ГЛАВА 1.
ПЕЧАЛЬНЫЕ НОВОСТИ.
ужина через две недели после Рождества. Это был мирный воскресный вечер, и вся
семья собралась за столом из красного дерева в комнате Магпи. Там, под чутким
руководством Марии, главы домашнего персонала, танцевали слуги, разнося
тарелки с ароматным мясом, обугленными овощами, запеченными бобами и
подливкой.
Во главе стола восседал лорд Генри Блэкмур, владелец поместья. Несмотря на свои
почти восемьдесят лет, он выглядел на десяток лет моложе благодаря вечно
хорошему настроению, прекрасной осанке и энергичной манере поведения.
На противоположной стороне стола сидела его невестка Лилибет. Это была высокая
и узкая женщина со светлым цветом лица и пепельно-белокурыми волосами.
По бокам от лорда Блэкмура сидели два его внука: старший, Бенедикт, с одной
стороны и младший, Персиваль, с другой. Внешне братья ничем не отличались друг
от друга: Бенедикт был высок и хорошо сложен, с темными вьющимися волосами, а
Перси - небольшого роста, с жесткой осанкой, прямыми черными волосами и
черными глазами, которые составляли разительный контраст с голубыми глазами
Бенедикта.
Для своих друзей и соседей братья Блэкмур были воплощением идеальных молодых
людей: неприлично богатые, воспитанные и безупречно одетые. А еще они были
невероятно обаятельны. Персиваль, хотя и не был так красив, как его брат, компенсировал недостаток внешности своей галантностью, а Бенедикт, напротив, был одарен яркой внешностью и обаянием, хотя и не проявлял настоящего интереса
к многочисленным юным леди, которые с нетерпением ждали его внимания.
Блэкмуры были желанными гостями на всех светских раутах в Шорвиче. Однако за
закрытыми дверями поместья Блэкмуров отношения между братьями были, мягко
говоря, натянутыми. Когда-то тесно сплоченные, теперь они почти не
разговаривали друг с другом на людях, а когда разговаривали, то расходились во
мнениях по каждому пустяку, неизменно заканчивая разговор ссорой.
Их вражда началась год назад, когда умер их отец, Кристофер. Как старший брат,
Бенедикт взял на себя все обязанности отца в поместье и с головой погрузился в
работу, в то время как Перси постоянно критиковал его за отсутствие. Тот факт, что
сам Перси практически ничего не делал, в то время как Бенедикт единолично
управлял поместьем, раздражал Бенедикта до глубины души. Тем более что Перси
всегда был любимчиком их отца - самым послушным и покладистым, в отличие от
упрямого Бенедикта.
Так все и началось. Их первоначальная размолвка со взаимными обвинениями
вскоре превратилась в вечную ссору обо всем и ни о чем. Лилибет много раз
пыталась примирить сыновей, но безуспешно. Через некоторое время Бенедикт и
Перси решили, ради матери, в основном игнорировать друг друга и делать вид, что
другого не существует.
С тех пор семейные ужины перестали быть прежними.
«Уильям Торнби пригласил нас на маскарад», - с притворным волнением сообщила
Лилибет. «Через три недели. Мы все идем».
«Маскарад?» сказал Бенедикт, приподняв бровь. «Разве у него не было бала на
прошлой неделе?»
«Да, дорогой», - улыбнулась Лилибет. «Но разве можно иметь слишком много
балов?»
Бенедикт ухмыльнулся. «Он так жаждет женского общества, но ему суждено
умереть в одиночестве».
«Нет ничего постыдного в том, чтобы искать компанию», - мягко укорила его мать.
«Может, он и не красавец, и не обаяшка, но он богат и искренне добр. Я уверена, что в свое время он найдет подходящую невесту».
«Не думаю, что добросердечие - это именно то, чего желают женщины», -
насмешливо заметил Бенедикт. «Торнби - один из наименее привлекательных
мужчин, которых я когда-либо встречал. И его богатство не так уж впечатляет. Оно, конечно, не компенсирует недостаток внешности или характера. Женщины
влюбляются в фантазии, которые они создают из мужчины, и ни у кого не хватает
воображения, чтобы превратить этого маленького гоблина в нечто сносное. Он
никогда не женится».
Вилка звякнула о тарелку.
«Говорит эксперт», - пробормотал Перси себе под нос.
Бенедикт почувствовал резкий толчок в животе и взглянул на брата. Перси не
смотрел на него, но его челюсть была стиснута, щеки набухли, а рука слишком
крепко сжимала стакан с водой.
«Есть что добавить по этому поводу, Перси?» спокойно сказал Бенедикт, скривив
губы.
«Я просто нахожу это забавным», - продолжал Перси, - «учитывая, как мало ты сам
заботишься о браке».
«И ты думаешь, что знаешь обо мне все?»
«Да». Перси наконец посмотрел на него, и в свете свечей его глаза казались еще
темнее. «Бенни заботится только о Бенни и ни о ком другом. Особенно о тех бедных
юных леди, которые никогда не будут достаточно хороши для него».
«Мальчики», - предостерегающе сказала Лилибет, но ни Бенедикт, ни Перси ее не
услышали.
«Если я не бросаюсь на первую попавшуюся девушку, это не значит, что я никогда
не планирую жениться», - холодно сказал Бенедикт. Это была ложь, и он, и его брат
знали это.
«Первая девушка?» усмехнулся Перси. «Скажи мне, кто был первым, Бенни. Это
была Кэрол Дженкинс? Фелиция Блейн? Кэтрин Стонтон? Филиппа Леммингтон?»
«Я бы посоветовал тебе меньше интересоваться моей личной жизнью, Перс, и
вместо этого обратить внимание на свою собственную», - отрезал Бенедикт. «То, что наша кузина Беатрис по тебе сохнет, вряд ли можно назвать твоей заслугой. Ей
почти тридцать. Возможно, ты - ее единственный шанс не закончить жизнь
печальной одинокой девой».
«Заткнись!» Перси одним движением отодвинул стул и встал, его обычно бледное
лицо стало пунцово-красным.
«Персиваль». На этот раз громкое, но спокойное слово прозвучало из уст деда
Генри, и в комнате мгновенно воцарилась тишина.
Бенедикт остался сидеть в своем кресле, на его губах играла веселая улыбка, но
внутри у него все похолодело. Он знал, что переборщил с этим замечанием, но
терпеть не мог, когда Перси устраивал сцены в присутствии слуг.
Они разговаривали, и не только в доме, но и со слугами из других поместий. Он не
хотел, чтобы кто-то узнал об истинной природе их отношений, и еще больше ему не
нравилась мысль о том, что он станет очередным объектом сплетен в высшем
обществе Шорвича.
Перси, смутившись собственной вспышки, сел обратно.
«Очевидно, он не намерен жениться», - сказал он никому конкретно. «И я должен
страдать из-за этого».
Бенедикт поднял брови. «Страдать? Это немного драматично, тебе не кажется?»
«Ты прекрасно знаешь, что если ты не женишься, то и я не смогу».
Голос Перси дрожал от гнева.
Бенедикт нахмурился. «Ты действительно расстроен из-за этого?»
«Да. Я хочу жениться на Беатрис», - вызывающе заявил Перси.
«Ты серьезно?» сказал Бенедикт. Он никогда не любил Беатрис Гласкок. У нее был
скверный характер, она была снобисткой и осуждающей, и, не считая того, что она
была их троюродной сестрой, по сути, являлась женской версией Перси. Что, если
подумать, звучит как идеальная пара для Перси.
«Да! Согласно традициям Блэкмура, я никогда не смогу выйти замуж, благодаря
тебе».
«По-моему, ты слишком драматизируешь», - ухмыльнулся Бенедикт, делая вид, что
увлечен своим картофельным салатом.
«Да, дорогой, это немного драматично», - сказала Лилибет с натянутой улыбкой.
«Все мы рады, что ты нашел любовь, включая Бенедикта. Но правила требуют, чтобы ты подождал, пока он женится, - тут уж ничего не поделаешь. Обещаю, это
будет не скоро, и тогда вы с Беатрис сможете провести свой день».
«Как ты можешь обещать?» возразил Перси, заметно расстроившись. «Учитывая, что он никогда не танцует с одной и той же девушкой дважды, этого никогда не
случится!»
«Подожди», - обратился Бенедикт к матери. «Ты серьезно? Если я не женюсь, то и
он не женится?»
«Конечно, дорогой», - сказала Лилибет, выражение ее лица было таким же
приятным, как если бы они обсуждали меню ужина. «Это ценная семейная
традиция. Старший брат должен жениться первым».
Перси посмотрел ему в глаза, и Бенедикт почувствовал укол вины.
Однако оно мгновенно исчезло, как только следующие слова вырвались из уст
Перси.
«Интересно, ему вообще нравятся женщины?»
Сердце Бенедикта заколотилось в груди, а шея запылала.
«Попридержи язык, Перси», - предупредил он ледяным голосом. «Матушка, это
устаревшая практика. Я уверен, что если младший брат настолько глуп, что хочет
жениться первым, ему должно быть позволено это сделать».
«Боюсь, что нет, мой дорогой», - сказала Лилибет тоном, не терпящим возражений.
«Это принесет семье десятилетие неудач. А у нас и так уже есть своя доля
несчастья».
«Я уверен, что будет еще хуже, если Персиваль будет держать это против меня
каждый день в течение следующих десяти лет».
«Не будь глупым, дорогой. Я уверена, что ты скоро женишься, если только
приложишь к этому все усилия. Есть много красивых девушек, которые мечтают
выйти замуж за наследника Блэкмура».
«Не уверен, что у меня сейчас есть на это время», - сказал Бенедикт, едва не
сморщившись от собственной глупой отговорки. «Слишком много дел в поместье».
«Вот видишь!» огрызнулся Перси, его тон был почти триумфальным. «Я же
говорил, что он даже не думает о женитьбе! Я в жизни не видел более
высокомерного и самовлюбленного человека. Ждать, пока Бенни полюбит кого-нибудь, - все равно что пытаться выжать воду из камня». Быстрый пинок Бенедикта
под столом заставил его замолчать.
«Это не лучшая стратегия, чтобы раздражать меня, Перс, учитывая, что твоя и
кузины Беатрис судьбы в моих руках».
«Да заткнись ты уже!» прошипел Перси. «Не притворяйся, что я тебе
небезразличен. Ты заботишься только о себе и ни о ком больше».
«Хватит, вы оба», - со вздохом вмешалась Лилибет. «Вы расстраиваете слуг.
Давайте приступим к ужину».
«Кажется, у меня пропал аппетит», - пробормотал Перси.
«Может, выпьем чаю?» предложила Мария. Все это время она стояла в комнате, не
шевелясь, как статуя.
«Я умираю», - резко сказал дедушка Генри, и комната погрузилась в шокированную
тишину.
«Что?» произнесла Лилибет, ее голос едва превышал шепот.
«Мои проблемы с сердцем оказались серьезными», - продолжил дедушка Генри.
«Доктор Хэррод считает, что мне осталось жить не больше пары месяцев».
В нутрии Бенедикта поселилось леденящее чувство. У всех сложилось впечатление, что болезнь сердца деда Генри была несерьезной. Особенно после того, как всего
два месяца назад доктор Хэррод дал такой оптимистичный прогноз.
«Должно быть, это ошибка». Перси нахмурился. «Когда ты разговаривал с
доктором Хэрродом?»
«Вчера утром».
«Должно быть, что-то можно сделать».
Дедушка Генри покачал головой. «Боюсь, что нет, Персиваль».
Бенедикт, который собирался выпить вино, отставил бокал; его настроение и
аппетит пропали. Перси заметно обмяк в своем кресле. Их дед был опорой семьи.
Без него, знал Бенедикт, она полностью разрушится.
«Не могу в это поверить», - пробормотала Лилибет, ее лицо раскраснелось, а
выражение лица стало озабоченным. «Мы должны еще раз поговорить с доктором
Харродом...»
«Пожалуйста, успокойся, Лилибет», - сказал дедушка Генри, прервав шквал
заботливых советов невестки. «Я прожил долгую и счастливую жизнь.
Единственное, чего я хочу, - это видеть свою семью единой и более близкой, чем
когда-либо прежде». Его взгляд нашел Перси. «И счастливой. Обещай мне».
Бледный как никогда, Перси кивнул. «Конечно, дедушка».
Пронзительные серые глаза деда Генри переключились на Бенедикта. «Я серьезно, Бенедикт. Перси прав, ты знаешь. Тебе нужно найти любовь. Иначе ты рискуешь
провести лучшие годы своей жизни в одиночестве и несчастье».
«Я найду кого-нибудь, дедушка», - заверил его Бенедикт. «Я обещаю».
«Хорошо», - внезапно улыбнулся дедушка Генри, его хмурый взгляд исчез. «Чтобы
хоть немного мотивировать тебя, я принял ультиматум. Как только ты найдешь
любовь, я изменю свое завещание. До тех пор в нем будет указано, что поместье
Блэкмур переходит к Персивалю».
В комнате снова воцарилась тишина.
Наконец Лилибет нарушила тишину, в ее голосе прозвучали нотки удивления.
«Что именно ты предлагаешь, отец? Что Персиваль унаследует поместье вместо
Бенедикта? Что Бенедикт будет лишен наследства?»
«Это довольно сурово, моя дорогая», - легкомысленно заметил дедушка Генри.
«Бенедикт только что пообещал мне, что скоро найдет себе компаньона. Так что нет
абсолютно никаких причин для беспокойства. Правда, Бенедикт?»
Перси выглядел таким самодовольным, что Бенедикту захотелось пнуть его еще
раз, но ублюдок убрал ноги. Вместо этого Бенедикт улыбнулся деду.
«Абсолютно.»
***
После ужина, когда Бенедикт направлялся в свою комнату, он заметил, что Перси
идет следом. Поднявшись по парадной лестнице на третий этаж и пройдя по
коридору, он уже собирался войти в свою комнату, когда услышал слова Перси:
«Итак, что ты планируешь делать?»
Бенедикт повернулся к нему лицом. «С чем?»
«Найти любовь», - сказал Перси с ноткой насмешки в тоне. Бенедикт нахмурился.
«И это твоя непосредственная забота после того, что мы только что услышали? Наш
дед умирает».
«Я ничего не могу с этим поделать», - защищаясь, ответил Перси. «Но то, что он
поставил тебе ультиматум? Весьма неожиданный ход».
«Я рад, что ты развлекаешься», - раздраженно сказал Бенедикт.
Перси пожал плечами. «Хоть раз ты столкнулся с последствиями своего
бездействия. Теперь ты в настоящем затруднительном положении».
«Заткнись». Бенедикт вздохнул. «Если дедушка Генри хочет видеть меня
влюбленным, я это сделаю».
Перси поднял брови.
«Потому что любовь можно вызвать просто по прихоти?»
Бенедикт бросил на него пристальный взгляд. «Не забывай, что дедушка также
хочет, чтобы мы поладили. Вот это настоящий вызов».
***
Бенедикт пробыл в кабаре всего час, но уже успел выпить три стакана виски, бокал
джина и излить душу своему старому другу Чарли Беллинджеру, поделившись
новостями о болезни деда, апатии, охватившей их семью, и ультиматуме, который
был предъявлен Бенедикту.
Он был опустошен этой новостью и жаждал исполнить последнее желание деда, но
мысль о браке была для него невыносима. Наблюдая за супружескими парами в
высшем обществе Шорвича, он не мог не замечать повсеместного несчастья, которое казалось нормой.
Кабаре было переполнено, от всех несло сигаретами, духами и алкоголем, а гости, выглядевшие в своих довольно откровенных нарядах необычно, имели
накрашенные лица - как мужчины, так и женщины. Его матери наверняка
понадобились бы нюхательные соли, если бы она узнала, что он посетил подобное
место.
Ярко освещенная сцена в другом конце комнаты, окруженная небольшими
столиками, горела красным светом. На сцене стояла красивая женщина в корсетном
комбинезоне и танцевала с огненным факелом, ее движения напоминали
заведенную балерину. Бенедикт наблюдал за ней, лишь вполуха слушая советы
Беллинджера о любви и достоинствах брака по расчету.
Это было бы катастрофой, подумал Бенедикт, заманить себя в ловушку
безрадостного брака и всю жизнь прожить с человеком, которого он не любил и не
уважал. Хорошо хоть Беллинджер не слишком разборчив. Ему не потребовалось
много времени, чтобы остановиться на мисс Кловер, богатой девушке с простым
лицом и отсутствием индивидуальности, но с очень богатой семьей и солидным
приданым.
Хотя Бенедикт прекрасно умел это скрывать, он ненавидел саму концепцию
ухаживания: флирт, завернутый в пустые разговоры; неловкие танцы с
незнакомками, оценивающими его как потенциального кандидата в жены; сплетни
за бокалами шампанского. И ради чего? Жениться исключительно для того, чтобы
произвести на свет наследников? Это было не для него.
Будучи старшим сыном, Бенедикт всегда представлял себя управляющим
поместьем. Работы было много, но она ему нравилась, и он хорошо с ней
справлялся. Скудные свободные часы он посвящал чтению, но в его личной
библиотеке все еще оставалось слишком много непрочитанных книг. Он не мог
вписать в свою жизнь другого человека.
Он размышлял: неужели так страшно найти любовь? Он не мог представить себя в
отношениях, но мысль о том, что Перси завладеет поместьем, была еще сложнее.
Перси не умел управлять своими повседневными делами, не говоря уже о сложных
обязанностях такого поместья, как Блэкмур.
К тому же Перси чертовски раздражал его. Он использовал любую возможность, чтобы подколоть Бенедикта своими нелепыми шутками, намекая на то, что он
евнух, обреченный на одинокую жизнь в монастыре. Побить Перси теперь было
делом принципа.
Но как Бенедикт мог найти себе пару за три месяца, если за последние три года ему
это так и не удалось?
Если честно, он даже не пытался. Но когда он мысленно перебирал варианты, то
чувствовал, как в груди зарождается тревога. Хотя они были вполне приятными
знакомыми, от одной мысли о том, что он проснется рядом с Фелицией, Кэрол, Филиппой или Кэтрин, у него заурчало в животе.
Публика разразилась аплодисментами, когда исполнительница направилась со
сцены к бару и попросила виски. Бенедикт рассеянно посмотрел на нее, и на долю
секунды она поймала его взгляд.
«Если ты не хочешь жениться, почему бы просто не ухаживать за любой
девушкой?» громко сказал Чарли Беллинджер, перекрывая стихающие
аплодисменты. «Притвориться влюбленным в нее, сделать счастливым своего деда, получить поместье, а когда он умрет, разорвать помолвку». Его голос был почти
скучающим, как будто они обсуждали погоду.
Не то чтобы этот вариант не приходил ему в голову. Бенедикт даже не возражал бы
против измены, если бы это означало заставить Перси замолчать. Но что-то в этом
было не так.
«Я не хочу никого обманывать или вводить в заблуждение», - сказал он, допивая
остатки своего напитка. «Кроме того, ты же знаешь, как все это выходит из-под
контроля. Слухи, сплетни. Если я разорву помолвку через несколько месяцев, то
стану злодеем на всю оставшуюся жизнь».
«Какая разница?» Чарли пожал плечами. «Ты унаследуешь поместье».
«Я не такой парень», - сказал Бенедикт, хотя уже не был так уверен в этом. «Что, если она влюбится в меня? Я не хочу разбивать ничье сердце».
«Вот именно, Бенедикт. Это твоя проблема», - фыркнул Чарли. «Ты слишком много
о себе думаешь».
«Не думаю».
«Тогда выбери девушку. Это же так просто. Я иду в туалет». Он ушел, оставив
Бенедикта одного в баре.
«Ты мог бы открыть девушке секрет», - раздался голос слева от него.
Бенедикт обернулся. Это была исполнительница, которая теперь ждала свой
напиток. У нее были длинные волнистые светлые волосы, рассыпавшиеся по
плечам, пронзительные темные глаза и пухлые красные губы, отмеченные черным
пятном красоты.
«Прошу прощения?»
«Вивьен Лафлёр», - сказала женщина, протягивая ему руку в перчатке.
Бенедикт принял ее и слегка коснулся губами. «Бенедикт Блэкмур», - ответил он.
«Я могу притвориться для вас той девушкой», - сказала Вивьен. «Очаровательной.
Остроумной. Красивой. Которая исчезнет, как только вы этого захотите. И я
обещаю, что не влюблюсь в вас».
Бенедикт моргнул. Ему показалось? Голова немного кружилась, но он не думал, что
настолько пьян.
«Что вам за это будет?» - спросил он.
«Мне нужны деньги», - ответила Вивьен.
«Сколько?» спросил Бенедикт.
«Много».
«У вас, должно быть, неприятности».
«И вам, должно быть, нужно чудо».
Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга. В этой женщине было что-
то другое, хотя Бенедикт не мог понять, что именно. Она была красива, это точно.
«Не обижайтесь, но боюсь, моя семья не слишком обрадуется, если я буду
ухаживать за артисткой кабаре», - сказал он.
«Я не просто артистка», - бесстрастно ответила Вивьен. «Я еще и хороший актер. Я
могу притвориться кем угодно». Она улыбнулась.
«Простите», - улыбнулся в ответ Бенедикт.
«Вы ведь знаете, что это драг-квин?» сказал Чарли Беллинджер, подходя к ним.
Бенедикт повернулся, чтобы посмотреть на него.
«Что?» - спросил он, недоумевая.
«Мужчина, выступающий в образе женщины», - сказал Чарли, ухмыльнулся Вивьен
и хлопнул Бенедикта по плечу. «Ты пьян, приятель. Пора идти домой».
Бенедикт почувствовал тревогу в груди.
Он снова посмотрел на артиста. «Вы солгали мне?»
«Нет», - сказала она. «Я сказала вам, что я актер».
«Вы ввели меня в заблуждение, приняв вас за женщину».
«Нет. Вы не спрашивали, а я не говорила».
«Я понял», - ледяным тоном сказал Бенедикт. «Вы хотели взять деньги и уйти, прекрасно зная, что я буду искать женщину».
«Твое воображение не поддается контролю», - усмехнулась Вивьен с ядовитой и в
то же время очаровательной улыбкой. «Я всего лишь предложила тебе помощь, а
теперь ты чувствуешь себя глупо из-за того, что флиртовал со мной».
«Не льсти себе», - сказал Бенедикт.
«Эй, Бен, успокойся», - вмешался Чарли. «Она... я имею в виду, он настолько
хорош. Я бы тоже не смог сказать, если бы не знал».
«Давай уйдем отсюда».
«Удачи в наследовании этого поместья». Вивьен подмигнула Бенедикту, ее голос
сочился ядом.
Бенедикт на мгновение задержал на ней взгляд и последовал за Беллинджером к
выходу.
***
Бенедикт провел Найт в трех разных барах вместе с Беллинджером, а затем
заночевал у него в городе. Он вернулся домой утром, перед самым завтраком, все
еще немного пьяный после ночной прогулки. Его камердинер, Джон, встретил его в
прихожей с озабоченным выражением лица.
«В чем дело, Джон?» спросил Бенедикт, позволяя слуге взять его пальто.
«Ваша мать ждет вас в гостиной Лебедя, ваша светлость».
«В такой час?» Бенедикт поднял бровь. «Почему, ради всего святого?»
«Я не знаю, сэр», - извинился Джон. «Но она с гостем».
«С кем?»
«Леди Хоторн, сэр. Со свахой».
Бенедикт почувствовал, как его захлестнула волна раздражения. Он подозревал, что
мать не позволит ему самостоятельно разобраться с ультиматумом деда. Но он не
ожидал, что она устроит ему засаду в лице свахи Хоторн - женщины, известной тем, что сводит молодых людей по всему Шорвичу и плетет сети хитроумных интриг, причем за солидную плату.
Бенедикту не хотелось видеть Хоторн, но он прекрасно понимал, что если его мать
что-то задумала, то этого не избежать. Вздохнув, он удалился в свои покои, чтобы
освежиться и направиться в гостиную Лебедя. Будь у него побольше времени, он бы
сбрил ночную щетину, но ему не терпелось поскорее покончить с этим сватовством.
Его мать и ее гостья сидели за кофейным столиком у окна. Оно выходило на
подъездную дорожку, так что они, скорее всего, заметили его возвращение.
«А вот и он!» - сказала Лилибет с видимым облегчением. «Ты помнишь леди
Хоторн, дорогой?»
«Конечно». Бенедикт поклонился. «Доброе утро, леди Хоторн».
«Доброе утро, мистер Блэкмур». Она кивнула, оглядывая его с ног до головы. Судя
по выражению лица, она уже мысленно прикидывала, чем он занимался прошлой
Найтю.
«У нас прекрасные новости, дорогой», - сказала его мать. «Пару дней назад я
рассказала леди Хоторн о нашей ситуации, и она с радостью подыскала тебе
невесту по моей просьбе. Но не волнуйся, она нашла идеальную кандидатуру...»
«Невесту?» повторил Бенедикт. Он подозревал, что его могут попытаться с кем-то
соединить, но не ожидал, что ему представят невесту. По его позвоночнику
пробежал ледяной холодок.
«Это Эмили Эшкрофт», - сказала леди Хоторн, выглядя вполне довольной собой.
«Единственная дочь Лайонела Эшкрофта. Смею предположить, что они так же
богаты, как и вы, мистер Блэкмур».
Бенедикт попытался скрыть свое раздражение. Внутри у него все похолодело, а
голова словно горела.
«Спасибо за помощь, леди Хоторн», - сдержанно произнес он. «Но в ваших услугах
нет необходимости. Я вполне способен найти невесту самостоятельно».
«Конечно, способен», - ворковала его мать. «Но у нас просто не хватит времени, мой дорогой. Особенно учитывая твой весьма специфический вкус. Как ты
думаешь, разумно ли рисковать всем этим? Ты же знаешь, я люблю Персиваля, но
он не тот человек, который может управлять поместьем».
«Миссис Блэкмур рассказала мне все о вашем характере, мистер Блэкмур», -
вмешалась леди Хоторн. «И я сама сделала кое-какие выводы из тех немногих
встреч, которые у нас были. Я совершенно согласна с тем, что большинство дам, с
которыми вы встречались, вам совершенно не подходят. И могу вас заверить, что, судя по моему профессиональному суждению и наблюдениям из первых рук, мисс
Эмили Эшкрофт придется вам по вкусу. Не только по статусу и богатству, но и по
внешности». Она многозначительно подмигнула ему, хотя Бенедикт понятия не
имел, на что она намекает.
«Мы решили, что лучше всего будет устроить бал в Блэкмуре, чтобы вы могли
познакомиться», - сказала его мать, уже краснея от волнения.
«В этом нет необходимости», - твердо ответил Бенедикт.
«Конечно, есть, дорогой». Вежливое выражение его матери застыло на ее лице, как
маска. «Давай не будем отвергать кандидатуру леди Хоторн до того, как ты хотя бы
познакомишься с ней».
«Прошу прощения, матушка, если я неясно выразился. Мне не понадобится помощь
леди Хоторн, потому что этот вопрос уже решен».
«Что ты имеешь в виду, дорогой?» спросила Лилибет, заметно опешив.
«Я уже нашел женщину по душе. Так что считайте, что вопрос решен». Слова
слетели с его губ прежде, чем он успел их полностью обдумать.
Его мать и леди Хоторн обменялись удивленными взглядами. Леди Хоторн даже
наклонилась вперед в своем кресле.
«Кто это?» воскликнула Лилибет, одновременно взволнованная и ошеломленная
новостью. «Неужели это все-таки Фелиция Блейн?» - с надеждой спросила она.
«Нет», - ответил Бенедикт.
«Пожалуйста, скажите нам ее имя», - сказала леди Хоторн, и Бенедикту показалось, что он уловил нотки раздражения в ее голосе.
«Ее зовут Вивьен Лафлёр», - без раздумий ответил он.
«Но вы ее не знаете. Она не местная».
«Иностранка?» вздохнула Лилибет. «Как вы познакомились?»
«Она из Франции. Я познакомился с ней через Чарли Беллинджера».
«И когда мы сможем с ней встретиться?»
«Я...» Бенедикт заколебался. «Я еще не открывал ей своих чувств, так что она
остается в полном неведении».
«Это совсем не проблема!» - заявила его мать. «Давайте устроим бал! Мы просто
обязаны пригласить ее в Блэкмур!»
