На улице шуршат по дороге колеса, шумно, а во дворах тихо, где-то вдалеке засмеялся и тут же заплакал ребенок, курьер проехал на самокате, грузная женщина пронесла сумки, по-утиному переваливаясь с ноги на ногу. Мужчина с расквашенным носом корчится на земле, не кричит, только стонет сквозь зубы, пытается подняться, но не может, лысый детина в модном костюмчике не позволяет: то в голову ногой ударит, то в живот. Молча бьет, без ругани, без эмоций, как будто заказ чей-то отрабатывает — на забой жертвы. Сам хорошо справляется, дружок его стоит в сторонке и снимает процесс избиения на смартфон, его длинные тонкие губы кривит мерзкая ухмылка. А вокруг мирная спокойная жизнь, как будто ничего не происходит. Толстуха с утиной походкой даже не остановилась, чтобы достать телефон и позвонить в полицию.

Впрочем, полиция уже на месте, два капитана — Максим Колодин и Олег Верещагин. Улица Свердлова, дом тридцать восемь, здесь их ждала встреча с возможным свидетелем по делу об убийстве, а нарвались на уличную разборку.

— Хватит, я все понял! — взмолился потерпевший.

Но лысый все равно занес кулак, здоровенной пятерней сжав ему сзади шею. Но не ударил, хотя и собирался. Заметил надвигающихся оперативников, застыл в раздумье. Слишком уж быстро они шли, Колодин держал руку под полой куртки, Верещагин доставал из кармана удостоверение — это не могло не насторожить агрессора.

Второй, широкоротый, опасности не замечал, среагировал только после того, как прозвучал голос:

— Полиция! Убойный отдел!

Парень навел камеру на полицейских, лысый косо глянул на него.

— Валим! — крикнул он.

И кивком указал на угол дома, предлагая своему дружку бежать через палисадник, а сам рванул к парковке напротив подъезда. Ближе всех к лысому находился Верещагин, он за ним и побежал, а Максим бросился за широкоротым. Потерпевшему внимания не уделили, не до него, сначала виновных задержать надо.

Широкоротый ловко взял барьер, перемахнув через ограду, отделяющую палисадник от подъезда, Максим за ним. Пистолет так и остался в кобуре, зачем стрелять, когда беглеца можно нагнать? Дыхалка у него крепкая, ноги сильные, тринадцать лет уже кормят волка в оперской шкуре. Широкоротый и на вид парень мощный, и бежал быстро, размашисто, но не уйти ему от капитана Колодина.

Беглец свернул за угол, пересек палисадник с торца дома, снова перепрыгнул через ограду, Максим не отставал, даже чуточку сократил расстояние. Широкоротый пронырнул между припаркованными автомобилями, перескочил через дорогу и скрылся за трансформаторной будкой, дальше забор, за ним детский садик, есть куда бежать. Но забор высокий, так просто через такой не перемахнуть, Максим подумал об этом, рука потянулась к кобуре. И ведь угадал. Широкоротый не захотел брать препятствие, он изменил план. Остановился за будкой, выхватил пистолет, развернулся и выстрелил в преследователя. А Колодин уже начеку, резкий уход в сторону с падением, довольно жесткий переворот через плечо. Локтем об асфальт саданулся, коленкой стукнулся, но это не помешало ему вырвать пистолет из кобуры, навести его на цель и снять с предохранителя.

Беглец почему-то решил, что как минимум ранил преследователя, вывел его из игры, но спиной к нему повернулся не сразу, сначала выстрелил, двигаясь задним ходом. Промахнулся, но стрелять больше не стал, побежал, но Колодин уже навел на него пистолет. Метил по ногам, но широкоротый выгнулся в спине, как будто пуля прострелила ему позвоночник. Тело продолжало двигаться по инерции, пока не рухнуло на землю. Максим подскочил к беглецу, выбил из руки пистолет, только затем осмотрел рану в самой нижней части спины. Пуля попала в задницу, но ничего смешного Максим в этом не видел. Вошла плотно, застряв где-то в глубине тазобедренных суставов. Кровь хлестала фонтаном, пострадавший от болевого шока потерял сознание, а мог лишиться и жизни. Самое время вызвать «скорую помощь». И писать объяснительную.

Клуб в центре города, с парковкой на главной площади, время вечернее, у входа целая очередь, фейсконтроль, все дела. Свинец и не думал ждать милости от плешивого бугая с откормленной ряхой, морду кирпичом и вперед. Девять лет отмотал по уважаемой статье, и унижаться перед какой-то плесенью?

Но бугай на понт не купился, грудью встал на пути.

— Куда?

— Хозяина не узнаешь? — через губу спросил Свинец.

Десять лет назад они с Чаплыгой вложились в ночной клуб на Советов, заведение процветало, когда его приняли менты. Присел он тогда, но доля-то в клубе осталась.

— Саныч, у нас проблема! — коротко сказал в рацию бугай.

Охранник и не думал выяснять отношения, просто вызвал подкрепление, и тут же появились двое: один молодой и другому не больше тридцати. Свинец узнал того, кто постарше, — вышибалой у них в клубе работал.

— Санек, это ты, что ли, Саныч? — спросил он, пренебрежительно скривив губы.

— Свинец?! — вытянулся в лице Санек.

— Где Чаплыга?

— Михаил Степанович?

— Чаплыга! Где?

— А-а, ну так его сегодня не будет…

— Звони! Пусть подъезжает!

Санек обладал довольно внушительной комплекцией, видно, что из спортзалов не вылезает, но Свинец не испугался, нахраписто надвинулся на него, сдвинул пацана плечом, беспрепятственно прошел в клуб. Пиджак на нем старенький, потрепанный, но чисто кожа, так что на первое время пойдет. Да и не важно, как человек одет, главное, с каким достоинством он себя подает. А Леша Свинцов цену себе всегда знал, да и Санек почувствовал его мощь, не стал останавливать.

Зал в клубе большой, все столики заняты, место нашлось только за барной стойкой, но это же не шконка у параши и даже не плацкарт у сортира — Свинец возникать не стал. Заказал водки, пропустил одну стопку, вторую, на этом и успокоился. Выпить он любил, но сейчас нельзя, Чаплыга точно подъедет, а для делового разговора требуется трезвая голова. И что-нибудь острое — язык или нож. Лучше и то и другое.

Народу в клубе полно, но стриптизерши вышли на танец ближе к полуночи. Одна уже почти разделась, когда наконец-то появился Санек и пригласил в директорский кабинет.

Чаплыга сидел на краю приставного стола, с фальшивой улыбкой глядя на незваного гостя. Нехотя оторвался, выпрямился во весь рост, раскинул руки.

— Леха, братан!

Но руку он пожал вяло, обниматься не лез, просто похлопал по плечу. И пальцами скользнул по карману пиджака, где лежал носовой платок, как будто руки хотел вытереть. Типа испачкался.

— Я тоже не рад тебя видеть, Миша! — скривился Свинец.

Как-то не очень Чаплыга интересовался его судьбой, грев на зону отправлял, но в пределах допустимого — четыре передачи в год. А ведь мог бы и чаще отсылать.

— А чего так? — обиженно сказал Чаплыга.

Раскабанел он за девять лет, глазки стали меньше, а щечки больше, пузо заметно выпирало. Пиджак расстегнут, но вряд ли он сможет увидеть пряжку своего ремня из-за пуза, если только в зеркало. Вот это и есть зеркальная болезнь.

— Не ждал ты меня, Миша. Кинуть меня хочешь?.. Или уже? — хищно сощурился Свинец.

— Да что ты такое говоришь?

Чаплыга боком сдвинулся к рабочему столу, одну руку приложил к сердцу, другой открыл сейф, достал оттуда четыре пачки пятитысячных купюр, сложил их стопкой и протянул Свинцу.

— Что это?

Чаплыга в ответ пожал плечами, вынул из сейфа еще пару таких пачек, на этот раз решительно закрыл дверцу, с тихим щелчком сработал механизм запирания. Деньги он положил на стол, шесть «котлет» на три ляма.

— Ты два лимона в дело вложил, возвращаю с процентами.

— Какие проценты? Мне доля нужна, половину давай!

— Какую половину?!.. — скривился Чаплыга. — Твоя половина еще в двенадцатом году сгорела. Вместе с моей… А знаешь почему? Потому что Градус нас беспредельщиками объявил! Тебя-то приняли, а мне откупаться пришлось, чтобы не замочили!

— Откупился?

Конечно же, Свинец знал свою историю. Они с Чаплыгой ходили под Градусом, открыли дело, один барыга перешел им дорогу, Чаплыга его приговорил, Свинец исполнил — все просто. Но Градус этого не оценил, потому что козла валили без его разрешения, а это по всем статьям беспредел.

— Еще и с адвокатом расплатился! Тебе пятнашка светила, если не помнишь!

— Я все помню!

— Подставил ты меня, Леша! По миру пустил!

— А Диканька только мне одному мешал, нет?.. Это же твоя идея была! Ты вместе со мной сидеть должен был!

— Ну, идея не только моя… — замялся Чаплыга. — А может, и не моя вовсе… Ты ничего не докажешь!

— Не понял, чего я должен доказывать? Кому?.. Ментам?!.. Ты за кого меня держишь, Миша?.. — Свинец жег взглядом своего бывшего друга. — Я не сука, чтобы тебя ментам сдавать! Я сам тебя убью!

— Что?! — вздрогнул Чаплыга.

Зрачки его расширились от гнева, но в душе что-то сжалось — до самой промежности. Свинец видел его насквозь.

— Половина этого клуба — моя! — отрезал он. — А деньги забери себе!

— Деньги!.. Ты же знаешь этот бизнес! Деньги здесь не все решают! Можно лимон бакинских вложить и ничего не получить, а можно и за копейки раскрутиться!..

Свинец молчал, пристально глядя на Чаплыгу. Он все понимал, нужно мыслить творчески, чтобы привлечь клиентов. Если они будут выстраиваться в очередь, как сейчас, — клуб в плюсе; если повернутся задом — минус гарантирован. Чаплыга знал толк в своем деле, раскрутился нормально, причем без бывшего компаньона. Но слово уже сказано, отступить Свинец не мог.

— Я за копейки раскрутился! За свои копейки!..

— Половина!

— А то что?

— Ничего… Для тебя ничего. Или ты веришь в жизнь после смерти? — зло усмехнулся Свинец.

— Это угроза?! — Чаплыга едва не дал петуха.

Свинец кивнул. Да, это угроза, и он готов убивать. Он умеет это делать, и терять ему нечего: ни семьи, ни кола ни двора. Мать умерла еще в прошлом году, а жена, сука, сразу открестилась, как он сел.

— Ты хоть понимаешь, с кем связался? — заистерил Чаплыга.

— Все равно, — тихо сказал Свинец.

— Ну хорошо… Забирай все что есть!.. И уматывай!..

Пока Чаплыга открывал сейф, Свинец почти вплотную подошел к нему. Тот напрягся, но ничего не сказал. Достал целую упаковку, десять пачек под полиэтиленовой пленкой, но протянул ее почему-то левой рукой. Правая рука осталась в сейфе.

Свинец все понимал, поэтому не стал ждать, когда Чаплыга оттолкнет его левой рукой, а правой выхватит пистолет. Нож уже выскользнул из рукава, пальцы крепко сжимают рукоять, можно бить.

Он ударил точно в сердце. Спокойно поднял руку с ножом и без размаха ввел клинок аккурат между ребрами и с силой вдавил его по самую гарду. Еще и провернул лезвие, как будто жизненный механизм выключил. Чаплыга умер не сразу, какое-то время он смотрел на своего убийцу с диким удивлением. Рот медленно открывался, взгляд стекленел, наконец колени подогнулись, и он стал падать, вытаскивая из сейфа пистолет.

Пистолет Свинец забрал не сразу, сначала неторопливо и насухо вытер нож о пиджак покойника, только затем взял в руку «Глок». И когда в кабинет ворвался Санек, навел ствол на него. Но стрелять не спешил. Он пришел сюда забрать свое, убийство Чаплыги всего лишь рывок на пути к цели.

Фамилия Черемыхов, кличка Черемуха. Взгляд у начальника отдела уголовного розыска — глаза режет. Как после слезоточивого газа «Черемуха». А сейчас он смотрел на подчиненного особенно строго, но капитан Колодин глаза не прятал. Устал он оправдываться, отписываться, надоело, если не посадят — уволится к чертовой матери, рапорт подать не проблема.

— Молись, чтобы Зюзин выжил!

— Молюсь, — вздохнул Макс.

Зюзин уже и не преступник вовсе. Он же ничего не делал, просто шел, увидел, как кто-то кого-то избивает, достал смартфон, чтобы затем предъявить видео в полицию — как же иначе? А побежал, потому что принял оперативников за бандитов. Они же так и не предъявили удостоверение. И стрелял он по той же причине — из страха за свою жизнь. Причем стрелял из травматического пистолета и мимо цели, хотел всего лишь напугать преследователя. А капитан Колодин бил на поражение, и как он после этого может дальше работать в полиции? И адвокат потерпевшего задавал такой вопрос, и прокурор хотел знать. Уголовное дело завели, хорошо, заключение под стражу не применили, а могли.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросил Черемыхов.

— Натворил, — кивнул Макс.

Причем натворил тринадцать лет назад, когда после юридического подался в уголовный розыск. Работал бы сейчас адвокатом или юрисконсультом, и в ус не дул бы. А еще лучше нотариусом, знай себе бумажки заверяй за хорошие деньги. Впрочем пойти работать адвокатом еще не поздно. Сейчас главное, с уголовного дела соскочить. В принципе Черемыхов на его стороне, сколько раз отмазывал и сейчас поможет.

— С пистолетом понятно, он хоть и травматический, но выстрел как у боевого… Почти как у боевого! — немного подумав, уточнил начальник.

— Ветер от меня дул, расстояние опять же… — вздохнул Макс.

Пистолет, может, и травматический, но порох боевой, массой, правда, чуточку меньше обычного, по громкости выстрелы практически не отличаются. И хорошо, что Черемыхов это понимает.

— Расстояние… Если расстояние, почему стрелял?

— По ногам стрелял.

— Почему промахнулся?

— Ну не то чтобы промахнулся… — усмехнулся Колодин. — Локоть отбил, когда от выстрела уходил, рука дрогнула.

— Рука дрогнула… — передразнил полковник. — Не надо было стрелять, если локоть отбил…

— А если бы этот Зюзин кого-нибудь убил? Я его отпускаю, он кого-то убивает… Я же не знал, что у него травмат… К тому же из травмата тоже можно убить. Особенно если он в руках отморозка… А Зюзин человек Ступы, а кто такой Ступа, мы все хорошо знаем.

Как и двадцать лет назад, город держал бандит в статусе вора — Федя Градус. Легендарная личность, насколько авторитетная, настолько и жестокая. Ступа при нем занимался темными делами, в том числе коллекторской службой, долги из клиентов выбивались всеми доступными способами, недавнее избиение гражданина Грибанова — яркий тому пример. А говорят, Градус не жалует беспредел. Те и говорят, кого не коснулась его личная заинтересованность.

— Мы знаем, а у прокурора память отшибло. Реальный срок для тебя требовать будет. Если вдруг Зюзин умрет. Если тяжкими отделается, прокурор будет просить условный… В общем, молись, чтобы выжил.

— Еще и свечку поставлю, — кисло усмехнулся Макс.

— Свечку — это в церковь, а молиться — в отделение полиции Центрального района.

— Попробую догадаться: меня что, переводят?

— На должность оперуполномоченного. Симеонов сватал на участкового.

— Это плохо?

— Участковым?

— Тихо, спокойно, ну, в зарплате немного потеряю… Давайте участковым! — приняв окончательное решение, потребовал Макс.

С карьерой у него складывалось неплохо, в тридцать лет получил майора — на должности старшего опера в «убойном отделе», дела успешно раскрывал, а потом началось: то за превышение полномочий предъявят, то за неправомерное применение оружия, до скамьи подсудимых дело пока не доходило, но в звании понизили. А сегодня вот и в должности понизили. «Майора» на протяжении трех лет обещают вернуть, а воз и ныне там. И в этом году Макс точно с восстановлением пролетит. А в паспорте уже тридцать шесть лет — не самый подходящий возраст для капитана. Или «капитан» неподходящее звание для возраста? Что в лоб, что по лбу — по-любому больно. И обидно. Ну да ладно, решение принято. Пока Зюзина с него не спишут, будет работать в отделении полиции, а как только, так сразу рапорт на стол. И в адвокаты. Хватит с него игр в справедливость!

— Может, в паспортный стол? — сострил Черемыхов.

— А можно? — совершенно серьезно спросил Макс.

От службы в паспортном столе он бы не отказался, там ведь ни беготни, ни стрельбы, задерживать никого не надо, знай себе гоголем по коридорам ходи. А он это умеет. Месяц-два без нареканий, глядишь, и «майора» присвоят. Внутренней службы. А там и на должность начальника отделения поставят. Может, еще и женится, а то при нынешней службе семья — это большая проблема. Он уже два раза в этом убеждался. Или даже три…

— Так, давай не паясничай. Ты опер по жизни, тебе летать, а не ползать. Через пару месяцев все уляжется, обратно вернешься, поверь, я тебя не брошу.

— Да вам-то, Антон Сергеевич, я верю… — кивнул Макс.

— А кому не веришь? Себе?.. Так возьми себя в руки, смотри под ноги, чтобы снова в дерьмо не наступить… А то, что до сих пор в капитанах, так я сам до сорока лет в операх проходил… До сорока двух…

— Мне всего тридцать шесть, — улыбнулся Колодин.

В принципе, пока есть такие люди, как Черемыхов, в полиции служить можно. Но нужно ли, когда система в принципе против тех, кто честно и бескомпромиссно исполняет свой долг? Сколько у него раскрытий и в какой он сидит луже? Причем погружается в нее все глубже… Может, ему действительно уже пора научиться правильно ходить по жизни.

Санек смог выдержать всего один удар, на втором отключился. Свинец вложил ему в руку нож, крепко прижав пальчики к рукояти, а когда мужик очнулся, поставил его перед фактом. Или работать на нового хозяина, или присесть за убийство. Вернее, прилечь, поскольку оставлять в живых Свинец его не собирался. Санек правильно все понял, поэтому в ту же ночь вывез труп далеко в лес, там его и похоронил.

— Алик Желтый куда-то пропал, — угрюмо сказал Санек и виновато отвел взгляд.

— Куда-то? — Свинец внимательно смотрел на него.

Ночь он провел в клубе, девочек не трогал, не до них. Выпил крепко, но похмелье не помешало ему прибарахлиться в дорогом магазине, костюмчик четкий прикупил, сорочку шелковую, часы за сотку, а что, денег у него теперь полно. И плевать, что ему теперь светил новый срок за убийство и особый режим. Нельзя бояться, когда прешь напролом. Потому и взял еще пару ножей в придачу к волыне.

— Дома нет, на звонки не отвечает.

— Почему?

— Я думаю, он понял, что с Чаплыгой случилось.

Санек все так же смотрел в сторону. И не рад он, что связался со Свинцом, но мосты уже сожжены.

— Думаешь или знаешь?

Свинец вплотную подошел к Саньку. И смотрел на него в упор, и руку держал так, как будто в ней находился нож. Санек поежился как от мороза, Свинец усмехнулся, заметив это.

— Знаю.

— И что теперь?

— Ну, к ментам Желтый не пойдет, — пожал плечами Санек.

— Ты в этом не уверен, — качнул головой Свинец.

— Да не тот он человек…

— Не тот. Пока не прижмут. А прижать могут!

Чаплыга не подзаборный пес, его будут искать. Жена тревогу поднять может, родные, друзья, пока всё тихо, но начаться может в любую минуту.

— А потом и тебя прижмут, Санек!

— И что делать?

— Для начала найти Желтого.

— Ну, можно.

— Нужно!

— Я боюсь, как бы он к Лере не пошел.

— Лера — жена Чаплыги?

— Да.

— Они как-то связаны? — нахмурился Свинец.

В голове зазвучала знакомая мелодия: «Все хорошо, прекрасная маркиза!»

— Желтый — ее двоюродный брат. Она за него просила, чтобы Чаплыгин его к себе взял…

— А Лера у нас телка не старая, да? — скривил губы Свинец.

— Двадцать девять лет.

Свинец кивнул, его бывшая примерно в том же возрасте. Он еще на этап не ушел, а Галка уже развелась с ним. Сука!.. Он квартиру купил, а она туда мужика привела, живет с ним. Деньги там, заначка под подоконником, вряд ли Галка смогла обнаружить тайник. Деньги, конечно, лишними не будут, но Свинец не торопится к ней в гости. Знает, что не сдержится, точно посадит эту тварь на нож. А у него и без того проблем хватает… Или все-таки сходить?

— А точно брат? Может, хорь?

— Ну-у…

— К Лере, по-любому, надо наведаться… — Свинец неторопливо натягивал на руку воображаемую перчатку.

— Ну, так она сейчас дома. Должна быть.

— Запрягай лошадей, пацан!

Дела у Чаплыги шли хорошо, одно только содержимое сейфа говорило за это. И Санек поделился информацией. Чаплыга, оказывается, владел в городе еще и рестораном. В общем, на крутой дом в центре города денег ему хватило.

К дому подъехали на его же «Гелендвагене», Санек нажал кнопку брелока, и ворота отъехали в сторону.

— Блин, это же Алика тачка! — указывая на старенький «БМВ», сказал Санек.

Также с помощью брелока он открыл и гаражные ворота. Прямо из гаража и зашли в дом. Хозяйка заметила машину мужа, собиралась выходить к нему во двор, а среднего роста паренек с бритым затылком занимал место у окна, чтобы наблюдать за ней из холла. Появление Свинца застало их обоих врасплох.

Лера произвела впечатление: не худая, не толстая, тело подтянутое, упругое. Даже сквозь мешковатый спортивный костюм угадывались ядреные формы. И лицо очень даже приятное, пышные осветленные волосы, большие глаза, чувственный рот. Свинец с ухмылкой кивнул, мысленно соглашаясь взять ее в собственность по праву наследования.

— Желтый, ты чего здесь делаешь?

Свинец вплотную подошел к парню, чем вызвал у него паралич мысли. И атрофию голосовых связок.

— Я?!.. — через силу выдавил он.

— Кто это? — спросила Лера.

— Компаньон твоего мужа, — Свинец смотрел на нее исключительно боковым зрением.

Сейчас его больше интересовал Желтый, он хоть и невысок ростом, но сила в теле чувствуется, и рукопашным боем он занимался, как бы не преподнес сюрприз.

— А где мой муж?

— А разве Алик не сказал?

— Так мне могло показаться… — пробормотал пацан.

Алик, похоже, и не думал сопротивляться, парализованный страхом, не мигая смотрел на Свинца.

— Что тебе показалось?

— Ну, может, это и не Миша был, — с бледным видом пробормотал парень.

— Миша это был!.. — Лера оказалась куда более решительной. — Так, я вызываю полицию!

— Не надо полицию!

Свинец уже сжимал нож в руке обратным хватом. Поворачиваясь к Лере, он ударил Алика от себя, нож с силой и точно вошел в сердце. Даже проворачивать не пришлось, парень умер почти мгновенно. Кровь изо рта брызнула уже когда он падал, мелкие капли попали Лере на лицо. Она охнула, закатила глаза и свалилась в обморок. Подхватывать Свинец ее не стал, и она плашмя бухнулась на пол. Санек всего лишь побледнел. Свинец ухмыльнулся, глядя на него. Присел на корточки, вытер нож о полу спортивной куртки, протянул его Саньку и кивком указал на Леру.

— Давай!

— Что давай? — шарахнулся бедняга.

— Ты знаешь!

— Но также нельзя…

— Нужно!

Санек кивнул, пересиливая себя, взял нож, присел на корточки, замахнулся. Лера лежала на правом боку, откинув левую руку, Санек собирался убить ее ударом в сердце. И даже успел замахнуться.

— Саныч, ты чего? — остановил его Свинец.

— А ты чего? — диким взглядом посмотрел на него Санек.

— Нож ей в руку вложи!

— И все?

— Пока все.

— А-а!

Санек облегченно выдохнул, еще раз протер нож и вложил его Лере в руку. И отобрал, когда она пришла в себя, на глазах у нее завернул в носовой платок.

— Ну ты даешь, мать! — Свинец с ухмылкой смотрел на женщину.

Истекающий кровью покойник совершенно не смущал его. Убийство давно уже вошло у него в привычку, и завязывать он с этим делом не собирался. Курить, может, и бросит, а убивать — вряд ли.

— Я не даю! — косо глянула на него Лера.

Она медленно поднималась с пола, в ужасе глядя на труп.

— Даешь! Еще как даешь!.. Или мне давать будешь, или ментам на зоне!.. Или ты думаешь, что тебя по головке за убийство погладят? — хмыкнул он.

— Это я убила? — возмущенно спросила женщина, но глянула на Свинца со страхом и смирением, поняла, для чего в ее руку сунули нож.

— Тебе выбирать. Если убила, будешь жить. Со мной. Если не убивала, умрешь сама. Прямо сейчас.

Свинец спокойно поднял штанину и вынул из сдвоенных ножен второй клинок. И на Леру он смотрел с улыбкой палача в момент исполнения приговора. От страха у нее подкосились ноги, и она едва снова не упала. На этот раз Свинец удержал ее, обняв за талию левой рукой. А в правой он при этом держал нож — на замахе.

— Не надо! — жалко пробормотала несчастная.

— Хочешь жить?

— Да.

— Со мной?

— Да, — выдавила Лера, с ужасом глядя на кончик ножа, где, возможно, находилась ее смерть.

— Ты хорошая девочка, сначала мужа убила, потом любовника. И все это ради меня… Ради меня? — Свинец не просто спрашивал, он требовал правильного ответа.

И Лера закивала, соглашаясь с ним. И Чаплыгу она убила, и Желтого, а Леша Свинцов — мужчина ее мечты. Но согласиться мало, слова нужно подтверждать делом.

— Пойдем!

Свинец взял женщину под локоть, провел в гостевую спальню, усадил на кровать и расстегнул ширинку. А разве жена не должна ублажать мужа? Лера в ужасе зажмурила глаза, но голову не отвернула. Лучше собачья свадьба, чем собачья смерть…

Дверь нараспашку, в прихожей труп мужчины, полы пиджака разведены, на белой сорочке кровь. В грудь человека ударили ножом, на лице застыла гримаса страха. Правая рука откинута. Кровь еще совсем свежая, о трупных пятнах и окоченении даже говорить рано.

А кровь и на одежде, и на полу, лужицы растеклись по линолеуму, края у потеков ровные, и только у одной слизан край — как будто кто-то слегка каблуком зацепил. Возможно, убийца наступил. И еще Колодин обратил внимание на примятую полу пиджака.

— Кто вызвал полицию? — резко спросил майор Шмелев.

Высокий, спортивный, молодой, щечки свежие и упругие, как наливные яблочки. Тридцать один год, начальник отделения уголовного розыска, капитан Колодин у него в подчинении, на должности рядового оперативника. А на повестке дня убийство, казалось бы, нужно воспрянуть духом, расправить крылья, подняться над собой и над всеми, блеснув умом и смекалкой, но нет вдохновения. И напрягаться совсем не хочется.

— Так соседка вызвала… Позвать? — спросил патрульный.

— Давай! — расправив плечи, важно кивнул Шмелев.

Женщина жила в квартире напротив, к ней нужно идти, а не наоборот, но Шмелев остался в прихожей. Следователь и криминалист еще не подъехали, уходить надо, со свидетелями работать, а не следы преступления затаптывать. Но Шмелев и не собирался уходить, стоит, как индюк надутый. Макс даже слова ему не сказал, а зачем? Все равно ему.

Дверь в соседнюю квартиру открылась, появилась маленькая худенькая женщина, закутанная в большую цветастую шаль.

— …Да, я полицию вызвала! — кивнула она в ответ на вопрос.

— А труп как обнаружили? — наконец-то переступив порог, спросил Шмелев.

— Так дверь открыта была… И еще я слышала, как дверь хлопнула!

— Эта дверь? — Шмелев неосторожно взялся за дверное полотно.

— Да нет… Кольки дверь, у него там постоянно окно открыто, сквозняк гуляет. Сквозняком дверь закрыло…

Женщина указывала на дверь слева от себя, но Шмелев тем не менее все же спросил номер квартиры. И, получив ответ, нажал на клавишу звонка.

— Колька уходил, я видела… — подсказала женщина. — Вернее, слышала шаги по лестнице. Быстро шел… Я смотрю, дверь открыта, Егор лежит… Ужас-то какой! Такой приличный молодой человек!.. Я жене его позвонила, не знаю, что Галочке сказать. Там такая любовь!..

— Кто такой Колька? — отмахиваясь от лирики, резко спросил Шмелев. — Сколько лет, чем занимается?

— Да лет сорок уже… А чем занимается? Да пьет!.. Как жена умерла…

— Крепко пьет?

— Да, закладывал крепко… Егор его жалел, денег ему одно время давал, думал, горе утихнет, Колька успокоится, да куда там!

— Одно время давал! Сейчас не дает? Колька злится? — Шмелев ликующе глянул на Колодина.

Дескать, учись, как надо работать. Группа еще не подъехала, а он уже убийство раскрыл.

А группа задерживалась, зато появился Колька. По лестнице поднимался медленно, с достоинством, в руке бутылка. Клетчатая рубашка заправлена в старые мешковатые джинсы, кроссовки также не первой молодости, шнурки развязаны, но мужчина этого не замечал. Он очень плотно сжимал губы, пытаясь изображать невозмутимость. Но взгляд беспокойный, дрожащий. Шмелев громко хлопнул в ладоши, глядя на него. Мужчина вздрогнул, едва не выронив бутылку.

— Гражданин Геннадьев? — грозно спросил он.

— Да, я! — раскис Колька.

Лет сорок ему, но выглядел старше, если судить по лицу, на лбу морщины, под глазами «паутина». А если по фигуре, то младше. Вроде бы и любитель выпить, а фигура спортивная, поджарый, мышцы в тонусе. И руки сильные. А состояние похмельное, перегаром за версту разило.

— Где были, гражданин Геннадьев?

— Э-э…

Колодин смотрел на кроссовки. На улице сухо, подошвы всего лишь пыльные, но в одном месте земля налипла и мелкий мусор.

— Если можно, поднимите ногу, — вежливо попросил Макс.

— Зачем? — настороженно глянул на него Геннадьев.

— Спиной к нам, руку на перила, ногу назад. Как в армии, на утреннем осмотре.

— Некогда мне! — глянув на бутылку, мотнул головой мужчина.

— Спиной ко мне! — вцепился в мужчину Шмелев.

Он церемониться не стал, схватил его за плечи, повернул к себе спиной и заставил поднять правую ногу. А на краю подошвы липкое пятно с прилипшим к нему мусором.

— А вот и кровь!.. Гражданина Кашканова!..

От ужаса Геннадьев дернулся, бутылка все-таки выпала из руки, с глухим плотным звоном разбилась. Но Шмелев лишь засмеялся.

— На счастье!

— Не убивал я Егора! — чуть не заплакал от страха и безнадеги Геннадьев.

— А кровь?

— Ну, наступил…

— После того как убил?

— Да нет… Выхожу из квартиры, смотрю, дверь открыта, захожу, а там Егор… Ну, я подошел… Вдруг он жив!.. А он мертвый!

— Дверь настежь?

— Да нет, приоткрыта…

— Ты к нему за деньгами шел?

— Ну-у…

— А он тебя послал!.. Ты его за это и убил!.. Где нож? — громко, будто гавкнул, спросил Шмелев.

— Так не было у меня ножа! — Геннадьев вжал голову в плечи.

А Макс, взяв его за руку, осмотрел пальцы, ладонь, но пятно, похожее на след крови, нашел только на манжете рубашки. Пятно совсем свежее.

— Деньги у Кашканова брали? — спросил он.

— Деньги брал!.. — закивал подозреваемый. — Из бумажника!.. Всего тысячу!.. Он уже мертвый был!.. А бумажник я вернул на место!

— А кто его убил?..

— Да не знаю я!

— Не знаешь?.. А я знаю! Убил соседа и убежал… Или просто побежал? Нож прятать!.. Где нож? — рыкнул Шмелев.

— Да не было у меня ножа!

— В наручники его! И в отдел!.. — распорядился Шмелев. — Одежду и обувь на экспертизу! — немного подумав, добавил он.

Геннадьева увезли, а группа так и не подъехала.

— Не спешит Филатов! — с торжествующей усмешкой бросил Шмелев. — Знает, что после меня здесь уже делать нечего!

— Нечего, — кивнул Колодин.

Он смотрел на покойника, его интересовало положение трупа. Хотелось знать, как все происходило. Входная дверь открывалась внутрь, хозяин переступил порог, хотел запереть ее, повернулся и увидел постороннего. Возможно, это был вор, который не успел уйти. Встал за дверью в надежде ускользнуть, а может, караулил Кашканова. Если последнее, то преступник дождался своего часа.

В момент покушения Кашканов стоял полубоком к выходу. Возможно, он попытался вернуть дверь в прежнее положение, чтобы закрыться от ножа, но преступник блокировал ее левой рукой, а правой провел удар. Ударил похоже под прямым углом — сильно, мощно, как настоящий профессионал.

Геннадьев мог ударить, но вряд ли он стал бы прятаться за дверью. Для этого ему понадобилось бы как минимум тайком проникнуть к соседу. Но с какой целью? Обнести квартиру? Но так он мог просто позвонить в дверь, дождаться, когда Кашканов откроет, и пырнуть его ножом. Но тогда кровь у него осталась бы не только на рубашке, но и на пальцах, под ногтями. Впрочем, руки он мог вымыть, но будет экспертиза, возьмут смывы с рук, срезы с ногтей.

— И зачем вообще убойный отдел нужен? — не унимался Шмелев.

— Вот я и говорю.

— Что ты говоришь? — в ожидании подвоха сощурился майор.

— Зачем нам группа, если мы уже преступника задержали?.. Я пройду? — Колодин указал в глубину квартиры.

— Зачем?.. Пэпсы и без нас там натоптали.

— Ну и натоптали, все равно же убийца задержан.

— Ну да.

Максим переступил порог, осторожно обогнул труп, зашел в гостиную. Порядок в доме, чувствовалась женская рука, стекол в створках шкафа почти не видно — настолько чистые. Безделушки на полочках всякие стоят: статуэтки фарфоровые, корзинки с пластиковыми цветами. И фотография на открытой полке лежит — изображением вниз. Максим осторожно поднял рамку со снимком — семейная фотография. Знакомая молодая женщина в обнимку с Кашкановым, веселые, счастливые, вроде бы в объектив смотрят, а видят друг друга. В ушах прозвучал восторженно трагический голос свидетельницы: «Там такая любовь!..»

И тут же заговорил Шмелев.

— Ну что ты там все лапаешь, капитан!.. Нож искать надо! Давай, пойдем!

— Какой нож?

— Во дает! Чему вас там в убойном учат? Орудие убийства нужно искать! Сказать для чего?

Колодин молча вышел в прихожую, нагнулся над трупом, приподнял мятую полу пиджака. Так и есть, ткань с внутренней стороны пропитана кровью.

— Убийца нож вытер, — сказал он.

— И что?

— Нож он унес с собой.

— Зачем?

— А затем на ноже потожировые следы могли остаться, с генетическим профилем. Или запаховый след… Впрочем запаховый след и так остался, у трупа и у фотографии…

— У фотографии? — Шмелев смотрел на Макса как на чокнутого.

— Свинцов здесь был, фотографию своей бывшей с новым мужем увидел. Не понравилось. Фотография стояла, а он ее положил.

— Кто такой Свинцов?

На лестничной площадке послышались шаги, сначала в квартиру вошел криминалист, за ним следователь Филатов, широколицый с маленькими глазами под мощными надбровными дугами.

— Свинцов, он же Свинец из банды Градуса… — Колодин обращался к Шмелеву, а смотрел на следователя.

Информация общего пользования, все должны понимать, с кем им придется иметь дело. Макс уже знал, кто такой Свинцов, он уже служил в убойном отделе, когда этого деятеля закрывали. Черемыхов лично руководил захватом преступника, в то время старший лейтенант Колодин принимал участие. И даже лично надел наручники на убийцу.

— В двенадцатом году был осужден за убийство. В этом году должен был выйти. Вышел и сразу к бывшей жене. А у нее новый муж… Был.

— Это все догадки! — с усмешкой, небрежно сказал Шмелев. — А результат уже в отделе. На одежде гражданина Геннадьева кровь потерпевшего. И на обуви тоже. А сейчас мы еще найдем орудие убийства с отпечатками его пальцев.

— И все-таки я бы взял запаховый след — с трупа и с фотографии.

— Возьмем, возьмем, — кивнул криминалист, хлопнув по своему чемоданчику.

— Может, еще Свинцова прикажешь задержать? — спросил Шмелев, насмешливо глянув на Колодина.

Макс промолчал. Свинцов — человек Градуса, одно это — уже охранная грамота для него. Градус держал в ежовых рукавицах всех, в том числе и продажную часть полиции. И в прокуратуре, и в следственном комитете у него также свои люди. Одним словом, связываться с ним себе дороже, а если Шмелев еще и на прикорме у этого официального бандита, глупо рассчитывать на его поддержку.

Да и не мог Колодин приказать Шмелеву, не в том он сейчас положении. И по своей инициативе задерживать никого не станет хотя бы потому, что ему до сих пор не выдали оружия. А уже вторая неделя, как он вступил в должность. Не выдали и не выдадут, потому что он под следствием. Потому что инициатива наказуема, и это ему уже давно пора зарубить себе на носу.

Мощная баба, слабая духом, но крепкая телом, ощущение такое, как будто на дубовом бревне лежишь. Ощущение это усиливается из-за того, что Лера не шевелится, никак не реагирует на страстные потуги. Но Свинец не злился, ему нравилось, что баба страдает под ним, изнывая от чувства безнадеги. Муж в земле, а она в постели с его убийцей. Сейчас в ней проворачивался болт, а может, прокрутиться лезвие ножа, причем в любой момент. Финка всегда под рукой. И так вдруг захотелось схватиться за нож на пике отнюдь не слабого оргазма.

— Некрофилом себя чувствую, — перекатываясь на спину, пробухтел он. — Как будто труп трахнул.

Лера не шевелилась, лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок, даже не моргала.

— Хочешь настоящим трупом стать? — щелкнув зажигалкой, спросил он.

За нож Свинец браться не стал, но сигарету к обнаженному соску поднес. Лера пугливо шарахнулась, закрыла грудь руками, легла, затравленно глядя на него.

— Не надо!

Свинец глубоко затянулся. Заигрался он, сначала Чаплыга, потом Желтый, один труп висит на Саньке, другой — на Лере. И все пока на мази. Но ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, причем по его вине. Это же он хотел повидать Галку, пришел к ней забрать заначку из тайника, а заодно посмотреть в глаза, но не застал дома. Зато на ее мужа нарвался…

С одной стороны, не стоило убивать этого хлюпика, но с другой, какой это кайф — провернуть нож в его сердце.

Труп остался в квартире, наверняка менты уже работают, возможно, они уже знают, кто убил. Доказательств у них нет и не будет, но есть слабое звено. За Санька он переживает не особо, а вот Лера может расколоться, если менты насядут на нее. А они могут предъявить ей за мужа, о котором уже вторую неделю ни слуху ни духу. А она-то знает, кто его убил…

Да уж, не стоило соваться к Галке и убивать ее муженька, но в то же время пошли вторые сутки, а никаких движений в его сторону. Что-то не чешутся менты, видно, нет у них ничего на Лешу Свинцова… И все-таки подстраховаться надо.

— Сам тебя не трону. Человека отправлю, — немного подумав, сказал он.

— Какого человека? — встрепенулась Лера.

— Торпеду с кичи заряжу. Если ты вдруг меня сдашь… Поверь, я отомщу. Отомщу очень жестоко! — сжав кулак, ухмыльнулся Свинец.

— Как я тебя сдам?.. Что я знаю?.. Где труп Миши, не знаю… Да и не хочу знать!.. — Она зажмурила глаза, чтобы не расплакаться. — Он столько раз мне изменял!.. Меня уже вся венерология в лицо знает!

— Блат в кожвене — это хорошо, — усмехнулся Свинец.

— Мне вот не до шуток!

— Еще бы!

— И ты гулять будешь.

— А это смотря, как ты в постели будешь шевелиться!

— Буду… И замуж за тебя выйду… Тебе же это нужно? Клуб, ресторан!..

— Говоришь, а сама думаешь, как бы меня кинуть.

— Нет! — Лера поднялась и в молитвенном жесте приложила руки к груди.

— Нет?

Он пристально и подстрекая смотрел на нее, и она правильно его поняла, опустила руки, обнажила грудь.

— Все для тебя сделаю!

Лера заставила себя взбодриться, настроиться на рабочую волну, поднялась, обошла кровать и опустилась перед Свинцом на колени. Склонила голову, выдавливая из него стон удовольствия.

Раскочегарила его шлюха, он уложил ее на спину и погнал. Лера шумно дышала, страстно двигалась под ним, но Свинцу это почему-то не понравилось. Снова вдруг захотелось на холодное бревно. А на пике ощущений возникла шальная мысль. А не заняться ли ему любовью с покойницей?

Место безлюдное, безопасное, с одной стороны река, с другой — заброшенный завод, а вокруг лес. Но Рындин все равно нервничал, озирался по сторонам. Страшно ему, вдруг увидит кто, как он с ментом якшается. Ступа церемониться с ним не станет, вмиг башку снимет. Но и отказаться от встречи бандит не мог. В большом долгу он перед Максом, счет выставлен — нужно платить.

— Ну, я точно не знаю, так, говорят, что добивать тебя не будут, — усмехнулся Рында. — Свои прессанули, и ладно… Может, еще и уволят, да?

— Посмотрим.

— Ты для Градуса мелкая сошка. Мал клоп, как говорится… Не будет он сильно напрягаться из-за тебя, как пойдет, так и пойдет, а добивать он тебя вроде как не собирается. Ты, главное, сам не дергайся, сиди спокойно, не отсвечивая.

— Это ты мне советуешь или говорят? — зло, но, ощущая беспомощность, спросил Макс.

Дожили: его судьба зависит от уголовников, захотят Градус и Ступа — усилят нажим на суд, на прокуратуру; если Макс им не угрожает, может, и смилостивятся. Впрочем это не удивительно, случалось и не такое. В удивительном мире он живет.

— Ну, говорят. За что купил, за то продал.

— А что насчет Свинца говорят? — спросил Макс.

Он, конечно, не хотел пасть жертвой уголовно-прокурорского произвола, но Свинец не выходил из головы. Орудие убийства не нашли, кровь на руках Геннадьева не обнаружили, идентифицировать удалось только пятна на одежде и обуви, этого мало, но обвинение мужику все-таки предъявили. С одной стороны, сам виноват — не надо было грабить покойника, а с другой — это не справедливо, если настоящий преступник останется на свободе.

— Да говорят… — усмехнулся Рында. — Откинулся, говорят.

— Я в курсе.

— Чаплыге предъяву, говорят, выставил. Долю в бизнесе требует.

— Интересно!

— В клубе у него зависает.

— А Чаплыга что?

— А Чаплыга пропал, не видно его нигде.

— Может, Свинец порешал?

— Не знаю…

— И что, никого этот вопрос не волнует?

— А с чего вдруг?.. Чаплыга отбился от стаи, сам по себе, кому охота за него вписываться?

— Что, и Градусу не отстегивает?

— Ступа там с него снимает. Как с барыги.

— Понемногу снимает. А тут весь клуб отжать можно. У нового незаконного владельца.

— А это уже не моего ума дело… А что там Градус по этой теме думает — тем более.

— Значит Свинца в клубе можно найти?

— «Бинго-Бонго» на Советов… Извини, но мне уже пора, — скривился Рында.

И, глянув по сторонам, провел пальцами по щеке. Чесотка у него на нервной почве началась, дурно ему, если Макс будет удерживать, он может его убить. А он мог. Место безлюдное, ствола у Макса нет. Раз-два, и никаких больше долгов перед ментом… Впрочем, они уже и без того в расчете.

— Мне тоже.

Колодин кивком указал на выход, и когда Рында исчез из вида, направился к своей машине.

Оперативный дежурный отправил его к начальнику уголовного розыска; оказывается, Шмелев ждал его уже второй час.

— Ну где тебя носит? — Молодой начальник не считал нужным сдерживать раздражение.

— Так работаем.

— На Дзержинского был?

— Нет.

— Нет?.. По глазам вижу, что врешь!..

Макс быстро набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул. Иногда дыхательная гимнастика помогает. Чтобы не набить морду выскочкам вроде этого щегла в звании майора.

— Обиделся?.. — задумался Шмелев. — А не обижаться надо, работать надо!

— Работаем.

— Не знаю… Заявление тут у меня. — Шмелев неторопливо открыл папку, вынул оттуда лист бумаги. — От гражданки Чаплыгиной.

— Муж пропал?

— Почему сразу пропал?.. И не муж, а сын…

— И что мать говорит? Что думает? У любовницы застрял, из командировки не вернулся, может, недруги убили?

