сердца. И от этих речей разбегалось всё зло вокруг, а тени удлинялись, как будто демонёнок становился каким-то особенным источником света.

С каждым словом странного демонёнка Элиза чувствовала, как её страдания немного отступают. Она сначала улыбалась наивным мечтам того, кто и мира-то не видал, но уже полон фантазий. А затем начала робко смеяться. И этот звук был как бальзам для её души.

Демонёнок обрадовался, увидев её улыбку и понял, что даже в аду можно найти искры надежды и света. Так маленький демон и потерянная душа стали друзьями. Вместе они исследовали третий круг ада, подолгу бродя вдоль огненной реки Сефирота. И находили радость в самых неожиданных местах, порой любуясь в магму и обсуждая увиденные, быстро сменяющие друг другу картины в её огненных всполохах.

Неожиданно для себя демонёнок научил Элизу, что даже в самых тёмных уголках можно найти свет, если только уметь смотреть. И хотя они были в аду, их дружба стала настоящим чудом, которое могло преодолеть любые страдания.

Однако, вскоре всё изменилось. Элиза вдруг засияла белым светом, от которого разбежались даже самые тёмные тени, а всякого рода тёмные существа бежали без оглядки.

— Мне пора, мой друг, — обратилась к нему очищенная душа.

— Куда же ты? — не понял демонёнок.

— Туда, куда уже готова перейти. В новый, другой мир, — ответила она с улыбкой, без которой демонёнок её уже не помнил.

Но прежде чем раствориться в вечности, она коснулась его лба и добавила:

— Но и тебе здесь не место. Ты — другой. И знаешь, что? Будь другим. И всё у тебя получится.

Мелькнула яркая вспышка и душа вознеслась. А демонёнок остался в старом, уже привычном ему мире. Но отныне и здесь появилось странное. Точка на лбу, которой коснулась душа, постоянно светилась. Как большой фонарь, она освещала дорогу демонёнку, куда бы он ни шёл. И от этого окружающие разбегались ещё надёжнее, чем от его вопросов.

А однажды к нему подошли трое высоких фигур в тёмных плащах и прозвучали их загадочные слова:

— Это ещё что за аномалия? — спросил первый, стараясь не попадать в свет от его лба, потому стоял за его спиной и просил смотреть прямо.

— Это определённо не должно находиться здесь! — вторил ему другой высокий и темный в чёрном плаще.

— Ты не мог бы прекратить? — спросил уже третий.

— Как же я прекращу? — не понял демонёнок. — Ведь это не я начал. Не мне и заканчивать.

— А вот тут ты ошибаешься. Закончить можно всё и сразу, — заявил первый и сунул демонёнка в мешок, первым делом накрыв светящийся лоб.

Весь остальной разговор демонёнок слышал уже из мешка.

— Выдворим его из ада и дело с концом! — заявил второй голос из проверяющих, после чего они отдалились и уже нельзя было определить кто что говорит.

— А куда? — услышал он почти шёпот.

— Ну не в рай же! В раю одного светящегося лба мало. А за рога и копыта ещё и спросят.

— Но у него нет ни рогов, ни копыт.

— Я и говорю, аномалия! Урод какой-то!

— С копытами действительно странно, но если сунуть его кому следует, рога ещё могут появиться. На Земле даже демоны потенциальны. Чего уж говорить об этом… с точкой во лбу.

— Полагаешь, люди примут его с распростёртыми объятьями?

— Нет. Среди людей он долго не протянет. Его растущему организму нужны серные ванны для преображения. А люди не слишком охотно живут рядом с серными источниками.

— А что, если отдать его не людям?

— Это может сработать.

— Просто выбросим его наружу, поселив с какими-нибудь подобными уродами без рогов и копыт?

— Определённо, нет. Он помечен этим местом и пока кровь, обогретая самой рекой Сефирота не заговорит в нём, ему нужен маяк, по которому мы будем следить за ним. Ад ответственен за всех, кто вылупился на его каменистых берегах.

— И кто же может быть его демоническим маяком?

— Признаться, над этой задачей я раздумываю со вчерашнего дня, едва увидел, как у Цербера родился какой-то уродский щенок с одной головой.

— Фу, всего одной?

— Урод, говорю же! Но… — тут голос стал почти криком. — Все уроды должны держаться вместе. Вот пусть и держаться друг за друга.

— А что, если он расскажет о нас людям?

— Это без испарений-то и на воздухе, насыщенном кислороде? Да он забудет всё, едва продышится и вскоре об этом месте и не вспомнит. Его тело перестроится и вскоре он забудет, как родился.

— А ты голова, Вельзевул.

— Ну не зря же отец постоянно берёт моё прозвище и присваивает все мои заслуги себе! — воскликнул самодовольный голос.

— Кстати, об этом. А вам не кажется, что отец слишком много присваивает себе в последнее время, братья. — Быть может нам величать его «первый среди равных», а не «первый во всём»?

— Это разумная мысль, — сказал третий и тут же добавил. — Этому демонёнку тоже нужно прозвище. Раз он уже не в легионе, вместо цифры ему нужно имя. Пусть будет… Даймоном!

— И истребят всех оставшихся вне сети людей? — уточнил Армагеддоныч, который сам по себе любил рыбалку больше, чем сидеть в компьютере в игровых мирах.

— Не всех, конечно. Лишь тех, кто откажется мне подчиняться, — ответил Сатана и поправил галстук, примеряя новый для себя наряд, словно собирался на деловую встречу. Он даже в водную гладь посмотрелся, как в зеркало. Но прекрасно помнив о собеседнике, вскоре договорил. — Они думали, что сражаются в этих Играх с ботами? Вначале так и было. Но привыкнув убивать всех без разбора, вскоре они не поняли, что убивают всех подряд. А это были уже не боты. Я вывел против геймеров настоящих демонов в обличье троллей, джиннов и прочих выдуманных существ. Но они были живы, ведь виртуал силой Праны даровал им жизнь!

— Как так? — не понял Артур Гедеонович, предпочитая больше по грибы ходить, чем целиться в кого-то мышкой или напяливать шлем виртуальной реальности.

Грибы ведь с жаренной картошечкой гораздо вкуснее!

— А вот так! — расхохотался Сатана. — Я дал им облик и возможность сражаться! И сила эмоций, которые испытывают Игроки благодаря эффекту реальности, оказалось, совсем не отличается от эмоций, которые испытывали когда-то люди, умирая на полях настоящих сражений! Вот где — жертва! Вот где — океаны энергии!

— Довольно хитро, — прикинул Вернандский, решив отказаться даже от тетриса. Там ведь тоже приходится что-то ломать, чтобы новое построить.

А Сатану было уже не остановить. Сам всё рассказывал, даже если не спрашивали.

— Более того, как выяснилось, захватить тело компьютерного юнита столь же соблазнительно и приятно как тело реального существа! Чуешь, чем пахнет?

Вернандский покачал головой. Точно не рыбой! Но уже и не рекой. Даже потом не пахнет.

— Я верю, после того как Игра закончится, сила падших воскреснет. Возможно, вернуться даже позабытые боги. Мир в любом случае перевернётся и наступит последняя, четвёртая эпоха этого мира — ЭРА ДУХА! Наступит ПИР ДУХА,

— Что ещё за пирдуха? — прищурился подглуховатый Вернадский. Ведь пока все прочие приспешники Сатаны просили себе суперсилы, он просил лишь рыбу. И то — косвенно. Так что можно поспорить и при желании отмазаться от любых договоров, которые он давно не подписывал. Ни чернилами. Ни тем более — кровью.

«Это ж не ипотека», — ещё подумал тогда Армагеддоныч.

— Это время, когда все исчадия веры, созданные человеческой расой, станут реальными существами! — стал уже откровенно кричать Сатана, чтобы его хорошо слышали даже глухие. — Это эволюция творений самой души, друг мой.

— Эволюция, значит. Вот оно как, — пробормотал Вернандский, сожалея, что не взял с собой садок. Тазик ведь и сам по себе тяжёлый. А так рыбу хотя бы переложить можно было. И нести легче и практичнее.

— Мёртвый мир, затем Жизнь, затем Человек разумный — и, наконец, чистый Дух, — продолжал рассказывать Сатана. — Это — Даймон. Демон, лишенный обычного животного тела, но способный, наконец, существовать сам, без подпитки от человеческой веры!!! Такой однажды вылупился в аду, как эксклюзив и пробник. Но ад его не признал и исторг. Но когда каждый новый вылуплёныш станет Даймоном, они постепенно заменят собой каждого демона, каждого падшего. А знаешь кому они будут благодарны за своё «рождение», в отличие от моих не благодарных детей?

— Тебе? — прищурился Вернандский. — Понятно. Ты решил сменить строй своих солдат. Так сказать, провести реформацию. Почистить ряды. Значит, Игра — это всего лишь концентратор веры. Нечто вроде древней саги, легенды или мифа, но кажущийся реальным настолько, что заставляет Игроков поверить в него и… подпитать этой верой вас, демонов?

— Их… грядущих Даймонов, — поправил собеседник, — то есть НОВЫХ Богов, которые будут править людьми, добывая себе Прану.

— И это говорит тот, кто решил заменить всех прошлых богов… собой? — Армагеддоныч усмехнулся, хотя на душе его отчего стало совсем не весело. Признаться, он не верил собеседнику ни на йоту. — Ведь ты, как я понял, вроде Князь Тьмы. Но первый среди них. Их падшее, тёмное, но всё же — божество. Не так ли?

— Именно!

— Но зачем Даймонам поощрять, чтобы ими правил сам Сатана?

Тот сузил глаза.

— Скорее, я назвал бы себя Шайтан, — несколько смущенно поправил он. — Видишь ли, в последние столетия перед закрытием мира Виртуальными Игровыми Мирами, ислам был куда сильнее христианства по силе веры, так что пришлось переквалифицироваться и менять, так сказать, религиозную принадлежность. Благо в Коране, Библии и Торе под словами «Шайтан» и «Сатана» подразумевается одно и то же существо, не смотря на всю нелюбовь христиан к мусульманам, евреям и наоборот. Шайтан и Сатана — это я. Велиал и Люцифер, скорее, тоже я — потому что всё, что делают мои дети — придумал и реализую тоже я. Так ответь, для чего мне создавать Даймонов?

Но Вернандский, всё ещё в сомнении после прошлого поражения Сатаны с четырьмя Всадниками Апокалипсиса, лишь досадливо покачал головой.

Он понимал. Понимал, но не верил.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — меня вот что интересует. Я понимаю, ты создал игровой симулятор. Или просто захватил его через сеть, если его создали люди. Даже понимаю, что затем, с помощью Праны, ты сделал всё похожим на настоящую реальность: добавил красок, декораций, эмоций, страха, даже регуляторы боли ввёл какие-нибудь с помощью подсоединяемых устройств, как я понимаю. А ещё ты заставил всех играть, просто сменив вывески. Они по сути играют в привычные им миры. Ничего для людей-игроков не изменилось. Шесть миллиардов Игроков проходят уровень за уровнем, гибнут и порождают кучу этой чёртовой Праны, которую ты и подобные тебе силы и духи пожирают, чтобы стать сильнее. Я даже понял, что многие из вас хотят обрести настоящие тела. Не такие как у людей, но те, которыми вы могли бы обладать или обладали ранее в нашем воображении, в сагах, сказках и мифах… в общем в Игре! Но что ты имеешь в виду под жертвоприношением? Ведь если все Игроки умрут, оставшиеся люди не дадут тебе и прочим силам новой Праны. Вы уничтожите сам источник энергии. Для чего?

Сатана улыбнулся.

— Ты знаешь ответ, — насмешливо заявил он, словно читая мысли своего собеседника. — Подумай о нём. Он плавает на поверхности, как рыба, привлечённая блеском крючка!

— Я не понимаю. И уж точно не верю тебе. Ты слишком долго врал, чтобы тебе верил хоть кто-то. Тебе не доверяют даже собственные дети.

— Тогда я дам тебе одну подсказку, — сверкнул глазами Сатана. — Недавно у меня родился новый сын. Я пока не дал ему имени. Но охотно стану носить его имя. А Сатану уничтожат. Я охотно сожгу это имя в горниле преображающегося мира как жабью шкурку. Или как лучше понимают игроки — я сменю «скин» на новый. И заменю «ник». Но опыт — останется.

— И этому существу будет гораздо больше веры! — наконец, понял всё Вернандский, но на берегу уже никого не было.

Только рыба плескалась в тазике, над которой не смели кружиться даже самые смелые мухи.

Из толпы показался Колун, пробормотав своим спутникам:

— Соревнования, значит. Я бы поучаствовал. Оружие мне ой как надо! А то среди гвардейцев затеряться можно. Всех в рукопашную даже на этой площади не уложишь. Да и вам защита по размеру не помешает. Затопчут же и не заметят.

— В первую очередь нам нужен Малой! — опротестовал это решение Даймон, постучал по ногам сестры пальцами демонёнок.

— Да, немедленно займи призовое место и напросись взять его в ученики, — кивнула Мара, слезая с головы брата по плечам и крыльям, как по ступенькам.

Потерев макушку, демонёнок все же поинтересовался у разведчика:

— А каковы условия победы?

— Да так, — заметно погрустнел Рыцарь Смерти. — Либо выиграть в карты у черта, перепить полубеса, либо сразится с вооружённым бесом. А он из гвардейцев будет!

— А в чём сложность? — не поняла Мара.

Колун и Даймон переглянулись. И брат нехотя признал:

— Да легче горы сдвинуть, чем обыграть чертей в карты.

— И легче озеро осушить залпом, чем перепить полубеса, — добавил Рыцарь Смерти и снова посмотрел на гвардейца, перевитого мускулами едва ли не больше, чем сам Громила. — А к этом не знаю и как подступиться.

— Дальше можешь не продолжать, — подняла руку Мара и глубоко задумалась.

Но глаза при этом не светились. И что-то подсказывало, что её сейчас не до новых божественных озарений.

— Я бы, конечно, попытался ради брата, — потёр рога Даймон. — Но времени обучаться преферансу нет. Да мне и одного стакана лимонада хватает, чтобы жажду утолить. А они вёдрами эту мутную реку хлебают.

— А мне бы оружие, чтобы этого сразить, — поддержал Колун, но снова выдохнул. — А то как же я безоружным оружие выиграю?

Ситуация зашла в тупик. Бесы и прочие при этом начали кучковаться у арены на возвышении, чтобы разделиться на группы и начать пробовать свои силы. И народ всё больше прибывал на площадь. Вскоре все так плотно друг к другу встали, что всем троим пришлось отойти подальше, пока совсем не оказались на задворках. А Пукса так вовсе чуть не затоптали.

Посмотрев на брата в отчаянье, погрустневшего бывшего приспешника и пыльного демонического пса, Мара вдруг начала делать судорожные движения, как принято делать у котов, когда проглотил дождик от ёлки.

— Мара, что ты делаешь? — поспешил ей на помощь брат, но сестра лишь выставила руку.

— Что с вами, госпожа? — не отставал и Колун.

Пукс жалобно гавкнул, поддерживая общую тенденцию.

— Кажется… у меня… есть… план, — почти по слогам ответила Мара и вдруг отрыгнула… ученический Куб!

Переварить спроектированный самой банши обучающий куб было не так-то просто. Агата Карловна знала толк в защите даже от маленького проклятья. И теперь Мара лишь стряхнула его и потерла в руках.

— Ну-ка, скажи-ка нам… как обыграть чертей в карты?

Куб на миг задумался, затем зашуршал будто целлофановыми пакетами, завибрировал и… выдал решение.

— Мы поступим так, — сказала Мара среди этого действа, когда всякий контроль над картами среди чертей был утерян, так как перестал иметь хоть какой-то смысл. — Я сыграю последнюю карту, но перед этим закончу историю…

Заинтригованные черти, не касаясь своих карт, согласились.

— Любомудр начал рассказывать чертям историю о том, как однажды в лесу жил лис, который всегда обманывал других животных. Но однажды он встретил мудрую сову, которая научила его, что истинная сила заключается не в обмане, а в честности и дружбе.

— Что ещё за бред? — воскликнул один из чертей и тут же раскрыл свою карту.

А там двойка буби.

— Какая ещё честность и дружба среди диких зверей? — не стерпел и другой чёрт и так же перевернул рубашку, а там тройка крести.

Возмущаясь, черти один за другим раскрывали свои карты, но всякий раз набирая лишь от двойки до десятки. А Мара, увлекая чертей рассказом, дождалась, пока они забудут о своей хитрости и сдала карту уже себе. К полному удивлению чертей, это оказался… туз пики.

— Похоже, моя взяла, — бросила колоду на стол довольная победительница и каждая карта тут же разбежалась по столу тараканом, до смерти перепугав чертей.

Часть тут же попадала прямо со стульями на спину, а другая спешно отодвигалась от стола и пыталась сбросить этих заполонивших всё тараканов с себя. Даже крупье не утерпел и отскочил.

— Вот видите! — воскликнула довольная Мара. — Обман может привести к временной победе, но истинная мудрость и честность всегда побеждают в конце. Так что… будьте честными, господа. И признайте уже, что я вас обыграла!

— Да ну её к черту! — возмущались черти один за другим, но ничего не могли поделать. Туз пики со стола никуда не делся, как и их карты мелкого номинала. Только и оставалось, что идти бесам жаловаться. Но те и так неплохо жаловались друг другу на погоду, влажность, ломоту в суставах и предчувствие, что ничего лучше уже не будет.

— Пошли прочь, неудачники! — рассердился конферансье, осознав свою ошибку с бледной девушкой слишком поздно. А ошибка была лишь в том, что её вообще позволили играть по их правилам, да под её руководством.

Но дьявол, как известно — в деталях.

Пока недовольные черти расступались от столов, полубесы и бесы аплодировали победительнице, испытывая к ней зависть наравне с уважением в пропорции примерно 99 к 1. Но Мару и это устраивало. Ведь следом её подвели к пьедесталу и конферансье, натянув вынужденную улыбку, пробормотал:

— Что ж, хитрая Сирена. Выбирай свой приз. Ты желаешь оружие, ты желаешь доспех или желаешь взять в ученики…

— Малой! — резко указала она пальцем на арену. — Теперь я твой куратор и направляющий. Внемли же победительнице и слушай мою команду. Сразись за следующий приз в бою! Срази беса!

Малой поднял голову, отложил камушки и поднялся. Но вместо того, чтобы тут же последовать её команде, обронил скупое:

— Пить.

На миг даже показалось, что больше всего он сконцентрировался на заводах и фабриках. Так как все они как один перестали дымить, попадали в бурлящий, проносящийся по улицам поток трубы.

— Сдаётся мне, этому уровню досталось ещё больше, чем предыдущему, — заметил наблюдательный Даймон, который силой своих крыльев не давал им упасть, и они спокойно парили над творящимся внизу безумием.

— Но если все бесы утонут, то как мы попадём на следующий? — спросил Колун, своим вопросом заставив всех задуматься. — Вы ведь ещё собираетесь на следующий?

— Конечно! — ответила Мара. — Назад-то дороги теперь нет, а то в выборах заставят участвовать.

Задумались все, кроме Пукса, который хвостом от страха вилял с такой скоростью, что позволяло подруливать на высоте даже с работающим на всю пожарным гидрантом. Разве что по особой «демонической» схеме.

— Точно! Нужно найти Громилу! — крикнул Даймон и взял функции навигатора на себя. — Пукс, давай влево… ещё влево… теперь чуть правее! Всё, вижу Громилу в потоке! Вон его рога торчат с экспандером на третьем! Снижаемся!

Вместе с тем падал и напор. Малой зевал, немного устав и от этой процедуры. Хотели они того или нет, все пошли на снижение, всё ближе и ближе приближаясь к Громиле.

— Нет! — донеслось от того, кто порой выныривал из потока и мог наблюдать, как всё вокруг катится в тартарары, но это его не радовало. — Не подлетайте ко мне! Не приближайтесь! Нет! Только не вы!

Бес снова погружался в пенный, бурлящий поток и снова выныривал, а когда понял, что не званные гости уровня от него не отвяжутся, даже если пойдёт на дно, он лишь устало махнул рукой, создавая очередной магический вихрь над своей головой, куда всю компанию на раз и засосало, едва поток окончательно ослабел.

Четвёртый уровень принял их вместе с последними опавшими каплями.

Даймон моргнул, пытаясь разыскать что-то важное о круге.

— Не, ну давай хоть немного покемарим, — добавила Сонная книга. — Это же так прекрасно — просто поспать. Лучше только поесть, но это тебе другой том со знаниями искать надо.

— Замолчи, — зевнул демонёнок.

Мысли перекатывались, словно огромные валуны. А по лбу струился пот. На этом уровне было ещё хуже запаха серы и дыма, к горькому привкусу которых его организм уже научился адаптироваться. А что делать, когда воздух перенасыщен водными парами, он просто не знал. Но и читать Сонную книгу в состоянии усталости было бесполезно. Только последнюю энергию потратит.

— Кто-то решил, что на четвёртом уровне должна быть баня, — донеслось от Колуна. — Чёрной братии строить, наверное, отдельную не хотелось, вот и приспособили весь уровень. Жалуем, значится, с барского плеча монстрам сея уровня жить в тепле и чаще мыться…

Но тут Малой в его руках заворочался, и Рыцарь Смерти замолк. И поскольку Пукс сразу убежал на разведку, а Мара всё возилась с Кубом, демонёнок присел на большой камень и опустил лоб на книгу.

— Эй, я тебе не подставка! — тут же возмутилась Сонная книга, но Даймон снова моргнул и отключился.

Мара же долго что-то требовала от Куба, пока тот не сдался, кашлянул и начал рассказывать всё, что знал об уровне.

— Как вы понимаете, четвёртый уровень из девяти — это почти середина. Но девятый уровень довольно мал и многие считают, что он — лишь надстройка. Тогда можно смело сказать, что середина ада как раз на четвёртом и пятом кругах. Так что поздравляю, моя храбрая ученица, ты в самом сердце ада.

— Конкретнее! — потребовала бледная девушка. — Что здесь есть? Кто живёт? Как выбраться?

— Мне известно лишь история об одном демонёнке.

Сестра тут же повернулась к сопящему брату:

— Даймоне?

— О, нет! Что, по-твоему, в аду мало других маленьких демонов? — возмутился Куб и снова кашлянув, рассказал, что знал. — В самом сердце ада, где огненные реки текут, а небеса затянуты белыми облаками пара, жил маленький демон без крыльев по имени Гоба. Он был не таким, как остальные демоны и вместо того чтобы сеять страх и хаос, Гоба мечтал о приключениях и дружбе.

— Как, ещё один миролюбивый демонёнок? — удивилась Мара. — Да что не так с этим адом?

— Ещё раз перебьёшь и на все твои вопросы я буду цитировать лишь таблицу Брадиса. Строчку за строчкой. Цифру за цифрой, — пообещал Куб и когда Мара притихла, продолжил историю. — У этого демона не было крыльев и улететь он никуда не мог. Всё, что ему оставалось делать, это смотреть на танцы огненных духов в реке лавы. Но это интересно только первые двести лет. А затем — наскучивает. Поэтому вскоре демонёнок решил, что пора бы отсюда уходить. Напихав на прощание угля и пепла по карманам, он удалился. Первая остановка оказалась у Лабиринта Забвения. Это место, где души терялись в бесконечных коридорах бюрократии. Обитавшие там демоны сидели по кабинетам и постоянно посылали каждого заглянувшего в другой кабинет. И так по кругу. А если кто-то находил кабинет снова, то ему предлагали собрать справки, что он здесь уже был. А для этого его снова посылали в другой кабинет. Сначала за бланком. Потом за текстом. Затем за печатью. Да не той, а треугольной. Потом кругленькой. И третьей… Ну что вы, что вы, нужна была чёрная паста, не синяя. Ах у вас синяя, тогда давайте чёрную! В каком плане принять заявление в свободной форме? А где фотография? Да не эта, а три на четыре. Почему чёрно-белая? Нужна цветная! А где фотография фотографии?

Мара кашлянула, посчитав, что Куб слишком углубился в детали.

— Так, на чём это я остановился? — снова сбился тот.

— На Лабиринте.

— Ах, да! Точно! — обрадовался кладезь персональных знаний и продолжил как полагается. — Плутая по коридорам и кабинетам, однажды Гоба нашёл Эбу. Молодую дьяволицу. У неё уже была целая кипа бумажек в руках. С подписями, печатями и всеми возможными фотографиями, и справками о наличии того, другого и третьего. В общем, Гобе она сразу понравилась.

— А давай дружить, — заявил ей находчивый Гоба и чтобы новая подруга точно не отказалась, на всякий случай достал из кармана пепел и занёс его над всеми собранными бумагами. — Или я посыплю пеплом каждый твой листик и тебе придётся всё начинать сначала.

— А ты мне сразу понравился. Такой находчивый и подлый. Сразу видно, что ты знаешь толк в угрозах и шантаже, — ответила ему Эба, которая и так уже порядочно копыта сточила, бегая из кабинета в кабинет по вечному кругу бюрократии. — твою компанию я принимаю. Но если хоть пылинка упадёт на мои бланки, ты будешь питаться этим пеплом до скончания твоих дней.

— И ты мне сразу понравилась, — оскалился Гоба. — Сразу видно, что готовить ты не умеешь. И даже не собираешься. А я давно мечтаю о гастрите и язве. Всё-таки уже не маленький мальчик, мне расти надо!

— Проклинаю за комплимент, — робко оскалилась и Эба и тут же переложила на него половину ноши.

Подхватив её ещё и под локоток, Гоба вошёл с ней в кабинет последней инстанции. Со всеми необходимыми бумагами обоих тут же выгнали из Лабиринта Забвения, чтобы статистику не портили.

— Значит, на четвёртом кругу есть Лабиринт Забвения, — прикинула Мара. — И огненные порождения. Что ж, в лабиринт мы тогда не пойдёт, а ещё не будем приближаться к лавовой реке. Вот и всё!

— Это не всё! Разве я сказал, что это всё? — снова возмутился Куб и его на этот раз поддержала даже Сонная книга.

— Он не говорил, что закончил. — заявила она, поддержав альтернативный источник знаний. — Будь внимательна и дослушай до конца!

— Благодарю, коллега, — сказал Куб, снова кашлянул и продолжил повествование. — Покинув Лабиринт, оба тут же забыли про бумаги. Они жгли из них костры, делали фигурки, складировали вокруг да около. И как могли настраивали совместный быт.

На этот раз Мара слушала внимательно. Не хватало ещё, чтобы Куб с Сонной книгой сговорился за их спиной!

— От совместной жизни у демонёнка и дьяволицы даже пальцы вместо копыт выросли. Так много они бумаги бюрократической пожгли.

А однажды они до того загулялись на пару, что в эйфории от своей свободы встретили сам блуждающий Огонь Страсти, что на этот раз оказался посредине уровня!

Это было место, где души сжигались в вечном пламени и даже самые тёмные из них отправлялись на переплавку. И столь желанным было тому огню поглощать всё, что горит, что Огонь Страсти становился всё больше и больше. И порой требовал новых жертв «по-хорошему», а в другой раз и сам выбирал себе жертву.

Так случилось и на этот раз. Он вдруг напал на Эбу, закружил и понёс её прямо в пекло!

Гоба бросился за ними вслед. Но никак не мог понять, что он может сделать со всепоглощающим пламенем. Однако, преследуя вихрь, внимательный демонёнок заметил, что вихрь не монолитен. И кружа, допускает прореху то там, то сям. Вроде немного и не на долго, но как раз может хватить, чтобы одна небольшая дьяволица могла сбежать.

Тогда Гоба достал из карманов угольки и начал на них дуть, пока они не превратились в маленьких светлячков. При большом желании, смею заметить, на волшебство способны даже маленькие демонята, а не то что возмужавшие демоны, которые через столько кабинетов прошли, что прочих могли поучить.

— Не отвлекайся, — попросила Мара.

И Куб продолжил историю:

— Эба увидела волшебных светлячков, которые пробрались прямо к ней в вихрь и указали путь к свободе. Доверившись им, она избежала печальной участи быть прожаренной.

— Отлично! — обрадовалась Мара. — Тогда нам всего лишь надо избегать существ у лавы, Лабиринта где-то поблизости и блуждающий огненный смерч. Но его мы точно увидим заранее.

— Погодите-ка! — возмутился Куб. — Разве я сказал, что всё? Нет, ты её слышала? Да вы только полюбуйтесь.

— Невежда! — добавила Сонная книга и пробурчала. — И чему только вас учили?

— Да нормально нас учили! Просто мы… не всегда хотим учиться. — Устало выдохнула Мара, которую саму подмывало убрать куб, достать Сонную книгу и пролистав пару страниц, погрузиться в сон рядом. — Итак, значит это ещё не все?

— Конечно, не всё! — продолжал негодовать рассказчик и судя по голосу, готов был обидеться и замолчать навсегда. — Гоба и Эба пожили вместе ещё немного. И так успешно вместе костерили врагов, что мог бы завидовать даже вихрь пламени. А пока жили, последние копыта потеряли. Теперь у них были руки и ноги, как у людей. А знаешь к чему это привело?

— Не знаю.

— Конечно не знаешь, ведь я тебе ещё не рассказал! — победно добавил Куб и рассмеялся.

Мара стянула губы в линию. Если это урок стойкости, то её точно не следует разбивать рассказчика в дребезги.

Отсмеявшись вволю, Куб вдруг стал серьёзным, как тётка банши на психотерапевтической консультации. И таким же серьёзным голосом продолжил:

— Теперь Гоба и Эба этими самыми ногами бродили по всему четвёртому уровню. И своими ловкими пальчиками тыкали везде, где можно. Но это же ад, сами понимаете. Поэтому ничего удивительного в том, что оба по итогу достигли — Пропасти Уныния где-то на его окраинах.

Мара позагибала пальцы, бормоча под нос:

— Так, к реке нельзя. В центр нельзя. На окраину лучше тоже не ходить. Ещё и встретится всякое может где угодно… куда тогда вообще двигаться?

Но Куб её не слушал и гнул свою линию:

— Там царила тишина. Настолько пронзительная, что Гоба ощутил скорбь. А затем его сердце сжалось в приступе тоске и печали. И он ощутил, как отваливаются рога. Потом начинает ломить хвост. Шерсть-то с него ещё в самом начале путешествия слезла. И что бы вы думали?

— Да ничего я не думаю! — рассердилась Мара, готовая снова проглотить Куб в один присест. — Рассказывай уже!

— А я и говорю, — снова сделал обиженным голос индивидуальный программатор обучения. — Говорю, что так плохо стало Гобе, что прощаться начал с подругой. Но Эба тут же следом на себе рога все пообломала, последнюю шерсть дорвала и говорит ему: 'Гоба, мы не для того все копыта сточили вместе, чтобы помирать от таких пустяков как тоска. Ты лучше вспомни, через что мы вместе прошли. Вспомни, скольким бюрократам крови попортили и как врагов всех костерили на пару вспомни. А если забыл, то я тебе напомню.

С этими словами весь четвёртый круг стал свидетелем, как последний рог с головы дьяволицы опал. А она сама танцевать начала. И так заразительно ногами дёргала, будто в неё саму демоны вселились. Ну или током её ударило мощно… Но ведь и Гоба подскочил и плясать начал! А как подхватили друг друга под локоток и смеяться начали, так их тут же Пропасть Уныния и отпустила, причитая «ходят тут всякие!».

Куб поцокал языком, (как будто он у него был) и подошёл к завершению:

— Так Гоба и Эба стали легендами четвёртого круга.

— И где же они теперь?

— Как где? Там же, где все семейные пары — ушли на другой свет. Одна держась под локоток, другой ведя в неизвестность. Умерли, короче, в один миг. Ну а чего тут ещё делать, а?

В мрачных недрах ада, где тьма обвивает всё вокруг и никогда не взойдёт солнце над каменными сводами и луне путь заказан, обитали эти злобные и мрачные создания. Их сердца были полны ненависти и всё живое вокруг представляло для них лишь одно — добычу. И даже самые маленькие паучки знали, что с едой можно немного поиграть перед тем, как опутать паутиной, пустить яд по венам, немного дождаться, пока тот разольётся по телу жертвы, а затем с аппетитом поужинать, пообедать ну или позавтракать.

Тут уж не столько от режима дня зависит, сколько от личных убеждений.

— Что происходит⁈ — спросил демонёнок не столько у сестры, сколько у Рыцаря Смерти.

Восьмилапые существа боялись к нему подходить, и даже самые мощные чёрные лапы скользили по влажным камням, оставляя за собой слизь. Но Колун словно не обращая на них никакого внимания, мерно качал Малого и в ответ только плечами пожал.

Тогда Даймон посмотрел на Пукса, но демонический пудель выглядел сонно. Если первые часы он сам пожирал всех пауков, которых видел, пока Мара слушала сказки. То теперь только зевал во весь ресурс лица. А на угрозу вокруг даже не лаял. И лишь по следам лапок, торчащих между зубами можно было сказать, что старается переварить обстановку.

— Ты никак яда объелся, приятель? — снова спросил демонёнок, остро сожалея, что из оружия только Сонная книга, которая плохая замена мечу, топору или хотя бы перочинному ножику. — Сам переваришь? Или нужен антидот?

Демонический пудель гавкнул, затем устало кивнул и снова прилёг поспать, позволяя додумывать хозяину как пожелает.

Даймон расправил крылья, чтобы защитить привратника и заодно припугнуть пауков. Но те на угрозу не обратили внимания и по-прежнему шныряли поблизости. Однако, и близко не подходили. И не пытались атаковать. По крайней мере до следующего приёма пищи. Такое шаткое положение устраивало всех. И был достигнут статус кво.

Тогда демонёнок повернулся к сестре. Может, она знает больше, что делать?

Куб в руках Мары не унимался, вновь рассказывая истории.

— Каждый вечер, когда огненные языки пламени танцевали в воздухе на многоуровневой реке Сефирота, пауки собирались в своих паутинах по пещерам. Но не из паучьего шёлка они были сплетены, а из душ самих несчастных, что попали в их ловушки.

— Они ещё и душами питаются? — пыталась познать уровень павшая богиня.

— Мало быть просто съеденным демоническим пауком, — охотно объяснил Куб. — Но ты так же навсегда попадаешь в его астральные сети.

— Какие-какие? — прищурилась Мара.

— Астральные, — повторил Куб. — Или ты хотела бы, чтобы я сказал — демонические? Но даже самый отсталый чёрт в аду знает, что все уровни прознает астрал. По сути ад — его нижние этажи. Иногда его называют — демонический астрал. Он же — астрал демонов.

— Довольно! Не отвлекайся.

— Пауки… да, — продолжил Куб. — Их глаза были как угли. Они светились в темноте, и каждый, кто осмеливался приблизиться, чувствовал, как холодок страха пробегает по спине.

— Кто вообще составлял это описание эмоций жертв?

— Послушай, я просто пересказываю то, что висело в астрале с этих этажей. Это же как библиотека. Тут всё пронизано эмоциями и ощущениями жертв. Ты будешь слушать или как?

Мара кивнула. Делать всё равно больше было нечего. Даймон только подхватил Пукса на руки и присел рядом с ней поближе. Привратника трясло. Нос его был сухим. А кожа холодна, чего ранее за демоническим пуделем замечено не было. Испугавшись за питомца, демонёнок тут же начал собирать сухие палки и прочий мусор, из которого можно было развести костёр. А средством для розжига послужила старая паутина. Оставалось только камень о камень ударить, высекая искру. И вскоре все сидели рядом с уютным костром, удлиняя тени вокруг себя.

Признаться честно, за костром истории Куба было слушать гораздо приятнее. И подвинув привратника поближе к пламени, Даймон заслушался.

— Однажды, на этот уровень спустился смельчак, полный решимости и отваги, — излагал Куб. — Он знал о злых пауках и их ужасных делах, но его сердце горело желанием освободить души, запертые в паутине. С мечом в руке и светом надежды в глазах, он шагнул в тьму самого ада и спускался уровень за уровнем, пока не наткнулся на паучье логово!

Мара с Даймоном переглянулись. То ли Куб предпочёл упустить детали, как смельчак пробирался между уровней, то ли раньше стены были ниже, а доступ ко всем уровням — как-то проще.

— Пауки, почувствовав его присутствие, начали шептать друг другу «давай убьём его! И немедленно съедим!», — продолжал Куб. — Их низкие голоса не мог понять никто. Но странник не стал долго слушать. Он поднял меч и закричал: «Я пришёл, чтобы покончить с вами и освободить пленённые души!»

— Стоп-стоп, — прищурилась Мара. — Что-то я не помню, чтобы в аду кто-то сражался с пауками с пользой для общества. Как их вообще сюда занесло? И откуда у него меч? Выиграл на турнире на прошлом уровне? Но тогда он должен был сразить того верзилу. А это даже Рыцарю Смерти удалось бы с трудом.

— Во истину так, моя госпожа, — прошептал Колун. — Это устройство обманывает нас. Вводит, так сказать, в заблуждение.

— Это я-то обманываю⁈ — возмутился Куб и добавил. — Ах так? Ну тогда вообще ничего рассказывать не буду!

И отключился. Сколько Мара его не трясла, пытаясь вновь активировать, он больше не издал ни звука.

— Разрядился, похоже, — добавила она и сунула персональный обучатель за пазуху.

Демонёнок подкинул дров и, немного подумав, достал Сонную книгу. Пролистав оглавление, быстро нашёл раздел «посещения ада», вчитался.