«Я не думаю...»
«Конечно, вы должны», - поддержала леди Хоторн. «Я бы хотела познакомиться с
женщиной, которая привлекла внимание мистера Блэкмура».
Бенедикт почувствовал, как его сердце громко забилось в груди. «Хорошо», - сказал
он. «Я спрошу ее, хотя и не могу ничего обещать. А теперь, если вы меня извините, я должен удалиться. Оставляю вас двоих наедине с вашими планами». И с этими
словами он покинул гостиную.
Бенедикт не знал, во что он ввязался, но одно было ясно: ему нужно вернуться в
кабаре и поговорить с Вивьен Лафлёр.
ГЛАВА 2.
ФРАНЦУЗСКАЯ НАСЛЕДНИЦА.
На следующий вечер, перед ужином, Бенедикт вернулся в кабаре, которое, как он
заметил только сейчас, называлось «Блестящий моллюск». Кабаре только что
открылось и было почти пустым, его работники готовились к ночному
развлечению. Бармен, полировавший стойку, узнал Бенедикта с предыдущего
вечера и приветствовал его кивком; официанты, накрывавшие столы, с
любопытством смотрели на него. Должно быть, он выглядел необычно в своем
официальном наряде в таком месте.
«Я вас знаю», - сказал кто-то низким и хриплым голосом позади него.
Бенедикт обернулся. Там стояла маленькая, пухленькая женщина, одетая в розовое
вечернее платье с рюшами, расшитое бисером и перьями. Она смотрела на него из-под длинных ресниц, но выражение ее лица не было дружелюбным.
«Вы тот самый богатый мальчик, который оскорбил Виктора».
«Прошу прощения?» сказал Бенедикт, застигнутый врасплох.
«Вы были здесь прошлой Найтю», - сказала она. «Я видела вас. Виктор называл вас
разными именами, когда мы были в гримерке».
«Да», - сказал Бенедикт, понимая, что Виктор - это, должно быть, настоящее имя
Вивьен. «То есть это был я». Он постарался не показаться глупым.
«Тогда он не преувеличивал», - сказала женщина.
«Прошу прощения?» повторил Бенедикт, чувствуя, как краснеет его лицо.
«Неважно», - фыркнула женщина. «Так что вы здесь делаете?» Ее голос был почти
враждебным. «Судя по тому, что я слышала, вам не очень-то нравится наш род».
«Я...» пробормотал Бенедикт, теперь совершенно сбитый с толку. «Я не... я хочу
поговорить с ним».
«Ты не хочешь с ним говорить?» - передразнила женщина. «Тогда прощай, Фэнси
Фоп».
«Хочу», - быстро ответил Бенедикт. По какой-то причине эта невысокая и
раздражительная женщина вызывала у него чувство неловкости.
Она подозрительно посмотрела на него.
«Какие дела у вас с ним?»
«Я просто хочу поговорить».
«Зачем?»
«Чтобы извиниться».
Она внимательно разглядывала его еще несколько секунд. Затем быстро взглянула
на группу официантов, которые прислушивались к разговору, как бы проверяя их, а
затем снова повернулась к Бенедикту.
«Хорошо. Но только без шуток, хорошо? Я знаю таких, как ты, Фэнси Фоп. Сначала
ты делаешь глупости, потом жалеешь о них и пытаешься свалить все на нас». Она
фыркнула. «Следуй за мной».
Она повела его за кулисы, в длинный и узкий коридор с гримерками по обеим
сторонам.
Женщина постучала в одну из дверей: «Вик, к тебе гость».
К удивлению Бенедикта, на пороге появился молодой человек. Он был одет лишь
частично, в одних черных брюках. Стройный, но мускулистый, он был
поразительно похож на Вивьен: те же пронзительные темные глаза и точка красоты
над губами. Однако его волосы были почти черными, гораздо темнее, чем у
Бенедикта. Удивительно было представить, что этот молодой человек может так
убедительно перевоплощаться в женщину.
«Привет», - неловко произнес Бенедикт: воспоминания о последней встрече все еще
были свежи в памяти.
«Что вам нужно?» прямо сказал Виктор, скрестив руки. Казалось, он совсем не рад
видеть Бенедикта.
«Могу я поговорить с вами?» спросил Бенедикт. Они стояли довольно близко в
узком коридоре.
«Нет, если вы собираетесь снова бросаться обвинениями в мой адрес».
«Нет.»
«Отлично. Стреляйте».
Бенедикт оглянулся и увидел, что женщина в розовом платье все еще стоит в
коридоре и пристально наблюдает за ними. Виктор поймал его взгляд.
«Мы можем поговорить наедине?» спросил Бенедикт.
«Хорошо». Виктор вздохнул. «У вас есть пять минут».
Он вернулся в гримерную, и Бенедикт последовал за ним. Комната была крошечной
и клаустрофобной, загроможденной кучами одежды и стопками обуви. Виктор сел
перед сумочкой, загроможденной кистями для макияжа и коробками всех форм и
размеров. На маленьком столике рядом с тщеславием Бенедикт заметил странный
кусок резины цвета кожи, напоминающий женскую грудь.
Бенедикт неловко переступил с ноги на ногу.
«Ну и что?» сказал Виктор.
«Я хочу принять ваше предложение», - проговорил Бенедикт и приостановился, чувствуя себя немного глупо. «Вы знаете...»
«Ту часть, где я притворяюсь вашим любовником, чтобы помочь получить
наследство?» спросил Виктор с оттенком удивления и насмешки в голосе. «И
почему я должен помогать вам после того, как вы обошлись со мной прошлой
Найтю?»
«Я прошу прощения», - сказал Бенедикт. «Я был в состоянии опьянения. Довольно
сильно, на самом деле». Это была ложь. «И я раньше не общался с... такими
личностями, как вы».
«Драг-квинс, вы имеете в виду?» Виктор приподнял бровь.
«Да».
«Можете сказать это вслух, это не оскорбительно. Драг-квинс».
«Драг-квинс», - повторил Бенедикт, не совсем успокоившись.
«Почему бы вам просто не последовать совету своего друга и не найти обычную
девушку для свадьбы? Разве не этого ожидают от человека в вашем положении?»
Бенедикту потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.
«Я не хочу жениться». Он впервые произнес это вслух.
Виктор изучал его, словно пытаясь разглядеть какую-то скрытую истину.
«У меня сложилось впечатление, что все мужчины вашего ранга стремятся
жениться и обзавестись наследниками», - сказал он.
«Ну, не я». Бенедикт пожал плечами. Правда была немного сложнее, но он не
собирался вдаваться в подробности. «По крайней мере, не сейчас».
«Почему нет?» с любопытством спросил Виктор.
Бенедикт снова пожал плечами и дал обычный ответ на подобные вопросы:
«Наверное, я еще не встретил подходящую женщину».
Виктор продолжал внимательно разглядывать его. Затем сказал: «Если я соглашусь, вы заплатите мне достаточно, чтобы выкупить это кабаре».
Бенедикт не колебался. «Как пожелаете».
«А если вы передумаете, я все равно получу деньги».
«Конечно».
Глаза Виктора блеснули удовлетворением. «И мы должны придумать убедительную
историю».
«Я уже рассказал о вас своей семье», - неохотно признался Бенедикт.
Виктор бросил на него недоуменный взгляд. «Значит, вы просто решили, что я
соглашусь?»
Бенедикт почувствовал, что его лицо стало горячим.
«Нет, я...» Он никогда ни с кем так не волновался, но спокойная и непринужденная
манера Виктора озадачила его. «Я подумал, что если вы откажетесь, то я найму
кого-нибудь другого».
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Тишину нарушил Бенедикт.
«Я использовал ваше имя, когда упоминал вас», - сказал он. «Вивьен Лафлёр. Я
сказал им, что вы француженка».
Виктор усмехнулся.
«Вы ведь знаете, что это не мое настоящее имя, верно?»
«Тогда это ваше сценическое имя».
«А вы не боитесь, что кто-то из твоих родственников может меня узнать?»
«Без обид, но я уверен, что они не часто посещают подобные места».
«А вот вы - да», - сказал Виктор. «Как вы сказали им, что мы познакомились?»
«Откуда вы знаете, что они спрашивали?»
«Можем на «ты»?» – спросил Виктор. Я кивнул
«Люди высшего класса. Ты помешан на статусе и богатстве, так что это должно
быть первое, что они хотели узнать».
«Я сказал им, что мы познакомились через Чарли Беллинджера, моего друга, с
которым я был той Найтю. Но больше я им ничего не сказал».
Виктор кивнул. Затем задумчиво прикусил нижнюю губу. «Допустим, я дочь
французского предпринимателя Эжена Лафлёра. Он владеет крупнейшей табачной
фабрикой во Франции и невероятно богат. Моя мать умерла при родах, и отец
вырастил меня во Франции. У меня нет акцента, потому что у нас был загородный
дом в Англии, где я проводил большую часть лета. С Беллингером меня познакомил
общий друг много лет назад. А мы с тобой встретились на балу в доме
Беллинджера».
«Чарли Беллинджер не устраивает балов», - сказал Бенедикт, когда Виктор
закончил. «И ты не мог придумать что-нибудь менее драматичное? Это похоже на
предысторию какого-нибудь книжного злодея».
«Возможно, так оно и есть». Уголки рта Виктора дернулись вверх. «Но я
придерживаюсь этой истории. Мы можем сказать, что встретились на случайной
встрече. Мы с тобой знакомы уже месяц. Я приехала в Англию с отцом, который
приехал по делам, но он так занят, что я провожу время одна. Мой
сопровождающий присматривает за мной».
«Твой сопровождающий?» Бенедикт поднял бровь.
«Шарлотта, ты с ней знаком». Виктор кивнул в сторону двери.
Бенедикту потребовалось мгновение, чтобы понять, кого он имеет в виду.
«Ты имеешь в виду женщину в розовом платье?»
«Это она».
«Она... она тоже драг-квин?»
Вивьен кивнула.
«Я не хочу вовлекать в это больше людей», - сказал Бенедикт. «Если об этом
узнают...»
«Богатые француженки никогда не путешествуют в одиночку», - твердо сказал
Виктор. «Это неуместно. Ты, как никто другой, должен это знать. Кроме того, ты
можешь доверять Шарлотте. Я доверяю ей свою жизнь».
Бенедикт все обдумал и наконец кивнул. «Хорошо. Но ты можешь гарантировать, что она не украдет наше столовое серебро?» - спросил он полушутя.
Виктор закатил глаза. «Ты всегда думаешь о богатстве и имуществе, не так ли?»
«Нет. Просто я не хочу, чтобы из меня делали дурака».
«Ну, с этим ты немного опоздал», - ответил Виктор с ухмылкой. «Я просто шучу», -
добавил он, заметив обеспокоенный взгляд Бенедикта. «Расслабься. Я драг-квин, я
знаю, что смогу это сделать». Он на мгновение задумался, а затем добавил:
«Думаю, все готово. Только убедись, что сможешь заплатить за платья». Он
улыбнулся. «Француженки носят шелк».
«У меня есть деньги», - смущенно сказал Бенедикт.
«О, я уверен, что у тебя есть».
***
Не прошло и недели после внезапного признания Бенедикта матери и леди Хоторн, как весь Шорвич узнал, что он влюблен. Вскоре стало ясно, что приглашения на бал
в Блэкмуре должны получить почти все знакомые.
Бенедикт был одновременно удивлен и раздосадован скоростью, с которой сплетни
распространились по окрестностям. Все хотели познакомиться с женщиной, которая пленила сердце Бенедикта Блэкмура. Больше всего - его мать.
Казалось, новость о неожиданном увлечении сына была единственным, что
отвлекало Лилибет от переживаний по поводу внезапной болезни деда Генри. Всю
неделю она провела в приготовлениях к балу, отдавая распоряжения Марии и
остальным слугам и суетясь из-за миллиона мелких дел, которые им было
совершенно необходимо сделать.
Дедушка Генри тоже был в восторге, узнав о неожиданном романе Бенедикта.
Каждый раз, когда они встречались за завтраком, обедом или ужином, он охотно
расспрашивал о мисс Лафлёр, и глаза его искрились любопытством. Однако, несмотря на его энтузиазм, что-то в его поведении подсказывало Бенедикту, что его
дед может скрывать свои истинные чувства, и это усиливало общую тревогу
Бенедикта.
Как и ожидалось, Перси оказался главным скептиком в семье. Узнав, что в
Блэкмуре скоро состоится бал, на котором он должен встретиться с
предполагаемым любовным интересом Бенедикта, Перси разразился хохотом и не
мог прийти в себя добрую четверть часа.
«Корова кашлянет раньше, чем Бенедикт влюбится», - самодовольно заявил он
матери.
Но когда он понял, что девушка, о которой идет речь, действительно существует, Перси заявил, что Бенедикт просто лжет о своей влюбленности, надеясь, что их
дедушка откажется от своего ультиматума.
«Запомни», - прошептал Бенедикт, прижав Перси в коридоре после ужина, - «если я
вру, то вы с Беатрис никогда не поженитесь. Так что нести чушь - не в твоих
интересах».
Перси бросил на него раздраженный взгляд, но ничего не ответил.
***
Вскоре было решено, что семья встретится с мисс Лафлёр за день до бала. Бенедикт
должен был пригласить гостью отобедать в Блэкмуре, что он и сделал, отправив
сообщение в «Блестящий моллюск».
В день приезда Вивьен все домочадцы собрались у подъездной дорожки, чтобы
поприветствовать ее. Горничные в свежевыглаженных фартуках стояли позади
Марии; камердинеры и лакеи, аккуратно причесанные, стояли за дворецким
Сэмюэлем, готовые приступить к работе, как только подъедет карета.
Вся семья Блэкмуров тоже была в сборе: Лилибет с Бенедиктом впереди, Перси
позади них рядом с дедушкой Генри. Последний настоял на том, чтобы
поприветствовать Вивьен на улице, несмотря на опасения Лилибет, что его
сердечное состояние может ухудшиться, если он простудится.
Беатрис Гласкок, их троюродная сестра и невеста Перси, тоже пришла и заняла
место рядом с Перси. Она была невысокого роста, в целом миниатюрная, с круглым
херувимским лицом, обрамленным кудрями, и горделивой походкой.
В воздухе витало волнение. Бенедикт тоже чувствовал его, но по другой причине.
Рискованность его затеи осенила его в последний момент, а последствия неудачи
маячили над головой, как меч. Если правда всплывет наружу, он потеряет не только
наследство, но и доверие и уважение своей семьи. И одному Богу известно, что о
нем скажут в высшем обществе Шоруича...
этого дедушка Генри.
Стоя на пороге в ожидании Вивьен, Бенедикт с тревогой думал о том, что его деда
может хватить сердечный приступ, если он узнает правду.
«Смотрите! Вот они!» - взволнованный голос служанки вывел Бенедикта из
задумчивости.
Вдали показалась карета, вздымая в воздух клубы пыли, когда лошади направились
к поместью. Служанки зашептались громче и засмеялись от восторга, но Мария
заставила их замолчать одним взглядом.
Вскоре карета остановилась на подъездной дорожке, и два лакея бросились
помогать гостям. Первой на улицу вышла Шарлотта - королева драмы, которую
Бенедикт видел в кабаре во время своего последнего визита. Не обращая внимания
на протянутую лакеем руку, она неуклюже вывалилась из кареты на булыжную
мостовую. К счастью, сегодня на ней было менее экстравагантное платье: длинное, приглушенных темных тонов и почти без блесток.
Бенедикт подошел к карете как раз вовремя, чтобы подать руку Вивьен. Когда она
вышла на улицу, ее волнистые светлые волосы и шелковое платье персикового
цвета заиграли на солнце, переливаясь, как вода. Оно облегало ее фигуру, составляя
разительный контраст с объемными платьями, которые носили Лилибет и Беатрис.
Когда рука Вивьен в перчатке коснулась пальцев Бенедикта, он остро ощутил
множество глаз, устремленных на них. Однако страх и нерешительность исчезли, как только он встретился взглядом с Вивьен. Она излучала уверенность в себе и
едва заметно улыбнулась ему.
Когда она ступила на тротуар, Бенедикт легонько поцеловал ее руку, обтянутую
шелком.
«Мистер Блэкмур», - приветствовала она его кивком.
Бенедикт не мог не заметить, что сегодня Вивьен казалась совершенно другим
человеком. Она не была ни соблазнительной исполнительницей в баре, ни
защищающимся, как гадюка, парнем из гримерной. Единственное, что Бенедикт
узнал, - это ее глаза - напряженные темные глаза, которые смотрели на него с тем
же вызовом, что и раньше.
«Добро пожаловать», - сказал он, отступая в сторону, чтобы освободить место для
матери.
Знакомство с семьей было долгим и немного неловким. Дед Генри и Лилибет
радушно приняли гостей, но их взгляды постоянно возвращались к Бенедикту, словно их удивлял выбор его спутницы. Бенедикт догадывался, что они с Вивьен, должно быть, странно смотрятся вместе. Он был тих и спокоен, а она - вся в
приятных улыбках и искренних комплиментах. Его наряд был обсидианово-черным, в то время как одежда Вивьен сверкала, как драгоценные камни.
Перси встретил гостя с явным подозрением, словно искал в нем подвох, который
никак не мог разгадать. Однако обаяние и вежливость Вивьен - даже сверх того, что
Перси заслуживал, - вскоре растопили его ледяное спокойствие.
Беатрис тоже выглядела ошеломленной, судя по тому, как внимательно она
разглядывала внешность Вивьен, вероятно, больше из-за ее смелой моды, чем из-за
чего-либо еще.
После знакомства гости проследовали в поместье. Пока слуги занимались
приготовлениями к ужину, все удалились в Лебединую гостиную, где были быстро
поданы прохладительные напитки. Члены семьи заняли диван и кресла у окон, а
Шарлотта опустилась в удобное кресло-качалку у камина, нечаянно оставив
Бенедикта и Вивьен сидеть друг напротив друга за шахматным столиком в центре
комнаты.
Лилибет и Беатрис были самыми болтливыми из всей группы. Решив втянуть
Вивьен в разговор, они заговорили с ней о погоде, городе и ледяных ветрах, которые в последнее время были частыми гостями, а затем принялись
расспрашивать ее о Франции и французском образе жизни. Бенедикт знал, что это
всего лишь предвестники более подробных расспросов, которые неизбежно
последуют позже.
Пока Вивьен вела беседу со всеми, кроме Бенедикта, ее взгляд изредка встречался с
его взглядом. Бенедикт находил выражение ее лица непостижимым, но в ее глазах
можно было уловить проблеск веселья.
«А что насчет вас, мистер Блэкмур?» - внезапно спросила она. «Вам это нравится?»
Бенедикт настолько погрузился в свои мысли, что понял: он потерял нить
разговора.
«Что мне нравится?»
«Морским воздухом в Абердине», - сказала она с улыбкой в уголках рта. Он понял, что она просто смеется над самой концепцией светской беседы. По какой-то
причине он почувствовал укол стыда.
«Очень. Очень», - сказал он, в его тоне прозвучал сарказм, который, как он знал, могла уловить только Вивьен. «Хотя, должен признаться, я не могу вернуться туда с
тех пор, как мне исполнилось пять лет».
«Он всегда так привязан ко всему», - вздохнув, сказала Лилибет. «Но это не
оправдание. Всем нужно время от времени менять обстановку. Кроме того, в
Шорвиче довольно пыльно из-за всех этих карет и экипажей. А пыль ужасно влияет
на дыхательную систему. Я всегда говорю Бенедикту, что здоровье - это не то, чем
можно пренебрегать. Вы должны находить время для отдыха».
«Конечно, стоит». Взгляд Вивьен ненадолго опустился на стол между ними, а затем
поймал взгляд Бенедикта. Он не сразу понял, что она незаметно передвинула пешку
на шахматной доске, когда никто не смотрел. Вивьен молча приглашала его на
партию в шахматы.
«Я согласен», - сказал Бенедикт, выдвигая пешку вперед, чтобы встретиться с ее
пешкой. «Хотя для меня совершенно непостижимо, как в наше время человек
может заботиться о поместье и о себе, часто посещать балы, принимать гостей, читать книги для ума и удовольствия, учить языки, ездить на лошадях, охотиться, хорошо питаться, хорошо спать и при этом находить время для поездки в Абердин».
«Действительно», - сказала Вивьен. «И не забывайте о том, чтобы производить на
свет наследников и наслаждаться домашним блаженством».
«Отлично сказано!» согласилась Лилибет, явно не заметив сарказма в голосе
Вивьен.
«Вы жили в Англии, мисс Лафлёр?» вмешалась Беатрис со своего места у окна.
«Кажется, у вас нет акцента».
«Моя бабушка была англичанкой», - быстро ответила Вивьен. «В детстве я
проводила лето в Англии». Она продвинула еще одну пешку к центру доски.
Королевский гамбит. «Но если честно, Англия кажется мне довольно скучной».
Бенедикт захватил ее пешку. Королевский гамбит принят.
«А вы?» спросила Лилибет, в ее голосе зазвучало беспокойство. «Я всегда думала
наоборот. Я бы даже о Шорвич так не сказала! Я имею в виду, со всеми этими
балами и ассамблеями...»
«Нет-нет», - вдруг сказала Шарлотта с густым фальшивым французским акцентом.
«Это ерунда, по сравнению с Парри». Она осушила второй бокал шампанского и
оглядела комнату в поисках подноса, с которого можно было бы взять еще один.
«Пэрри - это нечто другое. Мы танцевали как принцы, можете представить?»
«О, вы, должно быть, правы, мисс Шапо», - сказала Лилибет, с вежливым
вниманием обращаясь к Шарлотте. «Я никогда не была в Париже, но всегда мечтала
там побывать». Она снова посмотрела на Вивьен. «Так что же в Англии не дает вам
покоя, мисс Лафлёр?»
«Английское высшее общество слишком консервативно, чтобы мне нравиться», сказала Вивьен, незаметно делая следующий ход на шахматной доске. «Здесь много
правил, которые люди боятся нарушить. К тому же здесь нечем заняться.
Неудивительно, что многие женщины в итоге проводят все дни, сидя дома».
«А чем бы вы предпочли заняться, мисс Лафлёр?» осторожно спросила Лилибет.
«Сходить в театр», - без колебаний ответила Вивьен. «Посещать музеи. Кабаре».
Бенедикт бросил на нее предостерегающий взгляд. Вивьен сделала вид, что не
заметила.
«Кабаре!» воскликнула Беатрис, переведя взгляд сначала на Перси, а затем обратно
на гостью. «Разве посещение кабаре - хорошее времяпрепровождение для леди, мисс Лафлёр?» - спросила она с нотками сарказма в голосе.
Выражение лица Вивьен было нечитаемым, и она ответила с оттенком веселья:
«Это, конечно, более увлекательное занятие, чем убаюкивание младенцев, вы не
находите?»
Беатрис, покраснев, ничего не ответила на это.
На долгую минуту в Лебединой гостиной воцарилась тишина.
Бенедикт передвигал шахматную фигуру на доске. Он так нервничал, что его ложь
разоблачат прямо здесь и сейчас, что играл быстро, почти не задумываясь. Их игра
превратилась в быстрые шахматы.
«Вы упоминали, что проводили лето в Англии, мисс Лафлёр», - сказал дедушка
Генри, наконец нарушив молчание. «Где именно?»
«В основном в Стритоне. У моей бабушки там был дом», - сказала Вивьен.
«Но больше нет?»
«Мы продали его после ее смерти».
«Ох, понимаю».
«А как именно вы познакомились с Бенни?» - неожиданно спросил Перси. Он
выглядел задумчивым и немного растерянным.
«Бенни?» Вивьен не смогла скрыть улыбку.
«Я уже рассказывал тебе, Перси, нас познакомил Чарли Беллинджер», - сказал
Бенедикт, стараясь не показаться раздраженным.
«О, это восхитительная история», - спокойно сказала Вивьен, делая очередной ход
на шахматной доске. «На самом деле мы познакомились на балу. Мистер Блэкмур
был весьма дерзок и пригласил меня на танец еще до того, как нас представили друг
другу».
Бенедикт захватил ее слона. Она отвлеклась и допустила ошибку.
«Мы танцевали всю Найт», - продолжала она.
«Всю Найт?» сказала Лилибет, не в силах скрыть веселье в своем голосе. «Это так
не похоже на нашего дорогого Бенедикта!»
«Бенни никогда не танцует дважды с одной и той же девушкой», - пояснил Перси.
«О, он танцевал», - сказала Вивьен, улыбаясь. «Но не могу сказать, что у него это
хорошо получалось».
Бенедикт поймал ее взгляд, поняв, что она его дразнит. Но прежде чем он успел
ответить, она сделала ход своей королевой, захватив его пешку и проверив короля.
«Шах и мат», - неслышно произнесла она, едва шевеля губами.
Бенедикт посмотрел на шахматную доску. Его король был загнан в угол. Он
проиграл партию. Он никому не проигрывал с шестнадцати лет.
Как раз в это время в Лебединый салон вошла Мария и объявила: «Ужин подан».
***
Встреча переместилась в комнату Сороки, где был накрыт элегантный стол. Пока
все рассаживались вокруг него, лакеи вносили блюда с пареной морковью и
картофелем, гарнированными маслом и укропом, запеченную индейку с
клюквенным соусом, пироги с фаршем, вареную говядину и свежеиспеченный хлеб.
Шарлотта, сидевшая между Перси и Беатрис, заметно оживилась при виде еды. При
таком изобилии блюд на столе она стала настолько приветливой, что даже завела с
Беатрис разговор о важности мяса в рационе.
«Не планируешь есть?» спросила Вивьен у Бенедикта, глядя на его вилку, забытую
на тарелке. Он никогда не ел, когда нервничал.
«Я не голоден», - ответил Бенедикт.
Вивьен улыбнулась. «Не думала, что вы такой неудачник».
«Я не такой».
«Кстати, вы мой должник. Три желания».
«Я не джинн. И я бы не проиграл, если бы не отвлекался».
«Конечно, продолжайте говорить себе это».
«Ладно.» Бенедикт вздохнул. «Давайте сыграем в другую игру».
Вивьен хихикнула. «Я получу три желания, если снова вас обыграю?»
Он пожал плечами. «Почему бы и нет? Но вы меня не обыграете».
Лилибет, которая не могла слышать их из-за стола, была явно заинтригована их
тихим разговором.
«Вы - пара», - сказала она им, переводя взгляд с гостя на сына и обратно. «Очень
разные. Но оба очень красивы. Можно только представить, какими красивыми
будут ваши дети».
Бенедикт едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Он намеренно заранее
упомянул, что Вивьен не знает о его чувствах, зная, что в противном случае мать
направит любой разговор с ней в сторону брака и семьи. Бенедикт почувствовал
некоторое облегчение от того, что все это было лишь шарадой, избавившей его от
настоящего смущения.
«Очень любезно с вашей стороны, миссис Блэкмур», - сказала Вивьен, бросив на
Бенедикта короткий взгляд с оттенком веселья. «Но, честно говоря, сама идея иметь
детей кажется мне пугающей», - бесстрастно сказала она. «Они требуют слишком
много времени и душевного спокойствия от женщины и почти ничего от мужчины.
Это очень несправедливо, не так ли? Кроме того, им требуется слишком много
времени, чтобы превратиться в личность, с которой можно вести содержательную
беседу».
Веселая улыбка Лилибет почти мгновенно померкла.
«Конечно, так может показаться, дорогая», - сказала она с тенью беспокойства в
голосе. «Но как только они у тебя появляются, ты забываешь обо всем остальном.
Они становятся самым важным в твоей жизни».
«Я...» начала Вивьен, но прежде чем она смогла продолжить, Бенедикт толкнул ее
ногой под столом. На мгновение Вивьен уставилась на него, стиснув челюсть. Затем
повернулась к Лилибет с самой милой улыбкой на лице.
«Ваш сын говорит то же самое. Уверена, вы это знаете, но он такой романтик».
«Правда?» удивленно сказала Лилибет.
«Да. Он всегда говорит о том, что найдет подходящую женщину и заведет семью».
Бенедикт снова подтолкнул Вивьен ногой, но она ничего не заметила.
«Я очень рада это слышать», - сказала Лилибет, улыбаясь в ответ. «Честно говоря, мисс Лафлёр, он никогда не делится с нами ничем подобным».
«Он очень скрытный, не так ли?»
«О, это так!»
«Вам следует поесть, мисс Лафлёр», - сказал Бенедикт. «Ваша еда остывает.»
Внезапно двери комнаты распахнулись. В комнату вошел дворецкий Сэмюэль и
подошел сначала к дедушке Генри, а затем к Лилибет.
«О, пожалуйста, впустите ее!» сказала Лилибет.
Дворецкий кивнул и вышел из комнаты. Все сидящие за столом обменялись
недоуменными взглядами. Но прежде чем Лилибет успела что-то объяснить, дворецкий вернулся.
«Леди Хоторн», - объявил он.
Женщина вошла. Сегодня леди Хоторн выглядела иначе, чем в последний раз, когда
Бенедикт видел ее. На ней было молодежное бежевое платье с оборками, волосы
уложены локонами вокруг лица.
По сердечному приветствию матери Бенедикт понял, что визит не был
неожиданным. Он заметил дополнительную сервировку, только когда леди Хоторн
села за стол рядом с Лилибет.
«Простите за опоздание», - сказала леди Хоторн. «Возникла проблема с колесом
моей кареты».
Неужели его мать пригласила сваху, чтобы оценить его вкус к женщинам?
«Какой восхитительный сюрприз, леди Хоторн», - сказал дедушка Генри. «Как
поживает лорд Хоторн? Прошло немало времени с тех пор, как я видел его в
последний раз».
«О, он в порядке, как обычно», - пренебрежительно ответила сваха. «Я давно
обещала Лилибет прийти на ужин, и вот сегодня, наконец, у меня выдался
свободный вечер. А как поживает моя любимая семья Блэкмуров?» Ее взгляд тут же
переместился на Вивьен. «О, я вижу новые лица!»
Бенедикт стиснул челюсти, с трудом сдерживая фырканье по поводу ее ужасного
представления.
«Да, это мисс Лафлёр, подруга Бенедикта из Франции», - сказала Лилибет.
Вивьен кивнула гостье с выверенной улыбкой. «Как поживаете?»
«А это мисс Шарлотта Шапо, сопровождающая мисс Лафлёр».
Лилибет указала на Шарлотту, которая яростно разрывала куриную ножку.
«Добрый день!» пробормотала Шарлотта, жуя с нелепым французским акцентом.
«Остальные члены компании, полагаю, вам уже знакомы», - сказала Лилибет.
«Мисс Лафлёр, мисс Шапо, леди Хоторн - друзья семьи».
«И сваха», - добавила леди Хоторн, ее глаза впились в Вивьен, как когти
стервятника в добычу. «Вы приехали провести зиму в Шорвитче, мисс Лафлёр?»
«О да», - ответила Вивьен самым милым тоном. «Погода в Шорвитче гораздо
приятнее, чем на юге Франции в это время года».
«Неужели?» удивленно воскликнул дедушка Генри.
«Никогда бы не подумал», - ответил Бенедикт напряженным тоном.
«О нет, видите ли, я обожаю грязь», - сказала Вивьен с ноткой веселья, и все за
столом рассмеялись. Кроме леди Хоторн.
Она одарила гостью прохладной улыбкой. «И как долго вы планируете украшать
Шорвич своим присутствием, мисс Лафлёр?»
«Мой отец приехал по делам, так что я намерена оставаться здесь столько же, сколько и он», - ответила Вивьен.
«И каков характер его бизнеса?»
«Он занимается торговлей табаком».
«Должно быть, он очень богат?»
«Мне любопытно, как продвигается ваше предприятие по сватовству, леди
Хоторн?» вклинился Бенедикт, чувствуя, что разговор переходит в плоскость
допроса.
«О, я рада, что вы спросили, мистер Блэкмур», - сказала она с усмешкой. «В
прошлом месяце я успешно свела мисс Смеллингс из Чарбриджа. И как вы думаете, с кем? Не кто иной, как лорд Херрингс из нашего Шорвича, который, как вы, вероятно, знаете, неприлично богат. Они уже помолвлены и собираются
пожениться в марте. Вы можете в это поверить?»
«У вас действительно острый глаз на такие вещи, леди Хоторн», - с уважением
сказала Лилибет.
«Люди говорят, что да», - ответила леди Хоторн, выглядя вполне довольной собой.
«Нельзя отрицать, что эти двое, как говорится, пара, созданная на небесах».
«А разве лорду Херрингсу не семьдесят лет?» спросил Перси, и Бенедикт чуть не
рассмеялась вслух, мысленно отметив, что должен сделать Перси что-нибудь
приятное только за это ехидное замечание.
«Ему шестьдесят восемь», - несколько неохотно ответила леди Хоторн. «Но ведь
любовь не знает возраста, не так ли?»
«Конечно, не знает», - быстро добавила Лилибет, бросив на Перси укоризненный
взгляд, прежде чем повернуться к Бенедикту. «Разве ты не согласен, дорогой?»
«Абсолютно», - сказал Бенедикт. «Мне просто интересно, был ли этот матч легким
и простым для леди Хоторн, учитывая ее замечательный талант свахи, а также
возраст и, вероятно, отчаяние лорда Херрингса».
«О, позволю себе не согласиться, мистер Блэкмур», - сказала леди Хоторн. «Найти
подходящую пару для мисс Смеллингс было весьма непростой задачей. Она молода
и образованна, но не имеет ни единого пенни на свое имя. И я бы не назвала ее
привлекательной. Должна признаться, что поначалу лорд Херрингс колебался. Он
был склонен продолжать поиски, но в конце концов пришел к выводу, что нельзя
иметь все».
«Не все люди хотят иметь все», - сказал Перси. «Некоторые вполне довольны всем, что дает им жизнь».
«Я согласна», - сказала Беатрис, ее голос был едва слышен.
«О да», - согласилась Лилибет. «Со временем ты начинаешь ценить вещи, даже если
они не были тем, что ты искал изначально. Постоянное отвержение реальности в
погоне за недостижимыми мечтами вряд ли принесет счастье». Она попыталась
незаметно взглянуть на Бенедикта, но он намеренно избегал ее взгляда, прекрасно
понимая, что она намекает на него.
«И все же представьте, какой скучной была бы жизнь, если бы мы всегда просто
принимали то, что нам выпадает», - сказала Вивьен.
«Конечно, было бы скучно», - согласился дедушка Генри. «Чтобы добиться чего-то
стоящего, нужно стремиться ввысь, вот что я думаю».
«Лично я не понимаю, почему люди всегда выбирают крайности», -
прокомментировал Бенедикт.
«А каков ваш подход, мистер Блэкмур?» - спросила Вивьен.
«Просто выбираю битвы в зависимости от того, что мне выгодно в данный
момент».
Она приподняла бровь. «Значит, приспосабливаетесь к ожиданиям общества?»
«О, он никогда не приспосабливается», - сказал Перси с тенью улыбки на губах.
«Он просто избегает принимать решения, надеясь, что жизнь как-нибудь сама
разберется без его вмешательства».
Бенедикт бросил на брата косой взгляд. А он-то думал, что они с Перси
действительно могут быть вежливы друг с другом.
«Ну, хорошая новость в том, что вам не придется идти на компромисс, мистер
Блэкмур». вмешалась леди Хоторн. «Найти идеальную жену для вас будет
несложно, обещаю».
Перси слегка кашлянул. «Я бы не был так уверен в этом».
«Перси», - мягко отругала его Лилибет.
«Вы правы, возможно, я забегаю вперед», - сказала леди Хоторн. «Ходят слухи, что
вы избирательны, как король, когда дело касается женщин, мистер Блэкмур».
«И не говорите», - ухмыльнулась Вивьен, приподняв бровь с явным весельем.
«Возможно, это преувеличение», - возразил Бенедикт.
«Вовсе нет», - насмешливо сказал Перси, уголки его рта дернулись.
«Бенни вообще не обращает внимания на женщин, независимо от их интереса к
нему. Кажется, он не может найти никого, кто соответствовал бы его высоким
стандартам, как будто каждой женщины в чем-то не хватает». Его тон был
легкомысленным, но Бенедикт почувствовала укол.
«О, не поймите меня неправильно, у человека такого положения, конечно, должны
быть стандарты, особенно когда он так молод, так красив и так богат», - заметила
леди Хоторн, явно пытаясь завоевать расположение Бенедикта.
«Конечно», - притворно согласился Перси. «Просто Бенни заставляет женщин
влюбляться в него, а потом ведет себя так, будто ему совершенно неизвестны их
чувства». Он произнес это со спокойствием, подкрепив свои слова усмешкой. «Но
он прекрасно знает, что делает. Просто ему все равно».
Уголком глаза Бенедикт заметил, как Вивьен удивленно повернулась к нему и с
любопытством приподняла брови. Решив пропустить это замечание мимо ушей, Бенедикт принужденно улыбнулся. «Ты же знаешь, что это неправда, Перс».
«Простите меня, мистер Блэкмур, но я скорее склонна согласиться с вашим
братом», - сказала Вивьен. «Я тоже слышала о вас истории. Одна моя подруга
утверждала, что сначала вы были так очаровательны, но потом полностью
игнорировали ее».
«Ха!» воскликнул Перси, застигнутый врасплох тем, что Вивьен встала на его
сторону в споре. Его бледные уши и щеки стали розовыми от восторга. Бенедикт
встретил взгляд Вивьен. Ее глаза сверкнули игривой насмешкой.
«Я уже извинился за это», - категорично заявил он.
«Я не уверена, что извинения подойдут, мистер Блэкмур. Возможно, вам придется
загладить свою вину перед ней более серьезным способом».
«Знаете, ваше лицо кажется мне знакомым», - резко заметила леди Хоторн, не сводя
глаз с Вивьен.
В животе Бенедикта завязался узел.
«Правда?» Вивьен спросила с беззаботностью.
«Возможно ли, что я вас откуда-то знаю?»
«Я не уверена», - ответила Вивьен. «Хотя люди часто говорят, что я похожа на
английскую актрису... Шарлин Фонтейн».
«О, я вижу сходство», - согласилась Лилибет, подумав.
«Ах, раз уж вы об этом заговорили...» Дедушка Генри подтвердил кивком.
«Возможно», - сказала леди Хоторн с меньшим энтузиазмом.
Она упорно продолжала расспрашивать, словно ожидая, что с каждым вопросом
Вивьен откроет свои секреты, в частности, как она очаровала, казалось бы, неприступного Бенедикта Блэкмура. Не обращая внимания на расспросы, Вивьен с
легкостью справлялась с каждым из них, отвечая непринужденно и часто с юмором.
Вскоре слуги начали убирать посуду и приносить десерты. К чаю подали мед, разнообразные орехи, пирожные и шоколадный мусс.
Дедушка Генри, казалось, пребывал в веселом настроении, время от времени
подавая Марии знак принести чашку воды или дополнительную салфетку. Однако
время от времени Бенедикт ловил на себе взгляд дедушки. Во время ужина дедушка
Генри в основном молчал, что было на него совсем не похоже: он неотрывно
наблюдал за внуком, его взгляд был нечитаемым, словно он пытался расшифровать
его мысли.
Когда Перси заговорил о предстоящем бале, Лилибет сообщила, что персонал дома
всю неделю был занят подготовкой. Пока разговор вертелся вокруг предстоящего
праздника, Вивьен незаметно приблизилась к Бенедикту.
«Теперь ты можешь расслабиться», - сказала она таким мягким голосом, что только
Бенедикт мог расслышать ее среди болтовни. «Ты выглядишь так, словно сидишь
на столбе».
«Пожалуйста, постарайся не получать столько удовольствия от моего
дискомфорта», - тихо ответил Бенедикт.
«Ты ничего не ел, и это бросается в глаза».
«Это не так. Не забывай, что я должен быть влюблен в тебя».
«Ты уверен, что именно мне следует об этом напоминать?» Вивьен ухмыльнулась.
«Хотя бы попытайся притвориться, что я тебе нужна».
Бенедикт бросил на нее взгляд: «Ты слишком неосторожна в своих словах».
«Я прошу прощения. Я не знала, что желание - это табу в высшем обществе». Она
всегда произносила эти два слова с оттенком насмешки.
«Это не так. Но это не та тема, которую обычно обсуждают за семейным ужином».
«Очень жаль», - со вздохом сказала Вивьен. «Что же мы тогда будем обсуждать?
Кабаре? Мужчин, переодетых в женщин?» Ее голос был едва слышным шепотом, но Бенедикт все равно почувствовал, как жар приливает к его лицу.
«Вам нравится мучить меня, прекрасно зная, что я в вашей власти», - сказал он, сохраняя нейтральное и дружелюбное выражение лица, как будто они обсуждали
что-то приятное, например книги или астрономию.
«Я не стану отрицать этого». Вивьен хихикнула. «Мне нравится, как ты краснеешь
каждый раз, когда я тебя дразню».
«О чем вы двое так скрытничаете?» поинтересовалась Лилибет из-за стола.
«Ни о чем», - ответили они в унисон.
ГЛАВА 3. БАЛ В
БЛЭКМУРЕ.
На следующее утро за завтраком семья вновь собралась за столом из красного
дерева. В комнате воцарилась тишина, каждый член семьи был погружен в свои
мысли, поскольку приближался бал со всеми сопутствующими приготовлениями.
В конце концов утреннюю тишину нарушил дедушка Генри. «Мисс Лафлёр очень
очаровательна, Бенедикт», - сказал он с улыбкой на губах. «Честно говоря, я
немного удивлен, что ты не познакомил нас раньше. Она не только невероятно
красива, но и чрезвычайно умна и остроумна. Я действительно впечатлен».
Бенедикт поднял глаза от своей тарелки. «Спасибо, дедушка», - сказал он, чувствуя, что разговор вот-вот примет новый оборот.
«Я согласна», - присоединилась Лилибет. «Я никогда не видела женщины такой
поразительной красоты. Она действительно очень умна, с современным взглядом на
жизнь - возможно, порой даже слишком современным для ее же блага. Но
очевидно, что ты ей нравишься, дорогой».
«Действительно», - подтвердил дедушка Генри, а затем осторожно добавил: -
«Однако боюсь, что для нее не так очевидно, что ты чувствуешь то же самое. Для
таких сдержанных джентльменов, как мы, выражение привязанности до брака
может быть довольно сложным делом, Бенедикт». Он сделал задумчивую паузу. «И
судя по тому, что я наблюдал вчера вечером, похоже, что ты не проявляешь того
внимания, которого обычно жаждут юные леди».
«Она не похожа на большинство молодых леди», - сказал Бенедикт, заметив
иронию в своих словах.
«Тем не менее такие женщины, как она, редко остаются одинокими надолго», -
сказал его дед с нотками беспокойства в голосе.
«Я вынуждена согласиться с твоим дедом, дорогой», - сказала Лилибет. «Вы с мисс
Лафлёр разные. Она может истолковать твою сдержанную манеру поведения как
безразличие и почувствовать, что ты ее не замечаешь».
Бенедикт не был склонен спорить, поэтому сделал вид, что слушает их
рассуждения. «Спасибо, я этого не понимал. Я постараюсь прояснить свои
намерения мисс Лафлёр на сегодняшнем балу», - пообещал он.
«Именно это я и хотела услышать», - промурлыкала Лилибет.
Перси фыркнул, но тут же придал своему голосу притворное дружелюбие. «Боже
мой, вы только посмотрите на Бенни! Он действительно делает что-то для девушки.
Я горжусь тобой, брат, правда».
Бенедикт лишь бросил на него усталый взгляд через стол для завтрака.
«Отлично». Дедушка Генри тепло улыбнулся, его глаза заблестели от одобрения.
«Не стесняйся показывать свои эмоции. Помни, что первый шаг - прерогатива
мужчины».
«Я так и сделаю», - сказал Бенедикт.
***
Его мать не преувеличивала, когда говорила, что на балу будут присутствовать все.
Когда гости начали прибывать и заполнять бальный зал, Бенедикт понял, что, за
редким исключением, там присутствуют практически все, кого он знал.
Одной из первых прибыла леди Хоторн, ее платье с объемной юбкой, украшенной
кристаллами, не соответствовало ни ее статусу, ни ее характеру.
Сопровождали сваху и Эшкрофты: лорд Лайонел Эшкрофт и его дочь Эмили. Лорд
Эшкрофт - высокий крепыш с густой гривой седых волос, одетый в золотистый
костюм-тройку со шляпой и тростью, выглядел в бальном зале Блэкмура явно
неуместно. Его дочь, однако, была очаровательна и грациозна, с пухлой фигурой и
маленьким ростом, что делало ее похожей на фарфоровую куклу с большими
голубыми глазами и светло-коричневыми локонами.
Как только леди Хоторн и Эшкрофты переступили порог, сваха быстро оглядела
комнату своими ястребиными темными глазами. Заметив Бенедикта, она схватила
мисс Эшкрофт за запястье и потащила ее к нему. Судя по этой поспешной попытке
познакомить девушку с ним, было ясно, что сваха все еще не оставила надежд
свести его со своей протеже.
Эмили, несомненно, была исключительной молодой женщиной - вежливой, образованной и красивой. Однако Бенедикт не мог отделаться от ощущения, что
леди Хоторн создала у нее ложное впечатление, что Бенедикт проявляет к ней
неподдельный интерес.
После знакомства он вступил в короткую беседу с семьей, поинтересовавшись,
почему они раньше не пересекались на балах Шорвич. Мисс Эшкрофт объяснила, что совсем недавно вернулась из Швейцарии, где посещала престижную школу для
девочек. По ходу разговора они поняли, что на самом деле встречались много лет
назад, когда были детьми.
Пока они болтали, леди Хоторн ускользнула, вероятно, чтобы найти мать
Бенедикта, что очень его раздражало. Хотя мисс Эшкрофт и ее отец были приятной
компанией, Бенедикт не хотел доставлять свахе удовольствие, показывая матери, как хорошо они ладят. Поэтому, когда разговор в конце концов пришел к
естественному завершению, он воспользовался возможностью извиниться и
отправился встречать других гостей.
Несмотря на то что назначенный час уже давно прошел, Виктора, а точнее Вивьен, нигде не было видно. Гости потягивали напитки и наслаждались легкими
деликатесами, ведя непринужденные беседы. Благодаря алкоголю все казались
немного интереснее, чем были на самом деле. Время от времени кто-нибудь
подходил к Бенедикту и заводил разговор, явно пытаясь выяснить, где находится
женщина, о которой говорили весь вечер, но Бенедикт делал вид, что не понимает, на что они намекают.
Время шло, и он чувствовал, как в груди растет тревога. Неужели Виктор не
появится? Неужели он заблудился? Забыл? Или он решил преподать ему урок?
Время от времени он бросал взгляд на двери бального зала.
Вскоре начались танцы. Как хозяин, Бенедикт должен был выбрать партнершу, и, к
радости леди Хоторн, он выбрал Эмили Эшкрофт. Однако его решение было
принято не для того, чтобы доставить ей удовольствие, а скорее для собственного
комфорта. Следующие тридцать минут он должен был провести с выбранной
партнершей, а Эмили была одной из немногих сносных незамужних женщин в зале.
Пока они танцевали, Эмили рассказывала о своем пребывании в Швейцарии и
расспрашивала Бенедикта о его собственном образовании. Хотя Бенедикт пытался
включиться в беседу, его мысли все время уносились к Виктору, и он задавался
вопросом, почему тот до сих пор не появился.
«Прошу прощения, мистер Блэкмур, но вы кого-то ждете?» - спросила мисс
Эшкрофт, когда его взгляд снова метнулся к дверям бального зала.
«Простите меня», - сказал Бенедикт и с извиняющейся улыбкой повернулся к своей
партнерше по танцам. «Это было очень грубо с моей стороны».
«Все в полном порядке», - сказала мисс Эшкрофт, ободряюще сжав его плечо. «Но
у вас очень озабоченное выражение лица».
Бенедикт усмехнулся. «Мне жаль вас разочаровывать, но это мое обычное лицо», -
сказал он, и мисс Эшкрофт рассмеялась в ответ.
В этот момент Бенедикт заметил двух женщин, увлеченных беседой в другом конце
бального зала: леди Хоторн и его мать. Ему не нужно было их слышать, чтобы
понять, что именно они обсуждают. Время от времени он ловил на себе
вопросительные взгляды матери, понимая, что она так же, как и он, если не больше, беспокоится о том, что Вивьен может не появиться.
Но как только закончился первый танец и Бенедикт отошел от Эмили, двери
бального зала распахнулись, и дворецкий объявил: «Мисс Лафлёр».
Когда Вивьен вошла, весь зал, казалось, затаил дыхание. Ее платье, в очередной раз
отклонившееся от нормы, было алым, с корсетом, оголенными плечами, шлейфом
на подоле и кружевным подъюбником, выглядывающим из бокового разреза.
Страусиные перья украшали одно плечо и переднюю часть платья. В отличие от
большинства женщин в комнате, светлые волосы Вивьен были зачесаны назад и
струились до лопаток, а не собраны в прическу.
Бенедикт встретил ее в дверях бального зала. Когда он поцеловал ей руку, Вивьен
сделала реверанс, не сводя с него взгляда, хотя он мог сказать, что она
наслаждалась всеобщим вниманием.
«Все в порядке?» тихо спросил Бенедикт.
«Конечно», - непринужденно ответила Вивьен, хотя он мог сказать, что она что-то
скрывает.
Вместе они прошли в центр комнаты, где лакей быстро предложил гостье напиток в
высоком бокале.
«А где ваш сопровождающий?» спросил Бенедикт у Вивьен, взяв бокал себе. Он
заметил мать, которая выглядела облегченной, и деда, который ободряюще кивнул
ему.
«Она не смогла приехать», - тихо сказала Вивьен, подойдя к нему поближе, чтобы
его не услышали.
«На какой-то момент я подумал, что ты решила отказаться от нашего соглашения»,
- признался Бенедикт, встретив ее взгляд.
«У нас возникли некоторые проблемы в кабаре».
Бенедикт кивнул. Вивьен сделала глоток шампанского и улыбнулась ему своей
ослепительной улыбкой. «На нас все смотрят», - сказала она, с трудом выговаривая
слова.
«Я знаю», - сказал Бенедикт, глядя только на нее, но краем глаза ощущая взгляды
гостей. «Простите за это».
«Все в порядке. Я просто волновалась, что забыла надеть парик», - с усмешкой
сказала Вивьен, и Бенедикт фыркнул.
«Дело не в тебе. Они просто удивлены, увидев меня с женщиной», - пошутил он, и
Вивьен криво улыбнулась.
«О да, я это уже поняла».
В этот момент к ним подошел молодой лорд Эдвард Эксингтон, сын друга
покойного отца Бенедикта, лорда Дэниела Эксингтона, вместе с несколькими
другими гостями - всем не терпелось познакомиться с таинственным новичком.
«Приятно узнать, что вы все-таки существуете», - сказал лорд Эксингтон, когда
знакомство закончилось. «Мы почти боялись, что Блэкмур вас выдумал».
«О, так и есть», - хихикнула Вивьен, бросив быстрый взгляд на Бенедикта, и
остальные рассмеялись вместе с ней.
«Я должна спросить», - вклинилась Кэрол Дженкинс, - «ваше платье... Оно
французского дизайна?»
«Можно и так сказать», - кивнула Вивьен. «На самом деле я сама его сшила».
Ее ответ вызвал у женщин коллективный вздох восхищения.
«Сама!» воскликнула Филиппа Леммингтон. «Это невероятно! Вы просто обязаны
сделать такое же для меня».
«Это потрясающе, но совсем не похоже на то, к чему мы привыкли», - сказала
Кэтрин Стонтон, ее взгляд быстро перебегал с платья Вивьен на платья других
женщин.
«Оно такое... откровенное», - сказала Фелиция и поспешно добавила: «Но в
хорошем смысле».
«Спасибо», - сказала Вивьен. «Мы, француженки, не так часто прикрываемся, как
вы, англичанки».
«В таком случае я немедленно организую поездку во Францию», - с озорной
ухмылкой сказал лорд Эксингтон.
Вивьен ухмыльнулась. «Ах, как мне нравится, когда мужчины думают, что
женщины одеваются так, как они одеваются, исключительно ради их блага».
«А разве нет?» - спросил лорд Эксингтон, приподняв бровь. Он смотрел на Вивьен
так, словно она была редкой бабочкой, только что приземлившейся на его руку.
«Конечно, нет», - с насмешливым раздражением ответила Вивьен. «Женщины
одеваются для того, чтобы ими восхищались».
«А разве это не одно и то же?»
«Это не так, потому что с таким же успехом можно восхищаться другими
женщинами», - сказала Вивьен, бросив выразительный взгляд на остальных дам, а
затем добавила: «Или собой».
Лорд Эксингтон хихикнул и кивнул, молчаливо признавая свое поражение.
«О, танцы вот-вот возобновятся», - сказала Фелиция, глядя на музыкантов, занявших свои места на помосте в углу зала.
«Могу ли я получить удовольствие от следующего танца?» сказал Бенедикт, обращаясь к Вивьен.
«Можете», - ответила Вивьен, казалось, застигнутая врасплох.
«Я бы не советовала этого делать», - сказала Эмили Эшкрофт, подходя к их группе
и одаривая Бенедикта кривой улыбкой. «Мистер Блэкмур признался в своем
отвращении к танцам. Пока мы танцевали».
Все засмеялись.
«Прошу прощения», - ухмыльнулся Бенедикт, - «я думал, что вы умеете хранить
секреты, мисс Эшкрофт».
Группа снова засмеялась.
«Тогда я попрошу ваш второй танец», - обратился лорд Эксингтон к Вивьен. «Если
вы согласны».
«Я подумаю об этом», - ответила Вивьен, в уголках ее рта заиграл намек на улыбку.
Когда зазвучала музыка, Бенедикт взял Вивьен за руку и повел ее в ту часть зала, которая была отведена для танцев. Другие пары последовали его примеру, но
Бенедикт знал, что все взгляды устремлены на них.
Во время танца им приходилось наклоняться ближе друг к другу, чтобы
разговаривать под музыку и не быть подслушанными другими.
«Твои друзья кажутся милыми», - сказала Вивьен, - «и, как я уверена, ты знаешь, большинство девушек явно влюблены в тебя».
Бенедикт ухмыльнулся. «Надеюсь, ты не предлагаешь мне жениться на одной из
них?»
Вивьен коротко рассмеялась. «О нет, это было бы неразумно, учитывая, что мне все
еще нужны эти деньги».
«Кстати, ты всем нравишься», - сказал Бенедикт после паузы. «Экстравагантная
француженка».
«Спасибо, я обожаю чувствовать себя зрелищем в цирке», - пошутила она.
«Ты выглядишь потрясающе», - сказал Бенедикт.
Вивьен подняла на него бровь.
«Мой дедушка предупредил меня вчера вечером, что если я не выражу достаточной
признательности, ты можешь уйти от меня к другому мужчине», - объяснил
Бенедикт. «Он считает, что невозможно понять, влюблен ли я в тебя».
«Он не совсем ошибается», - сказала Вивьен. «И это потому, что ты не
разговариваешь со мной в присутствии других и едва улыбаешься».
«Это неправда. Я улыбаюсь тебе весь вечер».
«Ну, ты ухмылялся моим шуткам, а это большая разница».
«Тогда я постараюсь больше улыбаться», - сказал он, уголки его рта приподнялись.
«Так гораздо лучше». Вивьен улыбнулась в ответ. «Кстати, ты заметил, что сваха
наблюдает за нами?»
Бенедикт ухмыльнулся. «Скорее всего, она обиделась на меня за то, что я стоил ей
денег. Она познакомила меня сегодня с одной молодой леди, надеясь, что я буду
влюблен в нее и забуду о тебе, получив свой гонорар от моей матери».
«С какой молодой леди?»
«Эмили Эшкрофт».
«Какая именно?»
«Та, что в голубом платье, с которой мы только что разговаривали».
«О, она. Я могу сказать, что она уже влюбилась в тебя по уши».
«Сомневаюсь. Мы только что познакомились».
«Прекрасно, принимаю тебя. Кстати, она очень красивая».
«Если ты так считаешь».
«Она тебе не нравится?»
«Нравится, но не в том смысле, на который рассчитывала Хоторн».
Вивьен сузила глаза. «Могу я тебя кое о чем спросить?»
«Конечно».
«Ты что, квир?»
Вопрос застал Бенедикта врасплох, и он резко перестал двигаться. На мгновение
они замерли в объятиях друг друга среди танцующей толпы.
«Нет», - наконец сказал он.
«Прости, если я тебя обидела».
«Нет, не обидела».
«Твое лицо побагровело».
Они продолжали танцевать, но атмосфера стала неловкой. Бенедикт почувствовал
комок в горле, не в силах говорить или отвечать на ехидные замечания Вивьен о
гостях и их своеобразных модах. Он понимал, что она пытается отвлечь его от
неловкости, но остаток танца надеялся, что он наконец закончится.
Когда это произошло, Бенедикт поклонился Вивьен, избегая смотреть на нее, и
отступил к столику в дальнем углу комнаты, где в основном сидели пожилые и
менее привлекательные гости. Несмотря на то что он заметил несколько знакомых
молодых дам, посылающих ему улыбки, у него не было никакого желания снова
танцевать - ни с Вивьен, ни с кем-либо еще.
Вивьен недолго тосковала по его обществу. Краем глаза Бенедикт заметил, как лорд
Эксингтон провожает ее обратно на танцпол.
По какой-то причине Бенедикт почувствовал раздражение при виде их вместе.
Он принял бокал вина от проходящего мимо лакея и одним движением осушил его.
«Уже устали?» спросила Фелиция Блейн, устраиваясь в кресле рядом с ним.
«Вы же знаете, как я не люблю танцевать», - ответил Бенедикт.
Она ухмыльнулась. «О, у кого-то плохое настроение. Кто вас расстроил?»
«Жизнь», - резко ответил Бенедикт.
Фелиция рассмеялась над его ответом. Бенедикт, однако, не разделял ее веселья. Он
взял у лакея еще один бокал вина и отпил из него. Музыка замедлилась, и он
заметил, как лорд Эксингтон что-то шепчет Вивьен на ухо, заставляя ее смеяться.
Она ответила лукавой ухмылкой, получив в ответ улыбку.
«Боже мой, я не могу в это поверить», - прокомментировала Фелиция, проследив за
его взглядом. «Неужели Бенедикт Блэкмур действительно ревнует?»
«Ревную? С чего бы мне ревновать?» Почувствовав прилив раздражения, Бенедикт
отвел взгляд, чтобы посмотреть на другие танцующие пары. Он заметил свою мать
в паре с маленьким пухленьким мистером Фельдманом и деда, танцующего не с кем
иным, как с Марией, главой их штата.
«Я знаю вас почти всю твою жизнь, Бенедикт», - многозначительно произнесла
Фелиция.
«Тогда примите мои соболезнования», - саркастически произнес он.
«От меня ничего не скроешь».
«Я очень надеюсь, что смогу. Ради нас обоих», - проворчал он.
«О да, вы очень загадочны», - сказала Фелиция, в ее голосе прозвучал намек на
обиду, замаскированную под юмор. «Ну что ж, когда вы будете готовы к
настоящему разговору, вы знаете, где меня найти». Она бросила на него долгий
взгляд, игриво взъерошила его волосы и вышла из-за стола.
***
Во время следующего антракта леди Хоторн решила, что сейчас самое время
продемонстрировать дамам свои музыкальные таланты. Она предложила Эмили
Эшкрофт взять на себя ведущую роль.
Игра Эмили на фортепиано была действительно замечательной, однако Бенедикту
показалось, что это шоу было поставлено исключительно для его блага, а мисс
Эшкрофт - не более чем лошадь, которую выставляют на парад перед
потенциальным покупателем. Эта мысль раздражала его.
«Она выдающаяся пианистка», - услышал Бенедикт, как леди Хоторн призналась
его деду. «Талант женщины многое о ней говорит. Если она уже так преуспела, представьте себе ее возможности как матери и правой руки мужа в управлении
поместьем».
«Именно так», - сказал дедушка Генри, погрузившись в мелодию.
Как только Эмили закончила свое выступление, ей зааплодировали. Следом на
сцену вышла Филиппа Леммингтон, которая запела меланхоличную песню
плаксивым тоном, а ее кузина аккомпанировала ей на фортепиано. Кэтрин Стонтон
уже собиралась объявить о своем выступлении, когда леди Хоторн резко схватила
Вивьен за локоть. «Мы будем просто счастливы услышать вашу игру, мисс Лафлёр!
Ходят слухи, что вы необыкновенно талантливы».
«Я бы не хотела», - сказала Вивьен, осторожно отводя руку, на которой уже
появились красные следы от крепкой хватки леди Хоторн. «Игра на фортепиано -
это не то, что я считаю своим талантом».
«Тогда в чем же ваш талант?» спросила леди Хоторн, ее улыбка напрягалась, чтобы
оставаться вежливой.
Вивьен задумчиво оглядела комнату. «Нет ли у кого-нибудь колоды карт?»
По ее просьбе лакей быстро принес колоду. Вивьен села за стол и ловко
перетасовала карты. Гости, заинтригованные таким поворотом событий, собрались
вокруг, чтобы понаблюдать.
«Ну что ж, посмотрим. Мне нужен доброволец», - объявила Вивьен. «Кто будет
первым?»
«Я вызываюсь», - объявил лорд Эксингтон, подходя к столу. «Какой бы ни была
игра».
«Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Эксингтон». Вивьен указала на стул
напротив себя. «Я либо открою вам глаза на ваше настоящее, либо предскажу ваше
будущее».
Лорд Эксингтон усмехнулся. «Очень надеюсь, что нет!»
«Я совершенно серьезна, лорд Эксингтон», - ответила Вивьен, выражение ее лица
стало неожиданно серьезным. «Эти карты хранят множество секретов. Если вы
опасаетесь, что ваш раскроется, то лучше предложите это место кому-нибудь
другому».
«Я рискну», - уверенно заявил лорд Эксингтон.
«Как пожелаете», - ответила Вивьен. Она развернула перетасованную колоду и
протянула ему. «Выберите карту и положите ее на стол лицевой стороной вверх».
Лорд Эксингтон вытянул карту и положил ее на стол - это был Король пик.
«Еще одну», - приказала Вивьен.
Он снова вытянул карту, и на столе появилась Пиковая дама.
«Еще», - сказала она.
На этот раз на стол легла Королева треф.
«Еще одну», - повторила Вивьен.
Лорд Эксингтон снова вытянул карту, на этот раз Бубновую даму.
«Если король представляет меня, то, похоже, мне повезло», - пошутил лорд
Эксингтон, и это замечание вызвало смех в зале.
«Можно подумать и так», - кивнула Вивьен, как только смех утих. «Действительно, в вашей жизни было много женщин. Однако отсутствие сердец говорит о том, что
ваши старания могут не привести к желаемому результату».
«Спасибо, мисс Лафлёр. Полагаю, я пойду и поплачу в уголке», - пошутил лорд
Эксингтон, вызвав новый смех гостей.
«Я хочу пойти следующей», - взволнованно сказала Эмили Эшкрофт. Когда она
села, ее голубое платье распустилось вокруг нее, как распустившийся цветок.
Вивьен перетасовала колоду и приказала: «Пожалуйста, вытяните карту».
Эмили положила на стол короля треф. В комнате воцарилась тишина, когда она
вытянула еще одну карту: Бубновый валет, затем Пятерку пик и Пятерку червей.
«Что это значит?» спросила Эмили, глядя на карты, явно озадаченная.
Вивьен улыбнулась и указала на буквы и цифры на картах: KJ55.
«Я не понимаю», - призналась Эмили.
«Это означает «поцелуй», - пояснила Вивьен. «Сейчас вы получите поцелуй».
Некоторые гости задохнулись от удивления.
«До брака?» - вмешалась Беатрис, в ее голосе прозвучало неодобрение.
«Почему бы и нет?» Вивьен усмехнулась. «Во Франции традиция не целоваться до
брака считается устаревшей и, честно говоря, немного глупой».
«Правда?» - отозвалась Кэтрин Стонтон, ее щеки приобрели оттенок алого. «В
Англии даже не принято обсуждать такие вещи».
«И правильно», - добавила Беатрис. «Не думаю, что наше общество готово к столь
радикальным переменам».
«А что, если вы выйдете замуж, а потом обнаружите, что вам не нравится
целоваться с мужем? Неужели вы должны будете провести с ним всю оставшуюся
жизнь?» - спросила Вивьен.
Беатрис покраснела, и комнату вновь наполнил смех.
«Ну что ж», - сказала Вивьен, - «кто хочет быть следующим?»
«Я», - ответил Бенедикт.
На краткий миг выражение лица Вивьен стало непостижимым. Бенедикт, чувствуя
себя немного глупо из-за их предыдущего разговора, хотел устранить неловкую
пропасть, образовавшуюся между ними.
«Пожалуйста, вытяните карту, мистер Блэкмур», - сказала Вивьен.
Он подчинился и вытянул валета треф. Следующей картой стал валет червей, за
ним последовала королева червей, а затем туз червей. Гости столпились вокруг
стола, желая услышать предсказание. Глаза Вивьен встретились с глазами
Бенедикта, и мимолетный проблеск удивления быстро сменился улыбкой.
«Кто-то из ваших близких собирается жениться», - сказала она, жестом указывая на
королеву и валета червей. Когда внимание зала переключилось на Бенедикта, Вивьен быстро добавила: «Я думаю, это может быть мистер Перси».
Все внимание переключилось на Перси и Беатрис, которые покраснели под
неожиданным взглядом, на их лицах отразились удивление и восторг.
Бенедикт наблюдал за тем, как леди Хоторн растерялась, когда гадание Вивьен
было встречено с восторгом, восхищением и энтузиазмом. Во время последующих
танцев Вивьен оказалась в центре внимания, и различные джентльмены боролись за
ее компанию, каждый из которых был явно очарован притягательностью
загадочной французской наследницы.
***
Во время антракта перед финальным танцем Бенедикт подошел к Вивьен и
попросил ее станцевать последний танец вечера. Она согласилась, и, когда они
соединили руки, все прошлые напряжения между ними словно растворились.
«Ну, как я поживаю?» - спросила Вивьен, когда они начали двигаться под музыку.
«Боюсь, Уильям Торнби влюбился в вас», - легкомысленно пошутил Бенедикт.
«Кто это?»
«Коротышка с зачесанными назад волосами».
«А, тот самый, который постоянно наступал мне на пятки во время нашего танца», -
задумчиво кивнула Вивьен.
«Да, это он».
«У меня было предчувствие, что обсуждение добрачных поцелуев в присутствии
неженатых английских джентльменов может произвести такой эффект».
«Не сомневаюсь», - с ухмылкой ответил Бенедикт. «Кстати, что это было?»
«О поцелуях, вы имеете в виду?»
«Да. Кажется, это взволновало многих гостей, особенно Беатрис».
«О, я не сожалею об этом. Я нахожу забавным наблюдать, как их ханжеские лица
искажаются в самых разных выражениях».
«Это может натолкнуть их на неверные мысли».
«Ну, по крайней мере, у тебя будет сочная история, когда мы объявим о нашем
разрыве», - усмехнулась Вивьен.
«Определенно. Я расскажу, что моя привязанность угасла, потому что ты посмела
украсть поцелуй до нашей свадьбы - дерзость, которую я просто не мог вынести», -
сказал Бенедикт.
«О, если бы все это было на самом деле, я бы уже поцеловала тебя, просто чтобы
позлить», - поддразнила Вивьен, поджав губы.
Бенедикт притянул ее ближе. «Продолжай улыбаться. Моя мать и дедушка смотрят
в нашу сторону».
«Думаешь, они что-то подозревают?»
«В том, что ты мужчина?»
«В том, что наши отношения не настоящие. Но да, и это тоже».
«Я так не думаю».
«Когда ты узнаешь о наследстве?»
«Ты понимаешь, что я делаю это не для этого?» тихо сказал Бенедикт, опустив
взгляд на нее.
«Зачем ты это делаешь?» с любопытством спросила Вивьен.
«Мой дедушка умирает. Я не хочу, чтобы он думал, что я несчастен».
«Как скажешь», - усмехнулась Вивьен. «Но, наверное, в этом есть что-то еще. Я
чувствую, что ты тоже хочешь получить поместье».
Бенедикт на мгновение задумался.
«Хочу», - признал он наконец. «Но дело не в богатстве или влиянии. Просто стать
главой этой семьи значило бы для меня очень много. Речь идет о признании и
подтверждении моей ценности».
«Подтверждение моей значимости», - усмехнулась Вивьен, перекатывая слова на
языке. «Ваши люди слишком зациклены на поверхностных понятиях. Они не
приносят истинного счастья, знаешь ли».
«Поместье - часть моего наследия», - пояснил Бенедикт. «Мои корни. Меня
воспитывали в уверенности, что однажды я буду обязан управлять им. Быть
отодвинутым в сторону и замененным, особенно Перси, было бы слишком тяжело
для меня».
Вивьен ничего не ответила, но Бенедикт чувствовал на себе ее пристальный взгляд, словно она пыталась что-то понять. Несколько минут они танцевали в тишине.
«Так что же нам делать дальше?» - наконец сказала Вивьен, слегка проведя пальцем
по его шее.
«Завтра мы устраиваем охотничью вечеринку», - сказал Бенедикт. «В шесть часов
вечера. Я буду рад, если вы присоединитесь к нам».
«Охотничья вечеринка?» - Вивьен изогнула бровь.
«Охота на кабана», - уточнил Бенедикт. «Это опасно, однако».
«Я не люблю охоту. А я люблю животных. Даже кабанов».
«На самом деле тебе не обязательно охотиться. Просто будь там со мной, для виду».
«Хорошо. Что мне надеть?»
«Что-нибудь удобное».
«Драг-квин никогда не бывает удобно».
«Тебе сейчас некомфортно?»
«Ты даже не представляешь».
ГЛАВА 4.
ВНЕ ОПАСНОСТИ.
Следующий день встретил их отличной охотничьей погодой. Ярко светило солнце, высушивая грязную землю и обещая комфортную ночевку в лагере.
Гости начали прибывать около половины пятого. Несмотря на болезнь, дедушка
Генри решил принять участие в охоте, и никакие уговоры Лилибет не смогли
убедить его в обратном. Он заверил ее, что чувствует себя хорошо и хочет провести
время с внуками и друзьями. В конце концов, добавил он, у него осталось не так уж
много времени.
Проснувшись гораздо позже обычного, Бенедикт чувствовал себя хорошо
отдохнувшим и посвежевшим. Предыдущий вечер затянулся далеко за полНайт, и
только после того, как последние гости разъехались по своим каретам, камердинер
Джон помог ему приготовиться ко сну. Бенедикт быстро заснул, и события вечера
пронеслись в его снах, где он продолжал танцевать и разговаривать с Вивьен, Эмили Эшкрофт, лордом Эксингтоном, леди Хоторн и другими гостями.
Проснувшись в половине одиннадцатого, он обнаружил, что голова у него не болит
и он чувствует себя на редкость отдохнувшим и довольным, учитывая щедрое
количество алкоголя, выпитого накануне вечером. Перси, напротив, казался не в
таком веселом состоянии.
«Похмелье?» спросил Бенедикт, заметив раздраженное лицо брата, которое сегодня
было еще бледнее, чем обычно.
«Заткнись», - пробормотал Перси, отмахнувшись от замечания, словно от
назойливой мухи. Он был одет в свое охотничье снаряжение - ансамбль, который
Бенедикт всегда считал нелепым, но сегодня особенно. В него входили зеленый
клетчатый берет, рубашка и брюки в тон, а также сапоги до колена цвета сырой
земли.
Лорд Эксингтон прибыл одним из первых. Он приветствовал Бенедикта
рукопожатием и тут же принялся расхваливать вчерашний бал - о, как великолепна
была музыка и как привлекательны были дамы (и кавалеры тоже, добавил он).
Затем он рассказал о своем желании провести подобное мероприятие и
незамедлительно передал свои идеи Бенедикту. Однако внимание Бенедикта было
занято другим. Сегодня напыщенность и безграничная энергия лорда Эксингтона
казались ему еще более утомительными, чем обычно. К счастью, вскоре прибыл
Уильям Торнби, который вступил в разговор с Эксингтоном и оставил Бенедикта
наедине со своими мыслями. Задним числом Бенедикт услышал, как их разговор
вернулся к предыдущему ночному балу - еде, напиткам, танцам и, опять же, женщинам.
Бенедикт перевел взгляд на кареты, неуклонно подъезжающие к особняку. К своему
удивлению, Бенедикт заметил Эмили Эшкрофт, которую он не ожидал увидеть на
охоте, в сопровождении леди Хоторн. Эмили вышла из кареты в своей охотничьей
одежде и поймала взгляд Бенедикта.
Она улыбнулась ему, словно ошеломленная его вниманием. Бенедикт кивком
подтвердил ее слова. Он не упустил легкую улыбку, игравшую на губах леди
Хоторн, когда она наблюдала за их общением.
«Так это правда, Блэкмур?» Вопрос лорда Эксингтона вернул Бенедикта к
разговору.
«Что правда?» Бенедикт снова повернулся к Эксингтону и Торнби.
«Что вы планируете жениться на мисс Лафлёр».
«И кто распускает эти слухи?» спросил Бенедикт.
«Кэтрин Стонтон», - ответил лорд Эксингтон.
«И ваша мать», - добавил Торнби.
«Я очень сомневаюсь в этом», - сказал Бенедикт.
«Значит, она свободна?» спросил Эксингтон.
«Кто? Моя мать?»
«Нет, мисс Лафлёр».
«Добрый день, джентльмены». В этот момент к ним подошла Вивьен. Бенедикт не
заметил, как подъехала ее карета. Она была безупречно одета и выглядела
элегантно в бордовом жакете, длинной юбке в тон и белой рубашке, а ее светлые
волосы были аккуратно завязаны в пучок под шляпкой.
«Добрый день, - сказал Бенедикт и поцеловал ее протянутую руку.
Лорд Эксингтон и Уильям Торнби последовали его примеру.
«Как поживаете?» сказал Торнби, прикоснувшись к своей шляпе.
«Вы помните мисс Шарлотту Шапо?» Вивьен жестом указала на свою
сопровождающую, стоявшую в нескольких футах позади нее с невозмутимым
выражением лица.
«Конечно», - ответил Бенедикт. «Как поживаете, мисс Шапо?»
«Как поживаете», - сказала она с сильным акцентом и неуклюже сделала реверанс.
Затем она продолжила разглядывать Бенедикта с нескрываемым недовольством. Ее
охотничий наряд, заметил Бенедикт, напоминал мужской костюм, наспех
подогнанный под женщину.
«Вы выглядите великолепно, мисс Лафлёр», - сказал лорд Эксингтон, оглядывая
Вивьен с ног до головы своими пронзительными черными глазами.
«Благодарю вас, лорд Эксингтон, вы очень добры», - ответила Вивьен, ее улыбка
коснулась лишь уголков губ.
«Этот цвет вам очень идет», - неловко добавил Уильям Торнби, стараясь не
отставать. «Он дополняет вашу... э-э... губы... помаду».
Бенедикт едва сдержался, чтобы не закатить глаза.
«Спасибо», - ответила Вивьен. На мгновение ее глаза встретились с глазами
Бенедикта, и он понял, что она сдерживает смех.
«Я подумала, не могу ли я украсть вас на минутку, мистер Блэкмур», - сказала
Вивьен, легонько коснувшись локтя Бенедикта.
Бенедикт знал, что воспитанная женщина никогда бы не позволила себе такого
жеста. Прикосновение женщины к мужчине в такой непринужденной манере было
бы табу, и это нарушение этикета не осталось незамеченным ни Эксингтоном, ни
Торнби. К счастью, небольшое отклонение Вивьен от нормы всегда можно было
списать на ее французское воспитание.
«Конечно», - сказал Бенедикт и последовал за Вивьен по парадному двору поместья
Блэкмур.
«Я вижу, что твоя сваха уже здесь», - сказала Вивьен, кивнув в сторону леди
Хоторн.
Сваха и ее протеже подошли к Эксингтону и Торнби через несколько секунд после
того, как Бенедикт и Вивьен отделились от группы. Бенедикт задался вопросом, не
было ли их появление причиной того, что Вивьен решила отвести его в сторону.
«Она не теряет надежды свести тебя со своей девочкой, не так ли?» сказала Вивьен.
«Боюсь, она не из тех, кто легко смиряется с поражением», - ответил Бенедикт.
«Возможно, она замышляет устроить тебе засаду в лесу, пока у нее есть такая
возможность», - предположил он, вызвав усмешку Вивьен. «Так что, пожалуйста, будь осторожна».
«Интересно, что она задумала», - размышляла Вивьен. «Заманить меня в болота?
Или, может быть, принять меня за утку и застрелить?»
«Полагаю, она предпочла бы что-нибудь более драматичное, например столкнуть в
змеиную яму в глубине леса», - предположил Бенедикт.
«Откуда ты знаешь, что я боюсь змей?» - удивленно спросила Вивьен.
«Я не знал. Что ж, будем надеяться, что она действительно пришла за кабанами».
Когда они шли к саду, Бенедикт оглянулся, чтобы проверить, не вывели ли слуги
лошадей и собак, но вместо этого заметил, что Шарлотта смотрит на него издалека.
«Что с ней?» спросил Бенедикт у Вивьен.
«С кем?»
«Вон та твоя подруга».
«О, Шарлотта? Не обращай на нее внимания. Она плохо спала».
«Хорошо», - сказал Бенедикт. «Так о чем ты хотела поговорить?»
Она остановилась, и когда Бенедикт тоже остановился, она потянулась вверх, чтобы
поправить его воротник, и ее пальцы случайно коснулись его шеи. «Вам следует
подумать о том, чтобы отпустить своего камердинера. Он пренебрегает своими
обязанностями», - сказала она с язвительной улыбкой.
«Я подумаю об этом», - сказал Бенедикт, его дыхание немного сбилось. «Не пойми
меня неправильно, но, возможно, тебе стоит ослабить прикосновения».
Вивьен подняла бровь и тут же опустила руки.
«О, прошу прощения, если я доставила тебе неудобства».
«Дело не в этом. Просто женщины из высшего общества обычно не прикасаются к
мужчинам так свободно. Разве что за деньги».
«Но это же за деньги», - со смехом сказала Вивьен.
Бенедикт больше ничего не сказал и лишь преувеличенно удивленно закатил глаза в
ответ.
***
Когда они вернулись на подъездную дорожку перед особняком, то обнаружили
дедушку Генри, беседующего с Марией и одним из конюхов. Увидев Бенедикта и
Вивьен, дедушка Генри радостно помахал им рукой.
«Пришло время выбирать лошадей!» - объявил он. Он выглядел на удивление
свежим и отдохнувшим, не выдавая никаких признаков своей тяжелой болезни.
«Подождите, лошадей?» Вивьен нахмурилась.
«Да. Мы едем на охоту, помните?» сказал Бенедикт.
«Да, но...»
«А вы думали, мы пойдем в лес пешком?»
«Не пешком. В карете».
Бенедикт недоверчиво посмотрел на нее. «Вы серьезно? Подождите, вы когда-нибудь ездили на лошади?»
«Конечно, ездила. Но это было очень давно, и я не очень хорошо умею», - сказала
Вивьен, слегка защищаясь.
Пока конюхи выводили лошадей, каждый гость выбирал своего скакуна для охоты.
Вивьен обошла лошадей кругом, ее беспокойство было почти осязаемым.
Животные, казалось, чувствовали ее беспокойство: они беспокойно переминались с
ноги на ногу и качали головами.
«Я не уверена, что мне стоит идти», - тихо сказала Вивьен Бенедикту, ее
беспокойство росло. Минуту назад огромный мерин едва не растоптал ее ногой.
«Все будет хорошо», - заверил ее Бенедикт, - «Вы можете ехать со мной».
Прежде чем Вивьен успела ответить, Шарлотта с преувеличенным фальшивым
французским акцентом проговорила: «Это не уместно».
Обернувшись, они увидели Шарлотту, стоявшую позади них.
«Вы поедете со мной», - сказала она тоном, не терпящим возражений, и, внезапно
отбросив свой акцент, топая к черной лошади.
***
Через полчаса вся компания отправилась в охотничье поместье. Возглавляли группу
дед Генри и его старый друг, лорд Винчестер, грузный мужчина с густыми, завивающимися усами и круглым лицом. За ними следовали Бенедикт, Перси и два
сына-близнеца лорда Винчестера, Эрик и Томас, а за ними - остальные члены
группы.
Хозяин охоты, загонщики и собачники, сопровождаемые гончими и терьерами, ехали в нескольких сотнях футов впереди основной группы, ведя ее за собой. За
гостями следовали егеря, оружейники, лакеи, камердинеры и горничные.
Бенедикт оглянулся и увидел, что Вивьен крепко держится за своего
сопровождающего, а их лошадь беспокойно дергается. Впервые выражение лица
Вивьен было не спокойным или саркастическим, а полным страха.
«С вами все в порядке?» спросил Бенедикт, стараясь сохранить нейтральный и не
слишком веселый тон.
Вивьен бросила на него короткий взгляд.
«Я в порядке», - сказала она.
«Вы не выглядите таковой», - заметил Бенедикт.
Вивьен продолжала молчать.
Внезапно он что-то понял.
«Подождите, а где ваши вещи?» - спросил он.
«Какие вещи?» Вивьен нахмурилась еще сильнее.
«Ваши сумки. С запасной одеждой и... всем остальным, что может понадобиться
вам, дамам, для поездки с ночевкой».
Вивьен ошарашенно посмотрела на него.
«Ночевкой? Кажется, вы забыли упомянуть об этом».
«Я же сказал, что мы едем охотиться на кабана. Охота на кабана обычно занимает
не менее полутора дней. Мы охотимся в сумерках, а затем на рассвете. Все это
знают».
Вивьен закатила глаза. «В высшем обществе, возможно».
«Мне очень жаль», - сказал Бенедикт. Мы можем послать служанку в Блэкмур, чтобы она принесла вам сменную одежды».
В этот момент Шарлотта, которая явно подслушивала их разговор, резко
прочистила горло. «Сегодня вечером у нас представление», - напомнила она
Вивьен, и в ее голосе прозвучало неодобрение. «Его нельзя пропустить».
«Мы вернемся как раз к этому времени», - заверила ее Вивьен.
«Сомневаюсь», - сказала Шарлотта.
Прежде чем Бенедикт успел ответить, Эмили Эшкрофт и лорд Эксингтон догнали
их на своих серых и мериносовых лошадях, что привело к быстрой смене разговора.
Вскоре они добрались до охотничьих угодий. Лагерь был разбит на лугу за
пределами леса, выбранного для охоты. Поставив палатки, закрепив лошадей и
уложив все вещи, все собрались вокруг охотничьего мастера, чтобы обсудить
стратегию охоты.
«Добрый вечер, дамы и господа», - начал охотничий мастер, - «сегодня мы
отправимся на охоту на кабана. Для некоторых из вас это будет первый раз, поэтому слушайте внимательно. При входе в лес мы выстроимся в линию и
разойдемся, чтобы охватить большую территорию. Помните, что это дом кабанов, а
не наш, и они это прекрасно знают, поэтому нам нужно держать строй, чтобы не
дать им сбежать...»
«Значит ли это, что нам придется бороться с кабанами?» Вивьен прошептала так, чтобы слышал только Бенедикт.
Он оглянулся на нее через плечо, пытаясь понять, серьезно она говорит или нет.
Нахмуренные брови подсказали, что да.
«Просто не наступай на них и не пинай их под зад», - понизив голос, посоветовал
Бенедикт. «Если встретишь одного, просто...»
«Я не буду в него стрелять», - прервала его Вивьен.
«Просто позови кого-нибудь», - закончил Бенедикт.
Вивьен закатила глаза в ответ.
Словно подслушав их разговор, охотничий мастер заговорил.
«Тишина очень важна. Кабаны обладают острым обонянием и слухом, поэтому мы
должны действовать осторожно и говорить друг с другом шепотом. Мы будем
использовать специальный сигнал, если вы увидите кабана или попадете в беду».
Он издал странный чавкающий звук, который прозвучал в глубине его горла.
Вивьен наклонилась ближе к Бенедикту. «Ты действительно думаешь, что
притвориться индейкой - самый умный ход, если на тебя нападает кабан?»
Бенедикт не смог удержаться от хихиканья. «Ты действительно испугалась?»
«Заткнись», - с досадой сказала Вивьен.
Хозяин охоты повернулся к ним со строгим взглядом. «В этом спорте есть свои
риски. Загнанный в угол кабан - не шутка, поэтому держите дистанцию. Их
недооценка может привести к серьезным неприятностям».
Затем он потратил добрую пару минут, обучая их тому, как заставить индейку
кукарекать. Удовлетворившись их попытками, он объявил: «А теперь - на охоту!»
Раздали винтовки, охотничьи копья и ножи, и все выстроились в шеренгу. Когда
они вошли в лес и разошлись, их окутала тишина леса. Вскоре Бенедикт оказался
один, его охотничье ружье было надежным спутником на плече.
С высоты птичьего полета доносилось щебетание птиц, воздух наполнялся
ароматом вечерней росы. Все это возвращало его в другое время, в этот самый лес.
Много лет назад он приезжал сюда вместе с отцом и Перси. Они охотились каждое
лето, но тот раз он помнил отчетливо. Они ели жареные каштаны и спали под
звездами. Ему было десять. Перси было семь.
Им не о чем было беспокоиться. Они были лучшими друзьями. Казалось, что те
времена прошли целую вечность назад.
Сердце щемило от воспоминаний. Время от времени он задумывался, почему они с
Перси отдалились друг от друга. В этом не было ничего особенного. У них всегда
были разногласия, но они старались уважать эти разногласия, пока в один
прекрасный день не перестали стараться.
В такие безмятежные моменты Бенедикт мечтал, чтобы все стало как прежде.
Однако, учитывая, что между ними было сказано и сделано так много, это казалось
невозможным. Он предвидел, что, когда Перси и Беатрис поженятся и разъедутся, они в конце концов утратят остатки братских отношений. Признаться, это его
беспокоило. Но он не знал, как преодолеть пропасть между ними.
Около пятнадцати минут Бенедикт шел в тишине, его глаза искали любые следы
кабана, но ничего не видели. Вдруг позади него хрустнула ветка. Быстро
обернувшись, он увидел леди Хоторн, которая пробиралась к нему сквозь деревья.
«Как поживаете, мистер Блэкмур?» - спросила она, подходя ближе.
«Как поживаете, леди Хоторн», - ответил Бенедикт сдержанным тоном.
«Как вам охота?» - спросила она. Ее голос даже не был тонко понижен. Любой
кабан в радиусе мили наверняка уже убежал.
«Прекрасно, а вы?» ответил Бенедикт, следуя нормам вежливого общения.
«Замечательно», - отмахнулась она от его ответа взмахом руки. «Я не могла не
заметить, как мисс Лафлёр была в центре внимания на вчерашнем балу. Она
определенно произвела впечатление».
«Действительно».
«Она весьма загадочна, не так ли? И, похоже, вы в нее влюблены» - заметила леди
Хоторн, ее тон подразумевал нечто большее, чем просто случайный интерес.
Бенедикт молчал, понимая, что она направляет разговор в определенное русло.
«Хотя у меня сложилось впечатление, что вы предпочитаете женщин с более
сладострастными фигурами. Возможно, кто-то вроде Эмили Эшкрофт, с ее изгибом
тела и богатырскими прелестями. Но я уверена, что мисс Лафлёр тоже можно
считать красивой», - продолжила она, когда они углубились в лес, - «что вполне
понятно, учитывая ее яркую внешность». После недолгого молчания она перевела
взгляд на человека, посвященного в тайну. «Мне не хотелось бы сообщать вам
неприятные новости, мистер Блэкмур, но, боюсь, я узнала кое-что, что может вам не
понравиться». Она сделала паузу для пущего эффекта.
Чувствуя растущее беспокойство, Бенедикт спросил: «На что вы намекаете?»
«Меня нелегко обмануть. Как только я познакомилась с мисс Лафлёр, я
почувствовала, что она что-то скрывает. Оказалось, я была права. Она лгала вам и
всем нам».
Бенедикту удалось сохранить нейтральное выражение лица.
«Лгала?» - спросил он, его голос был тщательно выверен.
Ястребиный взгляд леди Хоторн не отрывался от его лица, ее волнение было
ощутимым, когда она готовилась сообщить о своем открытии.
«Она не та французская наследница, за которую себя выдает», - сказала она, внимательно изучая его лицо в поисках какой-либо реакции.
Однако Бенедикт ничем не выдал себя, выражение его лица было непостижимым.
«Она не умеет играть на фортепиано. Или ездить на лошади. А ее манеры
поведения за столом... мягко говоря, отсутствуют».
Бенедикт почувствовал, как в горле образовался комок.
«Что именно вы хотите сказать, леди Хоторн?»
Она торжествующе усмехнулась. «У нее никогда не было гувернантки, мистер
Блэкмур. Это совершенно ясно. Я уверена, что она происходит из скромного рода, из бедной семьи».
Его сердце дрогнуло. Она не знает. По крайней мере, не знает всей правды.
«Она обманула вас», - продолжала леди Хоторн. «Но не вините себя. Ее особая
красота очаровала бы любого мужчину. Она владеет ею как оружием. Я еще не
выяснила ее истинную сущность, но обещаю сообщить вам, как только выясню, чтобы вы не чувствовали себя дураком».
Внутри Бенедикта поднялась волна ярости.
«Вы ошибаетесь», - сказал он. «Если вы намерены бросить тень на репутацию мисс
Лафлёр, чтобы продвинуть мисс Эшкрофт, пожалуйста, не трудитесь. Мисс
Эшкрофт меня не интересует».
Его откровенное проявление гнева застало ее врасплох. Самодовольная улыбка
дрогнула, и она остановилась на месте, на ее лице промелькнуло внезапное
осознание.
«Вы знали, не так ли?» - прошептала она. «Вы знали, что она лжет. Вы знали об
этом с самого начала».
«Я не понимаю, о чем вы говорите», - ледяным тоном ответил Бенедикт. «Я бы
посоветовал вам не вмешиваться в дела, которые вас не касаются. Пытаясь
опорочить репутацию мисс Лафлёр, вы только запятнаете свою собственную».
В глазах леди Хоторн мелькнуло удивление. Она казалась ошеломленной столь
прямой конфронтацией, и, по правде говоря, Бенедикт и сам не собирался обострять
ситуацию. Однако нахлынувшая на него волна гнева не оставляла возможности
дипломатично выстраивать разговор.
Обычное самообладание леди Хоторн исчезло, выражение ее лица изменилось. В
этот момент Бенедикт понял, что их вежливые отношения закончились. Но как раз в
тот момент, когда леди Хоторн собиралась ответить, ее глаза расширились от
ужаса. Она указала ему за спину и испустила резкий, испуганный вопль.
Бенедикт обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть огромного кабана, несущегося
прямо на него. Не успев среагировать, он быстро схватил винтовку с плеча и сделал
один, два, три выстрела. Когда леди Хоторн, все еще крича, повернулась и
бросилась бежать, кабан столкнулся с Бенедиктом, повалив его на спину.
Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он понял, что произошло.
Голова его раскалывалась от удара, он чувствовал тяжесть на груди, теплая кровь
струйками стекала по лицу.
Кабан был мертв, он был уверен в этом, так как перестал двигаться. Он попытался
оттолкнуть животное от себя, но боль пронзила его ногу, и он остался лежать под
безжизненным телом.
Несколько минут он лежал, глядя на небо, проглядывающее сквозь верхушки
деревьев, и одинокого черного дрозда, поющего неподалеку.
Он надеялся только на то, что леди Хоторн приведет помощь.
Однако, учитывая их разговор, он не был уверен, что она придет. Должно быть, он
погрузился в бессознательное состояние, потому что, когда он открыл глаза, над
ним нависло лицо Вивьен.
«Слава богу, ты жив», - сказала она, и по ее лицу разлилось облегчение.
Бенедикт заметил, что тяжесть кабана исчезла. Он приподнялся на локтях и
огляделся. Они были одни на поляне, а кабан лежал рядом с ним мертвый.
«Ты ранен?» спросила Вивьен, вытирая его лоб своим платком.
«Это кровь кабана», - ответил Бенедикт, забирая у нее платок и вытирая лицо. «Но
мне кажется, что у меня болит нога». Он указал жестом на темное пятно над
правым коленом.
Вивьен быстро достала нож и разрезала его брюки, открыв рану на бедре. Она была
неглубокой, но длинной и тянулась через всю верхнюю часть ноги. Она достала из
кармана маленький флакончик, похожий на парфюмерный, смочила в жидкости
носовой платок и стала протирать рану. Рану жгло.
«Почему оно напало на тебя?» спросила Вивьен. Она оторвала подкладку куртки и
принялась перевязывать ему ногу.
«Думаю, его раздражал голос леди Хоторн», - сказал Бенедикт, умудрившись
пошутить.
«Значит, это она кричала», - задумчиво произнесла Вивьен. «Я подозревала, что
голос слишком высок, чтобы быть твоим».
Бенедикт закатил глаза. Затем он вспомнил их разговор.
«Леди Хоторн тебя раскусила», - сказал он.
«Что ты имеешь в виду?» Вивьен приподняла бровь.
«Она знает, что ты лжешь о своем происхождении», - сказал Бенедикт. «Что ты не
из благородного рода».
Вивьен нахмурилась. «Откуда она знает, что я не благородного происхождения?»
Бенедикт пересказал их разговор, ничего не упуская.
Когда он закончил, Вивьен сказала: «Жаль, что кабан не напал на нее».
«Я рад, что у тебя хорошее настроение, но, по-моему, ситуация серьезная», - сказал
Бенедикт, обеспокоенный тем, что она не воспринимает его слова всерьез. «Леди
Хоторн еще не знает, кто ты на самом деле, но она намерена это выяснить».
Вивьен только пожала плечами. «Единственное, что она может узнать, - это то, что
Вивьен Лафлер не существует. Но и тогда у нее не будет конкретных доказательств, пока она не отправится во Францию. Ты можешь стоять?» - спросила она, закрепив
повязку.
«Мне неудобно», - сказал Бенедикт.
Вивьен нахмурилась и осмотрела его.
«Ты можешь отдохнуть, если хочешь», - предложила она. «Если ты уверен, что
сможешь подождать меня здесь, не нарываясь на неприятности с кабаном, я могу
сходить за помощью».
«Нет, я имею в виду, что мне не нравится, когда леди Хоторн лезет в наши дела», -
сказал Бенедикт, с трудом вставая. Вивьен взяла его за локоть и помогла подняться.
Нога чертовски болела, но идти он мог.
Он сделал несколько шагов вперед, но тут же остановился, застонав от боли.
Вивьен с подозрением посмотрела на его повязку: «Нам пора возвращаться в
Блэкмур, пока ты не потерял ногу».
«Это всего лишь порез», - сказал Бенедикт, отмахнувшись от ее беспокойства.
«Давай вернемся в лагерь. Я переоденусь, и мы сможем рассказать егерю о кабане».
«Тебе действительно стоит обратиться к врачу», - сказала Вивьен. «Я знала одну
королеву, у которой был на вросший ноготь, а потом ей отрезали всю ступню».
«Я уверен, что буду...»
Из кустов неподалеку донесся громкий шелестящий звук. Оба повернулись, положив руки на винтовки.
«Что это было?» сказала Вивьен, шагнув к кустам. Бенедикт поймал ее за локоть:
«Осторожнее. Это может быть другой кабан».
В этот самый момент они услышали громкий визг. Они обменялись взглядами.
Вивьен раздвинула листья кустарника стволом винтовки и облегченно вздохнула.
«Это поросята».
«Это объясняет агрессию матери», - кивнул Бенедикт.
Вивьен приостановилась, посмотрела на них и сказала: «Ненавижу охоту».
Они проследили путь к выходу из леса, причем Бенедикт использовал свою
винтовку в качестве импровизированной трости. Нога пульсировала болью при
каждом шаге, но он старался отвлечься от этого.
«Где твой друг?» - спросил он Вивьен. Она шла впереди него, отталкиваясь от веток
и сучьев. Они не встретили больше никого из участников вечеринки, так что
остальные, должно быть, уже углубились в лес.
«Ты имеешь в виду мою компаньонку Шарлотту?» спросила Вивьен, приподняв
бровь. «Не знаю. Может, она составляет компанию мистеру Винчестеру. Судя по
всему, она ему очень нравится. Кажется, я слышала, как он называл ее
очаровательной».
Бенедикт хрипло рассмеялся: «Не обижайся, но вряд ли это то слово, которое я бы
выбрал для ее описания».
Вивьен хихикнула. «Она из тех людей, на которых я могу положиться. Кто знал
меня вечность, видел меня настоящую - в лучшие и худшие времена, но все равно
решил остаться рядом со мной, понимаешь?»
Бенедикт задумчиво кивнул, но затем сказал: «У меня никогда не было таких людей
в жизни».
Вивьен бросила на него взгляд, но ничего не сказала. Некоторое время они шли в
тишине, сопровождаемой лишь тихим шелестом обесцвеченной травы и треском
веток.
В конце концов Бенедикт нарушил молчание: «Могу я спросить тебя кое о чем?»
«Меня всегда забавляет, когда люди начинают с этого», - ухмыльнулась Вивьен.
«Валяй».
«Зачем ты это делаешь? Я имею в виду, когда речь заходит о драгах».
«Потому что мне это нравится», - без колебаний ответила она. «Это форма
самовыражения».
«Но разве это не страшно? Постоянно беспокоиться о том, как люди могут
отреагировать, если узнают... твой секрет».
«Ты имеешь в виду, как ты отреагировал в ту первую Найт?» - поддразнила она с
кривой улыбкой.
«Я был пьян и полный идиот», - признался Бенедикт, чувствуя, как горит его шея.
«Ты ведь никогда не позволишь мне забыть об этом, правда?»
«Нет», - улыбнулась она уголком губ, но ее улыбка быстро угасла. «Есть люди, которые хотят причинить тебе боль только потому, что ты не такой, как все.
Поначалу это пугало, но я привыкла».
«Неужели...» Бенедикт замешкался, пытаясь задать правильный вопрос: «Кто-то...»
«Да», - сказала Вивьен, ее голос казался безэмоциональным. «На меня нападали
несколько раз».
Бенедикт почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.
«Но можно сказать, что мне так проще», - бесстрастно продолжила Вивьен. «Драг -
это всего лишь моя сценическая личность».
«Так...» Бенедикт почувствовал себя неуклюжим, задавая этот вопрос. «Значит, ты
живешь как мужчина?»
«Да», - ответила Вивьен, на ее губах появилась тень улыбки. «Как только
заканчивается моя смена в «Блестящем моллюске», я снимаю с себя одежду». Она
сделала паузу. «Ну - обычно. Моя договоренность с тобой - исключение. Но можно
сказать, что это тоже спектакль».
«Но ведь твоя подруга Шарлотта не такая, не так ли?» предположил Бенедикт.
Вивьен кивнула. «Такие, как она, всегда оказываются в проигрыше. Она не может
быть собой, если не будет постоянно оглядываться через плечо. Это опасно. И
одиноко, ведь рядом с ней нет семьи». Она сделала паузу, но затем ухмыльнулась.
«Вообще-то, ни у кого из нас ее нет. К счастью, у нас есть наша обретенная семья -
другие королевы-драгстеры».
Над ними шелестели козырьки деревьев, ветер играл их волосами.
«Значит... ты не общаешься со своей семьей?» спросил Бенедикт, когда они
подошли к небольшой поляне. Небо уже потемнело, но он все еще мог различить
оленя, застывшего на противоположной стороне поляны.
«Нет», - медленно произнесла Вивьен. «Я потеряла с ними связь, потому что...
потому что я квир».
Это слово словно повисло в воздухе, заставив сердце Бенедикта сжаться.
«Они пригрозили отречься от меня, когда узнали», - продолжила Вивьен. «Сказали, что если я не женюсь на женщине и не остепенюсь, то они вообще забудут о моем
существовании. Поэтому я ушла из дома. Мне было восемнадцать». В голосе
Вивьен прозвучала горечь, ее лицо потемнело, но она быстро отмахнулась от нее.
Тогда я и нашла «Блестящего моллюска», - продолжила она. «Они дали мне работу, жилье, еду на столе».
«Ты не жалеешь об этом?» спросил Бенедикт. «О том, что ушла из дома».
«У меня не было другого выбора», - пожала плечами Вивьен. «Это был
единственный способ быть собой».
Между ними воцарилось молчание.
«Я понимаю», - сказал Бенедикт.
«Правда?» Глаза Вивьен нашли его глаза. «Не хочу показаться грубой, но мне
кажется, что ты делаешь все, кроме того, чтобы быть самим собой».
«Что ты имеешь в виду?» Бенедикт почувствовал, как его лицо разгорелось, и
отвернулся, поблагодарив за то, что сумерки укрыли его.
«Ты пытаешься всем угодить. Пытаешься вписаться в высшее общество, хотя это
явно не так».
«Все не так», - сказал Бенедикт.
«Если ты так говоришь». Вивьен улыбнулась.
Они покинули поляну и еще несколько минут провели в молчании.
«Не все они плохие», - наконец сказал Бенедикт. «Люди из высшего общества. Они
ничем не отличаются от вас».
«Ты имеешь в виду бедняков?»
«Нет, я имею в виду драгов. У нас просто есть правила и традиции».
«Как скажешь», - повторила Вивьен. «Как ты думаешь, разумно ли мне остаться?» -
спросила она, меняя тему. «Ну, знаешь, учитывая твой разговор со свахой».
Бенедикт пожал плечами. «Ну, я был невероятно груб с ней, так что, думаю, она
либо совсем отступит, либо сделает все возможное, чтобы сделать нашу жизнь
несчастной. Но с этим мы разберемся позже. Кроме того, дело не в ней. Мой
дедушка хочет видеть меня счастливым, и он это сделает».
Вивьен кашлянула: «Вот тебе и нежелание угождать другим».
Бенедикт проигнорировал ее замечание. «Останься на Найт», - сказал он. «Я
компенсирую деньги, которые ты потеряешь в кабаре.»
Вивьен не сразу ответила, и ее лицо выглядело спокойным и невозмутимым.
Бенедикт уже начал сомневаться, слышала ли она его, когда она наконец ответила:
«Хорошо. Но на этот раз я не возьму у тебя денег. Это заставит меня чувствовать
себя обычной куртизанкой».
***
Когда они вернулись в лагерь, остальная часть компании все еще находилась в лесу.
Камердинер Бенедикта, Джон, встретил их на поляне, где слуги уже начали
готовиться к ужину после охоты. Повара жарили на открытом огне картофель с
начинкой и смазывали маслом кукурузу, пока лакеи устанавливали палатки для
ночлега.
Джон провел Бенедикта и Вивьен к костру и дал им подушки, на которых они могли
расположиться, поскольку земля была холодной и сырой. Только после того, как
Бенедикт попросил его послать за врачом в ближайшую деревню, Джон заметил
перевязанную рану.
«Что... Что случилось с вашей ногой, ваша светлость?» - спросил камердинер в
своей сдержанной манере, хотя его глаза выдавали его беспокойство.
«Это был кабан», - сказал Бенедикт, а затем рассказал ему всю историю.
Джон просто стоял и слушал. Когда Бенедикт закончил, он сказал: «Слава богу, что
мисс Лафлёр оказалась рядом и помогла вам». Он слегка поклонился и посмотрел
на Вивьен. «Удивительно, что леди с таким... хрупким телосложением смогла
оттащить взрослого кабана от его светлости. Благодарю вас, мадам».
«Не за что», - ответила Вивьен с намеком на улыбку, искривившую уголки ее губ.
«У меня есть пара трюков в рукавах».
Джон еще раз поблагодарил ее, а затем снова обратился к своему хозяину. «Как вы
думаете, ваша светлость, разумно ли оставаться на Найт здесь, на холоде, учитывая
вашу травму? Не лучше ли вернуться в Блэкмур?»
Бенедикт покачал головой.
«Я в порядке, Джон. Это всего лишь порез. Пожалуйста, приведите врача, чтобы он
смог как следует промыть и перевязать рану, и со мной все будет в порядке».
«Конечно, ваша светлость», - сказал Джон, вернув себе самообладание. «Я сейчас
же пошлю за врачом». Его взгляд еще раз задержался на потемневшей ткани вокруг
ноги хозяина. Затем он кивнул и поспешил прочь.
«Он смотрит на тебя, как тревожный щенок», - сказала Вивьен с юмором в глазах.
«Мы знаем друг друга с детства», - пояснил Бенедикт. «Джон - сын нашего
покойного дворецкого Уильяма. Перси, Джон и я постоянно играли вместе в саду.
Но потом мы выросли. Джон стал моим камердинером, и теперь между нами все
как-то странно».
Вивьен приподняла бровь. «Как странно?»
Бенедикт ухмыльнулся. «Ну, раньше мы вместе дрались палками, лазили по
деревьям и рыли окопы, а теперь он гладит мои рубашки и называет меня «ваша
светлость», хотя я еще даже не лорд».
Глаза Вивьен задержались на его лице. «Он тебе нравится?» - резко спросила она.
Бенедикт посмотрел на нее. «Что?»
Она приподняла бровь, но не стала повторять вопрос. На несколько секунд
напряжение между ними стало почти осязаемым, и единственным звуком было
потрескивание огня.
Бенедикт моргнул, чувствуя, как горит его лицо.
«Нет, не знаю», - наконец сказал он, просто чтобы покончить с молчанием.
Вивьен нахмурилась. «Ну, если тебе не нравится твой камердинер, тебе следует его
уволить», - проворчала она.
Лицо Бенедикта словно охватило пламя. «Нет, я имею в виду, что как слуга он
великолепен. И он был хорошим другом». Затем, почувствовав себя непонятно как
загнанным в угол, он прочистил горло и добавил: «Он женат».
Снова повисло молчание, прежде чем Вивьен вдруг широко и удовлетворенно
улыбнулась. «О, мне нравится этот оттенок на тебе». При этих словах она провела
кончиками пальцев по его шее.
Прежде чем Бенедикт успел придумать ответ, Джон вернулся с подносом, избавив
его от неловкости. На подносе стояли две чашки чая и блюдце с печеньем. Джон
поставил поднос на пол перед ними, и Бенедикт взял чашку, радуясь возможности
отвлечься.
«За доктором послали в Оулридж, ваша светлость», - сказал камердинер. «Не
волнуйтесь, я уверен, что он будет здесь не позднее чем через час».
«Я не беспокоюсь», - сказал Бенедикт, стараясь говорить спокойно и не обращая
внимания на недоуменный взгляд Вивьен.
Джон поклонился. «Пожалуйста, наслаждайтесь чаем и зовите меня, если вам что-то еще понадобится».
«Обязательно, спасибо, Джон».
***
Доктор прибыл через полчаса и сразу же занялся раной Бенедикта. Он подтвердил
то, что они уже знали: рана была несерьезной, но ее нужно было тщательно
промыть и перевязать.
Вскоре после его ухода стали возвращаться некоторые члены охотничьей компании.
Как оказалось, леди Хоторн вызвала большой переполох своим рассказом о кабане, сообщив всем, что молодой мистер Блэкмур почти наверняка либо мертв, либо
тяжело ранен. Поэтому все стали рыскать по лесу в поисках наследника Блэкмуров
или его безжизненного тела.
Однако, к всеобщему удивлению, Бенедикт оказался жив и здоров. В течение
следующего часа ему пришлось повторить историю с кабаном не менее
полудюжины раз, прежде чем все остались довольны, и весь лагерь узнал, что
именно произошло и как он выжил.
Дедушка Генри вернулся одним из последних и испытал огромное облегчение, увидев своего внука целым и невредимым.
«Слава богу, с тобой все в порядке», - сказал он Бенедикту, опускаясь на колени, чтобы обнять его. «Леди Хоторн изрядно нас напугала. Насколько серьезны
повреждения?»
«Ничего страшного», - заверил Бенедикт. «Доктор уже позаботился об этом».
«Слава богу». Дедушка Генри похлопал внука по спине, а затем отпустил его. «Я
знал, что ты слишком хороший охотник, чтобы позволить кабану застать тебя
врасплох».
«Ну, на самом деле он застал меня врасплох», - неохотно признался Бенедикт. «Но
только потому, что леди Хоторн отвлекла меня».
Он заметил сваху в отдалении, разговаривающую с Шарлоттой и лордом
Винчестером. Она была единственной, кто не подошел поговорить с ним и Вивьен
после возвращения из леса, и намеренно избегала смотреть на них.
«О, я даже не уверен, что эта женщина здесь делает», - тихо сказал дедушка Генри
так, чтобы его слышали только Бенедикт и Вивьен. «Я еще утром сказал твоей
матери, что ты больше не нуждаешься в услугах леди Хоторн по сватовству».
Он бросил быстрый взгляд на Вивьен и остановился, словно осознав, что сказал
слишком много. Затем он поспешил закончить разговор. «Я рад, что с тобой все в
порядке, Бенедикт. Но если завтра утром твоя нога продолжит болеть, ты
немедленно вернешься в Блэкмур. Ясно?»
«Хорошо», - сказал Бенедикт. «Но я уверен, что завтра буду как новенький».
«Надеюсь, это правда». Дедушка Генри подмигнул ему, а затем снова посмотрел на
Вивьен. «Спасибо, что спасли моего внука, юная леди».
«Я действительно ничего не сделала, ваша светлость», - сказала Вивьен.
«Конечно, сделали», - с улыбкой ответил дедушка Генри. Затем огляделся по
сторонам. «Мне кажется, или уже пора ужинать? Я умираю с голоду! Где миссис
Таррот?»
***
Через полчаса лакеи начали подавать ужин. Охотники сидели у огня, их лица
освещались мерцающим оранжевым светом. С тарелками на коленях, полными
жареного картофеля, телятины и теплых буханок хлеба, все ели, пили вино и
говорили об охоте.
«Егерь говорит, что кабан, которого вы подстрелили, весит больше четырехсот
фунтов», - сказала Эмили Эшкрофт, устраиваясь на подушках рядом с Бенедиктом.
Она распустила свои блестящие светло-коричневые волосы, которые густыми
локонами спадали ей на плечи. «Учитывая, что он был таким большим, я удивлена, что пули даже остановили его».
«Ну, это сбило меня с ног», - признался Бенедикт. «Я отвлекся на разговор и не
заметил, как он появился».
«Отвлеклись на разговор?» с ухмылкой сказал лорд Эксингтон. «Я бы подумал, что
вы говорите об одной молодой леди, если бы не был с ней в тот момент». Он бросил
быстрый взгляд на Вивьен, а затем снова на Бенедикта.
«Это был кто-то другой», - уклончиво ответил Бенедикт, заметив, что все вокруг
костра с интересом смотрят на него.
«У меня есть друг, чей брат был убит кабаном», - с важным видом сказала Беатрис.
«Вот почему нельзя позволять себе отвлекаться во время охоты. Кстати, Персиваль
тоже подстрелил кабана». Она с гордостью посмотрела на него.
Перси, сидевший рядом с ней, покраснел до кончиков ушей.
«Это был злой кабан», - небрежно сказал он. «Он пытался броситься на меня, но
мне удалось увернуться».
«Это называется «мышечная память», - с укоризненной улыбкой пояснила Беатрис.
«О, тогда моим мышцам есть что вспомнить», - вмешался Эрик Винчестер, бросив
на нее быстрый взгляд. «Мой брат рассказывал вам о том, как мы подстрелили
медведя во время одной из наших охот?»
Беатрис покачала головой, но не успела она ответить, как Перси вдруг повернулся к
Вивьен и громко спросил: «Это правда, что вы столкнули кабана с Бенни?»
Вивьен бросила взгляд на Бенедикта, прежде чем ответить. «Ничего страшного.
Кстати, мы нашли в кустах поросят», - сказала она, пытаясь увести разговор в
сторону от темы.
«Не будьте такой скромницей, мисс Лафлёр», - вмешался лорд Эксингтон с полным
ртом мяса. Он сел на подушку напротив нее, скрестив ноги. «Будьте честны - ведь у
вас есть какая-то тайная сила, не так ли?»
«А что, если да?» сказала Вивьен, небрежно отмахнувшись от него. «Честно говоря, для меня столкнуть кабана было гораздо проще, чем стать человеческим костылем
мистера Блэкмура на обратном пути из леса, в этом я уверена».
Все засмеялись. Бенедикт посмотрел на нее, не зная, улыбаться ему или закатывать
глаза. Вивьен выдержала его взгляд, насмешливая улыбка искривила ее губы.
В этот момент к компании, сидевшей вокруг костра, подошел лорд Винчестер. В
одной руке он держал тарелку, в другой - бокал с вином.
«Мисс Шапо - меткий стрелок», - сказал он, ласково улыбаясь Шарлотте, которая с
жадностью ела свое рагу. «Она подстрелила трех гусей».
«Я не знала, что мы охотимся на гусей», - сказала Вивьен, повернувшись к подруге.
«Я просто... как бы это сказать... родилась?» Шарлотта произнесла слова с густым
французским акцентом.
Снова раздался смех.
***
Когда вечер приблизился к десяти часам, охотники разошлись по своим палаткам, готовясь к раннему подъему на следующее утро. Как только все улеглись, начался
снегопад, быстро перешедший в шквал.
Вспомнив, что Вивьен пришла на охоту без запасной одежды, Бенедикт собрал
несколько своих вещей и тихо пробрался к ее палатке. Он волновался, надеясь, что
не перепутает ее с чужой, зная, что поздний визит к незамужней женщине может
привести к серьезному скандалу. К счастью, он нашел нужную палатку, и из-за
метели его никто не увидел.
«Можно войти?» позвал Бенедикт, перекрикивая шум ветра.
«Да», - тихо ответили изнутри.
Бенедикт присел и вошел в палатку, счищая с себя снег. Он остановился у входа, чтобы приспособиться к яркости масляной лампы. Внутри сидел молодой человек, и Бенедикту потребовалась секунда, чтобы понять, что это Виктор, а не Вивьен. На
нем не было ни парика, ни грима, и он выглядел даже моложе, чем когда Бенедикт
впервые увидел его в драке.
«Привет», - сказал Бенедикт, слегка опешив. «Прости, я тебя не разбудил?»
«Нет», - ответил Виктор, его голос был слегка надтреснутым, и он недоуменно
посмотрел на Бенедикта. «Тебе что-то нужно?»
«Я принес тебе запасную одежду», - сказал Бенедикт, протягивая ему рубашку и
пару брюк. «Хотя они могут быть тебе великоваты».
«О, спасибо». Виктор кивнул в сторону стопки аккуратно сложенной одежды у
кровати. «Горничная принесла кое-что из одежды твоей матери. Но на мой вкус, в
них слишком много оборок», - добавил он с усмешкой. «Кроме того, я люблю спать
не в одежде. Так что спасибо за это».
Быстрым движением Виктор снял свою охотничью рубашку. Пытаясь оставить его
в покое, Бенедикт отвернулся, но краем глаза заметил, как Виктор надел рубашку и
переоделся из охотничьей юбки в принесенные с собой брюки.
«Спасибо, что остался», - неловко произнес Бенедикт, наблюдая за тенями от снега, падающего на полотно палатки, когда оно покрывало крышу.
Виктор пожал плечами. «Все в порядке. Как твоя нога?»
«Нормально», - отозвался Бенедикт.
«Можешь сесть», - предложил Виктор, жестом указывая на подножие матраса.
Похоже, неловкость Бенедикта его забавляла. Теперь, одетый в чистую одежду, Виктор выглядел комфортно и расслабленно.
«Спасибо», - сказал Бенедикт.
Палатка была такой маленькой, что между ними едва хватало двух футов. Снаружи
завывал ветер, бушевала метель.
«Хочешь немного?» спросил Виктор, неожиданно доставая бутылку виски.
Бенедикт поднял брови. «Где ты ее взял?»
Виктор пожал плечами. «Шарлотта у кого-то украла. Наверное, у лорда Винчестера.
Этот старый чудак без ума от нее».
Увидев его раскрасневшуюся шею и лицо, Бенедикт понял, что Виктор уже немного
выпил.
«Что?» спросил Виктор, поймав его блуждающий взгляд.
«Я бы не отказался от глотка», - сказал Бенедикт.
Виски было тепловатым, но приятно покалывало на языке. Он сделал пару щедрых
глотков, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он отпил еще немного.
«Почему они закрывают ваше кабаре?» спросил Бенедикт, передавая бутылку
обратно Виктору.
Виктор сделал глоток, прежде чем ответить. «В городе была женщина, которая
подозревала, что ее сын замешан в каком-то сомнительном бизнесе. Она решила, что это как-то связано с наркотиками, и наняла детектива, чтобы проследить за ним, но обнаружила, что он выступает как драг-квин». Он сделал паузу. «Для нее это
было еще хуже. Конечно, она потребовала, чтобы он бросил работу, но он
отказался. Тогда она привлекла полицию и пригрозила закрыть кабаре. Но даже
когда он уволился, она не остановилась. Она надавила на владельца здания, который всегда поддерживал нас, заявив, что мы позорим город и его жителей.
Утверждала, что мы неестественны. Извращенцы. В конце концов владелец уступил
и решил продать здание. Вот почему нам нужны деньги».
«Мне очень жаль это слышать», - сказал Бенедикт, забирая у Виктора бутылку и
отпивая еще. «То, что делаешь ты и твои друзья, достойно восхищения. Вы идете
наперекор всему, несмотря на опасность».
«Очень мило с твоей стороны», - сказал Виктор с улыбкой, но в его глазах была
грусть. «Но я могу сказать, что ты все еще считаешь нас странными и
неестественными».
«Нет, не считаю». Бенедикт покачал головой. «Уже нет».
Виктор издал легкий смешок. «Правда? И когда же ты успел так измениться?» Его
взгляд казался более пронзительным без сложного макияжа Вивьен, сырым и
незащищенным.
«С тех пор как я узнал тебя получше», - честно признался Бенедикт.
Виктор рассмеялся. «Вот уж не ожидал, что наследник Блэкмура влюбится в меня
всего за три дня», - поддразнил он, встретившись взглядом с Бенедиктом.
Они на мгновение замолчали, прислушиваясь к реву ветра.
Бенедикт наблюдал, как Виктор делает медленный глоток, и края его рта кривились
в полуулыбке, когда он наслаждался вкусом. В его голове возник вопрос, о котором
он даже не подозревал, что хочет его задать. «Каково это? Быть Вивьен?»
Виктор поднял глаза, застигнутый врасплох. Ему потребовалось время, чтобы
подумать. «Это освобождает», - наконец сказал он. «Я не связан ожиданиями
общества о том, каким должен быть мужчина. Я могу быть тем, кем хочу. Я могу
быть смелым. Дерзким. Я могу заставить людей смеяться. Или плакать. Это все
равно что быть лучшей версией самого себя».
Бенедикт снова потянулся за виски, и его рука коснулась руки Виктора. От этого
прикосновения его пронзил электрический разряд.
И тут, совершенно неожиданно, Виктор разразился той самой язвительной улыбкой, которую Вивьен часто носила на людях. «Забавно», - сказал он. «Я чувствую себя
бесстрашным как Вивьен. Но не как Виктор».
«Почему?» спросил Бенедикт. Он наслаждался обществом Виктора не меньше, чем
Вивьен. Возможно, даже больше. В откровенности Виктора было что-то
очаровательное.
Виктор пожал плечами, его улыбка угасла, и он сделал еще один глоток из бутылки.
Бенедикт последовал его примеру: огненный шлейф виски полыхал в его горле, резко контрастируя с нарастающим холодом в палатке. Он наблюдал, как Виктор
переместился, подтянул колени к груди и обхватил их руками.
«Если хочешь, я могу развести костер», - предложил Бенедикт, заметив, что Виктор
чувствует себя неловко.
«Я в порядке», - ответил Виктор, не отрывая взгляда от мерцающего света лампы.
«Я бы не хотел, чтобы ты сжог меня во сне».
На мгновение Бенедикт замешкался, его сердце гулко стучало в груди. Затем он
протянул руку и обнял Виктора за плечи. Он почувствовал, как Виктор напрягся, и
ненадолго задумался о том, чтобы убрать руку. Но через мгновение Виктор
наклонился и положил голову на плечо Бенедикта.
Бенедикт сделал еще один глоток из бутылки, и тепло жидкости разлилось по его
горлу. Мир по краям был нечетким, все расплывалось, кроме Виктора, который
сидел рядом с ним в тесной палатке. Виктор взял бутылку дрожащей рукой, и
оранжевый свет заиграл на янтарной жидкости, когда он поднес ее к губам.
Он выпил последний глоток виски и отложил пустую бутылку в сторону.
«Не хочешь прилечь?» предложил Бенедикт, слегка пригубив напиток.
Виктор посмотрел на него, его глаза остекленели от алкоголя. Он кивнул и лег на
матрас, а Бенедикт улегся рядом с ним. Они прижались друг к другу под одеялами, их тела были близки, между ними почти не было пространства.
Виктор дрожал, и Бенедикт заметил, как он бледен.
Обхватив его за плечи, Бенедикт притянул его ближе, стараясь поделиться с ним
как можно большим количеством тепла. Сначала Виктор напрягся, его мышцы
затекли от холода, но постепенно он начал расслабляться, прижимаясь к телу
Бенедикта. Его запах был пьянящим, смесь виски и влажной земли. Он был
подавляющим, дезориентирующим, и все же Бенедикт почувствовал, что
притягивается ближе.
Бенедикт почувствовал на себе пристальный взгляд Виктора и опустил глаза. Их
глаза встретились, и на мгновение от интенсивности взгляда Виктора у Бенедикта
перехватило дыхание. Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от
друга. Он чувствовал теплое дыхание Виктора на своей коже. Сердце Бенедикта
бешено колотилось, его ритм отдавался где-то в горле. Он облизнул губы; Виктор
посмотрел на них. Ощущение гула пронзило тело Бенедикта, и он, не задумываясь, сократил расстояние между ними.
Теплые и холодные губы прижались друг к другу. Виктор ощутил вкус виски, вишни и мяты. Бенедикт почувствовал, что у него кружится голова, а все тело
слабеет не только от алкоголя. Несколько секунд он слышал только их неровное
дыхание на фоне завывания ветра.
Но не успел он толком сообразить, что происходит, как поцелуй внезапно
закончился.
Виктор положил руку ему на грудь, чтобы оставить между ними некоторое
расстояние. Его глаза были темными и серьезными, губы припухшими.
«Ты пьян», - сказал Виктор, его лицо все еще раскраснелось от поцелуя. Выражение
его лица было нечитаемым.
Бенедикт нахмурился, тяжело дыша.
«Я знаю», - сказал он.
Они смотрели друг на друга, пока Виктор не моргнул и не отвернулся.
Когда он улегся на матрас, чтобы поспать, Бенедикт встал и расправил рубашку.
Перед тем как выйти из палатки, он в последний раз посмотрел на напряженную
спину Виктора.
ГЛАВА 5. ШТОРМ.
Бенедикт проснулся от шума на улице. Сначала он подумал, что это ветер, но потом
услышал голоса и понял, что это, должно быть, остальные готовятся к ранней охоте.
Несколько минут он просто лежал, глядя на полотно над головой, размышляя о том, что произошло накануне, и надеясь, что все это было лишь сном. Непомерное
чувство, овладевшее им прошлой Найтю, не исчезло с утренним светом. Оно все
еще было там, теперь деля место в его груди с чем-то сродни жгучему отчаянию.
«Ваша светлость?» Это был Джон, стоявший у палатки. Бенедикт узнал его
длинный и тонкий силуэт за полотном.
«Да? Входи».
Камердинер вошел в палатку и отрывисто кивнул. «Доброе утро, ваша светлость».
«Знаю, я проспал», - сказал Бенедикт, садясь. «Когда все отправляются в путь?»
«Прошу прощения, ваша светлость, но охота отменяется», - почти извиняющимся
тоном сказал Джон.
Бенедикт нахмурился. «Отменяется?»
Джон кивнул. «Слишком много снега, сэр. Снег шел всю Найт и идет до сих пор», -
сказал он, проводя пальцами по засыпанным снегом волосам. «Охотничий мастер
посоветовал не ходить в лес. Он говорит, что кабаны будут прятаться; кроме того, лагерь может оказаться погребенным под снегом».
«Очень хорошо», - сказал Бенедикт, почувствовав некоторое облегчение. «Итак, каков план?»
«Все уже собирают свои вещи, сэр. Нам нужно отправляться в Блэкмур немедленно, пока дороги не перекрыли, иначе мы рискуем застрять на полпути».
Бенедикт кивнул. «Спасибо, что сообщил мне об этом». Он откинул одеяла и встал.
От прохладного воздуха по его телу пробежала дрожь.
«Не за что, сэр», - сказал Джон. Он уже собирался уходить, но потом снова
повернулся к Бенедикту. «Хотите, я помогу вам одеться?» - спросил он.
«Нет, спасибо, Джон», - ответил Бенедикт. «Но ты можешь собрать мои вещи. Я
выйду через минуту».
«Конечно, ваша светлость». И с этими словами камердинер покинул палатку.
***
Метель усилилась. Было решено, что семья и гости, сопровождаемые собаководами, немедленно отправятся в Блэкмур, а слуги последуют за ними.
Когда все сели на лошадей, Бенедикт огляделся, пытаясь отыскать Виктора среди
окружающей белизны, но его нигде не было видно. Бенедикт подумал, не мог ли он
тайком покинуть лагерь Найтю из-за того, что произошло.
Вскоре караван начал свой путь обратно в Блэкмур. Пронизывающий ветер
приносил еще больше снега, хлестал по лицу и впивался в грудь. Бенедикт
закутался в плащ, не видя ничего вокруг, только спину лошади в нескольких футах
перед собой.
В такую погоду дорога от охотничьего поместья до Блэкмура заняла чуть больше
часа. Лилибет и Мария с остальным персоналом дома уже ждали их на крыльце, когда они подъехали. Оказавшись в особняке, охотники сняли плащи и шляпы, смахнули снег с волос и прошли в комнату Русалки.
«О, вот ты где, мой дорогой», - сказала Лилибет, обнимая Бенедикта и чуть не
сбивая его с ног. «Я слышала о кабане! Как твоя нога?» Она посмотрела на нее, нахмурившись.
«Все в порядке, мама», - сказал Бенедикт с ободряющей улыбкой. «Я в порядке.
Надо бы сменить повязку, но она уже не болит». Это была ложь. Однако он не
собирался волновать ее еще больше.
«Я послала за доктором Харродом, чтобы он пришел сегодня днем, но он, вероятно, опоздает из-за снегопада и всего остального».
«Обещаю, я здоров».
«О, я рада это слышать, дорогой», - сказала она со вздохом облегчения. «Я не спала
всю Найт после того, как получила новости. Я боялась, что случилось что-то
серьезное, а вы просто пытаетесь скрыть это от меня». Она крепче обняла его и
понизила голос. «Жаль, что мы не знали заранее, что вся вечеринка будет здесь на
завтраке. Я не уверена, что будет достаточно еды».
«Не волнуйся, мама», - сказал Бенедикт, пытаясь вывернуться из ее объятий. «Для
плотного ужина еще слишком рано. Я уверен, что горячего чая и свежего хлеба с
маслом будет достаточно».
Пока Лилибет, пыхтя и отдуваясь, обсуждала домашние дела, Бенедикт вдруг
увидел в коридоре Вивьен. Одна из горничных помогала ей снять пальто. Бенедикт
замер, сердце предательски забилось в груди.
словно что-то необратимо изменилось.
Вивьен, должно быть, почувствовала его взгляд, потому что внезапно посмотрела
ему прямо в глаза. Он не смог прочитать ее выражение. Через секунду она прервала
зрительный контакт и направилась в комнату Русалки вслед за остальными
участниками вечеринки.
«Ты в порядке, Блэкмур?» Лорд Эксингтон хлопнул его по плечу. «Ты выглядишь
так, словно увидел привидение».
Бенедикт понял, что, должно быть, неподвижно смотрел перед собой.
«Я в порядке», - сказал он. «Просто у меня что-то на уме».
«Или, скорее, кто-то, я прав?» с дразнящим смешком сказал Эксингтон. «Я видел, как вы смотрели на мисс Лафлер. Гром в раю?»
Бенедикт ничего не ответил. Он почувствовал пустоту в желудке.
«Пойду обработаю рану», - сказал он вслух.
«Удачи», - сказал Эксингтон, снова похлопав его по плечу.
Бенедикт пересек коридор и поднялся по лестнице, все еще чувствуя затылком
взгляд Эксингтона.
***
Когда через полчаса Бенедикт присоединился к семье и гостям в комнате, он был
выбрит, переодет и посвежел.
В комнате было тепло и уютно после белого хаоса снаружи, и она была наполнена
тихой болтовней. Лилибет, Вивьен, Шарлотта, леди Хоторн и Эмили Эшкрофт
сидели за одним концом стола, уставленного тарелками с хлебом, маслом, джемом, фруктами и пирожными. На другом конце дедушка Генри вел тихую беседу с
Перси, лордом Винчестером и его сыном Томасом. Лорд Эксингтон, Эрик
Винчестер, Уильям Торнби и Беатрис сидели за кофейным столиком у камина и
играли в вист.
Бенедикт почувствовал, что все взгляды устремлены на него, когда занял место
рядом с дедом.
«Как твоя нога, Бенедикт?» спросил Томас, дружелюбно улыбаясь. У него была
грива вьющихся рыжих волос, похожих на волосы его отца.
«Уже заживает», - рассеянно ответил Бенедикт, пытаясь прислушаться к разговору
леди Хоторн с его матерью и Вивьен.
«Если у вас нет запасной одежды, чтобы переодеться, уверен, Бенедикт будет рад
поделиться своей», - обратился дедушка Генри к Винчестерам.
«О, спасибо», - сказал Томас, - «но в этом нет необходимости. По-моему, мы и так
уже наелись, не так ли, отец?»
«Да, это так», - с улыбкой сказал лорд Винчестер, и Бенедикт увидел, как его взгляд
метнулся к Шарлотте, сидящей на другом конце стола.
«Более того, я думаю, мы скоро отправимся домой, сразу после того, как допьем
чай».
Он кивнул на стоящую перед ним фарфоровую чашку.
«Боже милостивый, поехать домой? Во время снежной бури?» с удивлением
произнес дедушка Генри. «Вы, должно быть, не в себе, если думаете, что сможете
добраться до дома в такую погоду, Грегори».
Лорд Винчестер выглянул в окно. Снаружи все было покрыто снегом, и ничего, даже подъездной дорожки перед особняком, нельзя было разглядеть.
«Возможно, вы правы, Генри», - признал лорд Винчестер через минуту, - «погода
действительно ужасная. Нам стоит остаться до вечера и подождать, пока она
успокоится».
«Вы можете провести Найт в Блэкмуре», - сказал Бенедикт, бросив взгляд на
деда.«Думаю, у нас достаточно комнат для гостей, не так ли?»
«Я так не думаю», - внезапно сказал Перси, бросив на Бенедикта быстрый
раздраженный взгляд.
«Конечно, хватит», - сказал дедушка Генри. «На самом деле...» Он огляделся по
сторонам, чтобы остальные гости тоже могли его услышать. «На самом деле, все вы
можете остаться».
По комнате пронесся гул голосов, но дедушка Генри продолжал: «Вы не просто
рады - я настаиваю, чтобы вы все остались с нами, по крайней мере до завтра. Было
бы крайне опрометчиво отправлять наших гостей на улицу в такую погоду. И если
вы не хотите щадить себя, пожалуйста, пощадите своих лошадей».
Бенедикт взглянул на другой конец стола и увидел Вивьен и Шарлотту, занятых
тихим разговором. Он догадался, что сегодня вечером у них, вероятно, еще одно
представление, которое они не могут пропустить, и они пытаются придумать
предлог, чтобы уйти.
«Отлично», - сказал дедушка Генри, не услышав возражений. «Я попрошу Марию
подготовить комнаты для гостей, чтобы вы могли отдохнуть до обеда».
«Боюсь, нам все равно придется уйти, лорд Блэкмур», - осторожно сказала Вивьен.
«Если честно, я не очень хорошо себя чувствую, и, возможно, мне нужно вернуться
в город и обратиться к врачу».
«Что с тобой, моя дорогая?» сказала Лилибет, вскидывая руки.
«Ничего серьезного, миссис Блэкмур. Думаю, я простудилась, когда мы были в
походе», - сказала Вивьен, тщательно подбирая слова. «Но, пожалуйста, не
беспокойтесь».
Лилибет вздохнула. «Почему ты не сказала мне раньше, дорогая?»
«Я не хотела беспокоить вас».
«Ты никого не беспокоишь».
«Я думаю, нам лучше уехать», - сказала Шарлотта, вставая со стула. «У нас есть
карета, так что не надо торопиться».
«О, но ни одна лошадь не унесет вас далеко в такую метель, мисс Шапо». Лилибет
решительно покачала головой. «Вы останетесь с нами. Мария позаботится о том, чтобы для вас обоих сразу же приготовили комнаты. Вы отдохнете, а вечером
доктор Хэррод осмотрит мисс Лафлер, если ему удастся добраться до нас».
Тон Лилибет был настолько бескомпромиссным, что даже Шарлотта не решилась
спорить дальше. Она села обратно и занялась куском тоста. Вивьен бросила
быстрый раздраженный взгляд на свою сопровождающую, но больше не делала
попыток уйти.
Вскоре Марию позвали в комнату и велели приготовить спальные места для гостей.
Как только она ушла, разговор за столом продолжился, но Вивьен не принимала в
нем участия, сидя молча и избегая взгляда Бенедикта.
И не только она. Леди Хоторн, похоже, окончательно обиделась на то, как Бенедикт
разговаривал с ней в лесу. Она сидела с важным видом, намеренно игнорируя его, и
разговаривала с его матерью громким и томным тоном, который говорил о том, что
она знает свое место и ее не переубедить.
«Конечно, вы наверняка слышали о браках в Российской империи», - сказала леди
Хоторн, делая паузу, чтобы отхлебнуть чаю и высунув мизинец. «Там браки по
расчету являются нормой и часто заключаются, когда девочке всего четыре года».
«Четыре года!» воскликнула Лилибет, забавно покачав головой. «Должно быть, тамошние свахи пользуются большим спросом».
«Действительно», - кивнула леди Хоторн, в ее голосе слышалась гордость.
«Не стоит и говорить, что там услуги свахи стоят целое состояние, гораздо больше, чем здесь». Она вздохнула. «Неудивительно - это целое искусство, вы согласны?
Найти идеальную пару для человека не так просто, как может показаться».
Бенедикт, до этого момента прислушивавшийся к разговору, почувствовал, что его
вот-вот невольно втянут в него. Поэтому, пока этого не произошло, он встал и
направился к камину, изображая интерес к продолжающейся игре в вист.
Прислонившись к каминной полке, он смотрел на карты, лежащие на кофейном
столике, а его мысли были заняты другим.
«Теперь ваша очередь, мисс Гласкок», - сказал Эрик, убирая волосы с лица. Эрик
был так же красив, как и его брат-близнец, с густой рыжей гривой, голубыми
глазами и греческим носом.
«Хм...» Беатрис посмотрела на свои карты, прикусив нижнюю губу. «Дайте мне
минутку».
«Хочешь присоединиться к нам, Блэкмур?» сказал Уильям Торнби, бросив на
Бенедикта косой взгляд. «Мы почти закончили эту игру».
«Боюсь, у меня нет партнера», - рассеянно отозвался Бенедикт.
Он снова подумал о Викторе и о том, что произошло между ними прошлой Найтю, и его внутренности сжались. Ему нужно было найти минутку, чтобы поговорить с
ним наедине и все прояснить.
«Мы могли бы попросить мисс Лафлёр тоже присоединиться к нам», - предложил
Торнби, и его круглое лицо слегка порозовело.
«Может быть», - Бенедикт бросил быстрый взгляд на обеденный стол. Он хотел
посмотреть, можно ли под этим предлогом пригласить Вивьен, но вместо этого
поймал на себе испепеляющий взгляд Перси. Он понятия не имел, что именно
сейчас разозлило его брата и какой проступок он совершил, но ему было все равно.
Иногда, чувствовал Бенедикт, Перси разговаривал с ним, даже когда его не было
рядом.
Бенедикт подошел к столу и остановился напротив Вивьен, не оставив ей выбора, кроме как встретить его взгляд. «Не хотите ли сыграть с нами в вист, мисс
Лафлёр?»
Он собирался вести себя непринужденно, искренне улыбнуться, но, взглянув в
темные глаза Вивьен, не смог: сердце отчаянно колотилось в груди. Он понял, что
заблудился, его разум был поглощен воспоминаниями о том, как губы Виктора
целовали его прошлой Найтю, как глаза Виктора смотрели на него с желанием.
Но сегодня во взгляде Вивьен появилось страдальческое выражение, словно встреча
с ним причиняла ей страдания. «Боюсь, я недостаточно хорошо себя чувствую, мистер Блэкмур», - сказала она, отводя взгляд.
«Я хочу поиграть», - внезапно сказал Перси, быстро вставая, так как его гнев, казалось, рассеялся. «Мы с тобой можем сыграть в паре, Бенни».
Бенедикт растерянно посмотрел на Перси, но ему ничего не оставалось, как кивнуть
в знак согласия.
«Отлично», - просиял Перси и подошел к группе у камина, встав рядом с Беатрис.
Когда Бенедикт уже собирался неохотно присоединиться к ним, он услышал позади
себя голос Вивьен: «Если вы не возражаете, миссис Блэкмур, я бы хотела
отдохнуть, если моя комната уже готова».
«О, конечно, дорогая», - сказала Лилибет, - «но позволь мне позвать Марию, чтобы
она проводила тебя в твою комнату».
«Не нужно, матушка», - сказал Бенедикт, обернувшись к женщинам. Он понял, что
это его шанс. «Я пойду с мисс Лафлёр».
Как только он произнес эти слова, в комнате воцарилась тишина. Все взгляды
мгновенно обратились к нему. Бенедикт посмотрел на Вивьен с вопросом в глазах.
Вивьен бросила на него короткий взгляд через стол, выражение ее лица было
непостижимым.
Тишину внезапно пронзил крик Шарлотты.
«Нет, нет, нет!» - воскликнула она с набитым ртом и вскочила на ноги с пирожным
в руках. «Я сама отведу миледи в ее комнату!» Ее французский акцент, вероятно, от
неожиданности, был повсюду: раскатистые «р» сопровождались смягченными
согласными, что делало ее акцент непохожим ни на один, который слышал
Бенедикт, а возможно, и ни на один, существующий в целом мире.
«Я настаиваю, мисс Шапо», - сказал Бенедикт в своей самой очаровательной и
убедительной манере. «Пожалуйста, заканчивайте завтрак, а я провожу мисс
Лафлёр в комнату для гостей».
«Спасибо, мистер Блэкмур, - быстро сказала Вивьен, прежде чем Шарлотта успела
возразить. «Моя сопровождающая, должно быть, проголодалась после нашего
путешествия, так что лучше ей остаться и поесть».
По озадаченному выражению лица Шарлотты было видно, что даже она удивлена
согласием Вивьен. Однако, взглянув на свою госпожу и одарив Бенедикт острым, подозрительным взглядом, сопровождающая кивнула. «Хорошо».
«Это замечательно», - сказала Лилибет, явно обрадованная таким поворотом
событий. «Бенедикт, дорогой, если мисс Лафлёр что-нибудь понадобится, позови
Марию, она с радостью поможет вам».
Бенедикт кивнул и проводил Вивьен к выходу под пристальными взглядами семьи
и гостей.
«Вчера вечером она выглядела совершенно здоровой», - сказала леди Хоторн за их
спинами.
«Вечер был холодный», - дружелюбно заметила Эмили Эшкрофт, на что леди
Хоторн ничего не ответила.
«Эй! Как насчет виста?» крикнул Перси с другого конца комнаты. «Ты должен был
стать моим партнером!»
«Я вернусь», - сказал Бенедикт, хотя не был уверен, что сдержит свое обещание.
Молча, они вместе с Вивьен покинули комнату. Минуту они не произносили ни
слова, пока шли по коридору, проходя мимо горничных и лакеев, которые отходили
в сторону, кланяясь и уступая им место.
Они поднялись по парадной лестнице на второй этаж и вышли в коридор. В нем
было темно, лишь отблески света просачивались сквозь приоткрытые двери
гостевых спален. Мимо них прошла еще одна горничная, делая неловкий реверанс и
неся в руках ворох постельного белья. Бенедикт подождал, пока она свернет за
угол, и повернулся к Вивьен: «Ты чувствуешь себя...» Но закончить вопрос не
успел, потому что Вивьен схватила его за запястье и затащила в ближайший чулан
для метел.
Когда Вивьен закрыла дверь, они оказались прижаты друг к другу, а их
единственный источник света исчез. Они стояли в кромешной тьме, окруженные
запахом мокрых тряпок и плесени.
«Что... ты делаешь?» сказал Бенедикт с заминкой в голосе.
«Мне нужна твоя помощь, чтобы выбраться отсюда».
«Куда? В чулан с метлами?»
Он не мог видеть ее лица, но был уверен, что она закатила глаза, когда ответила:
«Нет, из твоего роскошного особняка, где я нахожусь в плену».
Бенедикт понял, что держит Вивьен за плечи, не давая себе упасть на швабры и
ведра позади него. Он отпустил ее, пытаясь встать на ноги.
«Что теперь?» Бенедикт поднял бровь. «Слушай, я знаю, что тебе не нравится
находиться здесь, среди высшего общества, и все такое, но ты видела, какая на
улице буря?» Он постарался сохранить легкий тон, но в животе у него завязался
узел необъяснимой тревоги. «Похоже, она не собирается прекращаться в
ближайшее время...»
Внезапно в коридоре послышались шаги, и оба замолчали. Несколько долгих
мгновений они просто стояли, и их слитное дыхание было единственным звуком в
окутавшей их мертвой тишине.
«Я не могу пропустить сегодняшнее представление», - прошептала Вивьен.
«Пропустить вчерашний вечер было ошибкой, но о том, чтобы пропустить
сегодняшний, не может быть и речи. Мне нужно попасть в город до полуночи».
«И как же ты предлагаешь мне помочь тебе?» скептически спросил Бенедикт.
«Пронести вас в корзине для белья или переодеть в одежду моего камердинера?»
«Мы дождемся темноты, а потом ты отвезешь меня в город» - бесстрастно сказала
Вивьен. «Верхом. Карету мы оставим, чтобы не застрять в снегу».
«Моя мать считает, что ты больна, помнишь? Объяснить твое внезапное
исчезновение на следующее утро будет непросто».
«Вот для этого ты мне и нужен», - Бенедикт почувствовал, как пальцы Вивьен
задевают его жилет. «Тебе придется отвезти меня обратно, поскольку я не умею
ездить на лошадях. Если все пройдет хорошо, мы должны вернуться до рассвета».
«А как же твоя подруга?»
«Кто - Шарлотта? Она останется здесь и прикроет нас, если что-то случится».
«Ты все продумала, не так ли?» сказал Бенедикт, чувствуя необычное волнение в
животе.
«А что, если так?» Вивьен прошептала ему на ухо, отчего по его позвоночнику
пробежали мурашки. «Пойдем, пока нас не поймали служанки. Она двинулась к
двери, прижимаясь к нему всем телом, и остановилась. «Это ручка метлы, или ты
просто в восторге от нашего маленького приключения?»
«Заткнись», - пробормотал Бенедикт, совершенно растерявшись.
Не говоря больше ни слова, Вивьен открыла дверь и вышла из шкафа.
***
В тот день Вивьен под предлогом болезни пропустила и обед, и ужин. Хотя Мария
настаивала на том, чтобы этим занималась горничная, Шарлотта вызвалась сама
принести еду в комнату своей госпожи.
Тем временем Бенедикт был вынужден присоединиться к своей семье и
охотничьему обществу за трапезой. Ужин оказался особенно сложным, поскольку
все его мысли были заняты планом тайком покинуть поместье Блэкмуров.
Они договорились встретиться у конюшни в десять тридцать. Бенедикт обычно
ложился спать в десять, а его камердинер, Джон, проверял его в половине девятого.
Остальные Блэкмуры обычно уходили на покой после девяти и не доставляли
хлопот. Однако слуги иногда ходили по коридорам до одиннадцати, завершая свои
дела на день. Одна мысль о том, как им с Вивьен удастся проскользнуть мимо них
незамеченными, вселяла в него тревогу.
«Бенедикт?» Голос Эмили Эшкрофт вернул его к размышлениям. Она сидела рядом
с ним и смотрела на него своими глазами, похожими на лань.
«Твоя очередь».
Бенедикт посмотрел на свои карты. Он не обращал внимания на игру.
Время было уже после ужина, и часы пробили восемь. Младшие члены семьи и
гости собрались в Лебединой комнате для игры в «Лоо», а дедушка Генри, Лилибет, леди Хоторн, лорд Винчестер и Шарлотта - которая выглядела так, словно была
взята последним в заложники, - остались в другой комнате, чтобы выпить чашку
чая допоздна.
«Ты хорошо себя чувствуешь, Блэкмур?» спросил лорд Эксингтон с обычной
лукавой улыбкой на лице. «Опять видишь призраков?»
«Не обращай на него внимания», - ухмыльнулся Перси, переступая одной длинной
ногой через другую. «Нашему Бенни нравится жить в своем собственном
маленьком мирке. Правда, Бенни?»
Бенедикт взглянул на брата, собрав все свое самообладание, чтобы не ответить. В
конце концов, они все еще играли в хороших братьев перед гостями, а время для
мести будет после того, как гости уедут.
«Похоже, нападение кабана наконец-то настигло меня», - ровно произнес Бенедикт, выкладывая карту.
«О, точно, великая история выживания», - с улыбкой ответил Перси, в его глазах
сверкнул скрытый сарказм, видимый только Бенедикту. «Я бы и не подумал
забыть».
«Тогда вам лучше лечь спать пораньше», - авторитетно заявил мистер Торнби.
«Не беспокойся об игре. Ты все равно не собирался выигрывать».
«Посмотрите на себя, Торнби», - рассмеялся лорд Эксингтон. «Полны уверенности, не так ли?»
«О, это так», - сказал Эрик Винчестер, положив карту на стол.
«Только на этой неделе Торнби дважды обыграл меня. А Томми не выиграл ни
одной партии в «Лоо», когда за столом был Торнби».
«Я обыгрывала мистера Торнби по крайней мере три раза», - со смехом сказала
Беатрис. «Он не так хорош, как вы говорите, мистер Винчестер. Не обижайтесь, мистер Торнби».
Эрик повернулся и посмотрел на Беатрис, его глаза смягчились. «Это не значит, что
он плох, мисс Гласкок. Это значит только то, что вы лучше».
Раздался стук, и бокал упал на пол и покатился по ковру, окрашивая его в темно-красный цвет вина. Все взгляды обратились к Перси, который стал пунцовым, похоже, смущаясь своей неуклюжести. Но никто не успел ничего сказать, потому
что двери гостиной распахнулись.
Лилибет заглянула внутрь. «Бенедикт, дорогой, доктор Хэррод наконец-то прибыл.
Он ждет тебя в кабинете».
Бенедикт вышел из комнаты и в сопровождении матери поднялся по лестнице на
второй этаж, где в кабинете его уже ждал доктор.
«А вот и наш незадачливый охотник!» Доктор Харрод встретил его теплой
улыбкой. «Вы выглядите гораздо лучше, чем ожидалось. Я был готов к худшему, услышав рассказ миссис Блэкмур о том, что кабан едва не превратил вас в
бифштекс».
«Моя мать склонна к излишним переживаниям», - усмехнулся Бенедикт. «Она
слишком заботится о нас для нашего же блага».
«О, тише, вы двое», - рассмеялась Лилибет. «Доктор Хэррод, пожалуйста, проверьте
его ногу. Он скрывал это от меня, но я заметила, что он хромает».
«Я так и сделаю», - заверил доктор Хэррод. «Но я должен любезно попросить вас
уйти, мадам. Вид очищаемой раны может обеспокоить женщину».
«Хорошо», - тяжело вздохнула Лилибет. «Но после того как вы позаботитесь о ноге
Бенедикта и проверите мисс Лафлёр, я рассчитываю обсудить с вами здоровье
лорда Блэкмура. Он ведет себя столь же скрытно, и это убивает меня
беспокойством».
«Конечно», - сказал доктор Хэррод с оттенком неловкости. «Однако я должен
напомнить вам о врачебной тайне. Если лорд Блэкмур желает, чтобы его дела
оставались тайной, я обязан это уважать». Лилибет напряглась.
«Посмотрим», - ответила она. «Бенедикт, дорогой, не проводишь ли ты доктора
Харрода в комнату мисс Лафлёр после того, как вы закончите? Она выглядела
немного бледной, когда я видела ее раньше».
«Я действительно не думаю, что осмотр необходим», - сказал Бенедикт, глядя
между матерью и доктором. «Я уверен, что утром она будет в порядке».
«Лучше перестраховаться, чем потом жалеть», - сказала Лилибет с
бескомпромиссным взглядом, прежде чем выйти из комнаты.
«Пожалуйста, подойдите сюда и снимите рубашку, мистер Блэкмур», -
распорядился доктор Хэррод, доставая из сумки стетоскоп. «Как вы себя чувствуете
в целом?»
«Я в порядке. Что бы ни говорила моя мать, доктор, кабан просто сбил меня с ног и
поцарапал ногу».
«Очень хорошо, очень хорошо». Доктор Хэррод приложил прохладный диск
стетоскопа к груди Бенедикта. «Пожалуйста, сделайте глубокий вдох. И
выдохните».
Бенедикт последовал инструкциям.
«Отлично», - сказал доктор Хэррод, вытирая руки салфеткой, смоченной спиртом.
«Доктор», - засомневался Бенедикт, не зная, как продолжить. «Несмотря на то что
моя мать могла вам сказать, я думаю, что с мисс Лафлёр все в порядке».
Казалось, доктор Хэррод не слышал его. «У вас что-нибудь болит в груди?»
«Нет».
«Есть затруднения с дыханием?»
«Нет, доктор».
«Хорошо. Пожалуйста, наденьте рубашку и покажите мне ногу».
«Спасибо». Бенедикт оделся и сел на стул, закатав штанину.
«И кто же эта молодая леди?» небрежно спросил доктор Хэррод.
«Она моя подруга», - ответил Бенедикт, разматывая бинт и выпрямляя ногу.
Доктор Хэррод пододвинул перед ним стул, сел и начал обрабатывать рану ватным
шариком, смоченным в желтоватой жидкости.
«Скорее всего, это просто простуда, не так ли?» снова попытался Бенедикт.
Он знал, что Виктор будет в ярости от того, что он впустил доктора, но не мог
придумать более правдоподобного оправдания, чтобы не пустить мужчину.
«Возможно». Доктор пожал плечами. «Бледный цвет лица и головокружение могут
быть признаками различных заболеваний».
«Заболеваний?» с тревогой повторил Бенедикт.
«Мне нужно осмотреть пациента, прежде чем делать какие-либо выводы», - сурово
сказал доктор Харрод. Затем он быстро обмотал ногу Бенедикта чистым бинтом и
завязал на конце узел. «А теперь покажите мне дорогу к молодой леди».
Они вышли из кабинета и направились через освещенную свечами галерею к
комнатам в левом крыле. Когда они приблизились к спальне для гостей, Бенедикт
прочистил горло.
«Если вы не возражаете», - сказал он, повернувшись к доктору Хэрроду, - «я бы
хотел сначала поговорить с мисс Лафлёр наедине, чтобы сообщить ей о вашем
приезде».
Доктор нахмурился и посмотрел на Бенедикта с легким подозрением.
«Мистер Блэкмур», - сказал он, понизив голос. «Я понимаю, что нормы и правила
высшего общества могут показаться несколько ограничивающими... даже
устаревшими, когда речь идет об отношениях между молодыми мужчинами и
женщинами. И что страсти могут разгораться... что может привести к различным
действиям и последствиям».
«Что?» Бенедикт нахмурился, не понимая, что происходит.
Доктор неловко кашлянул, прежде чем продолжить. «Итак, если беременность
возможна, мне нужно, чтобы вы сразу же сообщили мне об этом».
Бенедикт покраснел, пораженный таким намеком. «Это невозможно».
«Это не такая уж редкость, как можно подумать, мистер Блэкмур», - сказал доктор, его тон наводил на размышления. «Уверяю вас, я сохраню ваш секрет, чтобы не
навредить вашей репутации...»
«Между нами не было ничего подобного, доктор Хэррод», - перебил Бенедикт.
«Как скажете, сэр». Доктор кивнул, хотя и не выглядел полностью убежденным.
Бенедикт постучал в дверь, а доктор Хэррод стоял в нескольких шагах и терпеливо
ждал. Дверь слегка приоткрылась, и Бенедикт смог разглядеть часть розоватого
лица Шарлотты, которая выглянула наружу одним глазом.
«Что?» - сказала она без всяких формальностей.
«Могу я поговорить с мисс Лафлёр?»
«Нет».
Когда Шарлотта двинулась, чтобы захлопнуть дверь перед его носом, Бенедикт
быстро вставил ногу в дверную раму. «Доктор здесь», - сказал он.
На секунду Шарлотта замешкалась, но затем, по команде Вивьен «Впусти его», неохотно отступила в сторону, на ее лице было написано недовольство.
Бенедикт вошел в комнату. Это была просторная спальня, освещенная
единственной масляной лампой, в центре которой лежал большой ковер. Справа
стояла большая кровать с балдахином, прикроватная тумбочка и шкаф для одежды, напротив входа - письменный стол. Снаружи бушевала метель, засыпая окна
снегом.
Вивьен лежала в постели с книгой на коленях. Она выглядела бледной и искренне
больной, хотя, возможно, на лицо было нанесено слишком много пудры.
«Доктор Харрод здесь», - сразу же сообщил ей Бенедикт. «Он пришел осмотреть
тебя».
«Здесь?» В глазах Вивьен мелькнула паника.
«Моя мать настояла, чтобы он осмотрел тебя», - сказал Бенедикт. «О, и он
обеспокоен тем, что ты можешь быть беременна».
Брови Вивьен взлетели вверх. «Что?»
«Итак, как вы предлагаете нам с этим справиться?» вмешалась Шарлотта, ее тон
был жестким. «Этот беспорядок - ваших рук дело!»
«Шарлотта, потише», - с досадой сказала ей Вивьен, а затем повернулась к
Бенедикту. «Она права. Это на твоей совести».
«Притвориться больной было твоей идеей, не так ли? Просто скажи ему, что тебе
лучше».
В этот момент дверь со скрипом открылась, и в палату просунул голову доктор
Хэррод.
«Все в порядке?» - спросил он, проходя внутрь. «Добрый вечер, дамы».
«Мне уже гораздо лучше, доктор», - поспешно сказала Вивьен, натягивая одеяло до
подбородка. «Мне просто нужно немного поспать».
«О, вы выглядите бледной», - заметил доктор Хэррод, подтаскивая стул к кровати.
«Не волнуйтесь, это не больно». Он сел, положив свою медицинскую сумку на
колени.
«Я в порядке, правда».
«Откройте рот, пожалуйста».
С неохотой Вивьен подчинилась, бросив на Бенедикта косой взгляд.
«Очень хорошо», - пробормотал доктор Хэррод, осматривая ее зрачки и проверяя
пульс. Затем он снял с шеи стетоскоп и повернулся к Бенедикту. «Мистер Блэкмур, возможно, вам лучше покинуть палату, чтобы оставить пациентку наедине с
собой». Он посмотрел на Вивьен. «Мне нужно, чтобы вы сняли рубашку, дорогая».
В наступившей тишине Вивьен, казалось, поняла, что сейчас произойдет. Ее взгляд
метнулся к Бенедикту, в нем была написана безмолвная мольба.
«Доктор Хэррод», - начал Бенедикт, отчаянно подыскивая слова. «Вы
действительно считаете необходимым...»
«Это противоречит французским традициям!» вмешалась Шарлотта своим
глубоким баритоном.
«Да, мне очень жаль», - сказала Вивьен, отступая от доктора на край кровати. «Я... я
считаю это неуместным».
Доктор Хэррод, потрясенный созданным ими хаосом, застыл со стетоскопом в
руках. Затем он в последний раз взглянул на Бенедикта, ища поддержки, но
Бенедикт лишь пожал плечами, давая понять, что ничего не может сделать.
«Очень хорошо», - сказал доктор, явно обеспокоенный их реакцией. «Тогда я
проверю вашу температуру, если вы не возражаете».
«Не возражаю». Вивьен взяла термометр и положила его под язык.
Следующие несколько минут прошли в неловком молчании. Бенедикт
расположился у окна, а Шарлотта осталась сидеть на краю кровати, ее взгляд
метался туда-сюда между ним и доктором.
Закончив осмотр, доктор Харрод аккуратно убрал все инструменты в сумку и
поднялся на ноги. «Что ж, похоже, это незначительное недомогание», - заключил
он. «Отдых крайне важен, поэтому хорошо спите, держите тепло и не забывайте
пить. Время и терпение будут вашими лучшими средствами».
Он повернулся и посмотрел на Бенедикта. «Я пойду. Ваша мать, должно быть, ждет
меня».
«Я провожу вас», - кивнул Бенедикт.
Когда они вместе выходили из комнаты, доктор Хэррод сказал: «Вам не о чем
беспокоиться, мистер Блэкмур. Но дайте мне знать, если в течение нескольких дней
ее состояние не улучшится».
«Конечно», - сказал Бенедикт, чувствуя облегчение от того, что секрет Вивьен не
был раскрыт.
«Я не хотел говорить об этом при дамах», - уклончиво ответил доктор Харрод, - но, судя по тому, что я наблюдал, ее состояние, скорее всего, является симптомом
очень распространенного заболевания у женщин, известного как «женская
истерия». Вы, вероятно, слышали о нем».
«Женская истерия?» Бенедикт чуть не подавился словами.
«Да, сэр. Многие женщины страдают от нее, но причин для беспокойства нет.
Просто обеспечьте ей побольше отдыха и свежего воздуха». Доктор Хэррод сделал
небольшую паузу, прежде чем добавить: «И еще я бы настоятельно рекомендовал...
жениться». Он прочистил горло. «В большинстве случаев супружеская...
деятельность очень помогает женщинам с подобными состояниями. Приятного
вечера».
С этими словами доктор Хэррод поспешил вернуться в кабинет.
ГЛАВА 6. ПОЛУНОЧНОЕ
ПРИКЛЮЧЕНИЕ.
Бенедикт наконец удалился в свою комнату в девять часов вечера, на полчаса
позже, чем планировалось. Именно поэтому камердинер предложил ему вечернюю
чашку чая позже обычного, угрожая сорвать план Бенедикта и Вивьен тайком
покинуть особняк. Бенедикт вежливо отказался от чая и отправил Джона отдыхать, с тревогой поглядывая на часы.
Виктор должен был ждать его у конюшни через двадцать минут, но это уже
казалось нереальным, поскольку Перси и гости, судя по всему, задержались в
гостиной гораздо дольше, чем он ожидал. Неужели они уже удалились в свои
спальни? Он не знал, но не слышал, чтобы Перси возвращался.
Он прошелся по комнате, внимательно прислушиваясь к звукам из коридора.
Может быть, они все еще играют в карты? Или Перси тайком отправился навестить
Беатрис? Бенедикт сразу же отбросил эту мысль. Перси никогда бы так не
поступил.
Бенедикт накинул на себя халат из предосторожности, на случай если по дороге ему
кто-нибудь встретится. Он решил не брать с собой свечу, чтобы не привлекать
внимания и, если понадобится, скрыться в темноте.
За пять минут до назначенного времени он вышел из своей комнаты в темный
коридор. Сердце колотилось в груди, отчасти от волнения, отчасти от страха быть
обнаруженным. Его комната находилась на третьем этаже, рядом с комнатами его
семьи, поэтому он старался двигаться по коридору бесшумно. Он был пуст, и в
доме царила подозрительная тишина.
Спускаясь по парадной лестнице, Бенедикт внимательно прислушивался, не
раздастся ли какой-нибудь звук. Дойдя до галереи на втором этаже, он бросил
взгляд на темный коридор в сторону комнаты Виктора. Он ничего не увидел, и, похоже, свет в комнате Виктора был уже погашен. Бенедикт гадал, удалось ли ему
выскользнуть или нет.
Вскоре он добрался до подножия лестницы и ступил на первый этаж. Свет в
вестибюле был погашен, поэтому он передвигался по памяти, стараясь не
натолкнуться на мебель и не опрокинуть антикварную вазу.
В середине комнаты он остановился, почувствовав закравшееся беспокойство.
Неужели он что-то услышал? Неужели гости все еще находятся в Лебединой
комнате? Если да, то они могут появиться в любой момент. Секунду он просто
стоял на месте, затем моргнул и направился через всю комнату к гардеробу, расположенному слева от главного входа. Несмотря на то что его глаза привыкли к
темноте, он почти ничего не видел. Чтобы найти пальто, ему пришлось полагаться
на осязание.
Но едва он протянул руку, чтобы открыть дверцы шкафа, как тут же на что-то
наткнулся. Вернее, на кого-то.
«Господи!» Это был Виктор. «Ты меня до смерти напугал».
«Взаимно», - прорычал Бенедикт, его сердце колотилось в горле. «Думаю, они все
еще в гостиной, так что давай убираться отсюда, пока кто-нибудь не вышел».
Они взяли свои пальто из гардероба, открыли тяжелые парадные двери и
выскользнули из особняка.
Снаружи все было покрыто толстым слоем снега, доходившим до икр. Буря утихла, но снежинки продолжали падать. Лунный свет отражался от снега, освещая
подъездную дорожку и сады так, словно сейчас был день.
Виктор и Бенедикт неподвижно стояли на крыльце, любуясь открывшейся перед
ними прекрасной картиной. Проходили секунды. Наконец холод вернул Бенедикта
к действительности, и он быстро надел пальто. Виктор последовал его примеру.
Бенедикт смотрел на него, чувствуя, как внутри него бурлят эмоции. Он надеялся, что эти чувства утихнут; надеялся, что чувствует себя так потому, что Виктор
размыл границы полов. Он надеялся, что влюбился в Вивьен, которая была
женщиной или, по крайней мере, казалась таковой. Это было бы вполне
естественно.
Но сейчас, когда он смотрел на лицо Виктора, лишенное грима и парика, его с
силой пронзил электрический разряд. Сердце отчаянно затрепетало в груди, но не
от страха быть обнаруженным или вступить в нечто запретное, а потому, что он
впервые с полной ясностью осознал, что влюблен.
«Перестань на меня пялиться», - пробормотал Виктор, бросив на него косой взгляд.
«Пойдем».
Они старались не шуметь, пока выводили лошадь из конюшни. Бенедикт выбрал
Лаки - ту же черную лошадь, которую он всегда использовал для охоты, а
поскольку Виктор не мог ехать сам, ему пришлось сесть позади Бенедикта.
«Обхвати меня руками, а то упадешь», - сказал Бенедикт, направляя лошадь через
подъездную дорожку в сад.
«Мне кажется, за нами кто-то наблюдает», - медленно произнес Виктор с тревогой в
голосе.
«Что?» Бенедикт нахмурился, оглядываясь через плечо. «Где?»
«В окне».
«На каком этаже?» Бенедикт подумал, не слышал ли Перси, как они уходили.
«Второй», - сказал Виктор.
Значит, не Перси.
«Я ничего не вижу. Ты уверен, что это не просто тень или что-то в этом роде?»
«Не знаю».
Как только они оказались достаточно далеко от особняка, Бенедикт пустил лошадь
в галоп и почувствовал, как руки Виктора обхватили его за талию. Через несколько
минут они оставили поместье Блэкмуров позади.
«Может быть, это была Шарлотта», - задумчиво произнес Виктор, когда они ехали
по тихой аллее, обсаженной деревьями. Было почти приятно тепло, и ветер не
мешал. «Она не хотела, чтобы я уезжал без нее».
«Мне кажется, она меня ненавидит», - сказал Бенедикт.
Виктор хихикнул.
«Что?» Бенедикт поднял бровь. «Ты не согласен?»
«О нет, она тебя ненавидит». Виктор ухмыльнулся. «Она уверена, что ты
используешь меня, и сомневается, что ты выполнишь свою часть сделки».
«Ты говоришь о деньгах за кабаре?»
«Да».
«Я сдержу свое слово».
«Именно это я ей и сказал».
«Хорошо».
Еще несколько минут они ехали в молчании. В конце концов Бенедикт решил
спросить о том, что уже некоторое время не давало ему покоя: «Как ты понял, что
ты... другой?»
«Что ты имеешь в виду?» осторожно сказал Виктор. Казалось, вопрос застал его
врасплох. «Ты говоришь о том, что я ношу одежду или о том, что я квир?»
«О последнем».
«О, это легко». В его голосе прозвучала нотка пренебрежения. «Меня привлекают
мужчины. Сексуально».
«Все мужчины?» спросил Бенедикт, мгновенно осознав глупость своего вопроса.
«Конечно, нет». В голосе Виктора звучала обида. «Ты их видел? Большинство из
них - невыносимые болваны».
Настала очередь Бенедикта смеяться. «Не могу не согласиться».
На несколько мгновений снова воцарилась тишина. На этот раз ее нарушил Виктор.
«Так что же происходит между тобой и твоим братом?»
Бенедикт нахмурился. «Что ты имеешь в виду?»
«Разве братья не должны быть близки?»
Бенедикт насмешливо хмыкнул. «Мы были... пока не умер наш отец».
Виктор замолчал, побуждая его к дальнейшим действиям.
«Ты знаешь, как это бывает», - пожал плечами Бенедикт. «Нас постигло горе. Все
просто случилось. В какой-то момент Перси обвинил меня в том, что я пренебрегаю
семьей, не делаю для них достаточно. Но правда в том, что именно я взял на себя
ответственность за отцовское поместье, в то время как Перси почти ничего не
делал».
Бенедикт вздохнул. Даже произнося эти слова вслух, он не мог отделаться от
ощущения, что все это звучит не по-взрослому.
«Как давно это было?»
«Год назад».
«И вы до сих пор ненавидите друг друга?»
«Ну, ненавидим - это сильно сказано. Презираем - это точнее».
«Очевидно, что это причиняет боль вам обоим».
Бенедикт оглянулся через плечо.
Виктор поднял бровь. «Что?»
«Это Перси продолжает мучить меня без причины, а не наоборот», - с
раздражением сказал Бенедикт. Его раздражало, что никто никогда не отчитывал
Перси; вина всегда падала на них двоих, хотя Перси и начал весь этот спор с самого
начала. «Он просто не хочет оставлять меня в покое. Если бы это зависело от меня, я бы уже давно перестал с ним разговаривать».
«Насколько я могу судить, вы одинаково мучаете друг друга. Дай угадаю, папа
любил тебя больше, чем твоего брата?»
«Нет, на самом деле все было наоборот».
«Правда?» В голосе Виктора прозвучало удивление. «Я думал, что старшие сыновья
обычно самые любимые. Что ж, тогда это многое объясняет».
«Заткнись», - проворчал Бенедикт, а затем снова оглянулся через плечо. «Что
значит - многое объясняет?»
«Ничего».
Бенедикт почувствовал, как по его шее пробежал жар. «Я не ревновал Перси, если
ты на это намекаешь».
«Я ни на что не намекаю», - невинно сказал Виктор.
Несколько минут они ехали молча. Затем Виктор спросил: «Какими были твои
отношения с отцом?»
Бенедикт пожал плечами. «Не знаю. Нормальные. Он готовил меня к тому, чтобы я
стал следующим главой поместья после деда Генри и его самого».
«Так почему же ты говоришь, что он любил твоего брата больше, чем тебя?»
Снова наступила тишина, когда они свернули на заснеженную дорогу, ведущую в
город. Лошадь замедлила ход, ее копыта глубоко погрузились в снег. На их головы
падали снежинки: одни мгновенно растворялись, другие оставались в волосах
нерастаявшими, как белые жемчужины.
Наконец Бенедикт сказал: «Что бы я ни делал, он никогда не был мной доволен. Но
он безоговорочно любил Перси и никогда ничего от него не требовал. Для него
Перси был идеален таким, какой он есть, а я никогда не мог с ним сравниться».
«Быть старшим сыном - это определенные ожидания».
«И я не оправдал их». Бенедикт не смог скрыть горечь в своем голосе. «Я не смог
вписаться в роль так, как ожидал от меня отец. Я очень старался, но казалось, что
чем больше я старался, тем хуже он ко мне относился. Он был как гончий, учуявший мою неуверенность». Высказав эти мысли впервые в жизни, он
почувствовал, что с его груди словно сняли огромный груз. Раньше он никогда ни с
кем этим не делился.
Он легонько подтолкнул лошадь, и они снова начали набирать скорость.
«Я не понимаю», - сказал Виктор, крепче сжимая талию Бенедикта, - «так ты не
хочешь быть наследником поместья Блэкмур?»
«Хочу», - без колебаний ответил Бенедикт. Ему пришлось повысить голос, чтобы
быть услышанным из-за проносящегося мимо них ветра. «Возможно, причина в
этом. Я хочу доказать, что могу это сделать».
«Кому? Разве твой отец не умер?»
«Себе. И своей семье».
«Но зачем кому-то что-то доказывать?»
Бенедикт замолчал. У него не было ответа.
После долгой паузы Виктор продолжил: «Я все еще не понимаю, почему вы с
братом ненавидите друг друга».
«Презрение».
«Прекрасно. И что?»
Бенедикт выдохнул, на мгновение закрыв глаза. «Это вопрос к нему, а не ко мне».
***
До города они добрались за час. Здесь было теплее, и снег быстро таял, вода
блестела, стекая по дороге.
Они вошли в «Блестящий моллюск», их лица раскраснелись от мороза, одежда была
мокрой и прохладной на ощупь. В кабаре было многолюдно, что резко
контрастировало с пустынными улицами снаружи. В воздухе витал запах алкоголя, сигарет и дешевых духов. Он всколыхнул забытые воспоминания, и Бенедикт
почувствовал щекотку в груди от мысли, что сегодня вечером он может столкнуться
с Чарли Беллинджером.
Среди шума музыканты заиграли песню. На сцене женщина, которая, как понял
Бенедикт, должно быть, была драг-квин, завораживала публику своим танцем, постепенно сбрасывая с себя наряд.
«Не сломай себе шею», - проворчал Виктор, беря Бенедикта под локоть и ведя его
сквозь толпу за кулисы. «Впервые видишь голую женщину?»
Бенедикт закатил глаза. «Она не полностью обнажена. И я думаю, что это он».
Виктор посмотрел на него с вновь обретенным уважением. «А, наконец-то ты
понял».
Они укрылись от шума за дверью, ведущей в гримерные. В коридоре им в нос
ударила еще одна сильная смесь духов.
«Леди Найт уже здесь», - сказал Виктор, принюхиваясь к воздуху. «И Смерть Ла
Гун. Она выступает прямо передо мной».
«Итак, что ты будешь делать сегодня вечером?» спросил Бенедикт, все еще
чувствуя в ушах отголоски шума. «Пение или стриптиз?»
Виктор бросил на него взгляд, в котором было одновременно и удивление, и
веселье. «К твоему сведению, мое выступление - это огненное шоу».
«Огненное шоу?» Бенедикт поднял брови. «Что именно?»
«Ты видел его раньше».
«Когда?»
«В первый раз, когда ты пришел».
Бенедикт нахмурился. «Не припоминаю».
Виктор ухмыльнулся. «Может, ты был немного навеселе. В любом случае, увидишь», - загадочно добавил он.
В этот момент одна из дверей гримерной распахнулась, и из нее вышла высокая
оливковокожая драг-квин.
«Вив!» - воскликнула она, как только заметила Виктора. «Давно тебя не видела. Где
ты был?» Высокая, даже выше Бенедикта, она возвышалась над ними в узком
коридоре.
«Я пропустил всего один день», - ответил Виктор, в его тоне прозвучала обида.
«Есть новости от хозяина?»
«Какие могут быть новости?» - пожал плечами драг-квин. «Он хочет денег».
Затем, обратив внимание на Бенедикта, словно впервые заметив его, она сказала:
«Ого... Что у нас тут?»
«Это мой... знакомый», - сказал Виктор, бросив короткий взгляд на Бенедикта, который подтвердил слова королевы быстрым кивком.
«У твоего знакомого есть имя?» - спросила королева, в ее голосе слышалось
веселье.
«Разве тебе не нужно куда-то идти, Смерть?» вмешался Виктор, прежде чем
Бенедикт успел ответить. «Мое шоу через час, так что мы немного торопимся».
«О, кто-то проявляет территориальную нетерпимость», - заметила Смерть Ла Гун, скривив губы. «Ну ладно. Увидимся, милая». Она подмигнула им и направилась к
двери в конце коридора. Потянувшись к ручке, она повернулась, окинула Бенедикта
взглядом и сказала: «Кстати, неплохой улов». И с этими словами она ушла.
Сегодня вечером гардеробная Виктора была еще более захламлена, чем раньше, - на
вешалках висели куски ткани, кружева и нижнее белье.
«Можешь присесть», - небрежно сказал Виктор, снимая пальто.
«Здесь не на чем сидеть», - сказал Бенедикт, оглядывая комнату.
Единственным свободным местом был табурет перед туалетным столиком. Виктор
тоже огляделся, затем сбросил несколько платьев со стула, который был спрятан
под ним. Не успел Бенедикт сесть, как Виктор начал снимать с себя остатки одежды
- охотничий костюм, трусы и сапоги.
Бенедикт резко отвернулся, чувствуя, как пылает его лицо. «Ты ведь ничего не
стесняешься?» - недоверчиво спросил он.
Наступила пауза.
«А должен ли я стесняться?» удивленно произнес Виктор. Затем добавил: «Передай
мне халат, пожалуйста».
Бенедикту пришлось посмотреть на него. Виктор стоял перед ним, протягивая
халат, который висел за спиной Бенедикта. Бенедикт стоял совершенно голый, без
малейшего намека на смущение.
«Халат», - повторил Виктор, сделав рукой приглашающий жест.
Передавая ему халат, Бенедикт наклонил голову, чтобы встретиться с Виктором
взглядом.
«Полагаю, ты впервые видишь обнаженного мужчину?» поддразнил Виктор.
Бенедикт почувствовал, что у него горят уши. Да что с ним такое?
«Прибереги что-нибудь для брачной ночи, ладно?» сказал Бенедикт, протягивая ему
халат. Он вдруг так разволновался, что ему стало очень тепло.
«О, у меня есть кое-что гораздо лучше для этого случая», - невинно сказал Виктор, надевая халат. «Кстати, тебе стоит снять пальто. С тебя капает».
Бенедикт посмотрел вниз на шерсть, блестящую от капель воды. Затем он начал
снимать пальто, забыв о том, что под ним находится мантия.
В отличие от более простого халата Виктора, халат Бенедикта был сшит из
роскошного велюра, украшенного золотой вышивкой на правом нагрудном кармане
с надписью «B.B.».
Виктор, сидевший сейчас перед туалетным столиком с кисточкой для макияжа в
руке, бросил на Бенедикта напряженный взгляд. «Отличный халат, Биби.
Планируешь рисовать?»
«Нет, спасибо», - сказал Бенедикт, снимая халат и усаживаясь обратно. «Я не очень
люблю такие вещи».
«А чем же тогда увлекаешься ты?» размышлял вслух Виктор. «Я был рядом с тобой
достаточно долго, но так и не могу понять, чем именно».
«Книги», - пожав плечами, ответил Бенедикт. «Шахматы. Астрономия».
«К сожалению, книги у нас закончились. Надеюсь, ты сможешь прожить несколько
часов без них».
«Я останусь здесь и подожду тебя».
Виктор презрительно усмехнулся. «Что, так и будешь пялиться в стену, как
потерявшийся щенок, пока меня не будет? Не говори глупостей. Ты будешь
смотреть шоу. Это не сделает тебя квиром».
«Это не...» - начал Бенедикт, потом вздохнул. «Я просто не представляю себя в
компании пьяниц и...» Он сделал паузу, подыскивая подходящее слово.
«Чудаков?» предположил Виктор, в его тоне прозвучал намек на веселье. «Ну, твой
друг может быть здесь. Чарли какой-то. Он тоже чудак? Он один из наших
обычных».
Бенедикт нахмурился. «Обычных?»
«Что, ты не знал?»
Бенедикт на мгновение замолчал, его мысли метались. «Подожди, он что?..»
«Квир?» закончил Виктор, ухмылка играла в уголках его рта. «Откуда мне знать?
Это надо у него спросить».
Бенедикт кивнул, погрузившись в размышления. Чарли Беллингер никогда не делал
ничего, что могло бы прямо указать на то, что он квир, но сейчас, размышляя об
этом, Бенедикт понял, что Беллингер всегда говорил о своей жене в терминах
обязанности, а не привязанности. И до нее он никогда не проявлял интереса к
женщинам. Более того, именно он привел Бенедикта в это место, оказавшееся драг-кабаре.
Бенедикт подумал, мог ли Чарли Беллинджера быть очевидным для других, учитывая необъяснимое неодобрение его отца. Отец никогда не говорил об этом
прямо, но он часто предостерегал Бенедикта от того, чтобы тот проводил с ним
слишком много времени.
Бенедикт почувствовал пустоту в груди. Отец боялся, что он тоже может оказаться
квиром? Или он видел сходство между Бенедиктом и Чарли?
Весь следующий час Бенедикт молча наблюдал за тем, как Виктор наносит макияж.
Когда он закончил, Виктор встал и повернулся к нему лицом.
«Ты выглядишь несчастным. Если хочешь, можешь идти домой».
Бенедикт поднял голову. «Нет, я в порядке».
Виктор скрестил руки. «Не говори, что ты расстроен только потому, что твой друг
может быть квиром. У нас полно гостей-мужчин, которые не являются таковыми».
«Правда?»
«Не совсем. Но он может быть первым». С этими словами Виктор повернулся, чтобы просмотреть кучу платьев на полу.
«Я не... Меня не беспокоит, что он квир», - сказала Бенедикт после паузы.
«Просто... Это долгая история».
Виктор коротко взглянул на него, помолчал, затем оглядел комнату и подошел к
туалетному столику. Он достал спрятанную за ним бутылку вина и протянул ее
Бенедикту.
«Выпей. Выглядишь так, будто тебе это необходимо».
Бенедикт молча принял бутылку. Она была уже открыта и наполовину пуста, а
пробка торчала наружу.
«Ты часто пьешь перед выходом на сцену?» - спросил он, наблюдая за Виктором, который начал одеваться.
Виктор одним движением снял халат, и сердце Бенедикта учащенно забилось. Стоя
спиной к Бенедикту, Виктор надел трусы и колготки.
«Конечно, нет», - сказал он. «Я выступаю с огненным шоу, это может быть опасно.
Но я бы не отказался выпить после, если ты угощаешь».
«Я могу сделать для тебя кое-что получше», - сказал Бенедикт, откупоривая пробку
и делая глоток. Вино было теплым и кисловатым, конечно, дешевле того, к
которому он привык, но тем не менее приятным. «Когда мы вернемся в Блэкмур, я
отведу тебя в наш винный погреб. У нас там есть несколько хороших вин. Уверен, наш дворецкий не будет возражать».
Виктор посмотрел на него, приподняв бровь. «Я не могу поверить своим глазам.
Мистер Блэкмур нарушает правила! Что с вами случилось?»
Бенедикт пожал плечами. «Я думаю, что ты, может быть, на меня влияешь».
***
Когда Виктор полностью перевоплотился в Вивьен, Бенедикт проводил ее из
гримерки. Затем Вивьен присоединилась к другим драг-квин в кулисах, а Бенедикт
вернулся в шумный зал кабаре. Он был забит до отказа, посетители не только
занимали столики, но и стояли вокруг них. Бенедикт нашел место у сцены, окруженное разнообразными людьми - молодыми и пожилыми, эксцентричными и
непритязательными.
«Вивьен скоро выйдет», - услышал Бенедикт слова одной драг-квин, обращенные к
другой.
«Начинается, начинается!» - воскликнула ее подруга, как только музыканты начали
бить в барабаны.
Теперь зрители были полностью сосредоточены на сцене. В следующее мгновение к
гармонии присоединилась скрипка. Бенедикт наблюдал, как с потолка спускается
канат, раскачиваясь в центре сцены. Затем на канате, прямо под потолком, появилась стройная фигура. По залу пронесся ропот восхищения.
Фигура изящно скользила по канату, остановившись на середине пути. Она
оторвала одну руку от каната, и из нее вырвалось пламя. Зрители задохнулись от
изумления.
Бенедикт узнал Вивьен, которая только что оделась перед ним: ее длинная
белокурая коса, белый корсетный костюм и руки в перчатках были безошибочно
узнаваемы. Вивьен высвободила вторую руку, и из нее тоже вырвалось пламя.
Теперь, цепляясь за веревку исключительно ногами, Вивьен выгнула спину дугой, вытянув огненные руки наружу, словно крылья. От страха и волнения сердце
Бенедикта заколотилось.
Музыка усилилась, и Вивьен, все еще пылая и выгнувшись дугой, освободила одну
ногу от веревки и теперь держалась только второй. Затем, трепеща огненными
крыльями, Вивьен стремительно заскользила по канату к самому его концу, оставляя за собой шлейф оранжевого пламени. Сердце Бенедикта, казалось, на
мгновение остановилось. Но затем Вивьен быстрым движением руки погасила
огонь и выскочила на сцену.
Зрители разразились аплодисментами. Бенедикт почувствовал, что его голова
кружится то ли от адреналина, то ли от кислого вина, которое он выпил в гримерке.
А может, и от того, и от другого.
Тем временем Вивьен схватила со сцены два факела и начала ими жонглировать.
Сначала они не горели, но потом она подышала на каждый, и факелы мгновенно
загорелись холодным голубым пламенем. Она продолжала подбрасывать их в
воздух и ловить, создавая круг голубого света. Зрители завороженно наблюдали за
ней.
Через несколько мгновений Вивьен погасила и голубой огонь. Затем она
подхватила кончиками пальцев обруч, лежавший на полу сцены, и начала крутить
его на ноге. Вторую ногу она просунула в обруч и начала крутить его вокруг
туловища. Бенедикт знал, что скоро последует огонь.
Так и случилось. Но сначала обруч переместился по телу Вивьен на руку, где она
без труда раскрутила его и вернулась к канату. Она взобралась на него, используя
только ноги и одну руку, а другой продолжала вращать обруч. Оказавшись на
середине каната, Вивьен переместила вращающийся обруч на вытянутую ногу, где
он вспыхнул желтым пламенем. Зрители задохнулись.
Вивьен крутилась вокруг каната, и огненный обруч освещал ее гибкое тело.
Наблюдая за ней, Бенедикт почувствовал, что все его прежние предубеждения
против драг-квин исчезают.
Это было искусство.
***
«Ты был великолепен».
«Спасибо, Найт».
«Лучше, чем когда-либо».
«Это была практически одна и та же рутина».
«Я никогда не видел ничего подобного. Мы сегодня заработали кучу денег, и все
благодаря тебе».
«Ничего особенного».
«Это так, Вив».
После шоу они вернулись в гримерку; туалет был завален цветами, которые Вивьен
принесли ее поклонники. Виктор вернулся на сцену и теперь вытирал макияж
влажным полотенцем. Найт, друг Виктора, который последовал за ними в гримерку
после выступления, прислонился к стене, сосредоточившись исключительно на
Викторе и не обращая внимания на Бенедикта, который сидел у стены справа. В
течение двадцати минут Бенедикт молча наблюдал за их обменом мнениями, чувствуя, что Найт пытается пригласить Виктора выпить, но, похоже, колеблется, возможно, из-за присутствия Бенедикта.
«Итак», - снова начал Найт, скрестив руки на груди. «Какие у тебя планы на вечер?»
Высокий и темноволосый, он стоял в жилете, обнажавшем его волосатую и
мускулистую грудь.
«В два часа ночи?» Губы Виктора искривились в улыбке. «Думаю, я просто лягу
спать».
«А как насчет завтра?»
Виктор пожал плечами. «Выходной. Я, наверное, просто приму ванну и почитаю
книгу».
На мгновение Найт, казалось, заколебался, затем наклонился ближе к Виктору, частично заслоняя его от Бенедикта.
«Хочешь остаться у меня на ночь?» спросил Найт тихим тоном. «Уже поздно, а мой
дом совсем рядом».
«Я не могу». Виктор бросил на Бенедикта укоризненный взгляд, и Найт, наконец, заметил его, как будто только что вспомнил, что он здесь.
«Привет», - сказал Найт Бенедикту, в его приветствии сквозило презрение. «А
ты?..»
Бенедикт встал и отрывисто кивнул. «Бенедикт Блэкмур».
Бровь Найта на мгновение изогнулась от такой формальности, а затем его взгляд
метнулся к Виктору. Повернувшись к Бенедикту, он повторил: «Блэкмур. Звучит
довольно шикарно. Твое сценическое имя, я так понимаю?»
«Я не драг-квин». Бенедикт снова сел, скрестив руки на груди.
Его тон был сдержанным, но он не мог отрицать неприязни, кипевшей внутри него
к этому человеку. Бенедикта возмущало то, как бесстыдно бросал глаза Найт на
Виктора, когда тот переодевался. И то, как Найт нависал над ним сейчас, словно
предъявляя незаслуженные права на владение Виктором, который, казалось, даже
не подозревал об этом. На мгновение между ними повисла неловкая тишина.
«Ты чего-то ждешь?» наконец нарушил молчание Найт, его тон стал резким.
«Нет», - холодно ответил Бенедикт. Он не чувствовал необходимости объяснять
дальше; он ничем не был обязан этому человеку.
Выражение лица Найта испортилось от бесстрастного поведения Бенедикта. Его
напряженный взгляд несколько долгих секунд буравил Бенедикта, а затем он
повернулся к Виктору, его глаза молча искали подтверждения. Не найдя его, Найт
наконец сказал: «Так когда мы снова увидимся?»
Виктор снова пренебрежительно пожал плечами и слабо улыбнулся. «Скорее всего, завтра. Спокойной ночи, Найт».
Хотя ответ его явно не удовлетворил, Найт понял, что разговор окончен. Он кивнул, быстро поцеловал Виктора в щеку и вышел из комнаты, не взглянув на Бенедикта.
Как только за Найтом закрылась дверь, в комнате снова воцарилась тишина. Виктор
надел ботинки и пальто, затем посмотрел на Бенедикта. «Ты ужасно тихий. Тебе не
понравилось представление?»
Бенедикт поднял голову. «Нет, понравилось. Вообще-то я впечатлен».
На губах Виктора заиграла ухмылка, когда он взглянул в зеркало.
«Похоже, ты не очень впечатлен».
Он действительно был впечатлен - впечатлен артистизмом Виктора, толпами
фанатов, пришедших посмотреть на шоу, реакцией зрителей. Но больше всего его
поразил другой мир, который существовал для него неизвестно как, но был так
странно захватывающ.
Он ощутил в груди тянущую пустоту, наблюдая за тем, как легко Виктор вписался в
оба мира, принадлежа к ним обоим, в то время как сам он
«Я просто устал», - сказал Бенедикт. «Нам пора возвращаться в Блэкмур. Который
час?»
«Наверное, после часа», - сказал Виктор, подхватывая сумку и окидывая комнату
последним взглядом. «Я готов. Мы можем идти».
Когда они вышли в лунную ночь, снег снова падал, но вместо того, чтобы таять, он
покрывал землю, как толстый белый ковер. Бенедикт вдохнул ледяной воздух и
почувствовал, как он колет легкие. Он моргнул, почувствовав, что что-то не так. Он
оглядел пустынный переулок.
Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что произошло. Сердце заныло в
груди, и он выдохнул: «Где лошадь?»
ГЛАВА 7. ЗВУКИ ВО
ТЬМЕ.
Лошади не было, место, где они привязали ее у кабаре, теперь пустовало.
«Может, ты оставил ее за кабаре?» сказал Виктор, хотя в его голосе не было
убежденности.
Они сделали полный круг вокруг здания, чтобы проверить. Хотя он знал, что
надежды нет, Бенедикт все равно почувствовал разочарование, когда лошади нигде
не было видно. Какое-то время они стояли неподвижно, снег припорошил их
одежду, и между ними повисло ощутимое напряжение.
«Пойду спрошу у девочек», - сказал Виктор после паузы. «Может, они видели ее».
Бенедикт кивнул. Эйфория, которую он испытывал после шоу, теперь исчезла, рассеялась, как по волшебству после полуночи, оставив лишь отчаяние и
сожаление.
В животе у него завязался узел беспокойства. В такую погоду возвращение в
Блэкмур пешком займет не меньше трех часов. К тому времени уже будет больше
пяти, и слуги, несомненно, будут на ногах. Как они объяснят свое возвращение в
такой час? Утренняя прогулка была бы очевидной ложью. А как же исчезновение
его лошади Лаки?
Через несколько минут Виктор вернулся, но выражение его лица не внушало
оптимизма.
«Ну и что?» нетерпеливо спросил Бенедикт.
Виктор покачал головой, нахмурившись. «Они ее не видели».
«Я не могу в это поверить». Бенедикт вскружил голову, его охватила паника. «Как
кто-то мог украсть мою лошадь?»
Виктор нахмурился. «Ну», - сказал он без энтузиазма, - «это была хорошая лошадь, а это плохая часть города».
«Нам нужно позвонить в полицию», - сердито сказал Бенедикт, пнув бутылку из-под вина, стоявшую у стены здания. Бутылка с грохотом отлетела в сторону, но не
разбилась.
«Полицию?» Брови Виктора нахмурились еще сильнее. «Ты не можешь».
«Почему бы и нет? Я не уйду без своей лошади», - разочарованно сказал он. «Она
была невероятно ценной. И подарок моего отца перед тем, как он...» Он прервался, мысль была болезненно незаконченной.
«Ты понимаешь, как это будет выглядеть?» Виктор сузил глаза. «Кто-то вроде тебя
в таком месте». Он оставил все как есть, предоставив Бенедикту самому делать
выводы.
Бенедикт знал, что Виктор прав. Привлечение властей при таких обстоятельствах, учитывая статус Бенедикта и сомнительный характер кабаре, привело бы только к
нежелательным вопросам и проверкам. Он тяжело вздохнул и провел рукой по
волосам, пытаясь придумать другое решение, но ничего не приходило на ум.
«Здесь неподалеку есть гостиница», - сказал Виктор. «Девочки обычно
останавливаются там, когда погода слишком плохая, чтобы добираться до дома. У
них есть конюшни, так что мы можем попросить хозяина подвезти нас до Блэкмура, а утром вернемся за твоей лошадью».
Бенедикт вздохнул и кивнул, не найдя лучшего плана.
«Как далеко это?» - спросил он.
«Сразу за углом». Виктор кивнул в сторону темного переулка.
«Отлично».
Гостиница оказалась даже ближе, чем Бенедикт предполагал. Его здание выходило
на широкую, грязную дорогу, где двое бездомных попыхивали трубкой, прислонившись к кирпичной стене. Снег покрывал тротуар, создавая иллюзию
чистоты, но сама улица была настолько грязной, что вскоре ноги Бенедикта по
щиколотку погрузились в грязь. Его желудок скрутило от прогорклого запаха, доносившегося из канализации.
«Пойдем», - сказал Виктор, кивнув в сторону большой деревянной двери. Вывеска
над ней гласила: «Сочный олень».
«Ты уверен, что это хорошее...» начал было Бенедикт, но Виктор уже протиснулся в
дверь. Не оставляя выбора, Бенедикт последовал за ним внутрь.
Вестибюль трактира был тускло освещен оранжевым светом от потрескивающего
камина. Тепло окутало Бенедикта, когда он вынул из карманов озябшие руки,
сжимая и разжимая кулаки, чтобы восстановить кровообращение. Виктор подошел
к человеку, дремавшему за стойкой, его кривой нос едва не коснулся деревянной
поверхности.
«Эй, мистер Дибби», - позвал Виктор, постучав ладонью по столешнице.
Мужчина резко проснулся и стал нащупывать свои очки. Надев их, он наконец
узнал гостя. «А, Виктор. Простите, я не слышал, как вы вошли. К сожалению, из-за
этой ужасной погоды мы полностью заняты, так что ваш обычный номер уже занят.
Однако у меня есть еще одна свободная комната, которая должна быть не хуже».
Трактирщик бросил короткий взгляд на Бенедикта, а затем перевел взгляд на
Виктора. «На сколько часов она вам нужна?»
На мгновение Виктор, казалось, смутился от этого вопроса. Он бросил быстрый
взгляд на Бенедикта, а затем сказал: «Нет, вообще-то нам не нужна комната. Нам
нужна услуга».
Употребление слова «нам» заставило трактирщика наконец-то посмотреть на
Бенедикта должным образом, и старик тут же выпрямился. Со своей
аристократической манерой поведения и дорогим нарядом Бенедикт, должно быть, выглядел явно не в своей тарелке среди обычных клиентов трактира.
«О!» В голосе мистера Дибби прозвучали нотки беспокойства. «Что за услуга?»
«У вас ведь есть карета, верно? Нам нужно доехать до городских окраин».
«Конечно», - кивнул мистер Дибби, и у Бенедикта мелькнула надежда, которую
старик быстро погасил. «Не понадобится ли вам, джентльмены, комната на ночь в
ожидании прибытия кучера?»
Бенедикт и Виктор обменялись обеспокоенными взглядами.
«В какое время он прибудет?» спросил Бенедикт, приготовившись к ответу, который, как он знал, ему не понравится.
«В пять часов утра», - ответил трактирщик. «Тогда как насчет этой комнаты?
Должен предупредить вас, что у нас осталась только одна. Но будьте уверены, кровать будет достаточно просторной для вас обоих».
Сердце Бенедикта упало. Он уже давно подозревал, что это полуночное
приключение - плохая идея, и вот теперь его худшие опасения сбылись. Он уже
представлял, как утром его семья проснется и обнаружит его отсутствие. И Вивьен
тоже. Какой это будет скандал. Что подумают слуги? А ночные гости?..
«Мы не найдем другую карету в этот час и в такую погоду», - сказал Виктор, взяв
Бенедикта за локоть и возвращая его к действительности. Они отошли от стойки, чтобы уединиться. «И если ты не планируешь возвращаться пешком, я предлагаю
задержаться на несколько часов и вернуться на рассвете. Я устал».
Бенедикт насмешливо хмыкнул. «Я не собираюсь останавливаться в заведении под
названием «Сочный олень». Представляешь, какие люди тут бывают? Меня ограбят
вслепую за ночь».
Виктор закатил глаза. «Я останавливался здесь много раз, все будет в порядке.
Скорее всего, тебя ограбят на улице в такой одежде...» Он провел указательным
пальцем по воротнику пальто Бенедикта.
От близости Виктора у Бенедикта перехватило дыхание и свело желудок, но он
проигнорировал это ощущение. Отступив назад, он попытался собраться с мыслями
и снова подошел к стойке, где трактирщик ожидал их решения.
«Сколько за четыре часа?» спросил Бенедикт.
«Один шиллинг», - ответил трактирщик.
«Шиллинг!» Бенедикт фыркнул и повернулся к Виктору. «Я же говорил, что меня
здесь ограбят!»
«После двух часов мы берем плату за полную ночь», - извинился трактирщик, бросив взгляд на Виктора. «Вы же знаете, Виктор...»
«Знаю», - сказал Виктор. Он бросил на Бенедикта пристальный взгляд и прошипел:
«Это стоит шиллинг. И не притворяйся, что знаешь цены в трактире. Ты даже не
выходишь из дома».
«Я не заплачу ни пенни за эту выгребную яму», - прошипел в ответ Бенедикт, чувствуя, что его лицо покраснело до ушей.
Виктор раздраженно хмыкнул и повернулся к трактирщику. «Я заплачу за нас, мистер Дибби. Запишите это на мое имя».
«Без проблем», - в голосе старика все еще звучала обида. На несколько секунд он
скрылся за стойкой, а затем появился вновь с ключом в руке. «Комната номер
двенадцать на втором этаже».
«Спасибо», - сказал Виктор, взял ключ и обратился через плечо к Бенедикту.
«Пойдем, причудливый пижон».
Их комната была настолько тесной, что кровать занимала почти все пространство. В
комнате было холодно и тускло светила единственная масляная лампа на комоде.
Пока Бенедикт неловко стоял в центре, