Что главное для некроманта, когда он работает на Грани? Абсолютное спокойствие. Предельная концентрация, практически транс. Вокруг — тишина, холод и смертный покой, и чем лучше некромант слился с фоном, тем дольше не явятся по его душу вечно голодные потусторонние твари.

Рей все это знал. Учился владеть собой с раннего детства. И на Грани бывал уже не раз — с дядей. Но первый самостоятельный выход всегда особенный, и унять волнение сложно. Пусть никого не нужно ни звать, ни искать, ни спасать, всего лишь пройти по Тропе из Сигидалы в Тавог, вместо трех часов обычным транспортом — примерно десять минут.

Казалось бы, что такое три часа? Но после целого семестра, под завязку заполненного учебой, после первой в жизни серьезной сессии, ничуть не похожей на школьные экзамены, отчаянно хотелось домой, и каждая минута промедления, не то что лишний час, раздражала и даже бесила. А тут еще, как назло, закрыли автомобильную трассу: где-то над морем после сильных ливней случился оползень. Ни автобуса, ни такси, только поезд. То есть к трем часам в пути прибавить четыре — ожидания. А дома Айза ждет! И родители. И дядя. Но Айза — особенно. Любимую жену учебой не заменишь!

И Рей отправился домой по Грани. Некромант он, в конце концов, или кто?

Дедуля Деметрио наверняка сказал бы: «Дурень без всякого или». Но это Рей понял не сразу, а уже пройдя — спокойно и легко — почти весь путь. Когда услышал вой тварей и увидел бегущую девушку.

Что это именно девушка, он сразу даже и не понял. Она была в брюках, спортивная куртка скрадывала фигуру, стриженные волосы растрепались, да еще флер Грани окутывал ее предсмертным мороком.

Грань изменчива. Здесь можно оказаться в тех же учебных классах или на тех же улицах, по которым ходишь каждый день, а можно — в каком-нибудь странном месте, которое и описать-то потом не сумеешь. Вот как сейчас — тихая, по большей части двухэтажная Голубиная улица сменилась вдруг домами, больше похожими не на дома, а на поставленные торчком пеналы. Узкие, высоченные, этажей в двадцать… примерно, потому что считать ряды окон Рей, конечно же, и не подумал. Он завертел головой, успел заметить съехавшую с дороги машину со смятым боком, незнакомой ему модели, отметил, что дорога непривычно широкая для городской улицы, потом увидел ту девушку, а она, похоже, его, и тут Грань снова сменила декорации, вернув знакомый и привычный Рею вид — черепичные крыши и живые изгороди Голубиной улицы. Там сиял его маяк, его якорь — Айза. Несколько шагов — и он будет дома. С ней. Наконец-то обнимет, почувствует ответные объятия, сладость ее губ, тепло…

Только девушка никуда не делась. Бежала к нему, крича:

— Подождите! Не исчезайте!

Рей остановился. Теперь он рассмотрел ее лучше: тонкие черты лица, острый носик, красивые, четко очерченные губы… и лохматого рыжего кота, всеми лапами вцепившегося в спортивную куртку. Девушка прижимала его к себе обеими руками.

Она остановилась перед Реем, согнувшись, задыхаясь — не привыкла быстро бегать?

— По…постойте. Скажите… где я? Что это? Вы… знаете?

Она была жива — пока жива, но Грань уже вцепилась в добычу, и времени оставалось… секунды, пожалуй. В лучшем случае — минута-две.

— Идем со мной, — Рей протянул руку. — Быстро! Потом объясню.

Взвыли твари, будто чуяли, что добыча вот-вот ускользнет. Девушка вздрогнула и коснулась его ладони своей. Сжала пальцы — ледяные, дрожащие. И только тогда, получив пусть безмолвное, но явное согласие, Рей рванул ее к себе и шагнул сквозь Грань — в мир живых. Домой.

Как оказалось, не совсем домой. Он шел не на зов родовой магии, а на свет своего маяка, к Айзе, оттого и вышел не в ритуальном зале родового особняка, а там, где была сейчас жена. В мастерской Пита, ее брата. Споткнулся о какую-то железяку, больно ударился боком об угол верстака, взвыл, выпустив руку незнакомки.

— Рей! — радостно взвизгнула Айза и повисла на шее. И Рей забыл обо всем — о спасенной девушке, о том, что ему наверняка влетит от дяди за прогулку по Грани без разрешения и без страховки, даже о раздобытом в Сигидале специально для Айзы наборе артефакторских инструментов. Остались только мягкие губы, на которых ощущался вкус шоколадного мороженого, пушистые волосы, пахнущие травяным шампунем, жаркие объятия и тепло такого родного, такого желанного тела.

Вернул в реальность голос Пита совсем рядом:

— Мне кажется, вам не помешает согреться. Садитесь сюда, я сделаю чаю. Или, может, кофе? — Щелчок электрического чайника и вопрос: — Рей, что с девушкой? Ей, может, врач нужен?

— Кофе, — нервно отозвалась девушка. — И… что это все значит?!

Риту трясло. Зубы стучали о край чашки, руки дрожали, и тот парень, что предложил ей кофе, мягко забрал его обратно и дал кружку с водой. Правильно — обольется, так хоть не кипятком.

— Может, успокоительного? — тихо спросила стоявшая рядом с ним девушка.

— Нет, — резко скомандовал тот, что привел Риту сюда. — Бодрящее, восстанавливающее, но не успокоительное. Заснет сейчас — провалится обратно.

— К-куда провалюсь? — спросила Рита. Мелкие глотки, один за одним, помогали если не успокоиться, то хотя бы взять себя в руки. Перед глазами словно наяву встала подернутая серым мороком, застывшая, внезапно обезлюдевшая улица. Ледяной ком в животе, который вдруг словно взорвался, наполнив холодом ее всю, до самых кончиков пальцев. Далекий жуткий вой. «Туда. Сама ведь знаю».

Жалобно, почти по-человечески застонал Барс. Он как вцепился всеми когтями в толстовку, так и висел, прижавшись упитанным пушистым тельцем и крупно дрожа. Рита судорожно вздохнула, поставила кружку на деревянный подлокотник, только сейчас осознав, что сидит в широком, довольно жестком и явно старом кресле. Погрузила ладони в мягкую шерсть. Она помнила, как бежала сквозь серую муть, прижимая к себе Барса обеими руками, страшно боясь потерять, уронить — даже больше, чем того жуткого воя…

Гладила, пока не утихла дрожь и под ладонями не зародилось слабое, едва слышное мурлыканье. И только тогда начало и ее отпускать, так медленно, будто она была какой-нибудь хлипкой истеричкой, а не уверенной в себе, абсолютно самостоятельной, независимой, знающей себе цену… «Хватит уже себя нахваливать, признай честно, что испугалась до одури, до помутнения мозгов, и до сих пор не можешь в себя прийти!»

«А мысленные споры с собой — верный признак нервного срыва, так что прекращай».

Одной рукой продолжая почесывать Барса за ушком, Рита потянулась за кружкой.

— Подожди, — девушка что-то туда накапала из явно не аптечного пузырька. Объяснила: — Восстанавливающее. Теперь пей. Потом можно кофе.

Теперь вода слегка, самую малость, отдавала лимоном и еще чем-то травяным. Рита выпила залпом. Медленно вздохнула. Барс ткнулся мордой под мышку, заурчал громче: требовал внимания. А Рита наконец-то осознанно осмотрелась, пытаясь понять, куда она попала.

Гараж? Или оборудованная из гаража мастерская: верстак, какие-то детали, полки с инструментом и всяким наверняка очень нужным хламом, небольшой стол и несколько разномастных стульев, даже показалось на секундочку, что она снова дома. В папином гараже творилось то же самое. Вот только вместо папы здесь были трое незнакомцев. Два парня и девушка, все — немного старше ее, может, двадцать один-двадцать два года.

Парень, который угощал ее кофе, Рите понравился. Вроде и не сказать, что красавчик — не слишком высокий, щекастый, не толстяк, но и не подтянутый, эдакий плотно сбитый пухлячок. Короткие светлые волосы забавно топорщатся надо лбом, на лбу пятно, будто вытирал пот грязными руками. Футболка тоже в пятнах, черные рабочие штаны… Хозяин гаража, наверняка.

Тот, что привел ее сюда, худощавый, черноволосый, в плотной темно-серой куртке, таких же штанах и высоких, плотно охватывающих щиколотку ботинках, почему-то казался старше других. Может, из-за неприятного, темного и вызывающего мурашки взгляда? Или из-за резкого голоса и уверенных, приказных интонаций? На самом деле, он пугал иррационально, необъяснимо. Встреть Рита его где-нибудь дома, ночью на пустой улице, удрала бы, не раздумывая. Но он вытащил ее из… из черт знает чего, в чем надо будет разобраться отдельно, когда ее перестанет трясти. А главное — девушка, которая повисла на нем, едва они оказались здесь. Такой встрече можно только позавидовать. И сейчас, когда та занялась Ритой, этот опасно-пугающий парень смотрел на подругу с такой счастливой, глупо-радостной улыбкой, что от зависти сводило челюсть.

А девушка, между прочим, настоящая красотка. Серые глаза, точеный носик, сочные красивые губы, яркие рыже-каштановые локоны, собранные в высокий хвост. И фигурка не подкачала. Рита совсем не считала себя блеклой мышью, но тут снова кольнула зависть. Она отвела взгляд, поставила на стол опустевшую кружку и взяла кофе.

Все еще горячий, ничуть не остыл. От кружки разошлось по ладоням живительное тепло. Рита сделала глоток, еще один, тепло разливалось по телу, дрожь отступала, только теперь она осознала, насколько сильно замерзла. Будто не май месяц, а середина января, хотя… нет, тот холод был не таким, не зимним. Стылый и муторный, он будто вползал внутрь и начинал пожирать изнутри. И почему-то казалось, что совершенно неважно, январь на улице, май или август…

Рита моргнула, тряхнула головой, прогоняя слишком яркое воспоминание о холоде и страхе, и быстро, жадно допила. Руки все еще слегка дрожали.

— Так куда я провалюсь? — хрипло спросила она. Кашлянула. — Кто вы? Что со мной было? Как я здесь оказалась и где это «здесь»?

Смотрела она на пухлячка, и тот в ответ пожал плечами и сказал:

— Да мы сами не знаем, что с тобой было и откуда ты взялась. Вон, Рей сейчас расскажет.

И мотнул головой на черноволосого.

— С Грани она, — непонятно сказал тот. Вздохнул, придвинул стул, сел напротив Риты, глаза в глаза. Спросил: — Ты сама что помнишь?

— Вой, — вздрогнув, ответила она. Даже не думая, первым вырвалось, и только теперь, уже ответив, поняла: именно тот вой и был самым страшным! Холод, паника, непонимание — уже после… Повторила медленно, уже осмысленно: — Да, вой… Улица странная, нереальная какая-то. Людей никого, холодно и мерзко. Барс в меня вцепился…

Барс, услышав свое имя, поднял голову и требовательно мрявкнул. Рита машинально почесала за ухом, кот извернулся, укладываясь на коленях меховым клубком.

— На самом деле — как я там оказалась?! — выпалила она. Здесь-то ясно, она ведь помнит, как сама попросила вывести…

— Это все — уже Грань, а до того? — одновременно с ней спросил черноволосый.

До того?

Рита напряглась. Вой… Темнота… В памяти — бессмысленная мешанина, лица, имена, улицы, обрывки разговоров, страницы учебников… и дикая головная боль, когда пытаешься выделить из этих обрывков что-то одно. Вспомнить не что попало, а, допустим, сегодняшнее утро. Или вчерашний вечер.

Она что, всё забыла? Совсем всё?!

— Не помнишь? — вопрос прозвучал как утверждение, и Рита вспыхнула:

— Почему?! Ты знаешь? Знал, что не помню?

Дернулась вскочить, но в глазах потемнело, протяжно и жалобно мяукнул Барс, а на плечи легли мягкие руки девушки.

— Тихо, успокойся. Мы хотим разобраться, ты тоже, правда? Тебя как звать? Я — Айза. Это — Пит, — кивнула на пухлячка. — А привел тебя Рей.

— Ри… — горло перехватило.

«Ритка, ты идешь или нет? Хватит уже дуться! Ну, Рит, из-за ерунды!» — Валера, ее парень… или правильней «бывший парень»? Куда же он ее звал? Нет, не получается вспомнить. В памяти только острая, жгучая обида и картинка, как он целуется с Ленкой. И странная фраза, взрослым, с хрипотцой, будто надтреснутым голосом: «Запомни, Маргошка, подруга останется подругой до первого парня, который понравится вам обеим». Тетя… да, тетя. «Ритуська, да ты у нас невеста уже совсем!» — папа. «Маргаритка моя мелкая!» — мама… Мамочка…

Пустота в груди — почему?

— Рита... — жжет глаза, как бывает, когда хочется реветь, а не получается. Почему? Да что же с ней такое?!

— Рита, — Рей кивнул, то ли в знак приветствия, то ли давая понять, что услышал ее вопросы и готов ответить. — Нет, я не знал, что ты не помнишь. Но предполагал. Это классический симптом.

— Симптом чего? — да что ж это такое, сказал и замолчал, так он из нее все жилы вытянет! Неужели нельзя сразу объяснить по-человечески?

— Ты должна была умереть, но провалилась на Грань еще живой. — Рита уставилась ему в лицо, не веря услышанному. Умереть? Провалилась на какую-то там Грань? Что за бред? И как можно нести такой бред с таким серьезным и вроде даже сочувствующим видом? — Я успел тебя вытащить, вот только, похоже, ты не из нашего мира. Такие случаи редки, но они описаны. Обычно, когда вытаскиваешь умирающего…

— Стой! — не выдержала Рита. — Стой-стой-стой. Это… чушь какая-то! Я ведь живая, даже не болит ничего, только согреться никак не могу. — «И нервная не по делу»…

— Симптом, — терпеливо повторил Рей. — Неправильного возвращения с Грани. Понимаешь, если бы ты вернулась в свой мир и там выжила, все было бы… в рамках медицинских показателей, так, наверное, можно сказать. Но получилось так, что ты для своего мира умерла, а здесь как будто заново родилась. Поэтому прошлые воспоминания уходят, они там остались, понимаешь? Что-то ты помнишь, это потому что все-таки не умерла на самом деле. Но полностью память не вернется. То есть, не возвращалась в тех случаях, которые раньше были зафиксированы, но их мало было, так что…

— Для точной статистики не хватит? — нервно спросила Рита. Прозвучало дико. Может, это она на самом деле бредит, а?

— Прости, счет шел на секунды, разбираться некогда было. Да я все равно не сумел бы тебя в твой мир вернуть. Только сюда вывести.

— Стой, подожди, — сердце колотилось как бешеное, Рита вцепилась в Барса так крепко, что он недовольно мрявкнул. Надо было собраться с мыслями. Уложить это все в голове. Тогда, может, она и поймет, на каком сейчас свете. — Я помню. Ту серость жуткую, вой, как я бежала, людей никого, и ты. Это… ну, там… та самая Грань? То есть мир мертвых, чти ли? Но мы ведь живые оба? То есть все трое, Барс еще.

— Грань — это граница. Мир мертвых — за Гранью. Еще немного, и ты или сама туда соскользнула бы, или твари бы утащили.

Граница… Это клиническая смерть, что ли? Из которой ее успел выдернуть этот парень? Еще и твари какие-то…

— Барс, — повторил Рей. Протянул руку, хотел погладить, но кот угрожающе взвыл, выставил лапы с выпущенными когтями. Рей убрал руку, кивнул: — От меня Гранью несет, он чует. Ты знаешь, что у котов девять жизней? Очень может быть, что он тебя и спас на самом деле. Поделился запасной жизнью, а потом уже я подоспел.

— Барсик! — Рита подхватила кота, прижала к себе. Почему-то сразу поверила, хотя звучало… ну ладно, не бредово, а сказочно. — У нас так говорят, да. Про девять жизней кошки. Но будто в шутку, что ли.

Барс мрявкнул, будто хотел сказать: «Вот уж шутки нашла!»

— А как я… умерла… Отчего? Ты не знаешь?

— Откуда? Это ведь в твоем мире случилось. Но если ты не помнишь, значит, это случилось внезапно. А что соскользнула на Грань в своем теле… так бывает, если какая-то катастрофа. Ударная волна.

— То есть… дома от меня ничего не осталось… — последние слова она едва прошептала. На самом деле это должен был быть вопрос, но… но как-то она и сама поняла: так и есть. И мама с папой так и не узнают, что она… что она — что? Умерла или все-таки жива?

Барс топтался на коленях, мурчал все громче, и наконец свернулся клубком и затарахтел равномерно и успокаивающе.

— Эм-м… Рей?

— Да?

— А можно как-нибудь вернуться? Ну, раз уж я все-таки выжила?

Она совсем не удивилась бы, услышав простое «нет». Но Рей объяснил:

— Понимаешь, Рита… Вернуться с Грани можно только к кому-то. Некроманту нужен… назови это «маяк», или «якорь», или «привязка», кто-то или что-то, что тебя оттуда вытянет. Если бы ты была некромантом, ты бы смогла. Но я — меня ведь ничего не связывает с твоим миром. Я не смогу. И, я думаю, никто из нашего мира не сможет, но на всякий случай, чтобы ты совсем точно знала, мы у дяди Яслава спросим.

— Или у дедули, — Айза чему-то улыбнулась.

— Или у него, — согласился Рей.

С минуту все молчали. Рита заглянула в пустую кружку, вздохнула и призналась:

— Мне как-то даже не верится. Другой мир, некроманты… Вы совсем… не странные, что ли? Обычные. И вот это вот всё, — обвела вокруг рукой, — совсем как папин гараж. И, кстати, почему мы друг друга понимаем? Я на каком языке говорю?

Ей казалось, что на русском. Правда, если сосредоточиться и прислушаться, чудилась какая-то неправильность, но так, слегка. На самой грани восприятия.

— На нашем ты говоришь, — сообщил Рей. — На дагарском. И читать, если у себя умела, тоже сможешь, только первое время странно будет. Это как перезапись под новый мир, что ли. Еще один симптом… или феномен. Хочешь, проверим?

Потянулся к своему рюкзаку и достал книгу. Протянул Рите.

Обычный картонный переплет, затрепанные уголки. Сразу видно, что читана много раз. Название — простым черным шрифтом на белом. Понятное, но Рите захотелось протереть глаза.

— Медицинская ритуалистика, — вслух прочитала она. — Дополнительное пособие для студентов-магов.

Открыла наугад, прочитала вслух пару фраз. Что-то о схемах, векторах, коррекции по фазам луны… вроде каждое слово по отдельности понятно, а в целом…

Вернула учебник Рею, пожаловалась:

— Глаза ломит и, не знаю, как объяснить, мозг болит, что ли? Дагарский, ты сказал?

— Наша страна называется Дагария, — мягко сказала Айза. — Город — Тавог.

— Точно, другой мир. — Почему-то она не могла оторвать взгляда от совсем простой, обыденной картины: Рей прячет обратно в рюкзак свой учебник. Учебник по медицинской… магии? Явно не новый. Даже если бы возникла мысль о глупом и сложном розыгрыше… такое — это уж слишком, верно? — Магия. Некроманты. Медицинская ритуалистика. С ума сойти. И что мне теперь делать?

— Жить, — как-то очень весомо и убедительно сказал молчавший до сих пор белобрысый Пит. — Радоваться, что живешь. Всякое случается, но это ведь лучше, чем за Грань, правда?

— Жить, — повторила Рита. Нет, пока даже мысль о новом мире не очень-то укладывалась в голове. — Мне кажется, что я сплю. И вот-вот проснусь. И все будет… как раньше. Как обычно. Дома…

— Может, тебе в самом деле поспать? — предложила вдруг Айза. — При сильных потрясениях полезно.

— Плюс энергетическое истощение после Грани, — кивнул Рей. — По-хорошему, для начала тебя бы врачу показать. Убедиться, что все в порядке. А то я пока не специалист…

Он резко встал — ножка стула со скрежетом проехалась по какой-то железке, Барс вскочил, вздыбив шерсть, зашипел.

— А к нам ее нельзя, да, Рей? — спросила Айза. — После Грани…

— Ей у нас и без Грани, скорее всего, плохо будет. Она ведь никогда с магией не сталкивалась. А еще — коты не любят призраков.

— Призраков? — переспросила Рита. — Хотя… чему я удивляюсь? И, нет, я не хочу спать. Все равно не засну, какой тут сон, вы что. Уложить бы это все в голове. А врачи у вас платные?

От этого простого вопроса сразу потянулась целая вереница других, таких же простых: где жить, что есть, чему учиться, где работать, как вообще жить дальше? Она здесь чужая. Ни документов, ни денег, ни образования. Человек без истории: вот так спросят, откуда ты взялась такая ничего не знающая, и что? Так и отвечать — из другого мира?

— Дядя Яслав посмотрит, — сказал Рей. — Пойду, позвоню ему. Попрошу сюда приехать.

— А я поговорю с мамой, — Айза подхватила со столика пустую кружку. — Моя комната свободна. Как и что дальше будет, рано загадывать, но пока можешь здесь у нас пожить, слышишь, Рита? Сколько понадобится.

— А ничего, что я с котом?

Спросила и тут же подумала: глупый, наверное, вопрос, разве в коте главная проблема? Что, вот так просто пустят в дом не пойми кого, и живи себе?

— Против такого красивого кота мама точно возражать не будет, — весело сказал Пит. Протянул ей руку: — Пойдем со мной? Покажу тебе, где у нас что. И вообще, обедать пора.

Рита понимала, конечно, как ей повезло. Не только в том, что за какие-то секунды до окончательной смерти встретила Рея. Некромант, надо же! И не такой, как дома в фэнтези, повелитель зомби и скелетов, а… проводник душ, так, наверное, правильно? Вот и получила второй день рождения и новую жизнь.

Но ведь и в этой новой жизни всё могло сложиться совсем не так удачно. Она попала в мирное и развитое общество, к людям, которые сразу и без всяких просьб начали ей помогать, можно сказать, взяли под крылышко. Успокоительным напоили, обедом накормили, Барсу мисочку выделили. Теперь, налопавшись мяса, кот спал, растянувшись пузом кверху посередине кровати. Лапы растопырил, хвост расстелил — красавчик! Комнату он осмотрел и одобрил, да и Рите понравилось, хотя она, конечно, любому жилью была бы рада. Но здесь места хватало: в двухэтажном коттедже жили только Пит и его родители.

Рита задвинула подальше навязчиво крутившийся в голове вопрос «зачем им помогать чужой девушке и что они с этого будут иметь?» — рано или поздно она узнает ответ, а пока просто будет благодарна, — и слушала Пита, который увел ее на лавочку во двор и взялся рассказать самое основное об этом мире.

Если честно, Рита и не надеялась хоть что-то запомнить: в голове и без того царил сумбур. Но это ведь не повод забиться под одеялко и рыдать, правда? Чем быстрее она здесь освоится, тем лучше. Вот и откладывала в голове, стараясь запомнить и понять, самое важное.

Дагария — империя. Самая настоящая, с действующим Императором. Тавог — курортный город, для курорта большой, почти полмиллиона жителей. Пит работает с отцом в его автомастерской, а дома в гараже развлекается всякими механическими поделками. И для души, и соседи чинить приносят. Айза — его сестра, а Рей — ее муж. Да, некромант. На медика учится. Дядя Рея, Яслав Корчев, который должен скоро приехать, тоже некромант. И тоже медик. Реаниматолог.

— Реаниматолог? — переспросила Рита.

— Ну да, — кивнул Пит. — Почему тебе Рей сказал с ним поговорить? Дядя Яслав людей с Грани вытаскивает дольше, чем мы на свете живем.

— С Грани, — повторила Рита. — Реанимация. Да, логично. И все-таки, — покачала головой, — никогда бы не подумала! Я себе некромантов как-то совсем не так представляла!

— Некроманты разные бывают, — серьезно ответил Пит. — Как и вообще маги. А ты говорила, у вас магии нет?

— Магии нет, а всяких волшебных историй — полным-полно. И книги, и фильмы, и сказки детские. Кто знает, может, от вас и занесли? А ты тоже маг?

— Нет, — рассмеялся Пит, — я — нет. В нашей семье до Айзы магов не было. Она на артефактора учится, а я простой механик.

— А совместить? — тут же поинтересовалась Рита. Думать о магии было интереснее и спокойнее, чем о своих проблемах.

— Совместить? Ты о чем?

— Магическая механика. Или механическая артефакторика. Есть у вас такое?

— А ты интересно мыслишь. Спрошу у Айзы.

Дальше выяснилось странное: хотя магов в этом мире много, такое вот «спрошу у…» — чуть ли не единственный способ что-то разузнать о магии. Для обычных людей есть все привычные Рите по родному миру ступени обучения, от начальной школы и до курсов или университетов, а вот академий магии не существует в принципе. Есть школы, в которых учат самым-самым основам, а потом, если хочешь учиться и совершенствоваться как маг — ищи личного наставника. Не найдешь или не сойдешься в условиях — твои проблемы. В старых семьях знания и секреты мастерства копились веками, и никто не спешит делиться накопленным с чужими.

— Рей как раз из такой семьи, — объяснял Пит. — Айзу учит его пра-пра… в общем, просто дедуля. Он призрак.

— Вот это последнее ты нарочно сказал, да? Шоковая терапия?

Пит широко улыбнулся.

Улыбка у него обалденная, подумала Рита. Плюс сто к обаянию, хотя оно, обаяние, и так не маленькое.

— Как бы проверить, — спросила, — вдруг во мне тоже магия есть? Вот дома не было, потому что у нас мир без магии, а здесь раз, и появится?

— Эй, хозяева! — окликнули из-за калитки.

— А вот сейчас и проверим, — бодро пообещал Пит и крикнул: — Заходите, дядя Яслав, мы здесь!

Рита уставилась на высокую калитку, а затем — на вошедшего мужчину.

Стал совсем неважным интересный разговор о магии, отодвинулись мысли о Питовой обаятельной улыбке, только назойливо стучало в голове: «Некромант, настоящий!» — а ведь, если бы Рита встретила этого некроманта на улице, и внимания бы не обратила. Мужик как мужик. Хотя нет, все-таки не «мужик», а «мужчина», очень уж прилично выглядит. Высокий, худощавый, темноволосый. В светло-серых летних брюках и белой рубашке с коротким рукавом. На широком запястье часы на стальном браслете. Привлекательный. Стильный. И все-таки — обыкновенный! Чем-то напоминает Василия Игоревича, ее школьного учителя физики. Взглядом, наверное: такой строго-пронизывающий, сразу хочется убрать с парты все лишнее, выпрямить спину и не болтать!

— Значит, вы и есть Рита из-за Грани?

Рита вскочила, как школьница, которую спросили на уроке.

— Да, здравствуйте. А вы, — она сглотнула, — можете меня домой вернуть? Или тоже скажете, что невозможно?

— Не торопитесь. Будем действовать по порядку. Пит, мать дома?

— Да.

Мог бы и не отвечать: хозяйка дома, светловолосая улыбчивая пышечка лет сорока пяти, уже вышла встретить гостя.

— Яслав!

— Тесса. — Яслав на мгновение склонил голову: уже не кивок, а приветствие. — Поработаешь ассистенткой?

— У мамы базовое медицинское, — тихонько объяснил Пит.

— Конечно. Пойдемте в гостиную, там будет удобно.

«Медицинское» и «в гостиную»? Это что, осмотр на дому? Всерьез? Или пустая формальность, а вместо осмотра будет запись для протокола? «Критиковать чужие порядки рано, — решила Рита. — Посмотрим». И спросила о другом, гораздо более важном:

— Скажите, а… я правильно поняла, что я здесь не первая такая из другого мира? Рей говорил…

— Случай не частый, но бывает, — показалось, или некромант в самом деле ответил не слишком охотно? На всякий случай Рита решила пока не углубляться в тему. Тем более что Яслав и сам даже не попросил, а практически приказал: — Разговоры потом. Сначала дело.

«Дело» оказалось совсем не таким, как представлялось Рите.

Первым делом Яслав убрал в сторону ковер и начал изрисовывать пол то ли иероглифами, то ли рунами, то ли какими-то специальными магическими (или даже некромантскими?) символами. Получался у него большой круг, заполненный узорами и завитками, с несколькими неровными лучами. Рита смотрела на эти художества во все глаза, и чем больше смотрела, тем яснее понимала: другой мир — это не просто другой язык и география, а магия — совсем не то, что напридумывали писатели и сценаристы дома. Не заклинания и волшебные палочки, не превращения тыквы в карету, а кареты в тыкву. Тут, похоже, целая наука! Может, та самая медицинская ритуалистика, учебник по которой таскает в рюкзаке Рей?

Тесса тем временем устроилась за столом с тетрадкой и ручкой и поманила Риту к себе.

— Пока Яслав готовится, давай начнем заполнять.

— Карточку? — удивилась Рита.

— Что, прости?

— Карточка. История болезни, что ли? Совсем как у нас в поликлиниках, в тетрадке…

— История пациента, — поправила Тесса. — Вот и хорошо, значит, тебе понятно, чем мы сейчас займемся. Имя, возраст, когда и чем болела… Рассказывай.

На здоровье Рита никогда не жаловалась, так что и рассказывать было особо нечего. Только ветрянку в детстве вспомнить и прививки перечислить. А потом Яслав поставил ее в центр круга, и…

И ничего. То есть, ни ощущений каких-нибудь особенных, ни спецэффектов. Она стояла, а Яслав рассматривал свою схему, диктовал Тессе выводы, а та шуршала ручкой по бумаге. Рита только отдельные знакомые слова улавливала, из которых понятно было, что некромант считывает всю ее историю болезни вплоть до детских простуд, текущее состояние, а заодно что-то где-то по мелочи подправляет. Ничего себе медицина! Такой магии только позавидовать можно.

Длилось все это долго, не меньше часа. В какой-то момент вдруг резко заложило уши, потемнело в глазах. Кажется, Яслав выругался, но его тут же заглушил возмущенный кошачий вопль. Барс возник из ниоткуда на плечах у Риты (по правде говоря, ей показалось, что кот просто упал с потолка ей на голову!), впился всеми когтями, зашипел… даже нет, зарычал! С утробным подвыванием, грозно и яростно — настоящий боевой клич!

— Барс! — Рита аккуратно перехватила вздыбившего шерсть кота. — Что это было? Я чуть в обморок не грохнулась.

— Как интересно, — рассеянно сказал Яслав. — Но сейчас все уже в порядке, верно? Придержите кота, я почти закончил.

Барс «придерживаться» не желал. Рычал, шипел, завывал, хорошо хоть с рук не рвался. Некромант ему не нравился или ритуал? Наверное, ритуал: на Рея он так не реагировал. А Риту после мгновения слабости все больше наполняла бодрость.

— Всё, — небрежным жестом, будто смахнув, Яслав убрал с пола рисунок. — Тесса, дописала? Давай сюда, печать шлепну.

Барс тут же успокоился, вот уж точно, по мановению руки. Но на пол с рук уйти не захотел, взобрался на плечи и разлегся мохнатым воротником, щекоча шею и уши.

— Некромант… — пробормотала Рита. — Да я будто энергетиком залилась по уши! Даже лучше.

— Некромант, — с едва заметной усмешкой подтвердил Яслав. — Оттянул себе всю некроэнергию, а вы ее на Грани зачерпнули с избытком. Вам это богатство совершенно ни к чему, только во вред, а мне пригодится. А теперь можно и поговорить, картина ясна.

— Кофе? — спросила Тесса.

— Мне, — кивнул Яслав. — Ей — чай, сладкий, лучше с мятой.

— А котику мяса, — кивнула Тесса. — Такой красавец и такой боевой, надо же.

— Сибирский, — довольно сообщила Рита. — Порода такая.

— Как оказалось, вполне подходящая для того, чтобы стать фамильяром, — с явственным одобрением сказал Яслав.

— Фамильяром? Это ведь что-то магическое, нет?

— Да. И это, боюсь, лучшая для вас новость из всего, что я выяснил.

Рита пожала плечами:

— Вы не похожи на человека, который собирается сказать, что пациент вот-вот снова умрет. А остальное я уж как-нибудь переживу.

— Разумная позиция, — хмыкнул Яслав. — Что ж, раз так, слушайте.

«Слушайте и не говорите, что не слышали», — всплыло в памяти; кажется, это должно было быть смешным, но Рите было совсем не весело. Как ни храбрись, а новости не из тех, от которых захочется прыгать от восторга.

Итак, первое и самое главное: домой ее не сумеет вернуть никто. Рей сказал правду: только если бы она сама была некромантом. Только некроманты могут свободно ходить на Грань, и именно Грань — то место, где сходятся все миры. И нет, напроситься в компанию к Рею или Яславу — не поможет, потому что почувствовать нужное направление, тот самый маяк, который укажет путь домой, тоже способен только некромант.

Второе: в самой Рите магии как не было дома, так нет и здесь. Не стать ей ни некромантом, ни артефактором, ни даже захудаленьким ритуалистом, хотя некоторые ритуалы доступны даже обычным людям без капли магии.

— Но это, может, и к лучшему, — попытался ее утешить Яслав. — Сообщество магов — закрытое, маги в целом менее дружелюбны, чем не одаренные магией люди, среди них гораздо сложнее пробиться и сделать карьеру, а для девушки вроде вас — еще и мужа приличного найти.

Третье: хотя такие случаи, как с ней, можно пересчитать по пальцам за всю историю, все-таки они были, а значит, был и механизм легализации, если можно так назвать. Первым пунктом в нем шел как раз медосмотр, причем именно магический. На здоровье попаданки местным было, по большому счету, плевать, но попадания с ней вместе неведомых болезней из чужого мира никто не желал. И в тот момент, когда ей стало плохо, Яслав как раз убирал чуждую этому миру заразу.

— Ну и хорошо, — кивнула на это Рита, — еще не хватало ковидлу к вам сюда занести. Да даже грипп, тоже приятного мало.

С результатами осмотра можно было идти за паспортом, а дальше… дальше новую гражданку, вернее, подданную Империи, отправляли в свободное плавание. Хочешь — учись, хочешь — работай, еду и крышу над головой тоже добывай как хочешь. Правда, как минимум три варианта начального трудоустройства обязаны были предложить, так что совсем безнадежным всё это не выглядело.

— Среднее образование у нас обязательное и бесплатное, но, как говорится, есть нюансы, — неторопливо объяснял Яслав. Свой кофе он выпил залпом, похоже, ему после ритуала требовалось взбодриться. — Если кто-то, все равно, по каким причинам, не окончил школу до семнадцати, он может, конечно, доучиться позже. Хоть в пятьдесят, было бы желание. Но без школьного аттестата, первое, — Яслав принялся загибать пальцы, — нормальной работы тебе не видать. Только неквалифицированный труд. Второе, ты не считаешься полноценным гражданином. То есть: не можешь занимать никакие должности, даже общественные выборные, не можешь выбирать других на должности, участвовать в значимых опросах, по сути, твои права совсем ненамного отличаются от прав ребенка. И наконец, организация учебы полностью лежит на тебе. В класс с детьми переростка не посадят. Домашнее обучение, самостоятельное, с частными учителями, как хочешь. Или оставляй заявку и жди, пока наберется группа для взрослых, но прождать можно долго. По закону такие группы должны собирать не реже, чем раз в три года.

Наверное, взгляд у Риты сделался очень выразительным, потому что Тесса добавила:

— Раньше каждый год были, но сейчас желающих мало. Слава богам, в стране покой и порядок, дети учатся, как положено.

«Богам», — отметила Рита, надо бы еще о религии расспросить. А то ляпнешь что-нибудь, не зная, и оскорбишь чувства верующих. Но уже, пожалуй, не сегодня. Сначала жизнь устраивать надо, а потом уже всё остальное.

— Значит, мне нужны учебники. За все годы вашей обязательной школы. Скажите, а я смогу в школе записаться в библиотеку? Если у вас вообще школьные библиотеки есть…

— Вечером у соседа спросим, — ответила Тесса. — Он учитель, все расскажет тебе, что и как.

— Ух ты! Отлично. Тогда… — оставался последний из самых срочных и важных вопросов. — Вы мне расскажете, как у вас принято решать вопрос с жильем? Вы меня приютили сегодня просто так, спасибо вам огромное, но я ведь не могу бесконечно пользоваться…

— Ой, перестань! — отмахнулась Тесса. — Комната пустая стоит.

— Я не могу так! — Рита даже головой замотала. — Это же бессовестно просто! Появилась непонятно откуда, на шею села и ножки свесила? Нет, я конечно, вам по дому помогать могу, но… неравноценно это как-то?

Яслав с Тессой переглянулись, будто безмолвно что-то друг другу сказали. А Рита продолжила:

— Мне бы понять, на что я могу рассчитывать в плане работы, пока не получу аттестат? Хватит хотя бы на комнату и еду?

— Найдем такую, чтобы хватило, — сказал Яслав.

— Не переживай заранее, — добавила Тесса, — время придет, разберемся. Мы на тебя посмотрим, ты на нас.

Конечно, это было разумно: первое впечатление не всегда верное, может, уже завтра или через несколько дней окажется, что им сложно ужиться под одной крышей. Что ж, тем важнее побыстрей разобраться, как и что в этом мире.

Документы. Работа. Аттестат.

Самостоятельность.

Это ведь хорошо, когда цель настолько ясна и очевидна? Настолько понятна и необходима, что и выхода-то никакого нет? «Сделай или умри?» И ничего не значит, что об «умри», вроде бы, речи не идет. Жить на птичьих правах, рассчитывая только на чужую доброту, можно день, два, неделю, но не месяцы или, тем более, годы! Так что… «сделай — и без всяких или!»

Только так, Рита. И никак иначе.

Когда твоя родная сестра — маг и учится на артефактора, да к тому же замужем за некромантом из древнего рода, на многое начинаешь смотреть иначе. Это только несведущим, тем, кто никогда в жизни не сталкивался с магией напрямую, кажется, что магов не так уж много и на обычную, повседневную жизнь они совсем не влияют. Да как же — не влияют?! Если в любой серьезной больнице есть маг в штате, и чаще — не один, если в полиции магов — каждый третий, а то и каждый второй, не говоря уж о более серьезных структурах, вроде имперской безопасности? Просто людям не рассказывают о таких, как дядя Яслав выражается, «интересных нюансах». Ну а что? Кто, кроме служащих статистического управления, скажет точно, сколько в стране певцов, математиков или механиков? Да кому это, вообще, интересно?! Вот и с магами так же.

С ними, правда, есть одна проблема, немыслимая с математиками или механиками. Старые семьи. Магическая аристократия — пусть без титулов, но древностью рода часто не уступающая даже императорской семье. Те еще засранцы, как сказал бы Пит, если бы кто у него спросил. За редкими исключениями вроде Рея и дяди Яслава, но ведь отдельные исключения не отменяют правила, верно?

Может, конечно, исключением был как раз тот напыщенный тип, который предлагал брачный контракт на Айзу — фактически, купить ее хотел, как какую-нибудь племенную телку! — с полной уверенностью, что ее семья за такую честь должна от счастья руки ему целовать? Или его сынок, который, получив от ворот поворот, просто приворожил ее, хотя знал, что она уже помолвлена? И не испугался же связываться с семьей некромантов! Хотя, скорее всего, просто всерьез Рея не принял. И был уверен в своей полной безнаказанности, пока Яслав ему не объяснил, как сильно он ошибается.

Исключения? Теоретически возможно, как говорится, но… Но практически — безопаснее было считать, что все они такие.

— Пит, расскажи о магии, пожалуйста, — попросила Рита.

Сегодня она выглядела гораздо лучше. Вчера Рей привел ее перепуганной насмерть, ничего не понимающей. После разговора с дядей Яславом она была растерянной и чуть не плакала. Старалась не показать этого, но Пит рос с сестрой-двойняшкой, как он мог не увидеть? И даже вечером, уже после того, как дядя Яслав свозил ее в полицию оставить заявление на паспорт, после того, как Айза привезла ей две сумки одежды и всяких нужных девушкам вещей и о чем-то больше часа с ней шепталась, закрывшись в комнате, после спокойного семейного ужина — ей было так тошно и плохо, что, казалось, еще немного, и Пит сам завоет, потому что никаких сил не оставалось это терпеть и делать вид, что все хорошо.

Пит даже дома сегодня остался из-за нее. Вчера-то у него был выходной, а вечером, как Рита взяла своего рыжего зверя в охапку и закрылась в комнате, спросил у отца: «Обойдетесь пока без меня? Хоть несколько дней, пока она привыкнет». Не мог объяснить, почему, но не хотел оставлять ее только на маму.

Но не зря говорят, что утро превращает вчерашнюю трагедию всего лишь в очередное дело, которое нужно сделать. Рита не превратилась, конечно, в самую беззаботную девушку на свете, но все же мрачности в ней поубавилось. Она порывалась помочь по дому, а мама отмахнулась, сказала:

— Ступай, вон, с Питом. Погуляйте. Сынок, покажи Рите, что у нас где, объясни, что к чему. Я-то не люблю долгие разговоры, ты знаешь.

— Знаю, мам, — он чмокнул мать в щеку и обернулся к Рите: — Ну как, согласна прогуляться со мной? Весь город пока показывать не буду, пройдемся по соседним улицам для начала.

— Конечно, — согласилась Рита.

По правде говоря, смотреть в их районе было не на что. Улицы как улицы. Двухэтажные коттеджи на одну или две семьи, зеленые живые изгороди и невысокие штакетники, раскидистые липы и высокие каштаны. Цветущие мальвы и вьюнки, развалившиеся в густой тени ленивые сытые собаки и греющиеся на солнце кошки. Две булочных, молочная лавка, бакалея, круглосуточная аптека, хозмаг и небольшой универсам. Газетные киоски, ларьки с мороженым и автоматы с газировкой. Жилой район, далекий от моря и от курортных мест, хотя и здесь в сезон сдавали комнаты приезжим.

Они прошли мимо детской площадки к фонтану на крохотной площади, обсаженной липами. Сели на лавочку в тени.

— У нас около дома тоже липы, — вздохнула Рита. — Когда цветут — голова кругом, дышишь и не надышишься.

А потом попросила рассказать о магии.

— Это тебе лучше с Айзой, с Реем, — удивился Пит. — Я ведь не маг.

— Так ведь и я не маг, — очень серьезно сказала Рита. — Чем мне их рассказы помогут?

Помолчала и объяснила:

— Я понять хочу, как обычные люди живут в мире с магией. Где она, эта магия, для тебя, для меня? Что надо о ней знать, если ты не маг. Для жизни, а не просто из любопытства, понимаешь?

— Понял, — кивнул Пит. — Только, знаешь, многие живут себе и даже не задумываются о том, что где-то рядом маги ходят. — Подумал и добавил: — А зря не задумываются.

Сходил к автомату за газировкой — бутылку себе, бутылку Рите, — и начал рассказывать. О том, что и сам ничего не знал, пока Айза не поступила в школу магии, ведь сестренка стала первым магом в их семье. О том, как третировали ее в школе родовитые снобы, как там и не учили ничему толком, потому что мало кто из магов согласен за просто так делиться знаниями, и как Айзе повезло, что Рей из старой семьи, и теперь она может все-таки учиться тому, что ей нравится.

Рита слушала молча, а когда он замолчал, фыркнула:

— Всё, больше я не жалею, что не стала магичкой. Мне такое угрюмое средневековье и даром не нать, и с доплатой не нать. Для нормальных людей у вас хоть нормальное образование?

— Конечно. И знаешь что? Я думаю, что и для магов скоро что-то сделают такое, может, не уровня университета или академии, но какие-нибудь продвинутые курсы точно. Потому что дедуля Деметрио обозлился, и дядя Яслав тоже. Я в их дела не вникаю, но не слепой же и не глухой. А таких магов, как Айза, гора-аздо больше, чем спесивых индюков с длинными родословными.

— А простых людей, то есть не магов, еще больше, и они знать не знают обо всех этих проблемах? — как-то очень насмешливо спросила Рита. И тут же перескочила на другое: — Айза на артефактора учится, это значит, она будет всякие магические штуковины делать? Правильно?

— Верно.

— А ты?

— А я с отцом в автомастерской работаю, — Пит кинул в урну опустевшую бутылку, вытянул ноги и закинул руки за голову. Пока гуляли, пока разговаривали, уже и в тени жара брала свое. — Знаешь, что я думаю? Если бы магию изучали в обычных школах, то есть не как практическую дисциплину, а как часть нашего мира, это был бы раздел физики. Потому что все в ней как-то завязано на энергию. И это на самом деле чертовски интересно. Вот смотри, у Рея дома в беседке климат-чары стоят. Можно было бы в машинах ставить. В домах, магазинах, да хоть на лавочках! Но там какая-то хитро навороченная схема по сбору магической энергии, и она работает только в привязке к старому магическому дому. Обидно, правда?

— А простых кондиционеров у вас нет, что ли?

— Чего нет? — И, прежде чем Рита успела повторить незнакомое ему слово, Пит осознал очевидное: эта девушка из неведомого мира где-то за Гранью, такая растерянная, не знающая того, что известно любому ребенку, девушка, ближайшая и главная проблема которой — освоить школьную программу, потому что иначе ей придется мести улицы или мыть полы, знает чертову кучу вещей, никому не известных здесь! И пусть даже почти все ее знания только в ее мире и нужны, но хоть что-то, хоть какая-то мизерная часть наверняка окажется полезной! А ему и в голову это не пришло, и ладно ему, но неужели отец, дядя Яслав, Рей тоже об этом не подумали?

— Насколько я понимаю, это аналог ваших климат-чар, только без магии. На чистой физике, как ты сказал. Абсолютно обыденный бытовой прибор. Только не проси меня объяснять, как работает, — она виновато пожала плечами. — Никогда об этом не задумывалась, работает, и прекрасно. Не то чтобы я вообще боялась к технике подойти, но…

— Ты мне расскажешь, что знаешь? Не о кондиционере, а вообще. Что у вас, в вашем мире, есть интересное и полезное из техники.

— Я не так уж много знаю… наверное. Нет, не вопрос, конечно, жалко мне, что ли? Но, смотри, у вас мир тоже не отсталый, даже если магию не брать. Вряд ли я вас осчастливлю каким-нибудь сногсшибательным прорывом.

— А вдруг? —возразил Пит. Вроде бы в шутку, но… а в самом деле, вдруг?

— Ну… может, и вдруг, — она мимолетно улыбнулась. — Только мне сейчас важнее о вашем мире узнать. Так что пока давай уж ты рассказывай, ладно?

— Спрашивай тогда, — предложил он в ответ. В самом деле, с чего начинать, когда нужно всё-всё-всё? С календаря? Денег? Правил дорожного движения? А может, истории или географии? Наверное, для начала не вредно узнать, о чем Рита хочет услышать.

Похоже, что она смутилась. Или засомневалась?

— Может, о таком не очень прилично спрашивать, тогда прости. А твоя мама вообще дома сидит, не работает? Или просто так совпало: отпуск, выходные или еще что?

— Почему неприлично? Что в этом… неприличного?! — Пит по-настоящему изумился. А от следующей мысли просто ужаснулся: — Постой, у вас что, неприлично, если женщина не работает?

— Да нет, что ты! Просто такая тема, как бы сказать… спорная. У нас раньше, давно, считалось неприличным, если женщина работала. Потом, наоборот, неработающих женщин осуждали. Ну а сейчас… кто как. Мне просто интересно стало, как у вас на это смотрят.

— Дикость какая-то, уж прости. Кому какое дело, работаешь ты или нет, кроме твоей семьи? А мама в отпуске сейчас. Она долго не работала, пока мы с Айзой мелкие были, потом училась — квалификацию подтвердить после перерыва. И вернулась на старое место. Она акушерка.

— Ух ты! Уважаю. А моя мама бухгалтер. И меня по своим стопам уговорила, только я отучиться не успела еще, на третий курс только перешла. А у вас наверняка все по-другому.

— Ты так странно говоришь, — не выдержал Пит.

— Почему странно?

Пришлось задуматься, чтобы точно описать свои ощущения.

— Ты говоришь чисто, без акцента, звучит так, будто язык для тебя родной. А слова используешь, фразы составляешь — будто на чужом. Иногда такое скажешь, что только догадываться, о чем это.

— Проблема, — протянула Рита. — Я поняла, о чем ты. Фразочки… Нужно кино смотреть, вот что. Телевизор, я видела, у вас есть. Книг читать побольше. Ну и болтать, как вот мы болтаем. У нас это называют «погружение в языковую среду». Чтобы наши фразочки и словечки вашими заменить. Ничего, мне ваш сосед-учитель обещал учебники занести, начну образовываться. О! Слушай! А детские книги у вас дома есть? Наверняка же остались. Найдешь мне? Вот прям от тех, что для самых маленьких, и дальше.

Звучало разумно. Действительно, ведь сейчас она говорит, по сути, на своем языке, вернее, думает на своем, а звучит на дагарском. Как Рей сказал, «перезапись под новый мир»? В общем, феномен. А на одних феноменах далеко не уедешь.

— Пойдем поищем? — предложил он. — Что-то мама соседям отдавала, а какие-то могли и остаться. А еще мороженого купим, ты любишь мороженое?

— Шоколадное!

— Как Айза, — обрадовался Пит. Казалось бы, какая разница, но такие вот мелкие совпадения почему-то радовали. Она любит такое же мороженое, как Айза. Ей нравятся цветущие липы, как маме. Она сказала про их гараж, что у ее отца такой же.

— Если хочешь, — предложил он, — расскажу тебе по пути одну нашу городскую легенду. Сразу предупреждаю, всерьез ее принимать не надо! История из тех, что рассказывают друг другу подростки по вечерам, чтобы пощекотать нервы.

— В черной-черной комнате? — непонятно спросила Рита и рассмеялась. — Конечно, рассказывай, детские страшилки — это весело!

Страшилки — весело? Пит сам чуть не рассмеялся: теперь у нее нашлось совпадение с Реем!

— Ладно, слушай… Давным-давно, так давно, что никто не назовет точно, когда именно это было, жил в Тавоге злобный некромант.

— Пит, прости, что перебиваю, но я сразу спрошу. А вообще некроманты — злобные? Темная магия, всё такое? В смысле, вот Рей, он вроде нормальный парень же?

— Вообще некроманты — как все маги, а маги — как все люди. То есть всякие. Совершенно нет никакой связи. Ну то есть это как сказать «все повара — обжоры» или «все старые дамы любят кошек». Хотя некоторые любят собак, а у некоторых аллергия на шерсть.

Рита рассмеялась.

— Поняла, извини. Рассказывай дальше.

— Ну вот, значит, жил в Тавоге некромант. Жил-жил и помер. А у него при жизни был такой пакостный характер, что просто держись. Не то что души мертвые, а даже твари за Гранью от него шарахались, боялись на глаза попадаться! И вот, значит, помер он, похоронили его, все обряды нужные провели, чтобы, не приведите боги, умертвием не встал, и идет он за Грань уже не по работе, а как любой покойник… а его не пускает! Заперто. Он: «Как так, что за дела?! Я же мертвый, мне должен путь открыться, тянуть за Грань должно». А ему сама Смерть отвечает: «Не желаю тебя видеть, ты мне, скотина наглая, при жизни надоел! Не уважаешь меня, то споришь, то души у меня украдешь, то умертвия уведешь, никакого почтения! Болтайся теперь неприкаянным, ни живой, ни мертвый, до скончания веков».

Покосился на Риту: та тихо фыркала от смеха.

— А некромант подумал и ответил: «Ты, Смерть, глупа. Нельзя быть ни живым, ни мертвым. Если нет мне хода в мир мертвых, если я остаюсь с живыми, значит, и я — жив. Если я могу видеть, как растут мои внуки и правнуки, и правнуки моих правнуков, если я могу говорить с ними и учить их, значит, я — жив. Если я нужен людям по-прежнему, значит, я не умер и не умру, пока буду нужен». Он, наверное, многое еще мог бы сказать: язык у него и при жизни был подвешен, и Смерть имела несчастье в этом не раз убедиться. А потому только плюнула, развернулась и исчезла в своем мире. А неупокоенный дух некроманта вернулся обратно в Тавог, — Пит подбавил в голос замогильных подвываний, совсем как Рей, когда рассказывал эту историю в первый раз. Сколько ему тогда было, девять? Да, девять. Перед самыми летними каникулами, в Сигидале, на краевых школьных соревнованиях по математике. Сидели в темном гостиничном номере и рассказывали по очереди страшные истории, пока не пришел директор, страшно сердитый, и не разогнал всех спать. А ведь никто тогда не знал, что Рей — маг, да еще и из семьи некромантов.

— И с тех пор бродит, печально завывая, — подхватила Рита. — Кстати, а где бродит? По законам жанра должно быть место, где можно его встретить. В какие-нибудь особенно лунные или особенно темные ночи.

— Да в подвале, наверное, у дяди Яслава, — рассеянно ответил Пит, занятый вопросом, почему призрак обязательно должен печально завывать, да еще и строго в какие-то особенные ночи. Сам он фамильных призраков Корчевых не видел, но Айза ничего такого не рассказывала. Наоборот, если судить по ее словам, компания там подобралась очень даже общительная, любители поболтать, порассуждать о том, что молодежь пошла не та, нагрузить непрошенными советами… в общем, может, и правда — лучше бы завывали?

— Не поняла! — Рита сбилась с шага, повернулась к нему. — Что значит — в подвале у дяди Яслава? Ты ж сказал всерьез не принимать!

— Я проговорился?! — в деланном испуге воскликнул Пит. — Нет, забудь! Пойдем лучше за мороженым, — и решительно свернул к магазину.

Но, похоже, перегнул с шуткой: Рита замолчала, казалась растерянной и, наверное, не знала, что думать и как реагировать. Пит вручил ей стаканчик с шоколадным пломбиром и сказал:

— На самом деле Рей придумал эту историю, когда мы мелкими однажды устроили ночь страшных историй. Придумал или рассказал правду… не знаю. У них в родовом особняке правда живут семейные призраки, Айза говорила, четверо. Вернее, теперь уже трое: один перебрался в столицу и стал ректором школы.

— Призрак?

— Дедуля Деметрио. Я не помню, сколько раз он «пра», просто «дедуля».

— Ректором? Призрак, серьезно?

— Там долгая история, лучше пусть Айза тебе расскажет.

— Стой, то есть ты сейчас уже точно не шутишь?

— Абсолютно.

Хотел еще сказать, что Айза, наверное, может ее даже познакомить, но тут с диким котячьим воплем на руках у Риты возник ее кот.

Просто возник. Из ниоткуда.

Мороженое полетело на асфальт, выбитое из рук девушки увесистой рыжей тушкой. Кот вцепился в нее всеми лапами, вздыбил шерсть и, кажется, зарычал.

— Барс?! Что за…

Пит не мог сказать, чего было больше в ее возгласе, изумления или испуга. Она быстро и как-то очень ловко ощупала своего зверя, быстро выдохнула:

— Целый. Испугался чего-то, что ли? Но как он вот так… Ты откуда так возник, а, Барсик?

— Я понял! — пряча потрясение за шуткой, сказал Пит. — Просто в вашем мире потенциальные маги не люди, а коты, и он дорвался до магии.

— Я бы не удивилась, — с убийственной серьезностью ответила Рита.

Первая ночь на новом месте прошла ужасно. Днем вариться в собственных мыслях было некогда, и даже поздно вечером, оставшись в одиночестве в отведенной ей комнате, Рита долго перебирала в голове все то, что ей успели объяснить и рассказать, думала о том, что нужно сделать в первую очередь, во вторую и в третью, и так и заснула с этими мыслями, прижав к себе уютно мурчащего Барса. Лучше бы и не засыпала! Потому что снился дом и родители, и пустое место за столом там, где всегда сидела она, и серая пустая улица без единой живой души, зато с далеким воем тварей, и во сне почему-то казалось, что это не Грань, откуда вывел ее некромант из чужого мира, а ее родная улица, на которой и в самом деле не осталось живых. И этот сон был даже страшнее, намного страшнее, чем те минуты, когда она и в самом деле была на Грани!

И проснуться никак не получалось — ни проснуться, ни хотя бы на другой бок перевернуться, чтобы прогнать жуткий сон! Серая муть словно бетонной плитой придавила, не вздохнуть.

А потом Барс укусил ее за ухо. Больно! И сразу же получилось и проснуться, и даже подскочить на кровати. Рита хватала ртом спертый воздух и никак не могла отдышаться. Когда сердце перестало колотиться как бешеное, встала, подошла к окну и распахнула настежь обе створки.

Ночной ветер взъерошил волосы. Сладко пахло цветами, терпко — морем, а еще нагретым за день асфальтом и, едва заметно, чем-то, похожим на дым или прогоревшие дрова. Вместе с ветром прилетели и звуки — вот азартно залаял где-то вдалеке пес, проехала машина, кто-то засмеялся в темноте… Не было никакой Грани, ночь жила, мир жил, и сама Рита — тоже. Шелестела листва, звенели цикады, подмигивали с бархатно-черного неба звезды, и Рита пожалела, что совсем не разбирается в астрономии: на первый взгляд небо выглядело незнакомым, чужим, но не стоило забывать, что это взгляд дилетанта, который даже звезду от спутника и то не всегда отличает.

Глаза защипало от слез.

— Ну и ладно, — шмыгнув носом, прошептала Рита. — Можно один раз прореветься. Выплакаться и успокоиться.

Вот только полночи прореветь в подушку — хоть и полезно для снятия стресса, но не способствует бодрости поутру. Даже хорошо, что мама Пита оказалась из тех женщин, что не терпят рядом помощниц, и вполне категорично отправила ее прогуляться. Еще и добавила:

— Не так много у меня в кухне работы, чтобы самой не управиться. Уж не обижайся.

Конечно, обижаться Рита и не подумала. Даже обрадовалась: не очень-то она любила возню по дому. Конечно, гораздо полезнее посмотреть, где она оказалась, на что этот город похож и как тут живут люди.

Гулять с Питом оказалось не только полезно, но и по-настоящему приятно. Часа не прошло, а Рите уже чудилось, будто они знакомы давным-давно. А под конец прогулки он даже умудрился ее развеселить, и это было здорово, потому что грустить, рыдать и депрессировать — путь легкий, но тупиковый. Слезами горю не поможешь, Москва слезам не верит, что там еще подсказывает вековая народная мудрость? Путь в тысячу ли начинается с одного шага? Вот, можно считать, она этот шаг и сделала, а теперь пойдет дальше. Тем более что в разговоре с Питом родилось несколько очень даже дельных мыслей.

Но, конечно, финал прогулки затмил всё! Барсик, внезапно освоивший телепортацию — это было за гранью даже для мира магии!

— Как тебя угораздило? — Рита подхватила кота под передние лапы, подняла к лицу. Тяжелый сибирский котяра висел в ее руках ленивой тушкой, свесив лапы и распушив хвост. — Только не говори, что ты и в самом деле великий волшебник! Хотя можешь и сказать, я уже ничему не удивлюсь.

— Мря! — ответил Барс, вывернулся из ее рук и принялся лизать упавшее на тротуар мороженое.

Рита посмотрела на него, на Пита, снова на него… и безудержно расхохоталась.

— Ты видел, Пит? Нет, ты это видел?! Ему мороженого, что ли, захотелось?! Проглот!

— Не проблема, сейчас еще куплю, — непробиваемо серьезно ответил Пит; вот только глаза его смеялись и уголки губ предательски подрагивали.

Домой кот возвращался, улегшись пушистым воротником на плечах Пита. Наверное, это был его способ сказать парню «спасибо» за мороженое. Рита проворчала, конечно, просившееся на язык «предатель», но откровенно в шутку, и еще — чтобы хоть как-то справиться с потрясением. В самом деле, подумаешь, кот телепортировался! В мире магии мы или где? Здесь, может, и не такое случается.

Ну а дома Пит пошептался с матерью, сбегал к соседке, слазил на чердак, и меньше чем через час на столе в комнате Риты громоздились неровные стопки ярких детских книжек.

— Вот, смотри, — Пит шустро раскладывал, попутно объясняя, — эти для самых маленьких, тебе они, наверное, и ни к чему, разве что читать потренируешься, чтобы голова не болела. Эти для дошкольников, сказки и интересные истории, здесь для младших классов — познавательные, это приключенческие для подростков, а эти — обязательная школьная программа для чтения. Здесь тебе надолго хватит, особенно если еще и с учебниками, а как прочитаешь, я еще принесу. Выбирал самое-самое, то, что все знают.

— Отлично! То, что надо, спасибо, Пит!

— Ну, читай тогда. Я в гараже буду, если что. Хочешь, приходи.

— А не помешаю? — Рита предложение оценила, не всё же время только читать, но… вот папа, к примеру, очень не любит, когда в гараже «над душой стоят».

— Посмотрим, — рассудительно ответил Пит. — Как заранее узнаешь?

И ушел. А Рита закопалась в книги.

Стопку для самых маленьких она осилила быстро: что сложного в сказках уровня «Колобка» или «Курочки Рябы» и в коротких двустишиях об окружающем мире? Рассмотрела нарисованные очень просто, но яркие и забавные картинки, отметила, что какого-то впечатления чуждости у нее не возникло. Подумала: интересно, а мультики по этим сказкам здесь снимают?

И пошла к Питу — спросить о мультфильмах, а заодно и о кино, и поделиться первыми впечатлениями.

Ворота гаража были распахнуты настежь, Пит сидел уже не внутри, а практически на улице, на свету, и шуршал наждачкой по какой-то деревяшке. Рядом важно возлежал Барс, пристально следил за движениями его руки и подергивал хвостом. Рита аж засмотрелась. Очень уж они забавно смотрелись рядом: пушистый, мордастый рыжий кот и крепкий широколицый парень с очень светлыми волосами и добродушной улыбкой. Пит совсем не был пухлячком, первое впечатление оказалось обманчивым: сейчас, когда он остался в одной майке-безрукавке и шортах, стало видно, что жирком там и не пахнет. У него просто крепкое телосложение, то, что называют «широкая кость», и не слишком рельефная, но все же заметная мускулатура. Сразу видно, что парень руками работает, а не мышкой по коврику елозит. А при росте немного ниже среднего, да если еще и в свободной одежде, как вчера или даже сегодня на прогулке, как раз и получается эдакий уютный котик.

Совсем как Барсик, умилительно-пушистый, ласково мурчащий, а на самом деле знатный потомственный крысолов.

Пит поднял голову, как будто ощутил ее взгляд. Улыбнулся:

— Пришла поболтать? Погоди, вытащу тебе кресло.

Отряхнул руки, нырнул в полумрак гаража и почти сразу показался с тем самым креслом, в котором сидела Рита вчера. На солнечном свету оно казалось еще обшарпанней, гобеленовая обивка выцвела, но все же была целой, а сидеть в этой древности, Рита помнила, вполне удобно.

— На солнце или в тенек?

— На ветерок, — шутливо ответила Рита. А Пит и в самом деле выбрал место, где приятно обдувал едва заметный сквознячок, в ажурной тени винограда, шагах в трех от входа в гараж. Не нос к носу, но говорить удобно.

И вернулся к своей работе, монотонной, наверняка скучной и очень даже располагающей к разговорам.

— Ты что делаешь? — спросила Рита.

— Детский стульчик для качелей. Соседке обещал.

— Я думала, ты по машинам только?

— Хороший механик всё умеет. А тут и делать, в общем-то, нечего.

Хотела Рита спросить, почему соседка не купит эти самые качельки — дорого, дефицит, или в этом мире больше ценится штучная работа? Но не стала. Все-таки такие вопросы не очень красиво выглядят, а ей совсем не нужно с самого начала казаться бесцеремонной хамкой.

Вместо этого спросила, о чем собиралась с самого начала:

— У вас есть мультики?

— Что, прости? — Пит оторвался от своей работы, посмотрел удивленно.

— Мультфильмы. Рисованное кино для детей.

— А-а, понял. Конечно. Сейчас каникулы, каждое утро по телевизору. Надо будет поймать тебе что-нибудь хорошее.

— Обязательно! — обрадовалась Рита. — Хочу сравнить. Все-таки здорово, что наши миры так во многом похожи. Что бы я делала, если бы попала в какое-нибудь средневековье? Спятила бы, точно.

Пит посмотрел на нее задумчиво. Покачал головой:

— Нет. Ты бы справилась. Но было бы сложнее, это правда.

Помолчал немного, будто ждал, что Рита на это скажет. Но что она могла сказать? Да, было бы сложнее. Но и сейчас не очень-то просто. И вообще… дома все равно лучше.

Пит, наверное, уловил перемену ее настроения, иначе с чего бы вдруг резко поменял тему?

— Твой кот поймал мышь, — еще и кивнул на Барса, будто уточнял, какой именно кот.

— Он умеет, — согласилась Рита. — И не только мышей.

— И не стал ее есть! Вон лежит, — махнул рукой, и Рита в самом деле заметила в траве серый мышиный трупик. Вот хоть плачь, хоть смейся!

— Принес показать, да? — спросила у Барса. И объяснила ехидно, уже Питу: — Это у него отчетность. Нужно ведь похвастаться, какой ты молодец, да, Барсик? А есть всякую гадость он не станет. И хорошо: мало ли какую заразу та мышь переносит. — Тут она встревожилась: — Слушай, Пит, аппетит у котика вообще-то будь здоров, и он привереда. Борщ не ест, мясо подавай. Как думаешь, твоя мама…

— Ты о чем? — удивился Пит. — Брось, вы с котом нас не объедите. А маме он понравился. Необычный кот, у нас таких лохматых и мордатых нет.

Тут Барс сорвался с места, рыжей молнией пронесся мимо, в гаражный сумрак. И вышел с мышью в зубах, гордо задрав пушистый хвост. Положил добычу у ног Риты, запрыгнул ей на колени.

Пит расхохотался:

— Это выглядело так, будто он делает тебе подарок! Бросил к ногам, как первобытный охотник оленя.

— Спасибо, что не мамонта. Придется их где-нибудь закапывать, мышиные трупы сад не украшают, — озабоченно сказала Рита, наглаживая кота.

— Или Рею отдать, практиковаться.

— О-ой… Он правда, что ли?..

— Да ладно, я пошутил. Вон лопата, в углу. Хочешь, похорони их прямо сейчас где-нибудь под деревом, или я закопаю, как освобожусь.

— Мр-ряу! — возмутился Барс.

— Нет уж! — строго ответила Рита. — Ты молодец, лови их и дальше, но никто здесь не питается мышами, даже ты, а оставлять их просто так валяться… фу-у.

Встала — кот недовольно спрыгнул с колен, — нашла лопату, подцепила на нее оба мышиных трупика и понесла в глубину сада. Закопать под какой-нибудь яблоней эту гадость, с глаз долой…

Яблони в саду были аккуратно окопаны, с канавками для полива. Копнуть ямку, зашвырнуть туда барсову добычу и засыпать землей — минута дела. Правда, Рита немного еще постояла просто так, слушая тишину. Здесь и правда было очень тихо, гораздо тише, чем дома. Очень мало машин, по крайней мере, на этой улице, ни у кого не орет на полную громкость музыка, только шелестят над головой листья и чирикают местные воробьи, совсем такие же, как дома.

Звонкий женский смех, вроде бы и не слишком громкий, но близкий, заставил насторожиться. Что-то в нем было нарочитое, неприятное. Хозяйка дома смеялась мягче. Кто-то пришел? Заводить новые знакомства Рита пока что совсем не стремилась. Отнести лопату на место и идти дальше читать? Да, так будет лучше. Проветрила немного мозги, и хватит — все те книги сами себя не прочитают.

Оказалось, что гостья пришла к Питу. Девушка лет восемнадцати — двадцати сидела в том самом кресле, что он выставил «на ветерок» для Риты. Вытянула длинные загорелые ноги, едва прикрытые по середину бедер ярким цветастым сарафанчиком, в ярко-красных босоножках на шпильках — примитивно, подумала Рита, но на мужиков действует. Во всех мирах, спешите убедиться. И вся она выглядела так откровенно-зазывно, сразу ясно, что на Пита глаз положила и взяла его в осаду! Рыже-каштановые кудри копной падали на плечи, лицо притеняла розовая с красной лентой широкополая шляпка, а ярко-алые, сочные губы так и бросались в глаза. Она что-то негромко говорила, постукивая алыми ноготками по подлокотнику, и резко замолчала, увидев Риту.

Почему-то это внезапное молчание царапнуло даже больше резкого смеха, откровенно выставленных напоказ длинных ног, слишком ярких губ и действительно очень красивых волос. Рита молча прошла в гараж, поставила на место лопату, подхватила на руки Барса и пошла в дом. Услышала, уже войдя внутрь, но еще не закрыв плотно дверь:

— Что это еще за шпингалетка?

Ждать ответа Пита Рита не стала — еще чего! Шпингалетка, значит? Ну да, до этой грудастой-губастой-ногастой ей и в самом деле далеко. Не всем же быть моделями. Но, но…

Рита взбежала наверх, в «свою» комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

— Да пошла она в пень, коза на шпильках! — уткнулась лицом в Барса, тот мокро и шершаво лизнул в нос и спрыгнул с рук. Улегся на подоконнике, свесив пушистый хвост, с видом таким величественным и независимым, будто хотел сказать: «Зачем ты вообще смотришь на всяких посторонних коз, да еще и расстраиваешься, когда они что-то блеют?»

А и правда, чего это она так расстроилась? Неужели из-за «шпингалетки»?

Или из-за того, что та деваха пришла к Питу и чему-то смеялась с ним вместе? Что она могла оказаться его девушкой? Но классные парни всегда заняты, чему удивляться?

— Срочно, — сквозь зубы процедила Рита, — как можно скорее! Аттестат, работу, зарплату, жилье отсюда подальше! О-бя-за-тель-но!

Взяла верхнюю книгу из следующей стопки — для дошкольников. «Приключения маленького мага». На обложке — мальчишка лет семи-восьми, чумазый и растрепанный, в одежде не по размеру, вылитый беспризорник, с чем-то вроде миниатюрного смерча на ладони. «Интересно, это сказка или самый что ни на есть суровый реализм? Прочитаю, потом спрошу у Пита», — Рита мысленно кивнула. Даже если та коза и в самом деле его девушка, это ведь не значит, что с ним даже по делу разговаривать нельзя? А там видно будет.

Вечером Риту осчастливили двумя стопками учебников — конечно, не за всю школу сразу, а с первого по пятый классы. Принес их сосед, оказавшийся еще и отцом Рея. Того самого Рея, который и сам некромант, и дядя у него некромант. А отец с матерью, оказывается, вообще не маги, и сестра тоже самая обычная. Рей, кстати, совсем не был похож на отца, тот выглядел эдаким добродушным колобком, близоруко щурил серые глаза и смотрел на Риту с откровенным любопытством.

Рита перебрала книги, разложила не по годам, а по предметам: родной язык, математика, география, естествознание, история. По сравнению с родной школой — ни о чем. Наверное, в старших классах предметов больше. Или здесь другой подход к школьному образованию, более упрощенный?

— А что будет в аттестате? — спросила, рассматривая карту мира на форзаце географии за пятый класс. Очертания континентов другие, но логика, если можно так выразиться о материках и океанах, та же. Наверняка на заре времен и здесь был единый протоматерик.

— А вот это и будет, — добродушно ответил Венет Корчев. — Только полным курсом, за все десять лет. Полным, но, — уточнил, воздев палец перед лицом, — не углубленным.

— Это как?

— Смотрите, Рита: если вы собираетесь после школы идти, к примеру, на медицинское направление, то в дополнение к базовому естествознанию вам надо взять в старших классах углубленный курс биология и химия, если вас интересуют технические специальности — вам понадобится в большом объеме физика и математика, а если мечтаете, к примеру, о карьере актрисы, то вам стоит заняться танцами, музыкой, изучить историю культуры и один-два иностранных языка. С шестого года классы комплектуются с учетом предпочтений детей и их планов на учебу после школы.

— Я-ясно… А что, хорошая система.

По крайней мере, можно не вспоминать заново прочно забытую физику с химией, которые ей и в родной школе были совсем не интересны. А уж если бы пришлось в обязательном порядке учить местный иностранный… вот это была бы засада!

— А вы что преподаете? — полюбопытствовала.

— Как раз то, что вы с таким интересом рассматриваете. Если будут вопросы, обращайтесь.

Ну ясно, любому преподу приятно, когда именно его предмет выделят из общей кучи, пусть даже случайно. Удачно получилось.

Раз уж так вышло, с географии Рита и начала, тем более что учебник по ней был всего один, за пятый класс. Написанный очень просто и понятно, к тому же многое в нем было Рите знакомо: те же природные зоны, например. Если бы не карты, которые она долго рассматривала, запоминая очертания и названия, одного вечера на этот учебник хватило бы с головой.

На следующий день Пит ушел на работу, и Рита даже порадовалась этому. Нет, она с удовольствием погуляла бы с ним еще, но прогулки подождут, учиться надо. И совсем нет настроения усердно грызть гранит местной науки, когда внизу распускает хвост наглая фифа. А стоило вспомнить пренебрежительное «шпингалетка», и вовсе злость накатывала. «Всё это подождет», — решительно сказала себе Рита и взялась за учебники.

Естествознание напоминало природоведение для начальных классов, с языком и математикой тоже никаких проблем не предвиделось. А вот над историей Рита зависла надолго.

Как и географию, историю начинали учить с пятого класса. Но как-то… совсем не по привычной схеме. Никакого древнего мира, каменного века, бронзового века, родоплеменного строя… Учебник назывался «История Дагарской Империи», а начиналась эта история с дня коронации первого Императора Дагарии, Его Величества Каяра Победителя. Двенадцать тысяч восемьсот сорок девятый год от начала времен, двадцать первый день луны протальников. Дату Рита перечитала трижды. После чего подержалась за голову, изо всех сил сдерживая желание слегка побиться лбом об стену.

Календарь. Даты. Императоры. Да она своих-то царей не помнит, кроме Петра Первого и Ивана Грозного! А эти все и вовсе даром не сдались. А учить придется. И поди не выучи, вдруг здесь это приравнивается к оскорблению правящей династии?

Настроение резко испортилось, Рита захлопнула книгу и подошла к окну. И тут же отшатнулась вбок, чтобы ее не было видно снизу: там, внизу, шли рядышком Пит и фифа в розовой шляпке. Остановились у калитки, постояли немного. Рита прикусила губу. Поцелуются или нет?

Не поцеловались. Но Пит рассмеялся и кивнул ей, прежде чем зайти в калитку. Может, целоваться на улице здесь вообще не принято?

Кстати, что-то рано он с работы пришел. Или нет? Сколько часов здесь рабочий день?

Рита колебалась недолго — отложила книги и пошла вниз. Она, кстати, и не обедала еще. Хотя Тесса и предложила не стесняться, но лазить по чужим холодильникам без хозяев все равно как-то неловко. Не дома.

Первое, что встретило ее внизу — широкая улыбка Пита. И его радостное:

— Привет, Рита, как дела?

Он всем без разбору, что ли, так улыбается?

— Ужасно, — полушутя, полувсерьез ответила Рита. Оценила мгновенно ставшее серьезным лицо и пояснила: — Ваш календарь — это нечто. Я его, кстати, в полном виде еще не видела, покажешь? Но первая же дата в учебнике меня впечатлила до глубины души и даже еще глубже!

И, казалось бы, чего стоило ожидать в ответ? Или покажет календарь, или спросит, что за дата, так? Ну, может, еще посмеется насчет «впечатлила». А он…

— Гулять пойдем?

— Пойдем! — тут же согласилась Рита. А с чего она будет отказываться? — Только пообедаем где-нибудь, ладно? Ты ведь не против показать мне, где и как у вас можно поесть?

— Правильно, одними книжками сыт не будешь, — с непонятным энтузиазмом ответил Пит.

— Отлично, тогда я переоденусь.

За одежду стоило сказать спасибо Айзе. Она принесла запас белья, несколько летних платьев и сарафанов свободного кроя, таких, чтобы легко подогнать по фигуре поясом и парой булавок, трикотажную прямую юбку чуть выше колен и вязаный ажурный джемпер к ней, босоножки, легкий плащ-дождевик. Сказала: «Мало, но на лето хватит, а к осени сама решишь, что тебе нужно». «Сама» Рита к осени собиралась не только решить, но и купить уже на свои деньги — по крайней мере, очень на это надеялась. А пока…

Нежно-персиковое платье с узким коротким рукавчиком и пышной юбкой по колено напоминало Рите моду середины прошлого века, что-то из старых французских фильмов. Хотя она не слишком-то разбиралась в моде. Но здесь, похоже, придется переучиваться с джинсов на юбки. Айза сказала, что брюки девушки носят, но это… как же она выразилась? Как-то очень смешно прозвучало. «Эпатажно»? В общем, не запрещено, но вызывающе, и не все одобряют. Но платье ей шло. Не пацанка в стиле «унисекс», а очень даже милая и женственная девушка получилась. Даже самой понравилось!

— Мы не хуже всяких там в шляпках, правда, Барсик?

Кот и ухом не повел. Разлегся на боку ровно посередине кровати, будто нарочно вымерял, лапы вытянул, хвост распушил — барин, да и только. Пока его хозяйка примерялась, с чего начинать грызть гранит науки, он все-таки совершил вылазку на кухню, и Тесса от души его накормила. Доброй женщине кот нравился. Вот насчет себя Рита слегка сомневалась, а кот — точно нравился! «Ну разве ж такой красавец может хоть кому-нибудь не прийтись по сердцу?!» — говорил весь его вид.

Рита почесала ему пузо, посмотрелась еще раз в зеркало и побежала вниз.

Восхищение в глазах Пита погладило по самолюбию. Вот вам и «шпингалетка»! Но Рита постаралась не показать удовлетворения, только спросила весело:

— Куда пойдем? И о чем будешь рассказывать по дороге? О вашем общепите?

— «Общепит»? Смешное слово, — он задорно улыбнулся, взял Риту под руку. — Прекрасно выглядишь. С такой симпатичной девушкой надо идти в хорошее кафе.

— Надо, значит, веди, — улыбнулась в ответ Рита. Вот бывают же парни, вроде и комплимент примитивней некуда, а как приятно!

— А рассказывать… ты на календарь жаловалась?

— О-о-о… да!

— Смотри, год делится на четырнадцать лун, от новолуния до новолуния. В каждой луне двадцать семь дней. Так и говорят: такой-то день такой-то луны. Год начинается весной, с первыми подснежниками. Праздник протальников. Любимый праздник девушек.

— Только девушек? Почему?

— Ну как же, им цветы дарят, — Пит состроил физиономию, которая, наверное, должна была выражать что-то романтическое, но получилась просто ехидной. И тут же дурашливо улыбнулся: — Только представь, как сложно в самом начале весны раздобыть хоть один несчастный цветочек!

— Нет, не представляю, — засмеялась Рита. — У нас тоже есть праздник, когда весной женщинам дарят цветы, всем женщинам, не только девушкам. От девочек до бабушек. Мужчины, конечно, бегают с вытаращенными глазами, чтобы успеть затариться охапками тюльпанов и мимоз, но купить их не проблема.

— Купи-ить, — протянул Пит. — Купить — неинтересно. Но о праздниках я лучше потом тебе расскажу, когда ты о них что-нибудь прочитаешь уже. А еще лучше — подходящее кино поймать.

— Точно, кино! — спохватилась Рита. — Обязательно надо. Побольше и всякого! Как мы могли упустить?!

— Я не упустил, — возразил Пит. — Зачем показывать что-то, чего ты не поймешь? Рано.

— Можно начать с детского. А еще лучше, наверное, с новостей, у вас новости по телевизору крутят?

Хотя новости она уж точно не поймет, зато, как говорится, метод погружения в среду. С недельку посмотреть, и будет более-менее соображать, что в этом мире происходит.

Свернув в сторону, противоположную вчерашней, они прошли два квартала по Голубиной улице, застроенной такими же коттеджами, в каком жила семья Пита — двухэтажными, под черепичными крышами, в зелени раскидистых лип, густых живых изгородей, буйно разросшегося во дворах винограда, с яркими мальвами и пышными кустами роз и шиповника под окнами. И вышли словно в другой город — к пятиэтажным многоквартирным «коробкам», широкому проспекту, автомобилям и потоку прохожих. Здесь даже подземный переход нашелся, а Рита уж было решила, что попала чуть ли не в деревню!

На первых этажах домов здесь не жили. Магазины, кофейни, кондитерские, какие-то конторы, библиотека, зубной кабинет, прокат велосипедов… Рита только успевала головой вертеть, разглядывая вывески и витрины. Вдруг подумала: а ведь в коттедже все спальни на втором этаже. Интересно, это совпадение, или первые этажи здесь в принципе не жилые?

Свернули еще раз, на улицу поуже и потише, и Пит взмахом руки показал кафе, которое выбрал для знакомства Риты с местным общепитом:

— Вот, «Сытый пират». Повезло, что от нас недалеко, потому что в любом случае нужно было тебя сюда привести. Очень популярное заведение по всему югу. Первое открылось в Сигидале лет восемьдесят, что ли, назад. У нас в Тавоге их восемь. По одному на район плюс еще в порту и возле вокзала.

«Сытый пират» занимал весь первый этаж пятиэтажки, но был поделен на три части, каждая со своим входом. В центре — собственно кафе, слева — кафетерий-кондитерская, справа — пловная-чайная.

— Это их стандарт, — объяснил Пит, заводя Риту в центральный вход, — основные блюда в меню тоже везде одинаковые, но в каждом городе есть что-то свое, какой-нибудь местный рецепт . У нас — тагальский плов и морской окунь в кляре, в Сигидале — карп в сырном соусе, вкусный, м-м-м, нигде больше такого не ел, а в Аринае — суп «три рыбы» и запеченные фаршированные баклажаны.

«Франшиза», — мысленно кивнула Рита. Впрочем, с первого же взгляда на занятые столики поняла: если и сравнивать «Сытого пирата» с родными фастфудными забегаловками, то сравнение будет не в пользу сэндвичных и бургерных. Сине-белые скатерти, деревянные массивные стулья, салфетницы в виде якорей — это еще ладно, но еда! Пит вел ее к свободному столику, а она старалась не пялиться в чужие тарелки, только краем глаза замечала — у кого что-то похожее на суп-пюре, у кого золотистые ломтики жареной картошки, мясо в густой подливке, тефтели в рисе, салаты… Ничего замысловатого, но выглядит и пахнет вполне аппетитно.

— Изучай, — Пит вручил ей меню, оно лежало на краю стола — несколько листов в стилизованной под потрепанный судовой журнал папке. Но к ним уже торопилась официантка, и Рита, просмотрев не слишком длинный список мельком по диагонали, быстро сказала:

— Мне овощной салат, жареную картошку и этого вашего морского окуня. И кофе с сырниками.

А уже потом, в ожидании заказа, принялась изучать меню неторопливо и основательно. Хотя, конечно, правильным путем изучения стало бы ходить сюда, пока всё не перепробуешь. Но… «Гастрономический туризм — последнее, о чем мне сейчас нужно думать», — Рита вспомнила стопки книг, занявшие почти весь стол и часть подоконника, и спросила:

— Ты часто сюда ходишь?

— Редко, почти никогда. Мама обиделась бы, она любит готовить.

— Моя тоже любит. А я нет, — призналась Рита. Мама помнилась тускло и как-то рвано, отдельными, разрозненными моментами. Как и всё остальное, что осталось по ту сторону проклятой Грани. Рита старалась не думать об этом, но как не думать? Если всё забудется, это будет неправильно, несправедливо и обидно! — Зато я умею делать правильный шашлык. Мы с папой всегда…

Горло перехватило, Рита крепко сжала губы. Люди вокруг! Пореветь — это дома и ночью.

И тут колени придавило тяжелой кошачьей тушкой. Барс оперся лапами о ее грудь, заурчал, уставившись в лицо немигающим пристальным взглядом.

— Ой, — прошептала Рита. — Барс, ты опять?! Нас отсюда сейчас выгонят!

Кот мгновенно шмыгнул под стол, и буквально через несколько секунд подошла официантка. Рита напряглась в ожидании неминуемого скандала, но миловидная девушка сосредоточенно расставила салаты и горячее и ушла. Молча.

— Она не заметила? Или у вас можно с котами? — прозвучало абсурдно, и Рита нервно хмыкнула.

— Конечно, нельзя, — спокойно отозвался Пит, накалывая на вилку кусок огурца из салата. — И с собаками нельзя. И даже с канарейками. Но твой кот очень умный и совершенно точно немножко маг.

Усмехнулся и принялся за еду.

А Барс снова возник у Риты на коленях, повел носом, и кусок рыбы из тарелки оказался в его зубах. Рита и моргнуть не успела. А рыжий прохиндей исчез вместе с добычей. Был — и нет!

— «Немножко маг»? — переспросила Рита. — Ладно, спасибо, что файерболами не швыряется. В мышей. А что — увидел, поджарил, сожрал? Нет, это вообще нормально, а?!

— Ешь, — добродушно предложил Пит. — Все-таки один кусок вкусной рыбки он тебе оставил.

Если женщина чем-то встревожена, ни в коем случае нельзя ей показывать, что ты встревожен тоже. Эту простую истину Питу объяснил отец очень давно, ему лет десять тогда было, и с тех пор если не быть, то хотя бы казаться спокойным вошло у него в привычку.

Вот и сейчас он спокойно ел салат и картошку с бифштексом, шутил, предлагая отдать уникального кота-мага в ученики ну хотя бы к Айзе, а лучше к дяде Яславу, рассказывал смешное о соседском рыжем Лентяе, наполовину овчарке, наполовину дворняге, даже вспомнил давнюю историю о том, как в Тавог приехал цирк и на второй или третий день сбежал цирковой лев. Паника, поднятая по тревоге полиция, поиски по всему городу — шума было столько, что даже в столичные новости попало. А нашли страшного хищника на цирковой же звериной кухне, обожравшегося мясом и мирно спящего в углу между ящиками.

В общем, всячески забалтывал девушку, и у него более-менее получалось. Когда принесли кофе с десертом, она даже начала смеяться.

У Риты вполне понятных причин тревожиться было столько, что рядом с ней Пит автоматически включал режим вселенского покоя и абсолютной уверенности. Но на самом деле он чем дальше, тем больше впадал в изумление. Кот-маг? Ерунда какая-то!

Ерунда, но факт! Этот кот вытворяет такое, чего и люди не умеют! Абсолютно точно не умеют, иначе ни Рей, ни Айза не связывались бы с поездами и автобусами. Мгновенное перемещение, куда душа пожелает — мечта же!

— Понравилось? — спросил он у Риты, когда вышли из «Сытого пирата» и неторопливо направились в сторону дома. На самом деле Пит собирался сегодня показать ей центр города или набережную — по ее выбору, но, если невероятный возникающий и исчезающий кот устроит представление на глазах у десятков, а то и сотен людей… предположить, чем это может кончиться, Пит не мог и даже думать не хотел.

— Да, неплохое местечко, — Рита выглядела сытой и довольной. — Надо будет еще в пловную сходить.

— Любишь плов?

— Конечно, а кто не любит?

— Значит, наши миры похожи еще больше, чем кажется на первый и даже на второй взгляд. Ладно, о чем тебе рассказать, пока идем?

— Давай продолжим тему. Ты за меня сегодня платил, потому что я в принципе без денег, или у вас, если парень девушку ведет в кафе, то он и платит? Когда прилично, чтобы за тебя заплатили, когда нет, даете ли сверх счета что-то, у нас это «чаевые» называется? В общем, изложи, пожалуйста, финансовую сторону вопроса.

Вот тут Питу стало слегка неловко. Тему Рита подняла… скользкую, и ответ может ей не понравиться. Если смотреть со стороны, все выглядит абсолютно однозначно: он ухаживает за девушкой, а та благосклонно принимает ухаживания. Надо было Айзу с Реем звать в компанию.

— Ты без денег, ты наша гостья, и тебе нужно как можно быстрее и лучше освоиться, — начал он. — Но, если говорить не о нас с тобой, а в принципе…

Хорошо еще, что она слушала молча. Потому что от разницы между «пойти в кафе с девушкой вдвоем, в большой или не очень большой компании, с кем-нибудь из семьи, с кем именно и из чьей именно семьи» пришлось перейти к ухаживаниям, к разнице между «гулять с девушкой, потому что с ней приятно проводить время» и «потому что хочу видеть ее своей женой», а дальше уже шли такие тонкости, которые он совсем не хотел объяснять. Потому что девичьи заморочки и объяснять должна девушка! Он сам не до конца их понимает, в конце концов. Надо Айзу попросить.

Так он в конце концов и сказал, а потом спросил, втайне опасаясь ответа:

— Ты не обиделась?

— Я что-то в таком роде и представляла, но не настолько заморочисто, — Рита вздохнула. — Значит, у нас с тобой получается типичная картина успешного ухаживания с прицелом на будущее? Да-а, дела… Лишь бы мне твоя девушка не попыталась патлы повыдергивать в порыве ревности. Я ведь защищаться буду!

И поди пойми, шутка это или не совсем.

— У меня нет девушки.

— Прости, не верю.

— Правда! Сама подумай, какой мне резон тебе врать?

И ведь не врал. С Касей пару месяцев как расстались, мирно и без обид, были бы официально в браке, это называлось бы «по взаимному согласию». А что сейчас к нему подбивает клинья Зельда… Если девушка не понимает простого «между нами ничего не будет», это ее проблемы, разве нет?

— Все вы так говорите, — пробурчала Рита.

И тут Пит увидел афишу. В «Парусе» шла «Моя незнакомая невеста» с Хлоей Виленис в главной роли — глупейшая на самом деле комедия, но в ней отлично обыгрывались как раз те тонкости, которые он только что так долго и тяжело пытался объяснить. Альба, героиня Хлои, случайно оказалась за столиком в кафе с незнакомым молодым человеком, и еще более случайно их увидели его родители. А дальше парочка всячески пыталась доказать, что они совсем не парочка — разумеется, безуспешно, тем более что в процессе между ними действительно завязался роман.

— Пойдем! — Пит подхватил Риту под руку и резко свернул. До кинотеатра — три с лишним квартала, до сеанса — двадцать минут, как раз к началу успеют, лишь бы билеты были.

— В кино, что ли? Ты же говорил, рано?

— В самый раз. Посмотришь — поймешь.

Спорить Рита не стала, еще о чем-то спрашивать — тоже. Даже интересно стало, она всегда такая покладистая, или это последствия Грани, переноса в другой мир и реакция на необычайно сложную жизненную ситуацию? После Каси, которая выносила мозг беспрерывной болтовней, и на фоне беспардонно навязчивой Зельды — не девушка, а идеал. Хотя на самом деле, конечно, девушка-загадка, и разгадывать ее так же интересно, как разбираться в очередном сломанном автомобиле.

Сам он «Незнакомую невесту» уже смотрел, а сейчас исподволь наблюдал за Ритой. Та со сдержанным любопытством осматривала кинотеатр — афиши на входе, кассы, большой холл, зал. Кажется, ее не впечатлило. Но с первых кадров вся погрузилась в фильм. Действие, кстати, начиналось как раз в «Сытом пирате», где героям пришлось — чисто случайно, конечно же, — сесть за один столик, и это был единственный момент, когда Рита улыбнулась. Пит даже подумал, что смешными ситуациями в разных мирах могут считать не просто разные, а вообще противоположные. Тогда Рите придется сложно. Ну, или прослывет человеком с отвратительным чувством юмора, не очень приятно, конечно, но и не так уж страшно.

— Ты совсем не смеялась, — заметил Пит, когда они медленно, наслаждаясь вечерней прохладой, шли к дому.

— Я поняла, в чем там замысел, если ты об этом. Но всю первую половину фильма мне было ужасно жаль эту несчастную Альбу, — Рита задумалась ненадолго, пожала плечами. — Она, конечно, зря решила, что все как-нибудь само рассосется, но, согласись, ситуация не слишком приятная. Вот так проголодаешься, свободных столиков не дождешься, и р-раз, ты замужем.

— Первую половину, — повторил Пит. — А вторую?

— Вторую было жаль парня, — снова удивила его Рита. — Мало того, что он совсем не хотел жениться, мало того, что ему со всех сторон выносили мозг, да еще та его бывшая… В общем, попал бедняга в жернова, — и она все-таки рассмеялась. — На самом деле мне понравилось, чем-то «Иронию судьбы» напоминает…

Конечно, он спросил, что за «Ирония судьбы», и получил краткий пересказ фильма из ее мира. Звучало забавно и, действительно, чем-то похоже. И надо же — в тот самый момент, когда Рита оживленно описывала явление подруг героини, навстречу им на перекрестке с Виноградным переулком вывернула Зельда!

В буквальном смысле «вывернула»: на велосипеде, сверкая голыми коленками и даже не притормозив на повороте.

И, кто уж знает, случайно ли, не совладав с рулем, или от злости, увидев, как Пит слушает Риту и смеется, вильнула и точно врезалась бы в Риту, если бы Пит не прыгнул вперед и не схватил ее велосипед одной рукой за руль, а второй — за колесо.

Велосипед занесло и завалило на бок, и вот что бы стоило Зельде вовремя выставить ногу? Но нет, эта дурында успела только взвизгнуть. И точно приложилась бы об асфальт всем боком, а то и головой своей дурной, если бы не Рита.

Реакция у нее оказалась что надо! Подхватила падающую Зельду в охапку, ойкнула.

— Ну ты тяже-елая!

— Сама ты… — вспыхнула Зельда. Кое-как встала на ноги, поморщилась.

— Сама я шпингалетка, да-да, помню, — ехидно сказала Рита, отступила от нее на пару шагов и демонстративно отряхнула руки. — Знаешь что, великая гонщица? Не умеешь ездить — ходи пешком. Ладно мы, а если бы в ребенка врезалась?

Зельда вспыхнула, дернула на себя велосипед — Пит едва успел разжать руки. Развернулась и похромала к дому. Пешком.

— Ладони покажи.

— Что? — Пит отвел взгляд от аппетитного тыла «великой гонщицы». — Прости, что ты сказала?

— Говорю, ладони покажи. Ссадил ведь наверняка об грязное колесо, промыть надо.

— Дома промою, осталось два квартала пройти, ерунда, — Пит поморщился, рассматривая ладони: да, хватать велосипед на ходу за колесо явно было не самым умным решением. И все-таки не выдержал, спросил: — Ты, значит, слышала тогда про «шпингалетку»?

— Сложно было не услышать, — Рита пожала плечами и пошла к дому.

— Обиделась? — он догнал, пошел рядом. Рядом, но, кажется, больше не вместе: Рита на него не смотрела, и это огорчало. Он ведь не виноват, что у Зельды язык впереди мозгов и ревность не по делу.

Промолчала. Зато у нее на плечах пушистым воротником возник Барс. Нет, что все-таки с ее котом, как он это делает?! Когда — Пит, кажется, понял: Барс появлялся, когда Рите было плохо, тревожно, когда у нее скакали эмоции. Вот уж… утешитель пушистый! Хотя… не только. Еще он как чуял, когда можно поживиться вкусненьким!

Рита, не глядя, подняла руку, почесала рыжего за ухом. А тот посмотрел на Пита с высокомерным презрением, будто хотел сказать: «Ну ты, парень, и остолоп! Из всех остолопов самый остолопистый. Станешь тут утешителем! И никакого вкусненького не хватит…»

Где-то в глубине души Пит даже мог бы с ним согласиться. Но все равно — на него-то за что обижаться?

Дома Рита сразу ушла к себе. Объяснила:

— Учебники сами себя не прочитают.

— Ты, если что-то непонятно, спускайся, спрашивай. Я в гараже буду.

— Ты рукой лучше займись, — сказала она. — Знаю я это ваше мужское «в гараже». Здоровье — ничто, железки — всё.

Так и потянуло ответить: «Знаю я ваше женское паникерство», — но Пит сдержался. Да и не орать же вслед?

Ладонь он, конечно, обработал, да там и ссадина-то была ерундовая, неприятно, но совсем не так страшно, как казалось под слоем смешанной с кровью пыли. Как ссаженная коленка в детстве. Плохо только, что рука правая, работать неудобно будет. Зато можно наконец-то навести в гараже порядок, а то все некогда и некогда. А заодно подумать. Именно под наведение порядка в своих «железках» Пит любил обдумывать всякие забавные и не слишком понятные идейки.

Сейчас ему не давало покоя мимоходом сказанное Ритой: «А если совместить?» — о механике и артефакторике. Он уже поговорил об этом с Айзой, и выходило так, что тема вроде бы и освоенная, но как-то однобоко. То есть классические артефакты делались в расчете на то, что они будут или стоять в доме — в том числе монтироваться непосредственно в дом, в стены, к примеру, или в окна, двери, крышу, или носиться на теле. Отдельный пунктом шел транспорт, начиная с древнейших лодок и волокуш и заканчивая современными автомобилями. Артефактные схемы зачарования на скорость и прочность были известны, широко применялись, но наносились на уже готовые машины. И, похоже, никому еще не пришло в голову собирать тот же, к примеру, велосипед, как собирают артефакт, работая над каждой деталью, просчитывая сочетания и взаимодействия чар, с прицелом на то, чтобы получить в итоге не всего лишь улучшенную копию базового изделия, а нечто принципиально новое.

Почему такое не пришло никому в голову? Пит не понимал. С другой стороны, может, кто-то уже и придумал, и воплотил, но не для всех. Маги не любят делиться своими наработками, у них, что в семье придумано, то в семье и остается.

Но если и так — какая разница? Это ведь не повод не изобрести что-то самому.

Что-то такое, чтобы пользоваться мог каждый, и починить — тоже. То есть за артефактором будут только детали. А не так, что с любой ерундовой поломкой придется бежать к магу, чтобы зачаровал после починки заново.

Чем больше Пит крутил в голове эту идею, тем больше загорался. Как-то незаметно перебрал все стеллажи, рассортировал запасные детали, проверил остатки красок, разложил по местам инструмент, выкинул негодное. Руки действовали сами, а в голове тем временем складывалась волшебная картина. Если у него, у них с Айзой, получится… это будет революция! Прорыв!

Пит довольно жмурился. А с чистого, разобранного от хлама верстака, растянувшись на пузе и вытянув лапы, на него смотрел Барс. Следил пристально, не мигая, словно мышь выслеживал. Только кончик пушистого хвоста едва заметно подергивался.

Оказалось, что сосед принес Рите учебники именно за пять первых лет школы не просто так и не потому, что в сумку больше не вместилось. После пятого класса дети здесь сдавали первые промежуточные экзамены. Не ради оценок, а для контроля: не упустили ли чего-то важного, можно ли переходить к более сложному материалу?

Рита сдала эти экзамены через две недели. Для этого пришлось явиться в школу, где только ради нее собрали комиссию из трех учителей. Погоняли ее пару часов пор всем предметам сразу и отпустили. Рита преподов в жизни видала всяких — и быстро поняла, что этим было банально не до нее, и экзамен этот им свалился, как снег на голову посреди лета, и сидеть со взрослой девицей, досконально проверяя ее знания за начальную школу, им совсем не интересно. Убедились, что отвечает уверенно, в сложных темах не «плавает», и отпустили с напутствием учиться дальше.

Знала бы, раньше бы пошла сдавать.

Вообще-то, она действительно могла справиться раньше, если бы сконцентрировалась на заучивании местных дат, названий и терминов, а не чередовала учебники с детскими книжками, телевизором, прогулками по городу и болтовней с Питом и Айзой. Но ведь все это тоже нужно! Адаптация даже важнее аттестата, особенно если он окажется таким же формальным, как этот экзамен.

Айза приходила теперь часто, что-то они в гараже мудрили с Питом вдвоем — наверное, что-то важное, потому что на свою основную работу Пит ходить почти перестал. Хорошо, когда начальник — родной папа! Ольг Лейвос вообще был на редкость спокойным и понимающим мужчиной, по крайней мере, дома. Если он и в своей мастерской такой же и поблажки делает не только сыну, то это просто идеал начальника.

«Великая гонщица», которую, оказывается, звали Зельдой, тоже пару раз заглядывала. А может, и не пару, а чаще, Рита не знала точно: ей не до того было, чтобы отслеживать всех гостей. Наверное, Пит вправил своей знакомой, подруге или кем уж там она ему приходилась, мозги насчет вежливости: больше никаких «шпингалеток» и «сама ты…» Зельда себе не позволяла. Но на Риту глядела недобро, и совсем скоро та поняла, почему. Эта розовая фифа ревновала! Точно — ревновала! Потому что увивалась она вокруг Пита и так, и сяк, а он… нет, не сказать, что совсем ее игнорировал, но, пожалуй, если ты влюблена, лучше уж полный игнор, чем такое вот ровно-дружеское отношение, вроде бы и подающее надежду, но… Нет уж, лучше совсем без надежды — переболеть и успокоиться!

В общем, на взгляд Риты, шансов у Зельды и так-то почти не было, и, чем откровеннее та обхаживала Пита, тем меньше их оставалось. Почему-то это Риту радовало, мелко и злобненько. Хотя с ней Пит держался ровно так же ровно-дружески. Но она, во-первых, человек новый, как еще ему с ней держаться? И во-вторых, ее дружеские отношения вполне устраивали. По крайней мере, пока. Пит классный, но не виснуть же на нем сходу, едва познакомившись? Так что все дело было не в конкуренции за парня, а в той презрительной «шпингалетке», которую Рита так и не простила. И ей даже стыдно не было за собственную злопамятность! Потому что Зельда и не подумала извиниться, хотя бы для вида, ради приличия. Предпочла делать вид, что вообще Риту не замечает. Может, и к лучшему: зато не пришлось ей объяснять, откуда Рита взялась, такая ничего не знающая. Кажется, Зельда принимала ее за обычную курортницу — и разубеждать ее никто не спешил.

И Барсу она не нравилась, ни разу не разрешил себя погладить. Айзе — разрешал, а Зельде — нет. Ну а Пит и сам руки к коту не тянул, только посматривал на него время от времени. А Барс так и вовсе мог следить за ним часами, прерываясь только на вкусненькое от доброй Тессы.

И только в один прекрасный день Рита собралась спросить, что эти переглядки с котом означают, как Пит отложил очередную свою железку и сказал:

— Предлагаю объявить общий выходной и сходить в кино. Айза, согласна?

— Конечно, — отозвалась та. — Давно пора отвлечься.

— Втроем, чтобы не биться на парочки? — уточнила Рита, но ей не ответили, только переглянулись как-то странно. — Я что-то не то сказала?

— Ты слишком серьезно к этому относишься, — ответила Айза. — Может, и мы виноваты, накрутили тебя.

— Знаешь, пусть лучше я буду казаться немного старомодной и зажатой, чем нарвусь на неприятности, потому что выглядела слишком отвязной. Хотя бы пока не пойму, как на самом деле надо. У нас с этим намного проще.

— Это видно. Поэтому тебе и сложно.

— Ой, девчонки, хватит о правильном поведении, пойдемте уже! Пять минут на переодевание, а то опоздаем. А ты, — Пит ткнул пальцем в направлении Барса, — с нами не идешь, поэтому охраняй рабочее место. Доверяю тебе свой гараж!

Барс запрыгнул на кресло — оно так и стояло на улице, на солнце, — потоптался в нем и улегся спать, раскинув лапы и свесив хвост.

— «Охраняй», — передразнила брата Айза. — «Доверяю»!

Ей-то переодеваться не надо было, и, похоже, Барс просто успел в последний момент занять то место, на которое нацелилась она.

— Как я выгляжу? — спросила у нее Рита. — Можно так идти, прилично будет?

Она вышла в ярком, с алыми цветами на нежно-кремовом фоне, «пляжном» сарафанчике: хотела немного позагорать. Расклешенная юбочка до середины бедра, узкие лямки, открытая до лопаток спина. С ее короткой стрижкой эффект получался… хороший эффект, Пит смотрел с явным удовольствием. Но на улицах Рита не встречала настолько открытых нарядов. Хотя она не так много гуляла по городу, чтобы обобщать и делать выводы.

— Выглядишь, — Айза задумалась на пару секунд, — как модная столичная штучка, которая приехала к морю, чтобы загорать и крутить романы.

— Это хорошо или плохо?

— Скорее хорошо, — улыбнулась Айза. — С твоей фигуркой можешь себе позволить. Одна так не ходи, если не ищешь внезапных знакомств, а сейчас вполне можно, ведь с нами будет Пит.

Тот как раз вышел во двор: в светло-серых наглаженных брюках, белой рубашке с коротким рукавом, только галстука не хватает! Зато растоптанные кеды сменил на приличные светлые туфли. «Наверное, решил соответствовать предполагаемой столичной штучке, в прошлый раз он совсем не выглядел таким элегантным, — решила Рита. — Но почему бы и нет? Особенно приятно будет, если снова столкнемся с Зельдой».

Не столкнулись. Но огорчаться Рита не стала, а если совсем честно, даже обрадовалась: зачем такие неприятные встречи, когда всё прекрасно? Они шли втроем, но как-то так получилось, что Айза молчала, явно что-то обдумывая, а Пит развлекал Риту, вспоминая, как он сам учился в школе — и почему-то именно учебы в его рассказах было гораздо меньше, чем всяких проделок и приключений. Рита смеялась, а Пит как-то незаметно, будто случайно, положил руку ей на талию, да там и оставил.

Нет, она заметила, конечно! И даже чуть не спросила сходу, насколько это считается приличным, но вовремя сдержалась. Лучше потом у Айзы спросит, а Пита отпугивать незачем! Всегда успеет, если понадобится, все-таки отпугнуть легче, чем потом приманить обратно. И вообще, может она себе позволить маленькие скромные радости и приятности? Ничего такого, всего-то пройтись рядом с симпатичным во всех отношениях парнем, зная, что и сама по местным меркам выглядит сейчас на все сто.

Фильм оказался историко-приключенческий, Пит шепнул, что экранизация очень известной книги. Пираты, королевские гвардейцы, прекрасные дамы и злобные некроманты, сюжет закручен, любовь красивая, снято хорошо, хотя и без привычных голливудских спецэффектов — в общем, из кинозала Рита вышла под впечатлением и с острым желанием почитать первоисточник. Но с исполнением этого желания решила все-таки погодить: аттестат срочнее! Забота Пита и его семьи начинала ее тяготить. Вернее, не сама забота, а два вытекающих из нее следствия. Первое — внимание Пита. Очень больно и обидно будет узнать, что все эти прогулки, разговоры, кино — только ради ее адаптации. Только из чувства долга или, может быть, жалости, как будто других чувств она недостойна. Нет уж! Если делать шаг к отношениям — а так-то она, может, и не против, — то не раньше, чем она разберется со своей жизнью здесь, станет самостоятельной и независимой.

А второе — напрягало, что у нее нет ничего своего, кроме кота и той одежды, в которой она сюда попала. Да, ее обеспечили всем необходимым, но ведь это совсем не то, что пойти и купить что-то, чего тебе хочется! Просто потому что хочется! Рита не понимала, как можно жить вообще без денег, хотя бы без какой-то мелочи в кармане, чтобы газировки купить или мороженого. У Пита каждый раз просить? Да она себя уважать перестанет!

Нет, работа нужна срочно и еще срочнее! И не какая-нибудь совсем уж копеечная.

От всех этих мыслей у Риты даже слегка испортилось настроение, и она, чтобы отвлечься, спросила:

— Айза, а ты почему такая мрачная? Тебе кино не понравилось?

— Я замужем за некромантом, — хмыкнула она. — Конечно, мне не нравится выбор злодеев. Нет, фильм хороший, но, как бы сказать? Прямолинейный, наверное. Я думаю, что в жизни эта история оказалась бы намного сложнее и запутаннее.

— Не слушай ее, — вмешался Пит, — она обожает книгу, а в фильме ее здорово подсократили.

— Вот именно! И как раз поэтому он получился таким… в лоб! — похоже, Айза всерьез завелась. — Вот хоть королевский маг. Он злодей просто потому что злодей! Как же, ведь не просто маг, а страшный черный некромант! А в книге?

— Стоп-стоп-стоп! — замахала руками Рита. — Айза, не надо! Не рассказывай. Ты мне убьешь весь эффект неожиданности!

— Хочешь почитать? — обрадовалась она.

— После экзаменов — обязательно. Слушай, кстати о некромантах… Мне бы с кем-нибудь посоветоваться по магическим вопросам.

— Что-то случилось? — насторожилась Айза.

— Только вопросы, честно. Я так много всего не понимаю, что у меня мозги сворачиваются. Вот объясни мне, например, почему Яслав сказал о Барсе, что он фамильяр?

— Потому что твой кот — одна сплошная загадка. — Айза улыбнулась: Барс ей нравился, причем взаимно. — Никто тебе не скажет, откуда в нем взялась магия, но она в нем есть, это же очевидно.

— И? Я это все понимаю, но фамильяры здесь при чем?

— Фамильяр — это волшебное животное, которое признаёт кого-то своим хозяином, заботится о хозяине, защищает и поддерживает с ним связь. Определение из учебника. Так понятнее?

— Но я ведь не маг?

— И что?

— Налицо явный кризис недопонимания терминов, — хохотнул Пит. — Рита, уточни, по-твоему, фамильяр — это кто?

— Волшебное животное, связанное с хозяином-магом.

— Откуда ты это взяла? — изумилась Айза. — Про хозяина мага?

— Не знаю, просто в голове такое вот сидит. Наверное, в наших книгах обычно так.

— Врут ваши книги. Ты же говорила, что в твоем мире магии нет, так откуда взяться правильным сведениям?

— Ну-у, — протянула Рита, — они логичные. Фамильяр ведь должен откуда-то магию брать?

— Из мира? — подсказал Пит. — Нет-нет, я вообще не специалист, но ведь логично?

Айза пихнула Пита в бок кулачком:

— Ты, братец, вообще не маг, вот и не умничай. Хотя, если с этой точки зрения посмотреть, то связка фамильяра только с магом очень даже логична для мира без магии.

— Не считая того, что в мире без магии магов нет? Это называется «критическая ошибка», — Пит, конечно же, и не думал замолкать. Кажется, обсуждение Барса доставляло ему истинное удовольствие, а вот Рита загрустила: у нее был еще вопрос, посерьезнее волшебного кота, но Айза ответа не знала и, вообще-то, уже обещала спросить у какого-то то ли своего, то ли Реева дедушки, но, наверное, так и не спросила. А напоминать ей при Пите Рита не хотела — сама не знала, почему, но не хотела!

Так, споря, они дошли до дома, и Барс радостно запрыгнул Рите на ручки.

— Ты у меня неизвестный науке фамильяр, понял?

Барс дернул ухом и подставил башку под поглаживания. Если судить по безмятежно-довольному котячьему виду, то о его «неизвестности науке» должна была переживать эта самая наука, но никак не он, великий и пушистый, которого сейчас гладят и почесывают в три пары рук, а он с королевским достоинством позволяет это делать.

— На рабочем месте порядок? — шутливо спросил Пит. Кот утвердительно мрявкнул, спрыгнул с рук Риты и, распушив хвост, деловито потрусил к дому.

— Ясно, время ужинать, — рассмеялась Айза. — Ну, пойдемте.

Рите нравилось, что за ужином в доме собирается вся семья. Это было как-то очень знакомо и правильно, и разговоры о работе, о том, как у кого прошел день — тоже. Пожалуй, именно в это время Рита действительно ощущала себя здесь почти как дома. Расслаблялась, легко втягивалась в разговор, с интересом слушала чужие новости и с удовольствием рассказывала свои.

В этот раз Ольг, отец Пита и Айзы, был хмур и озабочен. Тесса, подавая ужин, посматривала на него молча — ждала, но, наконец, не выдержала.

— Дорогой, что-то случилось?

— Прости, — встрепенулся он, — задумался.

— О чем? — со слегка искусственной, как показалось Рите, улыбкой спросила Тесса. Окинула внимательным взглядом накрытый стол и села рядом с мужем. — Ешь, милый, плов сегодня особенно удался.

Плов Тесса и впрямь готовила изумительно, причем знала кучу разных его вариантов. Диетический с курицей и острый с бараниной, на свиных ребрышках, с рыбой, с грибами, овощной, сладкий с изюмом и яблоками… Сегодняшний благоухал пряными травами, в ярко-желтом рисе темнели ягоды барбариса. Рита в очередной раз подумала, что от шедевров Тессы точно никто из ее семьи не станет ходить по кафешкам. Пит ведь так и не сводил ее еще раз в «Сытого пирата», хотя попробовать тамошний плов тоже хотелось…

Какое-то время за столом царила тишина. И лишь когда тарелки опустели, а Айза принесла чай, Ольг все-таки сказал:

— Мы опять остались без приемщицы.

К удивлению Риты, Тесса рассмеялась. Всплеснула руками:

— О боги, снова?!

— Да. Наша незаменимая, деловитая, неприступная Сайданэ за какие-то пять минут влюбила в себя столичного красавчика на премиальном Форс-Лагале, — иронично ответил Ольг. — Как в кино.

— Папе с самого начала не везет с приемщицами, — объяснила недоумевающей Рите Айза. — Они моментально выскакивают замуж. Кажется, ни одна не продержалась больше года, а ведь мастерской уже двадцать пять лет.

— Полтора, — фыркнул Ольг. — Рекорд был — полтора года, и кто бы мог подумать, что тетка Алида, в свои шестьдесят два и с бородавкой на носу, тоже «найдет свое счастье»! После нее пошел слух, что место моей приемщицы проклято или заговорено, — сказал Рите. — Яслав, конечно, ничего магического не нашел.

— Но все равно это что-то вроде местной приметы: каждая новая приемщица в папиной мастерской должна выйти замуж.

— Замужних брать не пробовали? — иронично спросила Рита.

— Не пробовал и не буду, — ответил Ольг. — Еще мне ревнивых мужей в комплект к нервным клиентам не хватало!

— Я-ясно, — протянула Рита. — Значит, работа нервная, зато богатый выбор женихов, так что желающие все равно находятся?

— Сегодня развернул пятерых. И еще три сами ушли, когда выслушали рабочие обязанности и осмотрелись.

— Парни ржут, а папе не до смеха, — ухмыльнулся Пит. — Ты бы видела, какие фифы приходят, накрашенные, с голыми коленками, босоножки на шпильке, таким только позировать красиво на фоне модных тачек. Скажем, заказ такая красотка примет, клиенту поулыбается, тут все в порядке. Деньги посчитать и чеки выписать тоже руки не отвалятся. А остальное?

— А что остальное? — заинтересовалась Рита.

— Уборка, — ехидно ответил Пит. — Но это же пальчики запачкаются, вот где кошмар и ужас!

— А возьмите меня, — что толкнуло Риту это сказать, она не ответила бы при всем желании. Само вылетело! Без участия мозгов.

Но, стоило вокруг сгуститься удивленной тишине, как мозги все-таки включились — и им идея очень даже понравилась. Потому что, во-первых, какая-никакая работа, а значит, зарплата. Во-вторых, много общения, а значит, быстрая адаптация. И наконец, в-третьих, ни цифры и бумажки, ни бензин и железки ее точно не пугали. Даже интересно было посмотреть, как здесь машины ремонтируют. И на сами машины, конечно, тоже. Ну и от уборки руки, чай, не отвалятся. Автомастерская — место, конечно, не сильно приятное в плане наведения чистоты, но там и требования наверняка не запредельные. А для нее, пока аттестата нет, и это за счастье.

— Замуж я не рвусь, а в общество вписываться надо, — объяснила Рита. — Как-то, знаете, спокойнее начинать такой глобальный суперквест, когда начальство в курсе твоей нестандартной ситуации. В конце концов, посмотрите там на меня пару дней, не справлюсь, значит, нет так нет, вернемся к тому, с чего начали.

— А давай, — Ольг хлопнул по столу ладонью и усмехнулся. — Посмотрим. Не понравится, откатим назад, и все дела.

— С ума сошли, — покачала головой Тесса. — Оба. Хотя пусть девочка посмотрит. А ты, — сказала Рите, — главное, не давай его оболтусам себе на шею сесть. А то они любят, как новенькая придет, характер ее проверять. То им кофе свари, то воды принеси, то нос почесать надо, а руки грязные.

— Шваброй поперек хребта, — мрачно сказала Рита. — Отлично помогает, когда чешется, где не надо.

— Швабру подам, только прикажи, — пообещал Пит. Кажется, он с трудом сдерживал смех.

— Знакомьтесь, это Рита, наша новая приемщица, — представил ее Ольг.

Мастерская впечатляла. Честно говоря, само слово «мастерская» почему-то рисовало в воображении что-то тесное и откровенно кустарное, вроде гаража Пита, разве что размерами чуть побольше. И теперь Рита с удивлением смотрела на просторное помещение с кафельным полом, высоким потолком и широкими окнами, в котором стояли три машины и оставалось места еще для трех. На стеллажи с инструментом и запчастями, яркие лампы под потолком, бокс для мойки, и отдельно, за стеклом, что-то вроде конторы и зоны отдыха — там, наверное, принимали клиентов.

Только заправки и кафе быстрого обслуживания не хватает, а так — нормальный продвинутый автосервис.

И работники в одинаковых спецовках. Трое. Которые как раз сейчас очень пристально и, кажется, не очень доброжелательно рассматривают ее, Риту…

Хорошо, что выбрала платье поскромнее! А ведь хотела в джинсах идти: включился стереотип «удобная рабочая одежда». Но вовремя вспомнила, что брюки на девушке здесь все еще из серии «вызывающе на грани приличий». Да и настолько короткие стрижки, как у нее, воспринимаются как вызов, а не безликий унисекс.

— Ольг, ну куда нам такая пигалица? — пробасил самый старший, мужчина лет сорока, а то и пятидесяти. — Замуж она, конечно, не выскочит, дитё дитём ведь, но ведь и не справится.

«Дитё дитём»?! Это что же за коровищи у них до нее работали?

— Не справлюсь — освобожу место для той, кто справится, — резче, чем было бы разумно для первого знакомства, сказала Рита. — И, кстати, мне двадцать.

— Э-э, Тони, какое «дитё», ты к ней присмотрись повнимательнее, — вступил тощий дядька с залысинами и пышными усами. — И месяца не пробудет, спорим? И вовсе не потому что не справится.

— Красивая, — как-то очень насмешливо согласился третий, молодой шатен с нахальным взглядом.

— И что за одностороннее знакомство? — Рита пожала плечами. — Знаете, я уже не удивляюсь, что у вас тут филиал брачной конторы, с такой привычкой смотрины устраивать. Ольг, вы мне покажите лучше, что делать надо.

Тот хмыкнул.

— Пойдем. Твое рабочее место там, — махнул в сторону «конторы».

На самом деле не такая уж сложная оказалась работа — сиди себе в конторе, жди клиентов и будь готова принять заказ и деньги. Заказ вписать в журнал по образцу, за деньги выписать чек, наличку убрать под замок в кассу. Прейскурант в наличии, расчет — по факту сделанной работы, в общем и целом вполне понятная бухгалтерия, и посложнее видали. Уборка — в конце рабочего дня, к тому же помахать шваброй по кафелю не бог весть как утомительно. В общем, не догадалась Рита учебник прихватить, а зря. Придется весь день закреплять в памяти местный календарь и деньги. Тоже, конечно, нужно…

Ольг, конечно, не бросил ее плавать, как котенка в пруд. Объяснил все досконально, побыл рядом, когда она разговаривала с первым клиентом, заехавшим проверить подозрительно стучавший мотор. Убедился, что Рита все оформила правильно, сказал:

— Зови, если какие вопросы будут. У меня работа для Отрелио, — и махнул на шикарную даже на вид черную легковушку.

— Важный клиент? — поинтересовалась Рита. Это «Отрелио» прозвучало так, будто фамилия в пояснениях не нуждается, но она-то откуда знает, кто есть кто в Тавоге?

— Очень важный.

Объяснять Ольг не стал, ну а Рита не стала спрашивать. Если этого Отрелио все знают, то и она рано или поздно узнает, никуда не денется.

Новые клиенты не появлялись. Рита внимательно прочитала все прежние заказы — хотя бы названия марок запомнить, — прайс, чтобы иметь представление о том, что, собственно, здесь делают и сколько это стоит, и переключилась на календарь. Давно собиралась высчитать свой день рождения в местной дате — задачка не на одно действие, если учесть, что здесь 364 дня в году делились на 14 месяцев.

— Эй, Рита, а тебе какие машины нравятся?

Тот, с наглыми глазами, который назвал ее красивой. Стоял в дверях, подпирая широким плечом косяк, улыбочка — плюс сто к харизме, ну или он сам так считает, короче говоря, типичный мачо. И почему-то Рите тут же захотелось зарычать и огреть чем-нибудь плоским и тяжелым по лицу. Вроде и повода нет, не считать же такой плоский подкат за повод?

— Велосипеды.

И отвернулась.

— Эй, тогда ты точно местом работы ошиблась!

Рита подняла голову. Надо же, этот тип уже успел переместиться от двери к столу и нагло заглядывал в ее записи!

— Во-первых, я не «Эй». Во-вторых. Выйди и закрой за собой дверь. Твое рабочее место не здесь, а я в компании не нуждаюсь.

— И тебе не скучно здесь одной? Не-ет, не верю. Меня, кстати, Ремом звать. Рем Алентис. Очень приятно познакомиться… Р-рита, — чуть ли не мурлыкнул ее имя.

— Или ты выходишь сам…

— Или? — и он уселся на край стола, небрежно сдвинув в сторону журнал заказов.

«Или здесь произойдет убийство», — мрачно подумала Рита. Этот Рем, Р-ромео недоделанный, раздражал до темноты в глазах. Рита даже поняла, почему: кого-то он ей напоминал, кого-то неприятного из тех воспоминаний о доме, которые так и не восстановились.

Неизвестно, принял он заминку девушки как неуверенность или молчаливое кокетство, но наклонился к ней через стол с явным намерением поцеловать. И едва не наткнулся на тщательно заточенный карандаш, который Рита мгновенно выставила перед собой.

— Глаз выколю, — сказала с милой улыбкой. — И скажу, что сам напоролся. И, заметь, даже не совру.

«Ромео» замер неподвижно. Вот только улыбка стала еще шире, а в глазах зажегся интерес. «Его что, возбуждают такие игры? Или заводит сопротивление?!» — Рита понимала, что загнала себя в какой-то опасный тупик, понимала, что откатить ситуацию назад, свести к шутке — значит, сдаться, но что делать, если он все-таки полезет? Глупо угрожать, если не можешь исполнить угрозу. Не с того учиться начала, к чертям календарь, срочно нужен местный уголовный кодекс! Хотя бы в части самообороны, защиты чести и достоинства, или как еще можно вот это вот всё назвать?!

Барс появился на столе с боевым воплем, вздыбив шерсть, дугой изогнув спину и еще одной дугой — распушенный хвост, так что казался вдвое больше обычного размера. От его утробного рыка и грозных завываний даже стекла в окне задрожали! Или Рите так показалось от неожиданности?

Как бы то ни было, эту угрозу «Ромео» воспринял всерьез. Не просто отшатнулся, а шарахнулся! Правда, тут же пришел в себя, и откуда-то в его руке возник разводной ключ.

Но тут уже и Рита отмерла. Вскочила с воплем:

— Тронешь моего кота — убью!

— Это — кот?! — так же громко заорал «Ромео».

«Ага, проняло!» — обрадовалась Рита.

И тут в контору вбежал Пит, а за ним и все остальные.

— Рем, отвали от нее!

— Что здесь происходит?

Пит и Ольг, практически одновременно. Барс выдал еще одну переливчато-рычащую, явно угрожающую руладу и пошел на Рема — боком, на прямых ногах. Бойцовый кот в атаке!

— Лучше свали, пока цел, — сердито посоветовала Рита. — А то будешь с разодранным лицом ходить, и это еще в лучшем случае.

— Кто впустил сюда этого зверя? — «Ромео» пятился, Барс вопил, а Пит вдруг хмыкнул — громко так, издевательски, и сказал:

— А его не надо впускать, он сам войдет. Ты, Рем, осторожней с ним.

— Рита? — Ольг выглядел недовольным: еще бы, срывают тут ему рабочий процесс.

— Сидела, читала, никого не трогала, — пожала та плечами, — вдруг вперся ваш работник и начал ко мне нагло клеиться. На просьбу уйти не отреагировал.

— Рем, — Ольг перевел взгляд на «Ромео», — если тебе очень скучно без работы, иди наведи порядок на своем стеллаже. Лишним не будет. Зайдешь еще раз к Рите без рабочей необходимости — оштрафую. Остальных тоже касается.

— Вот-вот, цирк нашли, — поддакнула Рита, вдруг осознав, что стена вообще-то стеклянная, а значит, все имели возможность наблюдать приставания «Ромео», можно сказать. в прямом эфире. Шоу «За стеклом», чтоб их! — Барс, один ты меня любишь и защищаешь, оставь этого типа, иди ко мне.

— Психическая, — пробормотал себе под нос «Ромео», выходя. «Ну и хорошо, — подумала Рита, — больше не полезет».

А Барс и усом не повел. Замер, утробно рыча, и так и стоял, пока все не вышли, а Рита не осталась в гордом одиночестве. Не считая, конечно, великолепного и грозного рыжего защитника. И только тогда гордо прошествовал к ней и позволил сгрести себя в охапку.

И вот тут-то, задним числом, Риту и накрыло. Не настолько, чтобы забыть о стекле и разрыдаться у всех на глазах, но затрясло ее очень даже ощутимо. Барс заурчал, затарахтел старательно, затоптался лапами по коленкам, а Рита держалась за него, как за спасательный круг в море. И успокаивалась. Барс отлично заменял любое успокоительное, причем без всякой магии. Или это только казалось, что без магии?

Она не знала, сколько так просидела. Рассеянно гладила кота и из принципа не поворачивала голову в сторону мастерской, хотя так и тянуло проверять, смотрят ли оттуда на нее.

Звякнул колокольчик над открывшейся уличной дверью, и Рита тут же выпрямилась, отпустив кота: клиент! Но это оказался Пит. Поставил перед ней на стол бутылку лимонада, положил большой пакет с пирожками.

— Держи, поешь.

— Спасибо. Только куда мне столько, объемся! Бери тоже.

Откусила пирожок — оказался с мясом, сочный, горячий, как раз в обед перекусить, — и спросила:

— Этот… Рем, да? Он, вообще, кто?

— В каком смысле — кто?

— Ну, почему он такой наглый и так уверен, что ему ничего за это не будет? У него папа прокурор, дедушка миллиардер, или он, может, уголовник, которого все тронуть боятся? Нельзя же на ровном месте так хаметь?

Пит хмыкнул.

— Его просто девушки любят.

— Да ладно?!

— Серьезно. Он у нас неотразимый кавалер, любимец дам, все клиентки просятся только к нему.

Рита фыркнула, чуть не подавившись пирожком.

— Знаешь, как у нас говорят? «Вам шашечки или ехать»? В смысле, клиенткам вашим что нужно, машина на ходу или мужик? Может, устроить тут комнатку с не стеклянными стенами и брать почасовую оплату? А то, посмотрите, какой ценный кадр простаивает!

— А ты злая, — Пит взял себе пирожок, откусил. — Я не имел в виду, что все тут же падают в его объятия, но, чтобы даже поболтать отказывались — такого, кажется, еще не бывало.

— Ну да, то-то я смотрю, он все понимает с точностью до наоборот. Ему говорят «выйди и дверь за собой закрой», а он слышит: «Иди сюда и поцелуй»? Есть у вас доктора, которые нарушения слуха лечат? Вот, ему туда.

Пока говорила, Барс стянул надкусанный пирожок, но Рита возмущаться не стала. Сегодня он и больше заслужил!

— Завтра надо взять что-нибудь почитать. У вас не так много клиентов.

— День на день не приходится. Лучше так, чем очередь, в которой каждый вопит: «Мне срочно!» — Пит дожевал пирожок и предложил: — Давай тебя домой отпросим? Если кто еще появится, вон, Рем пускай принимает. А ты нам с Айзой нужна, посоветоваться.

— Да я-то не против, главное, чтобы твой отец не сказал, что я в первый же день с полдня сбежала.

— Не скажет. Хочешь, пойдем, спросим?

Барс мрявкнул и вспрыгнул Рите на плечи.

— Это значит: идите, но только под моим присмотром? — спросил у него Пит. — Совсем ты, брат, мне не доверяешь.

— «Доверяй, но проверяй», — хмыкнула Рита.

Зато надо было видеть, как смотрели на этот «воротник» Рем и остальные, пока для Риты безымянные, работяги! И даже Ольг усмехнулся и сказал:

— Хорошая у тебя охрана.

Выслушал Пита, кивнул:

— Можешь идти, только оформи мне чек сначала, — и протянул листок с перечнем позиций. — Пит, присмотри, вдруг что не разберет.

Вернулись в контору, и тут-то до Риты дошло:

— О-ёй, а калькуляторов-то у вас нет?! А как считаете, в столбик?

— Есть счетные таблицы, — Пит нахмурился: кажется, уже представил, что придется ему считать вместо Риты. — В столе в нижнем ящике. Я покажу…

— Да не надо, — отмахнулась Рита, быстро выписывая из прейскуранта нужные цены. — Разберусь я с этими вашими таблицами, но потом. Когда заняться будет нечем. Есть старый, надежный, можно сказать еще дедовский способ. На самом деле даже два, но для второго нужно кое-что сделать. Вот как раз дома и займемся, у тебя в гараже наверняка все нужное найдется.

— В гараже?

— Погоди, не сбивай.

Цифры, как ни странно, успокаивали. Они были свои, родные, привычные, дважды два — четыре, как ты двойку ни назови, хотя, чего уж, если бы здесь была не привычная и родная десятеричная система, так лихо посчитать в столбик не вышло бы. Но, с другой стороны, самая логичная же, когда на руках по пять пальцев, а не шесть, четыре или три!

Пит смотрел, как она считает, потом — как выписывает чек, потом все-таки достал таблицы и проверил — теперь уже Рита смотрела, и ей эти самые таблицы совсем не понравились, громоздко и долго с ними получалось.

— Все правильно, — удивленно сказал Пит. — Как это у тебя так ловко вышло?

— Кто на что учился. Я же не удивляюсь, как ты ловко с железками возишься. Но скажу тебе, Пит, что вычислительная техника давно здесь назрела. Как так можно вообще?! Ладно чек сложить, а инженеры как считают, да ладно инженеры, банальные сметчики?!

— Сравнила! У них счетные линейки есть, только нам они здесь ни к чему. Не тот уровень.

— «Уровень…» — передразнила Рита. — Ладно, будем делать счеты. Вот прямо сегодня же! Я вам еще покажу класс… устрою мастер-класс от потомственного бухгалтера.

Пит до самого конца не понимал, зачем Рите понадобились двухцветные бусы обязательно с крупными и не круглыми, а будто сплющенными бусинами, очень толстая проволока и деревянная рамка. Просто делал, что она говорила — да там и делать-то было нечего, но то, что в итоге получилось…

— Что это? — спросил он довольную Риту.

— Массажерка? — предположила Айза, с интересом наблюдавшая финальную стадию сборки.

— Счеты! — гордо ответила Рита. — Давай, Пит, доставай ваши счетные таблицы и проверяй. — И проворчала вполголоса: — Чтоб я еще и завтра в столбик считала, еще чего не хватало…

Она так ловко и быстро гоняла туда-сюда по проволоке бусины, Пит даже следить не успевал! И раз за разом выдавала совершенно правильный ответ.

— Как ты это делаешь?! — не выдержал он.

— Да очень просто, тут делать нечего вообще! — и Рита выдала короткую и, в самом деле, очень простую инструкцию. Для которой, правда, нужно было слегка разбираться в нескольких теоретических темах из школьного курса математики. Но даже Айза, которая с математикой не очень дружила, метод поняла. И, пусть медленней, чем Рита, но тоже совершенно правильно посчитала несколько пробных примеров.

После чего Пит очень серьезно задумался сразу о многом. Например, обо всех тех местах, где так и просятся в применении эти «счеты». И о том, сколько еще простых, но полезных штуковин Рита может выдать настолько же легко и непринужденно. И о том, чем думают все те, включая и его самого, кто знает об иномирном происхождении девушки, но не задал ей ни одного толкового вопроса о ее мире.

И кто знает, до чего он додумался бы, но тут, как всегда — внезапно и некстати, появилась Зельда.

— Ой, Пит, а ты занят, да? Очень занят?

Одним взглядом, мгновенно и цепко, она охватила и Риту с Айзой, и пачку счетных таблиц в руках у Пита, и не убранные опилки, обрезки деревяшек и куски проволоки, и лежащие на верстаке инструменты. И пристально, недобро уставившегося на нее Барса — тоже.

— Как жаль… А я хотела тебя попросить велосипед посмотреть. Он после того раза виляет, страшно ездить, и…

— Велосипед? — не дослушав, Рита шагнула вперед, будто случайно оттерев Пита в глубину гаража. — Виляет? Так это колесо править надо. Нормальная мастерская нужна, работа не кустарная. Слушай, ты ведь знаешь, где Пит работает? Наверняка знаешь.

— Мастерскую дяди Ольга? — машинально переспросила Зельда. — Конечно, знаю.

— Ну так шуруй туда со своим покосившимся велосипедом и спроси Рема, фамилию не помню, но он там один Рем, не ошибешься. Молодой такой, шатенистый, улыбка у него красивая. Специалист — высший сорт! И как раз сейчас ничем не занят. Будет твой двухколесный конь как новенький. А то пока еще Пита дождешься — у него тут надолго аврал.

— Пит? — неуверенно переспросила ошарашенная внезапным напором Зельда.

— Рем Алентис, — подсказал Пит, ошарашенный не меньше. Такого коварного захода от Риты он не ожидал! Но быстро сообразил, что это удачный шанс хоть ненадолго отвязаться от прилипчивой поклонницы. — И правда, он как раз жаловался, что скучно без работы. У нас там клиентов мало сейчас.

— Ну-у… ла-адно, — протянула Зельда.

— Еще спасибо скажешь, — уверенно пообещала Рита. Дождалась, пока Зельда скроется из вида, и повернулась к Питу: — Слушай, ты ж о чем-то посоветоваться хотел вроде? А то сбила я тебя с мысли своими счетами…

Посоветоваться… Пит покосился на счеты. Не с того они с Айзой начали, надо порасспрашивать Риту, что в ее мире еще есть такое же простое и полезное.

— Да похвастаться он хотел, — выдала его с головой и с потрохами Айза. — Это ведь ты его навела на мысль превращать обычные вещи в артефакты?

На выразительном лице Риты явственно отразилось изумление.

— Я? Правда? Вот честное слово, не помню!

— Было такое, — подтвердил Пит. — Ты сама, по-моему, не замечаешь, какие шикарные идеи у тебя вылетают в обычной болтовне.

— Вот, смотри, — Айза выставила на верстак чайник, тот самый, электрический, который «жил» у Пита в гараже уже несколько лет. То есть, уже бывший электрический: провод Пит убрал.

— Смотрю, — весело согласилась Рита. Она вообще после ухода Зельды выглядела удивительно довольной. — Чайник.

— Пустой, — Айза сняла крышку, перевернула, демонстрируя, что воды в нем нет. — К электричеству не подключен, нагревательный элемент на месте, — постучала по толстому днищу, в которое и была вмонтирована нагревательная спираль. — А теперь смотри. Вставляем в гнездо на месте провода стандартный артефактный накопитель номер два.

— Это размер, — пояснил Пит.

— И емкость, — добавила Айза, — она от размера зависит. Двойка — слабенький, но на чайник надолго хватит. И… прошу!

Чайник зашумел, из носика пошел пар.

— Восемнадцать секунд, мы засекали, — Пит подставил чашки. — Разливай.

— Ничего себе! — изумилась Рита. — А вода откуда взялась?

— Из водопровода. Если включить где-нибудь возле речки или на пляже, возьмет из водоема, чары очистки встроены.

— Кру-уть! Слов нет, — Рита так пылала восторгом, что Пит даже немножко возгордился. Приятно же!

— Самое удивительное, что идея банальная, — сказала Айза, насыпая в свою кружку кофе. — Напрашивалась же! И никому в голову не пришла до сих пор. Я у дедули Деметрио спрашивала — по отдельности всё есть, от очистки до кипячения, а вот так совместить, да в обычном чайнике, да чтобы любой мог сам перезарядить и к магу с этим не ходить — никто не делал. Мы первые!

— И это надо отметить, — торжественно предложил Пит. — Девчонки, хотите тортик? Или лучше мороженое?

— Всё неси, — вполне ожидаемо сказала Айза. А Барс согласно мрявкнул. Он, похоже, не сомневался, что первый кусочек должен достаться ему.

«Отмечали» долго и весело, в процессе исписав идеями толстый блокнот почти целиком. Между делом Айза слегка зачаровала счеты для Риты: накинула привязку к хозяину и чары прочности.

— Теперь можешь хоть в стену ими кидаться, будут как новенькие.

— Стену жалко, — едва сдерживая смех, ответила Рита, — а вот по чьей-нибудь голове будет в самый раз! Мало ли…

Посмотрела с сытым сожалением на остатки торта, встала, потянулась.

— Ладно, ребята, с вами хорошо, но география с историей сами себя не выучат. Пойду читать. Хочу скорее стать условно взрослой! А вы делайте волшебную кофеварку, — засмеялась и ушла.

— Кофеварку… — Айза пролистала блокнот. — Здесь работы года на три хватит. На защиту мастера артефакторики для меня и свою мастерскую для тебя. И знаешь, братец… я не буду пока спрашивать, что ты думаешь о Рите как о девушке, но очень советую затащить ее в эту несуществующую пока мастерскую. Кем хочешь, хоть счетоводом, хоть смотрительницей кота, — и кивнула на Барса, который с Ритой учиться не пошел, а остался доедать тортик и сейчас внимательно их слушал.

— Этот кот сам за собой присмотрит и за своей хозяйкой заодно, — хмыкнул Пит. — Мелко берешь. Мы сейчас с тобой сделаем еще одни счеты. Демонстрационный образец. И я завтра же подам документы на патент. На ее имя. А магочайник оформим на вас двоих. Только ей пока не говори, ладно? Пусть сюрприз будет. Все равно такие дела быстро не делаются.

А сам подумал, что надо бы как-то помочь Рите с экзаменами. Хотя пока она помощи не просила… нет, надо сначала аккуратно узнать, может, ей принципиально важно сдать самой?

Следующие несколько дней слились для Пита в сумасшедший бег с бумажками по инстанциям. Никогда он такое не любил, по возможности старался избегать, но теперь слишком серьезные дела закручивались, а самое важное, что не только его благополучие зависело от оформления всех этих бумажек, которые все равно будут лежать на пыльных полках в пыльных архивах, но и будущее Айзы и Риты. Особенно — Риты. За Айзой — семья, даже две семьи, потому что, при всей крутости некромантов-Корчевых, Лейвосы тоже чего-то да стоят. А Рита совсем одна в чужом мире, и, если говорить честно, одного только аттестата, без дополнительного образования, все равно мало для нормальной работы. Пит прекрасно видел, что жизнь в чужом доме уже начала тяготить Риту, и легкое сомнение, с которым она принимала его ненавязчивые знаки внимания, тоже заметил. Вполне очевидно, что она из тех девушек, которым важна самостоятельность. Такие даже у родителей на шее не любят сидеть, тем более у чужих людей. А значит, ей нужен хороший, твердый заработок, и чем скорее, чем лучше.

Сама Рита тем временем спокойно ходила на работу, знать не зная, почему Пит появляется там на бегу и ненадолго, и то не каждый день. Учебники в мастерскую она брать не стала — может, чтобы не подавать повода для вопросов и смешков за спиной? Пит заметил на ее рабочем столе «Путешествие вдоль берегов Дагарии» — добротное популярное чтение для всех возрастов. А еще он заметил Зельду, которая весело чему-то смеялась, стоя рядом с Ремом. Пострадавший велосипед торчал тут же, колесами вверх, но Рем больше смотрел на девушку, чем на кривое колесо. Коварный план Риты сработал.

Заметил Пит и еще одну странность: Ритин кот, похоже, считал теперь мастерскую своей территорией, а себя — главным блюстителем порядка. Когда Рита принимала клиентов, выписывала чеки или делала еще что-нибудь по работе, он сидел с ней, будто охраняя. А стоило ей взять в руки «Путешествие», как шел, задрав трубой пушистый хвост, в обход по мастерской. Никому не мешал — если не считать, конечно, что парни сами отвлекались при виде этого рыжего то ли чуда, то ли чудовища. Но как-то заметил неплотно закрытый вентиль и подтекающую из шланга струйку воды и взвыл так, что сбежались все.

Вентиль, конечно, прикрутили, а Рита смеялась громче всех и называла Барса матерым экономистом и рыжим-бесстыжим олигархом. На что кот недовольно шипел, словно огрызался, а потом гордо отвернулся, и Рита сказала, все еще смеясь:

— Ну извини! Конечно, ты самый лучший, самый внимательный, рачительный и хозяйственный суровый кот! Пойдем обедать, пирожком угощу.

И надо было видеть, с каким выражением усатой морды Барс сменил гнев на милость!

Скоро стало ясно, что Рита в мастерской прижилась. Она с одинаковой уверенностью и даже, пожалуй, лихостью щелкала своими счетами, махала шваброй, обсуждала достоинства и недостатки автомобилей (и когда успела разобраться?!) и пресекала любые намеки на ухаживания. Рем делал вид, что ее не то чтобы не замечает, а скорее гордо игнорирует — ну да у него теперь была Зельда, которая продолжала заглядывать каждый день, даже получив в полной исправности свой велосипед.

Айза тем временем экспериментировала с чарами и накопителями для кофеварки, причем сразу в двух вариантах — маленькой для дома и большой для кафе. Так увлеклась, что даже Рей начал жаловаться: у него каникулы, а жена вся в работе. На что Айза только хмыкнула и озадачила Рея расчетом каких-то сложно совместимых чар: в эти материи Пит даже вникать не пытался. В общем, дела не то что шли, а неслись, жизнь бурлила, застрявшие где-то в недрах патентного бюро бумажки даже как-то подзабылись: Пита сразу предупредили, что быстрого результата ждать не нужно, и не потому что кто-то там будет злонамеренно тормозить, а просто «это всегда долго».

Поэтому, когда однажды вечером отец привел в гараж гостя, Пит немного… да что там немного, катастрофически растерялся!

Нет, гости-то здесь бывали часто: и Ольг Лейвос, и его сын никогда не отказывались взять что-нибудь для мелкого ремонта хоть у соседей, хоть у знакомых. Но есть люди, которых никак не ожидаешь увидеть на пороге собственного дома, а тем более — захламленного и катастрофически не убранного гаража! Наследник Отрелио не любил публичность, но все-таки мелькал в газетах и телевизоре достаточно часто, чтобы его узнавали в лицо.

— Кайлер Отрелио, — представился гость. Не чинясь, тряхнул в крепком рукопожатии ладонь Пита. — Увидел у вашей девочки на кассе занятную вещицу. Спросил у Ольга, а он отправил к вам.

А еще есть люди, интерес которых к твоим делам — как поворот колеса. Или вознесет, или смешает с грязью. Отрелио, негласные хозяева Сигидалы и всего юга, были как раз такими людьми.

Пит показывал счеты, чайник, практически готовую кофеварку, рассказывал об идеях Риты и Айзы, о своей беготне с патентами — а ощущение было, что бежит, сломя голову, по тонкому льду. Хотя Кайлер Отрелио слушал с явным интересом, вопросы задавал — дельные, хорошие вопросы, и вообще весь лучился доброжелательностью. Насколько это в принципе возможно для достаточно резкого в поведении мужчины, да еще и темного мага.

А потом еще мама позвала всех за стол! То есть и гостя, и его водителя, который все это время мирно дремал в машине, и вернувшуюся с работы Риту! Которая, кстати, гостю удивилась, но так, слегка. Еще и спросила:

— Так вы что, не шутили?

— Я редко шучу, — невозмутимо ответил Отрелио. — И уж точно не тогда, когда в небольшой провинциальной мастерской — простите, Ольг, это не в обиду, — натыкаюсь на коммерческую идею с колоссальным потенциалом.

— А идея вас вежливо посылает? — отчего-то смутилась Рита, и Пит ужаснулся: она что, в самом деле… «послала», ну и словечки у нее, наследника Отрелио?!

— Это было красиво, — чуть заметно усмехнулся тот. — Но главное, это было уместно, признаю: на своем рабочем месте вы вправе потребовать, чтобы вам не мешали всякие мимопроходимцы.

— Когда я работаю — я работаю, — словно извиняясь, пояснила Рита.

Отрелио пригубил выставленного на стол легкого вина, помедлил, переглянулся с Барсом — тот, кстати, принял его на удивление благожелательно, даже подошел обнюхать и принял из рук кусочек колбасы. И вдруг спросил:

— Пойдете работать ко мне?

Пит замер. Конечно, она имела полное право… к тому же такими шансами не разбрасываются. Но… Нет, даже не в том дело, что обидно и досадно, когда у тебя из-под носа уводят… ладно, не девушку, а… кого же? Друга? Генератора неожиданных идей? Или все-таки девушку, с которой приятно говорить обо всем, не только об этих самых идеях, на которую приятно смотреть и которой очень приятно показывать свой город? Интересную, удивительную и, чего уж там, очень даже привлекательную?

— Нет.

Ему показалось, он ослышался.

Наверное, Кайлеру Отрелио тоже так показалось, потому что он переспросил с легким удивлением:

— Нет?

— У меня школьного аттестата еще нет, — объяснила Рита. — Во-первых. Вот нужна вам недоучка без базового образования? Во-вторых, даже если бы и был, то есть даже когда будет, я же не могу вот так просто взять и сбежать! Подвести человека, который очень меня выручил. Вот найдется кто-нибудь на мое место, тогда еще можно будет о чем-то говорить.

— Вы даже не спросили, что за работа, — заметил Кайлер.

— Чтобы не расстраиваться, — серьезно ответила Рита. — Вдруг понравится? Буду потом жалеть и страдать.

— А неутоленным любопытством вы страдать не будете?

— Буду, — легко согласилась Рита, — но это проще.

— Отлично, — Кайлер коротко рассмеялся. Посмотрел на часы, встал. — Жаль, но мне пора. Тесса, благодарю за угощение. Пит, я вам позвоню через несколько дней. Думаю, у меня будет к вам предложение. Имею в виду — ко всей вашей команде. А вы, Рита, уж постарайтесь с аттестатом. Такая умная девушка не имеет права оставаться недоучкой. Ольг… спасибо за приглашение.

Какое-то время после ухода гостей стояла мертвая тишина. Нарушил ее смешок Ольга:

— Снова искать приемщицу.

— Я вообще-то сказала «нет», — Рита откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.

— Конечно, ты скажешь «да», и это будет правильно. Есть предложения, от которых не отказываются.

— Да кто он такой?! — вспыхнула Рита.

— Второй человек на всем юге Дагарии, — сказал Пит.

— А кто первый? Император?

— Первый — Сигур Отрелио, — ответил Ольг. — Дед Кайлера. «Большой Босс».

— Мама дорогая, — пробормотала Рита, — это что, ваша местная мафия?! Ну я и влипла…

— Мафия? — переспросил Пит. — Почему ты так решила?

— «Большой Босс». Предложение, от которого не отказываются. И вообще… что-то в нем есть такое, я понять не могла, опасное, что ли?

Наверное, даже хорошо, что ее осенило уже после ухода Отрелио, хотя… его машина все еще в ремонте, и новой встречи в любом случае не миновать. А она… боги, что она ему наговорила? Там, в мастерской? Неужели и правда «мимопроходимец»? Решила, что снова очередной местный мачо подкатывает, она уже устала от них вежливо отбиваться. Почему-то все они думали, что девушка, принимающая заказы в автомастерской, по умолчанию доступная. Не потому ли все прежние приемщицы так бодро выскакивали замуж? А Рите иногда до боли хотелось взять в мастерской монтировку или разводной ключ помассивнее — и использовать не по прямому назначению, а как душа просит!

— Он опасный, — согласился Пит. — Очень опасный, но не мафия.

— Он правильный, — подхватила Тесса. — Отрелио многое делают для простых людей. Без Семьи жизнь здесь была бы намного хуже.

— Еще и Семья, — пробормотала Рита. — Нет, ну как меня угораздило, а?!

— Не переживай так, — мягко сказала Тесса. — Не знаю, почему ты боишься, но, поверь, нечего бояться.

Рита и сама не знала, почему ее так напугала одна только мысль о том, что симпатичный молодой мужчина, вполне адекватный, судя по их разговору в мастерской и его поведению в гостях, — местный дон Карлеоне. Строго говоря, кто такой дон Карлеоне, она тоже не знала, в памяти было только имя и ассоциация — опасно. Смертельно опасно. Но от таких ассоциаций не отмахиваются.

— Помнишь, я рассказывал о магах? О старых семьях? — спросил Пит.

Конечно, Рита помнила, хотя именно это показалось в рассказах Пита не самым интересным и даже не самым важным. Раз уж сама она без магических способностей, что ей в тех магах? Они сами по себе, а она…

— Ой, стоп. Так Семья — это… Вот это самое? Магическое?

— Да, Отрелио — старый магический род. Очень старый, очень темный.

— Темные?

— Рита, «темный маг» — не значит «злой маг». Рей тоже темный, и дядя Яслав, светлых некромантов не бывает в принципе. Цвет магии — это… нет, я не смогу воспроизвести, как Рей мне объяснял, но это что-то на типы энергии завязанное. Темные обычно сильнее светлых, если на технический язык перевести, у них КПД больше.

— Коэффициент полезного действия? — Рита слегка нервно рассмеялась. — Пит, ну ты даешь! Практически послал на три буквы, я даже бояться перестала. Ладно, поняла, темные маги — это не мафия. Но это наверняка даже еще серьезнее. Есть у меня ощущение, что чем дальше от них держаться, тем спокойнее будешь жить.

— Ты права. Но Отрелио… они другие, — Пит долго подбирал слово, но все-таки не нашел ничего конкретного.

— Какие — другие? — скептически переспросила Рита. — Две руки, две ноги, с самомнением тоже вроде бы все в порядке, говорит так, будто все вокруг ему должны, ну и в чем разница?

— Послушай, я не знаю точно, в конце концов, это их дела, о них не кричат на каждом перекрестке. Но это очень большая семья, их уважают, любят, а снобы с родословными боятся связываться. Даже столичные. Недавно громкое дело было, кстати, подруга Айзы по школе там замешана, Дея. Ее магическим контрактом хотели замуж отдать насильно, а кто-то из Отрелио спас. Вроде бы это вообще случайно получилось, никто не знает точно, только слухи всякие ходят. Но Кайлер сам этим случаем занялся, раскрутил всю ту столичную банду, а там тоже маги были не последние. Шум поднялся на всю Дагарию, Кайлеру сам император благодарность объявил. Самый резонансный суд последнего столетия, не шутка.

— Что-то ты не казался счастливым от такого крутого гостя, — съязвила Рита. Бояться-то она перестала, но ей все еще было не по себе, а упоминание о магических контрактах, которыми можно к чему-то принудить насильно, совсем не добавило спокойствия. Таких сведений ей еще не попадалось, ни в книгах, ни в телевизоре, ни в разговорах. Очень опасный пробел!

— А с чего мне быть счастливым, когда тебя сманивают? Уводят, практически! — Рите показалось, что Пит хотел сказать это будто бы в шутку, смеясь. Но получилось так серьезно, что к ее щекам прилил жар и даже уши, кажется, заполыхали. Что вот это еще за заявочки?! И, главное, как на них реагировать? С одной стороны, радостно знать, что она Питу… не безразлична? С другой же… он, вроде, на нее права не предъявлял?! А если бы предъявил… ну, сам был бы виноват.

— Во-первых, не увел же, — она изо всех сил сдерживала рвущееся на язык «Я тебе кто, дворняжка бесхозная, чтобы кусочком колбасы сманивать? Или кобыла, которую конокрад со двора уводит?» — Во-вторых…

И, наверное, все-таки сказала бы что-нибудь очень неприятное. Такое, о чем бы потом пожалела: все же Пит был нормальным парнем, а не кем-то вроде наглого бабника Рема. Нормальным, интересным и, в общем-то, очень даже славным и симпатичным, просто Рита, когда сильно психовала, запросто могла потерять берега. Но тут на колени запрыгнул Барсик, положил лапы на плечи, щекоча усами лицо, и сердито мрявкнул. А потом спрыгнул на пол, неторопливо прошествовал к Питу и потерся о его ноги.

У Риты даже слов на такую демонстрацию не нашлось! А пока она сидела в полнейшей растерянности, Пит рассмеялся, подхватил Барсика под мышку — а тот хоть бы дернулся, предатель мохнатый! — и утащил Риту в гараж. А там включил магочайник и сказал серьезно:

— Ты все равно сейчас читать не сможешь, ничего в голову не полезет. Мне для успокоения помогает руками что-нибудь поделать, а тебе?

— Пироженки и погулять, — мрачно ответила Рита.

— Ну так пойдем. Я тебя еще на старую набережную не водил.

«На самом деле вообще мало куда водил, и я сама в этом виновата», — подумала Рита. Она видела, что Питу нравится с ней гулять, но… То учеба, то работа, да и вообще — не хотела она слишком быстро сокращать дистанцию. Опасалась, сама не зная, чего и почему…

Но от прогулки по набережной отказаться не было сил! Будь у Риты больше свободного времени и, главное, свои, свободные деньги, она бы, наверное, целые дни проводила у моря. На набережной, на пляже, а то и на прогулочном катере, их здесь хватало. И маленькие, юркие, на подводных крыльях и на воздушной подушке, и большие, неторопливые прогулочные, со столиками и танцплощадкой на верхней палубе. А еще — парусные яхты, их брали в аренду фанаты рыбалки, адепты подводного плавания или любители просто заплыть подальше и наслаждаться тишиной.

Новая набережная, на которой бурлила курортная жизнь, была относительно недалеко от автомастерской, там Рита уже гуляла — недолго, после работы. Постояла на причале, наблюдая за отплытием и прибытием яхт и катеров, потом прошлась по набережной вдоль желтоватой песчаниковой балюстрады, за которой с шорохом накатывали на галечный пляж прозрачные зеленовато-бирюзовые волны, жадно вдыхая свежий, солоновато-йодистый морской воздух и героически не присматриваясь к киоскам с мороженым, газировкой, пирожками, фруктами, сувенирами, яркими мячами, надувными кругами, шляпками… Зарплату здесь платили раз в месяц, так что все эти соблазны были пока недостижимы. Но ничего, ждать осталось недолго. Ух она и оторвется на все деньги! Хватило бы их хотя бы на половину списка хотелок…

А еще, когда Рита гуляла одна, на нее обращали внимание одинокие мужчины. И ладно бы просто внимание обращали, а то ведь знакомиться лезли! Наверное, принимали за искательницу курортных романов. Как там Айза сказала? «Столичную штучку, которая приехала за загаром и мужчинами»? Нет уж, не надо ей такого счастья!

С Питом все было иначе. И совсем не из-за мороженого и газировки. С ним Рита ловила на себе не меньше, а то и больше заинтересованных мужских взглядов, но подходить знакомиться никто, конечно, и не пытался. А еще — она перехватывала и совсем другие взгляды. Ревнивые, женские: Пит тоже привлекал внимание. В эти моменты Рита крепче сжимала пальцы на его локте и с трудом сдерживала торжествующую улыбку.

Они прошли по новой набережной, и там, где в прошлый раз Рита села на автобус и поехала домой, Пит свернул в узкий, извилистый переулок. Дома здесь ничуть не напоминали Голубиную улицу, разве что тоже двухэтажные — тесно слепленные друг с другом, с острыми высокими крышами, узкими окнами, крохотными балкончиками, с фонарями над потемневшими от времени деревянными дверями. Хоть кино снимай!

Из этого переулка снова вышли к морю, будто провалившись на сотню лет назад. На старой набережной — узкой, сложенной из грубого темного камня — не было ни киосков, ни места, где могла вольготно гулять толпа отдыхающих. К выщербленным камням брусчатки почти вплотную подступали заросли акации, и только кое-где стояли под фонарями симпатичные уютные лавочки с изогнутыми коваными спинками.

Волны здесь казались темнее и выше. И никакого пляжа. Набережная спускалась к воде пологим откосом, в море уходили длинные невысокие волнорезы, и там, на волнорезах, прыгали в воду мальчишки, сидели дядечки с удочками, а вдалеке рассекали глубокую синеву бухты яхты под разноцветными парусами.

А еще дальше царапали небо портовые краны, вполне современные, и рассекала пологие бирюзовые волны длинная черно-серая баржа. Виднелись за кронами акаций серые металлические крыши — склады, наверное. Картина ни разу не туристическая, не для рекламных фото, зато какая-то… настоящая, что ли? Сразу понимаешь, что город в полмиллиона жителей вряд ли живет одними туристами.

— Нравится здесь? — спросил Пит.

Рита молча кивнула. А Пит вдруг обнял ее за талию, притянул к себе. Теперь они шли, как настоящая парочка, и Рите совсем не хотелось возражать. Вместе с негромким плеском волн на нее накатывало умиротворенное спокойствие, а надежная, уверенная и в то же время осторожная хватка Пита добавляла уверенности. И все, что тревожило, заботило, занимало голову чуть более чем полностью, вдруг оказалось далеким и не слишком важным. По крайней мере, оно точно могло подождать.

Домой они вернулись в сумерках. Рита была сытая — зашли в «Пирата» возле порта, — уставшая и спокойная, как, кажется, еще ни разу в этом мире. Поднялась к себе в комнату, посмотрела на стопки книг на столе, на спящего Барсика. Кот словно уловил ее взгляд: приоткрыл зеленые глаза, пошевелил ушами, широко зевнул, потянулся — и заснул снова.

— Хорошо тебе, — сказала Рита. — Кто будет у кота-попаданца спрашивать аттестат? Хотя у меня, похоже, тоже не собираются его спрашивать. Но это сейчас! А документ — на всю жизнь. Мало ли, что как потом будет.

Барс снова зевнул и мягко, протяжно заурчал. Мол, ложись, хозяйка, спать, хватит себе и мне голову морочить, от одного вечера без учебы ничего с твоим аттестатом не случится. Все равно ведь получишь, куда они денутся?

— Вот скажи, ты понимаешь, чего хочет Пит? — Рита подвинула Барсика, легла и задумчиво уставилась в потолок. Потолок ответов не давал, да и вообще — неоткуда их было взять, ответы. Ладно — Пит; Рита и сама себя не очень понимала! Хочет она внимания Пита или все-таки нет? А если хочет, то зачем? С какой перспективой? Легкий флирт? Серьезные отношения? Подойти к вопросу взвешенно и разумно никак не получалось, особенно после сегодняшней романтической прогулки. Сейчас ей просто было хорошо и совсем не хотелось портить себе вечер нервирующими мыслями.

Барс растянулся под боком, затарахтел — и под его тарахтение Рита сама не заметила, как уснула.

А утром решила — не о чем думать, пусть все идет, как идет. Пока она не готова смотреть на отношения с Питом серьезно, не потому что он ей не нравится, нет — очень даже нравится, но слишком неопределенно ее собственное положение в этом мире, слишком мало она еще знает о том, как здесь складывается жизнь женщины, к чему стремиться, чего добиваться. Вдруг здесь домострой какой-нибудь? Вон, Тесса только и делает, что по дому крутится, Рита такой жизни точно не хочет! В отпуске нужно отдыхать! Путешествовать, на пляже валяться, но точно не примерную домохозяйку изображать.

Внизу, кроме Пита, Ольга и Тессы, сидела еще и Айза. Увидев Риту, кивнула ей и сказала:

— А я тебя жду. Дядя Яслав сегодня дома, у тебя же вопросы были. Давай, завтракай, и поедем.

— Поставлю тебе сегодня выходной— добавил Ольг.

— Спасибо, — Рита налила себе кофе, отрезала пирога с мясом. — Знаете, так странно — эти ваши плавающие выходные. Удобно, но странно!

— Плавающие? — удивленно переспросил Ольг. Он-то не привык, как Пит, к Ритиным «словечкам».

— Ну да, не в жесткий график, а когда кому надо.

— Это только папа такой добрый, — сообщил Пит. — А вообще — везде по-разному. А где твой кот? Эй, Барс, держи пирога!

Барсик тут же возник у него на коленях. И пирог с рук взял! Пит выглядел страшно довольным, и Рита сделала вид, что не заметила, как эти двое спелись. Быстро закончила со своим завтраком и сказала:

— Я готова.

— Барса с собой возьми. На него бабули посмотреть хотят.

— Бабули?

Айза в ответ состроила какое-то особенно невинное выражение лица, будто предвкушала развлечение, о котором ни в коем случае нельзя проговориться. Барс обернулся, не слезая с колен Пита, с выражением: «А меня спросили?»

— Пойдем, не выделывайся, — сказала ему Рита. — Посмотришь на бабуль, обаяешь их, угостят чем-нибудь, плохо ли?

Барс демонстративно, поглядывая на Риту, доел пирог, позволил Питу себя погладить, и только тогда перепрыгнул к ней на руки.

Подвез их Ольг. Рита сидела на заднем сиденье его чуть ли не антикварной «Альт-рейды» и смотрела, как меняется город от улицы к улице: уютные небольшие коттеджи, утопающие в зелени, спальные пятиэтажки, роскошные гостиницы, уныло-мрачные трех- и четырехэтажные особняки…

Возле одного из этих особняков они и остановились. Серый камень, три этажа, высокий забор, тоже каменный, даже не по себе стало. Не хотела бы она жить в таком мрачном доме, больше похожем на крепость! И ну ее, эту магию…

Медленно, с тихим скрипом открылась тяжелая даже на вид дверь. И наваждение развеялось: откровенно зевающий Яслав, босой, в легких спортивных брюках и клетчатой рубашке, никак не тянул на зловещего страшного некроманта. Которым, вообще-то, и был, но от этого его домашний вид казался только забавнее.

Барсик разлегся рыжим пушистым воротником у Риты на плечах, вот только когти выпустил и хвостом мотал туда-сюда. Нервничал. И на крыльце, и внутри, в огромном сумрачном холле. Яслав посмотрел, хмыкнул и сказал:

— Айза, веди гостей в сад, что ли. Посидим в беседке, попьем кофе.

Сад… Какой сад может быть в доме некромантов? Пока шли, Рита успела вообразить страшные перекрученные деревья и почему-то черные розы, но вот Айза распахнула перед ней дверь и, посторонившись, пропустила гостью вперед…

Та шагнула и замерла.

— Как впечатление? — весело спросила Айза.

— Роско-ошно, — потрясенно протянула Рита.

Сад и в самом деле был роскошный. Такой яркий и свежий, что захотелось моргнуть и ущипнуть себя: не спит ли она случайно? Очень уж великолепные цветы, сочная зелень, яркие, усыпанные цветами мальвы высотой в полтора человеческих роста и буйно разросшиеся шпалеры белых, кремовых и нежно-розовых роз не подходили ни к мыслям Риты, ни к мрачному дому с узкими окнами и острой крышей — типичному обиталищу некромантов, как Рита его представляла, да и вообще… здесь точно некроманты живут, а не какие-нибудь маги-агрономы-цветоводы?

— Я тоже удивилась, когда в первый раз увидела. Ты иди пока в беседку, — Айза махнула рукой, показывая на едва видимую за густой зеленью белую крышу, — или просто погуляй, посмотри. Я пойду к кофе чего-нибудь принесу. Наша новая кофеварка там есть, — добавила довольно. — Проходит испытания на совместимость с магически насыщенным фоном.

Конечно же, Рита отправилась «погулять и посмотреть»! Потому что все еще не очень верила собственным глазам. А вдруг где-нибудь за пышными шпалерами роз и высокими мальвами или за густыми зарослями совсем не по сезону усыпанных бутонами и цветами пионов все-таки прячется что-нибудь эдакое, некромантское?

Но нет, она сворачивала с одной дорожки на другую, заглядывала в самые укромные уголки, а сад оставался все таким же — живым, цветущим и благоухающим. Настолько цветущим, что тянуло сказать одно слово: «Магия!»

— Рита! — позвала от беседки Айза.

«Это неправильные некроманты, и они делают неправильный мед», — ехидно подумала Рита.

И тут Барс зашипел, впившись ей в плечи всеми когтями, а из густой тени впереди проступил едва заметный, мерцающий, словно туманная дымка в лунном свете, женский силуэт. Несколько секунд колыхался туманным облачком — и сгустился, не то чтобы затвердел, но словно стал более осязаемым — хотя проверять на ощупь Рита, конечно, и не подумала бы. Но теперь стало понятно, что это юная девушка. В струящемся платье, а может, саване — в чем тут призраки ходят? — с длинными распущенными волосами, с астрой, а может быть, хризантемой — поди разбери у призрака! — в тонкой руке.

Некроманты оказались все-таки правильными. Настоящими.

— В-вы кто? — выдавила Рита.

А в голове осталась только одна мысль: «Что делать, если ее труп прикопан под этой самой яблоней? А если он сейчас возьмет да и поднимется?!»

На дорожке появилась Айза, увидела эту почти немую сцену (отвечать призрачная девушка не торопилась, и тишину нарушало только все более громкое шипение Барса, уже переходящее в подвывания) — и сказала укоризненно:

— Бабуля Миззи, вы зачем гостей пугаете? Ну что за развлечения, в самом деле!

— Бабуля? — переспросила Рита. Собственный голос показался каким-то чужим, слишком истерично-нервным.

— Мизельда Корчева, — представила ее Айза таким тоном, будто они были на каком-нибудь великосветском приеме, — сколько-то раз прабабка Рея. Именно она заложила этот чудесный сад. Два с половиной века назад.

— Так вы поэтому здесь… гуляете? — спросила Рита опять-таки у призрачной девушки… или все-таки бабушки? Как это вообще получилось, что такая молоденькая — и бабушка? Или она родами умерла?

— Два с половиной века, — меланхолично повторила Мизельда. — И с тех пор мой сад не стал лучше, что весьма и весьма прискорбно. Семья увлекается чем угодно, только не…

И тут Барс попытался забраться Рите на голову.

— Сдурел?! — взвизгнула она, когда когти проехались по открытой шее. Перехватила кошачью увесистую тушку, зажала под мышкой. Кот упирался всеми четырьмя лапами, хлестал хвостом и вопил. — Ты мне сарафан порвешь!

— Бабуля Миззи! — Айза как-то очень ловко переместилась между Ритой и призраком.

— А котик-то чует магию, — протянула та. — Сильно чует!

— Вот и не надо пугать.

Мизельда отлетела к яблоне, а потом и дальше, к пионам. Потускнела, снова превратившись в едва видный клочок тумана, сквозь который просвечивали пышные багряные и ярко-розовые цветы и сочная зелень. И прошелестела едва слышно, но ощутимо ехидно:

— Умный котик. Правда, Аннегильд? Покажись гостям, не строй из себя затворницу, ханжа старая.

Еще и какая-то Аннегильд?! Рита заоглядывалась, но второго призрака не заметила, как ни старалась.

— Посмотрите на нее, молодая нашлась! Стыдишься собственного вида? Строишь из себя девицу, скажи лучше гостье, сколько тебе было, когда Смерть наконец сумела тебя прибрать? Сто двадцать девять лет! И кто из нас ханжа?

Голос невидимой Аннегильд звучал где-то совсем близко, в двух или трех шагах от дорожки. Типичный, как Рита себе это представляла, потусторонний голос: тихий, шелестящий и скрипучий одновременно. И ужасно нервирующий!

— Пойдем кофе пить, — Айза потянула ее за руку. — Это представление теперь надолго, но мы переходим в зрительный зал. Бабули не то чтобы друг дружку не любят, просто им скучно, а препирательства их развлекают. На Барсика они уже насмотрелись и не будут нам мешать. Правда, бабуленьки? — повысила она голос.

— Иди уже, — отозвалась Мизельда, — внученька. И не забудь полить розы цветозельем! Только на тебя и можно положиться в этом скопище оголтелых лекарей, — проворчала. — Что им какие-то цветы, пока они не засохли?

— Полью сегодня же вечером, — пообещала Айза, втаскивая Риту в беседку. И, стоило шагнуть с садовой дорожки на деревянный крашеный пол, как словно наваждение развеялось: стало как будто теплее, и дышать легче, и Барс перестал в панике рваться невесть куда, а спрыгнул на пол, обошел, оглядываясь и принюхиваясь, беседку, запрыгнул на легкий садовый стул и ловко подцепил лапой со стола пирожное со взбитыми сливками.

— Дай посмотрю, сильно оцарапал? — Айза легко касалась царапин, кажется, самыми кончиками пальцев, и под ее пальцами сначала становилось холодно, совсем ненадолго, а потом царапины переставали саднить, оставались только тонкие розовые полоски.

— Магия, — вздохнула Рита.

— На самом деле — основы некромантии, — призналась Айза. — Самые-самые основы, то, что любой темный может хоть немного освоить. Меня дядя Яслав научил. Ты не сильно испугалась?

— Ну-у, — протянула Рита, — вряд ли ты позвала бы меня в гости, если бы стоило бояться. Но не по себе от ваших «бабулек», это да, есть такое. До мороза по коже не по себе, если уж совсем честно!

— Ты дедулю Деметрио не видела. Мое первое с ним знакомство — это было нечто… — Айза покачала головой и включила кофеварку.

Барс, урча, выедал из песочной корзиночки сливки и крем, но тут поднял голову и как-то очень удивленно и, пожалуй, даже возмущенно мявкнул. Как будто хотел сказать: «Что, опять?!»

Сквозь стену беседки шагнул… наверное, все-таки тоже призрак, раз так легко и просто проходит сквозь стены? Но намного более живой и даже цветной, чем Мизельда. Да что там цветной, почти непрозрачный!

— Знакомство, дорогая моя, и должно запоминаться, иначе какой в нем толк! И хочу заметить, что мало кому удается познакомиться дважды, так что «первое» знакомство будет единственным шансом произвести впечатление. — Он слегка поклонился Рите и торжественно произнес: — Деметрио Корчев, к вашим услугам, юная госпожа. Магистр прикладной некромантии и артефакторики, основатель и действующий ректор первой имперской школы магии.

— И мой наставник, — весело добавила Айза.

Рита во все глаза рассматривала «дедулю» Деметрио. Столько о нем слышала, но никто не упоминал, насколько он не похож на призрака! Средних лет мужчина с легкой проседью в черных волосах, в бутылочно-зеленом сюртуке с атласными обшлагами, с металлическими значками на груди, которые Рита опознать не могла: может, здесь награды такие, а может, значок университета, если здесь, конечно, есть университеты, которые мог закончить Деметрио Корчев при жизни. О потусторонней его природе напоминали только легкая прозрачность, которую еще надо было заметить, и пронзительный, нечеловечески пугающий взгляд. Рите даже показалось, что глаза призрака горят зеленым огнем!

Но Барс не паниковал от его соседства так, как от встречи с «бабулями», только слегка вздыбился, будто для порядка; и Рита торопливо сказала:

— Очень приятно познакомиться, э-э, а как вас правильно называть? Господин магистр?

— Магистр Корчев, — с ноткой одобрения ответил Деметрио. — Можно было бы «господин ректор», но вы не моя студентка… к моему большому сожалению. И, к еще большему сожалению, взять в обучение вашего фамильяра никак не получится. А интересно было бы попробовать, — добавил с легкой и какой-то кровожадной мечтательностью, отчего Барс благоразумно юркнул под стол.

— Вижу, вы уже познакомились, прекрасно! — в беседку стремительно вошел Яслав Корчев. — Айза, мне покрепче, пожалуйста, сделай. Рита, Айза говорила, у тебя ко мне вопросы.

— Да! — Рита с усилием отвела взгляд от Деметрио. — Да, доброе утро, спасибо, что уделили мне время, — она действительно это оценила: вид у Яслава был настолько измотанный, что хотелось уложить его в кроватку, спеть колыбельную, запереть дверь в спальню и караулить снаружи, чтобы никто не мешал человеку выспаться. С ночного дежурства, наверное… и вряд ли он на этом дежурстве кроссворды разгадывал!

Дождалась кофе, невольно посматривая на Деметрио: тот парил возле кофеварки, крайне заинтересованно наблюдая за процессом. Глаза горели, значки на груди ярко сияли, а когда машина с громким щелчком выключилась, и Айза принялась разливать по чашкам ароматный крепкий кофе, воскликнул:

— Отменная работа! Порадовали старика, вот так порадовали! Мне даже чудится запах, настоящий запах кофе, — он глубоко, жадно вздохнул и, кажется, стал еще немного ярче и материальнее. Так что Рита едва удержалась, чтобы не спросить: «А вы точно призрак?»

Яслав отпил, кивнул:

— Очень неплохо.

А Рита сыпанула себе две ложки сахара, долила сливок и сказала:

— Нет, надо доработать. Что это такое, только черный? Нужно так: нажимаешь нужную кнопку, и тебе выдает, какой ты хочешь. Из предусмотренных вариантов, конечно.

Айза задумалась, кивнула:

— Сделаем и такой. База есть, теперь несложно.

Яслав допил кофе, протянул кружку Айзе:

— Еще налей. Рита, что ты хотела? Давай разбираться.

— Память! — выпалила Рита. — Вы не представляете, как ужасно! То помню, это не помню, какие-то куски, обрывки, будто всю мою жизнь размолотили чертовым блендером! Вы же маги, неужели нет способа нормально вспомнить?!

Яслав качнул чашку в ладонях, хмыкнул.

— Памятью занимаются менталисты, а мы некроманты. Но это не так уж важно, потому что…

Он замолчал, и Рита замерла, почти не дыша. Какая ей разница, кто конкретно займется ее дырявыми воспоминаниями, лишь бы хоть кто-нибудь взялся и что-нибудь сделал!

— Видишь ли, менталисты не читают память. Не роются в твоей голове. Они делают ровно то, что ты хочешь, что тебе нужно: восстанавливают забытое, вытаскивают на свет то, что память упрятала в темный чулан. Но проблема в том, что делают они это, опираясь на твою магию. Насколько я знаю, все опыты с людьми, не имеющими магии, заканчивались неудачно.

— Совсем? — севшим голосом спросила Рита. — Но попробовать-то… ну, не вспомню так не вспомню, хуже ведь не будет?

— Вот именно, что будет хуже, — резко сказал Яслав. — Магическое вмешательство в разум! У нас есть в больнице менталист, я спрошу. Никогда не интересовался тонкостями. Но, честно скажу, я бы не рисковал. Пускай ты сейчас чего-то не помнишь. Важного для тебя. Дорогого. Но, кроме памяти, с мозгами у тебя полный порядок. Ради крохотного шанса вспомнить другой мир глупо рисковать нормальной жизнью в этом мире.

Рита знала, конечно, что крушение надежд — это больно. Ей даже чудилось иногда, что знала она это ничуть не теоретически, а успела испытать на себе. Но, если что-то и было, то в прошлой жизни — той самой, которую она хотела, но не могла по-настоящему вспомнить. Которая вроде и была, но будто и не было! А сейчас… Сейчас ее как будто слон лягнул — перехватило дыхание и остро заболело в груди. Яслав нахмурился, резко вскинул руку, повел ладонью, сжал пальцы, словно собирая в кулак что-то невидимое, дернул — и отпустило…

— Зачем так переживать? — спросил укоризненно.

«Я же не нарочно!» — хотела ответить Рита, но не могла — она дышала. Так жадно, будто не пару секунд не получалось вдохнуть, а не меньше нескольких минут.

— Яслав, ты чем думаешь? — голос Деметрио прозвучал резко и так ядовито, будто на самом деле он хотел сказать что-нибудь вроде «у тебя в голове мозги или гнилая солома?» — У тебя есть Наталиэ. Целый мастер зелий, да какой мастер, у нее уровень магистра! Пусть сварит девочке «ясный разум».

— Это же от умственных расстройств, — Яслав посмотрел на предка с недоумением, а тот на потомка — с откровенной жалостью. А Рита на обоих — с испугом: глотать сомнительное зелья для психов ей совсем не улыбалось!

— Балбес! — припечатал Деметрио. — Это зелье восстанавливает разрушенные связи в разуме. А что такое память, как не связи? Причем, заметь, собственная магия пациенту для этого не нужна.

— Почему тогда его не применяют? — спросила Айза.

Ей Деметрио ответил гораздо благожелательнее, чем Яславу.

— Потому что менталист все сделает быстро, а это зелье нужно пить полную луну, от новолуния до новолуния. И приготовить его должен мастер. Сложный рецепт, долго готовится. Одна ошибка — и всё насмарку.

— Я спрошу у Наты, — кивнул Яслав. — В самом деле, вполне рабочий вариант. По крайней мере, от него уж точно не станет хуже, если не сработает.

— А ты, девочка, если хочешь совет от некроманта, — Деметрио перелетел к Рите, — от того, за плечами у которого и жизнь, и смерть, и посмертие, так я тебе скажу: никогда не цепляйся за прошлое. Его уже нет. Живи настоящим, думай о будущем и не страдай о том, чего не можешь изменить. Получится — отлично, нет — тоже не страшно.

Барс согласно мрявкнул из-под стола. А у Риты прыгнул на язык совершенно неожиданный даже для нее самой вопрос:

— Мне Пит легенду рассказывал. О некроманте, которого Смерть за Грань не пустила, потому что он при жизни ей надоел. Это не о вас случайно?

Деметрио расхохотался.

Яслав с Айзой переглянулись, и Яслав сказал:

— Первое правило некроманта: не поминай Смерть всуе.

— Выведено на практике, — добавил Деметрио. — Мной.

— Твой мир, наверное, живет быстрее нашего, — сказал Пит, глядя через плечо Риты на рисунок большой кофемашины. Рисовать Рита не умела совсем, но ее это ничуть не смущало: неровный, слегка перекосившийся с одного боку набросок давал ясное представление об идее, а чего еще надо?

— Ты имеешь в виду, темп жизни быстрее? — переспросила Рита. — На самом деле — намного. Но почему ты так решил?

— По тебе видно. Ты даже ходить медленно не умеешь, не замечала?

Девушка оторвалась от рисунка, посмотрела удивленно.

— Мне кажется, мы с тобой очень даже медленно гуляли.

— Ты все время пытаешься идти быстрее. Будто опаздываешь, — Пит ткнул пальцем в рисунок, в непонятный квадрат с овалом внутри: — А это что?

— А… — Питу казалось, он воочию видит, как Рита переключилась со скорости прогулок на кофемашину. Будто тумблер какой в голове перещелкнулся! — А, это ниша, а в ней подставка для стакана. Сверху наливается, налилось — берешь и пей. Не вручную же кипяток разливать официантке какой-нибудь? Если он на улице стоит, или на вокзале, в поликлинике, да где угодно! Полное самообслуживание. У нас еще пакетики с сахаром и ложечки рядом сложены, ну и стаканчики. Картонные.

— Картонные?

— Ну да, а что? Одноразовые. Выпил — выкинул. Кто за тобой на улице мыть будет? Пит, ну чему ты удивляешься, я не понимаю? У вас тоже автоматы с газировкой на каждом углу.

— Бутылочной.

— Ну и что? Не вижу принципиальной разницы. Захотел попить — подошел — купил — попил — идешь дальше. Ах да, а еще с крышечкой, чтобы не расплескивался и дольше не остывал. И с соломинкой.

— Взял и выпил на ходу?

— Ну да.

— Во-от! — протянул Пит. — И ты еще спрашиваешь, — поймал ее недоуменный взгляд и пояснил: — О «быстрее». У тебя все привычки, все реакции под какую-то дикую гонку заточены. Для тебя абсолютно нормально что кофе на бегу выпить, что десятилетнюю школьную программу за две луны выучить!

— Неправда, уже третий месяц идет, — Рита забавно фыркнула. Она вообще становилась умилительно-забавной, когда говорила о чем-то, что по-настоящему ее волновало, и Питу очень нравилось ее поддразнивать в такие моменты. Правда, вслух он никогда бы в этом не признался: мало ли, все-таки девушкам нравится, когда их считают красивыми и умными, а не мило забавными, вроде котят…

— Да, ты права! — пафосно сказал он. — Лишних пять дней — огромная, определяющая разница! Особенно если учесть твою работу, кучу дополнительных книг и помощь нам с идеями.

Она снова фыркнула, уже сердито:

— Да не тупая же я совсем, чтобы над школьными учебниками тормозить! И нечего тут… ржать!

— И не думал даже! — соврал Пит. Хотя эти лишние пять дней — разница между «две луны» и «неправда, уже третья!» — действительно очень его рассмешили.

— Ладно, держи, — проворчала Рита и сунула ему рисунок. — Думайте, прикидывайте, как и что, а я пойду даты повторю. Нет, ну что ты так смотришь?! Часики тикают, Пит! Скорее сдам — скорее смогу жить, как хочется.

— А как тебе хочется? — не выдержал он. Давно ведь заметил, что даже работа не спасла, хотя с тех пор, как у их гостьи появились свои, заработанные деньги, она стала выглядеть счастливее. Но что-то все равно ее грызло.

— Чего я сейчас точно не хочу, так это мечтать на пустом месте, — сердито отрезала девушка. И ушла.

Пит повертел в руках рисунок и отложил. Мечтать на пустом месте он и сам не любил, но неопределенность угнетала. Рита ведь может остаться у них, никто не против. Кроме нее самой, и это буквально бросалось в глаза. А ведь она прекрасно со всеми уживалась, да и вообще, можно сказать, пришлась ко двору. То есть, если съедет — то просто потому, что хочет чего-то другого. Но чего?

Пит не понимал, а сама она не говорила. Вообще отказывалась говорить о будущем. Словно чего-то ждала. Чего-то, что ей самой поможет принять решение. Но ведь не школьных экзаменов? Она их сдаст, здесь и думать не о чем. Может, решения по патентам? Оно вот-вот должно было пройти — Отрелио поторопили по своим каналам; а как только пройдет, можно будет подписывать договор. Причем там были варианты. Ограничиться продажей патента, договориться на проценты с прибыли, принять предложение Кайлера о работе на Семью. И все эти варианты обещали... многое. Много денег сразу или еще больше, но постепенно. Перспективу. Возможности, о которых, сидя в гараже, без толку и мечтать.

Но хотела ли Рита именно этих возможностей? Понимала ли хотя бы приблизительно, насколько редкий шанс им выпал? Пит совсем не был в этом уверен. Потому что, хотя девушка и не помнила свой мир и свою прошлую жизнь так хорошо, как хотелось бы, все равно жила понятиями той жизни и того мира. Бессознательно, сама того не замечая. Она пыталась вписаться в новый для себя мир, но все равно оставалась неуловимо чуждой, странной. Хорошо еще, что во многом их миры совпадали, а то все было бы совсем грустно.

— А ты что скажешь? — спросил Пит у Барса, возлежавшего, по обыкновению, на верстаке с видом «ну и кто здесь главный?» — Тебе разве плохо здесь?

Кот широко, сладко зевнул, посмотрел укоризненно: мол, что за ерунду ты говоришь, человек, лучше угости чем-нибудь вкусненьким.

— А Рите плохо, — пожаловался Пит. — И я не понимаю, почему! Конечно, девушек бывает сложно понять, даже Айзу, хотя мы с ней, знаешь ли, с рождения вместе. Но твоя хозяйка просто чемпионка по непонятности!

— Мрря-ау! — зевнул кот.

— Что? Хочешь сказать, когда непонятно, надо спрашивать? Этот способ меня никогда раньше не подводил, но она ведь не отвечает! Если бы я умел мысли читать…

Барс возмущенно фыркнул: мол, что это было бы за безобразие? Вторжение в личную жизнь и полное нарушение приватности!

— Да ты не волнуйся так, мысли читать даже маги не умеют. Точно. Я у дедули Деметрио спрашивал, он, по-моему, вообще всё о магах знает.

— С кем это ты тут разговариваешь?

Пит обернулся: у ворот гаража, насмешливо улыбаясь, стояла Зельда. И как он ее не услышал?! Подкрадывалась, что ли?

— С котом, — ответил невозмутимо. Если отпираться поздно, а отговорка, что ты тут ни при чем, точно не прокатит, остается сделать вид, что все происходит ровно так, как и должно происходить. Да, с котом беседуем. А почему нет? В конце концов, котик необычный, пришелец из другого мира и даже маг. Может, он на самом деле и заговорить мог бы, только не хочет?

— Нашел собеседника со сходным интеллектуальным уровнем? — зло пошутила Зельда. С тех пор, как она заметила интерес Пита к Рите, такие вот ядовитые шуточки стали нормой. Вот уж точно: избавьте нас, боги, от обиженных женщин! И почему бы ей просто не отстать?

— Ошибаешься, — Пит широко улыбнулся. — Его уровень точно повыше моего. Будь он не настолько умным, наверняка бы уже заговорил. А будь я таким же умным, как он, давно бы женился на Рите.

— На этой… щепке стриженой?!

— О вкусах не спорят, — совсем уж гнусно усмехнулся Пит.

— Ты… ты! — Зельда побледнела, прикусила губу, развернулась на каблуках — так резко, что юбка взметнулась, словно под порывом ветра, приоткрыв белые бедра.

И ушла.

Пит понимал, конечно, что очень сильно ее заденет. Любая девушка, услышав подобное, вспыхнула бы, как стог сена от молнии! Но, честное слово, ему настолько надоело быть вежливым и терпеть ее томные взгляды, откровенные намеки, выставленные напоказ голые коленки, как будто он совсем дурной и должен наброситься на нее только из-за слишком короткой юбочки… Так надоела ее уверенность в собственной неотразимости, в том, что любой парень радостно побежит за ней, стоит только поманить наманикюренным пальчиком… Раньше хотя бы на работе можно было от нее скрыться, а теперь — повадилась являться в мастерскую, будто сама там работает! Правда, там она больше строила глазки не Питу, а Рему, но Пит совсем не был уверен, что это не способ вызвать ревность. Если оставить все как есть, это точно ничем хорошим не кончится, лучше разобраться с проблемой резко, одним махом, чем тянуть кота за…

Пит покосился на Барса и даже мысленно договаривать не стал.

Он сам не заметил, когда начал болтать с Ритиным котом. Наверное, все дело в том, что сама она спускалась в гараж гораздо реже, чем хотелось бы. Если не сидела над учебниками, то смотрела телевизор, иногда отправлялась «прошвырнуться по магазинам», причем не за покупками, а «посмотреть и сравнить». За всем этим отчетливо виделся план: Рита не старалась вжиться в новый мир слепо, она изучала его, как изучают, взрослея, дети: от сказок к познавательным книгам, от мультиков к историческим фильмам, комедиям и драмам, от «я посмотрю, что Пит делает в гараже» до «я изучу, что и почем во всех окрестных магазинах». Пит даже не знал, восхищает его такой подход или озадачивает. Пожалуй, восхищал все-таки больше.

Зато Барс полюбил обосноваться на верстаке или в кресле и оттуда внимательно наблюдать, как Пит работает.

— Что, рыжий, книги тебе не интересны? — спрашивал Пит. Кот зевал, смотрел пристальным, каким-то даже осязаемым взглядом, и проще было болтать с ним обо всем подряд, чем ощущать на себе этот взгляд — кошачий, на минуточку! — в полной тишине. Зато с болтовней и работать было веселее.

Пожалуй, Пит ждал Ритиных экзаменов и аттестата не меньше ее самой: тогда ей наконец-то придется решать, как жить дальше, а может, она уже решила, но молчит, пока над ней висит не решенный вопрос обязательного образования? В любом случае, что-то станет ясно.

И хорошо бы она разобралась с аттестатом раньше, чем придется договариваться с Отрелио! Потому что Пит очень хотел, когда настанет время принять решение, учесть планы Риты.

Когда чего-то очень сильно ждешь, изо всех сил готовишься, и вот оно наконец-то происходит — это, конечно, весомый повод для радости. Но Рита, получив на руки красиво оформленный лист школьного аттестата, почувствовала только пугающую пустоту и вялое желание лечь поспать. Слишком вымотал ее затянувшийся на два с половиной месяца интенсивный марафон знаний.

Обидно, что можно было не выкладываться так сильно: экзамены принимали не то чтобы совсем формально, но достаточно снисходительно. С другой стороны, ей знания не только для аттестата нужны. Ей здесь жить. Одно дело, когда тебя принимают за «столичную штучку», которая заявилась на курорт с двумя чемоданами непомерных амбиций и сумочкой развязной эксцентричности сверху. И совсем другое, если каждый встречный-поперечный начнет подозревать, что твое «не местная» гораздо… дальше? Глубже? В общем, категоричнее. Поэтому Рита решила, что все эти глупости — исключительно от накопившейся усталости и надо банально выспаться.

Дошла до гаража, сгребла в охапку возмущенно мрявкнувшего Барса, пробормотав:

— Ты мне нужен. Урчать будешь.

— Эй, а я? — крикнул вслед Пит.

— Ты не умеешь, — отозвалась Рита.

— Что не умею?

— Урчать, наверное, — сказала, едва сдерживая смех, случившаяся рядом Айза. Добавила что-то еще, но Рита толком не услышала: ее сейчас интересовала только кровать. Добрела, разделась и рухнула…

Проснулась поздно ночью — банально от голода. Потянулась, пробормотала:

— Ночной дожор? Барс, прогуляемся до холодильника?

Барс мрявкнул, исчез и появился с пирожком в зубах.

— Нет уж, сам ешь всухомятку, а я себе кофе налью. Ой, точно! Надо кофемашину испытать. А то Пит уже два дня звал. Или три?

По правде говоря, перед экзаменами у Риты в голове все дни, да и ночи тоже, смешались в одно, а календарь остался в памяти только в виде дат. Так что… может, Пит два дня назад звал ее опробовать «волшебную кофейню». А может, уже неделю. Да какая разница? Вот, она освободилась, теперь наконец-то посмотрит, что выросло из ее кривого наброска и очень приблизительного описания.

Она тихо спустилась в кухню, набрала в тарелку аккуратных маленьких пирожков, свежих, мягких — наверное, Тесса вечером напекла, — и вышла во двор. В гараж агрегат не влезал, и Пит его монтировал снаружи, ближе к калитке. По крайней мере, Рита точно помнила, что видела его где-то там сколько-то дней назад.

Наверное, напутала: там, где она рассчитывала найти кофемашину, была только голая и скучная стена гаража. Рита остановилась. Подумала. Осмотрелась внимательно, прошлась туда-сюда вдоль забора, на ходу поедая пирожки. Оказались с творогом, сладкие и сочные, но от сладости почему-то захотелось мяса. Котлету. Плова. Рита пожала плечами и вернулась в кухню: там стояла первая сделанная Айзой волшебная кофеварка. А новую пусть Пит с утра сам покажет.

В холодильнике нашлись тефтели, кофеварка работала исправно, так что, наконец-то наевшись, Рита вдруг поняла, что чувствует себя прекрасно. Свободной и легкой. Спать больше не хотелось, читать — тоже, хотя на столе все еще громоздились кучи книг. Перерыв! От всего — учебы, чтения, календаря здешнего с его «луна» вместо «месяц» и четырнадцатью лунами вместо двенадцати месяцев — даже собственный день рождения пришлось вычислять очень приблизительно… Отдых! Пляж, лимонад, мороженое! Отпроситься на пару дней из мастерской и ничего, вообще ничего не делать!

И вот ведь удивительно — никаких сложностей с этим не будет! Пит правильно заметил: здесь жизнь течет медленнее. Настолько плавно, неторопливо и сонно, что временами так и тянет придать ускорения хорошим пинком!

До рассвета Рита просидела на подоконнике в своей комнате. Голубиная улица спала — полностью и беспробудно. Даже псы не лаяли. Только раз заорал придурочный петух Угольщик и тут же смолк.

Петух — это, кстати, само по себе было удивительно. В городе. Просто так! Видела Рита этого Угольщика — огромный, черный, с мохнатыми лапами, будто в штанах, и свисающим набок алым гребнем. Он жил на два участка: то у Лейвосов, то у Корчевых, рылся в саду, добывал червяков, клевал улиток и орал по утрам. А иногда и по ночам, вот как сейчас. И никаких кур к нему не прилагалось. Зачем держали?

Медленно синел край неба над черепичными крышами. Так же медленно, плавно и лениво текли мысли: договориться с Ольгом о выходных, спросить все-таки у Пита, куда делась кофемашина, и рвануть на весь день на пляж. Жариться на солнышке и ни о чем не думать. А то и лето закончится, оглянуться не успеешь…

Тихо звякнул будильник. Не то чтобы он был нужен: Рита и сама обычно просыпалась вовремя. Но с месяц назад Яслав все-таки принес то зелье, о котором напомнил Деметрио, а пить его надо было в одно и то же время, утром до завтрака. Вот ведь совпало: как раз осталась последняя порция.

Какого-то особенного эффекта Рита до сих пор не заметила. Да, иногда мелькали в памяти яркие, совсем живые картинки, но такое иногда случалось и до зелья, все-таки она не совсем уж начисто все забыла. Яслав, правда, говорил о накопительном эффекте и очень постепенном восстановлении…

Рита достала флакончик с последней дозой, выдернула плотно притертую пробку. Один небольшой глоток. На вкус — ничего особенного, вязко-приторно и хочется поскорее чем-нибудь заесть. Поставила флакон в коробку к двадцати шести таким же, пустым: Яслав сказал, надо будет их вернуть. И пошла вниз.

И за три ступеньки до конца лестницы ее накрыло.

Не связная картинка, нет — острые, режущие осколки. Предельно четкие. Валера и Ленка. Так странно смотреть со стороны. Видеть со стороны, как целуется твой парень. Бывший парень? Да, только он об этом еще не знает. И уже бывшая, конечно же, подруга. В голове бьется тетиным почему-то голосом: «Подруга останется подругой до первого парня…» — а на губах отчетливый вкус Валеркиных поцелуев: горький кофе, сигареты и мятная жвачка.

И почему-то мысль: а Пит не курит.

Удивленный и слегка пьяный Валеркин голос: «Ты что, правда обиделась? Из-за такой ерунды?!»

«На обиженных воду возят!» — Ленка-Леночка-Ленуська, с детского сада вместе. С детского сада и до первого парня.

Уйти, просто уйти. Не видеть их. Забыть.

Визг тормозов, удар, обидная короткая мысль: «Дура, смотреть надо, куда бежишь!»

Отчаянный вопль Барса — он-то откуда взялся?!

Серое марево, стылый холод и далекий вой.

— Рита? Боги, Рита, девонька, что с тобой? Ольг, воды принеси! Пит, темный квадратный флакон из аптечки. Быстрее!

Больно, больно, больно! Знала бы, так лучше и не вспоминать.

«Вот только не становись снова дурой! Помнить надо. Хотя бы чтобы снова в то же самое не вляпаться. А сдыхать, снова сдыхать из-за двух предателей — не надо! Или тебе одного раза мало?»

— На вот, выпей.

Почему так трудно сделать единственный глоток? Почему дышать так трудно?

— Пей, быстро!

На языке резкий, холодный мятный вкус. Что-то отпускает в груди. Ого, а Тесса умеет командовать? Ну да, она ведь медик…

— Н-на к-корвалол похоже…

— На что?

— Л-лекарство. У нас.

— Это успокоительное. Как, полегчало?

— А-ага… да, спа…спасибо.

Третья ступенька лестницы. Планы Риты на сегодня совсем не предусматривали сидеть на этой ступеньке и рыдать в три ручья, уткнувшись в мягкое плечо Тессы. А потом, когда она выдаст еще флакон успокоительного и убежит на работу, даже не обнимать, а стискивать Барсика, совсем как тогда на Грани, будто без него точно пропадет. И удивляться собственной, но какой-то далекой и словно чужой мысли: «Хорошо, что не вчера, перед экзаменом…»

И ведь понимала, насколько глупо рыдать о том, что давно осталось в прошлом. Но, наверное, когда-то надо. Если сразу не поревела и не отпустила…

Конечно, на пляж она не пошла. На работу — тоже, и даже отпрашиваться не пришлось, Ольг сам сказал:

— Отдыхай.

Вот только отдыхать совсем не хотелось. Отдых — это ведь что? В первую очередь — хорошее настроение. Хорошее, а не такое, что хоть волком вой, пугай соседей, пока хозяев дома нет.

Умылась. Пошаталась бесцельно по двору. Забралась с ногами в то самое кресло, которое так и стояло на улице возле гаража. Барс потоптался на коленях с недовольным видом: неудобно ему, понимаете ли, когда хозяйка в такой скрюченной позе, не уляжешься на нее со всем возможным комфортом. А потом появился Пит.

Рита, вообще-то, думала, что он уехал на работу. Оказывается — нет…

— Держи, — протянул ей шоколадное мороженое. — Для поднятия настроения.

— Спасибо. Это ты что, из-за меня сегодня прогуливаешь?

Он помедлил, словно сомневался в ответе. Почесал за ухом Барса и сказал:

— Я там больше не работаю.

— Да? — изумилась Рита. — Постой, а почему я не знаю?

— Потому что ты все проспала? — вроде бы это прозвучало как шутка, но… Не совсем шутка?

— Тогда рассказывай, что я еще проспала. Кофемашину, да?

— Вчера днем ее увезли, — кивнул Пит. — Кайлер приезжал. Кайлер Отрелио, помнишь? Привез документы по всем нашим патентам. Мы тебя не стали будить, он все оставил, посмотришь. Сказал позвонить, когда ему приехать.

— Зачем приехать? — не поняла Рита.

— Подписывать. Что ты выберешь.

Рита аккуратно перехватила Барсика, спустила ноги с кресла. Встала.

— Подожди, а что я должна выбрать? Ты извини, Пит, я сегодня плохо соображаю. Объясни, пожалуйста.

Пит, не слишком умело подавив вздох, принялся объяснять. А Рита, по ходу его объяснений, вспоминать, потому что все это ей уже растолковывали, просто голова была экзаменами забита. Продать патент семье Отрелио, получить кучу денег и делать с ними, чего душа пожелает. Или подписать договор на процент, получить кучу денег поменьше, зато с перспективой стабильного дохода в будущем. И в дополнение, хоть к первому варианту, хоть ко второму, этот самый Кайлер, который то ли мафиозо, то ли нет, Рита так и не поняла, но совершенно точно темный маг, предлагал работать на Семью. Просто работать. За зарплату. То есть, если уж точно, за очень большую зарплату.

— А что за работа? — растерянно спросила Рита. Ей было, с одной стороны, немного обидно, что все эти вчерашние разговоры прошли без нее, а главное, что Пит — без нее! — уже уволился из мастерской своего отца, а значит, все для себя выбрал. С другой же… в глубине души она была даже рада, что очередной визит опасного мага прошел без ее участия.

— Работа мечты! — немного пафосно, но, кажется, вполне серьезно произнес Пит. — То же самое, чем мы здесь втроем занимались, но вместо вот этого гаража — самая современная база! Инструменты, расходники, все, чего душа пожелает! Механики и маги-артефакторы в помощь, какие надо и сколько надо. Только там после разработки будет еще производство.

— Пит, производство — это совсем другое, — серьезно сказала Рита. — Это уже не творчество, а… рутина? Нет. Хуже. Рутина с кучей авралов и проблем. Не суйся, это не для тебя.

Энтузиазм парня слегка пугал. Рита уже поняла, что не согласиться он не мог: Кайлер Отрелио, похоже, превосходно умел ловить людей на крючок их интересов. Но что парень из гаража знает о серьезном производстве?!

— Пит, это совсем не тот масштаб, что в мастерской твоего отца.

— Конечно, не тот! Там все серьезнее. Ну разве тебе не интересно, а?!

«Бесполезно…» — Рита покачала головой. Отговаривать его сейчас — все равно что пытаться лоб в лоб сшибить с рельсов разогнавшийся паровоз. Пусть попробует. А может, ему еще и понравится, мало ли? Может, на самом деле гараж и мастерская — совсем не его уровень! Как говорится, «не попробуешь — не узнаешь».

— Главное, что тебе интересно, — сказала Рита. — Тебе ведь там работать, а не мне.

— А ты разве… — Он осекся. Шагнул к ней. Хотел, кажется, взять за плечи, но в последний момент опустил руки и даже отшагнул немного назад. — Рита, разве ты не хочешь? Это очень хорошее предложение, ты другого такого места точно не найдешь!

Хорошее предложение. Даже отличное. Уж столько-то Рита понимала! В самом начале она ухватилась бы за это обеими руками, но сейчас…

— Я не знаю, чего хочу. Я не знаю вашего мира, Пит! Школьный аттестат — это, конечно, путевка в жизнь и все такое, но разве можно хвататься за первое же предложение, если вообще не знаешь, чем еще можно здесь заняться?! Да ладно бы только заняться, я даже не знаю, где хочу жить. Кстати! Ты, кажется, говорил, что Отрелио не из Тавога? Где они собираются открывать это свое производство?

— В Сигидале, — убито ответил Пит. — Я думал, тебе там понравится… Это большой город, больше Тавога, и тоже на берегу моря.

— Может, и понравится. Но… В общем, я все-таки сначала осмотрюсь, обдумаю все спокойно. Возьму сейчас деньги, те, что сразу одним куском, мне ведь их хватит, чтобы хоть немного посмотреть вашу Дагарию?

— Должно хватить… Наверное. Не знаю!

Он расстроился. Точно расстроился, и Рита, когда поняла это, даже растерялась. И немного испугалась, потому что сама не знала, чего хочет больше — обнять его крепко-крепко или сказать что-нибудь обидное и уйти. Ну да, он без нее придумал, как она будет жить дальше, но… он ведь видел, что ей нравится болтаться в гараже и придумывать всякое с ними вместе. И… хотел быть с ней? Или — чтобы она была где-нибудь при нем, неподалеку?

Девушка, которая нравится, или полезный генератор идей? Однажды Рита уже задавалась этим вопросом, но так и не нашла ответ. А хотелось уверенности, и теперь, вспомнив все, она понимала, почему. Страшно обжечься снова.

«О чем я думаю? Он хоть раз мне сказал что-нибудь… особенное? Вроде — ты мне нравишься, ты самая лучшая девушка на свете, люблю, жить без тебя не могу? Или это я все сама придумала и теперь жду того, чего ждать бесполезно?»

— Ну вот и посмотрю, на сколько хватит. А потом решу. А ты тем временем тоже успеешь понять, нравится тебе работать с мощной базой и производством, или свой тихий и спокойный гараж все равно лучше.

«А может, успеешь понять, что нужно сказать, чтобы я действительно захотела остаться с тобой…»

— Удачи, Пит. Я за тебя рада, честно. Где там эти документы? Надо хоть прочитать, что ли.

— Я не понимаю, Пит, в чем проблема?

Кайлер не сердился. Он никогда не позволял себе сердиться — по крайней мере, разговаривая с теми, кто от него зависит, если те, конечно, не напортачили в чем-то особенно эпично. Но иногда становилось заметно, какие усилия он прикладывает, чтобы оставаться спокойным, и в такие моменты наследник Отрелио по-настоящему пугал. Даже Пита, который мало чего всерьез боялся.

— Нет никакой проблемы, Кай.

— Есть. Ты дергаешься на каждый телефонный звонок, хотя она позвонила на рабочий номер всего один раз за две с половиной луны. Ты каждый раз, когда пьешь кофе, гладишь этот чертов агрегат, как девчонку по щеке, не-ежно так, — в обычно спокойном голосе проскользнула издевка и тут же пропала. — Тебе не нравится жить в нашем семейном особняке, у тебя есть деньги, чтобы купить себе квартиру, но ты с этим не торопишься. Как будто не уверен, что останешься здесь надолго. И вот это не нравится уже мне. Ты слишком ценный работник, чтобы терять тебя из-за глупостей.

— Это не глупости.

— Абсолютнейшие глупости. — Кайлер окинул обманчиво рассеянным взглядом рабочий беспорядок на столе Пита, разложенные на стеллаже инструменты, пустой сейчас верстак. Повторил с нажимом: — Абсолютнейшие. Ты мне нужен в здравом уме и хорошем настроении, Пит. Если ради этого понадобится рвануть в столицу и притащить оттуда твою несчастную любовь, я это сделаю, даже не сомневайся.

— Она уже не в столице.

— А где?

— Не знаю. Сказала, ее достала слякоть, хочет туда, где нормальная красивая осень.

— Нормальная красивая осень здесь у нас, — ухмыльнулся Кай. — Надеюсь, ты сообразил ей сказать.

— Чтобы сделать еще хуже? Она решит, что я пытаюсь давить. В ее голове какие-то совсем не такие реакции, как у наших девушек. Ее даже Айза не всегда понимает!

В темном взгляде Кая мелькнуло сочувствие. Что-то вроде «ну ты и вляпался, угораздило же».

— Давай лучше о делах, — предложил Пит. Что «угораздило», он и сам знал, вон до чего дошел: обсуждает свою зависшую в неопределенности личную жизнь нес кем-нибудь, а с самим младшим боссом. Хотя, если бы Кай сам не начал…

— Так ведь с делами у тебя все отлично, — повел широкими плечами Кай. — Никаких нареканий, говорить не чем. Нет, если тебе что нужно, говори, я слушаю.

Работать на Отрелио Питу нравилось. Чем дальше, тем больше нравилось — как раз из-за вот этой привычки Кая: «Если что нужно, только скажи». Ясно, что такой подход нес выгоду прежде всего семье, Кайлер и не скрывал, что изобретения Пита, Айзы и Риты приносили бешеные прибыли. Уже приносили, хотя их совсем недавно запустили в производство, а о перспективах думать — дух захватывало. И все-таки подход Кайлера радовал. До этого разговора, потому что Рите точно не понравится, если в их такие непонятные отношения влезет кто-то еще. Пускай даже с самыми лучшими намерениями.

— Я сам с ней решу, Кай. Не лезь.

Она, в конце концов, или вернется, или… Или скажет прямо, чтобы он не ждал. Чего у Риты не отнять, так это категорической нелюбви к намекам и околичностям.

Ответить Кайлер не успел. Потому что в этот самый миг Питу на голову с воем свалился Барс. Вцепился куда придется всеми лапами и когтями, оставив на щеке несколько глубоких царапин. Сквозь мелькание лап и рыжую шерсть Пит успел заметить, как вскидывает руки Кайлер, сообразить — маг же! Темный маг с выучкой боевика! И заорать:

— Кай, спокойно, это Ритин кот!

Барс взвыл, словно говоря: «Какое, к чертям собачьим, «спокойно»?! Спасай!»

— Барс, что с Ритой? Надо к ней?

— Мррря-а-а-у!!!

— Куда?! Где она?

Барс ухватил Пита зубами за ухо. Больно! И эта боль разом прочистила мозги, словно молнией.

— Кай, ты же маг! Барс умеет, он может к ней перенестись, он меня за собой зовет, понимаешь?

— Стой! — Кай как-то мгновенно оказался рядом, стиснул ладонью плечо Пита, а другой прижал за холку кота. — Не паникуйте оба. Я понял. Пит, успокоился. Собрался. Если там опасно, первым не лезь, прикрывай свою девчонку, остальное на мне. Понял? Готов? Если готов, кивни. Тихо.

Пит кивнул, осознавая только одно: Кайлер как-то на него воздействовал. Магически. Потому что в одно мгновение растерянность и паника сменились слегка заторможенным спокойствием. Доверием: Кайлер знает, что делать. Все получится.

— Готовы, — тихо сказал Кай. Это не было вопросом, потому что тут же что-то начало происходить. Тонко и противно зазвенело в ушах, воздух погорячел, и его стало как-то мало… — Давай, кот, веди, мы с тобой. Прямым курсом.

Мир схлопнулся и развернулся. Нет, хуже: мир вывернули наизнанку, встряхнули, а потом вывернули еще раз, обратно — и Пита с ним вместе.

Будь тут в самом деле что-нибудь опасное, вряд ли он успел бы хоть что-то предпринять. В глазах мелькали темные пятна, по ушам ударили визгливые, злые женские голоса, они перебивали и перекрикивали друг друга, Пит разбирал только отдельные слова:

— Стриженая шала…

— Бесстыдниц…

— Наших мужчин отби…

— Тихо! — рявкнул Кайлер.

— Мр-ряа-ау!! — поддержал его Барс.

— Пит! — и Рита кинулась ему на шею.

Рита, которая, оказывается, была совсем рядом — Барс и Кайлер не промахнулись, спасибо еще, что на голову ей не свалились. Всего лишь… Пит огляделся. Всего лишь свалили несколько стульев в не слишком просторном зале «Сытого пирата».

Пит наконец-то оценил обстановку: пустой столик, безмолвная официантка в сторонке прижимает к груди меню, а вокруг Риты толпятся какие-то девицы. Или тетки, по лицам и не поймешь. Трудно оценить возраст женщины, когда она скандалит. А уж если женщин чуть ли не с десяток, и все орут…

— Что здесь творится? — с ледяной яростью спросил Кайлер.

— А вы еще кто такие?! — взвизгнул кто-то из скандалисток.

Кайлер эффектно щелкнул пальцами — и все застыли. С выпученными глазами, раззявленными ртами, с руками, упертыми в бока или воздетыми в обвиняющих жестах. А ведь еще немного, и могло, похоже, до рукоприкладства дойти. Что должно было произойти, чтобы в приличном месте разгорелся такой безобразный скандал?!

— Э-это что? — Рита обвела получившуюся композицию ошалевшим взглядом. — Это вот так… Так тоже можно?! Бац, и ты даже шевельнуться не можешь?!

— Скоро смогут, — успокоил Кайлер. — Чары не ходовые: сил жрут немеряно, а эффекта на пару секунд.

И правда, он и договорить не успел, как тетки отмерли. Но скандалить уже не рвались, а рвались — сбежать. Отчего в дверях приключилась давка, зато в зале уже через несколько секунд не осталось никого лишнего. Впрочем, судя по внимательному взгляду Кайлера вслед убегающим, спускать им скандал он не собирался. Пит уже достаточно изучил наследника Отрелио и его манеру ведения дел: тот старался никогда не действовать сгоряча, но и без последствий ничего не оставлял.

— Как я рада тебя видеть, ты не представляешь! — Рита длинно выдохнула, уткнулась лбом Питу в грудь и тихо всхлипнула.

Кайлер перевел тяжелый взгляд на официантку, совсем юную девушку, явно растерянную и, кажется, до оторопи перепуганную.

— Милая моя, насколько я знаю вашу должностную инструкцию — а я ее знаю, потому что сам писал, — вы должны были не любоваться молча этим безобразием, а вызывать охрану и полицию.

— П-полиция уже была, — в глазах официантки вспыхнуло узнавание, а следом за ним — облегчение и радость. — Господин Отрелио! Как хорошо, что вы… Тут такое было! Полиция была, но приехал только один наряд, одна машина, они увезли побитых, а наша охрана и вообще все, даже повара, разбираются с пьяными, а эти…

— Рита, — Кайлер повернулся к ним, — может, вы расскажете?

— Я пообедать хотела, — Рита как вцепилась в Пита, так и не отпускала, но хотя бы повернулась к Каю. — Всего лишь хотела пообедать! А тут компания гуляла. Праздновали что-то. Надо было сразу уйти, но… Да елки, половина зала пустая! Села от них подальше, никого не трогала, заказала себе… Нет, нашлись дебилы пьяные!

— Мр-ря-аау! — подтвердил Барс.

— К тебе что, приставать начали? — понял Пит.

— Ну да.

— И что? — спросил уже Кайлер, потому что у Пита от нахлынувшего внезапно бешенства потемнело в глазах.

— Простого «нет» не поняли, пришлось отбиваться. Самых наглых полиция увезла. Остальных…

— Я понял, персонал все-таки прореагировал, но слишком поздно, — кивнул Кайлер. — Придется с ними этот момент проработать.

— Ну да, — кивнула Рита. — А эти обиделись. Я, понимаете ли, сама виновата, как это так, имею наглость мужикам нравиться. А чего ж не останавливали своих мужиков, когда те начали налево косить?

— Ясно. Значит, так… — Кайлер снова повернулся к официантке. — Тебя как звать?

— Алия… Алия Сибар.

— Алия, моего друга и его девушку, — он только слегка повел взглядом на Пита с Ритой, усмехнулся чему-то, добавил: — и их кота. В кабинет для особых гостей. Накормишь. Сюда — еще наряд полиции, срочно. Скажешь, Кайлер Отрелио вызывает. С остальным я разберусь. Выполняй.

— Да, господин Отрелио, — выпалила та и умчалась. Полицию вызывать, наверное.

А Пит притянул Риту к себе, с изумлением осознавая, что она принимает это как должное, и, кажется, радуется.

— Я скучал. Очень. И даже благодарен этим мегерам за скандал.

— Я и без скандала уже собиралась в Сигидалу, — Рита как-то нервно то ли хихикнула, то ли хмыкнула. — Уже и билет куплен. Только поезд, похоже, уйдет без меня. Полиция, скандал… а до отправления, — она взглянула на часы над входом, — меньше трех часов, между прочим.

— Не страшно, — прошептал Пит.

— Не страшно, — согласилась Рита. Поймала его взгляд и, кажется, прочитала в нем именно то, что и хотела, потому что облегченно и счастливо улыбнулась и сказала: — Я тоже скучала. По тебе и твоему гаражу.

— Надеюсь, по мне — больше?

Тут бы самое время обнять ее по-настоящему, но подошла официантка: кабинет для особых гостей ждет, повара тоже, и уважаемые гости могут сделать заказ. Кайлер тихо, но злобно выговаривал что-то примчавшемуся… наверное, директору: солидный мужчина в дорогом костюме стоял перед ним чуть ли не навытяжку, кивал, пучил глаза и только иногда что-то робко возражал. А за окнами выла, стремительно приближаясь, полицейская сирена, что совсем не добавляло спокойствия.

— Пойдем, — сказала Рита. — Я все еще голодная. И хуже того, у меня Барсик голодный, а ты ведь его знаешь… Кстати, где он? Ба-а-арс!

— Не беспокойтесь, госпожа, — официантка почти беззвучно рассмеялась. — Ваш кот сам выбрал себе угощение и изволит его вкушать на кухне. Это, конечно, против санитарных норм, но никто из поваров не стал возражать. Господин кот очень убедительный! Что вы желаете? — и протянула меню.

Рита заказывала, а Пит рассматривал ее с внезапной жадностью, отмечая новые детали. Она не подновляла стрижку, и слегка отросшие волосы теперь достигали плеч, на концах завиваясь в крупные кольца. Она выбрала осенний гардероб в классическом стиле: кашемировое платье глубокого зеленого цвета с песочной отделкой, шелковый кремовый шарфик, темно-зеленое пальто и ботиночки на небольшом каблуке. Ей шло. Черт возьми, она выглядела не просто на все сто, а на все двести! И вызывала у Пита острое желание никогда и никуда больше не отпускать одну. А то, вон, уже приставали какие-то…

— Ты так странно на меня смотришь.

— Ты стала ужасно красивая.

— То есть была я, значит…

— Ты и была! Но теперь… Эй, не путай меня! — ее глаза откровенно смеялись, и Пит, отвернувшись к официантке, заказал себе не глядя из стандартной части меню. Подождал, пока девушка умчится с заказом на кухню, и, повернувшись снова к Рите, повторил: — Ты стала сногсшибательно красивая, но это не главное. Я смотрю так, потому что понял, насколько мне не хватало тебя — рядом. Иногда болтать по телефону — совсем не то. Рита, будь моей девушкой, пожалуйста.

— Это как понимать, ты спрашиваешь разрешения на официальные ухаживания? — волнение по-прежнему делало ее забавно-милой. И, похоже, она все еще не слишком разобралась в традициях Дагарии. Или просто слишком увлеклась историческими фильмами: все эти формулы «официального ухаживания» были в ходу лет двести назад, как раз та эпоха, которую очень любят киношники.

— Можно считать и так. То есть да, ухаживания, — решительно согласился Пит. — Ты ведь не против?

— Я всецело «за», — голос ее прозвучал очень серьезно, но глаза все еще смеялись. — Пит, тебе никто не говорил, что ты обалденный?

Какой-какой? «Обалденный»?!

Если бы не подоспевшая полиция, не поднявшаяся суета и не официантка, которая вернулась, чтобы отвести их все-таки поесть, Пит, наверное, не удержался бы. Сделал бы какую-нибудь глупость. Взял да и поцеловал бы Риту прямо здесь. Но момент промелькнул и ушел, а потом Пит, конечно же, взял себя в руки. Уж настолько-то он понимал в девушках, чтобы не лезть с первым поцелуем в настолько неромантической обстановке! Вот когда будет показывать ей Сигидалу… да. Там хватает красивых и достаточно уединенных уголков для незабываемого свидания и можно будет поймать по-настоящему хороший момент.

Главное, что Рита решила вернуться, а уж он постарается, чтобы больше она никуда от него не делась. И сам никуда больше не денется от нее.

— Опять твой папа без приемщицы? — Рита сжимала руку Пита и улыбалась задорно и ехидно. Еще бы: можно сказать, с ее легкой руки все началось.

— В этот раз давно ясно было, к чему идет, — флегматично отозвался Ольг. — Так что замену я уже нашел.

На Голубиной улице шумела свадьба. Зельду Масир отдавали замуж за Рема Алентиса. А что такое свадьба в Тавоге? Это шум и смех, куча родни, соседей, друзей жениха и подруг невесты, музыка и безудержные танцы на всю улицу, выпивка рекой и угощение горой. Развлечение на весь день, с утра до поздней ночи, и это еще не считая девичника и мальчишника накануне! Испытания жениха, выкуп невесты, ритуал перехода из семьи в семью с обязательной кражей туфельки. А после церемонии, но до разгула гулянья — самый интересный и волнующий момент. Жених, то есть уже новоиспеченный муж, снимает с молодой жены фату, отбрасывает, не глядя — вверх, на ветер, — и скрепляет брак первым семейным поцелуем. Долгим и сладким. А фата тем временем летит, подхваченная ветром, и опускается на голову следующей невесты. Примета верная — даже вернее, чем устроиться приемщицей в мастерскую Ольга Лейвоса!

— У нас свадьбы похожие, — с легкой грустью сказала Рита. — Не совсем в точности, но очень близко.

— Это же хорошо? — Пит крепче сжал ее руку. Он не мог понять, почему Рита не торопилась со свадьбой. Будто опасалась чего-то. Чего? Все у них было хорошо — и друг с другом, и с работой, и с перспективами. Пит ясно понимал, что этот страх не из-за него и вообще с ним не связан, но именно это и заводило в тупик. Как повлиять на то, чему совсем не ты причиной? Если бы Рита хоть намекнула, в чем дело…

Для Риты мысли Пита не были большой тайной. Он спрашивал уже не раз, в чем дело, чего та боится. Но Рита не знала, что ему ответить.

Она, вроде, и не боялась. Пит был… «обалденный», как она тогда сказала почти в шутку. Надежный, понимающий, адекватный. С ним можно было поговорить о чем угодно. С ним было… классно! Он, в конце концов, любил ее. И безумно ей нравился. Но…

Иногда очень сложно забыть прошлый печальный опыт. Особенно, если тот опыт привел тебя к смерти. С Валерой тоже было классно. Он казался понимающим и адекватным. И Рита верила, что он ее любит.

Как теперь поверить, что не ошибаешься снова? Рита верила Питу. Хотела, чтобы в этот раз все оказалось правдой. Но время от времени мелькала пакостная, пугающая мыслишка: а вдруг снова все не так, как кажется? Вдруг собственное горячее желание попросту застит ей глаза и отключает здравый смысл?

От собственного неверия портилось настроение. Она не могла даже обсудить это с Питом! Боялась обидеть. От мысли, что не он ей, а она ему может причинить боль, становилось мучительно стыдно. Какой-то дурацкий тупик, из которого она хотела, но не могла выйти!

Сейчас она завидовала Зельде. Вон как от счастья светится. А ведь когда-то столкнуть эту фифу с главным мачо автомастерской показалось всего лишь забавной шуткой…

Взлетела в воздух полупрозрачная ажурная фата. Одобрительно закричали гости, приветствуя поцелуй молодоженов. И в этом гаме совсем потерялся боевой вопль Барса. Пожалуй, только Рита его и услышала.

— Что он тут делает?! Мы же его дома оставили!

Не успела она договорить, как Барс — снова! — буквально свалился ей на голову. Точнее… на голову опустилась фата, которую он держал в зубах. А кот уже с невинным видом терся об ноги: мол, я всегда тут был, и вообще, не пора ли перекусить? Где тут свадебный торт?

— По-моему, он устраивает твою личную жизнь, — едва сдерживая смех, сказал Пит. — Или нашу?

— Он устраивает твою личную жизнь, — фыркнула Рита. — Мохнатый предатель.

— Но ты ведь не будешь спорить и с верными приметами, и с собственным котом? — Пит притянул ее к себе, приподнял фату. — Соглашайся. Ты же знаешь, как давно я жду…

Она знала, да. И сейчас сама судьба подсказывала прямой и ясный путь из того тупика, в который загнали их обоих ее старые страхи. Почему бы, в конце концов, и не поверить в приметы, если очень хочется и твой кот не против?

Рита зажмурилась на секунду, вздохнула, пытаясь справиться с внезапным волнением.

— Ладно. Вы с Барсом оба очень убедительны. Я согласна, Пит.

И даже не поняла, что одобрительные выкрики, смех и рукоплескания предназначены уже не Зельде с Ремом, а им. Да ей, честно говоря, было все равно: оказывается, когда тебя целует не просто твой парень, а жених и, наверное, уже почти что муж, окружающий мир становится абсолютно не важным.