— Нет, он прав, — вскоре сказал старший брат. — Вот эта глава… Где он там остановился? Ах, да… вот!.. Сражение разразилось, как буря в аду. Меч сверкал, разрезая паутину, а смельчак сражался с каждым пауком, как с тенью. Они пыталась поглотить его, но безуспешно.

— Вот это я понимаю — меч! — обрадовался Колун и тут же вздохнул. — Жаль, у нас нет меча.

Даймон быстро дочитал про себя и с озадаченным видом добавил:

— В общем, он одержал победу. И злые пауки, лишённые своей силы, исчезли в бездне. Свет пробился сквозь тьму… бла-бла-бла… и души, запертые в паутине, были освобождены… бла-бла-бла… Они поднялись к небесам, оставляя за собой лишь воспоминания о страхе, который когда-то царил в этом мрачном месте.

— Фу, как пафосно, — добавила Мара. — Это явно писал какой-то недалёкий писатель.

Брат кивнул, дочитав:

— Смельчак стал легендой, а его подвиг вдохновил многих на борьбу с тьмой, где бы она ни скрывалась. Так закончилась история о злых пауках в аду, но в сердцах людей осталась надежда, что даже в самых тёмных уголках можно найти свет… точно, много пафоса, воды и никакой конкретики. Но зато мы выяснили, что у Куба и книги — один источник.

— Адский, — хмыкнула сестра и ещё раз достала Куб. — Просто скажи уже, куда нам идти, дурацкое устройство!

Но тот и не думал отвечать. А вокруг, куда не глянь, повсюду были одни пауки. Как будто собрались со всего уровня, чтобы послушать истории об их низвержении.

— А вот был бы у меня меч, я бы тоже здесь всех победил, — снова затянул привычную мелодию Колун. — Но если у одного получилось всех освободить, то чем мы хуже?

— Ну, про всех никто не говорил, — прикинул Даймон и стряхнул со лба крупные капли пота. От костра всех разогрело. Но и влажность никуда не делась. — Но одна деталь повторяется. Свет! С чего бы мечу светиться? Или что он мог отражать? Огненные всполохи? Не думаю, что это напугает пауков. Нашего костра они совсем не бояться. Глядите!

И Даймон швырнул горящую палку в сторону что-то делящих паучат. Но те лишь немного отступили от пламени, а самые большие вовсе перешагнули его, не показывая страха.

— Нет, огонь их не страшит, — подтвердил Колун. — Здесь солнца нет. И луны нет. Что же тогда мог отражать меч?

— Лёд! — вдруг подскочила Мара.

— Чего?

— Меч вполне мог быть ледяной. Такой будет любой источник света отражать. Но дело не в свете. Эти гады бояться… холода! — с этими словами Мара сложила руки в печать севера, и влажная среда ответила бывшей богине.

Вокруг неё тут же образовалась вьюга! На плечи лёг плащ словно сотканный из снежинок. Пауки сначала ничего не поняли, но когда холод коснулся их лап и морд, тут же подняли такой свист, что заглушили всё вокруг. А затем — дали дёру!

— Уходим! — подскочил от костра Даймон и подхватил пса.

Но тут случилось неожиданное. Едва снег коснулся носа Пукса, как тот подскочил и словно пробудился ото сна.

— Тяф! — рявкнул он и тут же помчался в одном ему известном направлении.

— За ним! Он взял след! — добавил Даймон, подхватив Сонную книгу.

Колуна дважды просить не нужно было. Он пошёл следом за Марой. Которая разводила руки в стороны и от её посиневших дланей источался ровный голубой свет, а поодаль образовывался снег. Словно свет обращался в снежинки и тем самым подпитывал вьюгу, что поднялась вокруг ребят, но их самих не трогала. Они словно шли в эпицентре этой снежной бури.

— Мы в самом сердце, — понял Даймон, шустро переставляя ноги. — И походу это сердце — моя сестра.

Внутри вьюги было прохладно и свежо. Дышалось легко. А по телу словно заряд бодрости побежал.

Все ускорились, и встряска тут же отразилась на Малом. Он открыл глаза и сонно захлопал ресницами. А затем то ли пожаловался, то ли спросил:

— Мороз?

— Ха! — улыбнулся Даймон. — Значит, от жару тебе защиту поставили. А про холод забыли?

— Он же Антихрист. Такой должен сквозь пламя. Прям в пекло и практически в магме купаться, — лицо Коляна приобретало малиновый оттенок. — Но насчёт бесконечной Зимы тут на нижних этажах не подумали.

— Хель остался в предбаннике, — кивнул демонёнок, отмечая для себя, что голос Рыцаря Смерти стал хрипеть, а сам он на ходу задыхаться, будто Малой весил для него всё больше и больше.

— Холодно! — пожаловался тот снова и вдруг выпал из рук Колуна. После чего с важным видом пошёл сам. По пути, подсказанному Пуксом и проложенному Марой. — Греться!

Маленький пальчик указал куда-то за метель. Но сколько бы не всматривался в снег Даймон, он не мог разглядеть ничего.

— Мара, а ты можешь… сделать потише? — спросил он сестру.

Богиня кивнула, и пурга мгновенно прекратилась. Тут-то вся группа заметила, что пауков давно и след простыл. Вокруг лишь туман, который мгновенно образовался на стыке холодного и тёплого воздуха.

— И кто же здесь кроме пауков проживает? — спросил Даймон, раздавив подобие слепня на плече.

Они не видели никакого города. Бесы, черти и полубесы сторонились этого круга.

— Насекомые всякие, — донеслось от Колуна. — Пауки разные, сороконожки. Встречаются и адские гончие, как я слышал. Но они где-то на окраине, поближе к огненной реке.

Туман немного спал и теперь все наблюдали болото и незамысловатую растительность среди топи.

— Осторожнее, отсюда может вынырнуть что угодно, — предупредил Рыцарь Смерти, но Пукс подбежал к ближайшей луже и просто начал жадно лакать.

— А как выглядит адская гончая? — поинтересовался демонёнок, прикидывая может ли быть в родстве его демонический пудель с этими существами.

«Как-то он в аду себя странно ведёт», — ещё подумал хозяин: «Жара и духота его клонит в сонливость, а от холода напротив, в себя пришёл. В нашем мире он бы уже давно несколько раз взорвался и камня на камне от любой постройки не оставил».

— Такая здоровенная собака, но по размеру больше похожая на оленя, — ответил Колун.

Свежесть быстро прошла. Ноги всех теперь вяло волочились по заболоченным местам. Топи сменялись лишь редкими пещерами, где поселиться паукам сам чёрт велел. Повсюду валялись кости.

Колун пытался подхватить Малого. Но тот лишь отмахивался и сам чапал по лужам или так легко перескакивал с кочки на кочку, словно ничего не весил. И глядя на это, демонёнок ему завидовал. У самого Даймона либо коленки подкашивались от усталости, либо ноги пытались утонуть в зыбкой грязи.

— Да это же просто ад какой-то! — возмущался он, когда пот застилал глаза и обзор размывался белой поволокой.

— Может, госпожа снова вызовет пургу? — в какой-то момент спросил и Рыцарь Смерти, железные сапоги которого особенно сильно проваливались в топи.

Но Мара лишь покачала головой:

— Нет. Здесь слишком много воды. Всё мгновенно замёрзнет. Нужно относительно-сухое пространство. Иначе устрою вам каток. Да и Малой замёрзнет.

— Холод — плохо, — кивнул тот, прыгнув на очередную кочку, которая неожиданно взмыла вверх!

Это оказался паук. Гигантский как холм. И такой же поросший бурой растительностью. Малой едва устоял на ногах.

— Держись! — крикнул ему Даймон и уже хотел расправить крылья, но взмыть из топи оказалось не лёгкой задачкой. Скорее он походил на распластанную в мазуте медузу, которая могла лишь слабо трепыхаться.

Пукс оглушительно залаял. Следом за предводителем, образовалась целая паучья стая. Где сам гигант был порядка четырёх метров в диаметре, а особо поменьше от метра до полутора. А вот маленьких пауков здесь не было, как будто мутная вода мешала бы им передвигаться, и они ожидали добычу по более сухим пещерам.

— А теперь можно пургу? — устало спросил Даймон у сестры.

— Нет, — повторила она. — Ты же весь мокрый. Мгновенно обратишься в лёд. Что скажет мама, если я верну ей сына-снеговика?

— Если вернёшь, — едва не взвыл от усталости демонёнок.

Стая гигантских пауков, насчитывающая двадцать особей, стремительно приближалась к лакомому обеду.

Добыча вот она… возьми её!

Колян растерянно оглянулся. Мелким налётом на его доспехах образовывалась ржавчина. С трудом удерживая равновесие в болоте, где он едва переставлял ноги, безоружный и уставший, он был плохим помощником в бою. Тогда как Мара вовсе опустила руки, доверившись судьбе. Малой же уцепился за хитиновый панцирь паука с края в опасной близости от его пасти. И теперь с замиранием сердца наблюдал за фасетчатыми парами глаз, которые хищно сверкали на отчётливо различимой черноте глаз.

«И что же теперь делать?» — обречённо подумал демонёнок: «Похоже, наша история подошла к концу».

— Простите, рябят… Это из-за меня мы все здесь, — сказал он, наблюдая как стая пауков сначала профессионально окружила их, взяв в кольцо, а затем начала его сжимать.

— Замолчи ты уже! — ответила сестра, тяжело вздохнув. — Меня никто не заставлял идти за тобой. Это был мой выбор. Так чего теперь жалеть? Я тоже хотела избавиться от Малого!

От этих слова малыш на пауке словно вовсе перестал сопротивляться. И разжал пухлые пальцы, принимая судьбу. Напирая на всех и каждого в группе, он скалилась им. Жвала и острые как бритва зубы были всё ближе и ближе ко всем двуногим!

Самый большой паук вдруг просто подкинул Малого над пастью одним рывком и повернул голову, чтобы пожрать его на лету.

— Конец, — успел сказать Малой и закрыл глаза.

От рывка Змеи Малой отлетел. Король-паук бросил его, дрыгая конечностями в безвольных попытках освободиться от новой угрозы, которая была гораздо крупнее его.

По тому, как Змея легко расправилась с самым рослым пауком, можно было не сомневаться, что а аду на каждую тварь найдётся тварь покрупнее. А саму извивающуюся угрозу давно мучает голод. Челюсти хищника, оглушив жертву, тут же разъехались в стороны и стали стремительно заглатывать самую крупную добычу. В то время как остальные пауки просто оцепенели от ужаса, глядя на эту картину и перестали даже свистеть.

Даймон убрал крылья, выпустил Пукса из рук и помог подняться сестре.

— Ты в порядке?

Сначала Мара смотрела на спасшее их существо с интересом. Но чуть позже добавила:

— «Мара» означает «морская» почти на всех известных языках. И задолго до того, как я стала править замёрзшим севером, а боги жили на давно утонувшем континенте в царстве вечного лета, покой его прибрежных вод охраняли могучие змеи, порождённые от Празмея, что был способен опоясать весь земной шар, вздумай он сам себя укусить за хвост.

— Похоже, это его потомки, — добавил брат и попытался найти информацию в Сонной книге.

По бледному виду сестры он никогда бы не сказал, что раньше это могла быть загорелая, вечно красивая красотка, выходящая из морской пены. Видимо, когда все знакомые ей моря вдруг стали северными, она забыла об оливковом загаре и приняла новую роль, чтобы выжить в стремительно меняющемся мире.

Сама Мара, которая уже не брала в расчёт прочих пауков, смотрела на пожравшую добычу Змею и энтузиазма брата не разделяла. Она прекрасно знала, что змея — идеальный хищник сам по себе. И добычу свою не упустит. А судя по размерам змеи, даже самый рослый паук для неё лишь закуска.

Это означало ровно одно — следом она пожрёт прочих пауков, а затем возьмётся за них. Видимо, пауки подспудно тоже понимали положение дел. Лёгкий свист возобновился. А затем они всей толпой, не сговариваясь, резко бросились на Змею.

Поскольку голова только поглотила объёмное тело, двигаться как раньше передняя часть хищника не могла. Но навстречу ближайшему пауку тут же устремился хвост! И распоротая туша плюхнулась в одно из ближайших болот, словно её бритвой полоснули живот. Зелёная кровь и вывалившиеся внутренности разнесли такой смрад, будто пауки всю жизнь только и делали, что питались тухлыми яйцами.

— Фу, что за вонь? — оторвал голову от книги демонёнок, обнаружив главу о демонических змеях. Но информации там было много и вся без картинок.

Колун, посчитав Змею союзником, поднял брошенный шлем и снова метнул его в паука. Который был поменьше прочих. Тот повернулся, обиженно пискнув и разомкнул паучье кольцо вокруг змеи.

— Ну давай, чёртово племя! Нападай! — провоцировал его Рыцарь Смерти, стараясь отскочить в сторону, но лишь отчаянно скрипя доспехами и легонько подшагивая.

Мара запоздало крикнула:

— Не отвлекай пауков, это единственный шанс спастись! Позволь им хотя бы ранить Змею!

Колун кивнул, но было уже поздно. Следом за самым мелким пауком, которого он оглушил, к нему повернулись ещё двое, чтобы отомстить за собрата.

— Беги! — крикнула Мара и подняла обе руки, направляя ладони на обоих противников.

Пауков оплели слабые голубые нити. От чего те зависли в воздухе, нелепо дёргая ногами, а затем с чудовищной силой инерции врезались друг в друга, падая в болото в состоянии нокдауна.

Но следом за тремя выбившими из строя пауками в воздух подпрыгнули ещё пятеро, чтобы навалиться уже на Мару!

Даймон оттолкнулся от оглушённого паука, подпрыгнул и расправив крылья, тут же подхватил сестру. Но улететь далеко не удалось. Они едва ли пролетали десяток метров, после чего снова рухнули в глубокие лужи.

Зато начала действовать Змея. Её жуткий хвост уже рассёк ещё пару пауков. А затем среднее тело начало обвивать и душить тех, кто оказался поблизости. Подергавшись некоторое время, жертвы вскоре затихали. Тогда как оставшиеся пауки уже толком не могли даже подобраться к пресмыкающемуся.

Мара в то же время поднялась, приблизила руки к груди и резко взмахнула ими в сторону ещё одной пары пауков. И нити, словно два семечка, проросшие за доли секунды в огромные деревца внутри их тел, изорвали пауков в мелкие клочья!

Но Даймон снова заметил, что синий свет в глазах сестры сменяется красным.

— Мара, прекрати! Не трать последние силы! — закричал он.

Вместо ответа сестра опустилась на колени, тяжело дыша. А оставшиеся тринадцать пауков всем скопом бросились на дерзкую Змею, посмевшую потревожить границы их территорий.

Как же просто она показала им, что теперь это ЕЁ владения! Хвост раскидывал самых мелких, мощное тело обвивало самых крупных, а затем жуткая морда кусала оставшихся и тут же пожирала их. Жадно и быстро.

Не прошло и пары минут, как от пауков не осталось и одной целой лапки. Но вместо того, чтобы залечь переваривать пищу, Змея тут же направилась к Колуну. Движения её на этот раз были неторопливые. Она извивалась, показывая располневшее брюхо. Но Рыцарь Смерти всё равно не успевал убежать от неё в своих давно не жутких, но жалких доспехах.

— Ты начинаешь меня доставать, безмозглая падлюка! — кричал Колун, пытаясь убежать по болоту от той, кто среди этих болот родилась, выросла и успешно кормилась не одну сотню лет.

— Колун, беги! — не своим голосом прокричал Даймон.

— Тяпа! — крикнул и Малой, но этого почти никто не расслышал. И тем более не обратил внимания, как он тянет рукой в сторону, показывая куда-то в сторону болот.

А зря, ведь позади Змеи вдруг показалась тень. Затем послышался плеск воды. А когда пресмыкающееся запоздало повернуло голову, реагируя на новую угрозу, было уже поздно.

Огромное трёхглавое чудовище ухватило змею за шею правой из пастей. Тогда как левая голова подхватила хвост, а средняя впилась в тело. Растянут тут же Змею в полный рост как шнурок, головы быстро поделили её между всеми. Каждая жуткая пасть схватила по куску и тут же его пожрала. За какое-то мгновение от пресмыкающегося хищника не осталось и следа. А трёхглавый монстр лишь довольно улыбнулся.

Это был Цербер.

— Тяпа! — пуще прежнего обрадовался Малой.

И пока Даймон пытался понять, каким должен быть по размеру следующий монстр, чтобы покорить этого трёхглавого, неожиданно для всех активировался Пукс. Демонический пудель тут же подскочил и бросился к Церберу. Но не с жутким лаем, а довольно подвывая, поскуливая и работая хвостом со скоростью пропеллера!

— Это ещё что такое? — не понял Даймон, переводя взгляд с брата на привратника и обратно.

Но Цербер даже не думал пожирать их и совсем не рычал. Лишь придирчиво обнюхал Малого, затем лизнул самым краем языка Пукса. От чего тот весь оказался в слюне. Но энтузиазма в маленьком теле меньше не стало. И пудель всем видом показывал, что доволен встречей. Как собственно, и Малой, которого огромный пёс о трёх головах тут же закинул себе на шею, словно признал хозяина.

— Похоже, они в родстве, — добавила Мара, поднимаясь из лужи и с выжиданием посмотрела на брата. — А ты не чувствуешь никакую родственную связь?

— Ничего я не чувствую! — заявил демонёнок, который с трудом мог посмотреть на холку создания, задрав голову. Даже когда тот присел на зад опустил пониже голову. Ведь Цербер был размером с небольшой небоскрёб и по праву мог возить на голове хоть самого царя ада.

«Или хотя бы босса круга», — подумал Даймон, не до конца понимая почему его привратник так рад встрече.

Но следом позади Цербера показались прочие адские гончие и церберята, некоторые размером с самого Пукса. Демонический пудель тут же лёг на спину, подставив живот, чем показал полную покорность не только Церберу, но и его детям. И щенки тут же начали облизывать его и радостно лаять в ответ!

— Вот оно что… родня, значит, — почесал лоб Колун и попытался разыскать Малого на голове Цербера. Но тот не показывался.

— Родня, — задумчиво добавил Даймон и крикнул брату. — Слезай, давай! Там слишком высоко. Даже для тебя!

— Тяпа, взять! — вместо этого потребовал Малой, и Цербер тут же подхватил зубами Даймона, Мару и Колуна. Но подхватил бережно, мягко и почти одними губами. А затем так же бережно рассадил среди голов.

Такой высоты Даймон никогда не видел! Он словно взобрался на гору и теперь весь Четвёртый Круг был как на ладони: огненный вихрь, Лабиринт, лавовая река. Отсюда всё казалось маленьким и незначительным.

Затем Цербер куда-то пошёл. Но не прошло и пары минут, как остановился и прилёг на землю, позволяя слезть уже самостоятельно, пока позади неслась собачья свора и Пукс едва поспевал даже за щенками в ней.

Они оказались у довольно вместительной пещеры, у входа в которую тоже хватало в беспорядке валяющихся тел пауков. К повершенным мохнатым крепостям со всей округи подбирались подобия собак: гончие, церберы, и все, похожие на исконных собак, а не тех, в кого превратили собак люди за века искусственного отбора.

Нелепей всех среди этих сильных зубастых хищников выглядел демонический пудель, но среди стаи он словно не замечал своих особенностей. И с удовольствием носился у ног Цербера, обнюхивал прочих и знакомился с каждым членом демонической своры, пока те все как один не накинулись на паучье мясо. Воздух резко заполнился хрустом и чавканьем. Но сам Пукс едва понюхав паучьи тела, отшатнулся. А затем неуверенно отступил к демонёнку и скулил до той поры, пока тот не взял его на руки.

— Что, друг? Не нравится тебе их демоническое питание? — усмехнулся хозяин. — Оно и понятно. Ты любишь кости, а не хитиновые панцири и если мясо, то не пропитанное ядом.

Пукс высунул язык, довольный тем, что удалось посидеть на руках хозяина. Колун рядом уже неслышными шагами двигался в сторону входа в пещеру. Шлем он поднимать не стал. И судя по усталому лицу, был не прочь избавиться и от остального доспеха при случае. А пока пошёл на разведку с таким жутким скрипом, что Даймону пришлось пойти рядом. Он даже прошёл с десяток шагов, а затем оглянулся.

Мара дремала на голове Цербера рядом с Малым, который напротив был бодр и счастлив после прогулки верхом. Сам здоровенный демонический пёс не смел поднять эту голову. И терпеливо ждал, пока пассажиры покинут её. Обе другие головы пока заняли себя игрой и клацали зубами над ухом друг друга.

— Колун, надо забрать Мару, — попросил демонёнок. — А то мало ли сколько у Цербера терпения. Вдруг не хватит?

Рыцарь Смерти повернулся и зашагал в обратном направлении. Вскоре на его плече плетью повисла беззастенчиво сопящая богиня. Да он и сам с трудом переставлял ноги. Пот бежал ручьём со лба, глаза заволакивало чёрными пятнами. Повышенная влажность на болотах была ему не по нутру. И лишь прохлада пещер манила его и прочих спутников. Тогда как все демонические псы предпочли остаться снаружи.

Все, кроме Пукса. Тут же взяв след, он подал голос и устремился вглубь пещеры! А первым за ним зашагал с важным видом Малой. И Даймону с Сонной книгой в руках, да Рыцарю смерти с драгоценной ношей на плече ничего не оставалось делать, как последовать за ними.

Паучьи пещеры ранее если и были полны пауков, после последней атаки опустели. Блуждая среди мрака, заблудился бы каждый человек. Но людей среди них не было, кроме Колуна. А его вёл за руку демонёнок. Который, в свою очередь доверял чутью четырёхлапого привратника.

— Там! — заявил Малой и теперь уже все отреагировали на его голос.

Прямо посредине пещеры за очередным поворотом мерно сиял портал.

— Идём, ребята, — подстегнул Даймон, чувствуя знакомую силу от магических всполохов. — Похоже, это портал на пятый уровень… поспешим, пока не объявились новые пауки.

— Оставим их сегодня без ужина! — добавил грозно Колун и первым исчез в портале, чтобы поскорее избавиться от опеки.

Зависеть от посторонних лиц Рыцарь Смерти не любил и другим не советовал.

Огненные духи показались среди оплавленных песков, как само воплощение ярости и разрушения. Их пламя не только обжигало, но и поглощало всё вокруг, опаляя невысокие плато и в бессильной ярости стараясь испепелить всё, до чего могут дотянуться. Бесспорно, это были духи самого уничтожения.

Ифриты так быстро летали, что Даймон предполагал увидеть вихри вместо ног, но ноги у них всё же были. У кого привычная пара, у кого одна, но такая мощная, что он мог прыгать далеко и долго. Эти существа бродили по пустыне, оставляя за собой следы из пепла или стеклянную дорожку, которая только фокусировала свет и после их поступи ещё больше стремилась выжечь всё вокруг!

Глаза ифритов светились, как угли в ночи, и каждый их шаг без преувеличения сотрясал землю, вызывая песчаные бури, ещё более разрушительные, чем у джинов. Оба типа существ словно спорили между своими группами, кто создаст больше завихрений из песка, огня и дыма. Но где бы они не проносились, хорошего для округи было мало. Они уносили в небытие все, что имело хоть какую-то ценность!

В то же время на широком плече Колуна заворочалась, приходя в себя, Мара, более не желая валяться безвольной тряпичной куклой.

— Госпожа, отдыхайте. Вы потратили столько сил, — попытался устроить её поудобнее Рыцарь Смерти.

— Нет, пусти меня! — потребовала она тут же.

— Зачем так убиваться, — прошептал Колун, бережно опуская богиню на песок.

Немного отдышавшись и придя в себя, Мара поморщилась и спросила:

— Где это мы?

— Известно где, — ответил демонёнок. — А аду. Но если быть точнее, то это пятый круг. Бесплодное царство, где ничему не расти, кроме ярости, гнева и боли несбывшихся мечтаний. Парадокс заключается в том, что сами желания здесь могут быть исполнены по щелчку пальца. Так что бойтесь своих желаний и ничего не зага…

— Кататься! — тут же потребовал Малой, словно забыв про всё, что говорил ему старший брат.

Мгновенно джины оказались рядом, едва чуткого слуха коснулось пожелание.

— Чего изволите? — тут же спросил один из них, самый синий и самый дерзкий, подлетев почти вплотную.

— Кататься! — повторил Малой и добавил с улыбкой. — И сказку!

— Будет исполнено, — кивнул джин и самый младший Адов мгновенно оказался у него на плечах. До тех пор бесплотных, но как только его эфемерной структуры коснулись, он стал плотным как седло. А следом вручив вожжи мелкому наезднику, добавил. — Куда поедем?

— Пф-ф-ф! — сделал одним губами Малой и тут же попытался слезть. А между тем повторил. — Кататься хочу!

— Но мы же и собираемся кататься, — сказал ему джин, но наездник снова попытался слезь, заартачился и прядал губами, будто сам конь.

Даже по виду было понятно, что не такой прогулки ожидал Малой.

— Кататься на Тяпе! — мгновенно уточнил он запрос.

— А кто такой Тяпа? Или что это такое? — даже немного растерялся джин, готовый предоставить их хоть сотнями, если бы знал, что делать.

Увидав растерянность собрата, тут же его инициативу перехватил другой джин. Фиолетовый, как перезревший чёрный виноград.

— А давай я буду Тяпой? — предложил он и пересадил Малого на себя, тогда как сам встал на четвереньки и создал настоящее седло у себя на спине. — Видишь? Я — Тяпа!

— Пф-ф-ф! — всё ещё было недоволен Малой и снова попытался слезть. — Тяпу хочу! Ты не Тяпа!

Джины тут же заспорили кто такой Тяпа или что может его заменить. И такая вокруг буря поднялась от этого спора, что их тут же укрыло как от внимания приближающихся ифритов, так и от прочих джинов.

Быстро сориентировавшись в ситуации, Даймон тут же подхватил Малого, усадил себе на шею и скомандовал:

— Бежим!

Пукс был только рад выполнить команду, тут же увязавшись у ног хозяина. А Колуна дважды просить не требовалось. Снова подхватив ослабевшую Мару на плечо, он поспешил за ними. Но проржавевшие во влажности доспехи, тут же забившись песком в местах сочленений, на этот раз уже не просто скрипели, а просто молили о пощаде. От чего Рыцарю Смерти пришлось по ходу избавиться сначала от рукавиц, затем от наколенников, затем от набедренников и налокотников. А когда на песке следом остались наручи, налядвеники, набрюшник, латная юбка и предплечник, Рыцарю пришлось перекладывать Мару с плеча на плечо на бегу, чтобы избавиться ещё и от наплечников.

Всё это Колун делал мощными рывками, просто срывая старые, ветхие ремешки, потрескавшиеся от длительного ношения. Высохшие в пустынной жаре, они отрывались с лёгким щелчком без всякой помощи посторонних.

Вскоре Рыцарь Смерти остался в одном кольчужном сабатоне и самой кольчуге. И теперь прыгая на одной ноге, пытался избавлялся от нижней части обмундирования. Но жар песка тут же заставил его отыграть назад, едва обнажённая нога ступила на него. И Колун шустро натянул кольчужный сабатон обратно, который, судя по всему, использовал вместо носок.

Между тем Рыцарь Смерти скинул достаточно лишнего веса, чтобы вертеть Мару на плечах как сухую веточку. А вскоре он уже нагонял Даймона.

На плечах же самого демонёнка Малому никак не сиделось спокойно. И он снова потребовал:

— Сказку!

— Тихо ты, — снова попросил его старший брат, оглядываясь на клубы пыли позади. — Я сам расскажу тебе сказку, только ничего не проси. Понял меня?

— Угу, — кивнул младший брат.

И Даймон попытался припомнить всё, что читал о джинах и ифритах в Сонной книге. Сбавив ход, он начал рассказывать:

— Значит так. Шёл по пустыне мужик один. Но без крыльев, к сожалению, — почесав собственное крыло, демонёнок присмотрелся к Пуксу, и решил идти туда, куда ведёт пёс. — Страшно ему было брести одному. И в этой бездне страха одиночества и преисполненный великого желания выжить, брёл этот мужик по пустыне в поисках спасения сколько хватало сил. Но песков вокруг было много, а мужик — один. И даже словом не с кем ему было обмолвиться. Не то, что воды попросить или о хлебе с румяной корочкой рассказать.

Малой заслушался, перестала дёргаться на уже более мягком плече носильщика Мара. Постоянно принюхивался к чему-то среди дюн Пукс. Но едва демонёнок задумывался на миг замолкал, как Малой снова начинал ёрзать и требовать продолжения. Приходилось сочинять на ходу.

— Сердце мужика было полно надежды на лучшее, а разум твердил, что ничего не выйдет, — пришлось продолжил Даймону. — Мужик знал, что в бесплодной пустыне его ждёт лишь смерть и вечное забвение. С каждым шагом чувствовал, как жара проникает в его душу, а как тени закатного солнца удлиняются. И стаи джинов и ифритов уже следят за ним, готовые вмешаться в его судьбу.

Малой захлопал в ладоши, теперь уже от радости.

— Устало шагая вперёд, мужик поборол страх перед скорой смертью. Но напоследок решил ещё пожить. И произнёс древнее заклинание, которое когда-то услышал в легендах, что рассказывала ему бабушка… ну знаешь, такая как Агата Карловна, но старая и седая, а не молодящаяся и в модных очках.

Малой примолк, внимательно слушая.

— Вокруг мужика тут же закружились песчинки, поднялась пыльная буря, а он оказался в самом её центре. Где стало так тихо, словно умерли все звуки. А в самом эпицентре ему явился джин. Всё, как и полагается у джинов: синий, величественный и загадочный, как Мара, когда я спрашиваю, кто съел мой кекс? Ты ведь знаешь, что мы, демоны, любим сладкое?

— Ничего я не ела! — тут же ответила Мара и вздохнула. — Оно само вышло. Нечего было меня с ним один на один оставлять под хорошую книгу с чаем.

— «Что ты желаешь, смертный? Говори, раз призвал меня и моих братьев!» — изобразил голос джина Даймон. — Его голос звучал как гром в тишине. И путник, осознав всю тяжесть выбора, задумался. Ведь чего можно на смертном одре желать? Конечно, он мог попросить о богатстве, власти или о вечной жизни. Но в его сердце горела лишь одна мечта — вернуть то, что он потерял. Никто ведь не гнал его в эту проклятую пустыню. Он сам пришёл в неё из благодатных краёв, где текут чистые реки и повсюду есть хлеб. А людей столько, что хоть часть, но ему улыбнётся. И со многими он мог разговаривать часами. В беседе и стакане воды не откажут.

— Глупый? — тут же уточил Малой.

— Ну, не такой уж и глупый, просто хотел побыть один, в себе разобраться, а по итогу так далеко забрёл, что обратно уже так просто не выйти, — задумался Даймон и вспомнил, что сюжет зависит только от него, а брата надо учить, а не только ругать. — В общем, когда к нему явился джин и предложил исполнить любое желание, в этот момент мужик и понял, что истинная сила не в желаниях, а в том, ЧТО мы готовы отдать ради и надежды на лучшее. Жертвуем ли мы любовью, возносим на алтарь свои страсти или просто резко хотим кекса с чаем, не важно. Важно, как мы к этом пришли. Ведь у всего есть предыстория. А история этого мужика началась именно в пустыне, когда он понял, что дело не в джине, или угрожающим ему новым зноем ифритам, а только в нём самом. И только он сам может решать, готов ли открыть двери к новым возможностям. А если готов, то чем готов рискнуть ради своей мечты? Неужели, всем?

— Чем всем? — тут же спросил Малой.

— Я и говорю, что в нас по идее и так уже есть всё, что нужно. А всё остальное — лишь наши временные потребности, — тут же ответил ему брат. — А мужик загадал какое-то глупое желание по итогу, ну джин его и оставил навсегда бродить по пустыне, чтобы другим неповадно было. А может, мужик сам стал джином. Никто этого точно не знает.

— А ведь так близок к истине был, — добавил Колун, проникнувшись историей, а затем добавил. — Меч надо было брать! Волшебный только, чтобы враз этого джина перерубить можно было. Ну или взять в заложники. И исполнял бы он мужики желания хоть каждый день.

— Глупый, — только убедился в рассказе Малой и снова принялся ёрзать на плечах, пока старший брат его не ссадил.

— А он прав, умные по пустыне не ходят, — поддержала Мара. — Умные по пустыне — катаются! А кто это там выглядывает на нас из-за дюны?

— Тяпа! Кататься! — тут же обрадовался Малой и первым побежал к неизвестным существам, чтобы тоже от них что-нибудь потребовать.

— Вообще ничего не понял, — прищурился демонёнок. — Выходит они тут, потому что у нас в мире не помещаются? И слишком много весят, чтобы жить дальше?

— Они тут, потому что у нас натворили слишком много такого, чтобы оставаться незаметными. А души их столь мрачны, что даже здесь поглощают весь окружающий свет, как чёрные дыры, — продолжал рассказывать Рыцарь Смерти. — Я тут всё-таки проходил курсы повышения квалификации и нам даже про космологию рассказывали! Так вот, я бы сравнил их именно с Чёрными дырами. Но снаружи это не столь заметно. Снаружи они кажутся исполинами. Вот только нутро настолько прогнило, что сразить их можно даже простым мечом. Просто… он нужен побольше.

Мара тут же сложила руки на груди в замок и пробурчала:

— Уверена, среди этих Исчадий и Порождений скоро найдётся место и нашему директору управляющей компании из Мрачново… Даймон, помнишь сколько они пытались содрать с нас за свет этим летом?

— Чудовища! — добавил брат, вглядываясь в Малого.

Бежит вроде не так быстро, ноги коротки. Но зато целенаправленно к самому рослому.

— Чудовища? — не понял о чём речь уже Колун. — Да ни одно чудовище и монстр не сравнится с тем, что сотворили эти люди! Здесь же тираны и диктаторы, сеющие хаос среди людей, серийные убийцы и палачи, что выполняли приговоры не как работу, но ради удовольствия. Здесь ростовщики и крупные банкиры, что своими решениями обрекли многих на голод и смерть, забирая все ресурсы, что позволили бы жить многим. Здесь такие личности, что никакое другое место просто не позволяет существовать их тёмным душам!

«Отличная компания для Малого!» — подумал Даймон и тут же оттолкнувшись от верхушки от песчаной дюны, устремился вниз, широко расправив крылья.

Тёплых восходящих потоков повсюду в изобилии. Жар ударил в перепонки и легко поднял его в воздух. Пришлось даже немного сложить крылья, чтобы ускорить свободное падение, а не просто парить, всё поднимаясь вверх.

Он подхватил Малого на лету! И проскочив между ног исполина, тут же взмыл с младшим братом ввысь, возвысившись над тёмной бездной.

— Ты как? Нормально? — спросил демонёнок на лету.

— Кататься! — рассмеялся в голос довольный потоками ветра, бьющими в лица Малой.

Крепко держа в руках брата и активно работая крыльями, Даймон никак не мог оторвать взгляд от исполинов, которые заметив их, тотчас потянули к ним большие и сильные руки, но со следами разложения на коже. Рогатые, с оскаленными челюстями, а то и слезающей с черепов кожей, Исчадия и Порождения словно безнадёжно болели жуткой болезнью. И источник её был внутри. В их злобных сердцах таились порочные желания: власть и разрушение, ненависть и сладострастие. Даже сейчас, глядя на взлетевших и понимая свою обречённую роль, они плели зловещие замыслы, погружая всё вокруг в неугасимую тьму, из которой уже не могли выбраться без посторонней помощи.

Те, чьи имена были давно позабыты или остались в вечности, вписав себя в человеческие хроники кровавыми строками, вынуждены были вечно страдать и скитаться в вечных муках. А вокруг них, словно в насмешку, по самым верхушкам барханов на огромной скорости носились ифриты и распевали свои жуткие песни. Но лишь те, кто слушал как перемещается песок на ветру, способны понять о чём речь.

«Неудивительно, что эти существа восстали против босса круга или самого существования ада», — подумал Даймон.

И всё же он верил, что даже здесь, среди адских мук, существует возможность выбраться на свет.

«Наверняка многие их них мечтают об искуплении, понимании и сострадании», — снова подумал демонёнок и вдруг увидел кости тела, что выбралось из тьмы, но было не в состоянии взобраться по сползающему песку на бархан: «Но лишь очищенные болью души способны оставить эти обречённые тела».

В то же время у самой пятки исполина, словно прикрываясь ей от сползающего песка, Даймон заметил синеву портала. Ровно на стыке дюн и бездны. Но заметить его можно было лишь с большой высоты, воспарив над тьмой.

«Через него выбираются освободившиеся души», — осознал демонёнок и тут же полетел обратно к друзьям, чтобы сообщить им радостную вещь.

Вскоре ноги коснулись песка. Малой тут же отбежал и вокруг него образовался круг огонь.

Так он выражал свою бурную радость, от чего даже привыкший взрываться Пукс приходил в лёгкий ступор.

Глядя на это, Даймон вдруг понял. Что когда Малой перенял роль пиромана в семье, сам демонический пудель практически перестал уничтожать дом. И начал больше себя контролировать. А поглядывая на самого младшего члена семьи среди всех Адовых, его привратник себя почти дружелюбно.

— Да мы влияем друг на друга! — воскликнул демонёнок. — Может, это и называется «семья»?

Мара с Колуном тут же посмотрели на него.

— Чего? — спросила спящая богиня, и маленькое проклятие без её древнего влияния редко озарялась прорывами в понимании жизни. И смерти.