— Или подруга. В смысле жена… Чаплыгина мужика какого-то у нее дома видела. Возможно, любовник, который и убил мужа, чтобы завладеть женой.

— И клубом.

— Ну да, у Чаплыгина клуб.

— «Бинго-Бонго».

— Знаешь?

— И, похоже, Свинцов его отжал.

— Свинцов?!.. Опять Свинцов? Чем он тебе так насолил?

— Солят еду, а у меня факты. Кашканов — муж бывшей жены Свинцова. А Чаплыгин — бывший компаньон Свинцова. Свинец освободился и предъявил право на свою долю. Чем все это закончилось, мы знаем, Чаплыгин пропал. Есть заявление, придется возбуждать уголовное дело. При чем здесь, что кто-то кому-то насолил?

— А права на клуб предъявил Свинцов?

— И Чаплыгина никто не поддержал. Потому что Чаплыгин сам по себе. С Градусом что-то не срослось.

— Так, может, это Градус дал Свинцову отмашку на Чаплыгина?

— Не знаю.

— А надо знать!.. Или хотя бы думать, соображать! — поднимаясь из-за стола, нервно проговорил Шмелев.

— Ну так что, заниматься Чаплыгиным или нет? — скрывая усмешку, спросил Макс.

— Заявление зарегистрировано, — проговорил Шмелев таким тоном, как будто оправдывался перед самим собой.

— Значит, отправляй группу за Свинцовым.

— Куда?

— В клубе он. «Бинго-Бонго» на Советов. Во всяком случае, должен там быть, — пожал плечами Макс.

— А сам прокатиться не хочешь? — скосив на него глаза, спросил Шмелев.

— Прокатиться?.. Прокатиться могу.

Колодин сделал все, чтобы не выдать своего раздражения. И на своем стареньком «Пассате» отправился в клуб, а там вышибала на входе. Макс еще не заговорил с ним, но уже увидел в его взгляде твердое «нет».

— Кого?! — скривился здоровяк, услышав фамилию Свинцова.

— Не знаешь такого?

— Нет!

Макс усмехнулся, другого ответа он не ожидал.

— А я знаю… Может, я зайду, гляну?

— Закрыто сейчас, ордер есть?

Колодин, конечно, мог пригрозить неприятностями или даже организовать визит спецназа, но слишком уж шаткие у него сейчас позиции, чтобы шутить с законом даже при благих намерениях. И напролом идти опасно, ни оружия у него сейчас, ни поддержки. Да и полномочий никаких. Свинцов даже в статусе подозреваемого не пребывает, по уголовному делу не проходит. К тому же Шмелев не ставил задачи достать Свинцова из-под земли. Отправил Макса наобум, а вдруг на шару прокатит. А не прокатывает…

Макс наступил на горло своему самолюбию и повернул к своей машине. Ничего страшного не произошло. Он здесь по робкой инициативе Шмелева, поручения следователя нет, так что можно смело возвращаться домой. Главное — отписаться не забыть. Подробно изложить ситуацию, четко задокументировать оправдательные мотивы, и никто не посмеет его упрекнуть, во всяком случае, на уровне более высокого, чем Шмелев, начальства. Еще и похвалят за благоразумие… Сколько их таких умных на отписках в рай въехало, отделами, отделениями командуют, а Макс в свои тридцать шесть всего лишь рядовой опер на «земле». И кроме своих цепей ему терять нечего.

Успокаивая себя, Макс открыл дверь своей машины, но уехать не смог, рядом остановился черный «Гелендваген», из внедорожника вышел Свинец, в костюме, прилизанный, эдакая брутальность в стиле матерого гламура. И ведь внушительно выглядел. Резкие морщины на лбу, черствая кожа, жесткие черты лица и взгляд — тяжелый, пронизывающий. Причем Свинец ничуть не напрягался, подавляющая энергия исходила от него сама по себе. Сильная личность, насколько сильная, настолько же и жестокая.

— Свинцов! — окликнул Колодин.

Заметив Макса, Свинец и виду не подал, что узнал полицейского, но тем не менее остановился, услышав его голос.

— Да, Свинцов, — кивнул он, медленно поворачиваясь к Максу.

Нижняя челюсть у него мощная, тяжелая, он тяжело ею ворочал, может, потому на шее надувалась жилка, когда ему приходилось двигать ею. Но говорил он при этом без напряжения и натуги, голос зычный, густой, глубокий.

— Капитан полиции Колодин.

— Всего-то капитан? — Свинец презрительно оттопырил нижнюю губу.

Макс пропустил колкость мимо ушей.

— Возбуждено уголовное дело — по факту исчезновения гражданина Чаплыгина… Это его машина? — спросил Макс.

— Ну так подожди немного, мент, и сам Чаплыгин появится.

— Где он? — спросил Колодин.

— Должен подъехать. — Свинец смотрел на него ничего не выражающим взглядом.

— Паспорт получили, гражданин Свинцов? После освобождения?

— На оформлении, а что?

— Странно, паспорт еще не получил, а бывший компаньон уже пропал. И муж бывшей жены убит.

— Галины?! Муж Галины убит? — вроде как искренне удивился Свинцов, но глаза его издевательски смеялись. Знал он, точно знал, что против него ничего нет, поэтому ни страха в глазах, ни упрека. Не оставил он следов на месте преступления, может, остались на нем капельки крови потерпевшего, но прошло столько времени, он уже и одежду сменить успел, и обувь. И душ несколько раз принял… Но в то же время одна зацепка есть, и раз уж представилась такая возможность, нужно вести Свинцова в отдел — на одорологическую экспертизу. Криминалисты адсорбировали запаховый след на фланелевую салфетку, если собаки-детекторы не подведут, Свинцов будет выведен на чистую воду. Хотя, конечно, он сможет выкрутиться из этой ситуации. Скажет, что заходил к бывшей жене на огонек накануне убийства, а она может и подтвердить. Под нажимом. Свинцов — страшный человек, и Галина Кашканова это знает.

— Кто-то его убил.

— Уверен, что не я.

— Следствие в этом не уверено.

— Почему я не удивлен?

— Вам придется проехать со мной, гражданин Свинцов, — Колодин кивком указал на свою машину.

— Вот так просто, сели и поехали? — усмехнулся убийца.

— А вам нужны осложнения? — спросил Макс.

— Нет. И я обязательно явлюсь по повестке. Если следователь меня вызовет… А так, я понимаю, у вас нет никаких оснований для задержания? — Свинец смотрел на него с постным лицом, но глаза ликующе смеялись.

Конечно же, он знал, кого обвиняют в убийстве Кашканова, кого уже закрыли, но держал это при себе. И радовался тому, что следователь ничуть не интересуется им… А еще он мог знать, под каким прессингом находится капитан Колодин. Знал, что Макс не станет обострять ситуацию.

— Мы работаем над этим.

— Ничего у тебя нет, капитан, и не будет.

— Сколько раз я это уже слышал, — усмехнулся Макс.

— Ну, хорошо, — немного подумав, сказал Свинцов. — Завтра я буду у тебя. С адвокатом. А сейчас, извини, никак…

Он смотрел так, словно хотел прочитать мысли, чтобы понять опасные для себя замыслы. Вдруг на самом деле все не так гладко, как он думает, вдруг завтра его ждет арест на основании железобетонных улик?

— Завтра так завтра, — кивнул Макс.

Он понимал, что Свинцов может использовать эту отсрочку, чтобы уничтожить возможные улики против себя, но и задерживать подозреваемого силой не решался. Хотя бы потому что Свинцов даже не подозреваемый.

Смерть — это всегда страшно. Свинец видел глаза умирающего человека, никогда не забыть ему взгляд Кашканова. Мужик всего лишь почувствовал чье-то присутствие, только-только поворачивался лицом к опасности — и вдруг нож в сердце. Сколько страха в глазах, сколько удивления. Но прежде, чем умереть, Кашканов успел увидеть вершителя своей судьбы. На своего убийцу он смотрел как на бога, свершившего над ним кару. Свинец и сейчас хотел бы почувствовать себя богом. Для этого достаточно достать нож, да ударить в каменное сердце суки подколодной. Галка в ужасе пятилась от него. Возможно, ждала мента, а открыла преступнику.

— Ты чего, родная? — переступая через порог, с усмешкой спросил Свинец.

Он перебрал в уме все признаки, по которым менты могли установить его присутствие на месте преступления. Пальчики он точно не оставил, а вот запаховый след — очень может быть. А может, и опечатки пальцев остались. Или еще что-то. Колодин, может, и не имел оснований для ареста, но какой-то козырь все-таки припас. Поэтому Свинец здесь, в своей бывшей квартире. В праве как карать, так и миловать. А Галку он покарал бы с удовольствием. Красивая баба, эффектная, да он бы на другой и не женился. Трахнуть бы ее. А потом убить… Или наоборот?

— Ничего.

— А зря!.. Я уже вторую неделю здесь! — закрывая за собой дверь, сказал он. — И знаешь, почему не приходил?.. Потому что хочу тебя убить, суку!

— Не надо! — От волнения голос у Галки дрожал, срываясь на хрип.

Но никакой жалости к ней. Свинец с удовольствием всадил бы ей нож в горло. Но нельзя. Мент и женщина — два синонима к слову «коварство». Свинец даже нож не взял, потому как Колодин мог появиться в любой момент.

— Или я приходил?

— Н-нет… — мотнула она головой, думая совсем о другом.

— Сегодня мент ко мне подходил, сказал, что муженька твоего грохнули. Это правда?

— Правда.

— Ты сказала, что это я?

— Н-не говорила… — Галка вжалась спиной в дверной косяк и вздрогнула так, как будто ее ножом между лопаток пощекотали.

— А почему они на меня думают?

Свинец подошел к ней и приставил два пальца к животу. Почувствовал, как напряглись мышцы.

— Не знаю… Колька Геннадьев Егора убил!

— Колька?

— У него жена умерла, он совсем спился, деньги на водку нужны были, а Егор давать не хотел. Раньше давал…

— Надо же, и у меня жена всем давала. А потом умерла. Для меня… Или вообще?

— Для тебя! — кивнула она.

— А вообще умереть не хочешь? — хищно усмехнулся Свинец.

— Я не хотела! — Галка поднялась на цыпочки так, как будто он, взяв ее за горло, потянул вверх.

— Умирать?

— Замуж за Егора!.. Он меня заставил!

— И развестись заставил?

— И развестись!

— Где мои деньги?

— Какие деньги?

Свинец зашел на кухню, привел в действие подоконник, сдвинув его в сторону.

Рабочих в свое время попросил, которые ремонт в квартире делали, — тайник появился благодаря им, Галка ничего о них не знала.

Десять штук зеленью здесь хранилось, деньги не самые большие, Свинец мог бы обойтись и без них. И надо было сунуться!

— Что это? — удивленно спросила Галка.

— Что это?! Денег нет, вот что это?

— Я не брала!

— Может, я взял?

— Ты?

— Свое забрал. Или твое?

— Свое! — покорно кивнула Галка.

— Замо́к ты так и не сменила… Меня ждала?

— А-а… Ну в каком-то смысле, — неловко согласилась она.

— Не ждала ты меня. И не звала. Я сам пришел. За своими деньгами… Ты меня понимаешь?

— Не очень.

— Если менты спросят, скажешь, что я приходил, деньги свои забрал. За день до того, как мужа твоего позорного убили. Ты меня понимаешь?

— Ну-у…

— Пришел, трахнул тебя, забрал деньги, а потом ушел. Теперь понимаешь?.. Пальчики мог здесь оставить, все такое…

— А ты приходил?

— До того, как Егора твоего грохнули… Я и сейчас тебя трахну!

Свинец дернул за узелок, пояс развязался, полы халата разошлись, но Галка снова запахнула его. И опустилась на пол, сжавшись в калачик.

— Что это? — зло спросил он.

— Приходил, трахнул, забрал деньги!.. А сейчас не надо! Не буду я с тобой!

— Уверена?! — удивленно повел бровью Свинец.

Он сходил на кухню, взял разделочный нож, взял Галку на испуг. Но на секс раскрутить так и не смог. Так и не вышла она из позы эмбриона, не раздвинула ноги. А силой он брать ее не стал. А вдруг менты уже рядом?

— Я все сделаю, все! Только не трогай меня! — твердила она.

Так он и ушел, заинтригованный сговорчивостью, но не податливостью своей бывшей жены. Может, не такая уж она и шлюха… Тем более должна сдохнуть!

Одна собака что-то почуяла, обнюхивая Свинца, а другая даже носом не повела. Колодин с надеждой глянул на эксперта, но тот лишь пожал плечами. Увы, тест хоть и частично, но провален. Не примет суд результаты экспертизы.

— Не понимаю, чего вы хотели? — с восторгом глядя на загрустившего пса, усмехнулся Свинец. — Как будто я не мог навестить свою бывшую жену? Мог. И навещал. Спросите у нее.

— Спросим, даже не сомневайся! — пообещал Шмелев, разочарованно глядя на Макса.

— И запах мог оставить, и пальчики, и все такое… Вы же не потащите ее к гинекологу?

— Не потащим.

— А то я адвокатов на вас натравлю. И прокурора!.. Это правда, что ты пацана по беспределу подстрелил? — Свинец ликующе глянул на Колодина.

— Свободен!

— Мусор! — сощурившись, агрессивно сказал Свинец. Почуял свою безнаказанность, осмелел.

— Что?! — разозлился Макс.

— Мусор! И что ты мне сделаешь?

— Закрою на пятнадцать суток! — пригрозил Шмелев.

Свинец с усмешкой вскинул руки, давая понять, что напугать его не удалось, но и на рожон лезть ему не с руки. Тем более что гражданин Чаплыгин так и не нашелся, и не трудно понять, кого подозревают в его исчезновении.

Объяснения по Чаплыгину Свинцов уже дал. И даже признался, что ночевал у него, но исключительно в присутствии хозяина дома. И вчера видел Чаплыгина, и сегодня, даже просил его прибыть в полицию. Врал Свинцов, нагло врал, но доказательствами его вины розыск не располагал, а без этого Шмелев не решался обострять ситуацию. А Макс тем более.

— Что скажешь, капитан? — спросил Шмелев, когда за Свинцовым закрылась дверь.

— А что я могу сказать без доказательств?

— Работать надо, будут доказательства!

— Ставьте задачу! Отработать Кашканову, отработать охрану клуба, отработать Чаплыгину. Опрошу, прослежу, если будет санкция.

— Санкция? — задумался Шмелев.

— Все должно быть в рамках закона! — Колодин смотрел ему прямо в глаза.

Никакой самодеятельности, никаких злоупотреблений и превышений полномочий.

— Эка тебя торкнуло!

— Лучше поздно, чем никогда.

— А как же Свинцов? Он ведь по делу Кашканова не проходит, а ты его собакам скормил. Хорошо, адвоката не было…

— Ни адвоката, ни жалоб, так, погрубил немного. Потому что с Чаплыгиным не чисто. На Чаплыгине Свинцов может засыпаться. Кто-то из охраны может знать, что произошло. Жена Чаплыгина может знать. Если она живая…

— Думаешь, Свинцов мог ее убить?

— Давай съездим, узнаем.

— И как это будет выглядеть?

— Уголовное дело по факту безвестного исчезновения заведено, Свинцов подозревается, на вопросы он ответил, но разве мы обязаны ему верить?

— Да это все понятно… — мялся Шмелев.

Не хотел он связываться со Свинцом, а вместе с тем и Градусом, или просто неприятностей на свою голову не хотел, или контактировал с ним. Градус давно уже держит город, у него не просто связи на всех уровнях, он помогал становиться на ноги многим тем, кто занимал сейчас в органах не последние должности. Везде у Градуса свои люди, могут возникнуть вопросы, если Свинцов его человек.

— Ну хорошо, можешь съездить к жене Чаплыгина, — пожал плечами Шмелев.

В то же время Градус не царь, не бог, напрямую ему никто не подчинялся. А если возникнут вопросы, их всегда можно уладить. Если вопросы возникнут, а если нет, то преступника можно и привлечь к ответственности.

Максим кивнул и прямым ходом отправился в следственный комитет. С заявлением о пропаже человека граждане обращаются в полицию, а уголовное дело возбуждает следственный комитет, он же его и ведет. Максим заглянул к следователю Ядрыгину, на которого это дело повесили, согласовал с ним план работы, взял поручение за его подписью, только тогда отправился в гости к жене Чаплыгина.

Калитка отпиралась дистанционно, но женщина вышла во двор, открыла Максиму и, с надеждой глядя на него, набрала полную грудь воздуха. Как будто воздуха свободы глотнула после недолгого, но страшного заточения.

Колодин представился, уточнил, с кем имеет дело, только затем спросил:

— Муж дома?

— Нет!

Чаплыгина смотрела на него так, как будто ждала ответа на его же вопрос. Как будто хотела узнать, что ее мужа кто-то убил. И не просто кто-то, а именно Свинцов. Как будто хотела, чтобы Макс узнал правду без нее. Во всяком случае, так ему показалось.

— А где он?

— Не знаю, — женщина чуть отвела в сторону взгляд.

— Давно не появлялся?

— Сегодня утром уехал, — выжала она из себя. — С Алексеем.

— Кто такой Алексей? — спросил Колодин.

— Кто такой Алексей? — Чаплыгина удивленно посмотрела на него.

Как же так, Свинцова вызывали в полицию, капитан Колодин знает о нем, он и сам бы мог догадаться, о ком идет речь.

— Алексей. Свинцов… Бывший… Компаньон мужа.

— Так бывший или компаньон?

— А-а, — замялась женщина. — Был бывшим, а сейчас компаньон!

— Камеры у вас, — Макс выразительно глянул на камеру кругового обзора над воротами дома.

— Не работают!

— Что так?

— Не знаю, мастера буду вызывать.

— И давно камеры не работают?

— Дней десять.

— А мастера только собираетесь вызывать?

— А зачем камера, когда в доме двое мужчин?

— Телефон вашего мужа уже вторую неделю молчит.

— Разбил он телефон. — Чаплыгина снова отвела взгляд.

— Когда?

— Вторую неделю уже как…

— А новый купить не может?

— Не хочет.

— Почему?

— Надоели, сказал, все…

— Мне тоже надоедает. Когда мне врут…

— Кто врет? — нахмурилась Чаплыгина.

— Это я в общем.

— В общем?

— А теперь о частностях. Мы обязательно найдем труп вашего мужа. И если вдруг выяснится, что сегодня утром он уже был мертв, вы будете привлечены к ответственности как соучастница убийства. Как соучастница, понимаете? Или даже как организатор.

— Вы мне угрожаете? — дрожащим голосом спросила Чаплыгина.

— Я вас предупреждаю!

— Нет, вы мне угрожаете!..

— За организацию убийства вашего мужа вам грозит пятнадцать лет лишения свободы. А его труп мы обязательно найдем! — нащупав болевую точку, давил Макс.

Чаплыгину трясло от страха, взгляд метался, как птица в клетке, но тем не менее она упорно гнула свою линию.

— Это допрос! И вы мне угрожаете!

— Пока это просто беседа. Допрос будет у следователя.

Макс вынул из папки повестку, вручил под подпись. А к дому, сверкая черным лаком, подъехал «Гелендваген», из машины вышли Свинцов и еще одна знакомая личность. Залкин Зиновий Львович, довольно известный в городе адвокат, причем со связями, плохи дела, если Свинцов заручился его поддержкой.

Свинцов не стал открывать ворота, вышел из машины, увлекая за собой адвоката. Пока Макс наблюдал за ними, Чаплыгина улизнула, заперев за собой калитку.

— Все никак успокоиться не можешь, капитан? — Свинцов хищно кривил губы.

— У меня поручение следователя, — хлопнув себя по карману, сказал Колодин.

— Я могу ознакомиться? — Залкин приложил пальцы к носу, приподнимая воображаемые очки.

Лет сорок ему, не больше, не худой, не толстый, полный сил и энергии, но ему почему-то нравилось изображать из себя уставшего от жизни старика, он был нарочито медлительным, с тяжелой походкой, временами шаркающей.

— Конечно, копия у следователя Ядрыгина. Все вопросы к нему.

— Я, конечно, знаю вас, товарищ капитан, но все равно хотелось бы ознакомиться с вашими документами, — по-старчески утомленным голосом проговорил Залкин.

— А мне бы хотелось послать вас в одно место, — вежливо улыбнулся Колодин. — Но я же этого не делаю! Не имею права.

Он повернулся к своей машине, но Свинцов оказался у него на пути.

— Я ни в чем не виноват, капитан. И Валерию не трогай. Никого не трогай!

— А то что? — усмехнулся Макс.

— А то все!

— Ну-ну!

Макс решил уйти от прямого обмена угрозами. Метать молнии впустую — удел слабых, а он сильный. Поэтому ударит наверняка. Когда придет время. А сейчас в отдел — отчитаться о проделанной работе. Так уж заведено в полиции, каждый свой шаг нужно отмечать на бумаге, кто не дружит с бюрократией, тот в свои тридцать шесть лет ходит в капитанах. Максу давно пора это понять.

Услуги адвоката влетели в копеечку, но оно того стоило, мента как ветром сдуло. Свинец уже навел справки, у Колодина проблемы с законом, именно поэтому он не стремился обострять ситуацию. Возможно, его и не стоит бояться. Но все же Свинец решил подстраховаться, отправил Залкина к Галке, вдруг Колодин захочет пообщаться и с ней.

— Не сказала я ничего! — уверяла Лера. — Даже в дом мента не впустила! Ты же видел!

— Видел. Потому что вовремя подъехал… — усмехнулся Свинец. — Или все-таки успела сболтнуть?

— Да нет же, говорю!.. Что ты говорил, то я и сказала!

— Мент понял, что ты врешь?

— Нет… То есть да… — вздохнула Лера.

— То есть он от тебя теперь не отстанет, — мрачно усмехнулся Свинец.

Они стояли посреди холла. Лето, но на улице нежарко, в доме прохладно и без кондиционера.

— Теперь он меня достанет!.. Но я ему ничего не скажу! — поспешила заверить она.

— И не надо. Им ведь все равно, будешь ты жить или нет после того, как меня сдашь. И расстреливать они меня не станут. Заметут, закроют, но ты знай, я кого-нибудь к тебе отправлю. Кого-нибудь, кто из тебя кишки вытряхнет. Это просто: разрезают живот через пупок, кишки вываливаются, а ты ползаешь по полу, собираешь их… А соберешь — все равно сдохнешь!

— Да не скажу я ничего! — бледная как смерть, простонала Лера.

Входная дверь вдруг открылась, Свинец невольно вздрогнул. Охраны с ними нет, Залкин уехал, неужели мент вернулся?

Но в дом входили крепкие парни, один в приталенном пиджаке, другой в брендовой кожаной куртке. Наглые, самоуверенные, на Свинца смотрят как на добычу, как будто уже подстрелили оленя, осталось только на вертел надеть. Видно, что резкие, тренированные, не просто с ними будет.

— Ты Свинец? — спросил один с косым шрамом на правой щеке.

Кончиком этот шрам подпирал нижнее веко, оттягивая его слегка вниз. От этого казалось, что он вот-вот заплачет, но только одним глазом.

— Кто такие?

Свинец настроился на схватку, хотя положение, откровенно говоря, дрянь. Ножа нет, и пистолет находится в тайнике, встретить этих непонятно кого он мог только кулаками. Но вырубить он успевал в лучшем случае одного, так они встали, окружив его с двух сторон. Одного ударит, а второй тут же врежет ему самому. А ведь врежет, и очень мощно.

— Общество защиты животных. За Чаплыгина поговорить.

— Нет его.

— Ты его жена? — глядя на Леру, спросил меченный.

— Я. — И она смотрел на него — в замешательстве и с надеждой — вдруг эти крутые парни помогут ей избавиться от Свинца.

— Где муж?

— Н-не знаю…

— Свинец убил?

— Э-э…

— Вместе убили? Теперь Свинец вместо мужа?

— Да нет.

— Что нет, если да… И это беспредел, да, Свинец?

Меченный, казалось, вот-вот заплачет, если он жалел кого-то, то точно не себя. И не оплакивал он Свинца, а отпевал.

— Да я-то Свинец, а ты кто?

— А Василий я, Букреев… Ступина Игоря Олеговича знаешь?

Меченный нарочно отвел полу пиджака, обращая внимание на пистолет в пластиковой кобуре, прикрепленной к поясу. И у второго ствол. Один слева, другой справа, достанут волыны и с двух сторон откроют огонь.

— Короче!

— А если короче, не рады тебе в этом городе, Свинцов Алексей Артемович. Плохо ты себя ведешь, человека нашего убил…

— Еще короче.

— А если еще короче, то два часа у тебя, чтобы свалить из города. Клуб не твой, клуб мы забираем, — Букреев заговорщицки подмигнул Лере. Теперь он будет владеть клубом.

— Все вопросы к Чаплыгину, — качнул головой Свинец.

Ситуация не в его пользу, отступать никак нельзя, но можно получить передышку. Букреев не может точно знать, что Чаплыга мертв. Может, законный владелец клуба где-то рядом, вот пусть к нему и обращаются.

— К Чаплыгину? — задумался Букреев.

— К нему, — кивнул Свинец.

— А он жив?

— Конечно!

— Ну, хорошо… — Букреев повернулся к нему боком, как будто Чаплыгин стоял у него за спиной.

Как будто хотел поговорить с ним. Но вдруг резко развернулся и врезал кулаком в живот. Свинец предчувствовал удар, готовился к нему, но все же согнулся в поясе. Он превозмог боль, но продолжал клониться к полу и даже встал перед Букреевым на колено. И руку к нему протянул — судорожно, безотчетно. Букреев даже не понял, что это холодный расчет. И прозевал момент.

Пистолет в кобуре сидел плотно, сам по себе не выскользнет, именно поэтому он ничем не закреплен. Оказалось, нужно только дернуть посильнее — и волына уже в руке. Но ствол еще нужно удержать в то время, как Букреев мог выбить его из руки. Свинец завалился на бок, крепко обхватив ладонью рукоять пистолета. Дружок Букреева мог ударить его по руке, выбив оружие, но схватился за свой пистолет. Да и сам Букреев мог пустить в ход ноги, но почему-то растерялся. Его напарник все-таки выхватил из кобуры свой пистолет, но Свинец оказался быстрее. И с предохранителя ствол снял и даже затворную раму передернул, как оказалось, зря. Вылетевший из казенника патрон показал, что пистолет изначально готов был к бою, снимай с предохранителя и стреляй.

И Свинец выстрелил. Нажимая на спусковой крючок, он успел подумать, что ствол может быть травматическим, но пуля прострелила братку грудь, как боевая. Парень дернулся, выпуская из руки оружие, в этот момент Букреев и ударил. Ногой. И точно по руке, в которой Свинец держал пистолет. Сильно ударил, но ствол выбить не смог. А пока он замахивался для второго удара, Свинец навел пистолет на него. Время вдруг притормозилось, движения замедлились, ствол на цель наводился долго. Но и Букреев слишком долго отводил ногу назад, растягивая рот будто в замедленной съемке.

Время поскакало галопом после выстрела. Букреев поймал пулю плечом, это заставило его остановиться. А Свинец снова нажал на спусковой крючок и стрелял, пока не превратил живое тело в изрешеченный труп, который упал на пол, забрызгивая все вокруг кровью.

Лежал и дружок Букреева, он беспомощно дергал руками, пытаясь подняться, но даже не мог оторвать от пола голову. Так и лежал, в тихом ужасе глядя на своего палача. Знал он, что пощады не будет.

— Значит, Ступа вас послал, — не спрашивая, а утверждая, сказал Свинец.

Парень не мог кивнуть в знак согласия, он просто закрыл глаза. И открыть их уже не смог.

— Ну что ж, давай на тот свет, приготовь Ступе там местечко.

Свинец навел ствол на цель, зафиксировал руку, перевел взгляд на Леру, несчастная тряслась от страха. Может, и хотела бежать, но не могла, ноги точно не слушались ее. Свинец зловеще усмехнулся и два раза выстрелил.

— Сдать меня хотела. — Он не сводил с нее глаз.

— Н-нет, что ты! — Она сжала пальцами подбородок, чтобы нижняя челюсть не отстукивала.

— Губу закатай!.. И рукава тоже! — осматривая трупы, невесело усмехнулся Свинец.

Все бы ничего, но менты в спину дышат, Колодин может вернуться в любой момент, и с подкреплением. Ступа клуб хочет отжать, как теперь с ним быть, он ведь не отстанет? И за «быков» своих спросит. Кстати, сколько их там? Вдруг в машине еще кто-то сидит? Если да, проблему нужно решать, причем немедленно и несмотря ни на что.

Свинец склонился над покойником, обыскал одного, другого, нашел ключи от «БМВ». Хорошо, если это ключи от машины, на которой «быки» подъехали к дому. Если ключи при себе, значит, в машине никого нет. Но, возможно, это ключи от какой-то другой машины?..

«Икс-пятый» внедорожник стоял через двор от дома, в машине никого, двери открылись ключом. На этой машине Свинец и заехал во двор, загнал ее в гараж, открыл багажник.

Лера стояла в центре холла, как ей и было сказано. Стояла, боясь пошевелиться. Боялась она Свинца до паралича в коленках, и это хорошо. Еще бы язык ей парализовать.

— Рукава закатила?

В доме нашлась полиэтиленовая пленка, в нее и упаковали трупы, их загрузили в багажник. Свинец не торопился, машина в гараже, если вдруг подъедут менты, первым делом они осмотрят холл, а там все в крови — пол, стены. Пол кафельный — это плюс, но одна пуля прошла навылет, оставив след в плитке, — это минус. И в стене пара пуль, их нужно выковыривать, и чем скорее, тем лучше. А потом еще и замаскировать место попадания пуль.

Лера все понимала, хныкала, кривилась, но пахала в полную силу. И трупы помогала вынести, и полы мыла с усердием. И в полном бессилии свалилась на диван, когда Свинец ее остановил. Пули он выковырял, полы чистые, но до полного порядка еще далеко. Если менты что-то заподозрят, начнут копать, тогда точно обнаружат следы крови. Но ничего не смогут сделать, пока не найдут трупы. Значит они не должны их найти.

— Устала? — спросил Свинец.

Поднимаясь с дивана, Лера в страхе мотнула головой. Просила не убивать.

— Устала. Поэтому едем отдыхать. Собирай вещи!

— Куда едем? — Плохое предчувствие заставило ее вжать голову в плечи.

— А куда-нибудь… Нельзя нам здесь быть.

Лера наспех собрала чемодан, сумку, сама снесла все к машине. Свинец сел за руль «Кайена», а она повела «катафалк», удача показывала им зеленый свет, без проблем выехали из города, забрались далеко в лес, нашли полянку возле реки. Полночи провозились с ямой, и Свинец рыл, и Лера, умаялись, но могила вышла глубокой.

Трупы сбросили на дно ямы, но тела легли одно на другое.

— Давай вниз, рядком уложишь, — сказал Свинец.

— Я не полезу! — в ужасе глянула на него Лера.

Как будто только сейчас до нее дошло, что отработанный материал выбрасывают на свалку.

— Давай!

Свинец толкнул ее в грудь, внутри даже ничего не дрогнуло, когда она полетела вниз. Трупы уже успели закоченеть, но все-таки это не камни и даже не бревна, посадка прошла успешно. Лера поднялась, уложила тела одно к одному, протянула руку, чтобы Свинец помог ей подняться. И в ужасе опустилась на задницу, увидев направленный на нее пистолет. А кто сказал, что нельзя убивать больше двух человек в день?

Калитка заперта, на звонок никто не отвечает, и телефон молчит, как будто его в природе не существует. Собака во дворе не лает, можно перелезть через забор, но капитан Колодин с недавних пор фанат уголовно-процессуального кодекса. Гражданка Чаплыгина на допрос не явилась, так что придется оформлять привод, а для этого нужно постановление следователя, за ним Макс и отправился. С ним и вернулся в отдел.

Не успел зайти в кабинет, как появился Шмелев, и не один, а в сопровождении немолодой, статной, хорошо одетой и ухоженной женщины. Чаплыгина Ольга Севастьяновна — просьба любить и жаловать.

— А это наш лучший городской сыщик капитан Колодин! — не без сарказма выдал он. — Правда, вашего сына, Ольга Севастьяновна, он не нашел. Но ведь он ищет, да, товарищ капитан?

— Ищем, — кивнул Макс.

И взглядом указал на свою папку. Успехов нет, но работа идет, ходы записываются, постановление вот совсем свежее, людей за Чаплыгиной нужно отправлять. Но отчитываться в присутствии посторонних он не станет, опять же, уголовно-процессуальный кодекс не рекомендует.

— А где результат? — съязвил Шмелев.

— Ольга Севастьяновна, у вас есть ключи от дома вашего сына? — спросил Колодин.

— А Ольга Севастьяновна сама должна была прийти к нам, чтобы вы, товарищ капитан, смогли задать этот вопрос?

Макс постарался пропустить мимо ушей и этот выпад. Ездил он вчера к Чаплыгиной, хотел поговорить о сыне, но не застал женщину дома, отложил встречу с ней на потом. К тому же он осознавал правоту начальника. Ну, плюнул он на службу, чего уж греха таить. Нет в нем привычного боевого задора, а без этого опер не летает, а ползает.

— Товарищ капитан приходил вчера… — сказала Чаплыгина, оценивающе глядя на Макса.

Все никак не могла решить для себя: положительный персонаж взял на себя дело о ее сыне или пора заявлять протест.

— Соседи сказали… А ключ у меня есть.

— А у меня постановление следователя… — кивнул Колодин. — Не хотите ли прокатиться, Ольга Севастьяновна?

Прокатиться захотел Шмелев, разумеется, отговаривать его никто не стал.

Возле дома Чаплыгиных они застали немолодую полнотелую женщину, она нервно жала на клавишу звонка.

— Не отзываются? — хлопнув дверцей, спросил Макс.

Женщина прошлась взглядом по нему, по машине. И потребовала объяснений — действительно, а с какой целью он интересуется?

Макс представился, вместе с ним предъявил удостоверение и Шмелев.

— Что-то с Аликом? — Голос у женщины дрожал от волнения.

— Кто такой Алик?

— Алик. Мой сын. Алик Желтов…

Оказалось, что Желтов приходился родственником жене Чаплыгина, работал в клубе «Бинго-Бонго», но куда-то пропал.

— И давно исчез? — спросил Макс, глянув на Шмелева.

— Давно, вторую неделю уже не отзывается, звоню-звоню…

— А в полицию чего не обратились?

— А что полиция?.. Да и не в первый это раз, Алик уже пропадал, потом находился.

— А здесь почему ищете?

— Где я его только не искала!

— В клуб ходили?

— Конечно!.. Начальник охраны сказал, что Алик взял отпуск. Девушка у него какая-то, сказал, появилась, с машиной, на море с ней уехал… А мне почему не позвонил?

— И все-таки, почему ваш сын может быть здесь?

— Я не говорила, что мой сын может быть здесь. Может, Валерия что-то знает о нем.

— А почему только Валерия? Почему не Михаил Степанович? Может, он тоже пропал? Что вы об этом знаете?

— Что я об этом знаю?.. Да не знаю я ничего!.. Просто Валерия наша родственница, а не ее муж…

Мать Чаплыгина слушала, но в разговор не вмешивалась, Макс попросил ее впустить в дом, и она открыла сначала калитку, затем дверь в дом.

А в доме чистота и порядок. И ни единой живой души. Атмосфера тяжелая, как будто здесь недавно кого-то убили. Но следов крови не видно, полы блестят, стены чистые. Особенно чистые стены в холле, как будто их недавно мыли. Полы протерты равномерно по всему первому этажу, а стены мыли только в холле. И две картины в багетах здесь висят не там, где нужно, вряд ли кто-то нарочно хотел нарушить симметрию. Да и рамки прикреплены к стене кое-как. Колодин снял одну картину, а под ней глубокая щербина. И на плинтусе под ней плохо смытые частицы краски, шпатлевки.

И под второй картиной такая же выемка. Макс попросил Чаплыгину покинуть дом и, когда женщина ушла, обратился к Шмелеву.

— Похоже, пули из стен выковыривали, — сказал он.

— Думаешь, Свинцов?

— Не исключаю.

— А если Желтов?

— Может, и Желтов, — пожал плечами Макс.

— Экспертов нужно вызывать.

— И Свинцова в розыск подавать.

— И Желтова, — кивнул Шмелев.

— Желтова само собой… В клуб надо ехать, спрашивать, выяснять.

Макс позвонил Ядрыгину, отчитался о ситуации, сказал, что нужно ехать в клуб, получил добро. Пока без самодеятельности, а там видно будет. Убит Кашканов, пропал Чаплыгин, исчезла его жена, непонятно, где находится некто Желтов. Дело принимало размах, Макс уже просто не мог спокойно смотреть на происходящее. Действовать надо, пусть и с оглядкой на закон.

Шмелев вызвал группу, но в доме оставаться не захотел, вызвался ехать в клуб вместе с Максом. Слишком все серьезно, чтобы оставаться в стороне. Чаплыгину отправили домой, Желтову в отдел — писать заявление.

«Бинго-Бонго» еще не начинал работу, но персонал уже подтягивался, и охранник на входе в полной боевой готовности. Шмелев представился, предъявил удостоверение, но парня это ничуть не тронуло.

— И что?

— Начальника охраны давай!

— Нет его.

— Как это нет? — удивленно повел бровью Макс. — А как же вы работу без начальника охраны начнете? А как же личная безопасность посетителей? А за пожарной безопасностью кто будет следить? Придется закрыть заведение на период отсутствия начальника. В целях обеспечения общественной безопасности!

— Не думаю, что это будет сложно, — доставая телефон, деловито сказал Шмелев.

— Ну, не знаю, может, уже подъехал.

Парень мог связаться с начальником по рации, но он зашел в клуб, оставив пост. Почему бы не воспользоваться этим обстоятельством? Колодин и Шмелев переместились в холл, там к ним и вышел атлетического сложения мужчина с относительно маленькой головой на мощной шее. Голова эта казалась продолжением шеи. Глазки маленькие, так и зыркают, тонкие губы плотно сомкнуты.

— Начальник охраны Нефедов, — недовольно представился он.

— А где Чаплыгин? — Макс внимательно смотрел на него.

— Не знаю, пропал куда-то, — заученно сказал Нефедов.

— А Желтов?

— Желтов, Желтов… — Мужчина заметно напрягся.

— Ваш сотрудник. Племянник Валерии Степановны.

— Да, да, я знаю. В отпуск Желтов уехал.

— С кем?

— Не знаю… — Нефедов отвел в сторону глаза.

— А Валерия Степановна давно здесь появлялась?

— А в чем собственно дело?

— Валерия Степановна тоже куда-то пропала.

— Да? — фальшиво и гаденько удивился Нефедов.

— Нет ее дома, на допрос к следователю не явилась.

— Так, может, она с Желтовым и уехала?

— А она могла уехать с Желтовым?

— Ну, они же родственники, — Нефедов скривил губы в скабрезной усмешке.

— То есть вы не знаете точно, где находятся Желтова и Чаплыгин?

— Могу только предполагать.

— И где находится Чаплыгин, тоже не можете сказать? Чаплыгин, его жена, Свинцов, Желтов.

— Не могу.

— Не знаете?

— Нет.

— А что вы можете сказать нам про Свинцова Алексея Артемовича?

— А кто это?

— Как это кто? Вы же только сказали, что не знаете, где находится Свинцов. Свинцов, Желтов, Чаплыгины.

— Я сказал? — задумался Нефедов.

— Вы сказали.

— Может, сказал так, потому что вы пытаетесь меня запутать?

— Я не путаю вас, просто задаю вопросы.

— И я на все ваши вопросы ответил. Всего доброго! — Нефедов решительно указал на выход.

— Во-первых, вы ответили не на все вопросы! — напыщенно проговорил Шмелев. — Во-вторых, речь идет о людях, которых вы, возможно, убили. Ну а в-третьих, вам придется проехаться с нами, гражданин Нефедов!

Макс в раздумье глянул на своего молодого начальника. Нефедов точно что-то знал и, возможно, связан со Свинцовым. Нельзя его такого оставлять на свободе. Но в то же время за Нефедовым неплохо бы проследить, вдруг он выведет их на Свинцова. Возможно, поспешил Шмелев, но слово уже сказано.

— Да пожалуйста!.. Только учтите, я ни слова не скажу без адвоката!

— В вашем случае вам ничего не нужно говорить, — усмехнулся Макс. — А то вдруг сболтнете что-то. От невнимательности.

— Хорошо, буду молчать, — решил для себя мужчина.

— А сболтнуть можете, да, гражданин Нефедов?

— Я ничего такого не говорил!

— Поехали!

— Учтите, я буду жаловаться! Незаконно проникли на территорию частной собственности в нерабочее время!

Колодин достал смартфон, навел объектив на Нефедова.

— Это что такое? — нахмурился тот.

— Давай, рассказывай, как будешь жаловаться, интересно потом будет посмотреть.

— Да пошли вы!

Нефедова уже усадили в машину, когда у Шмелева зазвонил телефон.

— Как пожар?.. — вытянулся он в лице. — Сейчас подъеду!

Шмелев замахал рукой, увидев проезжающий мимо экипаж ППС, машина остановилась, он передал патрульным задержанного, велев доставить его в отдел. Сам же вместе с Колодиным отправился к дому Чаплыгина. Он, как оказалось, и горел сейчас синим пламенем.

Надо отдать должное пожарным, прибыли они быстро, огонь потушили оперативно, но в холле выгорело все, что только можно. Кто-то облил там пол, стены и мебель бензином и поджег, уничтожив следы преступления. Поджигатель ушел еще до появления группы.

— Свинцов — больше некому!

Макс винил себя, зря оставил дом без присмотра, могли бы дождаться экспертов, а потом уже отправиться в клуб.

— Или Желтов!

Шмелев и хотел бы сорвать злость на подчиненном, но решение принимал он, львиная часть вины на нем. Хорошо, что майор это понимал.

— А Кашканова тоже Желтов убил?

— Зачем ему? — задумался Шмелев.

— Свинцов следы заметает! Кашканова может что-то знать… Ты со мной? — спросил Макс и, не дожидаясь ответа, направился к своей машине.

Шмелев правильно его понял и поспешил за ним.

В машине Колодин попытался дозвониться до Кашкановой, но ее мобильник не отвечал. Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

К дому на Пролетарской улице подъехали в районе восьми вечера, Кашканова к этому времени должна была вернуться с работы, но дверь никто не открывал. Спросили соседку, та видела, как утром Галина выходила из дома, садилась в машину, — все, больше ничего выяснить не удалось. Установили только местоположение телефона, геолокация показала на городскую свалку. Вряд ли Кашканова находилась там по своей воле. Или кто-то вывез тело женщины туда вместе с отходами, или там всего лишь находился ее телефон.

— Становится все интересней! — скривился Шмелев.

Действовать нужно было немедленно, свалка продолжала функционировать, подъезжали новые машины, слой мусора над телом или всего лишь телефоном нарастал с каждым часом.

Дом дачный, кирпичный, небольшой, но подвал глубокий, на окнах решетки. Свинец даже в интернет не выходил, увидел объявление на воротах садового товарищества, позвонил, через час подъехал хозяин, отдал ключи в обмен на деньги, все очень просто. И удачно. Для Леры. Он ведь все-таки нажал на спусковой крючок, собираясь ее убить, но в последний момент взял выше, пуля прошла, едва не задев голову. От страха баба хлопнулась в обморок, пришлось приводить ее в чувство.

Лера уже в подвале, связана по рукам и ногам, рот заклеен. Весь день на старом матрасе пролежала, смотрит на Свинца глазами приговоренной к забою коровы.

— Хорошо тебе, лежишь, ни хрена не делаешь, пока я по делам бегаю!

Он смотрел на нее с высоты своего положения, с ухмылкой повелителя судеб. Ему решать: доживет она до завтра или нет. Скорее всего, да. Потому что ей принадлежит клуб, который он должен отобрать и присвоить себе. Сейчас ему не до того, чтобы составлять договоры, проблемы на хвосте. Ступа уже давно хватился своих людей, менты уже догадываются, куда делся Чаплыгин. Но Свинец действительно повелитель судьбы. Своей собственной судьбы. Когда, казалось бы, все валится из рук, он не падает духом, идет ва-банк, поэтому удача благоволит ему. Понимал он, что Галка — слабое звено, поэтому отправился в город, подъехал к офису, где она работала, ни звать ее не пришлось, ни ждать, сама в руки упала, как спелое яблочко. Телефон в мусорку, тело в багажник, хотел вывезти его за город, но перед глазами стояли пятна крови на полу, дырки в стенах. Надо было сразу пустить в дом красного петуха, но Свинец сделал это сегодня. Подъехал, загнал машину в гараж, а там канистра с бензином, все заняло не больше пяти минут. Спокойно подъехал, без проблем унес ноги. И так же спокойно потом похоронил свою жену. Крест на могилке не поставил, но цветочки принесет. Когда-нибудь. Если ничего не случится. А не случится с ним ничего плохого! Кто скажет, что фортуна не на его стороне?

Но судьбу он пытать не стал. Надо было еще Санька замочить, но это слишком опасно, Свинец решил повременить. Тем не менее домой он вернулся с чувством исполненного долга. Санек не баба, удар держать умеет, может, и не сболтнет лишнего.

— Прогуляться не хочешь? — спросил Свинец, в раздумье глядя на Леру.

На дворе ночь, темно, можно проводить ее до летнего душа, пусть помоется, пока он добрый. Но Лера еще шире распахнула глаза, ужас ее захлестнул. А как расстреливают пленных, куда их выводят, как не на природу. Выводят — и в расход.

— Пойдем!

Сам он уже сполоснулся под душем. Начало лета, не жарко, вода за день нагрелась слабо, но прохлада лишь взбодрила его. Даже захотелось сделать доброе дело. Хотя бы в память о бывшей жене.

Свинец развязал Леру, заставил ее раздеться догола и вывел из дома в звенящую ночь. Сверчки самок зазывают, одна уже идет, руками себя обнимает. И трясется от страха.

— Да не ссы ты!

Он затолкал Леру в душ и взвел курок пистолета.

— Попробуешь сдернуть, пристрелю! По частям хоронить буду!

Холодная вода не располагала к долгим процедурам, но все же Свинец успел заснуть к тому моменту, как Лера вышла из душа. Вроде и хорошо себя чувствовал, но усталость вдруг навалилась. А денек выдался еще тот, пока Галку хоронил, из сил выбился.

— Руки покажи! — потребовал он.

Вдруг она гвоздь из досок вытащила, чтобы глаз ему выбить. Баба она крепкая, ударить могла больно. Но нет, ни гвоздя, ни камня.

— Руки вверх! — распалился он.

Глаза привыкли к темноте, даже родинки на женском теле видны. На обнаженном женском теле, которое он мог ставить в позы разной степени развратности. Он мог делать с Лерой все что угодно, и эта мысль возбуждала его.

Лера развела руки, но поднимать их не стала.

— Руки вверх, ноги врозь… — с тоскливой усмешкой сказала она. — Все что угодно, только не связывай меня больше.

— А если сбежишь?

— Куда?.. Мы же вместе с тобой сбежали! И труп Алика на мне! Что я кому скажу, если сбегу? Ментам? Так они мне не поверят. Или сделают вид, что не верят. Тебя нет, я есть, все на меня спишут…

— И на меня.

— Ну, может, и тебе достанется, но я больше о себе думаю. А в тюрьму я не хочу… И Ступин, тот же Градус, они же меня на ремни порежут…

— Без меня порежут.

— А оно мне нужно?

— А со мной нужно?

— Лучше с тобой… Санька твоего грохнем и заживем.

— Чего?! — опешил Свинец.

— А кто еще тебя может сдать?

— Ты это серьезно? — спросил он, не скрывая удивления.

— А у меня вариантов нет: или с тобой, или на свалку истории, — Лера пристально смотрела на него не мигая.

— А со мной только до конца!

— А думаешь, я так не умею?.. — Лера подошла почти вплотную, руками нежно обвила шею, продолжая смотреть прямо ему в глаза.

— С Мишей умела?

— С Мишей умела. Но ты его убил. Теперь ты мой мужчина. И я буду с тобой до конца. До твоего конца… Не дай себя убить!

— Санек может меня убить. Ты будешь с ним?

— Не буду. Потому что ты не дашь себя убить.

— Не дам.

— А давай напьемся!

— А давай!

Свинец расцепил руки, снял их со своей шеи, взял Леру за голову и надавил вниз. И она правильно все поняла…

А потом они пили коньяк, закусывая колбасой и сыром, в один совсем не прекрасный момент Свинец вдруг понял, что стремительно засыпает, сопротивление оказалось бесполезным.

Проснулся он поздно утром, часы показывали начало двенадцатого, голова тяжелая, во рту привкус лекарства. Вне всякого сомнения Лера его усыпила. И как она умудрилась подмешать снотворное? И откуда его взяла?

В комнате никого, Свинец вскочил, открыл дверь и услышал аппетитное шипение, а вместе с тем запах жареных яиц. Лера стояла у плиты спиной к нему — в переднике на голое тело. Спина у нее крепкая, бедра широкие, ноги сильные, и ни грамма лишнего жира. Задница ну просто глаз не оторвать. Она жарила яичницу, запах ветчины вызывал обильное слюноотделение и отбивал мысли о сексе. Да и какой секс, когда Лера его предала?

— Где была? Кому звонила?

— Зачем звонить, если я могла просто уехать. Пока ты спал.

— Клофелин где взяла?

— Это не клофелин. Но тоже ничего.

— Зачем?

— А не бережешь ты себя, устал, вымотался. Где вчера весь день был?

— Тебе лучше не знать.

Скорее всего, дом выгорел дотла, вряд ли это обрадует Леру.

— Санек твой опасен.

Свинец кивнул. Этот вопрос нужно решать, возможно, этим он сегодня и займется. Деньги есть, менты где-то далеко, машина есть, решимости хоть отбавляй. Все правильно, себя нужно обезопасить со всех сторон.

— И я опасна, — немного выждав, дополнила она.

— И ты опасна.

— Но я тебя не предам!.. И себя тоже.

Лера поставила перед ним тарелку с яичницей, положила вилку. И корзинку с черствым хлебом поставила, свежего, увы, не завезли.

— Точно никому не звонила?

— Нет!

Свинец затолкал в рот кусок жареной колбасы, зажмурился от удовольствия.

— И со Ступой надо решать, — сказала Лера.

— И с Градусом, — усмехнулся Свинец.

— Ну, я же видела, как ты убиваешь… У тебя получится.

— Ступу завалить не просто.

— Тогда нужно валить из города… Но ты же меня с собой не возьмешь? — осторожно спросила она.

Страшно ей: понимает, что живой он ее здесь не оставит. Правильно понимает. Правильно, что боится.

— Что ты знаешь про Ступу?

— Что я знаю?.. Да ничего особенного… Знаю, что Миша ему за крышу платил.

Свинец кивнул. Он и сам это знал, Санек проинформировал.

— Теперь он все отжать хочет, — сквозь зубы процедил он.

— А нас в расход, — добавила Лера.

— Меня в расход, тебя в постель… Тебе же это дело нравится?

— Давай без нервов!.. Ступу нужно валить!

— Сначала Санька, потом Ступу? Это ты хитро придумала! — зловеще усмехнулся Свинец.

Санек и сам по себе не подарок, а еще с ним тренированные бойцы, готовые убивать. На одном только этом Свинец мог погореть. А война со Ступой — это вообще верная смерть. Свинец получает пулю в лоб, а Лера — свободу, хитрый план, ничего не скажешь. Но разве у него нет винта на ее хитрую задницу? Есть! И зря она щеголяет перед ним в переднике на голое тело. Все равно сидеть ей в подвале, связанной по рукам и ногам. Но перед этим он ее трахнет — на дорожку. И если ему понравится, он свяжет ее нежно.

Спокойно в городе, подъехал к дому, оставил машину на парковке, до утра ничего с ней не случится. Тем более что уже утро. Санек не парился, вышел из своего «БМВ», поставил на сигнализацию, и к подъезду. Но Свинец уже тут как тут, в стиле: мы подошли из-за угла. От неожиданности Санек икнул. Напрягся, побледнел. Пятый час утра не лучшее время умирать.

— Не помешал? — насмешливо спросил Свинец.

Он ведь и ножом ударить мог, и пистолет у него за поясом. А Санек знает, что рука у него не дрогнет.

— Да нет! Я как раз думал о тебе!

— Чего так?

— Ну, ты же клуб отжал, а как нам без генерального?

— А-а!

— А ты исчез куда-то.

— Ну, так проблемы образовались…

— Ступа тобой интересовался… Поговорим? — Санек указал на свою машину.

Он сел за руль, а Свинец устроился сзади, если что, или ножом в бок, или пулю в спину.

— Не доверяешь мне? А зря. Я ведь ментам ничего не сказал. Ничего.

— А менты были?

— Менты были?!.. Я у них в кондее ночевал! Замели суки!..

— Что-то узнали, если замели?

— Да ничего они не знают, одни только догадки… Это же ты дом Чаплыгина поджег?

— Кто-то поджег, — кивнул Свинец.

— Менты на уши встали. Они там что-то нашли, криминалистов уже вызвали, а тут пожар…

— Что-то нашли?

— И это что-то сгорело… И жена твоя бывшая пропала.

— Да?

— Менты всю ночь свалку раскапывали… Ну, точно мусора!

Свинец усмехнулся, радуясь за себя. Значит, не зря он выходил на вылазку, и пожар в самый последний момент устроил, и с Галкой вовремя вопрос решил. Тело за город, телефон в мусорку, оттуда он на свалку и уехал. А менты неспроста Галку искали…

— Мусора не мусора, а купить тебя могли, — сказал Свинец.

— А вот не купили!.. Со Ступой, правда, посложней будет.

— Что со Ступой?

— Да подъезжали его люди, тебя искали.

— Так это ты сказал им, что с Чаплыгой стало?

— Да не говорил я ничего!..

— Когда они подъезжали?

— Сегодня ночью, часа в три, четыре… Сказали, как узнаю, звонить им.

— Ты согласился?

— Да нет, — голос у Санька дрогнул.

— Значит, согласился… Значит, предал. Знаешь, что за такое бывает?

— Да не предавал я! И звонить не собирался!

— Но телефон взял?

— Ну, так — для вида…

— А давай, позвони! Скажи, что повязал меня! Пусть подъезжают, забирают!

— Это что, шутка такая?

— Это не шутка, это война. Ступу мочить надо… Ты готов умереть в этой войне?

— Ну, если надо!

— Надо!.. Или ты получил предложение, от которого не смог отказаться? Может, клуб уже почти твой, а?

— Да нет, не было такого предложения.

— Но ты его ждал?

— Да нет!

— Что «да нет»? Говори, что нужно делать? — напирал Свинец. — Чтобы победить в этой войне!

— Ну, победить — это вряд ли…

— Почему?

— Так Ступа — это Ступа, за ним сила. И Градус.

— А если они уже мышей не ловят? Зажрались на сытых харчах, пузо по земле волочится, жирные, неповоротливые.

— Ну-у…

— Звони Ступе, пусть подъезжает, а мы всех замочим.

— Так не Ступа, Адам с пацанами подъедет.

— А через Адама на Ступу выйдем… Или страшно?

— Да нет…

— Чего врешь? Страшно!.. — хрипло засмеялся Свинец. — А ты не ссы!.. Куда им лучше всего подъехать за мной, так чтобы никаких свидетелей?

— Не знаю… А если они скажут, отвезти тебя к ним?

— Скажешь, что я тебе колесо прострелил…

Выкручиваться не пришлось. Санек остановил машину во дворе заброшенной фабрики на окраине города, позвонил Адаму, сказал, где находится, и тот велел ждать.

— Я смотрю, Адам в тебе не сомневается! — хищно усмехнулся Свинец.

— Я на их сторону не переходил, не знаю, с чего он взял.

— Держи! — Свинец протянул ему ствол Букреева. — Будешь искупать свою вину!.. Кровью не надо, ты мне живой нужен.

— Да нет никакой вины… А мочить буду!

— Я за тобой смотрю! — предупредил Свинец.

Он понимал, что ввязывается в авантюру. В идеале он мог внезапно выйти из машины навстречу противнику и сразу же без всяких разговоров открыть огонь. В идеале внезапность нападения сыграет ему на руку. В идеале он мог держать Санька под контролем и, если вдруг, всадить ему пулю в спину. Машина стояла так, что заехать в тыл Адам не мог, но разве он не мог спешить своих бойцов. В здании главного цеха нет ни дверей, ни окон. Братва могла остановиться на улице, как сквозь решето, пройти сквозь здание и выйти со спины. И тогда уже поздно будет пить «боржоми» — замочат всех.

Свинец все понимал, нервничал, но все же надеялся на фортуну. Да и на что ему еще надеяться в его положении, когда нужно идти вперед, а перед глазами темно? Если удача отвернется от него, то не будет смысла продолжать начатое. Сразу и умрет. Или Адам замочит, или Санек.

Но события развивались по его сценарию. На территорию фабрики бандиты заехали через ворота, на одной машине. «Ланд Ровер» новенький, надраенный, красиво на солнце блестит. И опасно.

Из машины вышли все четверо, в том числе и водитель. Оружие наготове, у одного автомат, у остальных пистолеты, но фактор внезапности все еще на правильной стороне.

— Давай по моей команде! — сказал Свинец. — Автоматчика валим первым!

Пучеглазый Адам что-то почувствовал, глянул на одного своего бойца, на другого, первый сдвинулся влево, второй вправо, автоматчик же навел ствол на машину. Адам сунул руку в карман куртки, вынул телефон, неужели Саньку звонить собирается. Действительно, а почему Санек не выходит?

— А вот это неправильно! — Санек поднял пистолет, собираясь стрелять через лобовое стекло.

Свинец кивнул. Если автоматчик поймает пулю, не успев нажать на спусковой крючок, шансы его дружков резко уменьшатся.

— Давай!

От выстрела заложило уши, но оно того стоило, автоматчик дернулся, опустил ствол и стал заваливаться набок. А Свинец выскочил из машины и сразу же выстрелил в плосконосого амбала, опередив его всего на мгновение. На ближайшие несколько мгновений Адам не представлял опасности, он с трудом переключался с телефона на пистолет. Зато его подопечный нажал на спуск, сразу две пули пробили дверное стекло, за которым стоял Свинец, но каким-то чудом не задели его самого. Зато его пули нашли цель, бугай схватился за руку, в которой держал ствол.

Адам все-таки переключился на пистолет, но было уже поздно. И Свинец открыл огонь, и Санек выскочил из машины. Адам вовремя понял, что лучше откинуть ствол, чем коньки. Бросил пистолет и поднял руки. Замер и раненный в руку боец. Пистолет где-то на земле, стрелять возможности нет, зато пуля может прилететь в любой момент.

— Все, все! — закричал Адам.

— На колени, суки! — заорал Свинец.

От грохота заложило уши, собственный голос звучал, казалось, только в голове. Но и Адам его услышал, и его «бык», оба опустились на колени.

— Давай к ним! — Свинец толкнул Санька в плечо.

Вроде бы он уже и вину свою искупил, и доверие заслужил, но спину ему лучше не подставлять.

Санек заставил Адама лечь, а Свинец с ходу вломил ему ногой в голову. Вырубил он и второго. Рука у пацана прострелена, кровь хлещет, но кого это чешет?

— Трупы давай в машину!

На выстрелы никто не реагировал, люди не появлялись, сирены не выли. Свинец решил не торопиться. Трупы затащили в здание цеха, там и бросили — в пролом между плитами. Свинец хотел завести туда раненого и там его добить, но удержался от искушения сделать это сразу. Допросить пацана сначала надо, сверить его и Адама слова.

Пленников связали скотчем, им же перебинтовали руку Щелкуну. Загрузили в «БМВ», Свинец отобрал у Санька ствол, вытер его, сунул в руку Адаму, а свой «переписал» на Щелкуна. Адам брыкнулся, но сильный удар в ухо успокоил его.

Замазанные стволы Свинец сунул под сиденье, сел за руль, Санька отправил отогнать «Ланд Ровер», чтобы затем забрать его с собой. На километр-другой пусть отгонит, больше и не нужно.

— Ну что, Адам, приехал? — спросил Свинец, наслаждаясь своим могуществом.

В лобовом стекле пробоины от пуль — это его напрягало. Если менты увидят, обязательно остановят. Придется отстреливаться. Впрочем, исход возможной схватки предрешен. Как это удача может встать к нему задом, когда Фортуна — его второе имя?

— Я всего лишь поговорить хотел, — буркнул пацан.

— Клуб отжать хотите? Ну давай, говори, как ты это делать будешь?

— Да не буду я!

— Правильно, сила на стороне победителей, а счет уже два-ноль в мою пользу.

— Мы бы могли договориться.

— О чем?

— Ну, ты отпускаешь нас, а я еду к Ступе, говорю с ним, и все, больше никаких проблем. Живи, радуйся…

— А давай вместе к Ступе съездим? Вместе с ним и поговорим!

— Вместе?! К Ступе?!

— А прямо сейчас!.. Где он?

— Дома с утра был.

— Поехали к нему домой!..

— Сначала надо позвонить.

— Не надо звонить, лично на доклад к нему явишься, так, мол, и так, поговорил со Свинцом, он теперь на нашей стороне. Да, ты же теперь со мной?

— Ну, наверное…

Свинец остановил машину, чтобы забрать Санька. Пацан загнал «Ланд Ровер» в заросли кустов, а теперь шел к дороге, махая рукой.

— Со мной. На одной стороне. Против Ступы… Но мы с ним обязательно помиримся.

— Ну, если помиримся.

— Но пока не помирились!

Свинец подобрал Санька, проехал несколько километров, остановился в уединенном месте. Вытащил из машины Щелкуна, заставил выйти Адама и отдал ему пистолет, из которого Санек завалил автоматчика. И приставил к его голове пока еще «чистый» трофейный ствол.

— Или ты валишь Щелкуна! На счет «пять»! Или я валю тебя! На счет шесть!.. Раз!.. Два!..

Щелкун в ужасе таращил глаза, то на Адама глянет, то на Свинца, взывал он и к Саньку, но тот лишь ухмылялся, направив на него объектив смартфона.

— Я не могу! — мотнул головой Адам.

Не хотел он убивать своего дружка, но и пистолет из руки не выпускал.

— Знаешь, где Ступа живет? — обращаясь к Щелкуну, спросил Свинец.

— З-знаю! — закивал тот.

— Три!.. Покажешь?

— Да!

— Четыре!.. Ступу замочишь?

— Да!!!

— Пять!

Адам нажал на спуск, Щелкун дернулся, получив пулю в голову, и затих.

— А ты Ступу замочишь? — не убирая ствол от головы, спросил Свинец.

— Да!

— Шесть!

Свинец не стал стрелять, он всего лишь рубанул рукоятью в шею, Адам рухнул как подкошенный.

Один охранник лежал у ворот с простреленной головой, другой на крыльце дома, третий в холле, рукой касаясь нижней ступеньки лестницы. А сверху доступ к лестнице перекрывал хозяин дома. Его расстреляли из автомата, дырка во лбу, выбит глаз, две пули в груди, три в животе. Раскрасили мужика, но Макс все же узнал в нем Ступина. Да и как не узнать, если это его дом.

А дом большой, с бассейном, вода в нем розовая от крови. На длинноволосую девушку в бикини охотились, как на сафари, несчастная металась из угла в угол, а в нее стреляли, не входя в павильон. В коридоре целая россыпь пистолетных гильз. А на полу вокруг бассейна кровь. В девушку стреляли, она пыталась уйти от пуль, но в конце концов бухнулась в бассейн. Так и полулежала на воде, раскинув руки.

Стрельба с трупами в центре города поставила на уши всех, начальник ГУВД подъехал в сопровождении Черемыхова. А начальника отдела до сих пор нет, отдуваться пришлось Шмелеву. Черемыхов подошел к Колодину.

— Твои соображения, Макс?

— Свинец, больше некому.

— Свинец?

— Свинцов Алексей Артемович, мы его в двенадцатом году задерживали. Убийство Диканьского. Дорогу Свинцову и Чаплыгину перешел, Свинцов сел, а Чаплыгин остался. Свинцов вернулся, отжал у Чаплыгина клуб. Чаплыгин в розыске, его охранник также пропал без вести, где жена, тоже неизвестно. В доме произошло убийство, в доме случился пожар…

Рассказал Макс и об убийстве Кашканова, куда делась его жена, неизвестно, найти удалось только ее телефон, всю ночь на свалке провозились.

— Свинцов отжал клуб и отомстил бывшей жене, — заключил он. — И против него ни одной серьезной улики. Только отсутствие алиби. И его самого.

— А Ступин? При чем здесь Ступин?

— А Ступин понял, что это Свинцов убил Чаплыгина. Который отстегивал ему за крышу. Как думаете, Ступин должен был принять меры?

— И принял?

— Принял, но, видимо, что-то пошло не так. И Свинец ответил ему взаимностью. Других объяснений у меня нет.

— И улик против Свинцова тоже.

— Ну да, пожар в доме мы прозевали. И Кашканову тоже. Пропала. Без вести.

— И сколько их таких пропавших?

— Как минимум четверо.

— И ни одного трупа?

— Ни одного… Чаплыгина что-то знала, Кашканова знала, но их нет. Нефедов знал, но его вчера выпустили. Нефедов — начальник охраны клуба, который он отжал. Задержали, допросили, отпустили. Свинец, может, и дикий, но об адвокате позаботился. Залкин подъехал, объяснил, что мы не правы, — усмехнулся Макс.

И хотел он вчера ткнуть Залкина мордой в унитаз, но рука не поднялась. А сегодня вот может подняться. Эта плавающая в бассейне мертвая девушка так врезалась в память, что уже ничем не вытравить. Она металась по павильону, а Свинец весело стрелял в нее, забавлялся, мразь. Вот и как с этим нелюдем по-человечески потом разговаривать?

— Зиновий Львович?

— Сами понимаете, мне проблемы не нужны… Может, потому и не смог Свинцова опередить.

— Тебе сейчас только проблем для полного счастья не хватало…

— Свинцов это, Свинцов.

— Где доказательства?

— Пока только предположения.

— Предположения…

— Так, что здесь у нас такое?.. — Полковник Симеонов грозно хмурил брови, надвигаясь на Макса. — Колодин?

— Так точно, товарищ полковник!

— Как успехи, капитан?

— Без злоупотреблений!

— Как успехи, майор? — кивнув на Макса, спросил у Шмелева Симеонов.

— Да пока не проявились, — усмехнулся Шмелев. — Граждане без вести пропадают, никого пока не нашли.

— Значит, плохо работает капитан Колодин… Значит, надо работать хорошо!

— Товарищ полковник, можно вас!

Черемыхов взял начальника ГУВД под руку и незаметно для него махнул рукой, отсылая Макса. Сказали работать — значит, надо работать.

— Давай по соседям! — Шмелев кивком указал на открытые ворота.

Преступники зачистили всех, кого только можно, система видеонаблюдения в доме полноценная, но устаревшая, без подключения к облачному сервису, а записывающий блок исчез, что вовсе не удивительно.

Но дом Ступина находился практически в центре города, на довольно-таки оживленной улице, плотность частной застройки высокая, а недалеко от места возвышался многоэтажный дом, может, кто-то и видел, как во двор заезжала машина. После чего и началась стрельба.

Первый охранник лежал метрах в трех от ворот, он даже не пытался остановить машину, которая оказалась для него троянским конем. Почему он пропустил преступников, может, знал их? Свинцова он пропустить не мог, но Макс все равно думал на него. Сама интуиция подсказывала, что без него не обошлось.

Охранник пропустил машину, спокойно стоял, пока ворота закрывались, и вдруг выстрел, одно мгновение, и пуля в голове. Выстрел услышали, второй охранник выскочил из дома на крыльцо, но ничего не смог поделать. Преступники двигались быстро, стреляли метко. И оружие у охранников они отобрали, возможно, на обратном пути. Три охранника, три кобуры, и все пустые. Помимо трофеев убийцы увезли еще и свое оружие. Спокойно решили проблему, спокойно ушли, и некому было их остановить.

Макс вышел во двор, направился к дому напротив, к нему вышла миловидная женщина средних лет, на руках маленькая собачка с бантиком, на губах улыбка скучающего человека, предвкушающего интересную беседу. Женщина отнеслась к Максу с полным пониманием, но, увы, преступников она не видела.

— И выстрелов не слышали? — спросил Макс.

— Выстрелы были, да, но я подумала, что это фейерверк. Это просто напасть какая-то! Только и слышно, бах-бах! А у меня мигрень!..

Макс вспомнил свою вторую жену и не удержался:

— Голова болит?

— Ну не так, чтобы уж часто! — захлопала глазами женщина.

Пальцы заскользили по шелковистой шерстке собачки.

— Значит, не видели ничего, — вздохнул Макс.

— Может, Андрюша видел?

— Андрюша — это кто?

Андрюшей оказался сосед Эльвиры Геннадьевны, она видела, как он заезжал во двор своего дома примерно в то время, как отзвучали выстрелы. А Макс увидел, как Андрюша выезжал со двора своего дома, и перегородил ему путь. Машина замерла в воротах, открылась дверь, вышел брутального вида, хорошо одетый мужчина с жестким колючим взглядом. Может, кто-то из бандитов Ступы, а почему бы и нет? Дом новый, двухэтажный, разве он не мог построиться рядом со своим боссом?

Макс представился, предъявлять удостоверение не пришлось, Андрюша кивком дал понять, что верит ему.

— Уезжаете, Андрей… Э-э?..

— Викторович… Храпов Андрей Викторович. Выезжаю. Работа у меня.

— А вернулись с работы совсем недавно. Видели, наверное, что-то, когда заезжали.

— Когда я заезжал? Что видел? — косо глянув на соседний дом, спросил Храпов.

— Ну, как машина с убийцами выезжала. — Макс указал взглядом на дом через дорогу.

— Не видел я ничего.

— Это все, что вы можете мне сказать? — удивленно повел бровью Колодин.

— А что я должен вам сказать?

— Например, могли бы удивиться. А что, кого-то убили?

— Так видел я, что труп там во дворе лежит, — Храпов повел головой, указывая на верхние окна своего дома. — Полиция понаехала.

— Труп охранника вы видели. А труп Ступина?

— Ступина труп?.. А его что, тоже убили? — нахмурился мужчина.

— А у вас только сейчас этот вопрос возник?.. Где вы работаете, Андрей Викторович?

— На железобетонном заводе, начальник отдела по сбыту, а что?

— Имеете какое-то отношение к структуре Ступина?

— А какая у него структура?

— Имеете или нет?

— Ничего я не имею, и вообще, мне уже пора! — мужчина махнул рукой, требуя освободить проезд.

— Вынужден буду задержать вас, гражданин Храпов!

— Не понял!

— Во двор своего дома вы заехали сразу после нападения на дом гражданина Ступина. Есть показания свидетелей. А вот откуда вы приехали, информации нет. Возможно, переместились с места преступления в свой двор. Обыщем вас, снимем смывы с рук, осмотрим машину…

— Эй, но я не при делах! — ошарашенно мотнул головой Храпов.

— Регистратор у вас там, в машине? — заметил Макс.

— Да, есть регистратор! И он работает!.. С завода я ехал, все записано!

— Мы посмотрим.

Храпов приободрился, но тут же снова сник.

— Да?

— А что, нельзя?

— Ну, почему же нельзя…

Храпов соображал, созревая для важного для себя решения.

— Вот и я говорю, что можно.

— Мне и самому интересно посмотреть! — наконец решился Храпов. — Что-то промелькнуло перед глазами, что не понял, может, регистратор подскажет?

А промелькнул перед глазами у Храпова черный внедорожник «Ланд Ровер», причем стоящий на обочине. Человек за рулем не шевелится, рядом с ним никого, но из правого, видимо, заднего окна что-то тяжело вылетает. Что-то крупное, массивное и очень похожее на автомат. Вылетает и падает в кусты. Все это Макс отсмотрел в записи, но совсем недавно эти эпизоды промелькнули перед глазами Храпова в реальности, и, похоже, он правильно всё понял. Но не рискнул пока ехать и подбирать автомат. Затаился, выжидал.

— Ты идиот? — повторно просмотрев запись, спросил Макс.

— Эй!

— Извиняюсь! Вы у психиатра давно были?.. Автомат паленый поднять хотел? Это же статья.

— Да не хотел я поднимать! — Храпов возмущенно смотрел на Макса.

— Просто информацию хотел слить? Кому? Градусу?

— Да никому!

— Кто за рулем «Ровера» сидит? — напирал Колодин, останавливая запись.

Изображение нечеткое, лицо сидящего за рулем человека практически не читается, но Макс все-таки уловил знакомые черты. Неужели Адамов Игнат из команды Ступина? Есть определенное сходство, не важно, что на интуитивном уровне.

— Не знаю.

— Поехали, покажешь, где «Ровер» видел?

В кустах боярышника нашли не только автомат, но и два «девяносто девятых» «Вальтера» без глушителей.

— Нормально! — вне себя от восторга протянул Шмелев.

Улыбка, как будто миллион в лотерею выиграл.

— Странно все это, — покачал головой Макс.

— Что странно?

— Тут немного проехать, мост через реку будет, почему там стволы не сбросили. Почему скинули в придорожные кусты? Чтобы мы смогли найти орудие убийства?

— Колодин, хватит умничать! — поморщился Шмелев. — Умничаешь, умничаешь, а толку ноль! Я хотя бы орудия убийства нашел!

Макс недоуменно провел бровью, глянув на него. Но промолчал. В принципе, автомат и один пистолет нашел Шмелев, а второй — старший наряда патрульно-постовой службы. Капитан Колодин всего лишь установил место, куда сбросили оружие. Всего лишь…

— Орудия убийства. С пальчиками Адамова.

— С пальчиками кого?

— Адамов Игнат Яковлевич, правая рука Ступина, не знаешь такого?

— Адамов?.. Ну, слышал… — не очень уверенно сказал Шмелев.

— В машине, за рулем сидел.

— Правая рука Ступина? Что-то не поделили?

— Не знаю.

— Что-то не поделили!.. Адамов, говоришь?

Шмелев приподнялся на носках, как будто его отрывала от земли лавина чувств и эмоций, он торопился поскорее донести важную информацию до начальства. За своей, разумеется, подписью.

— За рулем джипа. Из которого выбросили стволы.

— А чего сразу не сказал?

Шмелев повернулся спиной, повел плечами, будто собирался взмахнуть руками, словно крыльями.

— Я мог обознаться! — предупредил его Макс.

Шмелев опустил плечи, застыл, но тут же вышел из ступора и рванул к дому покойного Ступина.

— Не обознался! Адамов это! Больше некому! — на ходу постановил он.

Макс кивнул, в раздумье глядя на него. Адамов мог бросить вызов Ступину и пойти на него войной, и, если на орудии убийства найдут его «пальчики», версия со Свинцом даже не будет рассматриваться. Если, конечно, этот упырь не наследил на месте преступления. А если не наследил, Макс все равно будет подозревать его.

Связанный и брошенный в подземелье человек обречен на гибель. Свинец мог погибнуть, тогда Лера точно бы не выжила. Он это понимал, но все равно бросил ее на милость судьбы. Своей судьбы. И милость эта снизошла.

— Ну, а как ты хотела? Никто не говорил, что будет легко, — срезая скотч, сказал он.

Сначала развязал Леру, а затем снял скотч с ее рта. И тут же получил кулаком в живот, от боли глаза полезли на лоб. Он, конечно, знал, что Лера — баба тренированная, но все равно этот удар стал для него неожиданностью. На мгновение-другое он растерялся, но Лера этим не воспользовалась, хотя и могла.

— Козел! — выплеснула она злость.

Но боевую стойку не приняла, хотя и находилась в ожидании ответного удара.

— Это уже лишнее! — Свинец жадно хватанул ртом воздух.

— Что лишнее? Думаешь, мне за счастье такая радость?.. Мне на воздух надо!

Прошедший день ничем не отличался от предыдущего, солнца явно не хватало, вода в баке не нагрелась, но Лера с удовольствием приняла холодный душ. После того как справила нужду. А Свинец приготовил чай, настрогал бутербродов. И бутылочку коньяка охладил в морозилке.

— Есть повод выпить? — спросила она, затягивая узел на полотенце.

Туника из банного полотенца на ней, дернешь за узелок на груди, и она снова голая. И благоухающая после душа. А поводов выпить хоть отбавляй.

— Ступа приказал долго жить! — широко улыбнулся Свинец.

— Да ладно! — Лера чуть ли не влюбленно глянула на него.

— Адам против него пошел, собрал пацанов, наехал, гора трупов, а сверху Ступа! Тепленьким взяли, в морге сейчас охлаждается! Хрен свежемороженый!.. Или свежеморжовый?

Гору трупов оставили они с Саньком. Уговорили Адама подыграть, вернулись за брошенным «Ланд Ровером» и на Ступу — лихим кавалерийским наскоком. Как по маслу все прошло, заехали во двор, уложили одного охранника, другого, добрались до Ступы, тот выскочил прямо на автомат. И телку его добили. Козой вокруг бассейна скакала, но Санек за ней не бегал, как в тире, с одного места расстрелял. Во вкус пацан вошел, потому с таким же удовольствием и Адама грохнул. Днем резвились, ночью трупы закапывали. И Адама похоронили, и его людей, которых неосторожно оставили в фабричном цеху. В пролом пришлось лезть, трупы оттуда выковыривать. Только под утро Свинец вернулся к Лере. Отсидеться им нужно, а Санек пусть работает, ситуацию отслеживает, есть у него знакомый в ментовке, может слить информацию о ходе следствия.

— Кто взял?

— Адам, конечно!

— Жаль, — вздохнула Лера.

— Что не я?

— Жаль, что ты мне не доверяешь… Опять свяжешь? Когда Адам Градуса пойдет убивать?

— А он пойдет Градуса убивать?

— Не знаю.

— И я не знаю.

С Градусом, конечно, придется решать вопрос. И с Градусом, и со всеми, кто встанет у них на пути. А вдруг Санек не сдаст его ментам? Это вряд ли, но сомнения никуда не денешь. И Лера ненадежная, но надо рисковать. Если он Санька от себя так просто отпустил, то и Лере нужно доверять. Пожалуй, он больше не станет ее связывать.

— А с Саньком что? — спросила Лера.

— Чем он тебя не устраивает? — Свинец дернул за узелок, и полотенце упало к ее ногам.

— Да мне-то все равно, а у тебя проблемы могут быть. Из-за него… Из-за меня.

— Ты скажи, если что-то не так. Может, он трахнул тебя не туда по случаю, и ты до сих пор злишься. Ты скажи, я с ним разберусь.

— Я бы сказала, кого он мог трахнуть по случаю! — нахохлилась Лера.

— А ты скажи, вдруг я не стану тебя убивать. За твою дурацкую шутку… Просто трахну!

Свинец резко развернул Леру к себе спиной, заставил ее наклониться и опереться о стол, пристроился и, медленно набирая темп, начал движение к новым высотам. Санек жив, но он уже пройденный этап. И Ступа уже позади. Остался Градус, и с ним тоже придется решать вопрос. Но спешить Свинец не станет. Дров он наломал порядком, в штабеля их нужно уложить, порядок на поляне навести, а потом уже к новым свершениям. И очень хорошо, что Лера ему в этом помогает. Пока только подсказывает, хотя и к ее советам тоже стоит прислушаться. Вдруг она болеет за него от души.

Синева под глазами, запах перегара, но в целом Нефедов свеж как огурчик — вчера с грядки. Волосы чистые, костюмчик только что с вешалки, сорочка новая, парфюм практически перебивает перегар. Больше суток прошло с момента убийства, вряд ли на Нефедове остались следы пороховых газов. А если на волосах что-то застряло, он всегда может сказать, что тренировался в стрельбе из служебно-боевого пистолета. И ведь скажет. И его объяснение найдет подтверждение. Впрочем, Макс не боялся остаться в дураках. Надо будет — еще раз закроет Нефедова.

— В сауне зависал, что такое запой, знаешь? — на вопросы он отвечал уверенно, с иронией неуязвимого ловкача.

— Где в сауне?

— У Антохи… У Антона Витязева. Он сейчас на смене, может подтвердить… И рассказать, как вы мне душу в КПЗ тиранили! Я ему все рассказал… И Зиновию Львовичу тоже!.. А вот и Зиновий Львович! — фальшиво обрадовался Нефедов.

И действительно, в клуб, поправляя очки на переносице, входил адвокат Залкин. И когда Нефедов успел его вызвать? Или это сделал кто-то из его подчиненных. Антон Витязев, например, который уже готов предоставить своему начальнику липовое алиби.

— Свинцову ничего не рассказывали? — едва глянув на самодовольного болвана, спросил Макс.

— Свинцову?.. Типа он с нами в сауне был?.. Я же не говорил, что Свинцов был в сауне, а ты спросил… Зиновий Львович, товарищ гражданин капитан пытается меня запутать, сбить с толку!

— А мы даже не будем на это реагировать, — коварно улыбнулся Залкин. — Всего лишь поставим товарищу капитану Колодину на вид. И спросим, в чем он подозревает гражданина Нефедова, не имея на это ни малейших оснований. Или основания все-таки есть?

— Гражданин Нефедов не подозревается, гражданин Нефедов опрашивается по делу об исчезновении гражданина Чаплыгина, начальником охраны которого он является.

— Насколько я знаю, гражданин Нефедов является начальником охраны клуба. Но это, конечно же, не является основанием не отвечать на вопросы относительно гражданина Чаплыгина.

— Я не знаю, где Чаплыгин. И где находится Свинцов, тоже не знаю, — с усмешкой глядя на Макса, проговорил Нефедов.

— Я могу поговорить с гражданином Витязевым? — спросил Макс, стараясь не реагировать на откровенно злорадное высказывание в свой адрес.

Увы, но Витязев не удивил. Да, гражданин Нефедов действительно провел весь день в его загородном доме, парились в бане, пили водку, а сегодня утром отправился на службу. Впрочем, Колодин на этом не успокоился. Узнал адрес дома и отправился в Ореховку. Не поверил он Витязеву и сделает все, чтобы уличить его во лжи.

Дом небольшой, одноэтажный, всего три комнаты, но ремонт был сделан недавно, и мебель почти новая, в спальне плазма — пятьдесят пять дюймов, очень хорошо фильмы смотреть. В обнимку с Лерой. И воду газовый котел греет, в джакузи можно пузыриться, это уж куда лучше, чем принимать холодный летний душ.

— Оплачено за полгода вперед, хозяин в отъезде, беспокоить не будет, короче, живи и радуйся! — бравурно улыбался Санек.

— Меня сейчас больше менты интересуют, — Свинец стоял у окна и смотрел во двор.

— А что менты? План сработал, все стрелки на Адама переведены, а куда он делся, не наша забота. По этой части все путем.

— А по какой проблема?

— Да везде нормально! Жена твоя бывшая пропала, но ты-то не при делах! А мужа ее сосед грохнул!.. — засмеялся Санек. — А куда делся Чаплыга, хрен его знает! — продолжал Санек и снова гаденько засмеялся. — А ментов бояться не надо.

— Точно не надо?

— Ну, если только Колодин зацепится. Там, по ходу, только у него на тебя чешется. Но не сильно. Так, ходит, спрашивает… Витязю проверку устроил, соседей спрашивал, точно ли я у него был. Ничего не вышло. Машину Витязя видели, его самого видели. Меня не видели. Но он-то меня видел. И он это сказал!

— Наш пацан?

— В доску!.. Антоха Витязь, Петя Карп, Толик Шило… Все, больше я никому не доверяю.

— А этим доверяешь?

— И Чаплыгин доверял. Пацаны проверенные… Но с Агатом связываться не хотят.

— И я с Агатом связываться не хочу, — усмехнулся Свинец. — Но придется.

С Агатом не факт, что придется схлестнуться, а вот Градус может предъявить за Ступу. Он же не мент, ему доказательства не нужны. Рано или поздно с Градусом придется схлестнуться. Значит, нужно сойтись с ним рано. Ударить первым.

— Ну ты осваивайся, а я пойду. Где-то через час Витязь машину подгонит, поговоришь с ним, посмотришь, что за человек. А мне в клуб надо, вдруг Колодин подъедет, где был, где Чаплыга…

— А если он у тебя на хвосте?

— Обижаешь! Я проверялся!

— Проверяются у венеролога… Ладно, давай! Надеюсь, тачка чистая!

— Опять обижаешь!

Санек отчалил, а Свинец, еще раз осмотрев дом, вышел на улицу. Там и притаился в ожидании ментов. Но, как и следовало ожидать, появился мордастый парень с маленькими, глубоко посаженными глазами. Казалось, две мышки смотрят из своих норок. И так почему-то захотелось врезать по одному глазу. Разумеется, воли своим желаниям Свинец не дал. Во-первых, Витязь вроде как свой человек, а во-вторых, он пригнал пусть и порядком подержанный, но вполне приличный на вид «Туарег», в страховку которого помимо законного владельца вписан был и Свинец.

Распогодился июнь, солнце жаркое, в зените, в кабинете душно, сплит-систему пора включать. Но Симеонов предпочитал морозить Макса взглядом.

— Что ты там про Свинцова говорил? — спросил он, нахмурив брови.

— Свинцов мог Ступина убить.

— На оружии отпечатки пальцев Адамова.

— На одном пистолете. На другом вообще отпечатков пальцев нет. На автомате тоже.

— Значит, ошибся один только Адамов. Остальные пальчики свои стерли.

— Может быть.

— Адамов пропал, его люди пропали, где они, если не скрываются от правосудия?

— Так я не спорю.

— Не споришь, а Свинцова ищешь.

— По делу об исчезновении Чаплыгина, Чаплыгиной, Желтова и Кашкановой… Я думаю, их всех нет в живых.

— Ух, как ты лихо!

— Есть основания подозревать…

— Свинцова?.. Здесь четыре трупа, по делу об убийстве Ступина пять трупов… Не многовато ли для одного уголовника?

— Еще Адамова можете в этот список занести. Адамова, Щелкунова, Рындина и Сафарова. Их тоже нигде нет.

Рында закрыл свой долг, но Макс все равно попытался встретиться с ним, а не смог, и телефон все молчит. Похоже, нет больше пацана. И его дружки сгинули. Вот тебе и бандитские войны.

— Адамов, Щелкунов и остальные скрываются от следствия… Или все-таки Свинцов?.. Сколько там, тринадцать трупов! Ты, случайно, не ошалел, Колодин? — Симеонов покрутил пятерней у себя над головой.

— Четырнадцать. Если добавить Кашканова. Мужа бывшей жены Свинцова.

— Ты точно ошалел, капитан!

— Это всего лишь предположения.

— А доказательства?

— Пока только косвенные.

— Значит, нет доказательств. А догадки свои знаешь куда себе намотай!

— Так намотал уже. И Свинцова ищу только по делу об исчезновении граждан. Есть заявления, возбуждены дела.

— Вот по этим делам и работай! А Ступина забудь! Адамов его убил. И пропал. Вместе со своими людьми.

— Это всего пять трупов, — кивнул Колодин.

— С ними мы как-нибудь разберемся!.. А Свинцов со своей галереей… Ты хоть представляешь, какой шум поднимется, если эта галерея вдруг откроется?

— Представляю, — кивнул Макс.

— Ну, вот и хорошо, что ты меня понимаешь!

— Понимаю, но исчезновение Чаплыгиных должен отработать. Чаплыгиных, Желтова, Кашкановой…

— Не понимаешь!.. Может, мне тебя в Западный район перевести? Там как раз на должность участкового вакансия.

Колодин молчал, но голову не опускал. Не надо лезть на рожон, дело его скоро закроют, и можно писать рапорт. В принципе все равно, с какой должности увольняться.

— Что молчишь? — спросил Симеонов.

— Да вот думаю. Что участковый тоже человек.

— Да, только не лезет, куда не надо!

— Ну, так и я не лезу. Никто не лезет. А невинный человек за убийство Кашканова сядет. А Кашканова уже в земле где-то лежит. Надеюсь, Свинцов надежно ее спрятал. Ну, чтобы отчетность по трупам нам не портить!

— Колодин! — Симеонов грозно хлопнул ладонью по столу.

— Так точно, Колодин! — Макс выпрямил согнутую в колене ногу.

— Знаешь, почему ты уже не майор, Колодин?

— Знаю.

— Ну, если знаешь, свободен!..

Макс четко повернулся к начальнику спиной и шагнул к выходу.

— И жди приказ! — бросил ему вслед Симеонов. — Завтра будет!

Прямо из управления Колодин отправился в бар. Дома его никто не ждет, а напиваться в одиночку тоска зеленая. Но напиться надо. Хорошенько так надраться, чтобы утром спать без задних ног. Весь день завтра будет спать. И ничего ему за это не будет. Почти ничего. В его положении лучше забить на все, чем искать справедливость там, где она никому даром не нужна. Где гладкие циферки в отчетах важнее, чем разрушенные судьбы людей.

Так он и сделает, напьется. А потом, возможно, отправится на Солнечную улицу, в дом, где он был счастлив со своей первой женой. И где она уже давно не живет, а он все продолжает искать с ней встречи. Но только на пьяную голову.

Шоссе гладкое, ход у машины мягкий, до города совсем чуть-чуть, минут через двадцать они будут на месте. И если Санек не предатель, можно будет и ванну принять, и все остальное. Замаялся Свинец убивать, но завтра он снова уже будет на боевом коне.

— Что ты знаешь про Градуса? — спросил он, обгоняя длинномер без габаритов.

Ночь, фонари не горят, а фура прет, сливаясь с темнотой. Остановить бы, да набить морду водиле. Но для Свинца это слишком мелко. Его ждет куда большая рыба, настоящая акула, вот о чем нужно думать.

— А что я знаю?.. — пожала плечами Лера. — Где живет, не знаю.

— Это не проблема.

Он-то знал, кто такой Градус, чем живет и дышит некогда уважаемый Федор Валерьевич. Все про него знал, но сколько лет уже прошло, Градус и адрес мог сменить, и внешне измениться, хотя его ни с кем не перепутаешь.

— Жену его видела, по паспорту Таисия, зовут Таис. Мы одно время у одного мастера красились в салоне красоты, так, пару раз пересекались.

— Знакомы?

— Да как-то нет, для нее все пустое место, — с обидой в голосе сказала Лера. — Смотрит сквозь тебя, как будто не видит. На Зойку накричала, думала, живьем съест.

— Кто такая Зойка?

— Мастер наш… Волосы этой суке не в тот цвет покрасили, оттенок не такой, уволили девчонку после этого… Сейчас у Зойки свой салон, замуж удачно вышла. И с Таис у нее все хорошо, не знаю, как там вышло, но Зойка теперь ее личный мастер, домой к ней ездит, у нее дочь взрослая, работы хватает. Там на ее услуги мастера давно очередь.

— На дочь?

— Да нет, на услуги Зойки… Ну и дочери…

— Кристиной ее зовут, — вспомнил Свинец.

Градус уже весь город под себя подмял, когда он в нулевом из армии вернулся. Первую жену его застал и вторую шапочно знал. Таис дочь родила, Градус пир на весь мир закатил, но Свинец тогда в шестерках у Ступы ходил, долги на пару с Чаплыгой выбивали. Это потом он уже стал по заказам работать, башку там кому-нибудь проломить, чтобы не возникал, или даже убить, для него это просто. Короче, на крестины Кристины его не позвали, но Ступу к ресторану он сопровождал.

— Ну вот, сам все знаешь.

— Зойку не знаю.

— Красивая баба. За каким-то ментом замужем, говорят, была, потом снова выскочила… Вот за ней точно очередь может выстроиться. Из женихов.

— Я, наверное, тоже встану, — усмехнулся Свинец.

— Да пожалуйста! — Лера вперила в него возмущенный взгляд.

— Если она в доме у Градуса бывает… Или ты сама с ней поговоришь?

— Не хотелось бы, но если надо, то можно.

— Надо! Мне все о Градусе нужно знать!

Свинец задумался. Кристине уже лет двадцать, взрослая девушка, вот к ней бы он в очередь встал. Красивая она или нет, не важно, главное, выход на Градуса получить. Вдруг породниться с ним выйдет, тогда и убивать не придется.

Подвесной потолок над головой, в центре светодиодная люстра, по периметру встроенные лампочки. Под головой подушка, под задницей приятной жесткости матрас. Макс лежал без одежды на шелковой простыне, одеяло где-то в ногах, а где же пистолет? Он резко приподнялся на локте, уставился на подушку справа от него. Кровь там, везде кровь. На тумбочке поднос, тарелки там с чем-то, но этому Макс пока не придавал значения.

Не помнил он, как попал в эту спальню. В баре вчера напивался, помнил, домой вроде как пошел в сильном подпитии, а потом провал в памяти. Это не его квартира, чужая кровать. И кого-то здесь убили, кровь на подушке, на простыне на полу… Убили кого-то, а подставляют его.

В спальню кто-то входил, ну вот, и полиция уже здесь, сейчас наденут на него наручники, и финита ля приехали.

Макс резко повернулся на звук, и увидел красивую женщину с распущенными влажными волосами, счастливая улыбка на губах, шелковый халат короткий, запахнут кое-как.

— Зайка?!

Свою первую жену он только так и называл. Даже когда они расстались, она так и осталась для него Зайкой. А расстались из-за чертовой службы, он сутками пропадал на работе, Зоя терпела, терпела и в конце концов подала на развод. Он думал, она шутит, но нет, и развелась, и замуж вышла, за успешного бизнесмена.

А жили они в этой двухкомнатной квартире на солнечной стороне Солнечной улицы. Пока не пришла темная сторона луны. И вдруг снова рассвет.

Зоя озадаченно повела бровью, улыбка сошла, на губах осталась только помада.

— Почему ты удивлен?

Она кивнула, давая понять, что нашла ответ на свой же вопрос.

— Да нет, не удивлен… Со мной это и раньше было, — вспомнил он.

— Что было?

— Ну, прихожу к тебе, звоню, — Макс приложил палец к горлу. — А в доме чужие люди.

Приходил он сюда по пьяному делу, но все эти визиты хоть и смутно, но запечатлены в памяти. А сейчас полный провал. Видно, крепко его вчера вырубило. Пришел к Зое, а она дома… И чем-то это все закончилось.

— И вчера приходил, — кивнула она.

— Чья это кровь?

— Это томатный сок! — засмеялась Зоя.

— Томатный сок?! — Макс глянул на поднос, тарелка на нем с гренками.

— Ну, ты же любишь!

Ну да, он обожал холодный томатный сок, особенно с бодуна. И завтрак когда-то подавал в постель. И Зоя нет-нет отвечала ему тем же. Счастливые были времена.

— Томатный сок… А поднос перевернулся.

— Стакан из руки выскользнул… И меня всю залило! — снова улыбнулась Зоя.

Улыбка у нее красивая. И сама она краше всех. И такая же молодая, как восемь лет назад, когда они расстались, тогда ей только-только исполнилось двадцать два года.

— И пистолета нет, — засмеялся он.

— Не было у тебя пистолета! — нахмурилась она.

Действительно, вдруг он потерял табельное оружие, а это большая проблема, уж она-то знала.

— Не было от слова совсем. Не выдали. На новое место перевели, а ствол не выдали. Чтобы я никого не убил. Нельзя у нас в бандитов стрелять. Даже ловить нельзя… Ну да ладно… Так погоди, а ты почему здесь?

Насколько он знал, Зоя жила с мужем в частном доме, эту квартиру она сдавала. Может, больше не живет со своим Глебом?

— Я же говорила, — Зоя посмотрела на него с иронией, в которой угадывалась хоть и легкая, но обида.

Действительно, как можно забыть, что говорила любимая женщина? Или не любимая?

— В одно полушарие, а оно еще не проснулось.

Хотелось бы Максу заглянуть в отключенное полушарие. Судя по всему, они с Зоей провели ночь в одной постели. И спали они, похоже, во всех смыслах. А он и не помнил, как смотрел на ее обнаженное тело, как перебирал пальцами ее набухающие соски, как гладил живот, как вторгался в свое прошлое, о котором та же Зоя просила его забыть. Не подпускала она его к себе с тех пор, как снова вышла замуж.

— Ушла я от Глеба, — тихо сказала она.

— Насовсем?

— А как еще по-другому? — Зоя удивленно повела бровью.

— Теперь ты вышла замуж за меня?

— Всего на одну ночь.

— Я не помню, чтобы мы после этой ночи разводились?

Макс лег на спину, раскинув руки. Пальцы легли на мокрую подушку, но это могло вызвать только смех. Над собой. Надо же, томатный сок за кровь принял… А ведь в этом мире существует другая жизнь, где никто никого не убивает, где томатный сок может быть только томатным соком и больше ничем. Это только у него убийства, ограбления, похищения, подставы… Он ведь еще совсем не старый, почему бы не пожить по-человечески. Долой охранный бизнес со всеми рисками, с ним связанными. И в частные детективы не пойдет. Адвокатом бы не хотелось, но у него получится, он знает эту кухню изнутри… Нет, адвокатура не для него, защищать бандитов и прочих головорезов, прогибаться под ними? Ну уж нет!.. Может, пойти работать нотариусом? Повысить квалификацию на курсах, отстажироваться годик, сдать экзамен, не так уж и сложно.

— Ты ничего не помнишь… Это же надо так надраться!

— Ты ушла от мужа, я ушел от службы, сама судьба привела меня сюда. И тебя.

— Не знаю… А что со службой?

— Достало все! Бегаешь, бегаешь… ошейник в мыле, язык на плече… А Шмелеву тридцать один, ни одного серьезного дела, так, мелочовка одна, но уже майор и начальник уголовного розыска. Только не думай, что я жалуюсь.

— Ты не жалуешься, ты подводишь итоги.

— Итоги, — кивнул он. — Своей никчемной без тебя жизни.

— Без меня да, твоя жизнь совершенно никчемная, — улыбнулась Зоя.

— Надо это исправлять.

— Как?

— Разводись со своим, выходи за меня замуж. На все ночи до конца наших дней.

— И опять куковать в одиночестве — в этих самых ночах?

— Это все, что ты можешь сказать?

— А этого мало?!.. Это нас и развело!

— Если мы снова можем быть вместе, я напишу рапорт.

— Ты не сможешь, ты мент, у тебя на роду написано бегать… ошейник в мыле… — усмехнулась Зоя. — Кто-то должен бегать, кто-то должен ждать. Думаешь, я не жалею об этом?.. Думаешь, я спокойно спала, когда ты женился на этой, как ее?

— Веронике.

— Все равно… Потом эта…

— На Рите я жениться не успел. Может, потому что зло на тебя остыло?

— А на Веронике женился назло мне?

— А ты думала!

— Ты смог меня разозлить!.. Вставай давай!.. — резко сказала Зоя. — Простыню менять буду!..

Макс кивнул, поднялся, обошел ее впритирку, пальцами взял из тарелки остывший кругляшок яичницы и запихнул в рот. А Зоя стояла и завороженно смотрела на него. Взгляд ее не двигался, но видела она его всего — с ног до головы и до самой глубины души.

Простыню она заменила, и тут же оказалась на ней без халата, без ничего, полностью открытая для погружения в новую старую жизнь.

А когда она пошла заваривать кофе, позвонил Шелестов и сообщил, что с этого дня капитан Колодин находится в отпуске. Макс усмехнулся, не зная, что сказать. Симеонов мог вернуть его на прежнее место или в другой район, чтобы он не занимался Свинцовым, но этот жук выбрал серединный вариант, отправил неугодного подчиненного в отпуск. С одной стороны немного обидно, но с другой, что может быть лучше целого месяца летнего безделья в объятиях любимой женщины? А Геннадьев пусть остается на совести тех, кто покрывает Свинца.

На сцене эта телочка секс-бомба в квадрате, а в привате — чума в кубе. Пластичная, ритмичная, а какая фигурка! И на мордашку ничего, сочные губы так и просятся на грех. А Неллечка уже, считай, припала к источнику, низко нагнулась, оттопырив попку, лифчика уже нет, пышная грудь трется о колени, ротик приоткрыт, но губы коснулись только пряжки ремня. И снова пряди волос взметнулись вверх, только вот распрямиться Свинец ей не дал, поймал за голову, потянул вниз.

— Эй! — Неллечка разогнулась с такой силой, что Свинцу пришлось подняться на ноги.

Он по-прежнему держал ее за голову, но это ничего ему не давало, кроме возможности рубануть лбом в переносицу.

Но Неллечка ударила его первой — коленкой в пах, от боли Свинца чуть не вырвало. Но за отбитое достоинство он хвататься не стал, согнулся лишь чуть-чуть, тут же распрямился, мощно махнул рукой. Неллечка усердно занималась танцами, подкачивалась в тренажерном зале, и главным женским ударом овладела на пять с плюсом, но это ей не помогло. Свинцу хватило одной пощечины, чтобы она оказалась на полу. В порыве бешенства он поднял ногу, чтобы сломать ей нос, но бунтарка осознала свою ошибку. И мысль свою успела донести — в одной короткой фразе.

— Я все сделаю!

Еще бы мгновение, и лежать бы ей с разбитой мордой.

— Делай!

Свинец не стал ее бить, просто схватил за волосы, на колени перед ним она встала сама…

Он уже застегивал джинсы, когда появилась Лера. Неллечка торопливо надевала лифчик, собираясь уходить.

— А у нас тут легкий приват! — Свинец звонко шлепнул стриптизершу по заднице.

Пусть идет натирает ягодицами стальной пилон, завтра он покажет ей, как танцевать на кожаном шесте. Сегодня он устал, спасибо. Приятно устал, два раза спасибо.

Неллечка зыркнула на него, также быстро глянула на Леру и выскочила из кабинета.

— По самые гланды! — ей вслед презрительно бросила Лера.

— Ну, можно и так! Но не сегодня, — усмехнулся он.

— Да ты не оправдывайся!

— А с чего это?

— Да ни с чего! Миша тоже этим баловался…

Леру глодало сомнение, игра плохая, она злилась, но старательно делала хорошую мину.

— Со стриптизершей — это все равно что куклу трахнуть. Миша так говорил.

— Может, возьмем эту куколку к себе в постель? — нахально спросил он.

— А как только ремонт в доме сделаем, так и возьмем, — бравируя, сказала она.

Пожарная команда подъехала вовремя, до второго этажа огонь не добрался, и на первом выгорело далеко не все. Сделают ремонт, обновят мебель, и можно вселяться. Строительная бригада уже в доме, работа идет. И в клубе все путем. Менты списали Ступу на Адама, Кашканова на соседа, а Свинец не при делах. И Градус, кажется, поверил в подставу, никаких пока движений с его стороны. И менты не шевелятся. Один только Колодин пырхался, но его отправили в отпуск. Бояться нечего, концы зачищены, один только Санек может испортить обедню. И Лера. Но за ней клуб, а вместе с тем легитимность нового владельца.

— В парикмахерскую сходить надо. — Он провел рукой по затылку.

— Могу постричь.

— Может, Зойку отправишь?

— Зойка — женский мастер.

— И Неллечка женский мастер, — фыркнул Свинец.

С Неллечкой же он смог договориться, ей даже понравилось, по глазам было видно.

— Мы же договорились, я сама с ней поговорю.

— Поговорила?

— Нет.

— Почему?

— А тебя кто-то трогает?.. Надо будет поговорю.

— И то верно!

Не жизнь у Свинца, а малина. Вчера одной присунул, сегодня вообще недотрогу раскрутил. Санек, правда, злиться будет, если Неллечка ему пожалуется, нельзя у них по беспределу, но так ему всё до фонаря. Завтра снова поведет Неллечку в кабинет, объездить эту кобылицу объездил, но этого мало, нужно еще в стойло поставить.

Стало клонить в сон… Глаза Свинец открыл в полном одиночестве, ни одной живой души в кабинете. Лера куда-то исчезла, музыка за дверью не гремит, на часах начало пятого. Ну да, сегодня клуб до четырех утра, пора закрываться. И домой ехать, но так хочется спать.

Свинец закрыл глаза и тут же проснулся, от сильного удара в дверь. Сначала в кабинет влетела Лера, а затем вломились два здоровенных гуманоида из созвездия Быка. Крутолобые, нахрапистые, у одного в руке ствол, у другого бейсбольная бита.

Свинец сидел на диване, нож зажат между подушками, но «бык» с пистолетом смотрел прямо на него, опасно хвататься за перо. И второй смотрел на него, замахиваясь битой. Он явно не доставал до Свинца, зато дотянулся до стеклянного столика, с одного удара разнес его вдребезги. Один осколок больно впился Свинцу в ногу, но он даже не поморщился. Не до таких мелочей сейчас.

— Ты мою Нелльку изнасиловал? — спросил тот, что был с битой.

Рот у него большой, оскал до ушей, и ямка на подбородке растянулась, мелкая царапина в ней открылась.

— А ты мою телку изнасилуй! — Свинец кивком указал на Леру, которая поднималась с пола, торопливо оправляя платье. А платье достаточно короткое, чтобы обнажить красоту ее сильных стройных ног. Бугай с пистолетом облизнулся, ощутив прилив мужских сил.

— Мы ее на хор поставим!

— Я пошутил!

— Пошутил?! — завелся бугай с пистолетом.

Он подскочил к Лере, с ходу просунул кулак между ног и резко поднял руку. Как будто на бревно посадил, ей пришлось высоко задрать одну ногу, чтобы не упасть. На что-то подобное Свинец и рассчитывал.

Один налетчик станет забавляться с Лерой, другой будет смотреть на представление, никто не заметит, как в руке у него появится нож.

Здоровяка с битой он всего лишь толкнул плечом, но так, что пацан едва не упал. Ему понадобилось мгновение-другое, чтобы удержать равновесие, а Свинец тем временем вплотную сблизился с его дружком. Тот не успевал навести на него пистолет, но умудрился провести удар — рукоятью в голову, но начатое завершить не смог. Левой рукой Свинец поставил блок, а правой снизу-вверх ударил ножом под сердце. Еще и руку поднял, и тряхнул, чтобы в рану вошла еще и гарда ножа. И она вошла так, что Свинец не смог выдернуть клинок с первого раза. А со второго пробовать не стал, нет на это времени.

Пистолет выпал из рук еще до того, как умирающее тело легло на пол. Свинец наклонился, не выпуская из виду бугая с битой. Тот рванул к нему, высоко замахиваясь. Свинец не стал поднимать пистолет, не разгибаясь, он кинулся противнику в ноги. Вошел в клинч, обхватил руками за бедра, пропустив при этом коленкой под нос. Обхватил бедра, оторвал тяжеленного братка от пола, изнывая от натуги, поднял как можно выше и отпустил, потянув ноги на себя. Падал бугай затылком вниз, но сразу за ним стояло кожаное кресло, и он врезался головой в мягкий подлокотник. А в кабинет торопливо входили люди, Свинец слышал их шаги, можно вешаться, если враг получил подкрепление.

Но в кабинет зашел Санек, а за ним Петя Карп, у одного разбита губа, у другого надорван рукав пиджака. Они с ходу набросились на недобитка, пока Свинец приходил в чувство после сумасшедшего рывка, выбили из него дух. Во всяком случае, «бык» остался лежать без признаков жизни.

— И что это было? — спросил Свинец.

И на Леру глянул, и на Санька. Может, они развлечься решили, пока он спал. Пока сексом занимались, бычье залетное навалилось. Леру в кабинет втолкнули, Санька в замес.

— Да сами не поняли! Стоим, курим, смотрим, толпа! Коржика реально вырубили! — Карп пытался, но не мог оторвать взгляд от покойника.

И действительно, человек с ножом в сердце смотрелся в высшей мере живописно. Глаза распахнуты навстречу вечности, рот приоткрыт, зубы оскалены. На лице гримаса предсмертного ужаса.

— Мы двоих вырубили, а эти двое прорвались.

— А с тобой что? — Свинец уставился на Леру, она оправила подол этого своего платья в обтяжку, но ему так вдруг захотелось его задрать — со всем отсюда вытекающим. Ничего удивительного, убийство возбуждает. Сильных. Смерть пугает только слабых.

— Да я в туалет выходила, смотрю эти… А кого это ты изнасиловал? — Она уперла руки в бока, собираясь выяснять отношения.

Вид мертвеца с ножом в сердце ничуть ее не смущал. И если она злилась на Свинца, то не более чем самка, обделенная лаской своего самца. Ее заводила не смерть, а то, с какой легкостью ее мужчина убивал. Она была рабыней в душе и чувствовала в нем своего господина.

Один нападавший был покойником, лежал не двигался, зато другой, избитый в кровь, зашевелился.

— Смотри, живой! — фыркнул Санек.

Петя склонился над парнем, с силой тряхнул его за грудки, заставляя подняться.

— А я тебя знаю! Ты Жужа! Ты же с Агатом, да?

— Агат вас всех здесь уроет!

Жужа и хотел плюнуть Пете под ноги, но в последний момент понял, что убивать его за это будут очень больно.

— Неллечка — твоя телка? — с сомнением спросил Свинец.

— А что, не может быть?

— Сам же ответил, что не может быть… Это типа повод наехать на нас?

— Типа повод.

— А Неллечка типа засланный казачок?

— Э-э… — замялся Жужа.

— Да ты не менжуйся… — Свинец подошел к столу, открыл ящик стола, взял еще одну финку. — Тебе уже ничего не будет. За то, что ты кого-то там сдал… Ты уже покойник.

Он держал нож как шпагу, нацеленную в грудь противника. Жужа в ужасе попятился, споткнулся об обломок стола, упал. Но Санек и Петя снова его подняли.

— Не надо! — жалко проблеяла овца.

— Что должна была узнать Неллечка? Что у нас здесь такого интересного?

— Ну, как вы тут крутитесь.

— А заслали ее уже после того, как я появился?

— Ну да… Чаплыгу мы знали, а тебя нет…

— Ну подъехали бы, узнали.

— Так собирались, а тут Неллечка, она прямо Агату позвонила. Ну, он сказал, сегодня наехать…

— А нужно ему что?

— Чтобы ты половину навара ему отстегивал.

— И все?

— Так, может, договоримся? — глупо обрадовался Жужа.

— Договоримся!

Свинец мог убить его прямо сейчас, но это кровь, лишний труп, а носилки по штату не предусмотрены, хотя надо бы.

Он просто ударил Жужу, сначала в живот, затем коленкой в голову. С двух ударов вырубил вчистую.

— Кто там еще? — Он кивком указал в сторону выхода.

— Так двое, Коржик за ними смотрит.

— Тачка у них должна быть, найдите, на ней всех повезем. На утилизацию.

— Куда повезем?

— Я знаю место, — зевнул Свинец.

Знал он одну кручу над рекой, однажды они туда целую машину с трупами сбросили, и ничего, до сих пор покойники не всплыли. Ехать, правда, далеко, особенно проселками, но это лучше, чем лопатами землю рыть. Тем более утро уже. Замочить всех, затолкать в машину, поджечь ее, а когда все выгорит, в воду. Три человека — три убийства, одного замочит Коржик, другого Карп. Ну и Лере придется показать себя в деле. Всех нужно замазать кровью, всех.

Пацаны ушли, приготовили машину, вернулись за трупом. Упаковали в пластиковый мешок, затерли кровь.

— Давайте грузите, мы сейчас! — сказал Свинец.

— Мы? — как-то не очень обрадовалась Лера.

— Ну, ты же за мной как ниточка…

— Но не в таком же платье.

Она взялась за эластичный подол, как будто хотела удлинить его, но вместо этого укоротила. И бедрами призывно вильнула. Кровь ударила не только в голову, но и ниже живота.

— А платье мы подправим!

Он задрал подол, прижал Леру к себе, до боли сжав пальцами ее ягодицы. Оторвал от пола, усадил на стол, снять стринги не хватило терпения, просто оттянул вертикальную веревочку и с силой вошел в страждущую плоть.

В дверь забарабанили, но Свинец не остановился, пока не довел дело до конца.

— Я никуда не поеду, — пробормотала Лера, укладываясь на столе.

— Оставайся, — кивнул он.

Замазать он ее всегда успеет. Тем более что есть на очереди одно мокрое дело. И даже не одно.

Есть женщины, которые с годами только хорошеют, Зоя одна из них, и природа у нее такая, и за собой она следит. Не может не следить, салон красоты у нее свой, она просто обязана выглядеть на все сто. А выглядит на сто пятьдесят. Она переступила порог, красивая, бодрая и легкая как пушинка, поцеловала в щеку, Макс почувствовал себя как призрак подземелья, глотнувший вдруг свежего, настоянного на горных травах воздуха. Столько лет ему не хватало кислорода и вдруг изобилие, как не прильнуть к источнику, не надышаться вдоволь. Зоя поцеловала его в щеку, а он поймал ее губы, рукой крепко обнял за талию, прижал к стене.

Она и хотела что-то сказать, но во рту его язык и губы, не оторваться, а платье на ней прямое, подол задирается легко. В прихожей неудобно, но совсем рядом гостиная, Макс легко оторвал Зою от пола, действительно, пушинка. С ароматом любимой женщины, ради которой готов на всё. Этот запах, это страстное дыхание ошеломленно-возбужденной женщины срывали крышу. И одежды, как с нее, так и с него. Макс даже не понял, кто кого раздел, так стремительно все произошло. А дальше долгий плавный взлет, стремительный вираж, свободное падение с эффектом полной невесомости. Наконец мягкое приземление по частям, сначала тело, потом голова.

— А подождать нельзя было? — улыбаясь в потолок, спросила Зоя.

— Сколько лет я ждал. А надо было просто прийти и взять тебя.

— Не знаю.

Зоя воспитывала двоих детей, не своих, а мужа. Хотела своего ребенка, но с Максом позволить себе этого не могла, а Глеб уговаривал ее немного подождать. А сам потихоньку гулял на стороне. И Зоя при этом хранила ему верность и близко не подпускала к себе Макса. И не вышло бы у них ничего, если бы не узнала об измене мужа.

— Не знаю.

— Знаешь!

Надо было всего лишь проявить настойчивость, послать Глеба к черту, а Зою взять нахрапом. Но Макс не пошел на штурм этой крепости, потому как сам запутался. Второй раз женился — развелся, снова сошелся с женщиной… Хотел забыть Зою, осёл.

— А я с работы! — Зоя соскочила с темы, приподнялась на локте, глядя на него.

— И куда же ты ходила в таком виде? — Он мягко прищемил пальцам все еще твердый сосок.

— Ходила!.. Градосову понравилось. Мое платье!

— Кому?! — Макс и сам приподнялся на локте.

От возмущения и удивления высвободилось вдруг столько сил, что он едва не распрямил руку.

— Градусу!

— Я знаю фамилию Градуса, не знаю, почему ты с ним встречалась?

— А сюрприз тебе хотела сделать!

— Сделала!

— Я же с его женой работаю, прически, маникюр, ресницы, сама все делаю. Когда она ко мне в салон, когда я к ней. Сегодня на дом ездила… С Федором Валерьевичем поговорить хотела насчет тебя… Ты же говорил?

— Что я говорил? — нахмурился Макс.

Вторая неделя на исходе, как он живет с Зоей, расслабился, снова позволил себе лишнего, до провала в памяти не дошло, но с пьяного языка пожаловался на несправедливое к себе отношение со стороны закона и вообще. Несправедливое и унизительное отношение.

— Ну, говорил, говорил!.. Дело твое так и не закрыли! А вдруг посадят?

— Закроют.

Макса не трогали, на допросы не вызывали, Зюзина уже выписали из больницы, никаких вестей от него, в общем, дело фактически пущено на самотек. Закроют его, если Макс не будет отсвечивать. Но так он больше и не хочет воевать с ветряными мельницами, глупо это и бесполезно. Хватит с него, с работой нужно определяться, чем скорее, тем лучше.

— А если нет?

— Ты что, с Градусом насчет меня говорила?

— Хотела, но не решалась… Он сам заговорил.

— Насчет меня или вообще?

— Насчет тебя… Он знает, что ты у меня… что мы снова вместе, — поправилась Зоя. — Я ему ничего не говорила!

— И что ему нужно?

— Спросил, в отпуске ты, я сказала, что да, в отпуске. А чем ты до отпуска занимался? Я сказала, что не знаю, а он сказал, что сам знает. Сказал, что тебе этим человеком нужно заняться. Плохой, сказал, человек, таким не место среди людей.

— Так и сказал? — усмехнулся Макс.

Лучше поздно, чем никогда. Все-таки допер Градус, что Ступу завалил вовсе не Адам, понял, какой зверь занял место Чаплыги. Свинец ему не угоден, его можно давить, но Макс не собака, чтобы загонять дичь, а Градус ему не хозяин.

— А кто он такой, этот Свинец? — спросила Зоя.

— Я говорил про него или Градус?

— Ты говорил.

— М-да.

У пьяного мужика язык чужой, жаль, что Макс не вошел в число исключений.

— Что он сделал?

— Ничего. Хорошего.

— Будешь им заниматься?

— У меня отпуск.

— Но так Градус сказал…

— И что?

— Он потом у меня спросит.

— Хочешь, чтобы я вышел из отпуска?

— Нет!.. Не хочу и ничего тебе не говорила!.. Отгуляешь отпуск и тогда уже… Или ты собирался уволиться?

— Отгуляю и рапорт на стол! — решил Макс.

Что это за служба такая, Градус разрешил, можно работать, а нет, нельзя? А со Свинцом и без него разберутся. Тот же Градус и спросит с него за Ступу… Жаль только, что Геннадьев сядет за убийство Кашканова…

Макс лег на спину и закрыл глаза. Градус ему не указ, у него свое начальство, и, если вдруг его вызовут из отпуска — по душу Свинца, он волынить не будет, отработает этого гада по полной программе.

Тупость — главное оружие безмозглого «быка». Тупо идти напролом, не зная броду. Жужа, придурок, на этом и погорел. Агат четверых бойцов на этой теме потерял, ему бы голову включить, а он снова прет как «бык». Все свое бычьё, по ходу, на клуб бросил, две машины подъехали, целое стадо выгрузили. Рабочий вечер еще не начался, в клубе только охрана, пацаны, не будь идиотами, разбежались, увидев горилл с битами. Стадо из восьми голов ворвалось в клуб, во главе сам Агат, глаза кровью налитые, бить будет, ломать, крушить. Свинец, конечно, расстроился, мебель, посуду за свой счет закупать придется. Но в то же время ему самому ничего не будет.

Тупость — оружие грозное, твердым лбом столько бед наворотить можно. Но тупость легко просчитывается, поэтому Свинец начеку. Жаль только бойцов с ним не очень много, Санек, Витязь, Карп и Коржик. Зато стволы серьезные, Санек по этому случаю выгреб из арсенала главный калибр — два автомата, а пистолетов и без того хватало. Но Агата мочить сейчас не надо.

За вторжением Свинец наблюдал из машины. Как и предполагалось, Агат хотел его крови, но клуб с его появлением опустел, даже ударить никого не смог. Стойку бара разломали, столикам в зале досталось, дверь в кабинет вынесли, там всё перебили, на этом и успокоились. Агат вышел из клуба в окружении своих «быков», глянул по сторонам, как будто чувствовал опасность, а ведь Свинец действительно мог его упаковать прямо сейчас. Ментов он точно не боялся, ну да, он же человек Градуса, если что, его всегда отмажут. Что ни говори, а Градус держал город крепкой рукой, есть с кого пример брать. И еще есть хорошее слово в его адрес, когда-нибудь Свинец произнесет его на могиле пахана. А пока в прицеле Агат, с ним вопрос откладывать никак нельзя.

Агат сел в черный «Гелик», с ним трое, в «Ланд Крузере» четверо. В центре города машины разделились, Свинец поехал за «Геликом».

— Назад оглядывайся! — бросил он водиле.

«Ланд Крузер» мог совершить обманный маневр и сесть им на хвост. Очень даже возможно, если враг их все-таки вычислил.

Но «Ланд Крузер» не появлялся, а «Гелендваген» в конце концов подъехал к дому на окраине города. Дом большой, забор высокий, мощный, как крепостная стена, ворота массивные, тяжелые, в сторону откатываются медленно, и закрыться они быстро не смогут. На это и расчет, сделанный на ходу. И на коленке. Свинец предполагал, как будут развиваться события, но всех нюансов знать не мог. Знал только, что удача не отвернется от него. Она уже улыбается ему. Улица делала поворот перед самым домом, им даже маневры не нужны, чтобы въехать в ворота, все время по прямой и в дамки.

Пока ворота открывались, из «Гелендвагена» вышел боец, встал, преграждая путь Свинцу. Ну и дурак. Внедорожник заехал во двор, боец остался, а Карп жмет на «газ». «Бык» все ждал, когда машина свернет, а она пошла прямо на него. Он попытался отскочить, но не успел, Карп застонал от удовольствия, подняв его на рога кенгурятника. Тело отлетело в сторону, машину тряхнуло, но в дверной проем она вошла, как шар в лузу. И остановилась, несильно стукнув «Гелендваген».

— Пошла! — взревел Свинец.

Агат снял с охраны дома почти всех бойцов, только один экземпляр стоял у ворот, не понимая, что происходит. Одного сбил Карп, после такого удара уже не подняться. С Агатом всего двое, удар в зад встряхнул их, из машины они выскакивают быстро, но бестолково, тоже не понимая, что за беда. А Свинец со знанием дела выходил на простор. Он снял одного «быка», Витязь полоснул очередью по охраннику. Все в масках, но это не обязательно. Ворота хоть и медленно, но закрывались, еще чуть-чуть, и с улицы их не увидеть.

Санек выскочил быстро, но со стороны Свинца, в его секторе ни одной цели. Карп замешкался, но Витязь не подвел, полоснул очередью по «быку» из машины. Агат оставался в машине, он лихорадочно вынимал из кобуры ствол, когда Свинец вышел к нему. Здоровый мужик, голова крупная, нос противоударный, лоб тяжелый, мощный, как будто бронированный.

— Поговорим? — спросил он.

Агат в ужасе закивал, он готов был мать родную продать, лишь бы сохранить свою никчемную жизнь. Но Свинцу не нужна его мать. Он нажал на спуск, и пуля с легкостью пробила бронированный лоб.

Но Агат почему-то не хотел умирать, он потрясенно смотрел на Свинца. Голова затряслась, ноги-руки задергались, но глаза он не закрывал и, глядя на своего убийцу, даже попытался схватить его рукой. Второй выстрел заставил одернуть руку, изо рта хлынула кровь, но Агат не умирал.

— Поговорить хочешь? — засмеялся Свинец. — Не надо, все уже решено!

Еще два выстрела, и Агат наконец отбросил коньки. Но глаза так и не закрыл. Так и застыл, спиной опираясь о передний подлокотник и невидяще глядя в никуда.

В доме мог находиться кто угодно, но Свинец уже добился своего, можно уходить.

Санек так и не выстрелил, Коржик и Карп также не засветили свои стволы. Только ему от пистолета придется избавиться и Витязю — от автомата. Именно поэтому на сбитого Карпом бойца Свинец указал Витязю.

— Добей чертилу!

— А почему я? — глянув на Коржика, возмущенно спросил пацан.

Свинец ничего не сказал, но посмотрел, как будто ножом по горлу полоснул, Витязь икнул в знак согласия и направился к воротам.

— В машину! — скомандовал Свинец.

В этот момент и показалась Неллечка, выскочила на крыльцо и тут же назад, но Свинец заметил ее.

Девушка убегала, каждая секунда промедления играла ей на руку, Свинец не стал никого просить, пошел сам.

— Ворота! — на ходу крикнул он.

Ключи от ворот нужно найти или вручную их открыть, Санек за старшего, пусть решает.

Неллечка не нашла ничего лучшего, чем скрыться на чердаке. Успела забежать на второй этаж, а на следующей, более крутой лестнице поскользнулась. Спешила очень, а нога дрогнула. С лестницы она катилась громко, подняться сразу не смогла, Свинец поднялся на второй этаж, подскочил к ней, схватил за волосы. И, ничего не говоря, потащил к выходу. Он в маске, но опознать его могли по голосу. Если в доме кто-то есть, лучше молчать.

Руки не дрожали, ноги тоже, Неллечка не хотела идти, тянула назад, но Свинец даже не споткнулся, спускаясь по лестнице. Вывел ее во двор, в этот момент где-то за воротами грохотнула автоматная очередь. Карп не тормозил, сообразил подогнать машину к самому крыльцу, а ворота уже открыты.

Стрелял Витязь, машину он ждал у ворот, бледный как смерть, но живой. А в салоне полный комплект, Свинец и Карп впереди, Санек, Коржик сзади, а с ними Неллечка, но, конечно же, Витязю место нашлось. Санек усадил девушку на колени, а Коржик натянул ленту скотча.

— Лежит, падла, не шевелится, думал, все, готов, а он вдруг ствол из-под себя выхватывает. Ну я и влепил козлу!..

Санек держал Неллечку крепко, не вырваться, Коржик связывал ей руки, Карп разгонял машину, дом покойника за спиной. И «Ланд Крузер» с подкреплением не появлялся, значит, пронесло.

— А ствол ничего себе такой! — рассматривая трофейную «беретту», сказал Витязь. — Везет мне сегодня!.. И на Неллечку повезет, да? — глянув на Свинца, спросил он.

— Это не тебе повезло, пацан, это я за тобой! А пока я за тобой, с тобой ничего не может случиться! Ты меня понял?

— Да не вопрос!

— А Неллечку… Неллечку на хор! — скривил губы Свинец.

Сначала она снимет стресс с него, а потом на круг, если затрахают до смерти, хорошо, если нет, есть у него идея.

Неллечка задергалась, но Санек с ней не церемонился, обхватил рукой шею, с силой сжал.

— Задушу, сука!

— А как ты хотела? — ухмыльнулся Свинец. — Продала нас как последняя паскуда, такое не прощается.

— Ну, если только прощения не попросишь. — Витязь выразительно глянул на него.

Понятное дело, пощады не будет, но ей-то об этом знать не обязательно. Свинец кивнул, соглашаясь подарить Неллечке призрачный шанс рассчитаться. Чтобы из кожи вон лезла в тщетной надежде на прощение.

Дом за городом сняли заранее, в тихом спокойном месте. Машина угнанная, но избавились только от стволов. Место реально укромное, соседи далеко, поставить тачку в гараж типа сарай, пусть стоит, все равно никто не увидит. Если не будут искать. А ведь не будут, Свинец практически не сомневался в этом. Фортуна так и прет, уже даже смешно становится.

К месту подъехали, не дожидаясь темноты, машину загнали в сарай, Неллечку в дом. Витязь хлопнул в ладоши, настраиваясь на веселье.

— Кто в доме хозяин? — спросил Свинец и толкнул девушку.

Падая, она врезалась головой в сиденье дивана, он схватил ее за волосы, намотал их на кулак.

— Ну ты, понятное дело! — глянув на Санька, кивнул Витязь.

Антоха человек, в общем-то, не гордый, он и объедкам с барского стола будет рад. Тем более что Неллечкой сегодня завтракала агатовская братва. А может, и сам Агат ею вчера отужинал.

— Тогда в очередь, сукины дети!

Свинец затащил Неллечку в свободную комнату, швырнул на кровать и закрыл за собой дверь. А чего не оторваться, пока Лера далеко?..

И снова резня. Может, и не центр города, но пять трупов — во главе с Агатом. Макс на место преступления не выезжал, но Черемыхов засыпал его фотографиями. Агат с четырьмя дырками в голове, лица, считай, нет, а глаза целые, еще и открыты. «Гелендваген» с помятым задним бампером с левой стороны. Трупы, трупы…

— Среди бела дня подъехали, в масках, пистолеты, автоматы, — рассказывал Черемыхов. — Всё так же, как в случае со Ступиным. Такой же дерзкий налет, ворвались во двор, уложили всех, кого только можно…

— Это понятно… Только я здесь при чем?

Утро так хорошо начиналось, Зоя не пошла на работу, решила заняться им, причем начала это делать до того, как Макс проснулся. Разбудила его нежно-нежно… И вечер прошел спокойно, он даже не знал, что Агата расстреляли в его же машине. Причем во дворе его дома. А после обеда позвонили с требованием срочно прибыть в управление.

— При чем! Симеонов распорядился вызвать из отпуска и прикомандировать к отделу. Пока только прикомандировать, приказ о назначении уже готовится.

— И какая это муха Симеонова укусила? — усмехнулся Макс. — Или слон?

Видно, понял Градус, кто Агата замочил. Капитан Колодин — всего лишь одна из возможностей прижать Свинца, причем не самая серьезная, но Градус ее все-таки активизировал. Ему не трудно. А каково Максу? Что-то нет желания бодаться с криминалом. Но настроение, как ни странно, бодрое, и в ногах необычная легкость. И со Свинцовым ну очень хочется встретиться и поговорить. Особенно о Геннадьеве.

— Ну какая… Дело-то твое закрыли, Зюзин забрал заявление, следователь вынес определение… В общем, давай приступай к работе!

— Может, все-таки скажете, кого подозревают в убийстве?

— Ну кого… Свинцова!.. — голос у Черемыхова дрогнул.

— Это сколько ж трупов у него на счету! Это же какой шум поднимется!

— Ерничаешь? — нахмурился начальник. — Так это не ко мне! Это ты знаешь к кому!

— То есть Ступина тоже на Свинцова списали!

— Ну, есть причина…

— Какая?

— Информация появилась, Ступин пытался отжать у Свинцова клуб, людей к нему засылал, люди эти бесследно исчезли. Один только Адамов и засветился…

— Подставили Адамова.

— Выходит, что так.

— А сейчас кого подставили?

— Да вроде никого… Но перед своей смертью Агат побывал в «Бинго-Бонго», толпой на клуб наехали, устроили там форменный погром. Свинцова в клубе не было, ни Свинцова, ни его людей. Свинцов появился, когда Агат возвращался домой. За ним увязался, Агат заехал во двор, а Свинцов вслед за ним… Ну, если это был Свинцов.

— Где сейчас Свинец?

— На рыбалке. Свинцов, Нефедов… — Черемыхов заглянул в свои записи. — Витязев, Карпов, Коржов.

— Это официальная версия?

— Да, жена Карпова сказала, что на рыбалке. Жена Витязева подтвердила. С утра вчера собрались и уехали, удочки, палатки, все, что было, забрали.

— А телефоны?

— Телефоны оставили. — Черемыхов кивнул, давая понять, что Макс мыслит в правильном направлении. — Один только Коржов телефон взял. И потерял. Сегодня утром нашли, в районе Займово, на берегу реки.

— Сорок километров от города.

— Ночевали там, костер жгли, утром снялись, следы от палаток остались, мусор, банки консервные. На одной банке пальчики Свинцова и Нефедова, на другой Витязева и Карпова.

— Пальчики, может, и настоящие, а костер когда начали жечь?

— Не знаю, но телефон с утра там лежал. Со вчерашнего утра.

— Коржов с утра съездил и бросил телефон. Изображали рыбацкий лагерь.

— Так никто не спорит, что изображали! Никто не спорит! Разбираться надо! И Свинцова искать!..

— Думаю, он лег на дно. Со Ступиным прокатило, а с Агатом номер вряд ли пройдет. Если Агат наезжал на Свинца, значит, ясно, кто его переиграл.

— Переиграл. Вчистую переиграл!..

— Градус этого так просто не оставит.

— И Свинцов это прекрасно понимает! — кивнул Черемыхов.

— Но варианты у Свинцова есть: или на дно, или ва-банк. Убить Градуса, а потом снова на дно.

— Ну, Градуса он достать не сможет.

— Кто знает? Градус забронзовел под мирным солнцем, когда его в последний раз пытались убить?.. Тяжело ему будет против голодного волка.

— Думаю, он уже принял меры.

— Это его проблемы, — кивнул Макс. — Меня больше интересует, почему Агат на Свинца наехал. Сам по себе или Градус просил разобраться… Это мы успокоились, а Градус уже давно знал, что это Свинец Ступина завалил.

— Не знаю, может быть… Может, Агат должен был спросить со Свинцова за Ступина… Давай, Колодин, давай! Полный карт-бланш тебе! Работай!

— Полный? Если полный, хорошо, — усмехнулся Макс.

Что-то не хотелось ему больше идти к следователю, брать у него поручение, отчитываться за каждый сделанный шаг. Волков бить по волчьи выть, а по-другому никак.

Неллечку насиловали всю ночь, только к утру братва окончательно выдохлась. Но после обеда для нее началось все снова, лежит на кровати, как Ленин в мавзолее, а люди всё подходят и подходят. Последней подошла Лера.

— Твоя очередь! — Свинец кивком указал на обнаженную жертву.

Он с утра не прикасался к водке, но чувствовал себя пьяным. От собственного могущества и вседозволенности.

— Я не такая! — Лера с ужасом смотрела на Неллечку.

Замучили девку, измочалили, вся в синяках, на животе следы от сигарет, Санек забавлялся. Да и Свинец пару раз врезал за то, что за нос его водила.

— Все мы такие! — Он протянул Лере пистолет.

Именно для этого он ее сюда и позвал, давно пора замазаться кровью, а то целки ему здесь не нужны.

— Ты чего? — шарахнулась она.

— Давай заканчивай с ней!

Неллечка не могла говорить, рот заклеен, но закивала, уговаривая Леру взять пистолет. Руки у нее привязаны к передней спинке кровати, ноги — к задней. Еще и шею скотчем пристегнули, чтобы меньше извивалась. Не сахар у нее жизнь, а перспектив никаких, лучше сразу умереть, чем дальше мучиться. Все правильно Неллечка понимала.

— Я не могу!

— Тогда вместо нее ляжешь! — осклабился Свинец.

— С ума сошел? — Лера потрясенно смотрела на него.

— Сомневаешься?

Она промолчала. Ясно же, что не сомневается в его способностях. Знает, с кем имеет дело.

— Ты еще не своя, могу делать с тобой все что хочу. И чего не хочу… Грохнешь эту сучку — станешь своей! Нет — ляжешь вместо нее!

Свинец снова протянул пистолет, на этот раз Лера взяла, но на Неллечку наводить не стала.

— Давай помогу!

Одной рукой Свинец обнял Леру за талию, другой помог поднять пистолет и навести на цель. Неллечка кивала, подбадривая ее. Из глаз по щекам катились слезы, но Свинец лишь усмехался. Никогда не жалел стукачей и предателей.

— Я не могу! — мотнула головой Лера.

— Не можешь? Ну, хорошо!..

Свинец вывел Леру из комнаты, Витязь лежал на диване, увидел его, поднялся, сел.

— Давай к этой!

Витязь похабно улыбнулся, кивком указал на бутылку водки, стоявшую в серванте. Свинец кивнул. Пить он пока не разрешал, но по случаю можно. Витязь махнул полстакана, крякнул от удовольствия и скрылся за дверью. Не прошло и минуты, как заскрипела, а затем и застучала кровать.

— Хочешь глянуть? — с насмешкой спросил Свинец.

— Это же скотство, неужели ты этого не понимаешь? — Лера и пыталась, но не могла скрыть своего презрения.

Так хотелось врезать ей от души, сломать нос или выбить зубы, но нельзя пока портить с ней отношения. А если можно, то в рамках допустимого.

— Эту дрянь будут трахать, пока ты ее не застрелишь! Других вариантов нет! И не будет!

Раскладывать Леру он не стал, даже выделил ей отдельное помещение, кладовку, в которой с трудом помещалась раскладушка. Но это куда лучше, чем спальня, в которой карали продажную стриптизершу. Если, конечно, Лера не мечтала втайне занять ее место? А вдруг?

Записей за последние дни нет, что происходило в клубе и на ближних подступах к нему — непонятно.

— Сами видите, какой у нас погром! Налетели, перебили всё, регистратор утащили, — разводил руками чернявый мужчина с длинной косой челкой.

Среднего роста, в приталенном черном костюме, брюки зауженные, а ноги кривые. И эта челка над маленькими черными, как угольки, глазами. Даже без усов Шилов чем-то напоминал таракана. Движения быстрые, суетливые, но направленные как будто не вперед, а назад. Вроде бы и не трус Шилов, чувствовался в нем стальной стержень, но сейчас ему хотелось забиться в какую-нибудь щель и сидеть там, наблюдая за происходящим из темноты. Но нельзя исчезать, не для того Свинцов оставил его на хозяйстве.

— Старый регистратор? — спросил Макс.

— Почему старый? — заметно напрягся Шилов.

— Старой модели. Без подключения к облаку.

— К облаку? К какому-то облаку? — включил дурака «таракан».

— А в котором хранятся старые записи, с более нового регистратора. Но вы отключились от этого хранилища, перешли на старую модель. А вдруг у вас тут что-то нехорошее происходило?

Макс и сам хорошо разбирался в компьютерных технологиях, и специалиста с собой опытного прихватил, который смог выйти в облачное хранилище, зарегистрированное на клуб «Бинго-Бонго». Данные перестали туда поступать чуть ли не сразу после того, как расстреляли Ступу. И это говорило о многом.

— Не знаю ничего!.. Я же всего лишь охранник, Нефедов на рыбалке!

— На рыбалке? И он на рыбалке, и Свинцов.

— Насчет Свинцова не знаю, а Нефедов там, Антон с ним, Витя.

— В Займово?

— Ну, собирались туда, природа там хорошая.

— И телефон сеть не ловит?

— Не знаю. Саныч, ну, Нефедов терпеть не может общаться по телефону, когда на рыбалке.

— Складно звучит, — усмехнулся Макс.

Действительно, собралась толпа мужиков на природу, рыбку поудить в режиме полной тишины в эфире, один только Коржиков по простоте душевной взял с собой телефон. Нефедов, как истинный хранитель мужских традиций, телефон этот выбросил. Ночь провели у Займово, утром отправились куда-то на другое место, попробуй узнай, где они сейчас, без геолокации. И на работу их не вызовешь по той же причине. И ведь не придерешься к такой версии.

— Только это не алиби.

— Алиби? А зачем алиби? — искренне удивился Шилов. — Кому нужно алиби?.. Или вы думаете, что это наши ребята убили Агата? Как бы они смогли?

— А где вы находились в момент убийства?

— Ну я так понимаю, Агата убили сразу после того, как он у нас побывал. Я здесь в это время был. Он когда наскочил, я, каюсь, сбежал. Но только Агат уехал, я сразу обратно, порядок здесь наводить стал. Никто ж не думал, что Агата убивать будут.

— Кто будет?

— Не знаю! Понятия не имею!

Макс осматривал директорский кабинет, чисто здесь, порядок недавно навели, но мебель не обновили. Приставного стола нет, стульев не хватает, картины над светильником нет, видно, побывали здесь агатовские.

— А почему Агат на клуб наехал, тоже не знаешь?

— Откуда?

— Со мной поедешь?

— Куда? — не понял Шилов.

— В отдел. Врешь ты мне все. И почему Агат наехал, и где Свинцов с Нефедовым, и куда регистратор делся — все ты знаешь.

— Да не знаю!

— Врешь!.. Не стану я тебя забирать, здесь оставайся, — брезгливо поморщился Макс. — Закончим работу, уедем, знаешь, что дальше будет? Или ты думаешь, Градус ничего не знает? Знает. И Свинцова ищет. За Ступина спросить хочет, за Агатова… А вместо Свинцова у нас кто? Ты!..

— Да я вообще не при делах! — Шилов поднес ко лбу собранные в щепотку пальцы, но так и не перекрестился.

— Ну, так Градусу это и объяснишь.

— Да не знаю я ничего!

— Я это уже слышал…

— Нет, я знаю, из-за чего Агат наехал!

— Давай!

— Стриптизерша у нас тут одна работала, ну работает и работает, нам-то что! А она телкой Агата оказалась, назло ему к нам устроилась. Он узнал, пацанов прислал, что за дела, ну, мы вышли толпой, они шуганулись. Неллечку эту забрали, свалили. Думали, всё, а вчера у Агата крышу снесло. Выпил он, видать, крепко, видели бы вы его глаза.

— А ты видел?

— Ну, так я в клубе был, когда все началось! Смотрю, идет, глаза бешеные! Ну, думаю, всё…

— А Неллечка эта где?

— Увезли ее эти, которые от Агата… Может, она там что-то придумала, нажаловалась Агату. Я-то точно знаю, что у нас ее никто не обижал!

— Сейчас главное, чтобы тебя не обидели… В отделение едем?

— А Градус людей может прислать? — задергался Шилов.

— Нелюдей… — кивнул Макс.

Доставая из кармана смартфон, он тайком вынул и маленький трекер с креплением к одежде. Сначала щелкнул Шилова на камеру, затем пояснил.

— На светлую память. Ну, мало ли.

— Да не нужен я Градусу! — как от зубной боли скривился «таракан».

— Все равно давай обменяемся телефонами. Если вдруг позвонишь мне, глядишь, выручу! Давай набирай, если что-то, позвонишь мне, вдруг помогу!

— Ну, хорошо, — Шилов полез в карман за своим телефоном.

А Макс, взяв его за шиворот, прикрепил маячок под воротник пиджака. Нельзя следить за человеком, прослушивать его без соответствующего постановления, но у Макса карт-бланш. И не только от начальства, но прежде всего от самого себя.

— А то Градус возьмет тебя вот так! Только за яйца! — засмеялся он, отпуская жертву.

Насчет какой-то там Неллечки он выяснять не стал, не до нее, когда на прицеле жирная муха. Он практически не сомневался в том, что Шилов как-то связан со Свинцовым и Нефедовым. И надеялся, что этот жук выведет на цель.

И точно, Шилов повел себя как встревоженный зверь. Не успел Макс сесть в машину, как он стал собираться. Как и ожидалось, телефон остался в кабинете. Из клуба Шилов вышел тайком, на троллейбусной остановке сел в такси. Своей машиной не пользовался — конспирация.

Макс держал Шилова на поводке, не позволяя ему оторваться от преследования, вслед за ним оказался на улице Лермонтова. Там Шилов и вышел из машины, дальше пешком — дворами, он явно пытался затеряться в лабиринтах города. Макс также спешился, он шел, стараясь не приближаться к объекту, но успел заметить, как он шмыгнул в подъезд сорок шестого дома.

Дверь заперта, кодовый замок совсем новый, цифры на кнопках не стерлись, нужная комбинация никак не считывалась. А если пройти в подъезд, дальше что? Местоположение по трекеру даже по горизонтали точно не определить, погрешность присутствует, а по вертикали даже думать нечего, пойми, на каком этаже сейчас Шилов.

Положение могла исправить немолодая женщина в огромных солнцезащитных очках, которая, косо глянув на Макса, кивком попросила его отойти подальше от подъезда. Пришлось предъявить удостоверение, представиться. Он сам отвел женщину в сторонку, достал телефон, вывел на дисплей фотографию Шилова.

— Мужчина сейчас в дом зашел! Знаете его?

— Вот сучка! — всплеснула руками женщина.

— Тихо, тихо! Что такое?

— А говорила все, больше никогда!

— Кто говорил, кому?

— Да Ленка Пальцева! Муж ее с этим застукал! — Женщина ткнула в экран некогда длинным, а ныне обломанным ногтем. — Клялась, божилась, что больше никогда!

— А где муж?

— Муж в долине груш! Вахтовик он у нее, полгода здесь, полгода там, зарабатывает хорошо, пьет не больше других… Вот и чего ей еще нужно?

— А Ленка сейчас одна?

— Как одна? Вы же сказали, что к ней этот пришел?

— А кроме них двоих, еще кто может быть в доме?

— А может быть, еще и больше? — и обрадовалась, и одновременно возмутилась женщина.

— И как бы нам это узнать?

— Ну, так они за стенкой живут!..

— А давайте вместе послушаем!.. И никому ничего потом не скажем!

— И не надо говорить… — одним глазом женщина смотрела на дверь, а другим каким-то образом скосила в сторону.

Задумалась крепко, вроде и нельзя сплетничать, но как удержать язык за зубами, когда соседка гуляет сразу с несколькими мужиками?

А нездоровым любопытством Алевтина Игоревна страдала, Колодин с интересом смотрел на медицинский стетоскоп, который она подала ему. Они стояли в гостиной у стены, за которой находилась квартира Пальцевых.

— Стена здесь тонкая! — возбужденно и шепотом сказала женщина.

Макс воткнул в уши оливы, приложил к стене головку стетоскопа и услышал голоса, мужской и женский. О чем-то говорят, но непонятно о чем. И не разобрать: один мужчина говорил или двое по очереди.

— Что, туго? — замысловато глядя на него, спросила Алевтина Игоревна.

— Тугоухость, — усмехнулся Макс.

— Сейчас!

Не хотела она совсем уж выставлять себя в дурном свете, но любопытство оказалось сильнее благоразумия, Алевтина Игоревна принесла прибор очень похожий на узконаправленный микрофон с пластиковым параболическим рефлектором и подключенными к нему наушниками.

— Алевтина Игоревна! — восхищенно улыбнулся Макс. — Так и хочется присвоить вам младшего сержанта внутренней службы! За верность гражданскому долгу и высокую сознательность!..

Он включил микрофон, надел наушники, приложил рефлектор к стене. Мужской голос что-то говорил, женщина отвечала. Слов не разобрать, но голос точно принадлежал Шилову. Невидимый мужчина находился где-то вдалеке от стены, но вот он приблизился, голос усилился. Макс даже смог разобрать пару слов.

— …Побуду немного…

Шилов прошел вдоль стены, и голос пропал, судя по всему, он и хозяйка однокомнатной квартиры переместились на кухню.

— А может, и старшего сержанта…

— Так в чем же дело! — зажеманилась женщина.

— Но для этого вы должны состоять на должности хотя бы внештатного сотрудника.

Судя по всему, кроме Шилова и Пальцевой в квартире никого не было, но Макс не мог исключать появления Нефедова или даже Свинцова. А может, они уже там, просто притаились, молчат.

— И что мне делать?

— Пока ничего.

Макс провел в наушниках не меньше получаса, за это время Шилов успел перекусить и вернуться в гостиную. Пальцева игриво хихикнула где-то поблизости от стены, а чуть погодя жарко застонала под натиском своего любовника. Времени Шилов даром не терял. А Макс окончательно убедился в том, что посторонних в доме нет. И вряд ли появятся, если Шилов нашел здесь убежище только для себя. От Градуса, от полиции.

Рано или поздно он обнаружит трекер под воротником своего пиджака, смекнет, кто подцепил его на крючок, подаст своим тайный знак и сам сорвется с удочки. Работать с ним надо, работать, прежде всего блокировать все возможные каналы связи, для этого выявить номер секретного телефона, установить прослушку через оператора, это возможно, если будет разрешение. Макс всем этим и займется, а пока что Алевтина Игоревна остается здесь его ушами, на которые можно повесить немного лапши. Ну, каким она может быть сержантом внутренней службы? Но если женщина поверит, хорошо. Для благого дела.

Рука дрожит, палец скользит по спусковому крючку вместо того, чтобы жать на него. Выстрел все-таки грянул, но пуля вырывала лишь мелкое перышко из подушки, на которой покоилась голова Неллечки. Промахнулась Лера, но патронов еще много, и убегать ей не нужно.

— Еще давай! — потребовал Свинец.

Весь день он держался, а вечером снова дал слабину, но не нажрался, так, слегка навеселе, настроение бодрое. И так хочется кого-нибудь убить!

— Нет! — Лера решительно отбросила от себя пистолет, и он упал жертве на ногу.

По берцовой кости ударил, рукоятью, но Неллечка даже не скривилась от боли. Только вздохнула, глядя на Леру. Она приготовилась умереть, а ей снова грозит отсрочка приговора. Снова будут бить, рвать, насиловать. Уж лучше сразу на тот свет.

— Нет?!

Свинец поднял пистолет, схватил Леру за шею, пальцами обхватив затылок. От боли она открыла рот, и он всунул туда ствол пистолета.

— Я тебя сейчас грохну, тварь!

Однако стрелять не стал. Свинец вдруг подумал, что Леру можно задушить, но продолжать насиловать. Шевельнулась в нем такая мысль, но тут же угасла. Как тогда быть с клубом? Ему нужна хотя бы видимость законных оснований на право владения им. И нельзя терять голову.

— Пошла!

Он выдернул пистолет изо рта Леры, влепил ей пощечину и вытолкал из комнаты.

— Все за тебя надо делать! — процедил он сквозь зубы, закрывая за ней дверь.

Неллечка кивнула, подбадривая его. Пистолет в руке, стрелять он умеет, главное, не промахнуться, так, чтобы не умирать в конвульсиях. Но так именно этого Свинец и не мог ей обещать. Он очень хотел, чтобы эта сука билась в конвульсиях.

Пистолет он отложил в сторону, разделся, залез на Неллечку. Она замычала, мотая головой, но его это лишь еще больше возбудило, хотя, казалось бы, куда уже дальше.

— Не мычи, сука!

Одной рукой он опирался о кровать, вталкиваясь в девушку, а другой вцепился в горло. Очень скоро Неллечка поняла, что кислород перекрыт намертво, и они не отпустят ее, пока не убьют. Она захрипела, закатывая глаза, Свинец задергался еще сильнее. Это просто какое-то безумие, но еще не предел. Он точно знал, что может быть еще круче. И дико застонал, когда Неллечка забилась в конвульсиях, такого восторга Свинец еще никогда не испытывал. Неллечка испустила дух, продолжая смотреть куда-то себе под верхние веки, а он забился в агонии, которая подарила ему ее смерть.

А когда все закончилось, он еще долго лежал на остывающем теле. Наконец оторвался, смахнул со столика пачку сигарет, затянулся крепко-крепко, аж голова закружилась. И затошнило. И не только от сигареты. Он вдруг понял, что его тошнит от самого себя. Трахнуть мертвую бабу и получить от этого удовольствие? Да он самый настоящий маньяк?!.. Даже не зверь, не царь зверей, а просто маньяк, некрофил! Что, если фортуна уже презирает его?.. Может, нужно как-то задобрить ее, например, сходить извиниться перед Лерой. И дать себе слово не убивать ее, во всяком случае, таким вот образом.

Но извиняться Свинец не стал, вместо этого он выпил водки и позвал Саныча. Труп нужно убрать, вынести в лес, это недалеко, там и закопать.

В лес он отправился и сам, продышаться вдруг захотелось, освежиться. Даже жалость накатила, за лопату схватился, как будто это могло искупить вину перед Неллечкой, надолго, правда, его не хватило.

Труп закопали по всем правилам левого захоронения, втаптывая землю, чтобы она потом не провалилась. На всякий случай закидали валежником, а когда закончили, закурили.

— Может, зря бабу грохнули? — вдруг спросил Карп.

— Что? — встрепенулся Свинец.

Никто не смел оспаривать правоту его решений. Сказал, Неллечка должна умереть, значит, никакой пощады.

— Да нет, ничего, — пугливо глянул на него Карп.

— Как трахать, так не зря, да? — усмехнулся Санек.

— Так-то трахать! Секс — это жизнь, продолжение рода…

— С дуба рухнул? Мы ее в грязь втаптывали! — Санек покрутил пальцем у виска.

— Градуса в грязь втаптывать не будем, — пристально глядя на Карпа, процедил Свинец. — Сразу мочить!

— И как мы его замочим?

— А как Ступу замочили! А как Агата!.. И Градуса замочим, хватит ему жировать! Наш город будет!

— Звучит заманчиво! — пожал плечами Карп.

— Ты сомневаешься?

— Да нет…

— А я сомневаюсь! — неожиданно для себя сказал Свинец.

Карп глянул на него справа, Санек слева, они просто не поверили в то, что услышали. Не мог Свинец ни в чем сомневаться. Он должен верить в себя на все сто, тогда и другие пойдут за ним, а иначе никак.

— Но я не остановлюсь! — продолжал он. — И доведу дело до конца!.. А если доведу, — уже тише и без пафоса сказал он: — город точно будет наш, и никто никогда не посмеет пойти против нас. И менты в том числе.

Получалось, он загадал на смерть Градуса. Если ему повезет и в этот раз, то удача уже никогда не отвернется от него. И он вместе с ней посмеется над своими страхами. А действительно, что здесь такого? Ну, трахнул мертвую бабу! Начинал-то с живой…

Свинец уже практически оправдал себя и даже снова поверил в свою звезду. Но при этом он еще не знал, что первый звоночек уже прозвучал. Узнал об этом уже в доме. Узнал, что Лера каким-то образом смогла убежать. В бешенстве он едва не пристрелил Коржика, который должен был следить за ней.

Калитка открыта, у ворот ржавый контейнер для строительного мусора, пустые бумажные мешки, сорванная плитка, доски, сгоревшая мебель. И в дом зайти не проблема, холл уже отремонтирован, один-единственный работяга моет пол, вернее, размазывает цементную пыль по кафелю. Чистовая отделка закончена, осталось только навести лоск и можно завозить мебель. Но кто это будет делать? Чаплыгиной нигде нет, Свинец так и не объявился. Макс уже третий день ищет его, всех, кого можно, задействовал, с Шилова глаз не сводят, но все никак не обнаружит. Хитер и коварен Свинец, одна подготовка к ликвидации Агата чего стоила. И действия противника просчитал, и алиби себе худо-бедно обеспечил. Не поленился отправить человека в далекое Займово. Белыми нитками такое алиби шито, но тем не менее.

Не получается взять Свинцова, но Макс руки не опускал. Вспомнил о доме Чаплыгина, приехал, и на тебе — ремонт здесь уже окончен. Может, и хозяева вот-вот появятся.

Работяга услышал шаги, обернулся, уставился на него в озадаченном раздумье.

— Ты кто? — спросил Макс, предъявляя удостоверение.

— Так, работаю здесь, — слегка с акцентом ответил парень. — Ремонт вот сделали.

— Как хозяин просил?

— Да, как хозяин просил!

— А где хозяин?

— Никто не знает, я не знаю, прораб не знает. Хозяин денег прорабу должен, а денег нет.

— А ремонт зачем делаете, если денег нет?

— Не знаю, прораб знает.

— А где прораб?

— Подъехать должен, работу принять. Закроем дом, уедем.

— А деньги?

— Потом деньги.

— В доме жить можно. У вас, наверное, с жильем проблемы.

— С жильем всегда проблемы, строим, строим, и проблемы всегда… Прораб сказал, нельзя здесь жить, убьют! — закатил глаза рабочий.

— Кто убьет?

— Не знаю, но точно убьют!

— Еще кто в доме, кроме тебя?

— Нет никого.

— Уверен?

— Не видел никого.

Макс обошел первый этаж, никого. Обследовал второй, и там ни одной живой души. Только в спальне слегка духами пахнуло. Может, работяга заглянул, а здесь чего только нет, одной косметики столько, сколько ему за месяц не заработать. Духи, одеколоны, не выдержал, сбрызнулся, хотя от него парфюмом не пахло. Может, в сторону из пузырька прыснул.

На мансардном этаже всего одна комната, студию целиком занимала бильярдная, большой игровой стол посредине, барная стойка, кожаный диван буквой «п», ни дать ни взять лаунж-зона. По дому строительная пыль летает, на полу налет, но видны следы ног, возможно, рабочий побывал здесь или даже прораб. На барной стойке стакан с виски, лед в нем уже почти растаял. Почти?

Санузел небольшой, душ, рукомойник, унитаз. Сантехника дорогая, бачок наполнялся водой тихо, почти не слышно. Макс и внимания бы не обратил, если бы не мокрая чаша унитаза. Да и запах органических кислот.

— Эй, кто здесь? — Макс постучал рукоятью пистолета по двери, но никто не откликнулся.

А следы на полу для мужчины маленькие, тридцать восьмой, максимум тридцать девятый. Работяга в ботинках, подошва там рифленая, а здесь гладкая. И каблучок.

Макс, конечно же, знал, как устроены мансардные этажи, если в помещении нет скосов, значит, за стенами пустоты, в которых запросто мог спрятаться человек, причем не один. Пустоты эти можно использовать для хранения всякого барахла, дверей в кладовые не видно, но панели раздвижные. И действительно, за ним старые и не очень вещи: раскладушки, матрасы, коробки, четыре колеса стопкой. А самый большой отсек занимала комната, в ней кушетка, на которой лежала женщина, ее лицо показалось знакомым. Она лежала и затравленно смотрела на Макса. И беззвучно плакала, во всяком случае, так ему показалось.

— Валерия Степановна, какая встреча!

Женщина всхлипнула, поднялась. Спортивный костюм на ней новый, футболка белая до рези в глазах, макияж, прическа, пахло от нее духами и слегка перегаром, но вид не свежий, даже потасканный, как будто черти за ней всю ночь гонялись.

— Прошу!

Макс помог ей выйти из отсека, указал на диван, сначала закрыл дверь в помещение, затем подошел к окну, из которого открывался вид на ворота. Вроде спокойно, Свинцова не слышно и не видно, но подкрепление не помешает. Макс достал телефон, чтобы позвонить Верещагину, пусть подъезжает.

— Я ничего вам не скажу, — глядя куда-то в пустоту перед собой, будто убеждая себя в чем-то, проговорила она.

— Ничего вы не сказали в прошлую нашу встречу, и чем все это закончилось. Это чудо, что Свинцов вас не убил.

— Я ничего не скажу!

— Но Свинцов убил вашего мужа! Только не говорите, что это не так. Мы всё уже знаем!.. А если не будете говорить, пойдете как соучастница, вы меня понимаете?

— Ничего! Не скажу, — твердила Чаплыгина.

— Значит, есть что сказать… Итак, где вы были?

— Я не помню.

— С кем вы были?

— Ничего не помню!

— И ничего не скажете?

— И ничего не скажу!

— Хотя знаете, кто убил вашего мужа.

— Не знаю.

— А если Свинцов? Если вы с ним заодно?

— Не знаю ничего, — вздохнула женщина.

Знала она все, на лице признание написано, «нет» звучит пока только на словах. Индивидуальный подход нужен, терпение, теплый взгляд, приветливое слово, и выглядеть нужно как нерушимая стена, за которой всегда можно спрятаться. И потихоньку-потихоньку вытаскивать «да», не спеша.

— А что делаете здесь, не знаете?

— Не знаю.

— От кого прячетесь?

— Не прячусь, просто…

— Что просто? Это же ваш дом.

— Мой.

— А строители даже не знают, что вы здесь… Или знают?

— Не знаю, мне все равно.

— Как это все равно?.. За ремонт, кстати, не заплачено?

— Деньги будут!

— Когда?

— Не знаю.

— Свинцов подвезет?

— Не знаю… Ничего не знаю.

— Валерия Степановна, вам нужно успокоиться. Я вот смотрю на вас и вижу, что вы ни в чем не виновны. Вижу и знаю, что Свинцов положил глаз на клуб, который принадлежал вашему мужу. Правильно?

— Не знаю.

— Свинцов убил вашего мужа, потом убил Желтова, мог убить вас.

— Мог, — эхом отозвалась Чаплыгина.

Она сидела с закрытыми глазами, на ресницах блестели слезы.

— Вот видите, мог.

— Но не убил.

— Свинцов исчез, вы исчезли вместе с ним, вы можете это объяснить?

— Нет.

— Вы были с ним?

— Нет.

— Вы сбежали от него?

Чаплыгина резко открыла глаза, удивленно глянув на Макса. Да, она сбежала, но если он это знает, почему видит в ней такую же преступницу, как и сам Свинцов. Жертва она, всего лишь жертва.

— Вы от него здесь прячетесь?

— Не прячусь, — жалко пробормотала она.

— Он вас ищет?

— Не знаю.

— Давно вы сбежали?

— Не сбегала… Не могу я вам ничего сказать! — отрезала она.

— Почему?

— Тогда он точно меня убьет!

— Но если он вас ищет, если он угрожает вам, значит, он еще точнее вас убьет!

— Не знаю… Он очень страшный человек. Очень-очень. Я боюсь, мне страшно! — Чаплыгина обняла себя руками, согреваясь.

— Поверьте, со мной вы в полной безопасности!

Макс отвел полу пиджака, обращая внимание на пистолет, вложенный в кобуру. Но женщину это не убедило.

— Пока Свинцов жив, в безопасности я не буду!

— Но тем не менее вы от него сбежали, значит, есть надежда спастись.

— Не знаю… Это очень страшный человек! — твердила Чаплыгина.

И она не притворялась, Свинцов одним только своим существованием наводил на нее ужас. Видно, хлебнула она с ним. И если она сбежала от него, то он будет ее искать. Потому что она многое знает. Потому и боится, что знает, такой вот замкнутый круг.

— Вам нужно было сразу обратиться в полицию… — в раздумье проговорил Макс.

Чаплыгину, конечно, можно закрыть в камере, Свинцов хоть и монстр, но вряд ли он обладает возможностью достать ее за решеткой. Но вряд ли заключение размягчит ее сердце и отогреет душу. И страх перед Свинцовым вряд ли развеется.

— Не с чем. Я ничего не скажу.

— Это понятно, но так или иначе вы уже находитесь под защитой закона…

Макс едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно, у него же пустует квартира на Ленинградской улице, там Свинцов Чаплыгину не найдет.

— И закон вас защитит… У меня есть квартира, я там не живу, там вы будете в безопасности.

Он взял женщину за руку, собираясь вести за собой, но она вырвалась. И упрямо мотнула головой.

— Напрасная трата времени! Я все равно вам ничего не скажу.

— Зато останетесь живы!.. Или вам нечего бояться?

— Ну, хорошо! — поднимаясь, кивнула она. — Но вы учтите, что я не напрашивалась! Вы сами предложили обеспечить мне безопасность!

Верещагин уже находился в пути, Макс позвонил ему, дал отбой. С Олегом он работал не один год, доверял ему, но все же не стал делиться с ним своими планами. Никому не нужно знать, где находится Чаплыгина. Вдруг Свинцов уже обзавелся выходами на полицию, через того же Нефедова, да и адвокат у него мог иметь доступ к оперативной информации.

Они вышли со двора, Чаплыгина нервно глянула по сторонам и торопливо села в машину.

— Боитесь? — закрывая за собой дверь, спросил Макс.

— Я же сказала, боюсь. Это не человек, это чудовище.

— Чудовище, которое убило вашего мужа.

— Не знаю, — опустив голову, буркнула она.

— Это чудовище нужно остановить.

— Как?

— Очень просто. Вы говорите, где Свинцов, мы задерживаем его.

— Задерживаете? Даже не арестовываете? Просто задерживаете? — фыркнула женщина.

— Задержим и сразу же арестуем.

— Почему же вы его раньше не арестовали?

— А был повод?

— Да знали вы, кто моего мужа убил.

— Кто?

— Но ничего не делали! Свинцов что хотел, то и вытворял!.. Может, он Градусу дорогу перешел, а? — распалилась Чаплыгина.

— Может, и перешел!

— Вот вы и задергались!.. Градус вас всех вот где держит!.. — Она с силой сжала кулак. — А скоро Свинцов будет вас так же держать!

— Неужели он собирается занять место Градуса?

— Не знаю! — буркнула Чаплыгина, повернув голову к окну.

— Может, он уже готовит на него покушение?

— Говорю же вам, не знаю!

— Ну, не знаете — и ладно.

Макс сделал паузу, вопросов больше не задавал, подвез Валерию к своему дому. Закрывая за собой дверь, она снова нервно глянула по сторонам, и к подъезду шла, как будто торопилась покинуть зону обстрела.

Квартиру она обходила так, как будто здесь ее мог поджидать Свинцов.

— Здесь вам нечего бояться, — сказал он.

— Вам я почему-то верю… Ой, а это кто?

Валерия смотрела на их с Зоей свадебную фотографию, стоявшую на открытой полке гарнитурной стенки. Молодые они там, счастливые, вся жизнь впереди.

Макс выразительно промолчал, все и так ясно. Но Валерия не отставала.

— Это же Зоя! — сказала она, глянув на Макса как на родного.

— Зоя, — нахмурился он. — Вы ее знаете?

— Ну, так она же мой мастер, сейчас у… Ой! — осеклась Чаплыгина и странно посмотрела на него.

— Что такое?

— Так вы на Градосова работаете?

— Я служу закону и больше никому.

— Ну да, ну да, Зоя замужем за ментом была. Потом снова замуж вышла… Вы с ней сейчас в разводе?

— В разводе. Но знаю, что Зоя бывает у Градосова, в какой-то степени знакома с ним.

— Знаете.

— Мы в очень хороших с ней отношениях…

— А где она сейчас?

— На работе, а что?

— Дело в том, что Свинцов знает про Зою. Знает, у кого она работает… Ну, зачем я это говорю?.. — простонала Чаплыгина. Она закрыла лицо ладонями, опустилась на диван. — Больше ни слова! — сама себе сказала она.

Впрочем, Колодин слушал ее вполуха. Он лихорадочно искал номер телефона Зои. Позвонил ей, но ее мобильник не отвечал. Телефон абонента выключен… Он очень хорошо знал, что могут означать эти слова.

Номер телефона салона пришлось искать в интернете, на сайт Макс вышел уже по пути к машине, позвонил, но связаться с Зоей не смог, уехала, куда — не сказала.

Не в том сейчас положении Свинцов, чтобы нападать на Градуса, и силы не равны, и шкуру свою спасать надо. Особенно после того, как имевшая опасную для него информацию Чаплыгина сбежала от него. На дно ему нужно ложиться, чем глубже, тем лучше. Но в то же время Свинцову чертовски везло, со Ступиным разделался играючи, Агатов ничего не смог противопоставить ему, всех застал врасплох своим дерзким налетом. И сейчас он мог пойти ва-банк в надежде на удачу. Действительно, зачем бегать от Градуса, когда можно занять его место и этим обезопасить себя? Кто в здравом уме пойдет против человека, который в столь короткий срок смог уничтожить всех авторитетов в городе? Страх перед Градусом будет зашкаливать, даже начальник ГУВД может опустить перед ним флаг.

Но все это теоретически, в реальности Свинцов сейчас прячется где-нибудь в волчьей норе. Непосильная это задача — в коротком бою одолеть самого Градуса, даже дьявол с ним не справится. Но почему тогда Макс все сильнее давит на педаль акселератора?

Градус уже третий десяток лет как царствует, все под себя подмял, нет у него в городе серьезных врагов, давно задница у него не подгорала, поэтому мог расслабиться. Даже сейчас после Агата Свинцов мог взять его голыми руками. Об этом Макс подумал, проезжая под шлагбаумом, отгораживающим часть улицы от общего движения. В этом тупичке фактически в центре города и жил Градус. Охранник не спит, но зевает широко, по сторонам смотрит сонно. И на Макса отреагировал вяло, глянул на его удостоверение и поднял шлагбаум.

— Фиолетовая «Мазда» не проезжала? — спросил Макс.

— Фиолетовая?! — задумался парень, как будто соображал, что это за цвет такой.

— Красивая блондинка за рулем!

— А-а!.. Что-то тяжелое везла!

Что могла везти Зоя, Макс спрашивать не стал, включился режим жесткой экономии времени, каждая секунда на счету. Окна у Зои в машине тонированные, на заднем сиденье она могла везти двоих, а то и троих налетчиков. А может, и на переднем сиденье кто-то сидел, шляпа-охранник не обратил внимания. А может, и видел кого-то, но Максу сейчас не сказал, а спрашивать только время терять.

— Звони в полицию! — крикнул он через открытое окно.

Ему хватило десяти секунд, чтобы доехать до закрытых ворот. Дом огромный, но в глубине двора, а забор высокий, даже крыши не видно. И ворота высокие, хоть и чуть ниже забора, но даже с разгона на них не запрыгнешь. Можно вплотную подогнать машину, сначала на капот влезть, затем на крышу, но вдруг за воротами ничего не происходит, и Макс напрасно поднимет тревогу, над ним же потом весь город будет смеяться.

Ворота высокие, но зазор между землей имеется, ребенок не пролезет, но руку просунуть можно. А за воротами подозрительная тишина, из калитки никто не выходит. Макс не постеснялся лечь на землю и заглянуть под ворота. Лег и увидел перед собой лицо мертвого человека. Охранник в униформе лежал на животе, голова на боку, глаза открыты, из носа сочится струйка крови. А в руке ключи с брелоком, возможно, пульт, чтобы открыть ворота.

Макс едва не заработал вывих плечевого сустава, вытягивая руку, но до брелока все-таки дотянулся. И сразу же нажал кнопку, ворота тихонько дрогнули и поползли в сторону. Макс выдернул руку, поднялся, с пистолетом на изготовку прошел во двор.

Фиолетовая «Мазда» стояла метрах в десяти от ворот, с левой стороны от машины Макс увидел черный «Хаммер» с открытой водительской дверью, под которой лежал молодой мужчина в стильном костюме, пиджак расстегнут, белая сорочка вся в крови. Свинец в своем репертуаре: внезапная высадка и беспощадное мочилово, и снова у него все получалось. По ступенькам широкого крыльца стелилось еще одно крепко накачанное тело, не помогли мышцы бедняге. Макс подумал об этом вскользь, безотчетно. Свинец со своими ублюдками где-то в доме, оружие у него на этот раз беззвучное, не слышно, как оно убивает. И все равно, умер там Градус или нет, больше всего Макса сейчас волновала Зоя. А она сидела за рулем своей машины, примотанная к подголовнику кресла скотчем за шею.

Руки свободны, рот не заклеен, но Зоя и не пыталась высвободиться, и не кричала, хотя могла. Бледная как смерть, она сидела неподвижно, глаза большие, как чайные блюдца, рот приоткрыт, губы вытянуты в трубочку. Смог-таки Свинец выйти на нее, похитил вместе с машиной, загрузился вместе со своими бандитами, под страхом смерти заставил ехать к Градусу, а ее здесь знали, и один охранник пропустил, и другой. Первому пока ничего, а второй уже лежит с простреленным сердцем. И в доме что-то происходит.

— Тихо! — в предчувствии истерики со стороны Зои потребовал Макс.

Бандиты спешили, Зою привязывали наспех, ему даже не понадобилось лезть за ножом, зубами надкусил ленту, дернул, и она лопнула.

— Макс, любимый! — захныкала Зоя.

— Давай за мной!

Соваться в дом — самоубийство, а умирать ему никак нельзя: Зоя с ним, ее нужно спасать, сначала это, а потом уже все остальное. До ворот совсем ничего, он выведет ее со двора, перекроет налетчикам путь к отступлению. А Зоя пусть бежит, зовет на помощь.

Зоя еще только выходила из машины, когда появились люди в масках. Они стремительно выходили из дома, один с автоматом, двое с пистолетами, оснащенными приборами бесшумной стрельбы. На лицах маски, но Макс заметил блеск в их глазах. Так должны блестеть глаза у комаров, досыта насосавшихся крови. Не люди, а упыри — чем больше насосутся, тем они сильнее.

Автоматчик среагировал практически мгновенно, дал очередь от бедра, но промахнулся, пули прошли над головой.

— Мамочки! — в ужасе завизжала Зоя.

Она впала в ступор, ноги отказались идти, Макс сгреб ее в охапку, толкая вперед и закрывая своим телом. И сумел увести ее за машину, прежде чем прозвучала вторая очередь. На этот раз пуля ударила его в левое плечо. Пистолет находился в правой руке, но от болевого шока Макс едва не лишился чувств.

А бандиты шли к нему, стреляя на ходу — и автомат работал, и пистолеты. Из пистолета Макса и достали. Пуля стукнула в грудь, когда он наводил ствол на цель. Только чудом он не упал и смог выстрелить в ответ, причем несколько раз подряд.

А бандиты все шли на него, хорошо, в автомате опустел магазин, а перезарядка требовала времени. Интенсивность огня резко снизилась, Макс выстрелил еще несколько раз, но перед глазами плыло, катастрофически не хватало воздуха, он задыхался и бессовестно мазал. А налетчики тем временем подошли к «Хаммеру», двигатель работает, ворота открыты, у Макса закончились патроны, если не терять на него времени, можно преспокойно уехать.

Запасная обойма где-то в кобуре, левая рука висит плетью, без нее оружие быстро не перезарядить. А Свинец, конечно же, все понимает. Ему нужна всего пара секунд, чтобы выйти на Макса и добить его. И Зою он застрелит. Или заберет с собой. Он же не стал убивать ее сразу, возможно, приберег для каких-то дел. Может, замену для сбежавшей Леры подыскивает. Зоя красивая, соблазнительная, может, нелюдь позарился на нее… В любом случае Макс должен был защитить Зою. А пистолет разряжен.

Зато в левой руке пульт управления воротами, Макс просто не мог не выронить его. Но брелок почему-то до сих пор в руке, он его чувствует, кнопка уже под пальцем, одно нажатие, и ворота вздрогнули, пришли в движение. Жаль только, легкие с трудом захватывали воздух, дышать становилось все тяжелее. Еще немного, и все.

— Уходим! — крикнул кто-то.

Боль пульсировала в ушах, Макс не мог понять, кто дал команду: Свинец, Нефедов, еще кто-то. А может, ему померещилось. Но так или иначе бандиты сели в «Хаммер», машина с тугим ревом сорвалась в места. И выскочила через ворота, едва не задев надвигающееся полотно.

Макс поднял руку, забыв о том, что затворная рама в заднем крайнем положении, но на спусковой крючок нажать не успел. Перед глазами потемнело, его, казалось, втянуло в гудящую воронку, а где-то высоко прокричала Зоя.

— Макс!

И все пропало. Как будто никогда ничего и не было.

Восемь цилиндров, объем двигателя шесть литров, триста двадцать лошадей, машина тяжелая, прет мощно, как танк с турбореактивным движком. Охранник у ворот в ужасе метнулся за будку, Свинец в который уже раз пожалел, что в арсенале у Санька нет противопехотной гранаты, закинуть бы сейчас за сторожку, и дело с концом.

— Свинец, а мы его сделали! — с истеричным каким-то надрывом засмеялся Санек. — Градус — все! Ты теперь царь горы!

— Гора не очень, а все по плечу! — ухмыльнулся Свинец.

Еще сегодня он чувствовал себя карликом у подножия огромной горы. На вершине которой жил великан. И вдруг он уже сам великан, и гора такая маленькая…

Градус ползал перед ним на коленях, умолял не убивать, предложил кучу бабла, но Свинец нажал на спусковой крючок, не испытывая никаких сожалений. Припомнил козлу, как он чморил его за Диканьского, маляву в СИЗО не постеснялся подогнать, типа Свинец пошел против его воли. Чуть гадом его не назвал — со всем отсюда вытекающим.

Жена Градуса ничего плохого ему не сделала, но Свинец пристрелил ее безо всякого сожаления, горничную пустил в расход Санек. Хорошо они порезвились, даже убивать никого больше не хочется. Во всяком случае, пока.

— И море по колено! — хохотнул Витязь.

Карпа и Коржика Свинец решил с собой не брать, приберег на потом. Они и без того очень рисковали, приехав на своей машине в город, а соваться на ней к Градусу все равно что голову тигру в пасть совать. К Градусу они поехали на машине светловолосой красотки. Как чувствовал Свинец, что Зойку они возьмут с ходу, так и вышло. А вот насчет Градуса уверенности не было никакой, но смелые города берут. Не зря так говорят. Все, нет никого в городе круче, чем Леша Свинцов. Все теперь будут кланяться ему. А как иначе? Только уполномоченный посланник ада мог так раскочегарить паровоз, который на полной скорости протаранил все мыслимые и немыслимые преграды. И продолжает свое движение вперед. Капитан Колодин не понял, с кем имеет дело, сунулся под каток, Свинец лично загнал ему пулю в грудину. Не жилец мент, но с толку Свинца перед смертью сбить смог. Ворота сдернуть успел, пришлось срочно уходить. А Зойка — баба зачетная, хорошо бы на месте Неллечки смотрелась. Сначала через строй прогнать, а потом придушить… А разве Свинец не заслужил награду? Извращенец не тот, кто трахает умирающих баб, а тот, кто на этом попался.

— И хрен по колено! — оскалился Санек. — Кто не с нами, тому болт!

— А Лера унесет? — ощерился Витязь.

— Эту суку надо найти! — скривился Свинец.

Он с кислым видом рассматривал профессиональную камеру, которую нашел в захваченной машине. Интересно, зачем она здесь? Кто-то за кем-то следил? Надо будет потом глянуть. И камеру испытать было бы неплохо. Тайком от всех. Трахнуть Зойку под запись, а потом смотреть… Почему-то эта баба не выходила из головы. Надо будет ею потом заняться.

— Может, как-нибудь потом?

— Сейчас!

— Менты на ушах, отлежаться бы!

— Еще належишься! В гробу!

Что-то не хотелось Свинцу прятаться от ментов. Градус мог что угодно делать — мусора на все закрывали глаза. И перед новым хозяином они должны стелиться.

Машину вдруг повело в сторону, и ход заметно замедлился, хотя Витязь не тормозил.

— Что такое?

— Да по ходу колесо! — хлюпнул носом Витязь. — Я сейчас все исправлю!

Витязь свернул в проулок между пятиэтажками, снова поворот, и они оказались в тупике, с трех сторон зажатом железными гаражами.

— Сейчас поменяем колесо, и баста!

— Какое колесо? — возмутился Санек. — Двадцать четвертый радиус!

— Цыц!

Свинец в свое время на «КамАЗах» колеса бортировал, причем в открытом поле, на морозе, и ничего. Двадцать четвертый радиус по сравнению с этим — мелочь. И времени много не займет, если запаска целая и домкрат достойный. А бояться нечего, если вдруг менты, класть на них с прибором… Бесшумной стрельбы. Оружие они не сбрасывали, как раз на этот момент и пригодится.

Запаска оказалась целой, но с колесом что-то не заладилось, гайки с трудом откручивались, диск прикипел к ступице, но место укромное, тихо вокруг, когда менты уже по городу, как вороны над головой кружат. Да и пистолет в руке. Бояться нечего.

Свинец заканчивал курить, Витязь закручивал последнюю гайку, и вдруг менты. Шли тихо, Свинец учуял их в самый последний момент. Оба в форме, один сержант, другой с капитанскими погонами.

— Стоять! — крикнул сержант.

Совсем еще мальчишка, кожа нежная, глаза светлые, не затемненные грешными страстями. Паренек еще только собирался задерживать особо опасных преступников, но уже гордился собой и ничуть не верил в свою собственную смерть. Она и сейчас казалась ему такой далекой. Ему бы сразу нажать на спусковой крючок, а он стоит, смотрит, глазами хлопает. Вдруг Свинец вскинет руки, а он, такой непослушный и особо опасный, взял да выстрелил. И одна пуля попала сержанту в грудь, и другая, сердце остановилось практически мгновенно.

И Санек не зевал, с трех выстрелов снял подоспевшего капитана. А третьим в этом строю оказался целый полковник. Этот без оружия, зато китель с иголочки, а сидит просто идеально. И лысина на солнце весело блестит. Перед смертью.

Свинец вышел на него, направил пистолет, полковник икнул, подался назад, но поскользнулся на траве, сел на задницу. Три звезды на погонах, шитые золотом, тянулись друг к дружке, собираясь слиться в одну генеральскую, но не судьба.

— Ты кто? — спокойно спросил Свинец.

— Э-э… Полковник Симеонов… Начальник ГУВД!

— Это тебя не спасет, полковник!.. — усмехнулся Свинец, шевельнув пальцем на спусковом крючке.

Он, конечно, молодец, этот полковник Симеонов, рванул на место убийства своего криминального босса, по пути узнал про «Хаммер», непонятно, как узнал, где находится машина, может, случайно, может, кто-то подсказал. Узнал, но не испугался, пошел на танк, не дожидаясь подкрепления. Только слишком уж сильно лоханулся.

— Не надо! — От страха на Симеонова напала икота.

— Что не надо? — удивленно повел бровью Свинец.

— Сейчас здесь будет вся полиция города!

— Тем более поторопимся!

— Не надо! — голос трусливо сорвался на визг.

— А пожалуйста?

— Пожалуйста!

— Не так!

Свинец понимал, что менты могут появиться в любой момент, но этого придурка им послала сама фортуна, как не принять такой подарок? Принять, оформить.

Он глянул на Витязя, велел взять камеру из машины и навести на жертву.

— Пожалуйста, не убивайте меня, господин пахан! Я буду послушным мальчиком и сделаю для вас, все что захотите! — насмехаясь над полковником, продиктовал Свинец и заставил Симеонова повторить все это на камеру.

— И какой же ты после этого полковник?.. — выслушав этого мозгляка, презрительно сплюнул Свинец.

Симеонов чуть не заплакал, осознав весь ужас ситуации. Фактически Свинец завербовал его.

— Даже дружить с тобой не хочу!.. Но пользоваться буду! И только попробуй соскочить! Уничтожу! Сначала морально!.. Пошел!

Симеонов закивал, поднялся с земли, медленно, стараясь не делать резких движений, пошел к дороге.

— Стоять! — засмеялся Свинец.

Полковник дернулся и застыл, как будто наступил на мину. Один только шаг, и все. Но мины под ним не было, Свинец спокойно подошел к нему, взял за руку и вложил в нее пистолет, из которого завалил мента. Даже объяснять ничего не надо, Симеонов и без того все прекрасно понимал.

— А теперь пошел!

Трупы ментов забросили в машину, дворами потихонечку выбрались на окраину города, а затем и вовсе покинули пределы Новохолмска. Уходили с богатой добычей. Свинец чувствовал себя если не богом, то как минимум царем.

При ранении в грудь пуля лишь в десяти процентах случаев проходит через какие-то там синусы, не задевая легкие. Макс вроде бы и попал в число таких счастливчиков, легкие как бы не пострадали, но ведь он помнил, как терял сознание от нехватки воздуха. Не хотели легкие качать кислород, он запросто мог умереть, хорошо «скорая» вовремя приехала.

Пулю вытащили, рану зашили, дышать тяжеловато, но жить можно. И с рукой та же история, серьезную операцию делали, не только пулю, но и осколки кости вытаскивали. И все-таки Максу повезло, и сам он мог погибнуть, и Зою не спасти.

А Зоя рядом, сидит в изголовье, держит его за руку, такое ощущение, что сознание тут же угаснет, стоит ей уйти.

— Давай рассказывай, — тихо и обессиленно сказал он.

— Тсс! — Зоя мотнула головой, приложив палец к губам. — Нельзя тебе говорить!.. Хочешь, чтобы меня за дверь выставили?

— Я буду молчать, а ты говори.

— И мне говорить нельзя… Ну, если только шепотом…

— Как они в машину… К тебе?.. — проглатывая слова, спросил он.

— Тсс!

Макс в ответ горько усмехнулся, он и сам уже не мог больше говорить.

— Таис мне позвонила, сказала, чтобы я приехала, сажусь в машину, а там сзади кто-то. Пистолет у него был, так больно в бок вжал, там такой синяк сейчас. И на шее… — говорила и показывала Зоя. — Но синяк уже потом появился, когда они меня скотчем привязали… Следователь какой-то не в себе попался, может, говорит, я с налетчиками заодно была, в сговоре? Не была я в сговоре! — голос у Зои задрожал от обиды. — Забрались ко мне в машину… А следователь думает, что я предала Федора Валерьевича… И его люди будут думать так же…

Увы, бандиты Градуса могли отыграться на Зое. Свинец им не по зубам, а оторваться на ком-то нужно.

— Здесь будь! — выдавил он.

— Думаешь, меня правда могут наказать? — еще сильнее расстроилась Зоя.

Ей действительно угрожала опасность, а Макс в тяжелом состоянии. Рука, грудь, оружия нет… Но если вдруг он поднимется с койки, зубами вцепится в горло любому, кто посмеет тронуть Зою.

— Мне так страшно!.. Я же никого не предавала! Я сама жертва!.. Ну да, бандиты меня не убили, всего лишь связали, но так они собирались меня убить! Сами сказали: буду дергаться — убьют!

Макс не знал, что думать. Свинец безжалостно расправился со всеми, кто находился в доме, он шел напролом, убивая всех, кто стоял у него на пути. И Зою он мог убить сразу. Но всего лишь связал…

А Свинец ушел, Макс даже не смог его ранить. Отморозки на коне, у них развязаны руки. И на дне они точно отлеживаться не будут. Может, Свинец уже кого-то выслал за Зоей, чтобы вернуть, как законную добычу. А Макс, увы, мог сейчас только умереть за нее, не более того.

— Кто говорил? Ты его узнать можешь? — через силу выговорил он.

— Нет! Они все были в масках!

Увы, Свинец хоть и надеялся на удачу, но сам не плошал. И маска на нем была, и перчатки, крепко подстраховался. И от стволов он, конечно же, избавится… Вот и как его такого прищучить, когда он может позволить себе армию адвокатов? И прокурора ему не трудно будет запугать.

— А голоса?

— Могу ли я опознать бандитов по голосу? Не знаю!

— Здесь будь! — еще раз с трудом повторил Макс.

На этом силы окончательно оставили его, глаза еще не закрылись, а Зоя уже исчезла.

В сознание Макс приходил долго, Зоя то всплывала перед глазами, то исчезала в качающейся туманности. Наконец взгляд прояснился, и он увидел перед собой знакомого мужчину в форме, подполковник юстиции Жулебин. Ну да, конечно, убийством Градуса занимается следственный комитет.

— Только недолго, — где-то вдалеке прозвучал голос лечащего врача.

И тут же закрылась дверь. Зои нигде не видно, Макса это всполошило.

— Где Зоя? — спросил он.

— В коридоре твоя Зоя пока побудет, — сказал Жулебин. — Если ты не против.

— Ты подозреваешь ее в соучастии?

— Давай рассмотрим этот вопрос с другой позиции. Как ты оказался на месте преступления?

Каждое слово давалось Максу тяжело, но разговор уже не выкачивал из него силы. И голова ясная, понял он, куда клонит Жулебин. Они с Зоей жили вместе, Макс мог узнать о ее связях с налетчиками, принял меры, но ему чуть-чуть не хватило времени, чтобы их остановить. Но Зою он у них тем не менее отбил. И это еще не самая худшая версия. Еще он и сам мог быть в сговоре с налетчиками. Или даже организовать убийство Градуса. Зачем ему это нужно — вопрос десятый. В следственном комитете работают большие фантазеры, обязательно что-нибудь придумают. Если получат команду «фас».

— Зою Свинцову сдала Чаплыгина, знала, что Зоя бывает у Градосова дома. И где у Зои салон, тоже знала. Возле салона Свинцов Зою и захватил. Приставил пистолет и заставил ехать к Градусу, там ее ждали… Чаплыгина сдала Зою, она же сказала мне, что Свинцов может этим воспользоваться. Сказала, и я поехал к Градосову. Как чувствовал… Не было никакого сговора, я отвязывал Зою от кресла, в Зою стреляли…

Каждое слово давалась с трудом, как очередная ступенька по лестнице на крутую гору, Макс уже чувствовал себя, как будто забрался на Монблан.

— Чаплыгина, Чаплыгина… А почему ты думаешь, что это был Свинцов? Ты видел его в лицо?

— Нет, но знаю.

— То есть в лицо ты Свинцова не видел?

— Я тебе ничего не скажу, — качнул головой Макс. — Пока ты не обеспечишь Зою охраной… Ты понимаешь, что бандитам Градуса нужен сейчас козел отпущения. Зоя привела их к боссу, значит, она во всем виновата. И не важно, был сговор или нет…

— Был сговор или нет… — в раздумье проговорил Жулебин. — Охрану мы организуем, это я тебе, Макс, обещаю. Положение действительно серьезное, убит Градосов, город может захлебнуться в крови.

— А разве город еще не захлебывается? — удивленно повел бровью Колодин.

— Ну да, ну да… Адамов развернулся не на шутку!

— Кто?! — чуть не поперхнулся Макс.

— Есть версия, что на Градосова напал Адамов со своей бригадой, — мрачно усмехнулся Жулебин.

Он всем своим видом давал понять, что и сам не очень-то верит в эту версию, но тем не менее будет отстаивать ее, потому как это кому-то нужно.

— И на Ступина тоже он напал? И на Агатова?

— И на Агатова!

— Адамова, конечно же, не нашли?

— Пока нет.

— И не найдете.

— Что ты мне про Чаплыгину говорил?

— Позавчера… Позавчера я нашел ее в собственном доме, пряталась от Свинцова. Сбежала от него. Мы поговорили, она узнала о Зое, сказала, что Свинец может использовать ее…

— То есть Чаплыгина жива?

— Жива.

— Я слышал, ты говорил, что ее нет в живых, — коварно улыбнулся Жулебин.

— Предполагал.

— И гибель Адамова никем не доказана.

— Может, на месте преступления нашлись его следы?

— Никаких следов. Преступники были в масках, в перчатках, следов пальцев они не оставили.

— А следы ног?

— Отпечатки протектора. И размер ног. Размер тот же, что и в случае со Ступиным. И Агатовым… У Агатова сорок третий, и там, среди прочих, сорок третий размер.

— Самый распространенный размер.

— И тем не менее.

— Значит, Свинец ни в чем не виноват?

— Я этого не говорил.

— Но крайним решено сделать Адамова?

— Макс, я тебя знаю, ты меня знаешь, мы оба знаем систему, в которой работаем. Я не знаю, с чем это связано, но знаю, что Свинцова рекомендовано забыть…

— Но Зоя может его опознать. По голосу… На скотче могли оказаться отпечатки пальцев его или кого-то из его подельников. На скотче, которым ее привязали к сиденью.

— На скотче, на клейкой ленте только твои пальчики. И твоя слюна. Но никто же не говорит, что ты участвовал в нападении на Градосова. Искал Зою Глушкову, проник во двор, отвязал Глушкову, отстреливался от налетчиков, было?

— Было. Отвязал Зою, хотел увести со двора, появился Свинцов…

— Макс! — цокнул языком Жулебин. — Ну, мы же договорились. И по факту ты не мог видеть Свинцова…

— Появились люди в масках, я уводил Зою, находился к ним спиной. Из автомата меня ранили в руку, из пистолета — в грудь. Отстреливался как мог.

— От кого?

— От людей в масках.

— Макс, я еще раз говорю, что не знаю, кто там на ком стоял, — следователь вознес глаза к потолку. — Но Свинцова мы не трогаем. Пока не появятся неопровержимые доказательства его виновности. А доказательств нет никаких, это я тебе говорю, как есть. Будут доказательства, разговор будет совсем другой, но пока на Свинцова ничего нет, кроме предположений.

— Доказательства нужно искать.

— Нужно. И твоему отделу поставлена задача этим заниматься. Но пока никаких результатов.

— Я могу заняться.

— Ты?! — удивленно улыбнулся Жулебин.

— Могу заняться охраной Зои… Мне бы на домашний режим перейти.

— Ничем не могу помочь. Тебе. А Зою твою охраной обеспечу, не хватало еще, чтобы с ней что-то случилось…

— И наследники Градосова ей угрожают, и Свинцов, если узнает, что Зоя моя бывшая… моя жена, он сделает все, чтобы ее наказать, — предупредил Макс.

— Опять Свинцов? — Жулебин не осуждал его, но губы скривил.

— Вот и не дай ему проявиться. Зоя не Градус, ради нее Свинец напролом не пойдет, будет охрана, отстанет, — не совсем уверенно сказал Макс.

— Будет охрана, будет. А Свинца нет!..

Жулебин не обманул, снарядил двух оперов из отдела по обеспечению безопасности. И к Максу приставили охрану, но этим он не мог отменить непреложный факт — Свинец есть, и рано или поздно он снова даст о себе знать. Скорее, рано…

Где-то центр быстрого займа — мелкая конторка, а здесь целый банк, пусть и районного значения. Холл с ресепшеном и охраной, операционные залы, кабинеты, смазливые девушки в коротких юбках, отделка помещений на высшем уровне, а кабинету директора позавидовал бы федеральный министр, один только стол стоил не меньше лимона. Рома Березов любил роскошь, уж кто-кто, а Свинец это знал. Они ведь вместе когда-то начинали.

— Ну здорово, Береза!

— Леша?! — Рома сошел с лица, увидев его.

Сидел себе спокойно в рабочем кресле, втолковывал что-то длинноногой блондинке с накачанными губами, взглядом внушая ей мысль о собственной неотразимости, и тут вдруг ураган. Пока еще не разрушительный.

— Не помешал?

— Ну что ты!

Рома пришел в себя, соскочил с кресла, кивком указывая блондинке на выход. Выхватил кресло из-под приставного стола, поставил перед ним. Конечно же, он знает, кто завалил Градуса и прочих, кто прибрал к рукам всю новохолмскую братву. Но не знает, что Свинец нагнул еще и начальника всей городской полиции. Столько крови пролилось, а его никто не ищет, даже ориентировки на столбах и досках не висят. Гаишник сегодня остановил, Санек ствол приготовил, а зря, старлей молча проверил документы, пожелал Карпу счастливого пути и свалил как ни в чем не бывало.

— Как тут дела в городе, — Свинец сунул в рот зубочистку, — а то я недавно откинулся.

Замечательная штука, нужно сказать — и в зубах поковыряться можно, и глаз тому же Березе выбить, если что.

— Дела! Крутые дела! Градуса нет, Ступу завалили, Агата! — перечислил Рома.

— А Ступа у нас коллекторскими делами занимался? — Свинец выразительно смотрел на него.

— И не только…

— Ты у него этим делом рулил?

— Ну да…

— А сейчас кто вместо Ступы?

— Лыба пока, но завтра сход, решать будут, — с надеждой, но грустно проговорил Рома.

— Так Лыбу и поставят, — усмехнулся Свинец.

— Видимо…

— А тебя почему прокатили?

— Ну-у…

— Может, ко мне давай? Я тебя на место Ступы поставлю!

— Ты?

— А кто-то будет возражать? На сходе. Если я слово за тебя скажу?

— На сходе? — задумался Береза.

— Кто там обо мне не слышал?

— О тебя слышали!

— Кто там такой смелый, что собирается против меня слово сказать?

— Да это вряд ли! — оживился Рома.

— Так ты со мной?

— Не вопрос!

— Завтра на сход меня выведешь, с пацанами поговорить надо, а то они без Градуса берега путать начнут. Еще мочить друг друга не начали?

— Да нет пока, но уже намечается… Фидель на место Агата прет, а Тузовый не дает, они уже на ножах… Сход вот собрали, решать будут!

— Кого на место Агата?

— Ну и кто за Градуса будет, надо решать.

— Кто за Градуса будет?

— Ты! — правильно понял Рома.

— А кто претендует?

— Босой.

— Где сход будет?

— Пока не знаю, Яныч позвонит, скажет.

— Может, ты во мне сомневаешься, а? Так ты скажи, я пойму! — Свинец в упор смотрел на своего бывшего дружка.

— Да нет, не сомневаюсь… Слышал я, ты «Бинго-Бонго» под себя взял.

— И не только!

— Ну, если это ты был… — сказал, но не решился продолжить Береза.

— Где был? — Свинец подгонял его и словом, и взглядом.

— Да все всё знают!.. Никто против тебя не попрет!

— Ну, вот и хорошо…

— А насчет «Бинго-Бонго»… Видел я Леру, красивая бабеха! — не без восторга выдал Рома.

— Когда видел?

— Да сегодня, мимо ее дома проезжал… А Миша совсем исчез, да?

— Ты даже не представляешь, как легко исчезнуть в этом городе, — хищно усмехнулся Свинец. — Но тебе это не грозит. Пока ты со мной. Верой и правдой служишь!

— Да не вопрос, что скажешь, все сделаю! — Береза крестом сложил на груди ладони.

— Ну тогда собирайся, в стае со мной походишь. А там видно будет…

Рома реально был напуган, но Свинец ему не доверял, поэтому пусть будет на виду. Как минимум до завтра, а там будет видно, как ему дальше жить. И жить ли…

Береза не обманул, Лера действительно жила в своем доме. Причем не пряталась, торопливо вышла, открыла калитку. И выглядела она так, как будто все время сидела у окна с зеркальцем и помадой, ждала, когда подъедет Свинец, чтобы встретить его во всеоружии. Стильная, ухоженная и все такая же сексуальная. Во взгляде чувство вины и смирения, но раскаяния не заметно.

— Я с тебя хренею, Валерия Степановна!

Свинец не удержался и схватил ее за задницу, нарочно больно сжал тугую ягодицу, но Лера даже не поморщилась. Еще и улыбку выдавила, как будто только и ждала, когда ее возьмут за мягкое место. И в прямом, и в переносном смысле возьмут.

— Я думал, ты сама под землю зарылась, а ты живешь себе и в ус не дуешь… С кем ты? — Свинец кивком указал на окна дома, которые и без того держал в поле зрения, вдруг за ними кто-то наблюдает, вдруг менты.

— Ни с кем!

— Меня ждешь?

— Тебя!

— И не страшно?

— Страшно! Но бегать от тебя еще страшнее! — заученно твердила Лера. — Лучше сразу убей!

— Может, ты думала, что я больше не вернусь?

Лера выглянула за калитку, посмотрела на Санька, на Рому, кивнула, но зайти во двор не пригласила. И калитку закрыла на замок, глянув при этом вопросительно на Свинца. Если ему страшно оставаться наедине с ней и опасностью, возможно, притаившейся в доме, пусть скажет. Но Свинец молчал. И чуйка его помалкивала.

— Я не думала, я знала. Что у тебя все получится, знала. Поэтому и поставила на тебя, — с достоинством леди сказала Лера.

— Ты поставила на меня?

— Ну, а кто тебе сказал решить вопрос со Ступой.

— Говорила… — кивнул Свинец. — И Санька завалить предлагала.

— Как опасного свидетеля.

— Но Санек меня не сдал. Санек со мной до конца.

— Ну, так и я не побежала в полицию.

— Нет?

— Можешь даже не сомневаться! — Лера хоть и с трудом, но выдержала его взгляд.

— Ну, пойдем глянем, кто там у тебя!

Свинец достал из-за пояса ствол, снял его с предохранителя. Но стрелять не пришлось, в доме никого. Холл в полном порядке, с мебелью только явный напряг, а так все блестит-сияет. Неплохо устроилась Лера, а он думал, баба от него по крысиным норам прячется, а у нее тут полный ажур. И сама благоухает, как невеста перед загсом.

— Кофе будешь? — спросила она.

— Зачем? Я и без кофе могу тебя убить! — Он смотрел на нее тяжело, пронизывающе, а в руке готовый к бою пистолет.

И этот взгляд она выдерживала только внешне спокойно, но все внутри сжалось в комок.

— Убивай, — выдавила она.

— Зачем ты ставила на меня?..

Он приставил ствол пистолета к ее животу, вдруг испытывая сексуальное возбуждение.

— Ну, ты же заменил мне мужа.

— А почему ты сбежала от мужа?

— Я не могу убить человека! — Лера чуть не скривила губы от натуги, непросто ей держаться непринужденно, когда смерть дышит в лицо. Через живот.

Свинец ведь запросто мог спустить курок.

— А я могу!

Ствол пистолета скользнул по бедру вниз, залез под подол и снова вверх. Лера закатила глаза, изображая прилив страсти. Как будто ей приятно. Она очень хотела угодить ему, а он едва сдерживался, чтобы не нажать на спусковой крючок. Но не нажал, потому что Лера непростая штучка, с характером и понятиями. И еще она действительно ставила на него, а раз уж его конь пришел к финишу первым, пусть получает приз. Этого самого разгоряченного коня. В ее стойло. А пистолет можно отложить в сторонку, застрелить ее он всегда успеет.

Крепкий мужик, накачан люто, не только грудные мышцы через тонкий свитерок просматриваются, но и кубики брюшного пресса. Грозно смотрится Босой, и удар у него будь здоров, челюсть с первого раза выносит. Но у Босого семья, молодая красивая жена, мальчика выносила ему, девчонке второй годик, любовь-морковь, роскошный дом над рекой, тачка премиум-класса, причем не одна, крутой статус, словом, невыносимое счастье в личной жизни. А Свинец мог перечеркнуть все это в один миг. Он ведь не будет ломать челюсть, сразу ножом в сердце, а его бойцы тут же начнут стрелять и убивать. Убивать начнут по-настоящему, как это было со Ступой, с Агатом, с Градусом. Никто в здравом уме и помыслить не мог, что такое возможно, но выстрелы прозвучали, Свинец добился своего, и ничего ему за это не будет. Потому что он особенный, тот же Босой ему и в подметки не годится. Все это понимают, и у Босого взмок от волнения лоб.

— Ступа себя плохо вел, клуб у моего друга отжать хотел. Друг мой куда-то пропал. В общем, беспредел… А Рома Березов не такой, Рому Березова я знаю с самого начала, Рома семь раз подумает, один раз отрежет.

Все знали, кто такой Свинец, поэтому он мог говорить все, что угодно, в любом случае внимание толпы обеспечено. Босой морщится, Лыба кривит губы, Фидель и Тузовый вообще не хотят смотреть на Свинца, но слушают его все. Внимательно слушают и с замиранием сердца. Потому что их судьбы в его руках, а жизнь на кончике ножа, который прячется в рукаве. И пацаны стреляют очень быстро. И точно. И ни у кого не дрогнет рука.

— Рома Береза будет вместо Ступы!.. — постановил Свинец.

Босой и Лыба скривились еще сильнее, Фидель и Тузовый заскрипели зубами, но возражений не последовало. Свинец физически ощущал, как от него исходит темная энергия сокрушительной силы. Даже стало страшно за себя, как бы самому не сгореть в собственном огне.

— А вместо Градуса встану я! — тут же добавил он.

Голос у него задрожал, но не от волнения или даже страха, это в душе разверзлись врата ада. Наружу через него рвалась сама смерть. Свинец смотрел Босому прямо в глаза, тот все видел и понимал, страх захлестнул его с головой. Ему бы промолчать, но гордость дала о себе знать, даже не заговорила, а всего лишь пискнула.

— А ты кто такой?

Босой дернулся, пока только прицеливаясь для удара. Перед глазами промелькнула молодая красивая жена с мальчиком в правой руке и девочкой в левой. Он успел подумать, как вернется сегодня вечером домой, как жена подаст ему тапки, а потом потрет спинку в парной, как они потом займутся любовью. А утром он встанет, трусцой по беговой дорожке пройдет по периметру своего огромного участка, наслаждаясь свежим хвойным воздухом вековых сосен над головой и кряканьем диких уток в собственном пруду. После пробежки зайдет в дом, бухнется на диван, красотка-горничная кокетливо улыбнется ему, любимая жена позовет завтракать… Испугался Босой, не смог с ходу рискнуть своим будущим, хоть и на мгновение, но задумался, взвешивая «за» и «против». В этот миг Свинец его и ударил, нож вошел в сердце по самую рукоять. Выскочил из-под ребра и в селезенку, еще, и еще.

— Кто я такой? — уложив труп на пол, спросил Свинец. Он смотрел на Лыбу, а видел нож в своей руке, видел, как с клинка стекают капли крови.

— Ну, так ты Свинец, я же помню, как ты Дементия завалил… — затрепетал Лыба. — С Диканьским нехорошо вышло…

— Почему нехорошо? — удивленно вскинулся Свинец. — Потому что это мне нужно было, а не Градусу?.. Ну, так Градус уже двадцать лет под себя гребет… Что у него там в собственности, а? Заводы, пароходы?.. Да у него полгорода в личной собственности! А братве что? Что урвал, то и пряник?.. Мы с Чаплыгой клуб урвали, а Градус отжать хотел. У братвы отжать, это, по-твоему, правильно, Серега?

— Да нет, конечно!

— Мы сейчас не будем говорить, как нам жить дальше. И думать не будем. Потому что думать за вас буду я! Думать буду жестоко, но справедливо! Кто против?

Стая потрясенно молчала, волки смотрели на своего нового вожака, поджав хвосты и опустив головы. Возражать никто не посмел. И Свинец бросил пряник в толпу, поставив Лыбу на место Агата. Фидель и Тузовый остались в пролете, но никто из них даже не пикнул. Жить хотели все. И жить хорошо.

В груди заживало без осложнений, а рука болит, двигается плохо, разрабатывать надо, но не сейчас, потом, когда все придет в норму. В подробности Макс вдаваться не стал, в целом-то все хорошо, и с койки уже поднимается, в туалет на своих двоих ходит.

— Да как на собаке, товарищ подполковник! — улыбнулся он Черемыхову.

— Ну так неудивительно, год собаки у нас.

— А не быка?

— И быка. Бешеная собака и его быки… Это я про Свинцова, — мрачно усмехнулся Черемыхов.

— Собака бешеная, а лечить никто не хочет, — с горечью усмехнулся Макс.

— Да непонятно все… Ясно же, что Свинцов на место Градуса метил, Ступина убрал, Агатова, под себя поляну расчищал, а сказано Адамова искать.

— Кем сказано?

— Да лучше не спрашивай! — махнул рукой Черемыхов.

— Симеонов?

— Ну, раньше я его понимал, десяток трупов на одном бандите — это перебор, куда полиция смотрит… А на Адамова два десятка трупов повесили, и ничего! А Свинцов не при делах!.. В принципе, я и сейчас Симеонова понимаю… — в раздумьях проговорил начальник и сделал паузу.

— Так понимаете или не понимаете? — поторопил его Макс.

— Свинцов добился своего, место Градуса за ним официально утверждено.

— Кем подтверждено? Симеоновым?

— Да получается, что и Симеоновым тоже!.. — скривился Черемыхов. — С одной стороны, все правильно, не будет твердой руки — в городе начнется беспредел. Но в то же время Свинцов на беспределе в рай въехал, ему на пожизненном самое место… Опять же, беспредел этот в прошлом, а Симеонов в настоящее смотрит.

— А прошлое он на Адамова списал?

— Выходит, что так.

— И убийство Кашканова тоже в прошлом, Геннадьева домой можно отпускать.

— Кашканова, Кашканова… Ну да, муж бывшей жены Свинцова, — вспомнил Черемыхов.

— Свинцов Кашканова и убил, а Геннадьеву срок за него мотать. И жену свою бывшую Свинец убил… Ладно Агат, Ступа, Градус, а ни в чем не повинную семью вырезать — это нормально?.. Все ненормально!

— И тем не менее от Свинцова рекомендовано отстать! — отрезал начальник.

— Рекомендовано!

— Ну, приказать на этот счет никто не может. Все понимают, кто такой Свинцов.

— Свинцов мою жену похитил.

— Я в курсе.

— Убивать не стал, думаю, оставил как заложницу. Чтобы убить потом. Не убил, я помешал. Зоя может узнать Свинцова по голосу. Или его, или кого-то из его людей. Она опасная свидетельница.

— Зоя под надежной охраной.

— Да какая там надежная охрана? — скривился Макс. — Свинец такие надежные охраны оптом выносил… Мне бы домой, и Зою под замок, чтобы не светилась… Я говорил с врачом, в принципе, можно перейти на домашний режим. И пистолет мне нужен. Я сам буду Зою охранять… А охрану снимать не надо, кто-то же должен продукты подвозить.

— Я смотрю, ты все уже для себя решил? — усмехнулся Черемыхов.

— Это нам Свинцова трогать нельзя, а он может тронуть кого угодно.

— Ну, если с врачом договоришься, давай дома выздоравливай. Оружие организуем, будешь частично при исполнении. Ограниченно годный.

С врачом Макс договорился, на следующий день перебрался в квартиру к Зое, получил оружие. И облегченно вздохнул, когда за Верещагиным закрылась дверь. Квартира — не крепость, Свинцов мог взять ее штурмом, или выманить Зою из дома обманом. Но все равно здесь спокойнее, чем в больнице.

Фортуна любит смелых и решительных, им она и делает щедрые подарки, причем один за другим. Не успел Свинец расправиться с Градусом, как судьба поднесла ему на блюдечке Симеонова, как же жалко смотрелся полковник на видео, а какие обещания давал, любо-дорого посмотреть. Впрочем, на Симеонова и другие рычаги давления есть. И на него, и на прокурора, и на ментовских начальников районного значения. Градус их всех на коротком поводке держал, как Карабас-Барабас — свой кукольный театр. И ответственный за работу с ментами у него имелся, сейчас этот человек стоял перед Свинцом чуть ли не на вытяжку. Страшно Пахому, хорошо он в этой жизни устроился, так не хочется умирать. Пот со лба не стекает, но загар с лица сошел, нездорово бледный, губы синие.

— Мне нужна полная уверенность, что менты не имеют ко мне никаких претензий.

— Никаких претензий! — Пахом и хотел бы поднести руки к груди для большей убедительности, но слишком уж близко стоял Свинец. Не поднять рук, не коснувшись его.

— Никто ничего?

— Нет, ну есть ложная информация, что вы причастны к убийству Ступы, Агата и Градуса, но следствие обвиняет во всем Адамова, и уголовный розыск занимается исключительно им.

— Ищут, но найти не могут.

— Хорошо зашифровался, — Пахом отвел взгляд в сторону.

Он, конечно же, знал, куда делся Адамов со своими людьми.

— А с ментом что? Колодин фамилия.

— Слышал о таком, вроде как в больнице, ранение у него. Градуса пытался отбить… Ну, в Адама стрелял!

— Это хорошо, что пытался отбить, — усмехнулся Свинец, поворачиваясь к собеседнику спиной. — Плохо, что ранен… Может, пристрелить его надо, чтобы не мучился?

— Так это не мое… — запнулся и тут же поправился Пахом. — Ну, если нужно!.. Через жену, в принципе, можно, она дама послушная.

— Через жену?

— А Адама кто к Градусу забросил? Зоя ее зовут.

— Зоя… — кивнул Свинец. — Жена Колодина?

— Бывшая. Но сейчас они снова вместе, она там в больнице с ним постоянно, охраняют ее… Вдруг Адам убрать ее захочет, чтобы она его не сдала.

Свинец кивнул. Круто он зашел в город, все под себя взял, ментов бояться не надо, Зойка, в сущности, не опасна. И влечение к ней не то чтобы померкло, просто не до нее сейчас. Хорошенькая она, но в его клубе каждая вторая такая, любая его будет, только намекни. Но Зойка, оказывается, жена Колодина, это меняло дело. И даже отношение к самому Колодину. Мент жену свою выручать пошел, потому и схлестнулся со Свинцом, с одной стороны, похвально, с другой, этот чертов капитан мог его ранить или даже убить. Вот и думай, казнить Колодина или миловать. Или сначала казнить, а потом помиловать?

— И как эту сучку охраняют? — спросил Свинец.

— Точных раскладов я не знаю, но могу навести справки, информаторы есть везде, — похвастался Пахом.

— Не будет информаторов, не будет и тебя, можешь даже не сомневаться… Короче, мне нужен полный список, кто из ментов и как плотно висит у тебя на крючке… — Свинец сел и по-хозяйски развалился в кресле.

Все-таки не зря он бросил вызов хоть и прогнившей, но довольно мощной системе Градуса, вся власть у него, никто не смеет идти против него, даже менты. О Пахоме и говорить нечего. Можно спокойно почивать на лаврах в свободное от смертельных номеров время. Столько важных дел в очереди, и все нужно решать жестко, а по-другому нельзя. По-другому Свинец и не умеет.

— Принесешь, я ознакомлюсь, а потом ты все съешь, — провокационно усмехнулся Свинец.

— Э-э, секретная информация?

— Съешь?

— Ну, так информация секретная! — закивал Пахом.

— И еще меня интересует список недвижимости, принадлежащей Градусу и его семье.

Свинец уже располагал таким списком, но хотелось посмотреть, что принесет Пахом, может, его информация точнее. Свинец захватил пиратский корабль, сам теперь капитан, команда в полном подчинении, курс на добычу, паруса полны ветра. Но еще не захвачен остров, где старый капитан хранил свои сокровища. Но это дело времени.

— Сегодня вечером будет!

— Кто там у нас законный… нотариально заверенный наследник? — усмехнулся Свинец.

— Кристина, дочь Градуса.

— Ладно, давай работай!

Пахом ушел, но заскучать Свинец не успел, появилась Лера — красивая, модная. Из кожи вон лезет, чтобы нравиться новому своему господину, что ж, похвально.

— А нам как раз стриптизерши требуются, — сказал он. И это прозвучало как комплимент.

— Если только для тебя! — загадочно улыбнулась она.

— А потом тройничок, я, ты и Кристина.

— Какая Кристина? — нахмурилась Лера.

— Ты знаешь какая. Может, мне на ней жениться?..

Кристина, может, и не красавица, но фигурка у нее вроде ничего, молодость, свежесть, обаяние. Да и не в красоте дело.

— И все, чем Градус владел, все мое!..

— Ну, если фиктивный брак… — замялась Лера.

— Сваха нужна.

— Это не ко мне! — обида в ее голосе звучала все громче.

— Как думаешь, Зойка подойдет?

— При чем здесь Зойка? — нервно удивилась Лера.

— Почему ты не сказала, что она была замужем за Колодиным?

— Да я сама недавно узнала!

— Недавно узнала?!.. — Свинец поднялся из-за стола резко, угрожающе.

Лера испуганно вжала голову в плечи. Как же ей хотелось умереть и сразу же заново родиться — где-нибудь в другой стране, где никто не желает ей зла. Но Свинец мог предложить ей только первое.

— Где ты узнала? От кого?.. На ментов работаешь?

— Я?! На ментов?! — Лера обморочно хлопала глазами.

— Я ведь узнаю!

Свинец глянул на закрытую дверь. А ведь надо было поставить задачу Пахому, чтобы он прощупал Леру, вдруг менты успели ее завербовать.

— Ну, если честно…

Он в упор подошел к ней, Лера в ужасе скрестила на груди руки, инстинктивно защищаясь от возможного удара.

— Честно!

— Я сбежала от тебя, пряталась у себя, на чердаке, там бильярд и кладовки. Я в одну кладовку забилась, а Колодин меня нашел.

— И ты мне ничего не сказала?

Свинец взял ее за руки, развел их в стороны. Лера запищала от охватившей ее паники.

— Я ему ничего не сказала! А он спрашивал! Про тебя! Все, что я знаю, хотел знать! Но я ничего ему не сказала! Чем хочешь поклянусь!.. Ну, хочешь, на колени перед тобой встану?

Свинец кивнул, да, он хочет, чтобы эта сучка встала перед ним на колени. Лера судьбу пытать не стала, пала перед ним ниц.

— Не говорила я ничего!

— И про Зойку?

— И про Зойку!.. Он думал, что я заговорю, если он меня спрячет. И спрятал, у себя на квартире, а там фотография… Я не собиралась ни в чем признаваться, просто сказала, что я знаю Зойку… Дальше он сам. Если я знаю, то и ты знаешь. А я могла знать, что Зойка у Градуса бывает. Ну, Колодин сорвался и к нему, больше я его не видела.

— Я знаю. Знаю, что ты меня сдала!

— Да не сдавала! Случайно вышло!

— Да ты не колотись, не колотись, — усмехнулся Свинец.

Он дернул плечом, и нож, спрятанный в рукаве, послушно лег в ладонь. Клинок сверкнул им у Леры перед глазами, от страха она бухнулась в обморок. Свинец не поленился присесть на корточки, но перед глазами пронеслась вся его жизнь — с момента, как он сошелся с этой сучкой. Перед ее смертью пронеслась его жизнь, и в этих кадрах он слышал голос Леры. Это ведь она советовала ему разобраться со Ступой, со всеми, кто стоял у него на пути. Она действительно ставила на Лешу Свинцова и, можно сказать, взяла приз. Но что, если ее рукой на кон судьбы ставила сама фортуна? И если Свинец убьет Леру, удача умрет вместе с ней? Может, пусть живет?.. А то, что проговорилась, едва не сорвав накат на Градуса, так бабы, они все ненадежные. Да и мужикам, увы, верить нельзя. Никому верить нельзя…

Ощущение счастья и радости в душе, сердце рвется из груди, будто хочет вырваться на свободу, но дышать не больно. Заживает рана, и рука уже почти не болит. А выздоравливать что-то не хочется, так хорошо рядом с Зоей. И она уже привыкает к безделью: жена Градуса приказала долго жить, на выезд не нужно, а салон — отлаженный механизм, так и без хозяйки справляются. Под охраной Зоя, для Макса это серьезно, а для нее — игра. И ей так нравится ощущать себя «в домике». И мысли у нее досужие, ни к чему не обязывающие.

— Интересно, а как люди в тюрьме живут, в камере, под замком, еду в ведрах возят? — рассуждая, спросила она.

— В больших кастрюлях.

— И гуляют — небо в клеточку?

— Хочешь, пойдем погуляем? — Макс медленно поднялся с дивана.

Действительно, он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы прогуляться по скверу. Пистолет с собой возьмет, по сторонам будет смотреть, заодно Зою научит, как все видеть и замечать.

— Да не надо! — засомневалась Зоя.

Но все-таки Макс надел джинсы и футболку, уложил руку в бандаж, туда же сунул и пистолет. Кстати, очень удобно доставать ствол, даже легче, чем из кобуры.

Оставалось только обуться, и тут в дверь позвонили. У Зои домофон, а на экране знакомое лицо.

— Кто там? — из-за спины спросила она.

— Никого!

Он хотел отключить изображение, но Зоя успела заметить своего Глеба.

— Как это никого? — не возмутилась, но удивилась она. — Пусть заходит!

— Твой дом — твои правила, — пожал плечами Макс.

В принципе, он мог набить морду и одной рукой, с правой у него удар особенно мощный.

— Правила здесь наши! — мотнула головой Зоя. — И Глеб должен это узнать!.. И больше сюда не приходить!

Она открыла дверь, ее пока еще законный муж переступил порог, хотел поцеловать в щеку, но ткнулся губами в подставленную ладонь.

— Не надо! — качнула головой Зоя.

— А кому надо? — Глеб зло глянул на Макса.

Немолодой он уже, под пятьдесят, волосы седые, но ему к лицу. Холеный, лощеный, очки в дорогой оправе, одет хорошо, часы швейцарские на руке.

— Будем выяснять отношения? — спросил Макс, давая понять, что его это ничуть не напрягает.

— Зачем? Зоя сама все скажет! — Глеб смотрел на него как на какое-то грязное животное, которое нужно как можно скорее сдать в собачий приют.

Но так поступить с Максом могла только Зоя, во всяком случае, Глеб не прочь ее об этом попросить.

— Я скажу! — кивнула она. — Глеб, иди домой!

— К нам домой. И вместе с тобой… Поверь, я все осознал, и этого никогда больше не повторится!

— Что не повторится? — насмешливо спросил Макс.

— А вот это не твое дело!.. Зоя, пусть он уходит! Или я за себя не ручаюсь!

— Так что же больше не повторится?

— Зоя! — Глеб грозно хмурил брови, но при этом безотчетно оттягивал руки назад.

Очень ему хотелось, чтобы его держали семеро, но за спиной никого нет. И дверь уже закрыта, хотя и не заперта. А против Макса ему не потянуть, ну, если только по раненой руке ударить. Болевой шок вполне мог отправить соперника в нокаут. Только потом Макс все равно возьмет свое, и Глеб это прекрасно понимал.

— Глеб, мне все равно, повторится там что-то или нет! — мотнула головой Зоя. — Я сделала свой выбор, я остаюсь с Максом!

— Извини, Глеб, не могу открыть тебе дверь! Давай сам как-нибудь! — Макс кивком указал на выход.

— Зоя, ты даже не представляешь, чего ты себя лишаешь! Ты даже не представляешь, на какой контракт мы вышли! — заколотился отвергнутый муж. — Ты даже не представляешь, какие это деньги!

— Оксане своей расскажи!

— Да какая Оксана, она и мизинца твоего… Но если ты настаиваешь, пусть будет Оксана! — Глеб норовисто вскинул голову.

— Пусть будет Оксана! — легко согласилась Зоя.

И это окончательно выбило почву из-под ног Глеба.

— Неужели ты серьезно думаешь, что я отдам тебя этому голодранцу? — взвился он.

— О-о, а это уже хамство!

Макс хотел схватить нахала за шиворот, но дверь вдруг с силой открылась, ударила Глеба в спину, он едва не налетел на Зою. Она отскочила от него, ловко обогнула Макса и спряталась у него за спиной. А Глеб сдал в другую сторону, освобождая место Нефедову.

Макс, конечно же, удивился, но это не помешало ему выхватить готовый к бою пистолет. Нефедов явно не ожидал от него такой прыти, но виду не показал.

— Все нормально, мент! Хозяин поговорить с тобой хочет!

Макс продолжал держать пистолет наготове, но и Свинцова это ничуть не смущало. Он заходил в дом с важностью титулованного барона на глазах у своего смерда. И выглядел он при этом представительно, дорогой костюм идеально по фигуре, без галстука, дорогие туфли подобраны со вкусом. И из-под рукава выглядывали «Роллексы» — вряд ли подделка. Сейчас Свинец мог позволить себе многое.

Свинцов зашел в прихожую, смерил взглядом Макса, пистолет он как будто и не замечал. Как будто исходящая от него энергия смерти могла остановить пулю. А энергия эта била ключом. Совершенно не опасаясь выстрела, повернул голову к Глебу.

— Ты кто?

— Э-э… Глушков Глеб Антонович, а что?

— Ты кто?

Свинец всем видом давал понять, что больше повторять не будет. И очень сильно разозлится, если снова услышит неправильный ответ. А разозлиться он мог с летальным для собеседника исходом, и Глушков это понимал. Хотя и не знал, кто перед ним стоит. Судя по виду, не знал.

— Муж Зои!

— Бывший муж! — поспешила уточнить Зоя.

И снова спряталась за спину Макса.

— Зачем ты здесь? — спросил Свинец, не поворачивая к ним головы.

— Жену забираю!

— Зачем?

— Как это зачем? Зоя — моя жена, я не могу ее потерять… А вы кто такой? Почему вы устраиваете мне допрос?

— Я Свинец!

— Кто?! — Глеб дернулся, как будто Нефедов влепил ему кулаком в «солнышко».

И побледнел, как будто тот же Нефедов в один миг высосал из него всю кровь.

— И я пришел за Зоей, — наслаждаясь замешательством жертвы, произнес Свинцов. — Чтобы ее убить. Ты можешь ее защитить?

— Ну, я должен… — жалко пробормотал Глеб.

— Ты будешь ее защищать? — Свинец не сводил с него глаз.

— Но вы не можете…

— Ты будешь ее защищать? — головорез усилил нажим.

Защитить Зою сейчас мог только Макс, но бандиты не хватались за оружие, ситуация пока под его полным контролем. Но выстрелить он мог в любое мгновение, хотя Свинцов упорно не хотел этого замечать.

— Э-э, у меня дети, — проблеял Глушков.

— Пошел вон отсюда!

Свинцов сдал в сторону, Глеб ужом проскользнул мимо него, спиной прижимаясь к дверному косяку. Кличка «Свинец» в городе у всех на слуху. Глушков, конечно же, понимал, что его жизнь висит на волоске, поэтому даже не коснулся бандита.

Он исчез, а Свинцов повернулся к Максу.

— Ну вот видишь, какой у тебя муж! — Он смотрел на него, а обращался к Зое. — Натуральное чмо!..

— Что вам надо? — хныкающим голосом спросила она.

— Макс не такой?

— Макс тебе сейчас башку прострелит! — пригрозил Колодин.

— За что? — удивленно и даже с обидой повел бровью Свинец. — Не собираюсь я убивать твою Зою… Она же никогда не слышала мой голос, да?

— Нет!

Зоя испугалась, пошла на компромисс, Макс и не думал, что может одобрить ее такое поведение. Но ведь она поступила правильно. Нельзя ей идти против Свинцова. Ему можно, ей нельзя. Никому нельзя. Потому что эта мразь не знает пощады. И если не убьет сейчас, обязательно сделает это потом.

— Вот и я вижу ее впервые, — не зло, но все-таки с издевкой усмехнулся Свинцов.

— Зоя никому ничего не скажет, — твердо произнес Макс.

И он готов был отложить на потом выяснение отношений со Свинцом, лишь бы только с Зоей ничего не случилось.

— И моя Лера никому ничего не скажет, — скривил губы бандит.

— Что с ней? — не смог промолчать Макс.

Он не знал, куда делась Чаплыгина, может, сбежала от него, может, Свинец ее забрал. Звонил соседке, Варвара Федоровна сказала, что никого не видела, никто не шумел, но это не аргумент.

— Ничего. Но это нечестно давить на жену, чтобы она сдала своего мужа.

— Я оставлю в покое твою жену, — пообещал Макс.

— И подписку порвешь? О сотрудничестве? — Свинец внимательно смотрел на него.

— Не было никакой подписки. Лера твоя ничего не сказала.

— Ну, может, оговорилась слегка?

— Может, и оговорилась…

— Это простительно. Пусть живет. И Зоя твоя пусть живет… Может, съездит к ней как-нибудь, прическу ей сделать. И меня подстрижет.

— Не зли меня! — жестко потребовал Макс.

Свинец хотел усмехнуться, дескать, не испугал, но губы лишь нервно дрогнули. Макс ведь не шутил, ничто не мешало нажать на спусковой крючок. Свинец ворвался к ним в дом, угрожает, к тому же на нем гора трупов, и еще у него наверняка под пиджаком ствол или пистолет. Макс имел полное право уложить и его, и Нефедова. Жаль, Глушков знает, что Свинец всего лишь вломился в дом, но ни на кого не нападал. Вроде как с миром пришел… Глушков пойдет на все, чтобы навредить Максу.

— Ревнуешь?

— Ты можешь говорить все что хочешь, Свинцов. Но я знаю, кто ты такой. И ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Но сейчас ты ничего не можешь со мной поделать. А я могу. С тобой. И с Зоей. Но я не буду!.. А зачем? Ты забываешь обо мне — я забываю о Зое!.. Давай не будем пугать друг друга. Договорились и расход!.. Договорились?

Увы, но силы слишком неравны, Свинец мог все, Макс — ничего. А на кону ни много ни мало жизнь Зои. Нужно соглашаться. Но Макс не смог заставить себя сказать «да».

Впрочем, Свинец сделал вывод и без того. И вывод, в общем-то, правильный.

— Договорились! — надменно сказал Колодин.

Макс смотрел ему прямо в глаза, не собирался он склоняться перед ним, но руку с пистолетом опустил. Да, жизнь Зои дороже, чем свобода Геннадьева. А смерть Кашкановой пусть остается на совести ее бывшего мужа. И на совести большого начальства, его покрывающего… Хотя, конечно, Макс будет сожалеть о своей беспомощности перед Свинцом.

— Ну вот и хорошо… Может, чаем угостишь, хозяюшка? — развеселился Свинец.

И Макс вдруг понял, что ничего плохого не случится. Свинцов, может, и ублюдок, но ничто человеческое ему не чуждо. Макс ему хоть и враг, но держится с достоинством, которого лишен тот же Глушков и многие, кто трепещут перед Свинцовым. Врага тоже можно уважать, и Свинцов с удовольствием выпьет с Максом чаю или даже чего покрепче. А выпить со Свинцом нужно хотя бы для того, чтобы закрепить достигнутые договоренности. Но Макс не смог себя уговорить.

— Уходи! — жестко сказал он.

Свинец дернулся так, как будто почувствовал, что ему плюнули в душу, посмотрел на собеседника тяжелым взглядом, но тщетно. Макс не отвел взгляд, и от своих слов не отказался.

— Ну, хорошо!

Свинец заставил себя улыбнуться, однако взгляд тут же стал ледяным. Деловито повернул к выходу и неторопливо переступил порог. Ушел и Нефедов, непонимающе глянув на Макса. Свинец же к нему со всей душой, а он его гонит. Как бы жалеть не пришлось.

— А я бы выпила! — Зоя, испытывая обморочное состояние, провела рукой по лбу, пока Макс закрывал дверь за непрошеными гостями. — Чайку!

Макс ничего не сказал, прошел в гостиную, здоровой рукой взял из бара бутылку коньяка, а больной — свернул и вынул пробку. Поставил на стол два бокала, налил.

— Это не человек, это какая-то жуть!

Зоя переживала натурально, но глазки закатила театрально.

— Ты его узнала? — спросил он.

— Нет! — шарахнулась она от Макса.

— Нет?!

— Это чудовище убьет не только меня, это чудовище убьет и мою душу. Ты же не хочешь, чтобы я попала в ад?

— В ад вернется это чудовище, — Макс выпил не чокаясь, за упокой Свинцова.

Но твердости духа он в себе не ощущал. Свинец — опасный зверь, жестокий и коварный, и, возможно, сегодня он приходил убить. Просто Макс вовремя взял его в прицел. А может, Свинец сдерживал себя, потому как на место Градуса его утвердила не только братва, но и высокое полицейское начальство, чтобы он смотрел за городом, не допуская беспредела. Тому же Симеонову новые реки крови не нужны.

Спокойно прогулялись по скверу, никто ничего, без проблем сходили в магазин, Макс не разрешил Зое нести пакет с продуктами, сам взял, и ничего, не надорвался. Утомился, правда, быстро, лег на диван, когда вернулся, но так это не удивительно и уж тем более не зазорно.

Зоя заварила чай, он собрался к ней на кухню, но тут в дверь позвонили. Она встревоженно выскочила в прихожую.

— Кого это принесло?

Перед глазком домофона на лестничной площадке стояла эффектная шатенка с подкачанными губами, где-то Макс ее видел.

— Кристина? — Зоя изумленно вскинула брови.

Вроде бы обрадовалась, но испугалась еще больше. Нежданный визит Кристины Градосовой сулил им неприятности, ничего более. А девушка явно нервничала, с опаской выглянула на лестницу, как будто за ней кто-то мог гнаться.

— Может, ну ее? — спросила Зоя, испытующе глядя на Макса.

Сама-то она не может отвергнуть человека, нуждающегося в помощи, но, если Макс откажет Кристине, так уж и быть, она его не осудит.

— А это ты сама решай!

— Ну, хорошо!

Зоя решительно выдохнула, открыла дверь и тут же посторонилась, пропуская гостью. Кристина явно торопилась убраться с лестничной площадки. Стройная, худенькая, в дорогом спортивном костюме без всяких страз. Волосы стянуты в хвост. Сумочка с правого плеча на левый бок, чтобы при ходьбе не сваливалась. Девушка в походном положении, но кроссовки чистые, если запыленные, то слегка — видно, передвигается больше на машине, чем пешком.

— Зоя, выручай! — и просительно, и с барскими нотками в голосе сказала Кристина.

Дружеские отношения между ними чисто условные, Кристина с ее матерью заказывали музыку, а Зоя, как ни крути, танцевала для них вальс. Обслуга она в глазах таких вот хозяев жизни, но Макс пока не в претензии. Судя по всему, Кристина попала в беду, не будет она сейчас зазнаваться, тем более что кичиться нечем: Градус приказал долго жить.

— Что такое? — Зоя на всякий случай глянула на экран домофона.

Дверь закрыта, но опасность не отсечена.

— Спрятать меня можешь… Можете? — глянув на Макса, добавила Кристина.

— От кого? — спросил он, приглашая девушку в гостиную.

— Ну, а кто у нас тут зверствует? — с ненавистью произнесла Кристина. — Кто убил моего отца?

Она как-то странно глянула на Зою, и Макс это заметил.

— Зоя ни в чем не виновата, — сказал он, предостерегая девушку от поспешных выводов.

— А кто говорит, что виновата?..

Из двух кресел Кристина выбрала то, из которого она могла видеть входную дверь. И сумочку прижала к животу, пальцами взялась за собачку на бегунке молнии, нервно затеребила.

— Если бы я такое говорила, меня бы здесь не было!..

— Вы знаете, кто убил вашего отца? — спросил Макс.

— Все знают!.. И вы знаете! Только делаете вид, что не знаете! — с вызовом сказала Кристина. — Вы из полиции?

— Капитан Колодин.

— Вы извините меня, капитан Колодин. Только вы один хотя бы пытались что-то сделать… Как рука?

— Жить можно.

— Это же Свинцов вас ранил?

— Меня ранил человек в маске…

— Вы из полиции, у Зои меня никто не будет искать… В общем, мне нужна ваша помощь! Меня ищет Свинцов, мне нужно спрятаться!

— Зачем он вас ищет?

— Наследство! Ему нужно наследство моего отца!

— Которое по закону принадлежит вам?

— Ему нужно все, что принадлежит мне по закону!.. Свинцов может отобрать все силой! Или нет? — Кристина с надеждой глянула на Макса, но, увы, утешить он ее не мог.

— Если перед его силой не смог устоять целый город, как думаете, что он сделает с вами?

Макс не знал, что думать. С одной стороны, Свинцов мог сделать Кристине предложение, от которого у нее нет возможности отказаться. Зажмет в угол, приставит нож к горлу и отберет все. Вполне реальная ситуация, но с той же степенью вероятности Свинцов мог отправить Кристину к нему — с проверкой на вшивость. Если Макс купится на ее беду, значит, с ним нужно кончать. И с Зоей тоже… Вот и как ему теперь быть?

— Что-то сделает. Что-то очень плохое… И что мне делать?

— Свинцов вам угрожал?

— Нет.

— Он подходил к вам, заводил разговор о наследстве?

— Подходил, заводил. Дело в том, что отец отписал кое-что своим людям, тем, кто там работал на него…

— Свинцову ничего не отписал? — усмехнулся Макс.

— Нет, конечно!.. Но ему интересно знать, кто что наследует, он через нотариуса уже все узнал. И знает о том, что львиная доля отходит мне. И он ждет, когда я вступлю в наследство, чтобы все отобрать.

— А вы в наследство вступили?

— Чтобы все потерять?.. У меня еще есть полгода, мне спешить пока некуда.

— Думаете, за эти полгода что-то изменится?

— Не знаю, но все возможно… Свинцов слишком быстро пришел, так же быстро и уйдет, — грустно усмехнулась Кристина.

Она хотела верить в сказанное, но у нее это не получалось.

— Это вы так думаете или кто-то сказал?

— Кто-то сказал.

— Кто?

— Кто-то из друзей отца.

— Например?

— Я не могу сказать.

— А кто посоветовал вам спрятаться у Зои?

— У Зои? Нет, у Зои она… Спрятаться у Зои я сама придумала…

— После беседы с кем? Кто она? О ком вы говорите? — напирал Макс.

— Я не могу сказать, я дала слово.

— Но это женщина?

— Да, и она посоветовала мне сбежать из дома и спрятаться.

— А почему у Зои? Почему в Новохолмске? У вас есть деньги, вы вполне можете уехать в Москву.

— В Москве у нас квартира, — кивнула Кристина.

— И не только в Москве. За границей наверняка тоже имеется.

— А кто меня из города выпустит? За мной следят, за машиной ведется наблюдение, я не смогу добраться до аэропорта, меня по пути перехватят, на ж/д вокзале мне даже билет не продадут, то есть продадут, но сообщат кому надо.

— А вы пробовали добраться до аэропорта? Пробовали купить билет?

— Мне сказали даже не пробовать.

— Кто сказал?

— Это не важно.

— Ну да, — Макс уныло глянул на Зою.

Похоже, они действительно впустили в дом троянского коня, который может предъявить претензии со стороны Свинцова. Со всем отсюда вытекающим. Договор будет признан недействительным, и завтра же Зоя окажется в лапах у Свинцова. А Макса просто убьют. Это не так уж и сложно, если Свинец поставит задачу, — возможностей у него сейчас хоть отбавляй.

Но в то же время Кристине действительно могла угрожать опасность, и Макс, в общем-то, не имел права ей отказать. Хотя бы из уважения к самому себе. Он уже спать по ночам перестал.

— Ну так что, я могу побыть у вас? — нервно спросила Кристина.

— Как-то интересно у вас получается, Свинцов за вами следит, все въезды-выезды перекрыты, а вы здесь, и никто не знает, где вы… Или знают?

— Надеюсь, что нет.

— Надеетесь?

— Машину я оставила дома, ушла тайком, через соседский двор, был там вариант, вызвала такси, потом пешком… Я шла, смотрела, никто за мной не следил.

— А такси до аэропорта не судьба?

— До ближайшего аэропорта сто сорок километров, меня там будут ждать… По аэропортам пусть ищут, по вокзалам, а я здесь пока побуду. Потом, когда все уляжется, спокойно уеду… Ну, не спокойно…

— Это, конечно, вы хорошо придумали, — мрачно усмехнулся Макс.

— Но вам не нравится? — косо глянула на него Кристина и резко поднялась с кресла. — Ладно, не хотите — не надо! Что-нибудь придумаю! Раз уж родная полиция не хочет помочь…

— А если полиция боится? — вдруг спросила Зоя, но глянула на Макса без осуждения.

— Кого боится? — Зато Кристина презрительно фыркнула.

— За кого!.. За меня!.. Свинцов приходил, сказал, что не тронет меня, если Макс оставит его в покое… И не надо на Макса дуться. Макс единственный, кто пытался остановить Свинцова. Он пытался, а ему мешали, уволить хотели.

— И все-таки, Кристина, кто дал вам совет спрятаться у Зои? — спросил Макс, пристально глядя на девушку.

— Не говорила она про Зою, просто я подумала, — замялась Кристина.

— Когда она говорила, подумали? Эта женщина знает Зою?

— В какой-то степени.

— Может, эта женщина стриглась у нее, и вы об этом знали?

— В общем, да.

— Чаплыгина? — спросил Макс.

— Я не могу тебе этого сказать! — Кристина потрясенно смотрела на него.

— Как она тебе это сказала? Позвонила или при личной встрече?

— Какая личная встреча?! Свинцов ее убьет, если узнает!

— Позвонила?

— Через мессенджер общались, — Кристина шлепнула ладонью по сумке, где у нее, по всей видимости, лежал смартфон.

Макс покачал головой. Чаплыгина до жути боялась Свинцова, не могла она помочь Кристине просто так. Или она преследовала какие-то свои далекие от дел Свинца цели, или действовала с его ведома, чтобы проверить Макса на вшивость.

Но даже при всех своих подозрениях Макс не мог выставить Кристину за дверь. А вдруг она действительно ищет спасения от Свинца? И он обязан ей помочь, неважно, кто у нее отец.

— А почему Чаплыгина вас предупредила? И откуда она обо всем знает?

— Я сама понимаю, что все это странно, но мне действительно некуда идти.

— А к друзьям отца?

— Шутите? Все друзья отца теперь друзья Свинцова, даже если они люто его ненавидят.

— А я? Разве я не могу люто его ненавидеть, но при этом позвонить и сказать, где ты?

— Можешь… — немного подумав, кивнула Кристина. И, глянув на Зою, обиженно усмехнулась. — Я же не знала, что у вас тут все так сложно.

— У всех сейчас все сложно.

— Теперь я понимаю, что меня обложили со всех сторон.

Макс озадаченно глянул на Зою, его жена тоже в опасности, а у него рука на перевязи, как отбиваться от матерых отморозков? А выбор уже сделан — в пользу Кристины. Даже если она подставная.

— Ну, может, еще осталась одна сторона, — чуть ли не обреченно улыбнулся он. — Можешь там спрятаться.

— В смысле у вас?

— Только учти, безопасности я тебе гарантировать не могу.

Пообещать Макс мог сейчас только одно — звонить Свинцу он не станет. Разные у них пути-дорожки.

Строительный бизнес, торговые и офисные центры, гостиницы, клубы, рестораны. Градус вкладывал деньги в недвижимость, строил или просто выкупал помещения, сдавал их в аренду, гостиничный бизнес приносил ему стабильный доход, клубы, рестораны также работали в плюс, и все это богатство вдруг стало бесхозным. Градуса нет, его жены тоже, осталась только дочь, главная наследница вполне легальной империи, на которую Свинец накладывал лапу. Жениться на ней или нет — вопрос десятый, главное, добраться до нее самой. А с этим проблема.

— Как это упустили? — Свинец люто смотрел на Санька.

Так смотрел, как будто видел в нем Кристину, которая так жестоко кинула его. Он же с ней по-людски, помог с похоронами, слова дурного не сказал, все ждал, когда она вступит в наследство, чтобы затем разом все отобрать. Нотариус под контролем, и сама Кристина под наблюдением, со всех сторон ее обложили, мышь не проскочит. И на тебе!..

— Ну так дома была. Была, была… И сплыла!

Санек невольно поежился под взглядом Свинца. Понимал, что за косяки с него будет особый спрос. Слишком уж много он знал, чтобы оставлять его в живых. Сейчас избавляться от него не резон, пацаны неправильно все поймут, за свою шкуру переживать будут, но рано или поздно с ним придется решать вопрос. И с ним, и со всеми.

— Сплыла? — Свинец вплотную подошел к Саньку, тот внутренне сжался, но назад на подался.

Любое неосторожное движение могло вызвать цепную реакцию, а убивать сейчас не надо, хотя очень хотелось. Ощутить в руке прохладную тяжесть ножа, ощутить взрыв адреналина в крови, почувствовать толчок, с которым рука выбрасывает нож, приятно содрогнуться, ощутив силу смертельного удара… Ну, нравилось Свинцу убивать, и очень хорошо, что он мог себя контролировать. Слава беспредельщика сейчас ему больше мешает, хотя и держит подчиненных в тонусе.

— Да найдем мы эту сучку, босс! — дрожащим от напряжения голосом заверил Санек.

— Может, кто-то эту сучку предупредил? — Свинец в упор смотрел на него.

Даже менты не в состоянии перекрыть весь город, всегда найдется какая-нибудь лазейка. Может, Кристина уже находится где-нибудь на пути в аэропорт, купит билет за полчаса до регистрации, попробуй ее потом останови. А еще до китайской границы километров двести, если виза открыта, она может уйти за кордон прямым ходом — через пункт пропуска… Вариантов покинуть страну или затаиться где-нибудь на ее просторах масса, и как их все предусмотреть?

— Не знаю.

— Может, ты?

— Я?!

— Ну а что, невеста она богатая, а ты у нас не женат, да?

— Да не думал я!

— Смотри, Саныч, если узнаю, я вас лично поженю! И ее в гроб в подвенечном платье положат, и тебя.

— Я же говорю, не надо мне. Найду я эту суку!

— А у тебя, брат, других вариантов нет…

Свинец кивнул, глядя на Санька. Сколько лихих дел их связывает, но для него это не панацея. Пусть только попробует еще раз облажаться.

— И только попробуй сам застрелиться, — кровожадно усмехнулся Свинец. — Только попробуй лишить меня удовольствия выпустить тебе кишки!

— Да пацаны уже весь город на уши поставили!

— Пацаны!.. — скривился Свинец.

Он, конечно, усилил свою команду, набрал новых бойцов, но, увы, этого мало, чтобы поставить на уши весь город. На Березу можно положиться, надо будет позвонить, пусть выделит людей. А подпрягать Лыбу, Фиделя, Тузового и прочих не резон. Свинец не уставал напоминать им о себе, не давал им спокойной жизни, держал их под постоянным прессингом, это, конечно, дает свой результат, но в эту псарню лучше не соваться. Кристина им не чужая, могут и подыграть ей, в лучшем случае спрячут, а в худшем — наложат лапу на ее долю в наследстве.

А вот Пахома Свинец подпряг, позвонил ему, тот подъехал.

— Ты еще там на полставки в ментовке не устроился? — спросил он, гильотинкой срезая кончик с настоящей гаванской сигары. — А то вдруг ты там уже майор или даже полковник?

— Тьфу-тьфу! — отшутился Пахом.

— А надо бы! Что бы там перед тобой честь отдавали! И вопросов не задавали! Сказал, одну сучку найти, взяли под козырек, сделали и доложили… Ты меня понял?

— Кого нужно найти?

— Дочку Градуса. От наследства отказывается, бумаги не хочет подписывать. Ты же понимаешь, такое дело не должно висеть в воздухе. В общем, в розыск ее давай, пусть менты ее найдут.

— Это к Симеонову надо, — замялся Пахом.

— Передашь ему от меня большой и пламенный привет! — ухмыльнулся Свинец. — Он поймет!

Симеонов не подвел, на личной встрече настаивать не стал, просто внял просьбе и объявил Кристину в розыск как без вести пропавшую. Искать пообещал со всем пристрастием, и Свинец ему почему-то поверил. Удача не отвернулась от него, она всего лишь показала ему зубы. Чтобы не расслаблялся.

Шкаф длинный, глубокий, — рослый мужчина спокойно помещается не то что стройная девушка. Матрас постелили еще вчера, но сигнал тревоги прозвучал только сегодня утром. Майора Шмелева вдруг принесло, Максу это не понравилось, и Кристина возражать не стала. Нырнула в шкаф, легла под платья, Зоя зашторила ее.

— Как здоровье, капитан? — вяло пожав Максу руку, спросил Шмелев.

— Пришел проведать?

— Ну а почему бы и нет? Апельсины, извини, забыл.

— Ну, можешь сходить, магазин тут рядом, заодно продуктов купишь, а то мне с моей рукой… Или ты за чем-то другим пришел? — спросил Макс, насмешливо глядя на бывшего начальника.

Можно не сомневаться, Шмелев найдет тысячи отговорок, лишь бы никуда не ходить.

— Зачем я мог прийти?.. Чаем не угостишь? По старой дружбе.

— С сахаром или без?

— А за сахаром в магазин? — засмеялся Шмелев.

Макс увлек гостя на кухню, а он заглянул в гостиную, поздоровался с Зоей, шмыгнул взглядом, как будто еще кого-то искал. И в спальню заглянул — через открытую дверь. Там полный порядок, кровать заправлена, створки шкафа закрыты.

И в туалет Шмелев зашел, и в ванной побывал — руки помыть. На кухне он окинул взглядом стол, вдруг там не два прибора, может, втроем чай пили. Но завтракать уже закончили, посуда убрана, и зря Шмелев сунул свой нос в мойку, ничего там нет. Хорошо посудомойку не открыл, хотя и скользнул по ней взглядом.

— А зачем я, по-твоему, мог прийти? — спросил он.

— Из меня две пули вытащили, голове думать больно, сам скажешь?

— Дочку Градуса знаешь?

— Кристины не было дома, когда отца убили.

— Выжила дочка. И без вести пропала. Ищем вот.

— Дело нужное… А ко мне чего?

— Так вдруг она у тебя… Жена твоя у нее женским мастером была, ее к ним в дом без вопросов пропускали.

— И?

— Ну, может, ты что-то знаешь про нее?

— Так она у меня или я что-то знаю? Если у меня — забирай… Если право имеешь.

— Право? Право имею, — важно кивнул Шмелев.

— Задержать право имеешь?..

— Ну, не задержать.

Шмелев вдруг резко подался назад, выглянул в коридор с таким видом, как будто надеялся застать там Кристину в момент, когда Зоя выпускает ее. Никого не увидел, но назад вернулся неохотно, как будто заторможенно.

— Но ищешь ее с пристрастием? Чаплыгина так не искали, хотя надо было.

— А команды не было его искать. Ну, особой команды…

— А сейчас есть?

— И что?

— Да нет, ничего. Просто подумал, что девчонка может Свинцову мешать. Может, Свинцов вас нанял?

— С ума сошел!

— Да нет, просто подумал, мы ему помогаем, а он беспредел нам не устраивает. Живем себе спокойно, работаем, как будто и нет никакого Свинцова.

— Так и работаем!

— А Свинцов все-таки есть… Зачем ему Кристина?

— Да не нужна ему Кристина! Без вести она пропала…

— А кто заявил?

— Утомил ты меня, Колодин!..

— Да ты не стесняйся, Шмелев! Если Свинцов заявил — по комнатам пройдись, по шкафам посмотри, а то неудобно потом будет. Свинцов же у нас хозяин города, всех в руках держит!.. Только ненадолго это! Беспредельщики долго не живут! На полицию надежды нет, но свои точно когда-нибудь завалят.

— Почему это на полицию надежды нет? — искренне оскорбился Шмелев. — Я смотрю, ты совсем тут руки опустил! Мы тут в поте лица, а он чаи гоняет! Ладно, пойду я! Некогда мне здесь рассиживаться!

К чаю Шмелев даже не притронулся, но по комнатам все-таки прошелся. И даже шкаф в спальне открыл. Макс ему не препятствовал, но над душой стоял, может, потому он и не обнаружил Кристину.

Шмелев ушел, Макс помог Кристине выбраться.

— Рюмку коньяка за неудобства! — попросила она. — Если можно?

Макс налил молча, но только ей. Он должен быть трезвым, время сейчас не то, чтобы пить.

— Есть две новости, — сказал он. — Первая, Свинец пока не может тебя найти. Вторая, за тебя взялся уголовный розыск.

Была еще и третья новость. Похоже, Свинцов на самом деле потерял Кристину и очень переживает, если подключил к розыску полицию. А Шмелев не будь дураком вспомнил, какая связь между Кристиной и Зоей. Свинцов не догадался, а он сообразил. И вряд ли Свинец его сюда прислал, скорее всего, Шмелев проявил инициативу. Начальство приказало, и он взял под козырек. Потому что дурак. Перспективный дурак с инициативой, глядишь, через годик уже с погонами подполковника щеголять будет.

— Пока?

— Уходить нам надо.

— Куда?

— Не знаю…

Увы, но Шмелев не совсем дурак. Если он что-то заподозрил, то наружное наблюдение исключать нельзя. Может, уже сидит в машине и ждет, когда Макс подаст ему Кристину на блюдечке.

— И я не знаю, если Свинец ментов подключил. И ты у них под подозрением, я правильно поняла? — спросила Кристина.

— Еще рюмочку за сообразительность?

— Две!.. Одну за упокой Свинцова.

— Не работает, — усмехнулся Макс.

— Вода камень точит, а если серьезно, это какой-то кошмар… Нет, мой отец, конечно, тоже имел какое-то влияние на ментов… на полицию, на прокуратуру, но так он долго к этому шел. А этот отморозок с лету всех сделал!..

— Я тебе три рюмочки налью, — сказал Макс, с улыбкой глянув на Кристину. — Выпьешь и спать. В шкаф.

— Ты это серьезно?

— А если дверь выбьют?

— Ну да, вас вместе с дверью вынесут, а я в шкафу… Я ведь с родителями должна была быть в тот момент, когда их убили. Отец у меня камеру брал, отвезти собирался, а я решила сама заехать… Заехала. А родителей уже нет… И камеры нет…

— Что за камера?

— Hasselblad, два с половиной лимона, рублей, конечно.

— Сколько?! — не сдержал эмоций Макс.

— Ручная сборка, широкоформатный сенсор… Не думаю, что Свинцов об этом знал.

— При чем здесь Свинцов? — не совсем понял он.

— Ну, кто-то ж увел камеру…

— Не видел я у налетчиков камеру, только автомат, пистолеты, — пожал плечами Макс.

— Может, камера в машине была… Да какая сейчас разница! Одной камерой больше, одной меньше.

— А камера в машине могла быть? В «Хаммере».

— А я и говорю, что на этой машине Свинцов уехал. Камеру мимоходом спер.

— Дорогая камера. Современная?

— Последняя модель.

— Прямой выход в интернет есть?

— Есть.

— А подключение к облаку?

— Э-э… Должно быть…

Айфон Кристина оставила дома, взяла только айпад с неучтенной симкой, через него и вышла на облачное хранилище, зарегистрированное на него. Макс не сразу поверил своим глазам, увидев испуганное лицо полковника Симеонова. Он сидел на траве у железного гаража, рядом лежал парень в форме, на мертвом лице недоуменное выражение, как это так, он же такой молодой и вдруг убили. Симеонов совершенно не обращал на труп внимания, он смотрел на человека за кадром.

— Так и говори! Я, полковник полиции Симеонов, обещаю не преследовать гражданина Свинцова. Клянусь никогда ни в чем ему не препятствовать и всячески во всем помогать! Ну!..

За кадром звучал голос Свинцова, а кто-то из его людей держал Симеонова в кадре. А еще кто-то, не исключено, наводил на него оружие, а как еще объяснить его покорность. Симеонов в точности повторил все, что надиктовал ему Свинцов. И сидел он при этом так, как будто собирался встать на колени перед своим мучителем. А в глазах столько страха, тоски и страдания, что Макс едва не сплюнул от накатившего чувства презрения.

Симеонов прилюдно расписался в своем физическом и моральном бессилии, но перед тем, как отключилась камера, в поле зрения попал еще один покойник при погонах, Макс узнал в нем капитана Шиллера из городского управления, видел его рядом с Симеоновым.

— Вот тебе и облако! — усмехнулся Макс, вспомнив, как Свинец водил следствие за нос, отключая систему видеонаблюдения.

Ни в одном случае видеоинформация в облачное хранилище не поступала, и тут вдруг новые технологии сотворили самое настоящее чудо. И камера не нужна, даже цифровой носитель с нее.

— Я знаю Симеонова, — кивнула находившаяся под впечатлением увиденного Кристина. — Не думала, что он такой слизняк!

— А страшно стало. Свинец легко может убить, и Симеонов это знал… И тебя он может убить, — сказал Макс.

— И я это знаю, — подхватила девушка.

— Он не должен тебя убить.

Запись датирована была числом, когда Свинец похитил Зою и расстрелял родителей Кристины. Видимо, Симеонов выехал на место преступления, прихватив капитана Шиллера, но нарвался на Свинца. И фактически встал на колени перед ним. Этим и объясняется его подозрительно лояльное отношение к этому подонку. Подполковник Черемыхов пытался, но так и не смог понять своего начальника.

Перепуганный Санек смотрел на Свинца в ожидании смерти. А ждать осталось совсем чуть-чуть.

— Даже менты ничего не смогли, — жалко, в свое оправдание пролепетал неудачник.

— Даже?! — скривился Свинец. — Хочешь сказать, что менты лучше тебя?

— Да нет, просто у них людей больше. Даже до Колодина добрались.

— До Колодина? — задумался Свинец.

Этот урод уже не раз становился у него на пути, может, он и сейчас угрожает ему. Через Кристину.

— Ну, мы же просто так его жену дернули, через нее на Градуса вышли. И Кристину она знает. Ну и Кристина знает ее!

Свинец до хруста стиснул зубы. Он злился не столько на Санька, сколько на себя. Ну, как же он сразу не сообразил? Ну конечно, Кристина могла спрятаться у Колодина.

— Но у Колодина Кристины нет, ходили, смотрели, — насторожено, смотрел на него Санек.

Он готовился отскочить назад, если Свинец придет в движение. А он мог ударить, нож уже приготовлен. Санек, считай, обречен…

— А ты ходил?

— Да замотался, то одно, то другое…

— Сейчас к менту и пойдешь. И поверь, это твой последний шанс остаться в живых.

— Ну, пойду! — расправил плечи Санек.

— У Колодина две хаты! Поэтому Кристину и не нашли!

— Значит, на вторую хату пойдем!

— А Кристина уже на первой!.. Сразу на две хаты и пойдем!

Расправил плечи и Свинец. Вскинул голову, закатал рукава, собрал в кучу всех, кого имел под рукой. И на первый адрес, на Солнечную, прихватив с собой мощную аккумуляторную болгарку. В конце концов Свинец — хозяин города, какие могут быть церемонии с каким-то паршивым ментом?

Дверь только называлась бронированной, пришлось немного повозиться, но тем не менее болгарка справилась с ней. Все это время, пока Коржик резал полотно, Витязь держал наготове автомат, а то у мусора ствол, мог открыть огонь.

Но мента дома не оказалось, и в квартире ни одной живой души. Порядок практически идеальный, даже полы, похоже, вымыты. Может, кровь замывали? Грохнули Кристину, труп вынесли, а в квартире убрались, уж кто-кто, а Свинец знал, как это делается.

На всякий случай Санек прошелся по шкафам, заглянул под кровать, Шило похозяйничал на балконе. Нет никого, пора сваливать, пока менты не подъехали. Свинец боялся не за себя, а за мусоров, уложат всех, а кто за порядком в городе будет смотреть? За порядком в его городе.

Вторая квартира на Ленинградской улице, но и там никого не оказалось: ни мента, ни его баб. Казалось бы, ничего такого, но Свинец вдруг понял, что фортуна больше не хочет улыбаться ему.

Быстрый вдох, медленный выдох, можно повторить, зажав ноздрю, но Черемыхов делать этого не стал. Просто шумно выдохнул, раздувая обе ноздри. Даже дар речи вернулся.

— Поверить не могу!

Черемыхов вдруг резко поднялся, быстро, но тихо подошел к двери, открыл, выглянул в коридор. А вдруг Симеонов подслушивает. Или с начальственным визитом идет.

Симеонов не появился, Черемыхов закрыл и запер дверь, вернулся за стол, еще раз просмотрел представленную запись.

— Откуда у тебя это?

— Прокололся Свинцов, — усмехнулся Макс. — Но ему бояться нечего, с его-то связями. И таким поручительством.

— Ясно же, что Симеонова запугали.

— Дело не только в Симеонове. Убиты два сотрудника полиции, один из них капитан Шиллер. Второго я не знаю…

— Сержант Серков, пропал вместе с Шиллером.

— А на место преступления они выехали вместе с Симеоновым.

— Симеонов утверждает, что за рулем служебной машины находился сам, Серкова и Шиллера с ним не было.

— А они рядом с ним лежат. Мертвые. И Симеонов на их костях клянется в верности Свинцову… Не удивлюсь, что у Свинцова где-то спрятан ствол с отпечатками пальцев Симеонова. Орудие убийства.

— Ну, это всего лишь предположение, — пожал плечами Черемыхов.

— И как Свинцов Серкова и Шиллера убивал, запись нам не показывает. Может, это и не он их убил.

— Может, и не он, — кивнул начальник.

— И на экране мы Свинцова не видим, слышим только его голос.

— Слышим только голос, — кивнул начальник, думая о чем-то своем.

А Макс думал сейчас только об общем деле. О том, что заставляло его работать, забыв об отдыхе, идти на нож и под пули. Он думал о своем долге перед страной, перед обществом, перед самим собой, наконец. Подумал он и о Зое, которая ждала его в машине. Вопрос стоял ребром: или Макс заканчивает со Свинцовым, или он решает вопрос с ними раз и навсегда. А ударить Свинец мог через Черемыхова. Если зверь смог запугать Симеонова, почему такой номер не мог пройти с начальником отдела уголовного розыска? Это важная фигура в масштабах города, и Свинец очень заинтересован в ее нейтрализации, и это как минимум.

— Значит, никаких к нему претензий? — внимательно глядя на Черемыхова, спросил Макс.

— Как это никаких претензий? — вынырнув из своих мыслей, встрепенулся Черемыхов.

— Ну, есть же команда не трогать Свинцова. Пока не будет твердой доказательной базы.

— Кто дал эту команду? — презрительно усмехнулся начальник. — Человек, который предал себя? И всех?

— С этим человеком нужно что-то делать.

— Нужно что-то делать… — согласился Черемыхов. — И чем скорей, тем лучше… Я сейчас позвоню другому человеку, ты пока выйди!

Макс даже ухом не повел, как будто не услышал начальника. Но ведь слышал он все, и Черемыхов это понимал. Как понимал, что капитан Колодин сейчас никому не мог доверять. А позвонить Черемыхов сейчас мог кому угодно, начиная с самого Симеонова. Позвонить, предупредить, принять меры, согласовать действия по устранению опасного звена.

— Ну, хорошо!

Сначала Черемыхов переправил видеофайл, затем набрал номер телефона.

— Андрей Александрович? Черемыхов!.. А я по важному делу! Важнее и не бывает!.. Загляни в свой почтовый ящик!..

Макс знал, кто такой Андрей Александрович Терехин — заместитель начальника областного ГУ МВД — серьезная фигура с прямым выходом на главк. И если Черемыхов действительно звонит ему, дни Симеонова в должности начальника ГУВД сочтены.

— Да ничего, я подожду… — Черемыхов не торопился класть трубку.

Открывая файл, генерал Терехин сурово и с осуждением смотрел на Макса. Корил его за то, что не доверяет начальнику. Неприятный взгляд, но Макс ни о чем не жалел. Сначала дело, а все угрызения совести он оставит на потом.

А Терехин не торопился, пока нашел, пока открыл файл, долго смотрел. О чем он говорил, Макс не слышал, но, судя по загадочной улыбке на губах Черемыхова, видео произвело эффект разорвавшейся бомбы.

— Нет, не монтаж… И трупы настоящие. Сержант Серков и капитан Шиллер числятся пропавшими без вести… Ну вот видите, вы в курсе… Есть предположение… Ну хорошо, предположения оставлю на потом. Есть ничего не предпринимать!.. Жду!.. Да, на связи!

Черемыхов отключил телефон и снова выдохнул. И рукой по голове провел, как будто проверял, не взмокла ли макушка от волнения.

— Ну и впутал ты меня в дело, Колодин!

— Тут или пан, или пропал.

— А если пропал?..

Дверь вдруг открылась, и в кабинет широким стремительным шагом вошел Симеонов, Черемыхов настороженно смотрел на него. Вдруг его разговор с Терехиным прослушивался? И на Макса Симеонов глянул грозно, как будто уже знал о бомбе, которую подложили под него.

— Колодин, ты здесь?

— Так точно, — кивнул Макс.

Хотелось бы врезать этому подонку, сбить с него спесь, а потом уже руку за спину, жаль, команда еще не поступила. А может, и не поступит.

— А мне сказали, что ты дебоширишь! — глянув на Черемыхова, сказал Симеонов.

И даже недовольно поморщился, повод вдруг появился прищучить капитана, а вместе с тем поставить на вид и его начальнику, но что-то пошло не так.

— Это вы о чем, товарищ полковник?

— Квартиру свою на Ленинградской разгромил, соседи в полицию звонили. И у жены своей дверь сломал, на Солнечной… С женой твоей тоже разберемся! — презрительно фыркнул Симеонов.

— А что с моей женой не так?

— Ну, а кто помог Адамову убить Градосова?..

— Так, может, вы с моей женой сейчас и разбираетесь? В одной квартире дверь сломали, я правильно понял? На Ленинградской квартиру разгромили!

Свинец мог нанести удар в любой момент, так оно, похоже, и вышло. Кристина ему нужна, вот он и дал команду искать ее в доме у Макса. А может, это Симеонов спешил выслужиться перед своим новым хозяином, Шмелев дал ему наводку, а он снарядил спецназ. А Кристина находилась в квартире у Зои, пряталась в шкафу, это практически без шансов уцелеть. Надо ехать, узнавать, но Симеонов настроен на разнос! Да и Макс уже набычился. Ох, и найдет коса на камень!

— Колодин, что за тон? — взвился Симеонов.

— Ну, вы же не со мной хотите разобраться, а с моей женой! За себя-то я, конечно, стерплю!

— И за жену стерпит!.. — Черемыхов подошел к Максу, взял его под руку и нацелил на выход. — Товарищ полковник, разрешите товарищу капитану идти! Сами же говорите, разгром там у него!..

— Товарищ капитан пойдет! — злобно предрек Симеонов. — Товарищ капитан у меня так далеко пойдет!..

Дверь снова открылась, Верещагин сначала влетел в кабинет, а затем увидел начальника ГУВД. И на Макса скосил взгляд.

— Товарищ подпол… Ой! Товарищ полковник!

— Тебе чего, капитан? — смерил его взглядом Симеонов.

— Нападение на квартиру капитана Колодина!

— Докладывает капитан?..

— Докладывает капитан Верещагин, товарищ полковник!

— Давно ты работаешь с Колодиным?

— Лет пять уже…

— А часто это с ним случается?

— Что случается?

— Пьяный дебош… В данном случае трезвый? Или не совсем?

Симеонов подался к Максу, принюхиваясь, только запах перегара сейчас мог хоть как-то оправдать лютый бред в его исполнении.

— Там Свинцова во дворе дома видели, на Ленинградской.

— Свинцова? На Ленинградской? — нахмурился Симеонов.

— Его люди дверь ломали, а он во дворе стоял, ждал.

— Просто стоял? Или в телефон кричал, чтобы дверь ломали?

— Просто стоял.

— Ну вот видишь!.. — ликующе улыбнулся Симеонов.

Похоже, этот гад заставил себя полюбить ситуацию, в которой оказался по воле Свинцова. Уже получал удовольствие, вытаскивая из дерьма своего нового хозяина.

— Да, но уехал он вместе с людьми, которые ворвались в квартиру.

— Кто эти люди? Кто видел, как они взламывают квартиру?

— Ну, пока еще ничего не ясно, будем разбираться.

— Разбирайтесь!.. И объяснение у капитана Колодина возьмите. Возможно, он кого-то спровоцировал на агрессивные действия.

— Так Свинцов и спровоцировал… — не выдержал такой наглости Макс.

Черемыхов показал ему кулак, Макс попробовал взять себя в руки, но Симеонов глянул на него так, как будто уличил в уничтожении святых мощей. Действительно, на святое покусился.

— Ну, не нравится мне, что этот нелюдь уже полицейских убивает!

Черемыхов снова поднял руку, растопырив пальцы, но в кулак сжимать их не стал. И заинтригованно застыл — уж очень ему интересно, что скажет Симеонов.

— И кого же он убил? — нервно подобрался продажный полковник.

— Сержанта Серкова и капитана Шиллера… Есть подозрение, что их смерть на совести Свинцова и его банды.

— А доказательства?

— Пока только косвенные. Но вполне достаточные для того, чтобы задержать и допросить Свинцова.

— Что за доказательства? — голос у Симеонова нервно дрожал.

— Показания свидетелей. Человек видел, как Свинцов загружал трупы в «Хаммер», который угнали у покойного Градосова. Марка машины, номера соответствуют.

— Еще что этот человек видел? — взгляд у Симеонова заметался.

Черемыхов качал головой, и соглашаясь с тактикой Макса, и предостерегая его от недопустимых пока подробностей.

— Свинцов видел его людей.

— А как эти люди убили Серкова и Шиллера? — от внутреннего напряжения Симеонов едва не икнул.

— Не видел. Только трупы.

— И кто он, этот человек? Я могу его увидеть, поговорить с ним?

— Конечно, увидете! На опознании! Задержим Свинцова, проведем опознание, предъявим обвинение… Следователь предъявит обвинение, — уточнил Макс.

Похоже, он переиграл самого себя. Хорошо, если Симеонов отправится на личную встречу со Свинцовым, чем подтвердит факт своего с ним предательского сотрудничества. А если он просто ему позвонит, предупредит, то Свинцов начнет действовать в своей фирменной манере. Лучшая оборона у него — это наступление, и Макс окажется на острие удара. И Макс, и Верещагин, и Черемыхов. Но самое страшное — пострадать может Зоя, а этого допустить никак нельзя.

— Я хочу видеть этого человека сейчас!

— За ним нужно ехать.

— Адрес! — настаивал Симеонов.

— Я не могу этого сказать даже вам.

— А себе ты это можешь сказать? Кто ты такой, Колодин? Насколько я знаю, ты сейчас в отпуске по болезни! Кто поручил тебе заниматься делом Свинцова?

У Макса зазвонил телефон, а сейчас не время игнорировать звонки. Тем более когда на дисплее высветилось: «Айпад». Кристина звонила, а Макс уже пулей должен был мчаться к ней на Солнечную. Или к месту, куда вывезли ее отморозки Свинцова.

— Извините! — сухо сказал он.

Симеонов оторопел от его наглости, большими от возмущения глазами смотрел, как он прикладывает к уху телефон. Никто не смел разговаривать по телефону в его августейшем присутствии.

— Макс! — громко зашептала Кристина. — Ты где?

— Очень важный разговор.

— Колодин! — наконец родил Симеонов.

— Тут знаешь, что было?

— Знаю, ты где?

— В шкафу!.. Представляешь: врываются, ходят, дверь открыли, я лежу, ну, думаю, всё, но нет, пронесло… Потом менты подъехали, эти хоть в шкаф не заглядывали.

— Колодин, строгий выговор ты заработал! — простонал Симеонов.

— Будь там и не высовывайся!

Макс сбросил вызов и сунул смартфон в карман. И в этот момент зазвонил мобильник на столе у Черемыхова. И надо же, глянув на экран, он взял трубку. Симеонов задыхался от злобы, не сразу смог открыть рот, чтобы закричать или хотя бы рявкнуть на подчиненного. А когда наконец открыл, прозвучала волшебная фраза, заставившая его замереть.

— Здравия желаю, товарищ генерал!.. — Для большего эффекта Черемыхов вытянулся в струнку. — Да, так точно!.. Уголовное дело возбуждено, идет работа, вот доказательную базу собираем… Спасибо, товарищ генерал!.. Так точно, здесь!.. Так точно, можем организовать!.. Сделаем!.. Есть сделать и доложить!..

Черемыхов отключил телефон, набрал в легкие воздух и сделал глаза, как будто хотел выкрикнуть троекратное «ура».

— Кто звонил? — Симеонов жег его взглядом.

— Генерал Иванцов! — Черемыхов назвал имя начальника областного ГУВД.

Звонил одному генералу, а ответил другой, более важный.

— А почему тебе?

— Комиссия едет, по делу Шиллера и Серкова. Информация прошла, что это убийство, и в нем замешан Свинцов.

Черемыхов незаметно глянул на Макса, и тот все понял. Рука у него на перевязи, но это не помешает ему задержать предателя.

— И что, Свинцова нужно задержать?

Голос у Симеонова дрожал.

— Вы нам поможете, Александр Кузьмич? — с подвохом спросил Черемыхов.

— Я помогу?

— Нужно тяжелую пехоту организовать, сами мы не справимся.

— Что, прямо сейчас и будете задерживать?

— Основание у нас есть — нападение на капитана Колодина.

— Ты это серьезно?

— А что вы так переживаете, Александр Кузьмич? Вы что, с этим Свинцовым детей крестили? — с усмешкой спросил Черемыхов.

— Я?! Со Свинцовым?!.. Что ты себе позволяешь, подполковник?

— Для кого-то я, конечно, товарищ, а для некоторых могу стать гражданином… Но вы пока что еще товарищ.

— Черемыхов, ты что, пьян? — спросил Симеонов, но почему-то глянул на Макса. Вся его карьера и благополучие висит на ниточке, а он все думает, как строптивого подчиненного в чем-нибудь непристойном уличить. И над его женой поизгаляться.

— Товарищ полковник, вы задержаны! По подозрению в убийстве капитана Шиллера и сержанта Серкова! — отчеканил Черемыхов.

— Ты точно пьян!

— Я не знаю, в каком состоянии вы находились, когда Свинцов вас на камеру снимал?.. Я думаю, в состоянии клинического отсутствия совести! Рядом трупы Серкова и Шиллера лежали, а вы их убийце полную неприкосновенность обещали!

— Что за дичь?.. Колодин, вызывай психушку!

Макс кивнул, глядя на приближающегося Симеонова, ну, конечно, эта сволочь выбрала для себя слабое звено. Рука у капитана Колодина на перевязи, грудь заштопана, рана там еще не совсем зажила, не соперник он ему, одним словом. А двигался Симеонов быстро, Макс просто не успевал вытащить пистолет. Да он и не собирался. Он сам пошел на сближение с противником, стремительно набирая скорость. Симеонов опускал голову, собираясь атаковать, но Макс разогнался, разогнулся и снизу-вверх ударил его надлобьем в нос.

Сила удара отбросила Симеонова назад, а там подоспел Черемыхов. Заломал начальника, прижав животом к столу, а Верещагин надел наручники, хотя и мало что понимал в происходящем.

— Вы что творите, сволочи! Это же заговор! Бунт на корабле! Силовой захват власти!

— Какой власти? Вот этой?!

Черемыхов усадил задержанного за приставной стол, развернул ноутбук экраном к нему и включил видео. Уже через несколько секунд Симеонов опустил голову.

— Кто Серкова и Шиллера убил?

— Свинцов Серкова убил, а Шиллера — Нефедов, — тяжко вздохнул подлец. — Мы на место преступления выехали, информация про черный «Хаммер» прошла, мы едем, Серков кричит: «Хаммер!» Они пошли посмотреть… Ну и я пошел, не мог же я в стороне оставаться, когда ребята грудью на пули… Тот самый «Хаммер» был, Свинцов там стоял, Нефедов, я и понять ничего не успел, а Серков уже лежит. Ну и Шиллер. Стреляют эти гады быстро…

— Так быстро, что аж страшно, да?

— Это ты про видео?.. Это называется обманный ход! Способ выторговать себе жизнь!..

— Чтобы затем наброситься на Свинцова со всей пролетарской ненавистью! — ухмыльнулся Черемыхов. — Почему не набросился?

— Материалы собирал.

— Для этого Адамова нас искать заставил, да?

— Свинцов должен был успокоиться, потерять бдительность…

Симеонов снова тяжко вздохнул: понимал, насколько жалкими выглядят его оправдания. И он сам.

— Свинцов успокоился, — сказал Макс. — Так успокоился, что город под себя взял. Пользуясь поддержкой некоего влиятельного лица.

— Зря ты так, Колодин! — тоскливо и разочарованно глянул на него Симеонов. — Ты же видишь, я не просто так зашел! Я тебе особое поручение собирался дать! На разработку Свинцова.

— Да? А я думал, на розыск Кристины Градосовой. В интересах гражданина Свинцова? Как вы с ним ее наследство собирались делить?

— Да не собирались мы делить!

— Конечно, не собирались! Зачем Свинцову делиться с кем-то?

— Свинцова нужно задержать! — Симеонов начальственно нахмурил брови.

— А это само собой! — взял слово Черемыхов. — Позвонишь ему, скажешь, что нужно встретиться!

— Скажешь, что Кристина Градосова нашлась, пусть подъезжает, забирает, — в раздумье проговорил Макс.

В принципе, совсем не обязательно везти Кристину на место встречи, можно переодеть в женскую одежду сотрудника. А бандитов просто окружить и взять нахрапом, омоновцы это умеют. А искать доказательства против Свинцова уже не обязательно, все они в голове у Симеонова. А показания он даст, деваться ему некуда.

— У меня нет прямой связи с ним, — качнул головой Симеонов.

— Давай по кривой!

— Ну, есть один номер…

Макс мрачно усмехнулся, глянув на оборотня. Нужно использовать любую возможность, чтобы взять Свинца уже сегодня. Завтра может быть поздно. Этот подонок времени даром не терял, он не просто брал под контроль систему Градуса, он врастал в нее всеми корнями. А эта система имела влияние и на суд, и на прокуратуру, представители следственного комитета тоже в этом списке, высокопоставленные полицейские, причем из области. Как бы завтра не пришлось извиняться перед Симеоновым…

Зойка, Кристина, Лера — три слагаемых одного уравнения. Кристина обратилась к Зойке за помощью, та ее спрятала, все просто и логично. А при чем здесь Лера? Свинец нутром чуял, что при чем.

— Это же ты предупредила Кристину!

Он держал Леру за горло, заставляя подняться на носки.

— Кто тебе такое сказал? — хрипела она.

— Да она и сказала!

— Ты сам во всем виноват!

— Я?!

— Жениться на ней собрался!

— Что?! — ошалел от удивления Свинец.

Все это время Лера стояла над пропастью на маленькой жердочке, ей бы за шкуру свою переживать, а она страсти-мордасти разводит. Жизнью своей рискнула, чтобы отвадить соперницу. И ведь сбежала Кристина, не могут ее найти. И не женится на ней Свинец.

— А то! Люблю я тебя урода!

— Ну ты и дура! — Свинец с силой оттолкнул женщину.

Падая, она стукнулась головой о подлокотник кресла, легла на пол и замерла в безжизненной позе. И так вдруг стало не по себе. Одну некогда любимую женщину своими руками убил, с другой расправился, причем сразу после того, как она призналась ему в любви. А разве Лера не могла полюбить его? Он крутой, нахальный, в самом расцвете сил и могущества — бабам такие нравятся. И что, все, больше некому любить Лешу Свинцова? Неужели он остался один на всем белом свете? Друзья-подельники, конечно, не в счет, их уважение держится исключительно на страхе.

— Эй!

Свинец подсел к Лере, тряхнул ее за плечо — никакой реакции. Приложил руку к шее — пульс пробивается. Да и дыхание чувствуется.

Он знал, где находится домашняя аптечка, сходил, принес, открыл склянку с нашатырем, поднес к носу. Лера сначала вздрогнула, затем открыла глаза. И скривилась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Как же больно!.. Ты кто? — Она морщила лоб, пытаясь вспомнить, кто перед ней.

И при этом терла пальцами набухающую шишку на виске.

— Хозяин этого дома.

— А я? — Лера глянула по сторонам.

— А ты проститутка. По вызову. — Он пристально смотрел ей в глаза, очень хотелось знать: прикидывается она или на самом деле память отшибло.

Женщины по природе своей хитры и коварны, недостаток физической силы компенсируют изворотливостью. Лера понимает, что очень много знает и косяков за ней много, а тут вдруг раз — и все забыла. И бояться нечего. Если ей поверят.

— Проститутка?!

— Не знаешь, кто такая проститутка?

— Знаю. И дом этот помню, все здесь так знакомо.

Она снова ощупала шишку, этими же пальцами провела по стеклянной поверхности журнального столика.

— Может, потому что часто здесь бываешь, — усмехнулся он.

— По вызову?

— Ты же моя королева. Давай на трон!

— Я ничего не помню!

В этот момент зазвонил телефон. Мелодия на все звонки одна, но сейчас она звучала особенно тревожно. Свинец ответил на звонок.

— Алексей Артемович, у нас проблемы! — торопливо заговорил Пахом. — Симеонов со мной связался! Сказал, что Кристина у него, спрашивал, куда ее подвезти.

— Куда подвезти? Пусть у него посидит. Завтра выпустит, мы ее примем.

Свинец покачал головой, сам же не соглашаясь с таким решением. А если Симеонов сам обработает Кристину, отожмет у нее пару торговых центров, будет на них, падла, всю жизнь жировать?

— Неплохо… — начал было Пахом.

Но Свинец его оборвал.

— Сегодня пусть подвозит! Прямо сейчас…

— А вот это никуда не годится!

— Не понял!

— Ментовская подстава это! Симеонова сегодня приняли! Свои же! В наручниках он.

— А что ж ты кота за хвост тянешь? — опешил Свинец.

— Симеонова повязали и сразу за нас принялись!

— Кто повязал?

— Начальник убойного и Колодин.

— Колодин, Колодин…

В голове будто пчела пролетела, прожужжала над внутренним ухом. Колодин что-то все про какое-то облачное хранение плел, но информация с камер никуда не уходила, и он всегда оставался с носом. А вдруг видеокамера из «Хаммера» подключена к такому вот облаку, а Колодин смог получить ссылку на это хранилище. Через ту же Кристину…

— Сученыш!.. — сквозь зубы процедил Свинец.

— Мусора уже сегодня всё хотят решить. Торопятся! Уходить вам надо!

— Я твой должник, Игорек!

На случай большого шухера все готово, нужно всего лишь связаться с кем-нибудь из основной команды, назвать номер точки сбора, и уже как максимум через час под рукой у Свинца будет полноценная боевая бригада, способная дать настоящий бой даже ментам.

Свинец криво усмехнулся, глядя на Леру. Ее тоже придется взять с собой. Или лучше сразу убить?

Грудь не болит, дышится легко, даже правая рука не беспокоит, хоть сейчас с перевязи вынимай. Черемыхов не подвел, Симеонова задержал, раскрутил на признание. Со Свинцовым уже связались, посредник перезвонил, забил стрелку, Кристину нужно будет подвезти к ресторану «Сеньор Помидор». Но Симеонов уже никуда не едет. Группа к ресторану подтянется, но стрелки никакой не будет. Место людное, а Свинец реальный отморозок, народу кучу положить может. Будет возможность его взять — спецназ отработает, нет — тихонько свалит.

Симеонова уже готовили к выходу, но Черемыхов дал отбой, и правильно сделал. Третья группа захвата отработает без него, а первые две отправятся по адресам — дом, где живет Свинец, и клуб «Бинго-Бонго». Черемыхов настроен так серьезно, как будто ему должность Симеонова предложили. А почему бы и нет? Макс и остальные опера уже на подхвате, спецназ в пути, вот-вот подъехать должен.

— Кристине там долго ждать? — спросила Зоя.

Ее «Мазда» стояла в центре парковочного ряда перед зданием ГУВД, до входа рукой подать, сотрудник с автоматом стоит, люди ходят. И все равно Макс очень переживал, оставив ее здесь. И сейчас тревога не улеглась, хотя он уже рядом с Зоей. Стоит перед машиной, а она сидит, хотя и есть желание выйти. Нельзя ей показываться из машины, вроде и оперативники уже подтягиваются, Верещагин здесь, Леша Ковалев, Серега Гнездилин — все с оружием. Черемыхов с автоматчиками вот-вот подойдет, спецназ с минуты на минуту подтянется. А ощущение тревоги не покидает. И не покинет, пока Свинец на свободе.

— Не знаю.

Черемыхов уже распорядился взять квартиру с Кристиной под усиленную охрану, но за порог не заходить. Патрульные даже не знают, чей покой оберегают. Им и не нужно знать.

— Может, я поеду к ней?

— Нет, ты побудешь здесь. В машине.

Макс глянул на сотрудника у входа, парень явно расслаблен, уверен, что никакого нападения и быть не может. И Макс хотел бы в это верить, но как-то не очень получалось.

— Или у меня в кабинете, — немного подумав, сказал он.

Осталось только принять решение, но внимание привлекла черная иномарка, машина сворачивала с дороги на площадь перед зданием ГУВД. Не внедорожник, обычный седан с удлиненным кузовом. А внедорожник останавливался на обочине, через газон от парковки. Оградка там низкая, ребенок перелезть может.

— Парни, похоже, у нас проблемы!

Макс вытащил из бандажа готовый к бою пистолет. Одновременно с этим вытащил из перевязи саму руку, ею и толкнул Зою в плечо.

— Ложись!

— Ма-акс! — забеспокоился Верещагин.

И остальные опера не поняли, что происходит, но за пистолетами потянулись. А седан уже остановился, разом открылись двери, мало того, из люка показался человек с автоматом, еще немного, и он откроет огонь. Но эта машина уже в центре внимания, клацают затворы, на внедорожник же смотрел только Макс. А заднее стекло уже опускается, если у пассажира автомат, то дело швах. «Мазда» окажется под перекрестным огнем, а это смерть для Зои. Пострадать мог и сам Колодин, очень даже мог пропустить пулю и не одну, но об этом он сейчас не думал. Счет шел на мгновения, никаких сомнений быть просто не должно. И метаний тоже.

Человек на заднем сиденье действительно высунул в окно ствол автомата, вернее, пистолета-пулемета, оснащенного глушителем. Вдобавок открылась передняя дверь, счет пошел на доли мгновений, Макс не мог позволить себе ни одного лишнего движения, не говоря уже о неточном выстреле.

Раненую руку прострелила боль, но это не помешало Максу подпереть пистолет снизу. И в тот же миг нажать на спуск.

Автоматчика он снял с первого выстрела. Человек в маске дернулся, ствол с глушителем остался в окне, а голова исчезла. Но заговорил другой автомат, пули понеслись на Макса слева, один трассер мелькнул перед глазами. А мог снести ему башку. Прятаться надо, уходить от огня под прикрытие машины. Но делать он этого не стал. И рука от страха не дрогнула. Из внедорожника выскочил еще один отморозок в маске, у этого пистолет-пулемет с глушителем, и он уже готов открыть огонь. Но Макс успевал перехватить его, главное, не промахнуться.

Думал он правильно, действовал быстро и решительно, но все-таки промахнулся. Но стрелка напугал, заставил его присесть. Ограда мешала обзору, более того, вторая пуля высекла искру из опорного столба. А за спиной летели трассеры, Макс их не видел, но слышал, как стреляет автомат. К одному пистолету-пулемету подключился другой, но стреляли опера — из обычных пистолетов. А со стороны парадного входа ударил «Калашников», это подключилась дежурная часть. А Макс продолжал стрелять. Мазал, но и автоматчик из джипа дрогнул, и водитель не рискнул выходить из машины. Стрелок запрыгнул в машину, так и не сделав ни единого выстрела. Запрыгнул грудью на сиденье переднего кресла. Макс выстрелил, затвор встал в крайнее заднее положение.

Патроны закончились, но есть запасная обойма. Макс доставал ее на ходу. Опера не подвели, и автомат ударил вовремя — плотность огня с фланга резко уменьшилась, Зоя жива, угроза ее жизни не миновала, но резко ослабла. Макс оставлял ее на попечение своих друзей, а сам помчался через газон, через ограду. И плевать, что левая рука уже не хочет повиноваться.

Внедорожник набирал скорость, а бандит все никак не мог втянуть в салон ноги. Опереться о землю он уже не мог, подтянуться не получалось, и водитель не подавал руки, не до этого.

Отморозок прекратил попытки забраться в салон, расчет простой, машина выйдет из опасной зоны, остановится, он встанет на землю, оттолкнется и сядет в кресло. Но Макс очень быстро перезарядил пистолет, выстрелил раз-другой, а машина отъехала не так уж и далеко, чтобы остановиться. Нервы у бандита сдали, он на ходу попытался оттолкнуться от земли — неудачно. Стрелка подбросило, но не настолько высоко, чтобы он смог влететь в салон. А тут еще дверью по спине сильно ударило. Но не прижало. Скорее, заставило бандита оторваться от сиденья, за которое он держался.

Незадачливый щегол выпал из гнезда, центробежная сила сначала припечатала тело к асфальту, затем швырнула на бордюр. Макс перескочил через ограду, бандит уже пытался подняться, когда он подскочил к нему. Ногой в голову остановил движение, а наручники окончательно заблокировали волю к сопротивлению.

Отвернулась от Свинца удача. И он сам во всем виноват. Привык, что у него все получается, всегда во всем везет, и сейчас решил сыграть на опережение. Пахом узнал, когда выведут Симеонова, а Свинец организовал налет. Выдвинулись на двух машинах, зашли с двух сторон, всё по уму сделали, запросто могли застать ментов врасплох, сделать и Симеонова, и Кристину, но снова чертов Колодин. Свинец сидел за рулем «Чероки», он своими глазами видел, как это мурло выхватило волыну. Коржик и автомат на цель навести не успел, как пуля разворотила ему голову. Под визг Леры. Санек выскочил из машины, но попал под шквал огня. Свинец и хотел ему помочь, но вовремя сообразил, что эффект внезапности не работает, а без этого ловить нечего. Тем более что у Санька сдали нервы, он ломанулся в машину, а Свинец зевнул. Нужно было сразу его замочить, а он сначала набрал ход. Только тогда понял, что Саньку в машину не забраться, навел на него волыну, но тот уронил ноги на землю, отдался, можно сказать, на растерзание законам физики. И что-то подсказывало, что при падении он не убился. Не стал бы Колодин надевать наручники на труп. А Свинец видел, как он вяжет Санька.

Видел он, как «Оптима» уходила из-под огня — задним ходом. Но позвонить Витязю он смог только сейчас.

— Как ты?

— Да хреново! Совсем хреново! — под гул в салоне отозвался пацан. Говорил он тяжело, шумно и часто дышал. — Карпу попало в башку навылет! Челнок на земле остался, даже не дергался, меня зацепило, не знаю, кажется, печень зацепили… Извини, не могу говорить!

— Шило за рулем? С ним что?

— Да ему-то повезло… А нам нет! — простонал Витязь.

И связь тут же оборвалась. Или случайно на сброс нажал, или послал Свинца к черту. Не мог не послать. Он ведь сразу сказал, что не выйдет у них отбить Симеонова, авантюра это чистой воды. Даже удача, сказал, не поможет. Но Свинец-то верил в свою звезду. Сколько раз вера в нее помогала ему, но в этот раз подвела. И он сам в этом виноват. Надо было кончать мента с его бабой, а он антимонию развел, договор с ним заключил. Идиот!.. И с Кристиной сегодня звоночек прозвучал, а он не понял.

Облом вышел, полный облом. Таких пацанов положил почем зря!.. Лучше бы Леру пристрелили, а она сидит за спиной, трясется. Или пулю в спину готовится всадить?

Свинец глянул назад, мертвый Коржик полусидел, привалившись головой к одной двери, а пока живая Лера жмется к другой. Пистолет-пулемет на полу. Одной рукой она пристегнута к подголовнику, но другой может поднять ствол. Там ничего и делать не надо, всего лишь навести на цель и нажать на спуск.

— Ну что, вспомнила, кто я такой?

Свинец точно знал, что Лера всего лишь притворялась. А он не дурак, сыграл на этом. Думал, на удачу, но увы.

— Вспомнила… — буркнула она. — Козел ты!

— Готова идти со мной до конца?

— Достал!

— Я серьезно!

— Какой конец?! Главное, мы живы! А Санька ты себе еще найдешь!

— Главное, я жив!

— Ты жив, пока я жива!

— Да? — задумался Свинец.

С одной стороны, Лера выкручивала мозг и ему, и себе, чтобы остаться в живых. Но с другой, вдруг она все-таки и есть его оберег. Да, он проиграл, но у него есть Пахом со всеми своими связями. Есть Рома Березов со своими бойцами. Опять же под ним весь город. И все его боятся. А с сегодняшнего дня будут бояться еще больше. Да, ему не совсем повезло, но ведь он выжил, значит, у него все еще впереди. И горе тому, кто встанет у него на пути. Разве в это так трудно поверить? Разве Свинец не выкручивался из безвыходных ситуаций? И сейчас выкрутится. А подниматься ему не надо, он и без того на высоте положения… Наверное.

Досталось руке, рана открылась, но перевязку делал врач «скорой помощи»: некогда ехать в больницу, когда в сетях такая рыба. Сам Нефедов попался — на месте преступления и с поличным.

Допрашивал задержанного Черемыхов, сначала предъявил ему Симеонова, а затем стал прессовать. Факт убийства капитана Шиллера сомнений не вызывал, Нефедов понял, что попал конкретно, приуныл. Капитан Колодин получил право присутствовать на допросе. Это ведь он фактически сбил наступательный, так сказать, потенциал свинцовских отморозков.

— Макс, ты когда-нибудь с покойником разговаривал? — нагнетал обстановку Черемыхов.

— Почему с покойником? — буркнул Нефедов.

— А убийство сотрудника полиции — смертная казнь. Неофициальная, правда. Но стопроцентная, если очень захотеть.

— А мы уже хотим, — подыграл начальнику Макс. — Очень хотим.

— А так пожизненное. Ну да, не сахар, ранний подъем, поздний отбой, весь день на ногах, но в тепле, не в холоде. И кормят три раза в день. Прогулки, то-се. Какая-никакая, а все-таки жизнь, можно дышать, думать… Ты когда-нибудь пробовал думать, Нефедов?

— Я не хочу умирать!

— Это хорошо, что ты умеешь думать, плохо, что в дерьмо вляпался… Кто убил Чаплыгина?

— Так это Свинец!.. Он убил, я захожу, а он в морду. И нож потом в руку сунул. Типа я убил!.. И Желтова он убил. Тоже ножом в сердце. На глазах у Леры. Она в шоке, а он ей нож в руку! Я Чаплыгина убил, а она Желтова… Так нас и приручил!

— А ты рад стараться!.. Кто убил Кашканова? — спросил Макс.

— Ну, тут я не в курсах, Свинец никого с собой не брал. Если он убил, я не видел…

— Кашканова?

— И с ней он сам вопрос решал. Я не видел.

— Но решал он?

— Ну да, ходил к своей бывшей. Тайник там на хате был, он за бабками приходил, а Кашканов под руку подвернулся.

— Где тайник? — не сходил с темы Макс.

Геннадьев, может, и сволочь, но ведь он точно не убивал, вытаскивать его надо.

— Не знаю, где-то за подоконником…

— Свинцов говорил про тайник?

— И про тайник, и про Кашканова… Жену свою сильно ругал, ну, выпил, было дело. И как мужа ее нового замочил, рассказал… И нас, сказал, замочит, если надо будет…

— Что с Адамовым? — спросил Черемыхов.

— С Адамом… Ну там еще до него косяк вышел, Букрей с одним на Свинца наехал, домой к ним с Лерой пришли, Свинец их там обоих и сделал. Ну а трупы вывез, он тогда еще за собой заметал…

— А ты не при делах?

— Моя вина была. Адам на меня наехал, я позвонил ему потом, типа Свинец у меня, приезжай давай. Адам подъехал… А что мне оставалось делать! Их четверо, а нас двое! И они убивать приехали!

— Но вы их убили?

— Ну, я стрелял… Не знаю, попал или нет…

— Трупы убрали?

— Да…

— До того как Ступу завалили?

— Вообще-то, после… — вздохнул Нефедов.

— Ты стрелял, но не знаешь, попал или нет? — с усмешкой спросил Черемыхов.

— Попал. Конкретно попал.

— С Агатом что?

— Агат сам наехал, из-за девчонки одной… Целая толпа наехала, еле отбились!

— Куда дели трупы?

— Трупы?.. Ну да, были трупы, — неохотно признался Нефедов.

— А с девчонкой что?

— Сбежала. Мы потом к Агату заехали, туда-сюда, то-се, уже уезжать собрались, а она выскакивает… Ну, Свинец за ней, схватил, в машину. Всю ночь потом драл!.. А потом Лерке своей, давай, говорит, мочи ее! Пистолет дал! А она ни в какую… Ну, он сказал, что на толпу ее бросит, думаете, испугалась? Испугалась! Но убивать не стала. Просто сбежала, пока мы Нелли закапывали… Свинец трахнул ее напоследок, а потом задушил… Или сначала задушил, а потом трахнул, точно не скажу. Но то, что он маньяк, скажу точно!.. Бежать от него надо было, а я не просек!

— Ты участвовал в нападении на Градосова? — спросил Черемыхов.

— А как не пойти, если Свинец маньяк! Чуть что не так — нож в сердце! Смотрит, улыбается, смерти твоей радуется!.. Этот взгляд у меня всегда перед глазами будет!

— Ну, тогда можешь и не говорить, где прячется Свинец, — усмехнулся Макс. — Придушат тебя в камере, и все закончится. Никаких страшных глаз перед глазами!

— Не хочу, чтобы придушили! — захныкал Нефедов, жалостливо глянув на него.

— Где может прятаться Свинец? — спросил Черемыхов.

— Ну, есть адреса… Только я не думаю, что Свинец будет прятаться. Раньше прятался, а потом сказал, что это тупик, нахрапом, сказал, брать надо.

— Симеонова взял?

— Осечка вышла! Но так он же ушел! И люди у него есть!

— Кто?

— Рома Береза, он сейчас вместо Ступы, Свинец его поставил, а там люди, много людей, есть из кого выбирать.

— Думаешь, к Березе пойдет?

— Только к Березе и пойдет. Лыба ему помогать не станет, скорее сдаст, чем поможет… Хотя кто его знает, — пожал плечами Нефедов. — Свинец на них на всех такого страху нагнал, когда Босого завалил. Ножом, у всех на глазах! Ножом в сердце! Стоит, улыбается!.. Не-е, Свинец — это сила! Он ведь и Лыбу завалит! Фидель и Тузовый вприпрыжку за ним побегут!

— А Лыбу уже убили?

— Пока нет, но убьют! — завороженно глядя куда-то вдаль, проговорил Нефедов. — Свинец всех уделает! Вот увидите, он еще такого шороху наведет!

— Как выйти на Березу? — спросил Черемыхов.

— На какую Березу? — агрессивно глянул на него Нефедов.

— А которого Свинцов на место Ступина поставил. После того как Ступина убил.

— Свинцов?! Ступина?.. Свинец никого не убивал!

— А кто убил? Ты?

Макс смотрел в безумные глаза Нефедова и понимал, какой будет ответ. Так и оказалось.

— Да, я!.. Всех убил я!.. Так и запишите! Всех убил я!.. И вас всех убью!

Черемыхов не церемонился, посмотрел на Макса, будто заранее извинялся перед ним, а затем, схватив убийцу за голову, с силой приложил его мордой к столу. Какой, к черту, уголовно-процессуальный кодекс, когда на кону столько жизней. Свинцова нужно остановить, иначе город просто захлебнется в крови.

Война идет полным ходом, стреляют, убивают, братва на ушах, а этому хоть бы хны. Засел в своем офисе, рабочий день закончился, но у Березы круглосуточный режим. Это его штаб-квартира. Только в роли начальника штаба — роскошная блондинка с чумовыми кудряшками. Стоит, задницей в край стола упирается, и без того короткая юбка задрана, ноги сомкнуты, но это пока. Береза уже раздвигает их, сидит в своем кресле, просунув ладонь между бедрами. Глаза у блондинки закрыты, она напряглась с появлением Свинца, но даже не глянула на него. Как будто запрограммировали ее, что не нужно ни на что реагировать. И сам Береза беззастенчиво мял девичью плоть, хотя должен был уже как минимум остановиться. А как максимум прогнать эту шлюшку. Но руку из промежности он вытащил не ранее, чем Свинец возмущенно повел бровью. А ведь боец на входе уже докладывал о нем, Береза знал, что сейчас откроется дверь и войдет босс. Но нет, блондинка до сих пор перед ним. И она притворяется, что ей в кайф, и он.

— Балдеешь? — смерив Березу взглядом, спросил Свинец.

— Да вот, на ночь глядя, — улыбнулся тот.

А улыбается фальшиво, нездоровая какая-то озабоченность в глазах. И не о шлюхе своей он думает, какая-то крамола в мыслях, отсюда и эта дешевая постановка. Дескать, если Береза и смущен, то лишь тем, что его застукали с телкой.

— Жена? — кивнув на блондинку, спросил Свинец.

— Да нет.

— Одолжишь на часок?

Не дожидаясь ответа, Свинец схватил девушку за руку, выдернул ее из одного кабинета и затащил в другой. Коржик с ним, Баян с Ярычем подъехали, вот и вся свита. У Березы только в офисе с полдюжины человек. Свинец очень рисковал, но ему нужно знать правду. Предупрежден — вооружен.

Коржик с Баяном встали у двери, но надежды на них мало — нужно спешить. Свинец выпустил из рукава нож, нацелил жало на блондинку.

— Знаешь, кто я такой?

От страха она не могла выдавить и слова, но красноречиво кивнула. И юбку на колени натягивать перестала, а зачем, когда нож может вспороть брюхо. Уж лучше пусть Свинец что-то другое вспорет, и не ножом. Но ему сейчас не до секса. Витязь все — своим ходом на тот свет вышел, даже добивать не пришлось. Труп скинули в реку, Баян с Ярычем подъехали, к ним в машину пересели, Свинец, три бойца и Лера — вот и вся команда. Смешно это или нет, Лера в наручниках ему ничуть не мешала, более того, с ней спокойнее. В машине его ждет, ее Свинец и трахнет, когда придет время.

— Как зовут?

— Юля, — всхлипнула блондинка.

И затеребила верхнюю из не расстегнутых пуговиц на рубашечке. И не хочет раздеваться, но вдруг надо.

— Давно с Ромой спишь, Юля?

— Ну-у…

— Или не спишь?

— Работаю здесь просто…

— А Рома предложил для мебели постоять.

— Для мебели? Ну да, для мебели, — закивала Юля.

— Когда попросил?

— Я документы принесла, запарка у нас, а вы подъехали, он сказал, что нужно постоять немного. Для отвода глаз.

— Так и сказал, для отвода глаз?

— Может, кто-то позвонил ему?

— Да, кто-то звонил…

— Кто?

— Я не знаю, но кто-то свой. И нехороший.

— Почему нехороший?

— Роман Иванович не обрадовался ему. Но и не разозлился. Выслушал, сказал, надо подумать… Потом сказал, что все сделает…

— Что сделает?

— Не знаю, но он сказал, что все понял… Он говорит, а я, дура, стою, он даже не сразу понял, что я слушаю. А когда понял… Не надо меня убивать, пожалуйста! — вдруг заплакала Юля.

Свинец глянул на нож, клинок чистый, и рукоять не мокрая скользкая. А рубашечка у Юли белая, хорошо бы испачкать ее в крови. А заодно посмотреть в красивые умирающие глаза… Но кровь попадет на рукоять, будет скользко, а еще нужно с Березой разобраться.

— Здесь будь, высунешься — убью!

Юлю он оставлял на потом, будет сладкий десерт, если с ужином пройдет гладко.

Свинец оставил блондинку в кабинете, вышел в коридор, а там Береза. Хмуро на него смотрит, исподлобья. Страшно ему, но он храбрится, как бы штаны от натуги не лопнули. Четыре лба у него за спиной, у одного ствол уже в руке, у остальных пока за поясом. Пацаны еще надеются на благополучный исход, вдруг Свинец выбросит перед ними белый флаг. Ну, так пусть напугают для начала, а то совсем не страшно.

— Леша, нужно поговорить!

Береза подал знак, и второй боец вытащил из-за пояса ствол, двое остальных пока не дергались. Все пока еще на расслабоне, но паровоз разгоняется, еще немного, и его уже не остановить.

Но ход набирал и Свинец, причем в прямом смысле.

— Поговорим! — сказал он.

И тут же, не останавливаясь, вонзил нож в сердце. Береза даже не понял, как у Свинца в руке оказалась финка. Глаза распахнулись, рот приоткрылся, на подбородок хлынула струйка крови.

— Предатель! — прокручивая нож, процедил Свинец.

И никто даже не наставил на него ствол. У него нож, у его пацанов волыны, а еще Шило может с тылу поджать, у него пистолет-пулемет, разом всех положит.

— Я правильно сказал, Бархат? — поворачиваясь к старшему «быку», резко спросил Свинец.

— Что правильно? — забыв про ствол, шарахнулся в сторону громила и при этом продолжал смотреть на умирающего босса.

— Береза меня сдал?

— Ну, так не я же!

— Кому сдал?

— Кому сдал, не знаю. А то, что Лыба звонил, было дело.

— Лыба на мое место метит.

— Не знаю.

— А я не спрашиваю, Бархат… Ты со мной? Вот сейчас я спрашиваю?

— Да не вопрос!

— Тогда Березу в утиль, и занимай его место. Ты мне скоро понадобишься.

— Понял!

Свинец уже знал, что делать. Прямо сейчас он отправляется к Лыбе и наглухо валит эту паскуду. С Березой прошло все гладко, значит, удача снова на стороне сильного. И нужно пользоваться моментом, так что Юлю он замочит в следующий раз. Когда у него будет плохое настроение. Но это вряд ли. Свинец закончит начатое, вычистит эти авгиевы конюшни, ни одной суки не оставит у себя за спиной.

А Лыбу мочить надо прямо сейчас. С ходу. Люди есть, стволы тоже, боевой дух на высоте.

Свинец вышел из офиса, парковка через площадь, там и стоял их внедорожный «БМВ», машина не старая, в отличном состоянии, жаль ее палить, но делать нечего. Лыбу нужно срочно мочить, ни минуты в порожняк.

Свинец уже находился на середине площади, когда сзади один за другим клацнули затворы. Он оглянулся и увидел пацанов покойного Березы. Бархат, падла, направлял на него ствол!

— Сука!

Бархат выстрелил, за ним бахнул залп, Баян упал, хватаясь за голову. Пуля обожгла левую руку, но Свинец выхватил ствол правой. Патрон в патроннике, предохранитель отпущен, можно стрелять. А пули летят уже новым роем, одна слегка чиркнула по макушке головы. А Ярыч и вовсе стал оседать на землю, хватаясь за бок. Свинец спасать его не стал, хотя пацан находился совсем рядом — только руку протяни. Но и добивать не решился, не было на это времени. Он задом рванул к машине, стреляя на ходу. Еще и Шило полоснул по крыльцу очередью из своего «Узи». Бархат схватился за живот, остальные просто залегли.

Свинец сел в машину, Шило запрыгнул за руль. Снова загрохотали выстрелы, более того, двое рванули к ним наперерез, но Шило снова оказался на высоте. Включил заднюю скорость, ударил по «газам», внедорожник перевалился через бордюр, развернулся прямо на газоне и вырвался на шоссе. Все хорошо, но Баян и Ярыч остались лежать, лучше, чтобы сами склеились или Бархат их добил, но будет плохо, очень плохо, если они живьем попадут в лапы к ментам.

— Это что, все? — спросил Шило.

— Что все? — гаркнул на него Свинец.

— Менты против нас, Береза против нас… Все против нас! — простонал Шило.

— Да помолчи ты! — одернула его Лера.

Свинец одобрительно глянул на нее. И она посмотрела на него. И ахнула.

— Что там у тебя? Вся голова в крови!

— Да царапина.

Свинец провел рукой по волосам, кровь густо смочила пальцы. И мизинец нырнул в борозду, которую пропахала скользнувшая по черепу пуля. И пропахала довольно глубоко, палец не нащупал дна. А если до мозгов рана?

— Странно, совсем не больно! — холодея от жуткого предчувствия, проговорил Свинец.

Что, если это смертельная рана? Витязь тоже какое-то время жил с дырявой печенью, думал, в больнице спасут, но даже не доехал до нее. И Свинец мог умереть уже сейчас. А он не мог умереть, пока не отомстит Бархату, Лыбе… Пока снова не нагнет весь город.

Ушел Свинец, скрылся с места преступления, кровавый след тянется за ним. Максу давно уже пора быть дома, а он все на ногах. Допросили Нефедова, собрались ехать к Березову, но Свинец опередил их. Сам побывал в его офисе на Куйбышевской, и снова ножом в сердце. Подробностей Макс еще не знал, но уже ясно одно: спокойно Свинцу уйти не дали. «Быки» Березова открыли огонь на поражение, сам Свинец ушел, а двое в больнице, жизнь одного под большим вопросом, вряд ли выживет. И у березовских потери, один убит, другой ранен.

— Ты что, не понимаешь? Это убийство! Это пятнадцать лет строгого режима! — напирал Макс.

Перед ним сидел накачанный тип с широкой челюстью и относительно узкой макушкой.

— Так не стрелял я! — мотнул головой Василев.

— Сейчас эксперт смывы с рук возьмет!..

— Ну, так мимо же стрелял!

— А если все-таки попал?

— Ствола у меня нет! Как экспертизу проводить будете?

— Камеры есть! Свидетели есть! А ствол найдем… И тебе подбросим!

— Как это подбросите? — оторопел бугай.

— А комиссия из Москвы едет, нам результат нужен! Никто с вами церемониться не будет!

— Так не убили же никого!

— А «скорая»? Человек в «скорой» умер. Свинцова человек!

— И что, если Свинцова? Свинец уже все! — распалился Василев.

— Что, убили?

— Да нет, ушел падла! Но теперь все против него! Найдут его и пристрелят!

— Кто найдет?

— А найдут!

— Лыба?

— А если и Лыба!

— Так это Лыба отмашку на Свинцова дал?

— Он позвонил Березе, сказал, что Свинца нужно урыть… Береза труханул, подъехал к Свинцу ни рыба ни мясо, Свинец его на нож и поставил! Чтобы не тормозил! Бархат тоже поначалу испугался, а потом… Э-э! — спохватился громила.

И губы поджал, чтобы ни слова больше не произнести.

— Сначала испугался, а потом сказал Свинца мочить?

— Не было ничего!

Макс усмехнулся. Все уже сказано, в общем картина ясна. Облажался Свинец, дал слабину, а побитый вожак стае не нужен, вот Лыба и поднял мятеж. Березовские против Свинца, все против него — с одной стороны, это хорошо, но с другой — Свинец может уйти далеко-далеко, залечь глубоко-глубоко, как его выковыривать?

Макс перевел дух, собираясь обрушить на Василева очередной вал вопросов, но к нему подошел патрульный из оцепления.

— Товарищ капитан, там с вами поговорить хотят!

— Кто?

— Да крутые какие-то, сказали, что все нормально будет.

Верещагин стоял неподалеку, Макс только глянул на него, и он откликнулся. С ним вдвоем и вышли к веренице внедорожников. Из толпы рослых парней отделились двое в костюмах без галстуков. Одним был Лыба. Серьезная личность, правая рука Градуса, уже не молодой, хотя и не старый. Макс однажды его задерживал за незаконный ствол, но кто-то спилил боек, оружие признали холостым, Улыбина отпустили. Хорошо, извиняться не пришлось: «невинно» пострадавший этого не требовал. Вроде как миром разошлись.

— Ну, здравствуй, Колодин! — сказал бандит, всей своей громадой выплывая из темноты под свет фонаря.

— И тебе не хромать, Улыбин!

— Где Кристина?

— Ты об этом… Не скажу я тебе, где Кристина.

— Это правильно. А Кристина у меня.

— Не понял! — вскинулся Макс.

— Да нет, сама пришла. И правильно сделала.

— Ну, если ты отмашку на Свинцова дал.

— Может, и дал.

— Не может, а дал! В итоге два трупа!

— Я не при делах!

— Но Свинец ушел.

— Об этом и надо поговорить.

— О чем? О том, что Свинец тебя мочить пошел?

— Кто сказал? — бандит настороженно глянул по сторонам.

И бойцам своим знак подал, чтобы подошли поближе.

— Березов сказал, что ты его проблема. А проблемы Свинцов решает с колес. Сегодня, к счастью, не повезло. Причем два раза.

— И со мной ничего не выйдет.

— О чем ты поговорить хотел?

— Заканчивать со Свинцом надо. Вы тут по своей линии, мы по своей.

Макс качнул головой. Договариваться с бандитами бесполезно, не отдадут они ему Свинцова, если возьмут. А разговор на уровне лозунгов ему неинтересен.

— Вы с ним ничего не сделаете, а мы очень даже, — продолжал Лыба. — Если возьмешь Свинцова, отдай его мне.

И такой поворот Максу не интересен. Не отдаст он Свинцова бандитам, исключено.

— Пусть Кристина мне позвонит, — сказал он, поворачиваясь к Лыбе спиной.

Торг с бандитами неуместен. Хотя бы потому, что Свинцова нет, он как ветер в поле — попробуй его найти. А если вдруг, то ему грозит всего лишь пожизненное заключение, и это в лучшем случае. Вдруг Симеонов уже завтра с триумфом вернется в свой кабинет? Если такое возможно, то Свинцов окажется на свободе. Не проще ли застрелить этого ублюдка? И это будет не грех, напротив, это будет очищением от грехов.

Задержанных доставили в отдел, свидетелей опросили, трупы увезли. Следственно-оперативная группа смотала удочки, когда у Макса зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Алевтина Игоревна». Неужели внештатная прослушка соседней квартиры все-таки дала результат? Или это какая-то замануха? Не мог Шилов не знать, что спалился. Не мог, потому что нашел подсаженный маячок. И оставил его в квартире у Пальцевой, чтобы Макс не мог следить за ним. А может, маячок просто упал и завалился куда-то под шкаф? Все ведь возможно.

Прорезь не сквозная, монетку в голову не бросишь, но «копилка» болит — спасу нет. Лера дала таблетку, но это не помогло, боль только усилилась. Любовница Шилова налила стакан водки, только тогда отпустило. Немного подумав, он снова плеснул под жабры. И так вдруг стало тоскливо на душе. А затем еще и страх своими липкими пальцами сжал горло, даже стало трудно дышать.

Санек у ментов, он знает все адреса, где Свинец мог спрятаться. Осталось только одно место, где их не найдут. Во всяком случае Шило уверял, что менты не знают про эту хату. Любовница его здесь живет, мужа нет, побеспокоить их здесь могло только бешенство матки, которым страдала Ленка. Безопасно здесь, уверял пацан, но так ли это на самом деле? Вдруг менты уже идут за ними. Так не спокойно на душе, хоть волком вой.

Ленка действительно страдала не по-детски, стонет за дверью сквозь зубы, но все равно слышно. Кровать не скрипит, а баба стонет под Шилом, да так смачно, хоть в тройничок включайся. Жаль, не до этого сейчас… Но в то же время шансов спастись у Свинца почти нет, он даже не чувствовал это, а точно знал. Совсем немного ему осталось. И завалить могут прямо на месте, и до конца жизни закрыть.

Лера забилась в угол, сидит в кресле с ногами, шелохнуться боится. И думает, как бы убраться отсюда. А что, на ней крови нет, все палево — орудие убийства с отпечатками пальцев, но так Свинец давно уже выбросил тот нож. И на Санька у него ничего нет, да это уже и не нужно. Ничего уже не нужно. Все, ничего уже не будет. Может, и сможет выбраться Свинец из западни, но никогда ему не подняться над собой так, как случилось в этот раз. Высоко поднялся, просто нереально высоко. А удержаться не смог… И началось все с Кристины, сбежала эта сучка, и все посыпалось. А почему она сбежала?

Свинец резко повернулся к Лере, надвинулся на нее.

— А ведь я знаю, почему ты Кристину шуганула! — схватив ее за горло, сказал он.

Лера смотрела на него с ужасом, боль в глазах и страдание, но при этом она понимала, что убивать ее не будут. Сколько раз Свинец останавливался на самом краю. И сейчас он не перейдет черту. Но это она так думает.

— Чтобы я на ней не женился, да?

— Ты должен быть только со мной! — сквозь хрип заученно проговорила она.

— Ну да, я хозяин города, ты хозяйка!

— Это плохо?

— Хорошо! Если не сдохнешь!.. А ты боялась сдохнуть! Боялась, что Колодин тебя сдаст! Настучала на меня, а он тебя сдаст, да?

— Если бы я стучала, ты давно бы уже сидел.

— Но была с ним! У него дома была… Хитрая ты, сука! Знала, у кого Кристина спрячется! Знала, что я пойду и замочу Колодина!

— Пусти, мне больно!

— А я не пошел!.. И не замочил!.. А надо было замочить!

— Пойдешь и замочишь! У тебя еще всё впереди!

— Да? — Свинец разжал руку, вне себя от возбуждения глядя на Леру.

Это ведь она сказала ему, что нужно делать, он пошел и убил Ступу. А завтра убьет Колодина. И всех, кто будет стоять у него на пути. Лыба сдохнет в первую очередь… Всех замочит, все под себя возьмет. Но в этот раз ему не нужна Лера. Да, она умеет делать ставки и побеждать, но этим она перетягивает чашу весов на себя. И удача отворачивается от сильного…

Свинец знал, что нужно делать. И Лера уже на диване, в нем столько силы, что джинсы с нее он не просто стянул, но и разорвал. Сила распирает его, требует выхода, а Лера такая покорная, такая доступная… И так хочется сотворить что-нибудь постыдно-запретное. Но разве в ритуальном жертвоприношении есть что-то противоестественное? Свинец приносит ее в жертву госпоже Фортуне. Все быстрее, все глубже, а пальцы уже сжимают горло, Лера задыхается, в безумном ужасе глядя на него. Сейчас она точно знает, что ей пришел конец…

Сейчас она умрет, а он будет продолжать. И закончит уже с трупом… Но это всего лишь жертвоприношение!

Лера перестала дергаться, но она все еще жива, он чувствует это, но осталось совсем чуть-чуть. Похоже, это понял и кто-то другой — тот, кто стоял за спиной.

Свинец не знал, как Колодин проник в квартиру. Не видел его, но точно знал, что за спиной стоит именно он. С пистолетом на изготовку. И столько презрения в его взгляде, столько омерзения, что палец сам нажал на спусковой крючок.

Пуля ударила в затылок, Свинец разжал руки. Он видел, что Лера открыла глаза. И понимал, что сам уже мертвый. Сознание уже остановилось, но мысли продолжали движение, медленно обгоняя друг друга и стремительно теряя жизненную силу. А мысли говорили ему о том, что так быть не должно: Лера живая, а он мертвый, хотя все должно было быть наоборот. И это все Колодин! Ну почему ему так везет?..