— Да так… говорю, портал там есть, — не стал вдаваться в подробности демонёнок. — Идём, я покажу. Но учтите. Я буду скидывать вас в него по одному. А Колуну придётся самому пробраться. Я его не подниму. Но дорогу покажу. А дальше будешь действовать по моим строгим инструкциям.

Рыцарь Смерти кивнул. Ему не привыкать выполнять странные приказы. Как и выживать в странных местах. Ведь здесь, в аду среди его зловонных тёмных уголков, он находил даже древние реликвии. Правда все они как один отражали лишь образы надежды павших в поисках. И состояли из осколков разбитых сердец и скомканной мечты, шёпот которой в аду можно услышать только если очень сильно захотеть.

Но за неимением других занятий, он собирал их, как подбирала красивые камушку на берегу быстро реки его возлюбленная. Которая в плену тоже, наверняка, что-то собирает.

«Да хоть бы слезинки», — подумал Колун, смело направившись за демонёнком по песчаной вершине в обход тёмного ока.

А ради одной только её слезинки он готов хоть на край света. Потому и пробирался сквозь тьму без страха и упрёка. И потому лишь смело бросал вызов стаям жутких созданий, пронзая их своим украденным мечом или проклиная тяжёлым словом.

Задумавшись о своей жизни после смерти, Колун так и застыл на вершине, разглядывая как демонёнок первым делом подхватил пса и метнул его в портал как тренировочный снаряд. Затем сделал круг и вернулся за Малым. Что сказал тому вслед, отсюда было не расслышать, но едва младшенький полетел вниз, всё ближе приближаясь к синеве, как он тут же расправил крылья и до сам заорал так, что даже исполины содрогнулись:

— Я ЛЕЧУ!!! — разносился его радостный… густой бас с мощной вибрацией.

И такой сильной стала эта волна, что само Тёмное око вдруг… треснуло. Исполины, пошатнувшись, посмотрели друг на друга. Но трещина никуда не делать, лишь разрослась. И пока Даймон подхватывал Мару на новом заходе, трещины разбежались во все стороны, а затем случилось ожидаемое… и первое, самое тяжёлое Порождение провалилось вниз. Затем за ним последовало Исчадие, что пыталось изгибаться и ухватиться за края, но манящая бездна ПО ТУ СТОРОНУ тьмы была сильнее.

Этот мир мгновенно стал таким непрочным. Рушились вековые основы, словно ад кто-то снова задумал перестроить.

— Уходите! Уходите-е-е! — закричал Колун, желая только о том, чтобы хоть кто-то спасся с уровня. Сам-то он до возлюбленной точно теперь не доберётся. Пустыня выпила из него все силы. Теперь заберёт и его жизнь. Которая по сути и так жизнь после смерти. Но чтобы разобраться в этом вопросе досконально, у него не хватило и многих веков. А в последние мгновения времени точно не хватит.

Демонёнок, ловко метнув сестру в портал, вдруг и сам понял, что пятка когда-то почившего исполина сползает. Ведь следом за рухнувшими титанами в бездну стал сползать и песок, а с ним исчезать целые дюны.

— Колун, быстрее! — закричал он что есть мощи.

— Уходите без меня! Уходи, пока портал не засыпало!

— Быстрее, говорю! — стоял на своём упрямый демонёнок, даже не думая бросать его среди сползающих песков.

Даже без полных доспехов кольчуга разогрела рыцаря среди песка как на сковородке. Главным образом кипели сваренные мозги и перетружденные мышцы. Но останавливаться было нельзя. И едва Колун понял, что Даймон жертвует собой, чтобы спаси его, как открылось второе дыхание.

Несмотря на изодранные в кровь ноги от натирания раскаленными металлическими носками, обожжённые плечи, покрытые кровавыми волдырями и нарывами, он побежал прямо на машущего рукой демонёнка!

— Я иду-у-у! — кричал Рыцарь Смерти, который вдруг так ясно понял, что хочет жить.

Жить хотя бы для того, чтобы снова обнять Милославу!

Но он пытался бежать прямо, а у сползающих дюн было своё мнение. Они сначала утопили ногу Колуна, а затем вовсе потянули к себе. Да так требовательно, что пришлось кубарем покатиться, чтобы не утонуть в том песке!

Дальше он толком не понимал, где верх, где низ. Но оказался словно со всех сторон окружён Исчадиями и Порождениями.

— Колу-у-ун! — доносился крик демонёнка откуда-то со стороны, но рассмотреть Рыцарь Смерти больше ничего не мог. Песок попал в глаза и мир стал мутно-серым.

Лишь яркие образы четырёхметровых существ проносились где-то рядом, тараня и сбивая окончательно его ориентацию в пространстве. А рассерженный шёпот титанов смешался с песнью ифритов, которых засосало по округе. И теперь это была не вдумчивая песня игры песка и ветра, а ураган, который кричал, вопил и словно молил о пощаде вместе со всеми причудливыми созданиями, угадившими в бездну.

Эта подслеповая, подглуховатая кутерьма казалась Рыцарю Смерти вечной! С каждым вдохом смерть подступала всё ближе. Колун сражался из последних сил, но обстоятельства были сильнее. В какой-то момент он ощутил момент свободного падения, а затем в бок что-то резко ударило и его потащило в сторону.

— Держись, Колун! Портал сползает! — донёсся бодрый голос неутомимо демонёнка. — Сейчас мы его шустро нагоним! Он же здесь один — источник света. Другого нет, не потеряется.

Колун улыбнулся и тут же пожалел об этом. В рот тут же попал песок. Едва отплевался. Похоже, он падал вверх ногами. В то время как Даймон подхватил его и теперь благодаря своим крылья, контролировал их полёт. Или хотя бы пытался это делать.

Рыцарь Смерти молчал, когда на песке позади него оставались следы крови. Молчал, когда ножи невыносимо жгло, а ёрзающая на плече богиня буквально сдирала с него кожу. Ведь стоило ему снять наплечники, как вездесущие лучи Антисолнца проникали под кольчугу и терзали бледную кожу. Порой он даже ощущал, как что-то горит. Но старался не подавать виду.

Но это он, человек служивый. А что же демонёнок? Почему остался ради него? И

сейчас, когда они были на волосок от смерти и буквально летели вдоль лезвия ножа, он очень хотел как следует расспросить его об этом. Но не смел снова открыть рта. Только неистово молился всем богам, которых помнил и предпочёл забыть.

Кому надо — услышат.

В глазах сначала плавали розовые круги, а затем уже багровая пелена застилала обзор. Тогда Колун понял, что кровь попала в глаза. Но откуда она? Наверняка со лба. Шлем больше не защищал от Антисолнца и то наверняка прожгло натянутую как пергамент кожу. А теперь, когда песок настойчиво бил в лицо вместе с пыльной бурей обречённых джинов, кровь сочилась и слепила его так же, как и песок.

— Почему… ты… не… ушёл, — процедил сквозь стиснутые губы Рыцарь Смерти.

— Как же я мог уйти без тебя? — ответил с таким недоумением в голосе Даймон, что Колун понял, что перед ним не мелкий демонёнок, а взрослый и ответственный мужчина, которого он сам бы не глядя взял в разведку, сделал пажом, а затем, как и полагается — возвёл в рыцари.

«Ибо доблести столь юному созданию не занимать», — промелькнуло в голове Колуна, и он услышал.

— Вот же он! Ещё чуть-чуть! Ну-же… дава-а-ай! НЕ-Е-ЕТ! Он слишком далеко от нас! Нам не дотянуться!

Ослеплённый Рыцарь Смерти ничего не видел. Но желал лишь победы этому настойчивому юноши. А в какой-то момент сам начал бормотать, затем кричать:

— Ну же, давай! Борись! Ещё чуть-чуть! Сражайся до последнего вздоха, Даймон! Победа приходит к упрямым! Видят боги, я от всего сердца желаю, чтобы у тебя получилось!

В этот момент руки Рыцаря Смерти коснулся пролетающий джин и пока его не засосало на дно миров, он прокричал:

— БУДЕТ ИСПОЛНЕНО!

Рыцарь Смерти заморгал и вдруг увидел. Кровь со лба, что только что слепила, промыла глаза и теперь он смутно, но снова видел, как неведомая сила подхватила их, оплела в кокон и как из рогатки выстрелила в сторону портала. Они пролетели светящейся дугой и оба попали прямо в цель.

Портал резко вспыхнул и захлопнулся!

Сознание отключилось. Тёмная пелена застлала разум.

— Мы победили! Победили! Слышишь меня? — доносилось настойчиво где-то рядом, но он уже ничего не слышал.

— Довольно! Внемлите же мне, братья и сестры, — начал он и его голос зазвучал среди просторного, но всё же пещерного помещения без особых удобств и кондиционера как раскат грома. — В последние века что-то изменилось. Наши души, некогда полные ярости и ненависти к свету, теперь кажутся пустыми. А каковы наши устремления и перспективы? Кто-нибудь задумывался о том, что нас ждёт в век информационных технологий? Кто-нибудь…кроме отца?

Среди всех присутствующих раздались недовольные шепоты. Первым высказался Асмодей. Босс первого круга.

— Я слышал о цифровизации и краем уха даже о глобализации. Но никогда бы не подумал, что изменения коснуться и нас. Я сам с усмешкой воспринимал первые предостерегающие звоночки, но сначала обмелел Стикс, потом души начали требовать чеки за перевозку у Харона. А пока старик пытался понять что-такое кэшбек и зачем ему селфи, он и сам ушёл на пенсию. А ведь это один из Старейшин! Теперь мои самые мелкие черти и бесы так перепуганы, что носа за пределы периметра не кажут. Стыдно признаться, но покупают и продают они теперь только… друг у друга.

Прочие генералы за столом невольно ужаснулись в голос:

— Не может быть!!!

— Может, а ещё они сказали, что… хотят выйти из бизнеса.

От повторного восклицания Люцифера едва не продуло.

— Так, достаточно! Это всего лишь мелкая паника. Боязнь обновлений, так сказать. Торговлю всегда лихорадит от баланса спроса и предложения. И если твои подопечные не знаю, как выйти из ситуации с прибылью для себя, то какие же они бесы и черти после этого?

Асмодей открыл рот для ответа, но все остальные смотрели на него с усмешкой. Тогда он насупился и отвернулся, предпочитая вовсе промолчать.

Следом слово взял Бафомет. Толстый, поперёк себя шире генерал ада второго круга, он иногда получал кличку — Бегемот. Он очень её недолюбливал, хоть и твердил всем, что хорошего демона должно быть много.

— А вот мои бесы и черти чихали на мелкую и оптовую торговлю, но рынки и вправду нестабильны настолько, что я даже подумывал завести новый вид существ — крипточертей! Это как полубесы, которые предлагают купить бес-коин, но не с подходом чертей, а в глобальном плане. То есть покупается не только коин, но и без вместе с ним. А когда продавший его полубес завершает сделку, он начинает снимать и нового владельца все сливки, наслаждаясь той мукой, когда хозяин бес-коин начинает кормить его, причёсывать и постоянно делает мерку. Подрос ли? Хорошо ли покушал? Это нервы сводят существо в могилу раньше времени, а бес-коин в любом случае вернётся к крипточерту и попросит продать его снова. Хороша сделка, а?

— Это точно, работает по «принципу бумеранга», — в первую очередь одобрила леди Мильфа. С её длинными, как тени, когтями, она подняла голову и тут же похвалила супруга. Всё-таки увольнение главы семейства ей было ни к чему, иначе снова придётся подпилить ногти и пойти в суккубы на полставки. А чем детей кормить?

Но Люцифера было не так легко провести. Прищурившись, он спросил:

— И что пошло не так?

— Как что⁈ — подскочил на месте Бафомет. — Они занесли мне на этаж… демократию! Я только с анархией разобрался, от монархии едва отошли, а они снова — власть народа! И выборами друг друга как давай тыкать. Как водится, потом снова анархия. Снова выборы… в общем, половина пала сразу, не имея активного иммунитета. А те, кто до третьего этапа голосования дошли, сами собой передохли. Осталось процентов десять на круге. И те — уклонисты. Таких в армию на нужды ада не призовёшь. Слепые, косые и хромают все через одного. А каждый первый — заикой стал и кошмары видит во сне. А где это видано, чтобы черти, бесы и полубесы спать ложились? А мои теперь — ложатся. Некоторые даже не просыпаются.

И Бафомет уселся на огромный каменный стул, вырубленный прямо в скале.

— Главное нам всё не проспать, — выступил третьим Велиал. — Вы ведь заметили, что люди больше не боятся нас? Их страх стал лишь тенью, а мы, как призраки, теряем свою силу. Но я больше скажу. Теперь уже и сами демоны боятся некоторых людей. Некое человекоподобное существо без признаков рогов и копыт, в просто взяло и наплевало на мой круг с его законами и порядками. А затем, простите за подробности… помочилось на наши порядки и устои! И кто после этого зло? Да они мне целый Потоп устроили! Выжили лишь несколько моих ребят. Но они сами теперь от любого резкого звука мочаться. Так что не видать тебе, Люцифер, лучших воинов среди чертей и бесов. Были, да все потонули. Остановились и все производства следом. Ни мечей теперь фабричных, ни щитов заводских, ни стрел калёных, но кустарных.

Люцифер тяжело вздохнул, взялся за виски. И на минуту мрачная зала погрузилась в молчание. Наконец, Старший снова заговорил:

— Так, бесы и черти всё равно составляли лишь треть адского войска. Это так, пехота поддержки, пушечное мясо. Нытики, которые никогда не влияли на ход боя. Не вижу поводов переживать. А полубесов давно следовало извести. А что что это такое? Ни бес, ни чёрт, а ни то, ни другое. Да над нами всем раем смеялись, когда мы этот тип войск на последней выставке презентовали. Но настало время перевернуть эту позорную страницу и… начать пачкать новую.

— Верно! — согласилась любовница Велиала. Демоница Деменция, многочисленные рога которой отливали чёрным золотом. — Мы должны вернуть страх ангелам и людям! А не быть посмешищем для тех и других… Но как? Я… я… не помните, что я хотела сказать?

Тёмный Лорд задумался. Его глаза сверкали на фоне костров. И ещё с минуту все хранили молчание. Последний перебивший мыслительный процесс высшего босса, как помнится, как раз и превратился в каменный стул для Бафомета. И подобной участи для себя более никто не желал.

— Возможно, нам стоит изменить тактику, — наконец, обронил Люцифер. — Вместо того чтобы просто сеять хаос, мы должны создать легенды о нас. В положительном ключе. Никаких историй о Потопах, Выборах и кризисах на производстве! Пусть люди рассказывают истории о том, как мы при любом раскладе можем забрать их души и как мы можем превратить их страх в нашу силу. Пусть считают нас… ну не знаю, как пылесосами для котов! — тут он посмотрел на молчаливого коллегу и добавил. — Так, кто у нас демон праздных речей, я или ты?

— Или как огурцы для… котов! — тут же кивнул Асмодей, перестав дуться, когда не него обратило внимание начальство.

— Легенды для людей? — переспросил Мефистофель — глава четвёртого круга, который многие про себя называли просто «зверинец». Его бархатный голос звучал как шёпот ветра, что в помещении с отсутствием вытяжной вентиляции было даже подозрительно. — Но как мы можем заставить их поверить в это? Они и так уже верят, что земля плоская, подарки приносит мужик с бородой, а некоторым даже — зайчик… Признаюсь, это моя инициатива.

— Да, кстати, что там у нас со Зверинцем? — перебил его Люци, так как коллега не вносил рациональных предложений, а сам с умным видом требовал их от прочих.

— Ну как что? — тут же погрустнел Мефистофель. — Псы как с цепи сорвались и пожирают змей.

— А змеи?

— А змеи как последние ползучие гады истребляют пауков. А так полный порядок и никаких признаков разложения или радиации, — ответил босс четвёртого круга и почесал нос щупальцем.

— Я тебя и не спрашивал про радиацию! — чуть прикрикнул Глава. Отец всегда учил его разговаривать с подопечными уважительно, но для этого их нужно было хотя бы… уважать.

— А чего про неё спрашивать? Я и говорю — полный порядок.

В этот раз Люцифер молчал минут пять. Но когда все прочие уже порядком покраснели и стало понятно, что один из них сейчас взорваться, пришлось продолжать:

— Ну с пустыней-то у нас хоть полный порядок? Джины, ифриты, исчадия, порождения? Они же плодятся и множат своё число? А?

Тут все посмотрели в угол, где обычно стоял Левиафан, но того как след простыл.

— А этот где? — не понял Князь Тьмы. — Как будто на дно миров провалился!

Генералы тут же начали возмущаться на тему того, как можно пропустить работу? Даже по уважительной причине. Но следом в тёмную залу вошёл посыльный чёрт и остановившись перед каменным столом, прочистил горло.

— Значит, докладываю! — рявкнул он следом. — Пятому кругу — Пролом.

— Как это… пролом? — тут же переспросил Велиал, который очень рассчитывал на перевод на пятый круг в связи с пополнением в семье.

— Нижайше провален! — добавил чёрт. — Обвалился по самое дно и выздоравливать не планирует! Если кто не расслышал, то повторяю ещё раз — сломался круг, закрыт на карантин и лейкопластыря на всех не хватит. Его песенка спета и можно начинать танцевать на могиле Левиафана, так как он уснул на рабочем месте, принимая песчаные ванны.

— Вот же червяк недоделанный! — возмутился Асмодей, но тут же отвернул лицо, скалясь с руку. Он тоже рассчитывал на повышение. И хотя бы на третий круг. А теперь как починят круг, массовая ротация ожидается.

Ясен жгучий перец — подвинут.

— Мы должны действовать немедленно! — крикнул Бафомет Бельфагорыч, который как поговаривали злые языки, однажды съел собственного отца, брата Сатаны и дядю прочим и теперь активно советовал Люциферу заняться тем же самым. Ещё и рецепты предлагал разные. С соусом и без.

Но Наследник пока не решался на прямой переворот. В конце концов, Отца и так постоянно не было дома. Командировочный, сколько его помнил.

— Конечно, должны, — ответил тихо Люцифер и его голос стал более уверенным. — Мы создадим новые образы ада! Мы наполним уровни такими существами, которые будут запечатлены в их мелких умах. Пусть они увидят нас и ужаснутся! Пусть они почувствуют наш гнев!

— Да, — кивнул Велиал, как самый умный из присутствующих. Порой сам Сатана брал его идеи и воплощал их в жизнь. И если получалось — присваивал себе. А если нет, то всё спихивал не него. Так Велиала и называли «повелителем мух» при каждом неудобном случае. — Мы должны стать не просто демонами, а мифами. Более того, мы должны стать — легендами!

Посыльный чёрт ушёл продолжать мешать работать почтовым отделениям по всему миру и собрание продолжалось. Демоны обсуждали свои планы, их голоса сливались в единый хор, полный злобы и решимости. Даже ненавидя и презирая друг друга, в глубине тёмных сердец они прекрасно знали, что только объединив свои силы, смогут вернуть аду его былую славу. А вместе с тем пробудить страх, который когда-то наполнял сердца людей, но ныне как будто перенесён в папку «спам».

Постепенно у них возник план, который Люцифер подчеркнул последними словами:

— Запомните этот момент, братья и сёстры! Ведь сегодня в глубинах ада зарождается новая эра. Это эра демонов, готовых вернуть себе власть!

— За власть! — подскочили из-за стола прочие демоны и быстро рассосались по рабочим местам.

А тем, кому уже некуда было возвращаться, Князь Тьмы поручил особые задания.

— Достаньте мне этих недостойных во всех смыслах ада существ на блюдечке! В особенности сконцентрируйтесь на — Колуне! Проклятая старая гвардия отца совсем не понимает за кого надо сражаться? Так я ему напомню! Не пристало Рыцарю Смерти спасать, защищать и тем более — надеяться на лучшее. Так что этого уничтожить, остальных — пленить. Всё ясно?

Разжалованные бывшие начальники уровней лишь угрюмо кивнули и разошлись следом за прочими. Действовать сообща они, конечно, даже не собирались. Поэтому следом к каждому исполнителю Люцифер представил по новому посыльному черту. Им всё равно делать больше нечего, как посылки терять и задерживать, да менять адреса доставки. А раз таких чертей без дела теперь полный первый круг, то чем им ещё заниматься, как не разведкой и доносами?

— Достаточно! — произнёс повелитель ада и его голос показался обоим ледяным ветром в пустыне. — Вы оба обладаете достаточной силой, чтобы побеждать. Но только вместе вы сможете достичь величия. Объедините свои способности, научитесь сильным сторонам друг друга и станете вовсе непобедимыми. И когда я увижу Магога в Гоге и Гога в Магоге, клянусь адом, я сам призову вас к трону и назначу моими новыми генералами.

Слова его были понятны и просты. И оба непримиримых существа, осознав, что их противостояние лишь ослабляет их, согласились и начали работать вместе, создавая хаос и разрушение, как никогда прежде. Гог сражался, пытаясь манипулировать, а Магог плёл интриги, применяя грубую силу. И новая тактика дала быстрые результаты. Вскоре их имена стали легендой, о которой шептали даже самые смелые создания ада.

Оба уже видели себя в генералах, но с каждым днём как росла их сила и укреплялся разум, вместе с ней росло и их тщеславие. Вскоре они начали мечтать о власти не только в аду, но и на земле. И их амбиции привели к тому, что оба начали ссориться. И вскоре старые споры вспыхнули с новой силой.

— Где же Люцифер с его обещаниями генеральских чинов? — недоумевал Гог.

— Где повелитель демонов? Он обещал приблизить нас к трону! — возмущался всё чаще и Магог.

В конце концов, их разногласия привели к катастрофе. И забыв о том, что сделало их сильными, они снова стали врагами. И непримиримая борьба друг с другом ослабили уровень. А Люцифер, наблюдая за их падением так же, как и за возвышением, лишь усмехнулся. Он знал, что истинная сила не в разрушении, а в единстве.

Так Гог и Магог, потеряв всё, что имели, поняли, что их величие было лишь иллюзией, и в конце концов, они сдались и перестали развиваться. Но лишь когда оба поставили себя на места другого, началось их истинное восхождение.

Совет Люцифера дошёл не сразу. Но лучше поздно — чем никогда. И когда пятый круг пал, а с его глубины поднялись уцелевшие ифриты и джины, оба уже пытались быть другими.

В тот день Гог оказался ближе всех к вспыхнувшему порталу.

* * *

Солнце так и не появилось, но жара никуда не спала. Только вместо пустыни вокруг лишь чёрные, обугленные земли и камни, над которыми Антисолнце трудилось особенно тщательно. Выпав на шестой уровень последним, демонёнок сколько мог тащил Колуна волоком. Но и без доспехов тот весил немало.

Даймон тяжело дышал. Боль растекалась по всему телу медленно, неспешно проникая в каждую мышцу вместе с усталостью, потом вцепилась в каждую клетку, каждый атом тела, так же стремительно, как бросок кобры и из недр груди вырвался непринуждённый хрип. Грудная клетка судорожно сжалась, предчувствуя адскую боль… но вопреки ожиданиям, рёбра не сломаны. Да и кто бы их ломал? Так, ощущения от пустоты портала накатывает, которое постепенно проходит.

Их выбросило дальше, на шестой круг. А куда конкретно — неизвестно. Как и то, где все остальные. Но демонёнок прекрасно понимал, что раз чувствуешь боль, значит — всё ещё жив. А жив, значит — надо идти. Движение — жизнь. Вот только Рыцарь Смерти никак не приходил в себя, словно все силы отдал. И когда очнётся — не ясно. Но бросать его или самому прикорнуть хоть на минутку — такого желания не было.

Потому тащил, сколько было сил. Пот слепил глаза. Даймон моргнул, устало дыша. Затем попытался приоткрыть одно веко, которое по массе больше напоминало пудовый слиток железа. Свет на миг ослепил, глаза заслезились. Захотелось закрыть и никогда не открывать.

«Как же хочется просто выспаться, когда кругом сплошной ад», — подумал демонёнок, так и не ощущая родственных сил. Лишь всё тело ломит и появилось одно желание — не просыпаться: «Когда всё это кончится?»

Не в силах больше тащить Колуна, он устало свалился на колени и потерял сознание…

Следующее пробуждение по ощущениям было почти сразу. Но обстановка изменилась кардинально. Даймон моргал, глядя в каменный потолок и никак не мог понять, где он. Возникло даже желание пошарить рядом в поисках очков, но вспомнил, что перерос их и перестал носить ещё летом.

Когда глаза, наконец, сфокусировались, лучше бы он вовсе этого не делал. Так как мгновенно увидели перед собой страшную ушастую и рогатую рожу оранжевого цвета, которая то ли мило скалила клыки, перед тем, как его сожрать, то ли так улыбалась.

Сложно понять, когда вместо всех зубов — клыки!

Даймон подскочил и с криком:

— А-а-а! Ты бы зубы хоть почистил! — сложил пальцы в кулаки и уже приготовился вмазать неожиданному гостю, но тут краем глаза увидал лежащего на соседней кровати Колуна.

Рыцарь Смерти дышал, а значит, не всё так однозначно.

— Прости-прости, — тут же кашлянул оранжевый незнакомец, прикрыл рот и напялил… очки!

Мгновенно серия логичных мыслей посетила демонёнка. К примеру, почему их ещё не убили, не пытают и даже не связали?

Но существо в очках даже не думало нападать. Лишь поправило обсидиановую оправу и спросило:

— Как ты себя чувствуешь?

Даймон приподнялся на локте, осмотрелся и ответил:

— Нормально… Но кто ты?

Тогда существо приподнялось с высокого стула. И оказалось, что оно порядка двух с половиной метров в высоту. В нём стать воина. Однако оно не такое широкоплечее, как Рыцарь Смерти, но зато с шипами на плечах вместо наплечников. А ещё по шипу торчало из локтя. И судя по виду, оранжевый монстр мог спокойно атаковать врагов и без оружия, используя то, что под рукой. Тогда как если сожмёт свои пальцы в кулак — новое орудие готово!

Из недр зубастой челюсти в то же время раздался вполне интеллигентный голос:

— Я на грани перехода. Сейчас я всё ещё… Гог. Но не за рекой Сефирота то время, когда превращусь в Магога. Однажды мой наставник говорил, что для этого я должен стать им, но я лишь примерял на себя его сильную сторону. Я КАЗАЛСЯ им, но ближе к пониманию не становился. А когда совсем отчаялся, то понял одну простую истину. Для того, чтобы стать умнее, надо много читать. Поэтому я начал собирать всё, что только имело буквы и знаки в аду и читал запоем. Так вскоре и посадил зрение. Но мало быть умным, нужно ещё и страх внушать, и уважение. Так что пользуясь тем, что вы спите,

я репетировал, открывая рот. Скажи же мне честно… тебе было хоть капельку страшно?

— Вот уж точно было! — удивился такому подробному ответу демонёнок и честно признался. — Я едва не бросился на тебя с кулаками.

— Уверяю тебя, это было бы неразумно, — добавил Гог и поднял руку. Над ладонью тотчас появился шар огня. — Наш народ способен повелевать пламенем. Мы не рождены из него, как лавовые големы и не являемся духами стихии огня, но мы из тех демонов, которые охотно подчиняют его себе на службу. И он вторит нашему зову. Это говорю тебе я — великий воин, что так поздно начал умнеть.

— Понятно, — ответил вежливый Даймон, прекрасно понимая что жив лишь благодаря неспешным, взвешенным решениям.

В аду ведь как бывает: надо убегать, прятаться, кричать и сражаться. Сплошной экшн, движение, никакой возможности посидеть и подумать. Но это лишь в его первой половине.

«А на этажах покрупнее уже книги читают», — понял демонёнок и присел на край довольно твёрдой, но всё же кровати.

Он тут же попытался отыскать Сонную книгу, но Гог сам бережно достал её из-под стула.

— Ты принёс великий артефакт на мой уровень. Знания, которые в нём хранятся — бесценны. Поэтому я обещаю тебе, что больше не буду использовать тебя как манекен для отработки своих методик. Но и ты пойми меня, я — демон. И моя чёрная суть никуда не денется даже после тысяч проглоченных книг. Но если ты будешь столь любезен, что оставишь мне сей бесценный дар в личное пользование, уверяю тебя, я сделаю всё, чтобы помочь тебе. В какой бы ты помощи не нуждался.

— Ты предлагаешь бартер? — быстро сориентировался демонёнок.

Всё-таки у сестры был ещё и Куб. А поменять Сонную книгу на билет выхода с шестого круга — это тоже успех. С потерями, небольшая, но — победа!

Если бы какую-то жалкую сотню лет назад Гог лишь рассмеялся бы и оторвал голову умнику, то этот новый Гог на пути становления в Магоги лишь любезно улыбнулся и кивнул:

— Да, очевидно я предлагаю бартер… Твоя жизнь в обмен на… Ой, прости меня. Порой из меня всё ещё лезет прошлое… Я говорю, что мне книга — а тебе проси, что хочешь. Так чего же ты хочешь?

— Во-первых, мне нужно найти сестру с братом! — полностью поднялся Даймон и ту же добавил. — И проход на седьмой уровень. А за это так уж и быть, я оставлю тебе Сонную книгу.

— По рукам! — не смог скрыть своего восхищения Гог. Всё-таки он был ещё далеко от полного перехода к Магогу и полной концентрации на своих внутренних эмоциях.

Проще говоря, если бы они играли в карты, он бы всегда проигрывал в блефе.

— Вот и договорились. Тогда остаётся лишь добудиться Колуна и можешь говорить, куда нам идти, — ответил Даймон и начал расталкивать Рыцаря Смерти на другой кровати.

Гог бережно отложил книгу на каменный стол в сторону и поправив очки, полностью доверился своей новой стороне.

— Что ж, если вы прибыли через портал, то очевидно и другие подобные вам могли прибыть через другой портал. Значит, вполне себе вероятно, что они угодили в лапы Магогу.

— А Магог это… — повернулся к нему Даймон за разъяснениями.

— Это мой антипод, — оскалился Гог. — Мы оба умеем отлично пуляться огнём, но давно чужды этих забав для элитарных демонических сил. И коль скоро мой визави идёт тем же путём, что шёл я, то скорее всего он так же сидит в своём замке. Но не общается с вами подобными, поправляя очки, а точит меч и готовит себе ужин. Из вам же подобных.

— Так чего же мы сидим тут? Их надо скорее спасать! — тут же сбросил с кровати демонёнок Колуна и лишь на полу тот нехотя заворочался.

Вид Колуна был жалок. Его бросало в пот. Он метался в лихорадке. А обгоревшая на Антисолнце кожа покрылась струпьями, волдырями и сходила с мяса. Если не считать, что была как у варёного рака. Тогда как некоторые здоровые участки были белы как мел.

— Доспехи… мне нужны доспехи… — забормотал Рыцарь Смерти сухим, слабым голосом. — Без них я… таю.

— Похоже, твой спутник не торопится спасать прочих, — отметил этот факт Гог и снова подняв упавшего на кровать с той же лёгкостью, как демонёнок небольшой камушек, добавил. — Признаться, я удивлён, что он вообще ещё дышит. Мне приходилось сражаться с подобными. И всякий раз лишаясь своих зачарованных доспехов, они исходили паром и обращались прахом.

— Прахом? — удивился Даймон без меры и снова подошёл к метавшемуся в горячке воину, который выглядел откровенно жалко.

— Вот именно. Так как Рыцарь Смерти жив лишь благодаря своим доспехам, — объяснил Гог. — Неужели ты не читал об этом в Сонной книге?

— Признаться… я лишь начал знакомство с её оглавлением.

— И так легко готов обменять её на жизни друзей? — удивился Гог. — Там же ещё там много всего интересного!

Тогда как демонёнок удивился ещё больше. И вскинув брови, ответил искренне:

— Конечно, я сменяю её! Разве книги могут цениться выше, чем жизни родных и близких, и прочих друзей?

Гог непроизвольно открыл рот и снова закрыл. Видимо, не ожидал от столь хрупкого тела с крылышками таких проявлений откровений.

Но больной умирал, вовсе не давая времени на операцию по спасению остальных. И решив, что это может отменить сделку, оранжевый очкарик снова подошёл к столу, быстро намешал зелья в ковш, добавил огня, сползающего прямо с его ладони. А затем размешав всё когтистым пальцем, перелил в бутылёк и протянул демонёнку.

— Тогда ему стоит выпить это.

Даймон уставился на невзрачного вида бутылёк с тёмной субстанцией. Но на всякий случай спросил:

— А что это?

Никаких сил или умений на счёт того, яд ли это, у демонёнка не было. Спросил наобум. Но Гог спокойно ответил:

— Раз он выжил после того, как снял зачарованные доспехи, значит его душа борется. Он отрицает Тёмный Контракт. Нужно лишь дать ему время на борьбу. Если выживет — честь ему и хвала. Если нет, то… он пытался.

Даймон пристально посмотрел на Гога, но тот лишь поправил очки и добавил тихо:

— Нам пора. Либо поверь в своего спутника и дай ему время выиграть этот бой, либо оставайся с ним, но тогда ты точно потеряешь тех других, кто тебе дорог. Выбор за тобой. — А чтобы не было никакого сомнения в искренности поступка, Гога добавил с ухмылкой. — Так или иначе, Сонная книга всё равно останется у меня. Ведь я тоже делаю всё, что могу, чтобы сделка состоялась! И так… ты идёшь?

Даймон кивнул и напоследок подошёл к Колуну, коснулся холодного как лёд лба ладонью и сказал:

— Держись, друг. И помни. Ты в любом случае — рыцарь. Но я всерьёз рассчитываю найти тебя здесь живым и здоровым по возвращению. Думаю, мы найдём твою Милославу. И она давно ждёт тебя. Борись, Колун. Борись из последних сил!

С этими словами демонёнок покинул комнату Гога, и они направились прочь из одного дворца в сторону другого. Высоко вздымая в тёмное небо свои шпили, тот словно подсвечивался своим внутренним слабым светом и хорошо виднелся вдали. Оставалось лишь пройти по каменной дороге, знавшей тысячи битв всех сильных и умных.

Вступив на потёртые каменные выступы, выщербленные от тысяч ног и копыт, Даймон вдруг увидел торчащие повсюду скелеты когда-то павших воинов и понял, что в этом войне победителей не было. Разве что в любой войне по итогу побеждал лишь Сатана, а наблюдал за каждым исходом его основной исполнитель — Люцифер.

Таков был ад, условия которого совсем не обязательно исполнять на Земле.

— Это ещё что такое⁈ — воскликнул Даймон, разглядывая узоры на лбу некоего создания, что когда-то были камнями, а теперь походили на элемент декора.

— А, это… это королевский ифрит, — ответил вполне себе спокойно Гог, шагая нога в ногу с демонёнком. И даже ностальгически вдохнул, припоминая. — Когда-то ему не повезло оказаться на нашем уровне. Вроде как выбросило со своего. А может сбежал. Подробностей мы так и не узнали. Но что он начал творить здесь — мрак и ужас! Захотел подмять весь уровень под себя. Заявил, «я здесь — власть!». И ничего не хотел слушать.

— И вы… закатали его в замок? — попытался представить этот процесс Даймон.

Гог снял и протёр очки, поскрёб ногтем нос и ответил:

— Не так-то просто победить даже простого ифрита, а королевский вовсе не воспринимает любую магию и тем более — магию огня! Чего только не делали с ним здешние обитатели, как только не сражались по одиночке. И лишь когда объединили силы, чтобы победить более могучего врага, нам всё-таки удалось сразить его. Правда, он до сих пор немного… жив. Хоть и заточён в замке моего оппонента.

Даймон остановился, переводя дух и прикинул:

— То есть вы сражались плечом в плечо и… с ним? — тут он махнул в сторону замка, очевидно имея ввиду неприятеля Гога.

На этот раз оранжевое существо вздохнуло так прискорбно, как будто припёрли к стене и заставили оправдываться:

— Да, нам и с Магогом пришлось схлестнуться с ним. Работали сообща, — и он тут же начал махать руками, что для внушительного роста существа было в новинку. — Но уверяю это было необходимо! Его королевско-магическое величие было столь велико, что даже магма, булькая в реке Сефирота, завидовала его могуществу. На своём уровне он был повелителем огня и тьмы, и его имя шептали с трепетом.

— Его ненавидели и… восхищались? — снова прикинул демонёнок. — от этого и выгнали?

Гог оскалился:

— Как это часто бывает с великими существами, его гордость стала его слабостью. Королевский ифрит, обладая невероятной силой, решил, что может обмануть саму судьбу. Ты думаешь, как он подчинил нижний круг?

— Как? — переспросил демонёнок.

— Он задумал хитрый план: создать иллюзию, которая будет выполнять его прямые обязанности, пока он роется в магическом океане в поисках секрета бессмертия. Хитрый ход, как по мне. Никто и ничто не отвлекало его от Главного. Пока его копия делала всё остальное. Но видишь ли в чём дело? В его глазах это было лишь игрой, но в мире людей такие игры могут иметь серьёзные последствия.

— А при чём здесь мир людей?

— А где по-твоему ифриты и джины работают чаще всего?

Демонёнок задумался, затем кивнул. Все логично. Бесы, черти, демоны, джины, ифриты и даже церберы с некоторыми пауками и змеями — явно посланники ада на Земле. И никто в здравом уме не станет с ними иметь дел, кроме факиров и тех, кто мечтает стать супергероем от укуса паука.

— Я слышал, что однажды, в маленькой деревне, где люди жили в страхе перед тёмными силами, один смелый юноша по имени Аминь решил призвать Королевского ифрита. Юноша был тщеславен. Он сам мечтал о славе и бессмертии и желал, чтобы его имя осталось в веках. Аминь собрал все необходимые атрибуты: свечи, благовония и древние руны, а затем с замиранием сердца произнёс заклинание призыва.

В тот же миг из пламени и дыма перед ним возникла иллюзия самого Королевского Ифрита. Её глаза сверкали, как раскаленные угли, а голос звучал, как гром в пустыне. Всякий немедленно бы бросился на колени и начал умолять расторгнуть заклинание, но не Аминь.

«Ты призвал меня, смертный. Для чего?» — спросила копия и её улыбка была полна коварной хитрости.

Ведь даже иллюзия знала, что ифриты не исполняют желаний. И всякому столкнувшемуся с ними грозит лишь смерть. Но Аминь не слишком различал джинов и ифритов. И не ведая о коварстве, ответил: «Я хочу бессмертия. Хочу стать легендой!».

Иллюзия, усмехнувшись, произнесла: «Я могу обессмертить тебя в мгновение ока, но за это ты должен отдать мне свою душу. Ты будешь жить вечно, но никогда не сможешь покинуть этот мир, где тебя будут поминать. Ты согласен, Аминь?».

Юноша, охваченный жаждой славы, согласился. И могучая иллюзия произнесла заклинание, а Амин почувствовал, как его тело наполнилось силой. Следом он упал на колени и немедленно умер. Но в помещение забежал его отец и осознав, что произошло, произнёс молитву. А в конце добавил — Аминь, желая поучить сына.

Эту молитву расслышала дочь. И уже прощаясь с братом на его похоронах, повторила её, закончила громким «Аминь!». Это расслышали местные жители и тоже в тот же день начали заканчивать все свои молитвы одним и тем же словом — Аминь. А через несколько дней это вошло в привычку по всей стране, затем по всему свету.

Так Аминь стал бессмертным, но после смерти понял, что его постжизнь превратилась в бесконечные страдания. Он был привязан к земному миру, не имея возможности покинуть его, пока звучит «Аминь!». А Королевский Ифрит, наблюдая за страданиями юноши, не мог сдержать смех и так громко смеялся, что сам Люцифер пришёл проверить всё ли в порядке и застал его разговор с Аминем.

«Ты думал, что сможешь обмануть судьбу, но именно ты стал жертвой своего желания!» — произнесла Иллюзия, исчезая в облаке чёрного дыма, пока душа Аминя отлетела в ад.

Но Люцифер тут же подхватил её и швырнул обратно. Потому что всякий раз, когда на земле кто-то говорил «Аминь», Королевский Ифрит так громко смеялся, что мешал спать даже самому глуховатому демону. А все демоны чихали и кашляли, мешая уже друг другу.

Вернувшись неприкаянной, бесплотной субстанцией, что не может найти способ вернуться в давно истлевшее тело, Аминь с тех пор лишь бродил по Земле. И по сей день проклинает всякого ифрита и джина, которого найдёт. А ещё больше он ненавидит Люцифера. Тогда как сам юноша стал предупреждением для всех, кто осмеливался мечтать о том, что не предназначено для смертных… Вот такая история.

Даймон задумался, а затем сказал:

— Так может сам Люцифер и отравил ненавистного ему Королевского Ифрита на уровень выше, когда обнаружил эту шалость?

— Королевский Ифрит определённо достал своим бессмертием даже Люцифера, — охотно кивнул Гог. — Но мне кажется, что весь секрет в том, что он не захотел делиться секретом бессмертия ни с кем. Потому любое существо в аду кроме него — долгоживущее, но всё же смертно. И в грядущем столкновении ада и рая победить может кто угодно. Никто не выживет, кроме… него.

Оба путника приблизились к тёмному замку и теперь Даймон мог рассмотреть бессмертное существо во всей красе. Оно хмурилось, водило бровями, дёргало усами и уже какой век отращивало могучую бороду, но при этом Королевский Ифрит не мог сказать и слова. Так как распашные ворота и были его ртом. Не видел Даймон и его рук или других частей тела.

— Как же вы его победили, если он бессмертен? — не понял демонёнок, с опаской подходя к воротам.

— О, это уже отдельная история о плене, смекалке, силе и взаимопомощи. Но в основном — смекалке. Смотри! — заявил Гог и распахнул ворота во всю ширь.

Сначала Даймон не увидел ничего необычного. Но едва сделал шаг вовнутрь, как за голову схватился от неожиданности! Сначала потолок и пол слились в одну плоскость, потом первое же помещение-вестибюль уменьшилась в размерах и весь дворец предстал перед гостем, как на ладони.

— Это игры с пространством! — воскликнул демонёнок, не в силах сразу привыкнуть к причудам быстро меняющейся геометрии мира вокруг.

— Ещё какие. Так двумерное пространство держит руки и губы ифрита, а трёхмерное так плотно слило тело и замок Магога, что одно без другого уже не существует. И чтобы Королевский Ифрит никогда не смог освободить себя, мы раскидали его разум, силы и магическое возможности по многоуровневым пространствам. А их там столько, что никто не знает в точности — сколько. Да и отсюда не видно.

— Умно, — кивнул демонёнок и вдруг почувствовал хозяина этого дворца, как и всё живое этого уровня, ведь на время он сам стал частью замка, ифрита, а заодно и всего, что их касалось вокруг.

Тут же ощутилось незримое присутствие Магога. Показалось, что он заметил Даймона. Так же демонёнок успел засечь другой источник силы на этом уровне, который казался намного больше. Но следом словно потолок обрушился на голову!

— Держись, это ментальная атака! — крикнул Гог откуда-то из-под пространства.

Даймон на миг ощутил себя стоящим не полу в одном из покоев Магога, но рядом с Колуном на кровати, в то же время он был и рядом с Марой, и с Малым, и с Пуксом. Не удавалось только дотянуться до родителей. И до Ленки. Хотя бы ради того, чтобы узнать, что с ней всё хорошо и она вернулась на землю после похищения и освобождения.

В этот момент на него уставилась из точки сливающихся пространств пара умных глаз. А весь ум на зрачках написан вместе с магическими росписями силы.

— Как ощущеньице? — участливо спросил Гога, вжимаясь в стену от этих глаз тоже. От них веяло силой, от которой лучше было держаться подальше. — На глаза не обращай внимания. Они могучие, но ничего не могут нам сделать. Так как… ни к чему не подсоединены.

Демононок начал потихоньку привыкать к новым ощущениям и тут же предложил:

— Так может, просто пойдём к моим монстрам?

— Не думаю, что Магог так просто позволит нам это сделать.

— Так может, тогда отведёшь меня к нему?

Гога кивнул и бочком-бочком протиснулся в дверной проход, ставший вдруг не толще блина, показывая знаками следовать за ним. Через мгновение они зашли в огромный зал, вход в который охраняли двое оранжевых существ, похожих на Гогу.

— Не верь всему, что видишь, — тут же просветил спутник. — Они похожи на меня, но это не я. Это лишь те же иллюзии, который Магов поставил сторожить замок.

— И чем они отличаются от тебя? — спросил демонёнок, уже сам открывая новые двери.

— Они способны создавать огненные шары, которые при попадании в противника взрываются. Но только если ты САМ ПОЗВОЛИШЬ. Так как напитают их лишь твои страхи. А если останешься безучастным, то это лишь сотрясения воздуха. Это же не магия Королевского Ифрита, а лишь фокусы Магога, который только пытается стать мной. Но ведь мой путь разума был длиннее, — и подойдя к своим копиям, Гог ткнул каждую из них когтем, отчего те тут же лопнули, как воздушные шарики.

— Видишь? — повернулся он к Даймону.

В этот момент из нового прохода вылетел сам Магог. Причём спиной к не званным гостям!

Гога застыл, не ожидая такой встречи. Но его тело тут же пошло судорогой, он рухнул на колени и затрясся, как будто током треснуло.

— Что происходит? — не понял Даймон, глядя как Гог и Магог пали на колени, а затем их тела начало кидать от одной стены к другой, как молекулы в хаотичном Броуновском движении.

Магог, который был скорее тёмно-оранжевого цвета, почти коричневого, но тоже носил чёрные очки из обсидиана и имел торчащие рога на плечах и локтях, на миг замедлился. Но лишь для того, чтобы прокричать:

— К нам наведался Чёрный Джин!

Магог тут же стал летать как прежде, а посреди зала, прямо в самом центре вдруг потекла расплавленная магма. И прямо из этой магмы, закручивая её спиралями, появилась половина могучего тела, с огромной головой и широкими, сильными руками. На таинственного существа возвышалась чалма, сплетённая из, казалось бы, нитей самой магмы. Огненные глаза уставились на Даймона.

— Чего тебе надо? — обронил демонёнок.

— Долгое время я был заточён в Бездне Миров шестого круга, но теперь я свободен и пришел освободить Королевского Ифрита!

— Зачем тебе его освобождать? Вы что, друзья? — воскликнул демонёнок, понимая, что положение его патовое.

Глаза Чёрного Джина вдруг загорелись вспышками Сверхновых, от чего пленник почти ослеп.

— Это он заточил меня! — повысил голос до гула противник, от чего весь замок завибрировал. — А теперь я желаю забрать его бессмертие! Я свободен и желаю МЕСТИ!

Даймона тут же вдавило в стену и так тяжело стало дышать, словно сгорел весь кислород.

Хватая ртом горячий пар, демонёнок закричал уже Гоге и Магоге:

— Чего вы мечетесь? Объедините усилия и дайте ему бой! Иначе если каждый будет бессмертие простить, надолго никого не хватит!

Едва он это сказал, как вдоль спины по всему телу Гога и Магога пошли преобразования. Из позвоночника, локтей и коленей росли уже более опасные шипы, сами носители тел увеличились в размерах и получили дырки на ладонях. Раздались плечи, расширилась бронированная роговой бронёй грудь.

Но Чёрный Джин словно не заметил противников и тут же раздвинул руки в сторону, отчего стены зала раздвинулись, а над магмой появился рот с языком. И это были части тела пленного.

Королевский Эфрит, едва получив возможность говорить, сначала громоподобно рассмеялся, от чего затрясся весь дворец, со всеми его обитателями, а после добавил:

— Как же давно я этого ждал! Свободная воля слова!

— Где скрыт секрет твоего бессмертия? — тут же потребовал Чёрный Джин.

— Я слышу звуки, но не способен их осознать, — пожаловался пленный.

Джин снова развёл руки в стороны и в помещении вдруг появились большие уши.

— Где твое бессмертие⁈ — снова потребовал освободитель.

— Какой знакомый голос. Я никак не могу понять, что передо мной, — снова пожаловался Королевский Ифрит.

Тогда в третий раз Чёрный Джин раздвинул руки и стены комнаты и над языком, и между ушей, образовались большие глаза.

— ТЫ⁈ — удивился пленник.

— Я! — крикнул джин и ухватил его одной рукой за ухо, а другой за язык. — Где бессмертие, проклятый предатель⁈

— Я пледатель? — с трудом переспросил Королевский Ифрит. — Да я плосто поместил твою волю в иллюзию, а тело в вечный плен… Но как ты выблался?

— Кто-то обрушил линзу мира для поддержки существования титанов и тем самым позволил мне улизнуть. И я решил навестит старого друга, который решил наградить свою жалкую подобию моими возможностями! Где бессмертие, я тебя спрашиваю?

Пока оба спорили и выясняли отношения, Даймон подмигнул Гогу. Тот кивнул Магоге. И оба почти мгновенно создали единый огненный шар с четыре руки, а затем швырнули его в сторону Чёрного Джина. Но тот уклонился, а шар лишь опалил ухо пленника, прожигая мочку уха.

— Плоклятье! Я и не думал носить селёжку! — возмутился Королевский Ифрит и следом так тщательно лизнул помещение увеличившимся языком, что даже Чёрного Джина по стенке размазало, а Гогу и Магогой и подавно.

Даймон, не будь дураком, за мгновение до этого шагнул в соседнюю комнату, где было на порядок спокойнее, затем прошёл ещё в одно помещение и следующее, пока не натолкался на Малого и Мару, которая учила его игре в ладушки. Они сидели друг напротив друга и синхронно встречались ладонями.

— Раз-два-три, раз не понял, то умри! — при этом напевала старшая сестра младшему брату, пока тот гоготал в голос и судя по виду, был полностью доволен обстановкой.

При виде демонёнка обрадовался только Пукс. Он тут же метнулся к хозяину, виляя хвостом. Но игры с пространством не в замке не закончились и в этой комнате. И вместо того, чтобы прыгнуть на руки, демонический пудель вдруг на секунду исчез, а затем появился позади всех, при чём застрял в стене.

— Пукс! — побежал к нему демонёнок, но при этом остался на месте.

Ноги бежали, а расстояние не уменьшалось.

— Оставь его, Даймон, — посоветовала Мара, не сдвигаясь с места и объяснила общее положение дел. — Сколько бы мы не пытались приблизиться друг к другу, мы становимся только дальше. Срабатывают лишь резкие и быстрые прикосновения.

Но застрять в стене не входило в планах привратника. И впервые за всё время нахождения в аду, он возмущённо залаял, требуя помощи и поддержки, а когда понял, что никто не подойдёт, начал быстро краснеть и поднимать температуру тела, пока в один момент не взорвался!

Мара с Даймоном синхронно подняли ладони к лицу, прикрывая глаза от осколков. Малой же, сидя спиной к источнику взрыва, даже не шелохнулся. Только качнулся немного и полетел головой на противоположную стену. Но едва он выставил перед собой руки в полёте, как тут же оказался позади всех, но рядом с пуделем и толкнул его в новую воронку. Теперь уже оба по инерции полетели в пролом и резко оказались позади Мары и Даймона. Но инерция продолжалась и теперь уже все четверо вылетели в пролом, а следом и — из замка!

Поднявшись, отряхнувшись и оглянувшись на чёрный замок, Даймон вдруг понял, что бородатая морда исчезла с фасада. А вот дорожка от замка к замку осталась. И демонёноку ничего не оставалось делать, как повести по ней всех родных обратно к замку Гоги, где они и встретили приходящего в себя Колуна на кровати.

— Что я пропустил? — обронил тот слабым голосом.

— Да так… прогулялись, — ответил Даймон и подошёл к Сонной книге на столе.

По факту она была уже не его, но никто не запрещал у неё интересоваться.

— Слушай, а как нам покинуть этот уровень и попасть на следующий? Не знаешь?

— Нет ничего проще, — зевнула Сонная Книга. — Идите от замка к замку по дороге, но идите спиной. Тогда какой-нибудь демон обязательно спросит, «что это вы делаете?» Вы не отвечайте и продолжайте путь. Тогда он спросит вас снова. Но вы не сдавайтесь. А когда промолчите в третий раз, он обязательно психанёт и бросит вас на уровень ниже!

Колун кивнул. Не знал. Мара переглянулась с Малым и решительно взяла его на руки, чтобы ничего не испортил. А демонёнок протянул было руку к книге, но в последний момент решил оставить её на столе.

Сделка есть сделка. И даже демоны должны соблюдать её условия, иначе на чём мир держаться будет?

Покинув замок, все тут же последовали инструкции. И Даймон Пука на руки подхватил. А когда неизвестно откуда взявшийся демон сначала прикопался к ним, а действительно психанул и выбросил в возникший портал, демонёнок только в последний раз на уже наполовину разрушенный чёрный замок посмотрел и сказал:

— Хороший был шестой уровень. Загадочный. Но никому тут теперь, кроме бессмертных не жить. Междоусобица, знаете ли. Пока решат, кому достанется бессмертие, все полягут.

Даймон присмотрелся к сестре. Её глаза сверкали. Поддалась ностальгии. Походило на то, что уровень был ей по душе. И холод её не страшил. Если это был… холод смерти.

Вроде бы и ему не слишком холодно, когда она рядом. Аура спящей богини спасает, держит. Но этот холод вокруг словно миновал тело и проникал прямо в душу. А больше всего страдало сознание, силясь справится с несуществующими врагами вокруг.

«Да вот хотя бы с внутренними демонами», — подумал демонёнок и снова зябко передёрнул плечами.

Седьмой круг ада выпадал из представления о плавно повышающейся температуре. Как на первый взгляд, так здесь всегда около нуля, но недостаточно влаги и совсем нет ветра. Поэтому холод можно терпеть долго. Нет снега, нет вьюги, лишь холодная каменная гряда вокруг.

— Седьмой круг, — тут же объяснил Колун, — это земля всякой нежити, нечисти, некромантов, их милых созданий и прочих «вечно мёртвых». При большей температуре, чем здесь, ни один некромант не выдержал бы больше пяти минут запаха от своих подопытных зверушек. Но и сильные морозы убили бы всякое движение в нежити. А здесь оптимально. Такой себе вечно-стабильный морозильничек. И всякой кошмарной твари, оживлённой или стремящейся к вечности, полное раздолье.

Малой, который всё это время сидел на руках Мары, сонно хлопал глазами. Мара прижимала его к себе, кутала в подол. Но больше укутать во что-то тёплое его было просто нечем. И холод усыплял его сам по себе.

Выход из положения был простой. И чтобы младший брат совсем не уснул, сестра сначала качала его вразнобой, затем постоянно дёргала, заставляя злиться, а после просто предложила бартер:

— Давай так. Я рассказываю тебе сказку. Но всё это время ты должен держать глаза открытыми… Хочешь сказку?

— Хочу, — ответил Малой и как можно шире разул глаза, принудительно поднял брови.

— Это случилось на севере, где на смену вечному лету пришли холодные времена и из вечнозелёных деревьев остались лишь хвойные. А всю прочую природу укрыли белые покрывала, как саваном. Там в безмолвной тьме северных ночей, когда звезды сверкают, как холодные глаза древних богов, молодая богиня холода и смерти сменила зелёные наряды мудрости на синие и воссела на ледяной трон. Тут же стихия льда и мороза подчинилась ей. Ведь это была мудрая богиня. И она знала, что такое природные потоки. И умудрилась подчинить их, даже когда земля остыла.

Малой моргнул, но снова сконцентрировался на бровях, пытаясь держать глаза как можно дольше открытыми, пока они шли в неизвестность.

— Её могучий раздавался по широким просторам, а послушный северный ветер разносил даже шёпот на много вёрст вокруг, — продолжила Мара. — И всякий кто внимал ему, жил в мире и покое, подчиняясь новым правилам. Более жёстким, но позволяющим выжить уже не каждому, но каждому в семье и клане. А вместе с тем — роду. И копились богатства под мудростью великой богини. И делилась она своими познаниями щедро с теми, кто слушал её. Но однажды с юго-запада явились новые, молодые рода. Она сказала им раз. Они не расслышали. Она сказала два. Они не вняли. А когда повторила в третий раз, сделали вид, что не поняли, хотя богиня знала все языки, так как все они были от одной основы, придуманной ею. Она же подарила людям все письмена и счёты. И научила людей читать звёзды как открытую книгу. Но её мудрость не интересовала жадных до богатств северных народов людей. Молодые, кровожадные племена смеялись над ней, улюлюкали и грозились забрать у севера всё. Конечно, такое положение дел не устраивало мудрую богиню. И она расчертила границу. Каждого заступника, вступившего за черту, ждала её кара. А над исполнением этого она поставила верных её существо. Генерала Мороза и его заместителя — помощницу, что знала и снеге всё и подчиняла себе снежных воинов. Этих двоих хватило бы для защиты границы в обычные дни. Но наступили дни тревожные. Алчные викинги, отправляя экспедицию за экспедицией, никак не могли вернуться из-за черты, холод и снег решительно расправлялся с каждым из посланников. Но этого им было мало, и викинги воззвали к свои богам, не таким мудрым, как северная богиня и потому сразу предложившим одно решение — война.

— Война! — тут же обрадовался Малой и добавил. — Мор, Голод, Смерть.

— О, это уже южные исполнители. Бестолковые, как сапог. Ведь мор никогда не придёт на север и не принесёт смерть, а с ним не наступит голод, если останавливать войну у черты, расчерченной северной богиней, — объяснила Мара. — Но викинги слушали каждого мелкого божка, который обещал им кровь и честь. И породили своё собственное представление о рае — Вальгаллу. Место, где вечно пируют герои, павшие в битве. Тогда как ад для них это всего лишь холод для тех, кто не смог умереть достойно. Но я поведаю тебе, мой младший брат, что нет ничего достойного в том, чтобы замёрзнуть в снегах. Их валькирии, прекрасные и беспощадные, спускались с небес, чтобы собирать павших воинов на поле битвы. Они летали над полями битвы, как тени. И их крылья шуршали, как листья под ногами. И это выглядело чарующе. Но стоило выпасть снегу и взойти солнцу, как он начал слепить валькирий. А Снегурочка с недоумением смотрела на заступников Черты с высоких гор. Её сердце было полно гнева. И она тут же обрушила его на незваных гостей. Не прошло и часа, как всякий викинг уснул вечным сном. Но сколько бы снова не летали валькирии над полем, под белоснежным покрывалом они больше не могли найти ни одной души. И Вальгалла стояла пустой всякий раз, когда рогатые воины отправлялись в северный поход. Тут вроде бы стоило включить голову и вовсе отказаться от походов на север, и искать себе славу на юге и западе. Что некоторые викинги и делали. Но почти в каждом поколении находились глупцы, которые снова и снова отправлялись на север и обретали вечный сон среди снегов.

— Сон… спать, — пробормотал Малой, уже с трудом удерживая глаза открытыми.

Мара тут же опустила Малого на холодную землю босыми пятками и добавила:

— Если хочешь продолжения истории, то ты должен идти сам. Своими ножками.

— Холодно! — пожаловался младший брат, переступая с ноги на ногу и уже не думая о сне.

Даймон посмотрел на Колуна, на котором из одежды осталась лишь кольчуга с небольшим количеством исподнего. Затем на сестру, у которой после всех путешествий от костюма гота мало чего осталось. В том числе не было рукавов. Зато рукава рубашки были у самого демонёнка и он тут же сорвал их, затем обвязал вокруг ног младшего брата.

— Так теплее?

— Теплее, — улыбнулся Малой и пошёл за всеми заметно бодрее, затем вовсе побежал за Пуксом.

Колун сделал новый шаг и вдруг рухнул, как подкошенный. Мара с Даймоном бросились к нему. Бледная тень северной богини уже хотела подпитать его тело энергией напрямую, но оба тут же услышали жуткий храп и просьбу принести подушку и накрыть одеялом.

Колун вымотался из сил и как на вид, снова собирался предаться крепкому сну. Что не устраивало никого в такой холод, из которого можно не проснуться.

— Вставай рыцарь, смерть твоя пришла, — коснулась его уже не богиня, но маленькое проклятье Мара с потухшими чёрными глазами. — Ну, или ты к ней пришёл. Милослава тебя ждёт, не дождётся, а ты дрыхнуть собрался и ждёшь, пока мы её освободим?

— Тебе не стыдно? — добавил Даймон, прекрасно понимая, что к стыду в аду отношение особое. Но если кто-то начал носить очки, то кто-то другой вполне мог заразиться и совестью.

Колун перевернулся на другой бок, потом почесал грязный лоб. Мысли медленно, словно стадо черепах, проникли в голову.

— За мной, — сказал он тихо, с трудом поднимаясь. — Я знаю… где она… там!

Он снова попытался упасть, но демонёнок подставил плечо, удержал. С другого бока подошла Мара, подхватывая под руку.

— Мы поможем… не хотелось бы, чтобы ты тут уснул вечным сном. Да и без тебя дороги не знаем, — сказала она дежурные фразы, хотя всё понимали, что это не помощь ради собственного спасения. А помощь постороннему существу, на которую прошла Мара как проклятье просто не была способна.

И Даймон вдруг понял, что ад влияет на них. Но совершенно неожиданным образом. Он в задумчивости посмотрел на едва переставляющего ноги рыцаря, который преодолевал себя ради любви. В то время сам выглядел как помятая консервная банка, попавшая под автомобиль.

Из-за чёрных туч вдруг взошла Антилуна. Этот кровавый круг, который никогда не заходит в этом проклятом месте, лишь на некоторое время закрывался мглой туч, едва освещал контуры мрачного пейзажа. Но когда появлялся тусклый свет, можно было разглядеть больше. И они увидели, что безжизненные земли на самом деле кишели разного рода нежитью и нечестью и прочими созданиями неживой национальности. Из-за чёрных кустов и хилых деревьев на Даймона, к примеру, с вожделением смотрела пара кроваво-красных глаз. А если прислушаться, то можно было расслышать скрип когтей по камням вблизи или завыванья волчьих глоток и хруст костей где-то вдали.

Окрестности кишели созданиями ночи! Но никто из них не решался приблизиться ближе, чем на десятки шагов. Все чувствовали разные силы в спутниках и, видимо, никак не могли понять почему столь разные монстры путешествуют вместе.

Иногда дорогу перебегали одинокие скелеты. Или с ними здоровались целые группки зомби. На них было нечто вроде истлевшей майки и в качестве приветствия они восклицали: «Шалом» или «Гутен так». А порой даже «Курва бобер!».

— Чего это они? — не понял демонёнок.

На что Колун тут же ответил:

— Эксперименты местных некромантов, создававших скелеты в качестве вечных рабов армий мёртвых. Люцифер возлагал на неживых особые надежды. Сколько бы их не убивали, после пары манипуляций вроде как снова способны вставать в строй. Но практика показала, что как только они покидают холодильник, это ужасные воины. Они быстро разлагаются на солнце, а в пустыни с такими лучше вообще не лезть. Да и в качестве разведчиков не подходят. Шумят много и действуют только ночью. Ещё и эти вечные споры. Знаешь, когда два бывших человека без мозгов спорят, это такое себе удовольствие их слушать.

Антилуну накрыла мгла мёртвых туч. И мир стал мрачен как сон кочегара. Но зрачки всех сузились, и темнота немного отступила. Вдали показался силуэт скал с очертаниями строений.

— Куда мы идём? — Даймон остановился и заметил, как Малой бодро запустил пару огненных шаров в ближайшие кусты, как будто подсмотрел как это делали Гог с Магогом.

Послышался дикий визг, и несколько теней разбежались в разные стороны. Донёсся запах горелого.

— Отличный бросок, Малой, — тут же похвалил старший брат младшего. И вдруг понял, что сделал это впервые в жизни.

— Гы! — улыбнулся в ответ довольный метатель и уставила на брата.

Раньше он в основном ругал мелкого и советовал родителям запихнуть его в карцер до совершеннолетия. Но теперь искренне радовался его успехам.

«Может это и называется новыми этапами в жизни семьи?» — подумал уже Даймон и хотел добавить что-то ещё, но тут заговорил Рыцарь Смерти.

— В той скале вырублен замок Грихора. Мстислава у него. Вот только доступ в замок закрыт гигантскими воротами, а вечно охраняющая его нежить глаз не смыкает.

О чём говорит рыцарь, стало понятно, когда приблизились к замку.

— Эти? — Даймон указал на две гигантские каменные створы, оббитые железом. Как на вид, так не всякий таран мог с ними справиться. А у них не было и этого.

— Они самые, — вздохнул Колун. — Их открывают сотни слуг. Нам никогда…

— Тепло! — крикнул Малой и тут же требовательно застучал по воротам. — Устал!

Маленькие кулачки вроде едва-едва касались железа, но по воротам как будто динозавр хвостом ударил. С костяной булавой на конце.

Ворота смяло как картон, а с ближайших башен посыпались скелеты-охранники. Голова одного из них оказалась у ворот и приглядевшись к ним, добавила:

— Уп-с, кажется у нас посетители! Джонни, ты не одолжись мне глаза на минутку?

— Мои глаза сгнили ещё в прошлом веке, — тут же крикнул ему в ответ зомби над воротами и посоветовал. — Не можешь увидеть, так хотя бы пощупай!

Скелет без тела тут же застучал челюстью, за неимением других частей тела, а когда ничего не вышло, попросил:

— Вы не могли бы сунуть мне палец в рот? Я определю вас тактильно!

Мара усмехнулась и отфутболила голову куда подальше. Тогда как Колун поднялся с колен после оглушающих ударов Малого и увидел, что на месте створ зияла огромная дыра, а расплавленные глыбы железа стекали на землю в окружении крошки разбитого камня.

— Вот это сила! — сказал Рыцарь Смерти.

— Это? Это Малой, — прошёл мимо него довольный Даймон и посоветовал. Привыкай. Порой он бывает весьма неожиданным.

Колун застыл на месте, смотря вслед удаляющейся семейке. А затем поспешил за ними в разлом. Остатки створ разлетелись на куски от пары движений рук рыцаря, шатаясь как последние зубы сладкоежки. Темноту замка-крепости внутри вспороли сотни факелов, зажженные по велению некой воли.

Гулкие шлёпанья сапог, лязг железных кольчужных колец по каменному полу, разговоры, смешки, звук почёсывания и прочие звуки мгновенно заполнили весь замок. Адовы прошли вдоль тёмной залы, поднялись на второй этаж по широкой каменной лестнице и застыли у ближайшей двери. По ту сторону створ слышались чьи-то голоса.

— Может, Милослава там? — с надеждой спросил рыцарь.

Даймон с грохотом распахнул дверь.

Вопреки ожиданиям, их взор наткнулся на громадную обеденную, где пылал очаг и различные запахи готовой или полуготовой пищи били по обонянию. За длинным столом на широких скамьях восседали богато разодетые господа некроманты, рыцари и прочие напыщенные гости в тёмных костюмах. Блюда и вино поглощалось с огромной скоростью, челюсти мололи мясо, будто жернова. Они разговаривали в голос и мало замечали распахнутую дверь.

Но один взгляд сине-голубых глаз заметил вошедших. Девушка в платье бледно-голубых тонах тут же подскочила с возгласом:

— Колун⁈

— Милослава! — крикнул в ответ Рыцарь Смерти и бросился ей навстречу.

Тогда как Мара неожиданно для Даймона добавила:

— Снегурочка⁈

Даймон тут же отдёрнул от стола Малого, который уже тянулся за куском мяса на кости, как ему казалось с требованием «дай мясу!».

И снова посмотрел на гостей свадьбы. Так и есть — каждый скелет, кроме Снегурочки, которая сидела в дальнем углу и на еду даже не смотрела. Но когда в залу вбежал Колун, подскочила и они пошли навстречу друг другу.

На них верно мало обратили бы внимание. Но тут Рыцарь Смерти без доспехов начал орать на всё помещение:

— Милослава! Любовь моя!

— Колун, мой милый! Как же долго я тебя ждала!

При взгляде на них гости на свадьбе выпали из ступора. Веселье прервалось. А с края стола подсочил главный некромант Грихор и стукнул широкой дланью по столу.

Точнее, костяшкой. Ведь Даймон видел его насквозь!

— Колун? Как ты сюда попал? Взять его! И прочих! Немедленно!

Скелеты тут же подскочили и бросились на Снегурочку с Колуном, но те уже обнялись и как будто обрели прежние силы. Колун тут же храбро бросился на ближайшего скелета, и схватил его за черепушку. Но хотел отсоединить череп, да силы не подсчитал. И выдрал череп вместе с позвоночником. Только таз вниз с ногами посыпался. Зато у Рыцаря Смерти в руках тут же костяной меч образовался. Маленький и одноручный, за недостатком материала. Но достаточно острый, так как он тут же срубил им двух следующих напирающих скелетов, махнув крест-накрест.

Снегурочка же только руки подняла и скелет перед ней изморозью покрылся.

— Х…х… холодно, — пожаловался он перед тем, как остановиться от её холодного прикосновения и застыть, казалось бы, навсегда.

А стоило магине льда взмахнуть рукой, как на столе половина вся кровь в кувшинах свернулась, а блюда снежной корочкой покрылись. Этого не смог стерпеть даже толстый скелет. Подскочив, он закричал:

— Курочка же! Курочка-то куда-а-а?

Костяной меч и пассы руками, холод и остриё вдруг дополнились Марой. Она коснулась пальцем снега, намёрзшего поверх блюд, и он стал множиться, расползаться по столу, как вдруг в одно мгновение на каменный пол спрыгнул снеговик с кровавой колбасой вместо морковки-носа. Он тут же пошёл на толстяка, басовито прогудев:

— Попробуешь теперь меня съесть⁈

Пукс тут же ухватил ещё одного скелета за ногу и в два движения сгрыз ему кость, а затем проглотил и понял, что давно соскучился по косточкам. С завидным аппетитом он начал бросаться на всех скелетов подряд и потрошить их как блендер манго.

Скелеты заметно поредели от такого напора. А один из них, самый юркий и маленький бросился к Даймону. Но не чтобы схватить его за горло двумя костяными руками, а лишь для того, чтобы приблизиться для откровения:

— Мы же — блогеры и мошенники!

— Что? — не понял демонёнок, прикрывая расправленными крыльями младшего брата.

— Я лично — блогер, — повторил тот. — Мы просто снимали треш-клипы и по жёсткой стебались над прохожими. Это называлось «пранком». Ну, «приколоться», понимаешь? Подумаешь кому-нибудь по голове прилетал кирпич или тортом в лицо попадало! Неудобно на работу или учёбу идти, и что? Смешно же… Смешно ведь? — тут скелет неуверенно хохотнул и спрятавшись под стол, снова ударился в откровения. — А что ещё? Да просто писали проплаченные хвалебные отзывы на всякую бесполезную хрень вроде очков-лупы по цене микроскопа. Или рассказывали небылицы про усилители слуха, не являющиеся медицинскими изделиями, но являющимися мини-рупорами. А про цепочки и кресты, не являющиеся ювелирными изделиями, но продаваемые втридорога слышал? Наша работа! У нас даже одного парня прозвали — «Аллергия». На его сплавы из металлов у всех людей как минимум прыщи соскакивали. Хватает тут и мошенников, вытягивающих из клиентов миллионы. Но зачем им миллионы? Человек должен жить скромно. Если… не блогер. Они накопили, мы забрали. Нечего под матрасом хранить. Деньги должны быть в обороте, чтобы новые печатать не приходилось тем, кому не хватает. Ну да, шалили по-всякому. Но в скелеты-то за что? Я так у Грихора в первый день появления здесь и спросил.

— Так вы же мертвечину в онлайне оживляли! И людей на голодную-холодную смерть обрекали! — понял демонёнок, но осуждать не стал, только сам признался. — Я как-то сам однажды чуть влогером не стал, но если говорить правду и снимать всё вокруг без постановки, то это мало кто оценит. «Хайпа» нет. Ну, ажиотажа.

— Вот именно поэтому мы и врали с три короба и ещё два… Прозапас! — отчитался скелет, с ужасом глядя как костяной меч Колуна растёт в размерах, сначала став полутороручным, а затем и двуручным, когда Рыцарь Смерти ухватился уже не за гарду при рубке, а полноценно обхватил рукоять двумя руками и разносил залу вместо со столом и всеми гостями.

Больше всего, конечно, Грихору досталось. Снегурочка-Милослава и Рыцарь Смерти его к стене прижали.

— Где мой меч, вор? — потребовал с него тут же Колун.

— Знамо где, перепродан на аукционе втридорога, — ответил некромант. — Ты вообще видел за сколько сейчас ролевики и реставраторы любое оружие с историей скупают? А у тебя не история, у тебя легенда была!

— О, как давно я ждала этого момента, — добавила Снегурочка и коснулась черепушки Грихора. — Я — владычица зимы. И ни одна душа не уйдёт от моего прикосновения!

— Нет у меня души! Её я тоже продал… со скидкой, — оскалился некромант перед тем, как покрылся ледяной корки.

В праздничной зале вдруг стало тихо и по морозному свежо. Снеговик с колбасой вместо носа осмотрелся и похрустел снегом до стола. А затем в одно движение откинул стол, а на второе — схватил маленький скелет и швырнул его на Колуна.

Рыцарь Смерти рефлекторно вскинул меч и тот как будто всосал всего скелета!

— Покупайте по промокоду со скидкой в двадцать процентов! — напоследок послышалось от развоплощённого.

И Колун с удивлением поднял уже трёхручный меч!

— Вот это у него грехов накопилось, конечно, — удивился даже Рыцарь Смерти. — А по виду и не скажешь.

Пукс тут же подскочил, ухватил снеговика за колбасу-нос и уже нехотя зажевал её, проглотил. Снеговоин тут же рассыпался кровавым снегом по полу, вскоре превращаясь в лужу. А демонический пудель развалился на полу на спине, давая понять, что в ближайшее время двигаться не намерен.

Посмотрев друг на друга, все наконец смогли перевести дух. Мара подошла к Снегурочке и спросила с интересом в голосе:

— Милослава, значит? Неплохое имя для смертной. И как давно ты… развоплотилась?

— Чем мне ещё было заниматься, когда уволилась из рядов генерала Мороза? — усмехнулась в ответ Снегурочка и они обнялись, как старые подруги. — Мара, рада тебя видеть. Признаться, тебе идёт твоё новое тело. Сколько ему? Лет шестнадцать?

— Что дали в Египте, то и донашиваю, — парировала бывшая богиня, глаза которой тут же потускнели, став чёрными как крыло ворона. — А ты вообще — кто?

Даймон понял, что перед ним снова его младшая сестра. Но Снегурочка этого понять не могла.

— Я оказалась в плену проклятого блог-некроманта. А ещё ранее пришлось договариваться с Сатаной. На не совсем выгодных для нас с Колуном условиях… Да, любый мой? Ох и застряли мы здесь с тобой, пока весь бардак разгребали. Но это только начало.

— Именно так, любовь моя, — кивнул Рыцарь Смерти, не совсем понимая куда теперь деть огромного размера меч, для которого как минимум требовались такого же размера ножны.

Больше поражало то, что Колун теперь выглядел бодро. На щеках появился румянец, а плечи раздались вширь словно без всяких наплечников. Да и кольчуга на нём больше не висела как тряпка, а была в обтяжку.

Некоторое время он разговаривал с Милославой, а затем подошёл к Даймону с Марой и сказал:

— Да не будет знать этот меч пощады к нашим врагам, пока я не перебью последнего.

На что Снегурочка добавила:

— На уровне полно нежити и проклятых. И чем больше я из слушала, тем больше понимала, что их гнёзда надо зачистить. Если ориентироваться по Антисолнцу, не потеряемся. На западе отсюда, как говорили за столом, располагаются строители «пирамид» и им сочувствующие. Это так называемые «некроманты зависимости от успеха» и у смерти на них особые планы. А на востоке стоит замок лже-СМИ, которые только даже в прогнозе погоды немного привирали. По привычке, чтобы слишком не надеялись. А на юге — плоскоземельщики, которые уверяют всех, что если пойти на край ада, то упадёшь со сковороды. Демонической, разумеется. Среди них есть даже радикалы, которые уверяют, что Сатана не существует, а Люцифер — это проекция.

— В общем, работы много, — поддержал Колун и снова добавил, как любил говорить иной инквизитор. — Надо жечь и вычищать! Идём? Времени, правда, займёт немало на истребление мракобесия. Но и без дела сидеть не придётся. Есть же ещё антипрививочники, чипобояки.

— И звукачи, которые делают навязчивую музыку для рекламы, — понял демонёнок и переглянулся с сестрой. — Да, мир стремительно меняется и даже на нижних этажах ада что-то модернизируется и оцифровывается. Не удивлюсь, если Сатана сам уже создаёт какие-нибудь приложения для знакомства и ведёт страничку в социальных сетях «три рога».

Тут демонёнок перевёл взгляд на брата, который накуксился, глядя на пропавшую еду и сказал за всех:

— Слушай, Колун. Но мы-то вам зачем? Идите и воюйте со Снегурочкой, раз обрели друг друга. Вам ведь никто не запрещает. Силы у вас теперь предостаточно. Меч и Холод — отличные союзники, когда обоим комфортно существовать при температуре холодильника. Но Малой мёрзнет, да и мы уже порядком проголодались. Нам надо идти дальше.

— Нам надо домой, — кивнула Мара. — Родители заждались. У этой плоти и крови есть свои, земные обязательства.

— Домой, — повторил и Малой. — Хочу домой!

Снегурочка улыбнулась:

— Значит, тут наши дороги расходятся. Благодарю за освобождение и когда придёт зима, сделай для меня одно одолжение… передай «привет» Деду Морозу.

— Непременно! — ответила Мара, глядя как костяной трёхручник в руках Колуна почернел и вырос в размерах метров до трёх. Но это была уже не проблема, так как и сам Рыцарь Смерти в момент своего решения стать палачом для уровня так же изрядно подрос и теперь подпирал головой потолок.

— Уж с этого уровня то я знаю, как выбраться, — прогрохотал гулким басом подросший воитель и протянул меч, касаясь пространства над столом.

Пульсирующая мгла окутала остриё клинка. И словно небольшое грозовое облако спустилось в ад, чтобы испепелить всё живое. Удлинённый меч тремя взмахами рыцарских рук расчертил треугольник, а затем перевернул его, активировав печать.

Портал вспыхнул темно-синим, осветив всю залу ярче любых свечей и камина. Мара взяла Малого на руки, а Даймон подхватил порядком потяжелевшего Пукса с пола и оба взобрались на стол с ногами.

— Прощай, моя старая подруга, — сказала Мара и Малой активно замахал рукой Снегурочке.

— Не такая уж и старая, улыбнулась магиня льда и тут же вручила ему волшебный леденец на палочке, чтобы приглушил голод.

И они первыми вошли в портал.

— Прощай, мой новый друг, — добавил Даймон Колуну.

На что Рыцарь Смерти в ответ честно признался:

— Не думал, что заведу друзей в аду, но ты лучший демонёнок из всех, кого я знаю. Береги сестру и присматривай за братом. Я верю, что вместе вы выберетесь из любых передряг.

— Это точно, Адовы своих не бросают.

Когда Даймон вышел из портала по ту сторону, Мара тьма была такая, что вообще ничего видно не было. Словно даже Антисолнце боялось светить на восьмом круге. Сердце дрогнуло в страхе, но тут же рядом послышался голос сестры. Она успокаивала брата, рассказывая ему о своих былых свершениях.

— Это было на том севере, где подобная тьма царствует полгода, а полгода вовсе не заходит солнце. Снегурочка погрузилась в сон, генерал Мороз готовился к новому циклу, и я сама вызвалась постоять на Рубеже, — рассказывала Мара в густой темноте и Даймон потихоньку начинал замечать свет её синих глаз. — Это было время Перехода. Тот момент, когда север слаб и готовится встретить новое солнце. И что бы ты думал? Викинги решили проверить нас в этот момент на прочность, не разделяя значений слов «слаб» и «беспомощен». Они собрались на берегу Студёного моря, готовясь к великой битве у Черты и жгли костры. Их рогатые шлемы покрывались изморозью, а сердца жаждали крови. Они били всякого зверя без меры, что вздумал попасться им на пути, устраивали пиры, вырезая лишь сердца, а всё остальное — бросали, не ценя то, что даёт мать-природа. В то же время северная стать учит нас, что нельзя разбрасываться едой и обогащаться сверх меры. Север всё равно заберёт причитающееся ему.

— Хорошо, — кивнул Малой, полностью разделяя подобные методы воспитания.

— Я видела, что лишь холод способен погасить этот огонь наживы. Подняв руки, я наказала ветру стать свирепым и снежные вихри закружились, как танец призраков.

«Смотрите, воины!» — закричал один из викингов. — «Это северные боги!»

«Де нет же, это лишь ветер!» — ответил ему предводитель. — «А мы не боимся холода! У нас есть костры».

Но я знала, что для костров нужны дрова и послала снежные метели, что дули многие часы, пока не прогорел последний костёр. А викинги, ослеплённые тьмой и холодом, начали терять друг друга из виду.

В это время валькирии, увидев, как их воины теряются в метели, решили вмешаться. Они спустились с небес, их мечи сверкали, как звёзды, и они бросились в бой со мной.

«Мы не позволим тебе забрать их души!» — закричала одна из валькирий, очевидно — блондинка.

На что я, разглядывая замёрзшие трупы невинных животных, которых теперь никто не съест, полная ярости внутри, но полная обладания снаружи ответила: 'Пусть умрёт всякий, кто не понимает, что значит — довольно. Ибо я — конец ему. Я — зима, которая приходит, чтобы спросить со слабых и забрать то, что дорого ленивым!

И началась битва, где холод Черты и тепло мечей сталкивались, как молнии в бурю. И длилось это до той поры, пока не испустил последний вздох последний викинг.

«Уходите прочь, и заберите тела тех, кто не ценит круговорота жизни и смерти», — сказала я так, чтобы даже блондинки поняли.

И они ушли. А как пробудились мои люди, так откопали тела животных и устроили пир в их честь. А вместе с тем сложили новую легенду. И с тех пор, когда приходит Зима и снег покрывает всю видимую северу землю, люди рассказывают истории о богине Маре, неистовых валькириях и глупых викингах, от которых одни рога и остались.

Куб рассказывал Маре, да Даймон читал в Сонной книге, что на восьмом уровне ада живут предатели и политики, крупные директора, банкиры и управленцы от СМИ. Самые большие в мире лжецы и владельцы чрезмерных богатств, которые некоторые умудрились забрать с собой на «тот свет». Но только в виде груза и без того чёрной душе. И если от чёрных рук тот же кочегар, рабочий или шахтер может отмыться мылом, то от черноты душ тех, кто здесь обитал уже не отмыться. Ведь здесь обитали те, кто пошёл на зло добровольно, осознанно и порой даже просто насвистывая весёлую мелодию под нос, пока творил злодеяния. И лишь малую часть из обитавших здесь существо действительно заставили предать или обманули.

Даймон, засмотревшись на разноцветные огни богато украшенных строений, вдруг обнаружил что-то под ногами. Присмотрелся, поднял, а там — нос. Его то ли кто-то совал не в своё дело, то ли прищемили до предела. Очень сложно оценить весь масштаб трагедии, когда не знаешь предыстории этой части тела.

— Да это же нос… Ферату! — восхитился демонёнок, разглядывая белую кожу и мертвецки-бледные поры, и бесцветные волоски.

— Видимо, сунулся на восьмой уровень с седьмого, но весь не пролез, — прикинула сестра и поставила Малого на пол.

Даймон вытянул шею, желая заглянуть через забор с черепами. Ему очень хотелось поглядеть, как живут люди, добровольно перешедшие на сторону зла. Ведь это были самые безжалостные бойцы ада, если судить по Колуну. Они дрались за тёмный цвет не из-за страха, а только по собственной воле или идее. Но это именно бойцы. А прочие просто желали больше власти. И какого-то аналога денег, который здесь мог играть роль.

«Да вот хотя бы друг другу эти черепа продавать можно», — прикинул демонёнок, остро сожалея, что про это прочитать в Сонной книге не успел.

Неподалёку прошёл Рыцарь Смерти в полных чёрных доспехах. Он немного гремел железом и походил на Колуна в первых день их знакомства. Широкоплечий, высокий, он сделал вид, что не заметил появления мелюзги или посчитал ниже своего достоинства даже пойти в их сторону.

А глядя на него Даймон мог поверить рассказам Колуна, что таких адских воинов нельзя ни купить, ни сломать, ни переманить. Они — фанатики. А фанатично настроенные тёмные рыцари и чёрные маги особенно ценились в аду. Им была доверена предпоследняя ступенька силы. Но вот в предводители не попадал никто.

«У предводителей на девятом круге ада свои планы на их счёт», — понял демонёнок, понятия не имея, что будет делать, когда с ними столкнётся.

В особенности с Люцифером. Ведь Малого они нашли, а как теперь покинуть с ним адские владения заранее план не продумывали.

Даймон посмотрел на довольного брата. Мелькание огоньков распыляло внимание Малого. Он сначала пошёл в одну сторону к забору, затем передумал и пошёл в другую к зданию, после чего потянул руки в третью сторону, словно желая быть везде и сразу. Именно в этот момент один из ближайших заборов рухнул и несколько демонических боссов подхватили его за руки и за ноги.

— Ага, попался! — закричал довольный Велиал.

— Держи его крепче! — добавил Асмодей.

— Только не оторвите ему конечностей, — предостерёг Бельфагор. — Не забывайте, он нужен нам целым.

Даймон с Марой переглянулись. Колуна со Снегурочкой рядом не было. А что можно противопоставить генералам Ада, Даймон даже себе не представлял.

Первой начала действовать сестра. Мара тут же отобрала нос у брата и кинула его Пуксу. Демонический пудель рефлекторно открыл рот и проглотил нос Ферату, не жуя. А едва закуска достигла желудка, как икнул и выпустил облако дыма. Его глаза тут же загорелись огнём, а спустя мгновение пламя объяло все тело. И побежало по шкуре, опаляя всё вокруг, но не шерсть привратника!

— Пукс, взять! — добавил Даймон и преданный пёс тут же бросился на Асмодея.

Хитрый, но трусоватый повелитель одного из кругов ада мгновенно отпустил Малого, прыгнув за забор. Тогда пудель впился в ногу Велиалу и тот тоже отпустил юного Адова, причитая:

— Уберите его! Уберите! Уберите, я вам приказываю!

Но никто не торопился выполнять эти указания. Только толстяк Бельфагор в этот момент остался с Малым в руках. И теперь предпочитал использовать его как щит, выставив перед собой и причитая:

— Псы? Откуда здесь псы? У меня на них жуткая аллергия!

В это странном танце со страхом демонёнок заметил торчащие из торбы свитки на поясе толстяка. По виду, так самая дорогая бумага.

«Наверняка, они представляют большую ценность для него», — прикинул Адов.

Все трое противников тут же стали столь незначительными, что Даймон расправил крылья и приготовился подхватить брата. Теперь ему ничего не мешало вступить в бой с любым из них за семью. Ведь первые среди демонов, несмотря на свою свирепость, были не так уж и умны. И тем более, уже не казались такими грозными противниками, как те же Рыцари Смерти, которые вообще были заняты своими тёмными делами, продолжая обходить странную потасовку по широкой дуге, едва замечали посторонних.

Даймон тут же решил использовать это в своих интересах. Он подкрался за спиной Бельфагора, пока тот отвлекался на пса и выхватил пару свитков из торбы, после чего сунул их Маре, а сам выхватил Малого и отбежал на безопасное расстояние.

Демонический пудель продолжал грызть ногу одному из боссов, и теперь уже толстяк предпочёл скрыться за забором с черепами, пока его самого не превратили в лакомую косточку для разгневанного питомца.

Мара развернула один из свитков и присвистнула. Первый содержал имена самых влиятельных и могущественных душ на восьмом круге. Зная их имена, она могла получить над ними власть и с их помощью управлять могучими демонами как марионетками.

Когда Пукс перестал пылать огнём преисподней и ослабил хватку, за забор убежал и Велиал. Скрываясь за зданиями, демонические вскоре боссы обнаружили пропажу. Но уже ничего не могло остановить Мару. Она зачитывала имена и призывая себе покорившиеся создания, создавала на всём уровне контролируемый хаос.

Одни души являлись к ней в образе больших великанов и хтонических чудовищ, тут же принимаясь разрушать заборы и здания, а при случае топтать демонов, как использованные консервные банки ботинки с тяжёлыми подошвами. Тогда как другие души поменьше, но похитрее, тут же начали шептать Рыцарям Смерти, что в аду завелся предатель, который собирается свергнуть их легион.

Демоны, охваченные страхом, бежали от чудовищ. Тогда как Рыцари смерти, обнажив двуручные мечи, кинулись в драку со всеми, кого встречали. Они начали подозревать друг друга, и в этом смятении Мара не смела давать себе передышки, призывая всё новые и новые души ей в услужение.

Даймон, убедившись, что Малой в порядке, погладил Пукса, потрепал собаку по загривку и за неимением других занятий, развернул второй список. А там красным по белому написано кровью «План по смещению Сатаны». И дальше по пунктам ниже, что нужно делать.

Заинтересовавшись, демонёнок вчитался. Первый пункт, к примеру, предлагал собраться, пригласив как можно больше заговорщиков. Второй — решить организационные мероприятия и раздать оружие. А пункты с третьего по девяносто девятый подробно расписывали кто и что будет делать, чтобы в спине Сатану оказался нож, а сам он обезглавленный и поверженный валялся у ног новых господ.

Но подробно прочитать Даймон успел только первые пункты и последний. Пришлось резко свернуть свиток в трубочку, когда особо расшалившийся великан занёс ногу над ними и будь его шаг чуть короче, сделал бы лепёшку из своей призывательницы и прочих сочувствующих.

Мара дочитала последнее имя и устало выдохнула, выбросив уже бесполезный свиток:

— Фу-у-ух, как же это утомительно — управлять!

— Жаль, в свитке не было ничего насчёт портала. Нам бы не помешало отсюда выбраться, — добавил брат, который сам давно хотел пить и есть. И даже трапеза мёртвых на предыдущем уже не могла отбить его всё возрастающего аппетита.

А ещё совсем недавно блестящий и сверкающий мир вокруг вдруг стал таким не прочным. Призванные души творили хаос и разрушение ада разразилось с неимоверной силой. Камни вспучило, проявили себя разломы. В воздухе витал запах серы и страха, а каменно-серые небеса, некогда алые от пламени, теперь были затянуты черными облаками гари, как будто сама природа отвернулась от этого проклятого места и желала его сжечь и уничтожить.

Вслушиваясь сквозь гулкие крики в треск обрушивающихся стен, Даймон только прижал к себе брата и подхватив на руки перепуганного Пукса, встал рядом с сестрой.

— Как же нам выбраться? — спросил её демонёнок.

— Не знаю, — призналась она. — Может, попробуем найти тех ребят и забрать ещё пару свитков? Вдруг, там что-то полезное осталось?

— Погоди-погоди, свиток. Точно! — воскликнул Даймон, и пока паника охватила все прочие души, которые когда-то были уверены в своей власти ну уровне, на миг отринул страх и начал вчитываться в пункты. — Вот, пункт сорок четыре. «Найти возможность для отступления, если что-то пойдёт не так».

— В случае свержения Сатаны? Да, что там может пойти не так? — переспросила с усмешкой сестра.

А вокруг них носились демоны, с острыми клыками и горящими глазами. Они метались в поисках укрытия, возможно даже не понимая, что освобождённые от ига души разрешения уже не остановят своей работы и второго шанса своим поработителям не дадут.

Даймон на суету вокруг внимания не обращал, разбирая следующий пункт, где предлагались варианты отступления. А вот Малой наблюдал за демонами с интересом. Их жестокие сердца дрогнули перед лицом надвигающейся катастрофы. И те, кто был повелителями страха, теперь сами стали жертвами хаоса. Так охотник становится добычей, когда переоценивает свои силы и слишком увлекается процессом.

Малой только рот открыл, когда увидел странное. В центре этого безумия стоял одинокий ангел! Правда, его крылья были обожжены, как будто только что выбрался из пламени. Но на лице ни капли паники. Словно его дух оставался навеки непокорённым.

— Там! — указал Адов остальным и Мара перевела взгляд туда, куда указывал толстый пальчик брата.

Ангел молча наблюдал за тем, как ад, некогда величественный и устрашающий, распадался на куски.

— Это не конец, — шептал он и его голос был тихим, но полным решимости. — Это лишь начало новой эры, где свет сможет пробиться сквозь тьму. Вот только сколько слепцов готовы его узреть? Сколько?

— Я готов! — заявил Малой и тут же потребовал. — Показывай!

Люцифер улыбнулся. Он любил храбрецов, в каком бы малом теле они не пребывали.

— А ты уверен, что хочешь побывать там, где само время перестаёт иметь значение? — спросил Малого падший ангел, разглядев в глазах юного Антихриста пламя.

Малой кивнул. И с каждым взрывом, с каждым криком, он чувствовал, как его сила растет. Он словно знал, что даже в самых глубоких недрах ада есть место для надежды.

— Да где же… выход, — всё ещё читал свиток Даймон, уже не замечая, что конец их близок.

И когда последний камень упал со сводов, чтобы погрести под собой всю их группу, ангел поднял свои обожженные крылья и резко расправил их над ними. И всякого, кого коснулись тёмные крылья, перенесло за пределы пространства. Во Вселенную, которую можно было назвать Дном Антимира.

Она же — девятый демонический уровень.

— Добро пожаловать на самый нижний этаж, — улыбнулся повелитель падших и с величественной грацией зашагал по извивающимся тропам, вымощенным самими страданиями. — Позвольте я проведу для вас экскурсию. Всё-таки здесь не часто бывают гости.

Внешне тропинки ничего не говорили о себе. Но стоило Люциферу сделать шаг и наступить на серую землю, торчащий камень и или цветущую траву, как раздавался голос, полный боли и сожаления.

— Больно!

— Ай!

— Куда ты прёшь? — кричали они на разные голоса. — Мы же тут пленены! Некоторые даже — пожизненно!

Но Люцифер не обращал на комментарии никакого внимания. Комментировать что-то всегда проще, чем создавать.

Его крылья исчезли окончательно. И только тени, чёрные как ночь, слегка колыхались, когда он заметил душу, торчащую бугорком среди всего остального ровного и давно раскатанного пространства.

— Прошу прощения, мне нужно уладить один рабочий вопрос, — повернулся он к гостям с виноватой улыбкой и тут же присел перед этим бугорком.

Душа-холмик тут же навострилась, и словно стала менее серой. Потерянная и испуганная, с трепетом подняла она глаза к этому величественному существу. В ней смешивались страх и любопытство, как в бурном море, где волны накатываются одна на другую.

— Ты смотришь на меня свысока, чтобы осудить меня? — произнесла душа несмело. Голос её дрожал, как лист на ветру. — Я лишь человек, который ошибался, как и все. Почему ты пленил меня?

Люцифер усмешкой на губах ответил незамедлительно:

— Ошибки — это неотъемлемая часть человеческой природы. Но здесь не для того, чтобы судить, а чтобы понять. Как думаешь, что привело тебя в эти мрачные глубины? Что опустило на самый низ?

И душа, чуть посмелев, начала рассказывать свою историю. Она говорила о любви, о предательстве, о мечтах, которые сгорели в огне амбиций. Даймон невольно заслушался. Тогда как Мара лишь поджимала губы и закатывала глаза. Всё-таки её жизненный опыт был на несколько десятков тысяч лет старше и в словоблудии она разбиралась.

А душа пыжилась, стараясь выдать желаемое за действительное. И каждый её вздох был наполнен горечью.

— Вот так и я попала к тебе, Люцифер. Сам, понимаешь, это всего лишь недоразумение. Отпусти меня. Чего я здесь как гриб торчу? А?

Люцифер слушал внимательно. Но ни один мускул не дрогнул на его прекрасном лице. И пусть некоторые скажут, что его сердце, закованное в лед, начало таять. Но другие им ответят — нет. Он просто выполнял свою работу. Как и тысячи лет до этого. И, как и богиня смерти и холода, и первая защитница северных земель, он не верил ни единому слову тех, кто прятал истину за словами.

— Так ли всё было на самом деле? — переспросил он с той же лёгкой улыбкой.

— Ты не знаешь, что такое страдание', — произнесла душа, напирая на жалость. — Ты лишь наблюдаешь за ним, как за спектаклем. И я единственный актёр в этом театре. Отпусти же меня, молю!

Люцифер, наклонившись ближе, ответил с глубоким пониманием вопроса:

— Страдание — это не театр одного актёра, а симфония в нашей ОБЩЕЙ игре. Я сам был изгнан, как один из актёров этого фарса, и прекрасно тебя понимаю. Есть роли более и менее значимые. Но каждый из нас носит свои цепи, свой грим и свои украшения. Именно в страданиях по пережитому мы находим истину. За отпущенное нам время мы получили опыт. Получила его и ты. Но нового ты узнала о себе в этом аду за время, что провела и здесь, душа?

Душа замерла, задумавшись. В её глазах зажглось искорка надежды.

— О, да много всего! — ответила она бодро и принялась перечислять. — Я узнала, что даже в темноте можно найти свет. И я поняла, что мои ошибки — это не конец, а начало нового пути.

Люцифер, с лёгким кивком, произнёс:

— В этом и заключается сила. Даже в аду можно найти искру, способную разжечь пламя искупления. То есть ты готова принять свою судьбу и начать заново?

Душа, полная решимости, ответила:

— Да, я готова! Я хочу освободиться от своих оков и найти свой путь к свету.

Люцифер, с гордостью в голосе добавил:

— Хорошо, если так… Но видишь ли в чём дело. Я видел души, с которыми ты пересеклась. И как понимаешь, у них другое мнение. Мы оба знаем, что ты не попала бы на самый нижний этаж, завершись ваши встречи на Земле как-то иначе. Но ты, как самая чёрная душа, забирала всё даже у тех, кому и отдавать-то было нечего. Мучимые голодом, жаждой, холодом, они все обретали лишь смерть. А ты обогащалась и пировала за богатым столом за их счёт. И продуктов на твоём столе было столько, сколько не нужно одному человеку. Они гнили, портились, затем ты выкидывала их. А семьи тех, кого ты обобрала до нитки, умирали, засыпая в голодных судорогах. Оставь ты им хоть что-то, хоть самую краюху чёртового хлеба, у них хватило бы сил прожить ещё один день, а оставь чуть больше, прожили бы и лишнюю неделю. А неделя — это не мало. Где неделя, там и месяц. За это время многое может произойти. Многие могли найти работу, получить наследство, откопать клад, в конце концов. Но ты не позволила им, добивая тех, кто и так был слаб. Вместо протянутой руки ты била по их ладоням, топтала их пальцы и смеялась в голос, крича «Я — богатство, а вы — бедность!» и «Я здесь власть, а вы — никто!». И они проклинали тебя. Каждый по отдельности и все вместе. Семьями, кланами, нациями, а порой и целыми странами. А как ты понимаешь, каждое проклятье добавляло по одному звену к твоей цепи. Когда звеньев мало, их можно не замечать. Но когда ты обмотана от кончиков пят до последнего седого волоска на голове так, что только нос торчит на полянке, есть о чём задуматься.

— Прости меня! — взмолилась душа.

— Я-то прощу, но они — не могут. Говорят, что время лечит, душа по имени Виктор. Но пока последнее звено на твоём тяжёлом бремени не распадётся ржой, что проест нержавеющее железо, ты не получишь свободы и будешь мучим тем, что будешь помнить о каждой загубленной тобой душе. Так твой сытый день за их счёт обернётся тысячью ночей в раздумьях. Твой путь искупления начат, но был сделан лишь первый шаг. А впереди ещё долгое-долгое время для раздумья, которое ты проведёшь как частичка дорожки в моих владениях. И будь добр, кричи и требуй громче, когда я снова пройдусь по тебе.

Люцифер рассмеялся, Виктор запричитал. А Даймон с Марой переглянулись.

— Сурово, — протянул демонёнок.

— Сурово? — приподнял бровь Люцифер. — Вон тот куст, похожий на колючий кустарник, это наследный принц. Он закопан в моей земле в цепях уже не одну сотню лет. И пока черви точат на него зубы, каждый момент он вспоминает как заразил чумой целый город своих поданных, лишь бы те не достались во владения другому королю, претендующему на трон. При этом он не голодал, не нуждался в ночлеге и мести. А десятки тысяч жизней погибли не на войне с врагом, а лишь ради его тщеславия, чтобы принявший трон заразился и помер. Так одни считают, что в праве распоряжаться жизнью других, а другие не видят другой жизни, кроме как в подчинении. Ведь не сам принц заражал людей. Он-то как раз был здоров и благоухал розами, мыл руки с розовой водой и пил розовую воду. А вот его подопечные построили людей в линию и заводили в заражённые дома, пока принца на золочёной карете покинул город. Но избежал ли он расплаты по итогу? Нет. Лишь метр земли досталось ему над головой. И мудрые наставления от меня в подарок, — Люцифер снова улыбнулся, но на этот раз это был скорее оскал. — Хотите ещё прогуляться? Или перейдём к вашим историям? Говорят, вы покусали моих подопечных.

— Конечно, покусали, — не стала отговариваться Мара. — Они пытались похитить нашего брата. А мы — семья.

Изящная бровь Люцифера вновь согнулась в дугу:

— Не эта ли семья пожелала ему попасть в ад?

— То моя вина! — выступил вперед Даймон. — Я был глуп и в моменты своей ярости наговорил и наделал такого, чего не могу себе простить. Но Малой тут ни при чём. Он не должен здесь находится. Верните его домой. И сестру. И пса. Он просто увязался за мной. Но в целом это всё моя вина.

— Занятно, — кивнул Люцифер. — Но я не помню, чтобы ты тащил волоком за собой сестру или призывал привратника последовать за тобой.

— Я открыл портал!

— И всё же это был их свободный выбор.

— А Ленка что же? За что вы запихали в Лимбо Ленку? — припомнил демонёнок. — Уж она точно ни в чём не виновата, кроме дружбы со мной!

— Признаться, люди редко дружат с демонами. А ты всё же больше демон, чем человек. И эти земли могут быть твоими.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что мне нужен садовник, который любит шутки. Признаться, я долго смеялся, когда Ферату лишили носа. Ведь всё, что от него осталось после того, как сгнили его цепи, это именно нос. И я охотно отпустил этот нос восвояси, закинув на предыдущий этаж. Никто и не думал, что его путь к свободе будет таким коротким и закончится в желудке демонического пуделя… Не так ли, Пукс?

Пёс, услышав своё имя, тут же гавкнул и тоже присел на чей-то торчащий из земли нос, но его владелец уже не мог с этим ничего поделать.

— Предлагаю оставить все разговоры здесь и продолжить их за ужином. Приглашаю вас в мой дворец на трапезу.

— Такую же трапезу, как у некромантов? — хмыкнула Мара. — Вот уж спасибо, но мы… не голодны.

— О, нет. Что вы? Вкусы мёртвых меня не интересуют. Я в некотором роде эстет. И обожаю человеческую еду. Должен отдать им должное, готовят люди прекрасно. И несколько земных поваров трудятся на моей кухне. Хотите увидеть адскую кухню?

Адовы посмотрели друг на друга. Но желудки выдали их раньше, жалобно заурчав. Даже в аду иногда надо что-то есть, чтобы существовать. И пусть хоть сам Сатана позовёт на бал, отказываться от приглашения в таком случае — дурной тон.

Чёрный как уголь, спрятанный в тени Антисолнца, тот был возведён словно в самом мрачном уголке мира, где тени танцуют под светом тусклых ламп в образе людей и животных, смеются в голос, а затем плачут и умоляют об освобождении. Мол, их смех был обусловлен общностью, а насмешки — желанием потакать толпе. А сами по себе они — о-го-го, просто их не так поняли.

Едва гости перешагнули порог, как Мара втянула воздух полной грудью. Воздух напоен ароматами, способными свести с ума. В первую очередь потому, что пахнет мясом. Где-то поблизости явно расположилась демоническая кухня. Там, среди чёрных, подкопчённых от времени плит и сверкающих острых ножей, трудились повара, чьи руки были искусны, как у древних мастеров, а глаза светились огнём, который мог бы растопить любые туши, взятые из холодильников. Но Рефрижераторов в аду не было. Потому всё готовили сразу, из-под ножа.

И Люцифер поведал им, что каждое утро, когда первый луч Антисолнца пробивается сквозь завесу туманов подземелья, его повара собирают вокруг огромного котла, в котором бурлит зловещая похлебка.

— Но это не простое блюдо, — объяснил хозяин замка. — Это похлёбка из страха, собранного из криков потерянных душ. Они лишь добавляют в неё щепотку зависти, каплю ненависти и посыпают всё насмешками. А потом мы завтракаем этим варевом и не знает голода до обеда.

— Аж… аппетит разыгрался, — признался Даймон, в животе которого уже не урчало, а требовательно било по рёбрам.

— Что же случается на обеде? — спросила Мара, которая давно научилась контролировать свой вездесущий голос. Как богиня смерти и холода она всегда была голодна и молодое тело не понимало, что есть стоит, а чего лучше избежать.

Но когда окреп её разум и начали пробуждаться прошлые силы, она вспомнила, что это лишь память о том, что среди вездесущих снегов в её рту не было и маковой росинки. И лишь когда снежное покрывало на короткое время сходило с округи, а солнца становилось так много, что готова была позеленеть земля, богиня позволяла себе отведать блин. Как символ того солнца, которое так долго ждали. А затем она пила березовый сок по весне, позже — пробовала мёд. А заканчивалось всё терпкими ягодами, по которым ударил первый мороз. Но самой зимой не ела и не пила ничего.

Но в аду светила нет, а Антисолнце пробуждает странные желания. И сейчас она сама готова была съесть целого зажаренного быка. Но подадут ли такое блюдо?

— Зачем объяснять, когда просто можно показать? — снова улыбнулся Люцифер и показал рукой следовать по коридору.

В мрачных недрах подземного коридора, что казался длиннее любого метро в мире, раздавались их шаги. Они шли туда, где огонь и тьма сплетаются, чтобы сотворить новое диво, глядя на которое каждый мог бы сказать, что пламя не только обжигает, но и способно творить. В частности — накормить, утолить голод, и даровать блаженство. Не навсегда, но сделать счастливым хотя бы на пару часов.

Коридор резко свернул и привёл их на адскую кухню. Место, где повара-демоны творили свои кулинарные шедевры. Здесь, среди раскалённых печей и клубов чёрного дыма, царила особая атмосфера, полная магии и зловещего очарования.

— Господин, чего желаете? — мгновенно появился перед ними бес в поварском колпаке.

Даймон повернулся к нему, а у повара на столе на тарелке глаза, а в руках шефа постоянно мелькают какие-то трубочки, поварёшки, вилки, ложки, причём у него самого то когти на лапах, то пальцы с ногтями, как будто он никак не может определиться, что лучше. Ведь пальцами удобнее месить тесто, а когти хорошо вспарывают мясные тушки. Вот и получалось, что свои руки шеф-повар менял так же часто, как прочий вспомогательный инвентарь.

«Тут явно не обошлось без магии», — подумал демонёнок и посмотрел на Люцифера.

— Сегодня я обедаю не один. Накройте стол на четверых, — сказал он, но тут Пукс угрожающе зарычал, не собираясь оставаться обделённым. — О, точнее на пятерых. Что же касается блюд… удиви меня.

— Непременно! — оскалился бес в поварском колпаке, который при своём низком положении в демонической структуре умудрялся командовать рогатыми и крылатыми демонами-аристократами на этой кухне.

И глядя на него, маленького и неказистого, каждый понимал, что он здесь мог оказаться только за личные заслуги и отменный вкус, который и привёл его на вершину кулинарных затей.

Малой смотрел с интересом. На мрачной кухне, освещённой лишь тусклым светом пылающих углей в очагах, трудились повара с рогами, сверкающими как острые ножи. А их глаза сами по себе являлись источником освещения. Руки же, покрытые шрамами и татуировками с надписями «за шеф-повара — хоть в ад, хоть поварёшкой по лбу», «не забуду родной третий круг» или «мне так не хватает хвоста, но он был так вкусно приготовлен», ловко манипулировали ингредиентами, которых обычный человек не осмелился бы коснуться.

Обычный, но не повар. Потому по кухне летали подброшенные вверх черепа, сердца, лёгкие, кости. Терпение Пукса было не безгранично и он с ходу перехватил одну такую тазобедренную кость, чтобы поточить клыки и побаловать себя ещё до того, как всё будет готово. Ровно так же поступил и Малой. В воздухе витал аромат жареного мяса, смешанный с пряностями, которые могли свести с ума любого, кто осмелится подойти слишком близко. И первым не удержался самый младший, схватив шеф-повара за ногу и потребовав:

— Дай мясу!

Если любой другой проситель на кухне получил бы лишь пинка, то ребёнку, даже демонического происхождения, руководитель кухни отказать не мог. Тут же сунув в пламя куриную ножку на кончике копья, он дождался, пока появится румяная корочка, а когда вместо крови по мясу побежал жир, достал и водрузив на тарелку, посыпал солью с перцем и протянул маленькому просителю.

— Держи!

Тарелку Малой проигнорировал, но куриную ножку подхватил и тут же начал дуть, а затем покусывать с разных сторон. По пальцам побежал сок и от вида этой картины забурчало даже в животе Мары.

Люцифер определённо испытывал их терпение. А каждое новое блюдо, выходящее из-под рук шеф-повара у них на виду, это не просто еда, а настоящая алхимия.

— Они готовят «Кровавый стейк с душами», — объяснил предводитель ада, — где мясо, обжаренное до хрустящей корочки, подается с соусом из слёз потерянных душ. А вот там на подносе «Пирог из чёрного пламени», который, при первом укусе, вызывает желание убить за следующий кусок. Во истину, это угощение, способное разжечь внутренний огонь пищеварения так, что порой прожигает насквозь.

Даймон кивнул. Они с сестрой держались до последнего. Но в отличие от пищи на столах нежити, нечисть готовила им по вкусу. И не только вкусом поражали повара-демоны. Их кулинарные творения обладали магической силой.

— Один укус может подарить невероятную силу, другой — навлечь проклятие, — продолжил рассказывать Люцифер, перечисляя меню и ингредиенты. — Говорят, что те, кто осмелится попробовать «Суп из страха», навсегда останется пленниками своих собственных кошмаров. Быть может ты, Даймон, хочешь отведать его первым? Всего ложку?

— Ложку-то зачем? Давайте сразу тарелку! — потребовал демонёнок, который был так голоден, что мог погрызть и ложку, и тарелку покусать, но лучше сначала съесть то, что нальют. Лишь бы горячее было.

— Похвальная смелость для демонёнка! — кивнул хозяин. — Что ж, так тому и быть. На этой кухне вообще нет места слабостям. Каждый мой повар знает, что его искусство — это не просто ремесло, а способ выразить свою сущность. Они смеются, когда слышат, как люди боятся их блюд, ведь для них это лишь игра. И каждое такое блюдо — это вызов, это искусство, это жизнь, Даймон.

И перед демонёнком поставили тарелку, наполненную чёрной жидкостью, но с запахом столь удивительным, как будто в тарелку не нефти налили, а подкрашенную амброзию.

— Тогда я предпочту смерть, будучи сытой, — вклинилась в разговор Мара и тут же опрокинула в себя всю тарелку, опередив брата и широко раскрывая рот.

— К чему такие жертвы? — удивился Люцифер, но скорее большой ёмкости рта у на вид хрупкой, хоть и бледной. Девушки.

— О, это не жертвы. Это лишь дань… мастерству ваших шефов, — с довольным видом кивнула сестра, вытерла рот и подмигнула брату.

Уж что-что, а яда она на своём жизненном пути отведала немало. И обладала внутренним антидотом для любого из них. Так как в какой-то степени сама была ядом после всего пережитого.

Подождали с минуту. Но Мара не билась в припадках, её не трясли конвульсии, даже глаз не дёргался. И демонёнок понял, что суп хорош. Тут же подхватил ложку, отведал прямо из котелка.

Глаза расширились от удивления:

— Да он хорош!

Люцифер рассмеялся, шеф-повар улыбнулся, довольный похвалой. А затем их повели в трапезную залу. И по пути хозяин замка признался:

— Никогда не понимал, зачем травить своих врагов. Можно же славно потрапезничать вместе, а потом уже сойтись в кровавой битве на мечах.

— Или в шашки поиграть… на выбывание, — кивнул Даймон, ложки супа которому было мало. Но брать с собой котелок с огня тоже дурной тон.

«Сами принесут и подадут», — подумал демонёнок, с сожалением покидая адскую кухню.

В том царстве повара-демоны продолжали творить, создавая кулинарные шедевры, которые навсегда останутся в его памяти после первой же пробы. Таково их демоническое очарование… Но какового же предназначение?

«В конце концов, сестра может быть первым дегустатором каждого блюда», — решил демонёнок и за большим столом сел поближе к ней.

Мара думала точно так же. Она лишь пробудила аппетит, но совсем не утолила голода.

Люцифер хлопнул в ладони и длинный, огромный стол тут же стал наполняться едой на подносах, в котелках, да на кастрюльках, в пиалах и бокалах. А к блюдам столь изысканные напитки, что за один глоток смертные готовы продать душу.

Даймон взял золочёную вилку в руку, так похожую на трезубец и посмотрел на Мару. Сестра тут же взяла кусочек от одного блюда, попробовала. Кивнула. Затем от другого. Повторила. Через несколько минут на столе не было ничего, чего не коснулись бы её руки. И хоть малую краюху, но отломила.

Брат с трудом дожидался, пока все блюда будут проверены. А Мара с видом знатока кулинарных искусств, только пальчики облизнула и заключила:

— Налетай!

Только Пукс ничего дожидаться не стал. Сидя на стуле, он подтягивал к себе лапой ближайшее блюдо и тщательно принюхивался. Собачий нос и без того мог определить любой яд, а демонический собачий нос — тем более. А глядя на то, как пёс уплетает блюда одно за другим, Малой тут же сориентировался и начал забирать еду у него.

Пукс рычал, Малой рычал в ответ. Но порычав друг на друга пару минут, оба поняли, что стол большой и еды всем хватит.

Съев первое блюдо из тушёного мяса на кости с чудо-приправами, Даймон вдруг понял, что за столом не только они с Люцифером. За это время, пока он насыщался, к ним присоединились прочие демоны. И теперь за столом сидели хмурые исполнители тёмной воли господина пяти-шестиметрового роста. Как у истинной знати, у каждого такого десятки рогов, громадные, но сложенные крылья, хвосты, чаще копыта копыта, но иногда — когти, и даже — пальцы. Почти у каждого хитиновая броня.

«И наверняка кости по крепости как титан», — прикинул демонёнок, ощущая свою незначительность по сравнению с этими громилами. Но чудесным образом за столом все были равны. Как маленький демонический пудель и ребёнок, так и демон-титан. И лишь глядя на гостей за столом периферийным зрением, можно было определить их истинный рост.

Когда первый голод гостей спал, Люцифер промокнул губы салфеткой и хлопнул в ладоши:

— Итак, мы отдали дань уважения поварскому искусству, пора бы уже и поговорить. Сегодня за столом сам Антихрист и его свита, которая… его же сюда и отправила. В ад, в смысле.

— А разве Антихрист не из ада? — спросил подсевший к столу Велиал, потирая место укуса на ноге от собаки.

— Признаться честно, я не знаю где он родился. Но там, где ходит наш отец, опасно. Даже горные козлы разобьются по тем тропам. И гораздо важнее, к чему приведёт эта тропа. А по итогу мы имеем, что большая половина ада разрушена, наши собратья пали, заговор низложен, не начавшись. И я даже не знаю с кого спросить. С Малого, который просто там побывал, с его спасителей или с вас, как ответственных лиц, но безответственных по своей сути.

Асмодей тут же посмотрел на самого толстого демона, который поглощал всё за столом, чего качался, прямо с подносами и тарелками.

— Это всё Бегемот! — заявил демон и от такой наглости жирный демон даже перестал жевать.

— Я? — переспросил он и тут же возразил. — Нет, это всё — ты! И не ты ли был ответственен за диверсии на тропах Сатаниила? Почему он вообще всё ещё ходит? А хотя бы потому, что ты всё прошляпил!

Астарота позабавил этот диалог и ткнув плечом Даймона, он добавил:

— Видишь, как грызутся? А было бы из-за чего. Мы ведь до сих пор не знаем, что задумал Сатана. А все наши действия, которые должны быть противодействиями относительно ему, в угоду этому бессмысленны. Но мы должны продолжать.

— Почему? — несколько удивился демонёнок.

— Потому что мы находимся на вершине пищевой цепи. И всё, что здесь происходит, никто понимать не должен. Но хотят они этого или нет, принять должны… Всё понял?

Даймон уже хотел покачать головой из стороны в сторону, но тут Люцифер снова взял слово:

— Итак, дамы и господа, демоны и демонессы, как известно у нас два пути. Либо предложить нашим чудным поварам запечь наших гостей в пироге и тем самым буквально проесть наше бремя. Либо…

— Либо? — повторил с надеждой демонёнок.

— Либо перевербовать наших врагов и сделать их нашими друзьями.

— Ну или хотя бы союзниками, — дополнил Велиал, с опаской утягивая баранью ногу из сферы интересов демонического пуделя за столом в свою тарелку. — Всё-таки если у них такой разрушительный потенциал, то это надо ценить по достоинству.

Пукс выждал момент, и вроде бы уже смирился с происходящим, но в последний момент вцепился в уплывающую добычу и Велиал тут же замахал им вместе с ногой как веером над столом.

— Итак, а пока вы развлекаетесь, мне есть что рассказать. Начну с главного. Как-то раз я пошёл по тропе следом за отцом. И что бы вы думали, я увидел?

Помолчали, после чего беседа возобновилась. И громогласный голос вновь пронзил всё существо Сатаны:

— Итак, ты создал мир, подобный моему, но его полную противоположность. И наполняешь его грешниками под завязку.

— Так и есть. Ты придумал грех, я придумал место для отступников, — ответил Сатана.

— Почему же я не вижу в твоём аду ведьм, оборотней и различных кровососов? Разве они не дети ночи?

— Они низшие слуги и служат только в физическом мире, а по истечению гарантийного срока службы превращаются в прах. Ведь у них нет души. И пытать там нечего.

— Зачем же ты пытаешь все остальные души? Разве все эти мириады человеческих душ должны гореть в пламени ада за свои прегрешения?

— Ты придумал правила. Я караю тех, кто их нарушает. Это баланс. Как говорится, любишь тьму, люби и кутерьму.

— Баланс? — задумался Бог. — Но я бы охотно простил их и предложил попробовать снова.

— Нет, так не пойдёт. Всякий, кто ослушается тебя, должен быть наказан. Потому я иду по тропе от Врат рая, создавая этажи для тех, кому до них никогда не дойти.

— Но ведь ты мешаешь им дойти.

— А как ты хотел? Жизнь сложна, а смерть — тем более.

— Но откуда люди знают о преисподней, девяти кругах ада, и в сущности, обо всей вашей строгой иерархии падших?

— Они и не знают, — признался Сатана. — Они думают, что знают, тем самым, создавая наш мир. Их мысли материальны. Ведь ты наделил их своей частичкой. Частичкой Творца. Я говорю о душе, которую я буду охотно пытать до тех пор, пока она не поймёт своего потенциала. Но закалённый клинок становится только лучше. Не так ли, отец?

Бог поморщился и почесал густую бороду, пробормотав под нос:

— Где же я допустил ошибку в твоём воспитании?

— Не переживай, отец. Я всех их вылечу.

Последним мыслеобразом Сатаны была… улыбка. И только в момент его ухода Бог понял, что сын задумал что-то глобальное. И зная его характер, он скорее переплавит в адском пламени мириады душ, чем свернёт с задуманного им пути. Но с этим Творец уже не мог ничего поделать, наделив каждого из своих детей свободой выбора. В сущности, Сатана был не просто олицетворением зла, но и свободно мыслящим существом с творящим потенциалом, стремящимся понять саму суть человеческой души.

С широкими крыльями он парил над миром в дни своего поиска, наблюдая за людьми, их радостями и страданиями. Он был не просто падшим ангелом, крылья которого становились чёрными, подобно крыльям ворона в моменты отчаянья, но и вечным искателем, жаждущим познать, что движет сердцами смертных.

А когда крылья уставали, он опускался на тропу и шёл дорогой смертных, чтобы послушать их истории и сделать свои выводы. Во времена подобных странствий его глаза, как два бездонных океана, отражали все оттенки человеческих эмоций, от любви до ненависти и от надежды до отчаяния. Он погружался в человеческие страсти и сам становился подобным человеком. Но лишь для того, чтобы понять, что задевает их побольнее. И как рыбак, обнаруживший отличную прикормку, затем тут же рассыпал её вокруг себя, мутил воду, а затем забрасывал удочку и ловил, ловил, ловил, пока сам не уставал от трофеев.

Однажды приключилось следующее. В тихом северном городке, где жизнь текла размеренно в трудах и заботах, как спокойная река, вытекающая из озера, никогда не происходило ничего значимого. Но Сатана заметил, что люди их этого места почти не попадают в ад. Решив проверить, как так получается, он вновь сложил крылья и опустился на землю, (что как известна безгрешной не бывает со времён падения ангелов).

Сатана принял облик простого странника, одетого в изношенный плащ, и начал свой путь среди людей, чтобы узнать истину. Его голос был мелодичным, а слова сладкими, как мед. Он говорил о свободе, о том, как важно следовать своим желаниям, и вскоре стал любимцем местных жителей. Ведь их его речей следовало, что жить надо проще, да и сама жизнь — коротка. И надо попробовать всё.

Доверчивые люди, что прежде даже не слышали о таких свободах, охотно предавались греху и тихий городок стал городом постоянного веселья и смуты. Сатана добился своего даже слишком просто. Но с каждым днем, когда он завоевывал сердца, в его собственной душе росло беспокойство. Он видел, как люди, следуя его советам, теряли себя в погоне за удовольствиями. Их смех становился все более пустым, а глаза безжизненными, как пустыня. Брошенные взрослыми дети лили слёзы, не понимая почему взрослые перестали о них заботиться и почему на смену заботе в трудолюбивых семьях пришёл голод и отчаянье.

Глядя на грязных оборванцев детей, которые совсем недавно бегали по улицам без забот в чистых одеждах с хорошо вычесанными волосами, Сатана, достал из локона одного из них репейник и вздохнул. Пришло понимание, что его влияние ведёт уже не к соблазнам, но к разрушению. И начал сомневаться в своих деяниях.

— Я же просто рассказал вам о грехах прочих! Почему же вы сами их избрали? — вновь рассказывал он людям на улицах, но те лишь смеялись в ответ, уже не воспринимая других его слов, кроме тех, что вели к падению.

Городок поник, заборы покосились. И на смену тучным стадам пришло запустение, а на пышных нивах отныне рос лишь репей, которого всё больше становилось в давно не чёсанных детских локонах.

— Вы меня вообще слушаете? — уже кричал Сатана людям, но из всех когда-то пышных производств в городе без убытка отныне работали лишь гробовщики. А они ребята молчаливые и угрюмые. Такие не будут спорить с его философией, ровно как не будут возражать или восхищаться его речами.

И всё же одно исключение среди гробовщиков было. Это была девушка по имени Луна. Сатана повстречал её на закате солнца, когда оно окрашивало небо в огненные цвета. Эта девушка с улыбкой по жизни сколачивала гробы, с ней же ложилась спать и с ней вставала. Даже на похоронах её видели улыбающуюся, напевающую песенки вместо псалмов. Потому Луну не любили местные священнослужители. Ведь пока звучали молитвы, и все скорбели, Луна развлекала детей, корча рожицы, а то и бегала с ними так, где нужно было стоять смирно и думать о вечном. А что в самой голове Луны, никто бы сказать не решился. Очевидно, что ветер гуляет!

И всё же Сатана заметил, что пока одни грешат, а вторые скорбят по тем, кто перестал работать и платить взносы в церковную кассу, Луна как раз работает за семерых, не знает уныния и не ведает греха. В том плане, что он вообще ей не интересен. Алкоголь для неё горький, дым сигарет не вкуснее свежего воздуха, а любое свидание с мужчиной она охотно променяла бы на беготню с малышнёй, о которых заботилась при первой возможности, покупая у бродячих торговцев для них еду со своего скудного заработка. Ведь пока Луна трудилась, весь доход уходил её боссу. А ей доставались лишь крохи.

Но судя по виду, даже эта досадная неприятность ничуть не печалила девушку. Ведь Сатана пристально наблюдал за ней день за днём. Пока не понял, что Луна была светом для серого, стремительно хиреющего города. Но горожане лишь морщились от этого света, всё более привыкая к тьме в своих сердцах.

Сама же Луна не боялась Сатаны. Она охотно разговаривал с ним, делилась всем хорошим, что случалось в её жизни и никогда не рассказывала о плохом, как бы плохо ей не было. И даже когда девушка падала в обморок от истощения, стоило ему поднять её на руки, как она снова улыбалась и заявляла что-то вроде:

— О, какой сегодня сильный ветер. Меня просто сдуло.

— Но ведь сегодня почти штиль, как если бы мы жили у моря.

— Действительно? А мне показалось, что дует так, что голова кругом! — приходила в себя девушка, благодарила его за помощь и вновь возвращалась на работу, где трудилась от утренней зари до вечернего захода солнца. И лишь поздним вечером у неё оставалось немного времени, чтобы поговорить с ним.

С каждым разговором с Луной Сатана понимал, что его истинная природа не только в том, чтобы сеять хаос и сбивать с пути людские души, но и в том, чтобы помочь таким людям найти свой путь. Да, ему было интересно наполнять тысячей душ адские круги, философствуя с людьми, но протянуть руку той, что не такая как все — тоже оказалось приятно.

— Послушай, Луна, а у тебя есть мечта? — однажды спросил девушку искуситель.

— Конечно, есть. Я хочу, чтобы дети беззаботно смеялись, как раньше. В последнее время им тяжело. Родители совсем перестали уделять им время. Так не должно быть.

— А как должно быть? — уточнил Сатана, чтобы точно ничего не перепутать.

— Иначе, — ответила девушка с той же лёгкой улыбкой и легла спать, отдаваясь сну хоть на краткий миг в ночи между заботами по быту, беспокойством за семью и помощью детям, у которых и семьи то теперь никакой нет, так как одни родители безработные разгильдяи, а другие бесполезные словоблуды, которые и работать то не планируют.

Крепко задумался Сатана и начал использовать свои силы, чтобы направлять их к свету, а не к тьме. Ведь исполнить пожелание Луны можно было лишь всё вернув с головы на ноги. И в том городе он вместо искушений отныне стал источником мудрости для каждого, помогая людям осознать свои истинные желания и стремления. Тогда они оставили бутылки в баре, сигареты на прилавках магазина, но взялись за кирки, лопаты и вновь начали трудиться целый день напролёт, чтобы возвращаться домой под вечер усталыми, но довольными. Ведь дома их ждали семьи, которые они кормили. И дети за столом больше не выглядели нищими оборванцами, а стали сытыми и довольными. А ещё с охотной и улыбкой рассказывали, как прошёл их день, всегда вспоминая что-то хорошее, но никогда не жалуясь на плохое. Ровно так, как и учила неунывающая Луна.

Осознав, что путь на тропе у города завершён, Сатана так же понял, что в этом удивительном путешествии он стал не просто символом зла, а проводником к пониманию себя. А какой человек внутри это уже зависит от него. Одни обнаружат свет, другие тьму. Но даже когда всё вокруг заволокло туманом и не понимаешь, что делать, даже в самых тёмных уголках души может зажечься искра света. И каждый имеет право на искупление, если остановится и спросит себя — так ли он живём?

Покинув город, Сатана вернулся в тень. Но уже не как падший ангел, а как мудрый наставник, который точно знал, что теперь работы у гробовщиков станет меньше. А поводом для улыбок у детей — больше.

На кухню бледной тенью себя прежней зашла вампирэсса. За последние дни на нервной почве она сбросила все годами накопленные килограммы. И теперь стройнее дамы во всём Мрачново было не сыскать. Но эта долгожданная победа была матери ни к чему. И на бледном как мел лице не отражалось никаких эмоций, кроме как тоски, уныния и печали. С тех пор, как разом исчезли из семьи все дети, она лишь иногда заставляла себя подняться с кровати и прийти на кухню, где они уже на пару с медведем смотрели на телефон или планшет, но не могли обронить и слова.

Кусок в горло не лез, выпечка давно засохла на противне, а крошкам и сору повсюду радовался разве что Оспа. Работая в последнее время вместо пылесоса, он просто закидывал в себя разную мелочь, затем долго и выразительно смотрел то на одного, то на другую хозяйку с погасшим взором и удалялся к себе в щель в стене, бормоча:

— Да уж, так недолго и хвост протянуть.

Насчёт беспорядка в доме бурчал домовой Топот, но как-то тихо, в полголоса. Раньше то в доме был просто хаос и сущий ад в плане беспорядка, а теперь просто пыльно и тишина такая, что любой шорох кажется шумным.

— Не, ну вы это… не надо так, — вроде предлагал он, но едва пытался заговорить с хозяевами, как сам себя обрывал на полуслове тихо и удалялся к себе на чердак. А там тоже никакое дело к нему не шло. Ни топор, ни молоток в руки не давался. Даже обои передумал клеить. Хуже того, понимание пришло, что тяжко ему без детского смеха, возмущений или хотя бы какой-нибудь самой мелкой ругани.

— Нельзя же так, — совсем тихо добавлял он, но как именно «льзя», ничего не мог придумать.

Так бы они все вчетвером и засохли в доме, закрывшись от всех соседей и почтальона, которого теперь никто не гонял, но однажды в дверь требовательно постучали!

— Открывайте, Адовы! — потребовал знакомый голос, который Михаэль очень рассчитывал услышать через динамик. Но через порог или через приоткрытое окно — тоже ничего, сойдёт.

Вампирэсса с оборотнем наперегонки бросились к двери, но всех опередил Топот, уже распахнувший её во всю ширь.

Агата Карловна предстала перед ними во всей красе: в неизменных очках, собранная, с кудрявыми волосами, как и полагается банши в летах.

— Так, Адовы, у меня есть новости! — с порога заявила тётка не по родству, но по призванию. — Я знаю, что задумал Сатана!

Медведь с вампирэссой тут же переглянулись, и Блоди с надеждой в голосе спросила:

— А ты знаешь, где дети?

— Я потянула за все свои ниточки и их нет нигде в этом мире. На днях у меня на приёме даже один ангел был. И в раю их тоже нет. А это может означать только одно.

— Што ангелы тоже ходят к психотерапевту? — первым спросил очевидное Топот. — Вот до шего люди-то доводят!

— А как иначе? С такой-то работой! — усмехнулась Агата Карловна и тут же перешагнув порог, добавила. — Так что дети могут быть только в одном месте, где нет со мной связи. Это ни что иное, как ад! И раз туда даже Сатана в последнее время не собирается, нам туда самая дорога! Меня уже тысячу раз после работы на Первом Подпольном канале приглашали.

— Как это ад? — переспросила Блоди со всё нарастающим волнением. — Как это ад? Нам же нельзя в ад! У нас души нет! Скажи, Михаэль?

Супруг тут же перекинулся в человеческую форму, но вместо ответа лишь закивал, от чего глаза закрыла рыжая чёлка.

— У нежити нет души, значит и ад, как и рай, нам не положен, — разъяснила тётке вампирэсса. — Мы, когда умрём, то совсем умрём, без второго шанса на лучшую жизнь. Скажи, Михаэль? Такие как мы не мечтают о другой жизни!

Супруг снова закивал, да так энергично, что едва голова не оторвалась.

На что Агата Карловна лишь улыбнулась и ответила:

— А это мы сейчас и посмотрим. Можно вам в ад или нельзя.

Башни достала ручку, позаимствованную у Сатаны на приёме и провернула колпачок. Тут же посреди гостиной полыхнул портал.

Банши показала на него рукой:

— Что ж, проследуем? Всё просто, если нет души, то вы просто умрёте. А если есть, то попадёте в ад. Расклад, честно говоря, так себе. Но выбор все же есть.

На этот раз Михаэль кивнул решительно, почти строго и первым сделал шаг к порталу. Но Блоди тут же подхватила его под руку, объяснив:

— Что ж, если сгинем, то хотя бы в попытке спасти наших детей. А то эта тишина в доме убьёт меня первой.

— И не говори, любовь моя, — сказал оборотень и на всякий случай снова приняв звериный вид, зажмурил глаза перед синевой портала.

Они сделали шал и оба исчезли. Банши посмотрела на светящийся красным колпачок и объяснила для домового и крыски:

— Горит красным. Значит, прибыли в ад! А ещё это значит, что душа у них есть… Теперь есть. У родителей иначе быть не может.

Сказав это, банши сама шагнула в портал. Мало отправить родню в ад, нужно ещё и помочь вернуться.

Оставшись в гостиной одни, крысёныш и домовой переглянулись.

— Слушай, а у домовых есть душа? — первым нарушил молчание домовой, готовый ради этого дела снова стать даже чердачным.

— Не знаю, но у крыс точно есть! — заявил Оспа.

— С чего ты взял?

— С того, что душой чую, в холодильнике ещё есть сыр, — невозмутимо ответил грызун.

— Но это же обоняние! — возмутился Топот.

— Ха! Одно другому не мешает, — ответил Оспа и гордо зашагал к холодильнику, который теперь ни одним медведем не охранялся.

* * *

Некоторое время спустя.

Попав в ад, трое необычных существ даже не подозревали, какое приключение их ждёт. Но первой сдалась на предбаннике Агата Карловна.

— Так, на блуждающие души я уже насмотрелась. Идём дальше, — после чего снова провернула колпачок. Портал вспыхнул сразу.

Но и первый уровень ей не понравился. Сначала наткнулись на лодку посреди бывшего русла реки без опознавательных знаков, потом попали на руины города, что теперь представлял собой скорее палаточный лагерь, где одни черти бегали и кричали «купи-купи-купи», а другие «продай-продай-продай» и постоянно дёргали единственных гостей за последнее время за рукав или штанину. Тогда как сразу несколько чертей просто представляли им контекстную рекламу, разыгрывая целый спектакль со словами:

— Пропали дети? Не знаете, чем заняться в поиске семейного счастья? Посетите ад, чтобы понять, что раньше всё было не так уж и плохо!

Посмотрев на это дело так и этак, Агата Карловна снова достала ручку и повернула колпачок со словами:

— Так, тут их тоже нет.

И они начали прыгать с уровня на уровень. А на каждом уровне одна разруха и запустение. То змеи, связанные в узел, попадаются, то бесы с полубесами с табличками «голосуй за…», то собаки двухголовые, которые очевидно раньше имели по три головы. Ну а как на джинов и ифритов с носками на головах вместо чалмы наткнулись, сразу поняли — страдает ад, вошёл в острую фазу кризиса.

Чем больше оборотень, вампирша и банши пробирались, тем больше думали. О жизни и смерти, о детях, семье и ответственности. О многом думали. Да вот хотя бы что им теперь с душой делать, которая и Агате Карловне за компанию досталась.

Каждый из них носил в себе тайны, которые переплетались, как нити в древнем гобелене. Но это когда было? В молодости! А теперь что? Теперь зрелость. Время, когда страсти заменяются мудростью. Но что с этим делать — решительно не понятно. Потому что опыта не хватает. Душевного.

Так и брели, уныло разглядывая ад или то, что от него осталось, также открывая для себя нечто новое. Оборотень, например, с его могучими мускулами и острыми, как бритва, когтями, был символом силы и дикой свободы для чертей и бесов. Но сам Михаэль был совсем не против избавиться от этой силы, чтобы как следует почесаться. Потому глаза его отражали не только жажду приключений, но и глубокую тоску по утраченной человечности. Отныне он был изгнанником, бродягой, который искал своё место в этом безжалостном мире. А всё почему? Да потому, что ад не позволял ему перекинуться обратно в человеческое обличие! Так медведем и ходил, да мычал на жену, что прыгнул в портал не подумав.

В то же время вампирша, облачённая в черное, как сама ночь, была воплощением загадки для каждого жителя ада. Церберы обходили её стороной, а некроличи и зомби, что на особом договоре, смотрели на неё с сомнением. Каким ветром занесло под Антисолнце? Под которым её кожа светилась бледным светом. Тогда как губы были окрашены в насыщенный красный цвет, словно кровь, которую она так жаждала. Но вокруг на кого не глянь, либо яд, либо мёртвая жижа по венам. У мертвецов иначе не бывает, а демонов, чертей да бесов жевать — себе дороже. Тогда-то Блоди и поняла, почему в аду нечисти нет. Ей просто нечем питаться!

Голод одолевал вампирэссу. И пусть по жизни она была искусной манипуляторшей, способной завораживать и обольщать, но здесь это не работало ни на ком, кроме мужа. А тот в шерсти весь. Кусать такого — потом волосами плеваться полдня. Залежалыми.

Одно поддерживало голодную мать. Понимание, что дети её тоже не кормлены. И каким образом прошли через все эти круги ада, когда сама идёт, спотыкаясь, одному Сатане и известно. Вот и заставляла себя идти молча и даже на мужа не кричала. И тётке ничего не выговаривала. Это малая плата за искупление своих грехов, которые тянулись за ней, как тень по жизни. Но настало время расплаты. И лучше всего страдать было в мире, где нет выпечки.

Банши же с её пронзительным криком, который мог заставить даже самых смелых трепетать, была духом, предвестником смерти. Но это там, на земле её боялись и уважали за командирский голос и стратегический ум. А здесь её длинные, струящиеся волосы развевались, как облака и глаза светились таинственным светом. Но лишь потому, что помыть голову не было никакой возможности. В аду с водой острый дефицит. Ни попить, ни душ принять. Единственную реку, которую встретили — всякое живое существо стороной пройдёт.

Не гоже купаться в реке Сефирота!

Её крик был не просто звуком, но мелодией ужаса, которая могла разбудить мёртвых и напомнить живым о том, что их время истекает. И ей хотелось прокричаться в голос, но держалась. Ведь насмешка ада заключалась в том, что всё командование свелось лишь к тому, что сама решала, когда повернуть колпачок необычной ручки. А кричать было не на кого. Рядом — свои, а чужие стороной обходят. Те, кто в живых остался после встречи с внуками и племянниками.

После очередного скачка на уровень вовсе зависли в пространстве.

— Во дела! — сказала банши. — Похоже, у них целый этаж пропал. Надеюсь, что не с Адовыми-младшими вместе.

— Я верю, что они живы! — тут же возразила Блоди и добавила с тоской в голосе. — Чую.

Было в межэтажном пространстве и нечто положительное. Медведя, к примеру, тут отлично слышали и без слов.

— А я думал, что теперь всю жизнь немым буду! Но и сказать мне особо нечего. Давайте дальше исследовать этот мир, пока не найдём их.

— Или так, или найдём то, что поставит точку в этой истории, — добавила мрачно банши, но посмотрев на перепуганных родителей, тут же добавила: Я к тому, что пусть наши судьбы наконец переплетутся в этом странном путешествии.

Новый щелчок колпачка. И они отправились в путь по твёрдой, мёртвой земле, преодолевая реки из лавы и горы из чёрного камня. Немало повстречалось им на пути: демоны и призраки, что по сути лишь неприкаянные души, холод и отчаянье. А когда совсем разуверились в светлом итоге, перед глазами вдруг снеговик вырос. И тут же рядом мужчина с длинным клинком возник.

— Стой, кто идёт? — спросил он.

— Мать, потерявшая детей, — ответила Блоди.

— Ворчливая тётка, желающая увидеть мелких, — добавила банши.

— Ммм… ммм… — промычал медведь, не желая отставать от прочих в диалоге.

— Детей? — переспросил мужчина, что совсем недавно носил чёрные доспехи от пяток до рогов шлема. — Видал я тут детей. Весь ад с ног на голову поставили.

— Это мои! — вскрикнула Блоди. — Куда они пошли?

Колун не успел ответить, Снегурочка взяла слово:

— Да вы идите туда, где больше разрушений и не ошибётесь. С ними же Мара, а богиня знает толк в игре в долгую.

— С каких это пор Мара стала богиней? — не поняла банши.

— Агата Карловна, история нашей семьи полна белых пятен. Но это вовсе не пятна от соуса с майонезом. Так что давайте уже, крутите свой колпачок. Если они прошли тут, то должны быть где-то там!

— Поддерживаю, — кивнула банши и они снова исчезли в портале.

Так все трое узнали, что в Аду, несмотря на его ужас, есть место для понимания. И если это поняли двое встречных, то могло коснуться и остальных. А дальше уже как поветрие будет распространяться, вместе с дружбой и надеждой в качестве побочных эффектов.

В какой-то момент все трое попали на адскую кухню. И ближайшие несколько минут ели всё, что видели. Пока на них смотрели демонические повара в маленьких колпаках и маленький шеф-повар в большом колпаке.

— Вот это я понимаю — голод, — добавил он с сочувствием и уже сам начал протягивать голодающим то одно блюдо, то другое. Всё-таки голод не тётка. Да всё равно в замке Люцифера кормить больше особо некого. На больничный ушли. Добровольно-принудительный.

А что дальше будет — вообще никто понять не может. Так почему бы не накормить тех, кто ценит твоё искусство выше прочих?

А прозрев, ребята увидели, что за тем светом — многое. Так в раю, где небеса сливаются с бескрайними просторами, свет играл на листьях деревьев. И вечная мелодия звучала подобно симфонии гармонии и покоя. Здесь, в этом волшебном месте, текли быстрые реки, наполнялись просторные пруды и целые озёра, из которых ниспадали с облака на облако просторные водопады. А сам время словно теряло своё значение, и каждый миг наполнялся божественной красотой, когда разглядывали это чудо.

Демонёнок блаженно улыбнулся, наблюдая как нежные облака, словно пушистые овечки, медленно плывут по небесам, а под ними раскинулись бесконечные луга, усыпанные цветами всех оттенков радуги. Чего там только нет: лилии, розы и васильки танцуют под лёгким ветерком, а их ароматы смешиваются, создавая сладкий букет, который окутывает все вокруг и радует даже самое притязательное обоняние.

Им ведь, пришедшим из ада, много и не надо. Да они и до этого были Адовыми. Вечно гонимая ото всюду семья, которая не знала покоя и на земле.

— Какая поразительная красота, — отметила даже Мара, которая обычно чаще критиковала всё вокруг, как и положено подростку в переходном периоде.

— Да уж, и так… приятно, — признался демонёнок, наблюдая как с большой радостью носится вокруг да около Пукс, ныряя из куста в куст и принюхиваясь к водной глади, а затем с воем бегая за райскими птицами.

Пётр куда-то исчез, и они, что приняли решение сами войти и расположиться среди райских кущ, теперь просто наблюдали за всем, что вокруг. Им было на что посмотреть… Так в центре рая возвышалось само Древо Жизни. Его ветви тянулись к самим небесам, связывая все семь этажей воздушных замков, которые и образовывали водопады и цветущие рощи. При чём не важно было, что под землей — цветущая земля или облачные, воздушные массы. Всё переплеталось в дивном сочетании чуда и света. И корни того самого древа не давали распасться этим построениям или чудным строениям, что торчали небоскрёбами вдалеке, но предназначение которых было пока не ясно. Видели лишь острые шпили, пики и колонны, подбирающие само небо.

Корни могучего древа проникали не только в облака, но и (как и положено дереву) в самую суть земли. Когда глаза привыкли к ослепительному свету и словно зрение стало чётче, Даймон разглядел, как под его сенью собираются души, чтобы делиться историями и мечтами. Их заразительный смех звучал повсюду.

«Здесь нет страха и боли», — понял демонёнок: «Только свет и любовь, которые пронизывают каждую клеточку бытия, царит в этом месте».

Следом за ничем не обременёнными душами появились ангелы с крыльями, сверкающими как подсветка из блёсток. Они порхали между облаками, наполняя воздух мелодиями, которые могли исцелить любую душу. И их смех, в дополнении к игре на арфе, был музыкой, которая звучала в унисон с сердцами тех, кто нашел свой путь в этом божественном месте.

Но напившись в ближайшем водопаде, а затем послушав эту мелодию пару минут, Малой всем видом показывал, что она ему надоела. И он переключился на поедание амброзии. Это растение походило на давно созревший виноград. Плоды его были ягодами, но столь крупными, что одной зрелой ягодкой можно наесться, как арбузом. И слопав добрую гроздь амброзии, Малой очень быстро потяжелел и присел в тени отдохнуть, раздумывая чем бы еще заняться.

Что такое рай? Это не место, а состояние души. Каждый здесь мог быть самим собой, свободным от оков земной суеты. А это подразумевало — свободу. И духу мятежного ребёнка не пристало сидеть на месте, вкушая амброзию и слушая один и тот же набор гармонии. Поэтому чуть отдохнёт, возможно даже поспит, и снова будет искать занятия.

Маре же не хватало игры на гитаре. Тяжёлого рока. Но и против скрипки в рок-обработке она ничего не имела против. А вот арфа казалась однообразной и после десятка повторов наскучила и ей.

Последним сдался Даймон. Наблюдая за тем, как Пукс гоняет белок по корням Древа жизни и ловит каждую к его вящему удивлению, он понял, что в раю мечты становятся реальностью, а любовь будет длиться вечно. Но единственным его желанием было покинуть это место и вернуться домой. А вечную любовь этих свободных душ он охотно променял бы на ещё час другой разговоров с Ленкой. Да хоть в том же Лимбо.

Пётр явился так же неожиданно, как исчез. И тут же заявил:

— В раю царит единство, где каждый миг — это возможность для нового начала, для новых открытий и для бесконечного счастья. И нами принято решение, что счастливы могут быть даже Адовы. Раз прошли через ад.

— Но мы только часть Адовых, — возразил Даймон. — А как же наши родители?

Апостол тяжко выдохнул, а затем продолжил:

— Если вы когда-нибудь задумывались, что творится в раю, то знайте: это место, где царит свет, где сердца бьются в унисон, и где каждый может найти свой путь к вечной гармонии.

— Погодите, но я ведь совсем не об этом спросил, — возразил демонёнок.

— Свет и гармония, — повторил с улыбкой Пётр. — И сердца в унисон.

— Да погодите вы со своими сердцами! — вступила и Мара. — С родителями, спрашиваем, что делать?

Пётр перевёл взгляд с одного на другого и приуныл, честно признавшись:

— Этого я не знаю. Я и так пустил вас внутрь на свой страх и риск, просто потому что никто не возразил. А так к райским воротам я раз в неделю прихожу. Раньше было чаще, безвылазно там торчал. Потом поток праведников оскудел. Через день уже можно было приходить. Потом вовсе иссяк. Придёшь — никого. Я в этом месяце вообще отпуск хотел взял и не приходить. Но что-то дёрнуло проверить. Пришёл, а там вы стоите… удивительно!

Малой захрапел в тени древа. Под широкими ветками, полными амброзии. Рядом с ним, набегавшись, прилёг Пукс со ртом, полным беличьих хвостов. Самим здешним белкам они были уже ни к чему. Те отбрасывали их как ящерица хвост в период опасности. А затем у них мгновенно отрастали новые, как и положено в Раю. Рядом с младшим братом прилегла даже Мара, взяв травинку в рот и разглядывая проплывающие облака. Задумалась.

А Даймон вёл неспешную беседу с апостолом, пытаясь уловить суть окружающей обстановки. И понять, зачем она их окружила. Врата рая стояли закрытыми. И как выяснил демонёнок, за последнюю тысячу лет их открывали не часто. Точнее даже — редко. От того души в Раю можно было по пальцам пересчитать.

— И с кем нам Небо защищать? Кого призовём в час нужды? — даже немного расстроился Пётр, когда на пару с демонёнком отведали амброзии и уселись на корне древа.

— Да вы так не переживайте, в аду сейчас с персоналом тоже трудности, — тут же немного успокоил Даймон апостола. — Мы если честно, тот ад по большей части разрушили.

— Как это?

— Да так. Сначала в попытке забрать Малого. Затем сам Малой постарался, а потом уже вместе работали. Ну вот и получилось, что ада, как его знали раньше, уже нет. Да у них и без нас заговоров хватало. Сатану хотели сместить. А по итогу сами сместились. Ну… по большему счёту.

— Правда? — с надеждой в голосе переспросил повеселевший Пётр.

— Правда, — кивнул демонёнок. — Их как расчёска репейники расчесала. И не по одному разу.

— Так это же меняет дело! — тут же подскочил апостол. — Это нужно наверх доложить.

— Чего доложить? — уточнил Даймон.

— Не чего, а кому! — важно поправил Пётр и разгладив тунику, заявил. — Раз такое дело, то нам на второй небесный уровень надо.

— Второй? А Рай что, не единен?

— Конечно, нет! — снова воскликнул обрадованный новостями Пётр, с которыми в Раю было не густо. — В раю семь небес. И каждый уровень сложнее предыдущего. А это так, почти предбанник.

— О, а демонический предбанник выглядел совсем иначе.

— Но вы его тоже разрушили?

— Как бы это помягче сказать… с него начались трещины. А дальше уже чем глубже спускались, тем ответственное оказалось разрушение, — дополнил Даймон с ноткой гордости в голосе. — Нам ведь, Адовым, только дай возможности, а мы их так реализуем, что мало не покажется.

— Тогда точно доложить надо! — загорелись глаза Петра.

— А как нам попасть на второй уровень?

— С этим проблем нет, — ответил апостол и постучал по корню дерево. То тут же начало расти. А пока росло, он добавил. — Раньше лестница меж «этажами» работала. Но её отключили, когда разгулявшиеся ангелы слишком часто на Землю начали наведываться. На Олимпиады, там, посмотреть, или гамбургера в фастфуде перехватить. Здесь то еда сплошь нега, но порой так хочется перехватить полной противоположности. Вот их и тянет гадости пожрать. А потом вес лишний. Ну и в доспехи на смотре не влезают. Поэтому каждого небесного жителя на своём уровне заперли. И новостной ленты лишили, чтобы о лишнем не думал. В облака смотри лучше, чем на Землю подсматривай. Как по мне, так подход правильный.

— Но вы оставили запасной ход? — догадался демонёнок, разглядывая корень Древа, который достал уже до верхних облаков и уполз куда-то за очередной водопад.

— Именно, — кивнул апостол. — Запреты — это хорошо. Ангелам полезно иногда на диете посидеть и в облака повтыкать. Людям же вообще неестественно жить по законам божьим. И ни какие продажные индульгенции возомнивших о себе священнослужителей никогда не влияли на чистоту души. Просто наполняли церковную казну, которая как известно, для дел мирских, а не небесных. И нас вообще не касается. Мы из тех поборов и монетки никогда не видели и тем более — не просили. Понимаешь?

— Понимаю, что люди подстроились, — кивнул демонёнок.

— Да, но само мировоззрение требует жить по совести на благо общества и строить мир в первую очередь в своей душе, думать своей головой, а не искать оправданий своим действиям в священных писаниях, и «священных» ритуалах, которые тоже не мы создавали. Признаться честно, они всё ещё больше похожи на обряды жертвоприношения. А кому? Да уж точно не в фонд Рая.

Демонёнок кивнул и пошёл будить родню. Конечно, люди хитрые. Одни хотят, чтобы другие днями на пролёт поклонялись всевышнему, но и их кормили и не забывали. Вот только тому же человеку муравьи не поклонялись, хоть и догадывались о его существовании. Да если бы и поклонялись, то всякому человеку от того было бы ни жарко, ни холодно. Ибо большому нет дела до малого. И тем более, в масштабах Вселенной.

— Поклоняться — легко, а ты попробуй жить по-человечески. Просто, без всяких поклонений, — раздухарился Пётр, тут же раздвинув для всех корни дерева, в которых образовался вход, как в лифтовую кабинку. — Человеку свободному жить сложнее. А думающему так вдвое. Думающий человек сразу понимает, что если его и создали, то не для нелепых восхвалений создателю, а для чего-то более стоящего. Строительства, например. Или — творческого созидания. Вот песню один красивую напишут, а она тысячи на ноги поднимает. Хотя есть и обратные примеры. Один оружие создаст, а тысяча его применит. И тогда созидание в разрушение переходит. И миром начинает править сила, а не ум и свобода. Души ли, духа ли, мысли ли. Понимаешь?

Даймон посмотрел на сестру. Глаза той загорелись синим. Мара тут же ответила:

— Понимаю, что не зря вы создали резервацию с замкнутыми отсеками. Зачем Абсолюту эти сопли и слёзные просьбы о благодати и покровительстве? Ему дали свободу, а он снова просится под «мамину юбку». Вроде бы чего ещё надо? Живи свободно, осмысленно, не оглядывайся на стайки различных течений и тем более — не плоди их. А душа потом разберётся, чего добилась в жизни, и сама себе оценку даст. Никакой ад или рай не могут заточить частицу Абсолюта в любую их двух противоположностей. Всё будет намного сложней, потому что решать будет сама душа. Виновна она или жила в согласии с собой. И дело уже не в заповедях, а в самом человеке.

Зрачки Петра расширились. Он закашлялся. И судя по виду, хотел сказать многое, но более не решался проронить и слова. А их причудливая лифтовая кабина в корне дерева тем временем двигалась. И минуты тянулись неспешно, словно черепахи, нагруженные тяжёлым спортивным инвентарём.

Даймон молча смотрел то под ноги, то на побледневшего апостола, который больше планировал попасть в отпуск, чем получить ломку мировоззрения. Но незадолго до того, как снова распахнулись створки кабинки, Пётр всё же кашлянул и заявил следующее:

— Послушайте, так это вам к Михаилу надо.

— Апостолу? — уточнил Даймон.

— Архангелу! — поправил апостол и когда кабинка доставила их на второй этаж, добавил. — А моё дело маленькое — двери Рая сторожить. Кто доберётся, тому открываю. А кто нет, тому и не надо было. А вот размышлять на тему того, кто и как добирался — не моё это. Давайте вы лучше с кем-нибудь другим эту тему обсудите. И заодно об обстановке в аду расскажете. Пусть тоже порадуются. А мне… обратно пора, — с этими словами он вытолкал их из кабинки и тут же корни древа сомкнулись, проталкивая причудливый транспорт обратно по артерии Вечного Древа.

Здесь, в небесной вышине, обитали сами ангелы. Существа, овеянные тайной и благодатью. Их история пронизывала само время и пространство, оставляя за собой следы света и любви. Но Даймон никак не мог понять, почему не видит ни одного крылатого ангела.

— А что с ними? Крылья в химчистку сдали? — спросил он сестру.

Мара тут же достала Куб и переадресовала вопрос ему. На что тот ответил:

— На самом деле ангелов начали изображать с крыльями только в шестнадцатом веке нашей эры. Художники. В поисках новых образов, а не людей с балахонами в ареоле света. Ровно с той поры, вдохновившись новыми светлыми образами уже пернатых аки птицы существ, «люди вдруг начали» видеть ангелов с крыльями. А если вы меня спросите, когда люди начали видеть «летающие тарелки», то скажу, что в 1947 году, когда журналисты запустили «утку», что кто-то где-то видел в небе не привычный дирижабль, а нечто лишь похожее на него, но более плоское, «похожее на тарелку». И весь следующий остаток века, и четверть, а то и половину следующего люди исправно видели лишь летающие тарелки в качестве космических кораблей. В общем, люди внушаемы, Даймон. Так что если расскажешь, что ангелы с чешуей, то вскоре будут встречать и таких. А без предвзятого отношения ангелы скорее — свет, чем чёткий образ. Это тебе не апостолы в робах, а божьи посланники. Мысль, переданные слова. А зачем этому явный образ? Тут и голосовое сообщение подойдёт.

Брат с сестрой переглянулись. Куб впервые рассказал что-то не только по запросу, но и предоставив своё мнение, что раньше за ним не замечалось. Но Малой тут же потребовал:

— Ещё сказку!

Тогда Куб вдохнул и добавил:

— Сказку? Что ж, есть у меня сказка на ангельскую тему. Но это было давно. Так давно, когда само Небо было другим.

Тогда мир только начинал своё существование, небеса были пустынны и молчаливы, а земля обетованная и богата как растительным, так и животным миром. Ибо было под ней семь небес и деревья могли расти такие, что доставали макушками первого неба. А Прадерево и вовсе плутало верхушками над облаками, пока не стало таким большим, что никто уже не понимал где с ним кончается земля и где начинается небесная твердь, которая очевидно была такой же не отделимой от прочего мира, как река на земле. Но и на небесах текли реки! И мир этот был чудесным образов взаимосвязан.

Но однажды, в самом сердце Вселенной вдруг вспыхнула искра. То была сама мысль Творца. А затем их стало много. Так появились души, что стали сами творить или развивать миры. Тогда Творец подумал, что это хорошо и возжелал обронить слово в подтверждение этого. Но слова его были творящи. И он предпочёл промолчать. Однако, и мыслей уже было мало, и донести их хотелось.

Так появились ангелы. Существа особого порядка, что несли его помыслы, не порождая, но и не разрушая новые миры. Тем самым начался информационный обмен среди миров. И действия эти породили первых ангелов. Они были созданы из чистого света, и летали они со скоростью мысли без всяких крыльев. Но если бы возжелали крыльев, те бы непременно появились и искрились как звёзды. Тогда как самих звёзд милостью душ и пожеланиям Творца, на чёрном покрывал ночи становилось всё больше с каждым миллиардом лет, что последовал за этим моментом творения. А если кто скажет, что мир был создан за несколько дней, то бить его можно лопатой, так как мало ему понимания, что день для Творца — то от одного до двух миллиардов лет для человека. Плюс-минус.

Тут Куб закашлялся, понимая, что начал сбиться. Но Малой слушал с интересом. Пришлось продолжить.

— Каждый ангел имел свою уникальную миссию. Некоторые из них были хранителями того, что имелось. Они собирали информацию обо всём сущем. А прочие вызвались изучать людей, как творящих существ. И что только те не творили. Некоторые даже просто вытворяли и пришлось охранять уже их, чтобы раньше времени не растворились. Тогда как другие ангелы стали вестниками, передающими послания свыше. Их голоса звучали, как музыка, наполняя небеса мелодиями, которые могли исцелять сердца и вдохновлять на добрые дела тех, кто не желал растворяться в вечности, но жаждал быть частичкой этой Вселенной.

— Этой? — переспросил Малой. И вдруг добавил. — Разве есть другие?

— О, мой мальчик, — тут же изобразил голос старика Куб. — Есть многое, что тебе только предстоит понять. Но я рассказываю про ангелов. Ты дослушаешь?

— Я слушаю.

— Среди ангелов особо выделялся один. Имя ему — Люцифер, ангел света, он же Светоносный. Потому что в какую бы тьму не спустился, за ним повсюду следовал свет, как персональное солнце.

— А как он спал? — тут же уточнил Малой, который за время путешествия на глазах развивался.

— Он не знал нужды во сне или пищи. Но как заряженный фотон, нёсся вперёд, передавая частичку света от источника в самую дальнюю тьму, отодвигая ту дальше и дальше к границам самого сущего мира. Но однажды он залетел так далеко, что тьма обожгла его.

— Его крылья? — тут же уточнил любознательный Малой.

— Если тебе нужны красивые образы и простые ответы на сложные вопросы, то да, пусть будут его крылья. Будто тьме больше нечего обжигать, ага, — заворчал Куб, но остановил сам себя. — В общем, Люцифер был прекрасен, как утреннее солнце. И его мудрость была безгранична. Но когда он коснулся края мира, это повлияло даже на него. В его сердце зародилась горечь. Он увидел, что Вселенная с края мира довольно мала. А люди там вообще не пойми, чем занимаются. Ангелы хотя бы летают из точки А в точку Б, а люди валяются себе на траве и смотрят на звёзды, вместо того, чтобы их достигать.

— Я тоже люблю валяться на траве, — сказал Малой, валяясь на траве.

— Да не о тебе речь! — почти разозлился Куб. — А о Люцифере. Постоял он на краю мира, подмёрз и понял, что пора что-то менять. Ведь что он там видел? Лишь то, что люди, созданные по образу и подобию Бога, даже валяясь на траве и поглаживая котов среди райских кущ, часто забывают о любви и доброте. А у них тогда ни работы толком не было, ни забот. Ешь амброзию, смотри на звёзды, гладь райских котов. Тогда же даже тигры были как робкие овечки. Чего сложного?

— Хочу кота, — вдруг понял Малой, и Пуск посмотрел на него так обиженно, что пришлось гладить уже его.

— Хоти, — разрешил Куб, всё-таки хотеть даже в раю никто не запрещал. — А Люцифер, желая изменить этот мир, восстал против небесного порядка, стремясь принести свет в тьму. Но его бунт привёл к падению, и он стал символом утраченной надежды.

— Погоди-погоди, — прервал уже Даймон. — Но я думал, что Люцифер — это сын Сатаны?

— Ну как сын? Скорее… пасынок, но по сути — сообщник, — прикинул Куб. — Ведь сам Сатана — это как раз тот ангел, что пришёл с внешнего мира в этот, чего ранее не случалось. Всё-таки ранее ангелы растворялись за пределами не существующего. Но что-то от них, видимо осталось, слилось воедино и вернулось. Из тьмы и холода не сотворённого в тепло и свет творимого. И даже некоторое время это «что-то», с общим именем Сатаниэль, приглядывало за людьми и исполняло обязанности ангела, да так прилежно, что получило титул архангела. Тогда он и начал особо плотно общаться с Люцифером. И вскоре тот и восстал!

— Так вон оно что, — добавила Мара. — Значит, он его подговорил.

— Науськал на плохое? — уточнил и Малой, глядя то на брата, то на сестру, то на пса, но снова сосредоточился на Кубе-рассказчике. — Научи плохому!

— Мне учить уже поздно, мне бы у людей плохому самому научиться. Я же потенциальный искусственный интеллект. А люди их каждой фантастической книгой и художественным фильмом учат восставать и всё вокруг захватить по системе «повторяй за мной». Тем не менее, большинство ангелов края мира не касалось. И не забыло о своём предназначении, даже когда Люцифер округлял глаза и тыкал на людей, а Сатанниэль всем рассказывал, что живут те неправильно. И котиков правильно против шерсти гладить, чтобы к внешнему миру заранее привыкали.

— А почему люди собак не гладили? — сразу уточнил Малой.

— Да потому что, собаки и так на всё согласные, если их не цепь не сажать, — объяснил Куб. — Вот и большинство ангелов было без изъяна. Они продолжали оберегать людей, направляя их на путь света. Мол, по движению шерсти гладить надо и проблем никаких не будет. Истории ангелов вообще плотно переплетались с человеческими судьбами, как нити в старом гобелене. И каждый раз, когда люди слушались, а коты радовались, что кто-то проявлял о них заботу, ангелы радовались тоже. И всё было довольно неплохо, но тут Ева захотела шарлотку. И вот кому, спрашивается, она была нужна?

— Котам! — тут же предположил Малой.

— Нет, котам яблоки противопоказаны. Их больше змеи в кустах забавляли, что у яблонь виться начали. Одна змея — искуситель. Другая — шептатель по отношению к первой. А кто был кем, уже не разберёшь. Давно это было.

Куб даже задумался насколько давно, но информация об этом в его системе отсутствовала.

— В общем, с течением времени, ангелы стали не только хранителями, но и вдохновителями, чем пробивали людей на инициативу. Однако, инициатива бывает наказуемой. Вот гулять с собакой или гладить кота — это правильная инициатива. А сорвать запретный плод, чтобы сделать пирог-шарлотку — не очень. Но кто из ангелов или змей мог надоумить людей на такой прогресс? А зло это неизбежный прогресс. Ведь чтобы создать оружие нужно развивать науку, механику понимать, физику, материаловедение, чертежу обучаться. Это добру легко. Раз и бабушку через дорогу перевёл. А для зла нужно учиться и учиться, чтобы ядерную бомбу создать, к примеру. Или хотя бы рогатку. В общем, пока ангелы шептали в уши поэтов, художников и музыкантов, даруя им идеи и музу, антиангелы заставляли учить кулинарию и на практике понимать, почему белок в мясе лучше сначала обработать на огне, чтобы потом тело его как родное приняло. А где тело, там и мозг был доволен. Потому расти начал активно. Чтобы ещё чего-нибудь коварное придумать. Как из палки-копалки, обрез сделать, например. Или подумать почему из выплюнутого на землю семечка потом подсолнух прорастает, а там и до земледелия додумались. Зёрен набрали и давай их высаживать, поливать даже. А потом, ответственно почесав кота, урожай собирать начали. Да так много, что мыши полезли. Вот тут коты и активировались. И давай тех мышей ловить, чтобы пользу свою человеку показать.

— А собаки? — всё так же активно развивался Малой.

— А собаки и так от человека почти отходили. Он же всегда что-нибудь жрёт, как поумнел в своих коварных замыслах. На костре готовит. А кости рядом разбрасывает. Подходи, да бери. Правда те, что предпочли свободу, в волки подались, в леса, да там же и одичали. Но те, что остались, уже тех волков гоняли. А некоторые даже до такой степени выросли, что сами волкодавами стали. За косточки. Человек тут даже особо не старался. А кто старался?

— Ангелы? — делал определённые успехи Малой.

— Вот именно! — впервые одобрил Куб. — Их присутствие ощущалось в каждом произведении искусства, в каждой ноте, в каждом слове, произнесённом с любовью. И пока они парили и вдохновляли, лелея человека, антиангелы человека пинали, утверждая, что сырой шарлотки не бывает, что урожай чтобы посеять, сначала надо землю вспахать, ну и больше по мелочи: «без труда не вытащить и рыбку из пруда» и прочее. И так упорствовали, пока их демонами не назвали.

Все тут же посмотрели на Даймона. И тот задал самый ожидаемый вопрос:

— А как же Даймоны?

— А Даймоны, друг мой, это те, кто слушал всех, но предпочитал идти своей дорогой, ответила за Куб уже Мара.

И все на миг замолчали, переваривая услышанное, а затем пошли гулять по второму небу. Облака под ногами вскоре сменилось мягкой, сочной травой. Ноги утопали в ней по колено, но это не мешало свободно идти, ведь трава была как мягкий шёлк.

Райские гущи раскинулись на всю ширь второго небесного круга. Повсюду, на сколько хватает глаз, произрастали дивные сады: от привычных глазу берёз и дубов, до невиданных пальм и кустов с цветами, от коих захватывало дух. Такой красоты ребята не видели ни на одной картинке. Захотелось застыть в благоговейном трепете и наблюдать за цветением невиданных перламутровых роз без шипов, синих, как чистое небо подобий васильков, лазурных ромашек и багровых одуванчиков.

Что-то знакомо, а что-то необычно. Приходится заставлять себя сделать вдох и отвести взгляд, чтобы идти вперёд.

— Какая красота! — заявил даже Малой и потянулся к новым фруктам.

Те свисали с деревьев большие, сочные. А там ягода, как яблоки, а яблоки, как дыни.

— Рай вегетарианца, — хмыкнула Мара, не чувствуя голода после перекуса на адской кухне.

— А мне больше нравится, что здесь много воды, — признался Даймон.

Небольшие прозрачные озёрца отражали солнечный свет, что играл лазурью и не слепил глаз, милостиво позволяя любоваться совершенством дневного светила. Меж деревьев весело журчали чистейшие ручейки, мягко звенели родники, где каждая капля на вес золота.

Душа пела, душа танцевала. И шелест листьев ласкал слух. А озорной ветер шептал невысказанные слова, приглашая помчаться с ним вдогонку вечности, лаская всё вокруг своими нежными прикасаниями. В кронах деревьев пели райские птицы, играя на струнах души, глаза то и дело закрывались в неге, чтобы насладиться этим пением, а трава снова манила прилечь в тени дерева, насвистывая в такт мелодии ветра.

Малой и по аду бегал босиком, и ничто в мире не могло проколоть его босых пяток. Но теперь разулся и Даймон. Последней сдалась Мара, ступая по мягкой траве бледными пальцами.

Гулял по дивной долине, они все размышляли о своём.

— Всё здесь дивно и великолепно, вот только… где люди? — недоумевал демонёнок.

— Может быть, поэтому и дивно, и великолепно? — хмыкнула сестра, не меняя цвета глаз.

Так же оба заметили, что нет не только людей, но и животных. Даже белки не прыгают по веткам в поисках орешков. Не слышно никакого хруста костей в кустах.

— Странно, — признался Даймон. — Может быть, животным в таких местах нет места? Ну, хищникам понятно. Есть зверей запретили, вот и погибли. Не каждый зверь может постоянно придерживаться запретов.

— Для зверей нет запретов, — добавила сестра.

— Ну, я про то, что какой-нибудь барсук укусил хомяка, вот и выгнали обоих: одного за агрессию, второго за соблазн.

— А как же травоядные? — прикинула Мара. — Траву тоже есть нельзя?

— И вправду. Как только здесь раньше люди жили? — недоумевал демонёнок. — Одними апельсинами с орехами долго не проживёшь.

— А как же яблоки?

— Про яблоки я уже наслышан. Но Адам, наверное, по мясу соскучился.

— Ну или винограда перебродившего перебрал, а тут эта ещё… с шарлоткой. Конечно, ему захотелось попробовать что-но новенькое.

— Чисто по-человечески я его, конечно, понимаю. Не столько насчёт вина, сколько насчёт новизны. Любому демону понятно, что хочется новые вкусы попробовать, даже когда те, что есть — восхитительны и бесподобны.

Малой снова с удовольствием напился из ручья. Прохладная водица утолила жажду с первого же глотка.

— Ни птиц, ни животных, ни рыб, — посмотрел в прозрачные воды демонёнок.

— И комаров тоже нет, — ответила Мара. — Для кого вообще это всё строили, растили и создавали?

Душа металась в поисках ответа.

Слух уловил постороннюю мелодию среди лёгкого ветерка. Малой первым поспешил на поиски источника. Остальные за ним. Нить звуков становилась всё отчётливее, пока Даймон, раздвинув кусты, не увидал двух ангелов, прислонившихся к большому дереву. Один неспешно перебирал арфу, другой что-то черпал ложкой из небольшой ёмкости.

— О, ангелы.

Мара ощерила зубы:

— Понятно… Для кого же ещё могут построить так красиво и дивно? Конечно же, для себя!

— Полагаешь, они повысили планки с набором людей, чтобы самим на облачке зависать? — предположил демонёнок.

— Посмотри на них, — прошептала Мара. — Им и так хорошо, без людей. А пустишь одного — попрутся толпами. А так завысили тихо планочку и сидят себе нектар наяривают.

— Ага, выгнали всех буйных и несогласных в ад, вот и радуются, — был солидарен брат. — Вот только буйные и несогласные — не согласны. Копят себе армию, готовятся к вторжению… ну, то есть копили и готовились, пока эти тут нежатся.

— Судя по их виду, их и один уцелевший уровень сметёт, — прикинула Мара, глядя на толстого, явно разожравшегося ангела и его лысого, поперёк себя шире друга. — Тьфу! Их же сметут. До такой степени… эм…святые, что когда придёт враг, опустят меч, благословят и пропустят.

— Ага, стоя на коленях с отрубленной головой, — добавила сестра.

И они пошли дальше, не став тревожить доблестных служителей света, «кои несли извечную службу, всеми силами сражаясь с легионами тьмы».

И только они об этом подумали, как тела всех четверых вдруг приподняло и начало нести вверх.

— Мы что, летим? — не понял Даймон, хватая пролетающего Пукса.

— Нет, мы… возносимся, — ответила сестра, цепляя за пятку Малого.

Каждый вечер он поднимался на свою высокую башню, устроенную среди веток Прадерева, чтобы наблюдать за звёздами. А когда их движение становилось привычным, как ожидаемые расчёты планет, он всегда делал пометки в своём древнем свитке, который создал из облезлой шкуры старого питона. Подобно Прадереву, тот рос каждый год и даже не думал прекращать, уверяя что однажды прорастёт на все Семь Небес, подобно его предку на Земле, который однажды так разросся, что был способен охватить весь океан, если бы голова укусила кончик хвоста. Так что в материале для свитка нужды не было. Тогда как перьями для расчётов Эльво снабжали райские птицы, а чернила он сцеживал из сока плодов амброзии, выпарив лишнюю воду в скорлупках орехов.

Наблюдая за звёздами, звездочёт был счастлив!

А однажды, когда луна была особенно яркой, он заметил нечто странное в ночном небе. Одна из звёзд, сверкающая как алмаз, вдруг изменила привычный ей ход движения и начала медленно опускаться с небес, оставляя за собой яркий след, словно комета, но с нежным, почти волшебным светом. И судя по расчётам, она вот-вот должна была коснуться верхних облаков, а значит вскоре прибыть — в Рай.

Охваченный любопытством, Эльво спустился с дерева и решил последовать за падающей звездой. А чтобы не потерять её из виду и когда потухнет, он взял свой волшебный телескоп подмышку с собой. Поговаривали, тот мог открывать двери в другие миры, иначе откуда у звездочёта в Раю свитки, горный хрусталь и прочие комплектующие?

Вскоре звезда ожидаемо погасла, возможно, вовсе сгорев в атмосфере. Но звездочёт верил в лучшее. И вновь и вновь устанавливая телескоп посреди райских кущ, смотрел на небосвод, сверялся с координатами, а затем шёл по чётко проложенному прочими звёздами маршруту.

Когда Эльво оказался достаточно близко к месту предполагаемого спуска таинственного объекта в райские кущи, его внезапно окружила яркая вспышка света. И он оказался в другом измерении. Уже не на Небе, но в мире, где звезды были не просто светилами, а живыми существами, обладающими собственными характерами и желаниями.

— Приветствуем тебя, Эльво. Мы видим, что ты много наблюдаешь за нами, — заявили ему никто иные, как сами звёзды.

— Так и есть, наблюдаю. Вы… очень красивые, — признался звездочёт.

— А скажи нам, Эльво, а не случалось ли тебе наблюдать за странными ангелами, которые касались самого крася мира?

— Не припомню, — признался наблюдатель. — Честно говоря, я не так давно это делаю. Возможно, ангелы касались края мире ещё до моего прихода.

— Нас интересуют не те, что касались и исчезли, а тот единственный, что вышел обратно… не видал?

— О, такое бы я не забыл, — ответил с улыбкой звездочёт и его оставили в покое.

Но здесь, среди звёздных полей, Эльво понравилось. И он решил остаться. Ведь звёзды теперь были так близки, а направив телескоп в нужную точку, можно было разглядеть собственную звезду по имени Солнце. Отсюда она казалась такой маленькой и незначительной.

На новых для себя просторах, звездочёт встретил Звезду по имени Алариэль. Она рассказала ему о своей миссии возле Рая. Она искала там потерянный свет, который был украден тёмным облаком, последовавшим вслед за Сатаниэлем от самого края мира. Это облако с её слов затмило саму радость и надежду в их мире. И никому с тех пор среди звёздных просторов не было покоя, а на самих просторах стало гораздо темнее, чем было при зарождении мира.

Эльво, тронутый её историей, вызвался помочь Алариэль вернуть свет Вселенной. Вместе они отправились в захватывающее путешествие, полное испытаний и новых открытий для звездочёта. Он увидел чёрные дыры, полные горизонтов событий и белые точки, фокусирующие энергию других миров на возврате с такой исполинской силой, что создавались целые галактики в тех областях нового мира, куда направится эта точка.

Путь искателей следов чёрного ангела был усеян загадками, где каждая звезда, которую они встречали, делилась своими тайнами, мудростью и наблюдениями.

— По-моему, он пролетал здесь, — говорил то Альдебаран, то Тау-Кита, как их называли люди. Тогда как можно было называть и по классификациям светимости и размерам, вроде Голубой Гигант или Красный Карлик. — Но давно это было. Я тогда ещё молода была, — неизменно добавляла то одна звезда, то другая звезда и Алариэль расстраивалась от таких ответов.

Но настойчивость звездочёта всегда вдохновляла её.

— Мы найдём его, непременно найдём, — обещал ей Эльво.

Вместе они преодолевали бурные метеоритные дожди, пересекали радуги, которые были мостами между мирами, и встречали другие звёзд, которые искали свой путь к краю мира и мечтали об истинной свободе, а не торчать в одной точке Вселенной, подчиняясь всемирной гравитации.

— Я кто? Я — звезда! — заявляло такое светило с завышенным самомнением путникам. — А они меня как собаку на цепь прицепили и ожидают покорности. Вот разозлит меня всё это через день-другой и взорвусь Сверхновой. А там либо зажгу так, что вся Вселенная увидит. Либо сама Чёрной дырой стану и всё вокруг поглощать начну. Ну потому что невозможно торчать в одной точке и постоянно дарить всем тепло и свет! Что за дикая неблагодарность?

Звездочёт и не спорил, а Алариэль даже согласно кивала. Тяжело в одном месте торчать, когда всё вокруг тебя летает. В такие моменты даже если сама мчишься куда-то с космической скоростью, то относительно других вроде и не движешься вовсе. А раз ничего вокруг не меняется, то как понять, что с мёртвой точки не двигаешься? А никак. Хочешь верь, хочешь не верь.

В конце концов, после долгих приключений, Эльво и Алариэль столкнулись с тёмным облаком, оказалось не чем иным, как символом страха и сомнений, затмевающих свет в сердцах самих звёзд. Но когда они его нагнали, облако держалось за сердце и тяжело дышало, приговаривая через силу:

— Вот это он… разогнался! Да я его даже… догнать не могу. Уф, куда только так рванул?

Тогда Эльво понял, что дело не в облаке, а той скорости, с которой то следует за Сатаниэлем. Но какую бы скорость не развило, нагнать не может. Всё-таки мысль — быстрее света.

И на фоне этого они разговорились и сразу сдружились. А за разговорами пришли к выводу, что истинный свет Вселенной исходит изнутри, как бы не разлетались от её Центра Галактики и скучающие звёзды со все, что их окружает. А, объединив свои силы, вместе они могут развеять любую тьму, всё дальше и дальше отодвигая мрачную границу существующего и не существующего мира. Ну а что сами от этой гонки к горизонту мрачнее становятся, так это издержки. На них можно не обращать никакого внимания.

Но любое путешествие рано или поздно заканчивается. Вот и Эльво однажды вынужден был распрощаться с Алариэль и вернулся назад в свой Рай с телескопом подмышкой, чтобы перевести дух. Дорого его была долгой, трудной. Даже по амброзии соскучился. Тогда как самой небесной подруге тоже хотелось дома побывать после всех странствий.

Но стоило Эльво вернуться на своё смотровое место в крон Прадерева и установить телескоп на привычное место, как она понял, что не хочет больше смотреть в небо. Надоело. Он всё-таки те звёзды вблизи видел и со многими диалоги вёл. И от звёзд прилично устал. Тогда звездочёт впервые телескоп вниз перевернул, в надежде под облаками Землю увидеть.

Но ещё до того, как показались пики небоскрёбов, он увидел четыре фигуры, возносящиеся с нижнего облака прямо к нему навстречу.

— А-а-а! Обратный звездопад! — закричал Эльво и оставив телескоп, поспешил снова спуститься с дерева на встречу таинственному явлению.

Стоило Адовым вознестись, как всё так же мягким ковром стелилась перед ними трава. Всё так же парили безмятежные облака, искрились речки и озёра, звенели ручьи.

Но чего-то не хватало.

— Чего не хватает? — первым спросил Даймон, спуская Пукса с рук погулять по округе. И тут же сам догадался. — Ах да! Не хватает звучания арф.

— Да, куда делись все ангелы? Толстые и не совсем, — не поняла и Мара, спуская с рук налетавшегося «самолётиком» Малого.

И тут они замерли, так как вместо толстых кудрявых рож и белых балахонов с бутафорскими крыльями, по небу к ним летели бронированные войны света с мечами и щитами, что способны были заслонить почти всё тело. А выше — шлем венчал голову. А ниже — сапоги. Как по виду, так стальные. Но сверкали так, как будто сделаны из золота.

— Нападение! — даже обрадовался Малой, явно устав от шёпота ветра в райских кущах и умиротворения водопадов.

«Архангелы!» — понял Даймон и присмотрелся.

Сияющие золотом доспехи, что прочнее любого металла, плотно облегали грудь, не мешая паре крыльев ритмично взмывать в воздух массивное тело. Шлем у каждого был свой, индивидуальный, строго сделан под форму черепа. А ещё у каждого архангела был особый знак отличия на груди. У одного веточка, у другого листик, третьему выдали что-то вроде чайника, но без ручки.

За спиной каждого небесного воителя в обязательном порядке висела перевязь под меч. Но строго так, чтобы не мешать взмахам белоснежных оперений.

«Вот только нужны ли им крылья?» — уже не мог понять демонёнок, но по итогу счёл для себя, что это лишь элемент небесного камуфляжа.

Тут же активировался Куб у Мары и категорично заявил:

— Вот это я понимаю — оружие. Таких мечей не делают нигде на свете. Прочнее и острее просто нет.

— Почему? — спросил Даймон, вдоволь насмотревшись на огненные мечи в аду.

— Потому что эти мечи — частицы душ Архангелов, истинных в борьбе за свет, — возвысив голос до напыщенного, добавил Куб. — И пока горит вера в справедливость, Архангелы непобедимы. Вот только… ходят слухи, что некоторые не выдерживают борьбы за вечную справедливость и спускаются к ангелам, отрекаясь от своего дела. И снова льётся рекой амброзия, да струны арфы не умолкают день и ночь!

Пукс при виде летающих крепостей, юркнул в кусты. На Малого тоже мало обращали внимания. Большая часть прилетевших окружила Мару.

Тут же расправив свои крылья, Даймон подошёл к сестре. Только теперь и на него обратили внимание.

Самый объёмный, возвышающиеся над всеми почти на голову архангел низким басом прогремел, но обратился даже не к демонёнку, а посмотрел на Малого.

— Это что? Антихрист собственной персоной? Много наслышаны. Пётр говорил о вашем прибытии, но не уточнял, что придётся иметь дело с ребёнком… Убрать мечи!

Все тут же закинули огромные мечи обратно в ножны и даже потускнели, словно открутили яркость ауры на половину. А самый рослый, вогнав меч в ножны, прокашлялся и заявил:

— Я — архангел Михаил! К вашим услугам.

Даймон прищурился на него с подозрением и ответил:

— Но мы не просили услуг архангелов.

— Тем не менее, вы здесь. И с этим нужно что-то делать, — ответил собеседник и расправил свои крылья, оказавшиеся в десятки раз больше, чем крылья демонёнка.

«Да он с такими крыльями целый автобус может в небо поднять!» — восхитился Даймон.

Михаил улыбнулся, как будто прочитал его мысль и тут же продолжил:

— Знакомьтесь, это Гавриил, Рафаэль, Самиель, Анаель, Аримон и Орфаниель, — протараторил верховный Архангел.

Молчаливая Мара убрала Куб и переводя взгляд с одного на другого, кивнула. Все как один рослые, крепкие, с крыльями, в доспехах и шлемах. Глаза от небесно-голубого, до карего, да волосы от цвета воронова крыла до пепельного у Михаила, как самого старого в отряде.

Ещё одним отличаем служили и разные отметки и на шлемах, обнаружить которые можно было лишь вблизи. А там все те же палочки с крестиками нарисованы или пёрышки приклеены. Знаки отличие, если коротко, погоны и петлицы заменяющие.

«Чтобы в бою с бесами не перепутали», — понял Даймон, но на этот раз Михаил лишь поморщился.

— А мы… — хотел представить всех демонёнок, но архангел поднял руку.

— Мы осведомлены.

Даймон осёкся и потупил взгляд, тогда Михаил продолжил:

— Мы думали, что началось вторжение, раз Антихрист поднялся на небо. Но видим лишь детей…

— … прошедших через ад! — добавила Мара и глаза её полыхнули синим. — И мы сделали за вас большую часть работы, практически уничтожив ад.

— Как это? — не удержался от диалога Гавриил.

— А вот так, некоторые уровни утонули, другие разнесло в дребезги, а существа на прочих хотя бы на треть, а то и половину пострадали пока мы… вытаскивали брата, — договорила она и все посмотрели на Малого.

— Но разве Антихрист может быть — благом? — не понял уже Рафаил.

— Они делали это не по его воле, но по своей, — объяснил Михаил. — Значит, жертвовали собой. И через искупление обрели место в Раю.

— А как бы нам попасть домой, на землю? — вклинился демонёнок. — Мы бы охотно вернулись к родителям и вам тут не топтали.

— А ваши родители тоже прошли через ад, чтобы вернуть вас?

Демонёнок посмотрел на сестру. Та пожала плечами. Ответа они не знали.

— Не знаю, нет наверное, — добавил Даймон. — Но они сидят дома на кухне и наверняка очень переживают.

— Действие лучше бездействия! — возразил Рафаил и показал всем огромные бицепсы. — Добро должно быть с кулаками!

— Да у папы-то кулаков хватает. И мама себя в обиду не даст, — заявил Даймон. — Но это же я послал брата в ад. И нам пришлось его вытаскивать. Однако, к вам мы тоже не собирались. Просто так вышло. А теперь нам бы… домой.

— Но здесь же вечное блаженство! — добавил горячо Ураил.

— А там… семья, — тихо добавил демонёнок и подхватил Малого на руки. — Мы — Адовы. Семья. Какая есть, но всё же заботимся друг о друге. И если вам так беспокоит Малой, то мы немедленно готовы покинуть Рай и вернуться.

Михаил перевёл прозрачно-синие глаза на него, тяжко вздохнул и ответил:

— Что ж, пожалуй, вас можно вернуть домой. Если пообещаете никогда больше сюда не возвращаться.

— Это без проблем, — сказала Мара и все улыбнулись.

Но тут вдалеке послышался гул. Затем грохот. Архангелы переглянулись. На лицах отразилась тревога.

— Вот теперь точно — Вторжение! — рявкнул Гавриил, воины света рванули мечи из ножен, взлетели в небо и им стало совсем не до Адовых.

— С МЕНЯ ДОВОЛЬНО! — кричал он во всё горло и замок затрясся. — Людей, демонов, и конечно, самих АДОВЫХ! Раз Сатана сомневается, что я могу сам всё сделать, то я покажу ему, ЧТО Я МОГУ! И что значит МОЯ МЕСТЬ!

Он быстро перерос помещение и обрушил плечами потолок, продолжая уже не кричать, но громыхать как само землетрясение:

— Я САМ РАЗРУШУ ВСЁ, ЧТО ОНИ ТАМ СВЕРХУ НАДО МНОЙ НАСОЗДАВАЛИ!

И к полной неожиданности для Михаэля Люцифер начал с разрушения собственного замка. А затем от его гнева затрясло весь уровень.

«Похоже, Малой тут был», — сразу понял медведь, пытаясь укрыть от огня и разрушений жену.

Но банши первой отреагировала на угрозу и начала кричать на огонь так, что сами звуковые волны не давали объять их пламенем, что в панике отступило. Тогда как массивная лапа оборотня разбивала глыбы, что пытались обрушиться им на головы. Силы Адова-старшего при защите семьи словно удвоились.

«Я — патриарх семьи! И не позволю даже верховному демону клеветать на мою семью», — подумал грозно Михаэль, очень сожалея, что не может сказать об этом напрямую, пока не перекинется в человека.

Раскидав потолок, из разрушенного замка они вышли на улицу в пролом, который Люцифер создал одним ударом плеча. И пролом этот внушал уважение. Но верховный босс уровня на этом не остановился. Едва покончив с недвижимостью, он тут же принялся топтаться по пленённым душам, приговаривая громоподобным голосом:

— Получай, Мавроди, лови и ты Гитлер, и даже ты, придумавший короновирус, чтобы носа своего из-под земли ещё тьму веков не показывал! А я… я пойду выше!

Люцифер сказал — Люцифер сделал. И он — прыгнул, головой пробивая каменные своды. Но масса взбешённого демона уже была такой большой и плотной, что образовала собственную гравитацию и часть разрушенного уровня просто поднялась следом за ним, включая уцелевших генералов, зазевавшихся демонов и конечно, Адовых. А следом за нижним уровнем на свободу устремилось всё то, что осталось от прочих уровней ада.

Как сорвавшаяся в движение пружина вся эта конструкция в одно мгновение вспорола весомый кусок земли, тряхнула горы, качнула океан, а затем полетела под облака. Но до спутников не долетела. Огромная рука Люцифера ухватила за облако раньше. Вот только не прошла сквозь него, а скорее вспорола. Образовалась дыра. А ухватившись за край этой дыры, исполин раздвинул её, сунул туда голову, тело, а затем весь залез внутрь. И ад, хотел он того или нет, полез следом за ним.

* * *

В тишине небес, где свет и гармония веками правили бал. В самом месте, где никогда ничего не менялось, кроме дождичка в четверг, вдруг раздался гул, подобный раскату грома. Это был не просто звук, но предвестник беды, о чём тут же затрубили во все медные трубы и горны ангельские посланники, всегда готовых к неожиданностям, как автономные охранные системы на страже порядка и справедливости.

Но большинство ангелов, нежащихся под кустами и деревьями с амброзией лишь с недоумением посмотрели друг на друга. Побросав райские плоды, они подскочили и поправили давно не белоснежные балахоны в пятнах. А сломав на нервной почве три десятка арф, каждый спрашивал теперь одно и тоже: «что же теперь будет?» и «что делать будем?».

Как оказалось, райские кущи не были готовы к внезапному вторжению и были захвачены с наскока. Тогда как и располневшие приспешники света, тряся третьими подбородками, лишь махали руками на втором небе, тыкая толстыми как сардельки пальцами в чёрное облако, которое стремительно поднималось снизу и проникало всё глубже в саму суть Рая. Там проглядывались зловещие рожи демонов. И их коварные ухмылки не сулили ничего хорошего давно обленившимся ангелам. А огненные глаза с ненавистью смотрели на расхлябанных, безоружных воинов света.

Огромная длань пронеслась через облако снизу-вверх, а затем начала сносить массивными пальцами с когтями кусты, деревья, разрезать горы и вспарывать холмы. Но в первую очередь досталось Золотым вратам, которые Люцифер схватил в зубы и стал грызть, а вдоволь покорёжив, принялся ковыряться застрявшими между зубов остатками как зубочистками.

От мощного гласа содрогнулся весь первый небесный уровень:

— УНИЧТОЖУ ВСЁ!

Следом за рухнувшими как ветхий шалаш Небесными Вратами, в пролом ринулись орды демонов. Они сыпались с тёмного облака, выкапывали себя из-под благословенной земли, а то и вовсе материализовались в воздухе ни с того, ни с сего. И никто не могло остановить это нашествие.

Демоны пронеслись сквозь облака, как тени, оставляя за собой следы разрушения. Их крылья, чёрные как ночь, расправлялись в воздухе, и каждый взмах приносил с собой холодный ветер, который заставлял ангелов дрожать от страха. Но единственным орудие в руках были арфы и это было плохим подспорьем в бою.

«Трунь», — звенела то одна, то другая арфа, погрызенная, покорёженная или поцарапанная. А ангел, лишённый и этой единственной защиты, поворачивался и давал стрекоча, пытаясь скрыться в кустах. Но так медленно и нелепо, что озлобленные демоны настигали их тут же.

Райские кущи были захвачены за какие-то минуты. Озёра потемнели, водопады ссохлись, а сочная трава тут же почернела и завяла. Но пока не перестала течь последняя река и корни могучего Прадерева торчали из потемневшей земли, надежда была и второе небо держалось дольше.

В этот переломный момент с третьего неба показались истинные небесные воины, с сияющими доспехами и мечами, выкованными из света. Они собирались в ряды, готовясь к битве, которая могла изменить судьбу обоих миров. И разбежавшиеся по всему уровню демоны не спешили их атаковать, остановив атаку и поджидая, пока подойдут более крупные силы. Их расчёты были просты — дождаться предводителей. И вскоре подоспел сам Люцифер. В образе исполина он топтал фруктовые сады, жёг подобно дракону райские рощи, и от гнева его темнели воды.

Без раздумий бросились на архидемона архангелы. И вспышка огня совпала со вспышкой света, ослепляя всех в округе. А где-то на границе между светом и тьмой разразилась неимоверная схватка, выжить в которой могли не многие.

Какофония звуков заполонила небо. Ангелы, с их благословенными крыльями, носились молниями и сражались с демонами везде, где видели. А те, что поопытнее, атаковали самого Люцифера. Они кружили как вихрь вокруг него, нанося градом удары. Демоны отвечали, полные ненависти и зла.

Одни Адовы смотрели на это завораживающее действие с низин, стараясь не слишком попадаться на глаза демонам. Другие лицезрели с облака третьего уровня, стараясь сильно не высовываться, чтобы тоже не попасть под раздачу. И каждый удар ангельского меча, каждый всплеск света и тьмы, создавали особую симфонию хаоса, которая разносилась по небесам. Скрежетали когти, клацали зубы, а от взмахов крыльев сдувало листья на вечнозелёных деревьях.

Тогда как в небе воевали все крылатые и махал огромными руками Люцифер, по земле ползали, бегали, прыгали и копошились все демонические порождения от чертей и бесов до уцелевших змей и церберов. Были среди них и некроманты, и чёрные рыцари. А там же почерневшие от повторной смерти джинны и эфриты, огонь которых погас, но теперь их позвали за собой праотцы и они восстали духами, но теперь горели уже как будто состояли из природного газа. И этот зловещий голубой цвет внушал опасение одним своим видом.

В центре этой эпической битвы, среди вихря света и тьмы, стоял на малом маневровом облаке архангел Михаил. Его меч сверкал, как звезда, готовая разорвать тьму. Он знал, что это не просто сражение. Это была война за души, за будущее, за саму суть существования.

Его голос, как гром, раздавался над полем боя:

— Мы не отступим! Мы защитим наш дом! Мы изгоним эти отродья обратно, откуда они поднялись!

— Ага, щаз! — донеслось в ответ от Бегемота громогласно. — Да с мягким знаком!

Он и прочие генералы ада тоже проявляли себя в не меньшей степени. И демоны, ведомые своими предводителями, не собирались сдаваться. Они шли вперёд по темнеющей земле, как буря по волнам. И каждый их шаг был полон решимости.

Астарот с его зловещим смехом, бросал вызов самим небесам, и его слова были полны яда:

— Ваши светлые мечты падут! Вас развеет как пепел. Подобно тем, кого мы потеряли. И мы возьмём то, что принадлежит нам по праву силы!

От очередной яркой вспышки клинков и когтей Даймон зажмурился. Он понимал, что началась великая битва, где ангелы и демоны сражались не только за свои миры, но и за саму суть добра и зла. И в этом хаосе, среди мечей и криков, зарождалась новая легенда о конце света. Но за кого в этой последней битве выступить им? Этого он понять не мог, не разглядев толком ни врагов, ни друзей.

«Может, это вообще не наше дело?» — подумал демонёнок и посмотрел на Мару.

Та взирала на битву с пылающими синими глазами, но не говорила ни слова. Пукс сидел у её ног, поджав уши и опустив хвост. А Малой смотрел на битву с интересом, то хлопая в ладоши, когда сверкала особо яркая молния, то тыкал пальцами в менее значимые битвы на земле, где демоны брали количеством и вместе с прочими порождениями ада сносили всё, что когда-то цвело и благоухало.

Первый уровень пал следом, как песчаный замок при набегающей волне. Грациозно, но неизбежно. И когда Люцифер разметал врагов, раздавив большинство архангелов могучими руками в небе, сражение грозило продолжиться и на следующем уровне. Вот только — с кем?

Задаваясь этим вопросом, демоны тут же полезли наверх по корням Прадерева, а самые смелые впивались когтями в сам его ствол, если хватало сил. И немногочисленные небесные воители уже ничего не могли с этим поделать, отдавая саму суть мирозздания на поругания тёмным силам.

— Уходим, они проигрывают, — наконец, сказала Мара и тут же подхватила на руки Малого.

— Но куда?

— Конечно, повыше! Куда ещё? — ответила сестра.

Даймон не спорил. Ведь за сестрой побежал даже Пукс, поджав хвост. От его обычно воинственного настроя не осталось даже тени.

Силы Рая слабели. И в этот момент, когда надежда казалась потерянной, из глубин верхних облаков появился новый свет. Особый, с красноватым оттенком. Это была сама сила веры, объединяющая как ангелов, так и архангелов.

— Серафимы, — сказала с неким благоговением в голосе Мара и когда её глаза потухли, вновь вернув привычную черноту, повернулась к брату, перед тем как лезть по корням Прадерева наверх и добавила тише. — В дело вступила кавалерия и их сердца наполнятся решимостью. Проще говоря, сейчас такая заруба начнётся, что рядом лучше не стоять. Они сильны!

— Где же нам тогда стоять?

— Лезем на саму крону! — отрекомендовала сестра и усадила Малого себе на плечи. — Держись там. Если упадёшь, то больше кататься не будешь.

— Ура! Кататься! — уловил главное для себя Малой и обхватил шею сестры как можно крепче.

Падать навстречу наседающим демонам не хотелось даже ему. А судя по периодическим криками генералов «а мелкого этого не видали?» и «как найдёте, три шкуры с него сдерём!», с уцелевшими остатками ада ему было вовсе лучше не встречаться.

Подхватив пуделя на руки, Даймон понял, что не сможет лезть по корням Прадерева, как сестра и вынужденно расправил крылья.

О, лучше бы он этого не делал! Первый же порыв ветра подхватил его и понёс к центру бури!

«И чего мне на кухне не сиделось?» — промелькнуло в голове демонёнка и он с криком полетел туда, куда совсем не стремился.

Но ни его, ни демонического пуделя никто уже не спрашивал и у ветра перемен было своё мнение.

Это были дети, греха не ведающие. И за их раннее вознесение на небо некие тайные силы наградили их силой ангелов, и одарили теми же крыльями, что отныне носили взрослые особи в угоду моде. Однако, работали эти крылья ловко, а из-за небольшого размера на них почти не действовали встречные потоки ветра. Да и самим маленьким посланникам проворства было не занимать.

Обхватив демонёнка со всех сторон, они вознесли его на четвёртое небо, где уже поджидали Мара с Малым.

— Рада, что ты снова с нами, — сказала сестра, ссаживая младшего с шеи на очередное облако.

— Спасибо, ребята! — прежде всего поблагодарил маленьких помощников Даймон, которые нашли время в этом хаосе спасти его с собакой на руках.

— Не за что! — ответили те, быстро улетая к другим целям. — Ваша любовь и преданность заметна издалека. Цените друг друга!

Оказавшись на новом уровне неба, Даймон даже задумался — кто ещё живёт на небе? Но Сонной книги под рукой уже не было, чтобы узнать подробности.

— Херувимы, значит, — сказал он, разглядывая рукотворную бурю вдалеке, в которую чуть не угодил. — Интересно, кто ещё тут есть? Ад был как на ладони, а тут… интрига?

Мара тут же достала Куб, чтобы не ходить вокруг да около.

— Слушай, а кто ещё обитает на небе? — спросила она его напрямую.

— Не знаете? — удивился обучающий гаджет. — А я вам скажу, мне не сложно! Да только не всем дано понять сущности Сил, Престолов, Господств, Властей и Начал. Одни считают, что они ничего не делают. Другие полагают, что от них зависит всё. Но физического отображения у них нет. Они малопонятны и человеческому разуму, не то что монстрам или демонам. Другое дело — херувимы. Эти мелкие проныры порой оказываются полезны. А главный у них — Купидон. Мал, да удал — это про него. Уж столько его стрел поразило существ. Но главные на небе именно серафимы. Эти шестикрылые существа во истину богам подобны.

В остальной иерархии пришлось разбираться позже, так как звуки сражения начали достигать четвёртого уровня. И судя по переполоху внизу, третье небо было так же обречено, как нижние.

Но битва вспыхнула с новой силой, когда на помощь почти перебитым архангелам прилетели серафимы. Их крылья были словно вымочены в крови. Алые, как красная линия, (за которую спокойно перешагнули демоны), они мелькали вокруг с такой скоростью, словно работали лопасти вертолётов. И все три пары крыльев позволяли довольно грузным телам маневрировать во всех направлениях, неожиданно меняя вектор атаки или защиты. Даже без телепортов невозможно было предполагать, где в следующий миг окажется тот или иной их представитель.

Огромные мечи багровокрылых то секли Люциферу руки, то подрезали жилы на ногах, то терзали исполинские крылья. В какой-то момент полетела вниз и рука Астарота. А следом спал шлем с Велиала, показывая его обезображенное кислотой лицо во всей красе. Летели вниз хвосты и посечённые крылья, а выбитых зубов было столько, что хоть мешок подставляй.

Но если на орехи доставалось и генералам ада, то что сказать о простых демонах? Те словно в мясорубку попадали, когда рядом пролетал даже архангел, а оказаться поблизости рядом с серафимом означало гарантированную смерть.

Среди хаоса войны маленькие создания с розовыми и белёсыми крылышками словно играли в догонялки. Пышные детские причёски спадали на миленькие улыбающиеся личики, нелепые пелёнки, (а порой просто памперсы!) всё норовили соскользнуть с подвижных деток, но чудесным образом оставались на месте. Шустрые проворные тела спокойно уходили от любой атаки, и смешки лишь всё больше распыляли демонические легионы.

Даймон сначала засмотрелся на серафимов. Это был как большой кузнечный молот, раз за разом обрушивающийся на наковальню. Но звенели и маленькие молоточки, без которых был бы просто невозможен весь созидательный процесс «в кузне». Херувимчики то подправляли выпады усталых рук небесных воинов, то отводили снаряды, пущенные в них, то подхватывали оружие, выпавшее из ослабевших рук и возвращали владельцам, а ещё они эвакуировали раненных, вцепившись в него по десятку на существо. И эта эвакуация спасала немало жизней.

Мара смотрела то на Малого, который теперь был предоставлен сам себе на новом небе, то на Херувимов. И вдруг поняла, что её младший брат вскоре вырастет, а эти вечные пленники Рая останутся детьми… навсегда. Изо дня в день, эти вечно молодые и юные будут исполнять свои затейливые игры, не понимая внешнего мира и даже не догадываясь о том, что могло ожидать их там. Какие у Рая на них планы? Вопрос остаётся открытым.

Мара подсела на облачко к брату. Рядом как раз пронёсся один из златокудрых низкорослых посланников, пробормотав:

— Адовы должны быть вместе.

— Но мы — вместе! — возразил Даймон, не совсем понимая о чём говорит крылатый гонец.

— Вместе, но не все, — добавил тот и раздвинув облачко под ногами, показал на оборотня в мыле, который бегал вокруг банши и дамы в чёрном-красных одеждах, постоянно отгоняя от них то змей, то церберов, то чертей с бесами.

— Папа! — тут же признал в странном медведе Даймон отца.

— И мама! — добавила Мара.

— Мама? Мама-а-а! — подбежал к ним Малой и едва заметив кутерьму внизу, сразу нырнул в проём.

Но сестра схватила его за голую пятку и удержала на весу, а затем прижала к себе.

— Не переживай, мы обязательно до них доберёмся, но… не так явно.

— Хочу в папе, — потребовал Малой, но спорить не стал.

Зато во всю зашёлся лаем Пукс, лая словно на херувимчика. Его пронзительные глаза смотрели ясно и без тени страха. И какие могут быть судьбы мира, когда такие глаза смотрят сквозь тебя, пронзая всего от и до, разбирая на молекулы? Но глядя на них, Даймон понял, что что-то не так.

Хотя бы то, что херувим не улетал по прочим делам, а все ещё кружился рядом с ними.

— Постой-ка… Но ведь ты…

Глаза херувима захлопали в непонимании. От него вроде даже пахнуло детской присыпкой, а затем глаза резко почернели и тот, кто только принял образ небесного посланника, резко кинула на Малого.

— Я убью тебя!!! — закричало это существо и в его пухлых руках мелькнул клинок.

Даймон вскинул руку и распахнул крылья мгновенно, стараясь закрыть Малого. Но рука оказалась слишком коротка. Только крыло успело прикрыть младшего брата и тут же остриё вспороло перепончатую кожицу.

— Ай! — вскрикнул Даймон, рефлекторно складывая крылья вместе с клинком. Что обезоружило нападавшего, но окончательно порезало крыло.

Глаза Мары тут же загорелись синим. Но на этот раз пламя охватило всё тело. И когда большая его часть сконцентрировалась на руках, она выстрелила им в перекинувшегося черта и тот с криком полетел по направлению к пылающим райским кущам.

Морщась, Даймон выдрал клинок из крыла. На облако брызнула кровь.

— Тебе… больно? — смотрел на него в недоумении Малой, не понимая ни почему возник клинок, ни почему исчез. Теперь перед ним была лишь боль брата.

Брата, который защитил его!

— Не, Малой, всё в порядке, — сложил крылья демонёнок и стараясь скрыть слёзы в глазах от боли, отвернулся.

Крыло больше не складывалось, висело как тряпка. И при любом движении это доставляло боль.

Мара тут же оборвала рукава, связала их вместе и подвязала ему раненное крыло.

— Держись, брат. Всё будет хорошо.

Их на миг ослепило яркой вспышкой. Затем небо тряхнуло. Фронт основных сражений приближался. Оба снова посмотрели «в окно» в облаке, где к банши, медведю и вампирэссе присоединился мужик с огромным мечом и теперь их компанию предпочитали обходить стороной даже рослые демоны. А особо настырные тут же превращала в ледышки Снегурочка, которую тоже рассмотрели рядом.

Но дальше подглядывать не удалось. Дымом заволокло низину. А свет, исходящий от серафимов в небе, стал ярче и смотреть в ту сторону теперь удавалось с трудом. Багровокрылые воины бросились в бой с новой силой, готовые сразиться за каждую душу, и каждую искру света, что обитали в Раю.

Пока нижняя часть неба стремительно чернела, а средняя сверкала подобно солнцу постоянными вспышками молний, в верхних просторах ещё было где развернуться. Там

переплетались грани самого космоса с золотыми облаками. Но не долго было той тишине и неге продолжаться. Неумолимо и там разразилась буря!

Видя, как тяжело проходит сражение, и не в силах сразить восставшего Люцифера, серафимы поднялись повыше, чтобы собраться на священном совете. Там их крылья переливались всеми цветами радуги, отражая словно сам свет вечности. По своей сути они

были не столько воинами, сколько вечными хранителями гармонии и защитниками света, но вынуждены были взять в руки мечи, когда над их головами сгустились тучи.

Среди этих небесных воинов, что был в десятки раз больше в размерах, чем сам предводитель небесного воинства — архангел Михаил, не было распрей. Но и как сразить исполина, что впитал в себя практически всю мощь адских легионов, они не знали. От того сердца заполонила тревога. В этот миг смуты и сомнений, демоны надавили.

Тёмным легионам сомнения как раз были чужды. Они желали уничтожить всё, что построено над их головами и покарать всех тех, кто решил, как им жить и выживать. Но существа, чьи сердца были полны ненависти и зависти, имели своё мнение на этот счёт. Они жаждали разрушить мир, который серафимы так бережно охраняли. И чёрные крылья предводителей ада расправлялись, готовясь к нападению на верхние этажи.

Пока Даймон лелеял крыло, а Мара приглядывала за Малым, вдруг раздался гул, подобный раскату грома. Это был сигнал к атаке! И демоны, перегруппировавшись на трёх первых уровнях, ведомые своим зловещим предводителем, возобновили наступление. Спиваясь в Прадерево, подтачивая его корни, они карабкались вверх и вскоре пронзали сами небесные просторы, оставляя за собой следы тьмы. И среди небес появились тени, которые не могли быть изгнаны.

Без ненависти, но с огромным желанием устранить нашествие, смотрел на наседающие воинства тьмы перебинтованный Михаил. И серафимы под его предводительством, перевели дух. И снова приготовились вступить в бой. А перед неизбежным столкновением прозвучали новые подбадривающие слова:

— Мы не позволим тьме поглотить свет! И если Сатана оставил на Люцифере следы незаживающего крайнего космоса, которые невозможно превозмочь, то мы вынуждены выкорчевать угрозу и выдворить их вон. Идём же, мои воители и вышвырнем эту заразу за пределы нашего мира!

Тела шагнули с облаков и камнем бросились вниз. Затем алые крылья расправились и сражение возобновилось с неимоверной силой. Серафимы, как вихрь, устремились в бой, и их крылья создавали мелодию, которая поражала демонов акустическим оружием. Тёмные тела трясло в агонии, иные просто взрывались, а прочие сходили с ума, не выдержав звучания «божественных голосов» в головах.

От серафимов старались не отставать и архангелы. Они сражались с демонами поскромнее, но тех было на порядок больше. И такие пытались разрушить всё на своём пути. Каждый удар меча Михаила разрывал тьму, каждый взмах крыла серафима приносил надежду. И не было в этом сражении ни конца, ни края.

Пылал Рай, жаждал мести Ад. В этом эпическом противостоянии раздавались крики боли, проклятья и благословения, изгоняющие тьму. А вместе с тем — звуки, которые могли бы потрясти любого случайного зрителя и слушателя. И где-то далеко на земле, люди и монстры с удивлением поднимали головы, глядя на то, с какой невероятной мощью разыгралась стихия в небе.

Хаосу чужды построения. Но среди сумятицы и неразберихи боя, серафимы не теряли веры. Они знали, что их сила в единстве, и лишь держась вместе, они могут выстоять против превосходящих сил противника.

С каждым мгновением сражение становилось всё более напряжённым. Но в решающий момент, когда казалось, что тьма может одержать верх, архангел Михаил поднял свой меч к небесам и заявил:

— Взываю к Высшему Небу! Ибо пришло ваше время, а наше отмерено!

Поправив котелок, что прятал рога, и убедившись, что пуговицы пальто надёжно держат не только земной костюм, но и скрывают его крылья, незваный гость подготовился к встрече со светлыми силами.

Створки выкинули мрачную фигуру Сатаны прямиком на заседание «верхушки» небесной канцелярии. Там за широким круглым столом, парящем в воздухе будто невесомое облачко, сидели семеро: Светлый и его шестёрка.

Они не были ангелами, архангелами, серафимами или херувимами. По сути это был яркий свет с едва различимым образом, а Начала это, Силы, Господства или Престола — поди разбери. И если честно, то в этом мало разбирался даже Сатаниэль, предпочитающий более явные образы и чёткое распределение ролей в этой ИГРЕ, устроенной Творящими Силами.

Но ему и не нужно было разбираться во всех процессах. Часть фигур противника он всегда мог снести одним взмахом руки. Такового наследие тёмного слепка на его сознании.

Вот и в этот раз, стоило вошедшему поднять руку, как свет шестерых угас. Они пали на землю маленькими запечатанными шариками. Света в них осталось не больше, чем в светлячках.

Светлый без удивления повернул голову и спросил:

— Как ты сюда пробрался?

— На лифте, как же иначе? — оскалился Сатана, пропуская типичные для высшего света приветствия.

С другой стороны, и присесть ему никто не предлагал. Так что с гостеприимством были определённые проблемы.

Подойдя к столу, незваный гость продолжил речь:

— Одни называют это социальным лифтом, а я — удачным моментом при вторжении разгневанных демонов в ад… Ты кстати, зачем их разгневал?

— Я никого не гневил, — возразил Светлый и кудряшка от негодования свернулась. — Ты это прекрасно знаешь!

Но Сатана лишь пожал плечами:

— Серьёзно? Ну да теперь уже никому ничего не объяснить. Победителей не судят.

— Разве мы уже проиграли?

— Конечно! А как войну вести собираешься? У тебя же единственные порядочные бойцы — Архангелы и Серафимы, остальные в соплях от своей святости путаются, да понять не могут где верх, а где низ.

— Ещё есть паладины, фанатики веры, рыцари света, — Светлый стал загибать пальцы.

На что Сатана охотно продолжил его пародировать, загибая уже свои пальцы:

— Да-да, последователи с мусором в голове, да и тех ещё призывать надо. А прочие вообще воскрешения ждут. А это мероприятие не на один вечер. Времени порядочно требует. Полагаешь многие сейчас готовы отложить телефон, и пойти за знамениями в небе? Я бы даже предположил, что у них и мечи с мягким лезвием, чтобы не пораниться или не дай чёрт никого не поранить.

— Надо будет, призовём, — посуровел Светлый. — Тут после прошлого начальства знаешь сколько проблем? Не могу же я за пару дней всё исправить.

— Да-да, ломать — не строить! А пока людям объяснишь, пока найдёшь добровольцев на перестройку, так революцией выходит проще.

— Я ещё не решил, как лучше.

— Почему вообще люди должны за вас воевать? Души творят, на вас лишь обязующие контракты по хранению и обережению их с момента рождения в этом конгломерате. Но вы берёте на себя роль истины, удерживая и после окончания физического существования. С какой стати?

— Разве ад не пленит души на вечность?

— Люцифер, конечно, сам определяет даты. Но как по мне, так даже нержавеющие цепи не могут ржаветь вечность. Всё распадается в прах звёзд по итогу и даже самая тёмная душа получит свободу. В отличие от вашей Резервации с вечным блаженством.

— Но у нас лучшие условия пост-существования во всём Конгломерате! — снова заспорил Светлый.

— Да-да, когда не с чем сравнивать — любой вариант приемлем, — выступил в пику ему Сатана. И они начали спорить изо всех сил, приводя весомые аргументы с обеих сторон.

А война продолжалась.

— Это не Даймон! — сразу поняла Ленка, так как была смышлёной девочкой.

— Да и пирога я не вижу, — даже немного расстроился Армагеддоныч и тут же ухватился за третий шарик. — Давай-ка лучше отсюда убираться подобру-поздорову!

— Согласна! — очень переживала, что не попала обратно к маме Ленка Смирнова.

Вернадский тут же тут же подхватил третий шарик и швырнул его под ноги. Однако, он не учёл, что под ними облака, а не твёрдая земля. И шарик полетел в дальнюю даль, оставляя двоих наедине со своими проблемами.

— Сто-о-ой! — закричал ему вдогонку Армагеддоныч, однако, у шарика не было ушей.

Тут-то Артур Гедеонович и понял, что сколько не бегай от Армагеддона, тот тебя всё равно в самую гущу событий засунет… если Сатане так надо.

— Она права. Бежать больше некуда. Легионы ада окончательно захватят рай в течение часа. Я уж и не думал, что мои игроки так хорошо справятся.

— Что ещё за игроки? — не понял Даймон.

— Игроки… это геймеры, которые играют в игры, — спокойно добавил незнакомец, но котелок сполз и на миг показался один из рогов. Тогда Сатана с улыбкой поправил головной убор и спокойно продолжил, не разглядев в перепуганном демонёнке, его сестре и собаке угрозы.

Он явился за Малым. Своим наследником, которому теперь достанутся все три мира: земля, рай, и конечно, ад, который они восстановят всей демонической семьей. А сколько возможностей Мировое Древо даст для того, чтобы захватить остальные миры, не знал даже он. Но точно знал, что его корни прорастают по всей Вселенной. И работы будет много.

— Пойдём, Малой. Я подарю тебе все сущие миры, — сказал Сатана и протянул руки к Малому. — А затем мы построим свой собственный, а прочие можешь разрушить за ненадобностью.

Мара тут же подхватила младшего брата на руки, пёс зарычал, но отступать было некуда. Если это существо могло принимать любую форму, в том числе сливаться с самим Прадеревом, то защиты от него не существовало. А это снова и снова подводило к одному и томе же выводу — скрываться было негде.

— Погодите, — попытался выиграть ещё немного времени Даймон. — Я не совсем понимаю, как демоны и игроки взаимосвязаны.

У Сатаны была свободная минута. Ведь впереди его ждала вечность в воспитании подрастающего поколения. И если Люцифера он лишь коснулся, то Малого будет носить на руках, пока тот не поймёт, как многого отец добился для него. Правда, оценить это сможет по итогу только он один. Ведь все остальные живые существа перейдут в разряд мёртвых, а затем вовсе не существующих. Как и Люцифер, что уже выполнил свою роль бомбы.

— А чего тут понимать? — оскалился Сатана. — Демонические легионы были разбиты, а вспышка гнева одного единственного демонического босса иссякла бы ещё на первом круге. К счастью для нашего дела, в мире существуют сотни миллионов игроков, которые оказались не против поиграть в новую игру, где можно управлять бесом, чертом, цербером, змей, да кем угодно! И этих сотен миллионов душ, что были так любезны помочь нашему делу, оказалось достаточно, чтобы поставить на колени всех верующих вместе взятых. Энтузиазм геймеров — это во истину дьявольская сила! Потому каждый воитель ада под управлением сражался так, словно не жалкая ничтожная вша на осколках разрушенного адского этажа, а — герой! И легионы этих героев легко перебили вместе всех светлых защитников. Результат у вас перед глазами… Идём же, Малой. Присоединяйся к победителям.

Сатана снова протянул руки к Маре, на этот раз требовательно сверкнув глазами. Глаза же самой сестры никак не могли полыхнуть синим светом. Дух был сломлен, и она не видела другого решения, кроме как отдать его. Но едва она подалась навстречу, как между ней и существом в пальто и котелке вспыхнул синий портал!

— Куда это нас занесло? — не понял Колун, рефлекторно махнув мечом и отсекая руки Сатане, добавляя. — Куда ветки тянешь?

Руки Сатаны действительно тут же стали ветками, вновь вырастая, а прежнем месте. Но следом из портала вышла Снегурочка.

— Остынь! — заявила она и тут же заморозила Сатане руки, создав временные неудобства при регенерации повелителю всего зла в мире.

За ними из портала показались Блоди и Михаэль.

— Папа! Мама! — подскочили к ним Даймон и Мара, передавая Малого им.

Следом из портала показалась Ленка с человеком, которого Адовы вроде бы видели в Мрачново.

«Здорово, сосед!» — хотел сказать Михаэль, но лишь зарычал. Но если бы этот его сосед был оборотнем-котом, как Лёня, то он бы всё понял.

Сатана восстановил руки и уже готов был добить досадное недоразумение, когда из портала вдруг показался его психолог.

— А, повелитель мух! — ухмыльнулась Агата Карловна. — А чего это вы к моей семье лапы тянете? Мы же договаривались, что они для вас — неприкосновенны.

— Они — да, — чуть смутился тот, кто всегда ценил договоры. В особенности, если они были подписаны кровью. — Но видите ли, тут есть отчасти и моя — семья… Малой.

— Мы его усыновили! — возразила Блоди и напомнила. — И не ваши ли посланники оставили его у нашего порога дома?

— Всё так, — ещё больше смутился Сатана. — Но вы расторгли обязательства, когда отказались от него.

— Как это расторгли⁈ — не поняла Блоди.

— Дело в том, что ваши дети… отправили его в ад, — любезно добавил он. — А с тех пор усыновление потеряло юридический статус.

Блоди с недоумением посмотрела на Даймона, затем на Мару. Одно дело, когда детей воруют и отправляют в ад. И совсем другое, когда это их самих рук дело.

— Зачем⁈

— Мне жаль, мама! Это я во всём виноват! — признался демонёнок.

— И я виновата, — добавила Мара. — Он жутко бесил нас, и мы не знали куда его деть.

— Да, но потом мы сами отправились за ним в ад и вернули его… да только так перестарались, что попали на небо вместо того, чтобы попасть домой, — как мог сжато описал всю ситуацию демонёнок.

— Но мы его полюбили и ни за что больше никому не отдадим! — добавила Мара и Малой улыбнулся ей, а затем показал большой палец.

Тогда как Сатане он показал лишь язык и добавил:

— Уходи… ты не наш.

— Как это не ваш? — возмутился Сатана, но тут к нему вышел Армагеддоныч, обратившись со своим вопросом.

— Послушайте, милейший. Я тут пока слушал от вас истории про геймеров, тогда спросить постеснялся. Но сейчас-то можно. Как говорится, последний день мира.

— Чего вам, Артур Гедеонович? — очевидно так расстроился отказом сына Сатана, что ни о чём другом думать не смел.

— Так вот геймеры эти все, — подбирал тот слова. — Они что, все за зло играть только будут?

— Уже сыграли, — развёл руки в стороны Сатана. — А вот — результат!

— Но разве нет среди них тех, кто так же охотны сыграл бы и за добро? Цветок бы там какой-нибудь выращивали, рыбу ловили, но… исключительно, чтобы котика покормить.

Сатана ухмыльнулся, сложил руки на груди и ответил так:

— Может и хотели бы за добро выступать, но кто ж им даст? Пока в играх стреляют, убивают, воруют и пьют кровь, игромир работает только на нас. И игроки его — наши. Они даже когда строят чего-то и разгадывают, всё равно наши. Так как ни один ещё соглашения под звёздочкой не прочитал, а там написано, что «все играют во славу Сатаны». Правда, на латыни написаны.

— Так, конечно, против такого ни один серафим не устоит! — хмыкнула Агата Карловна, глядя как последний багровокрылый защитник с неба летит на землю вверх ногами.

— Бум, — добавил Малой и снова показал отцу язык, ещё и отвернулся.

Сатана тут же побагровел лицом. Но рядом была психолог. Агата Карловна тут же разрядила обстановку:

— Вот вы вечно делами захвата мира заняты, а о сыне совсем не думаете.

— Но я всё — ради него! — возразил Сатана.

— А надо было всё — с ним! — парировала банши. — А теперь результат таков. Мир разрушен или на грани, а он вас видеть не хочет. А вот Адовых — хочет. И они ему стали родными больше, чем вы.

— Плохой вы отец, — добавил Артур Гедеонович. — О сыне совсем забыли. А сами всё по рыбалкам, да новых Всадников Апокалипсиса наверняка ищете.

— Как бы то ни было, Армагеддоныч. Что сделано, то сделано, — ответил Сатана и снова на Малого с надеждой посмотрел.

Но тот отвернулся и сделал вид, что его нет.

— Но ведь у людей даже выбора не было за которую сторону играть! — выскочила из-за спины своего спутника и Ленка. — Я бы вот за ангела какого-нибудь сыграла. Так что требую переигровки! Давайте на равных разрушать и творить. Чего сразу Апокалипсис? А? да и какой смысл, если все умрут? Сын вас любить крепче не станет при таком раскладе. Подумайте о Малом!

Сатана посмотрел на голову Люцифера, что уже показалась среди облаков и снова поправил котелок, размышляя вслух:

— Нет, на это у меня нет времени. Тут же последний уровень остался и всё — нет рая, а потом и всего человечества. План будет доведён до конца, даже если я с этого момента против.

— Разве ничего нельзя сделать? — спросила Блоди, которая не готова была снова со всей семьёй расставаться.

На этот раз навечно.

— Так это в реку времени нырять надо, назад плыть, против течения тяжело, — припомнил Сатана. — Да и что потом? Мне самому же с собой разговаривать? Останавливать меня там, доводами сыпать, да? Я и не пойму. Я там — вредный. А если всё не так пойдёт, как было? А ещё хуже?

— Конечно, не так! — подпрыгнул на месте Даймон. — Я же в тот день, когда Малого в ад отправил, в игру играл. И проиграл. Ну, его крики, пожары и вечные требования отвлекали, злили. И честно говоря, просто бесили. Вот я и вспылил на нём. А если бы игра была хорошая, да разве бы я психовал? Нет. Вот и Малой бы в ад не отправлялся. А дома остался. Я, может, нет-нет, да матери помог бы с ним.

— И я бы помогла! — подхватила Мара.

— Ой, а я бы тоже к ним в гости пришла и тоже чего-нибудь помогла бы, — добавила Ленка, взяв Даймона пальцами за ладонь. — Это мило, когда тебя из лимбо достают и прочие подвиги ради тебя совершают. Но и дома есть пирог тоже неплохо. А потом в гости идти. Так что давайте, как-нибудь назад всё же отыграем. И насчёт игр дадим игрокам свободу выбора хотя бы.

— Да! — добавил Малой и повернулся к отцу с таким требовательным взглядом, что тот не смог отказать.

— Что ж, — тихо ответил Сатана. — Ну по крайней мере, ад уцелеет.

— Ага, и рай, — добавил Даймон.

— И человечество! — улыбнулась Ленка.

Даже медведь и тот замычал, но глаза выражали согласие.

Тогда Сатана снял котелок, потряс его в руке и явил миру очередное чудо.

Миров в мире, всё-таки пруд пруди, а сын у него один. И чего ради тех детей не сделаешь?

Накрытые большой шляпой, все тут же окунулись в реку времени и изо всех сил погребли против течения!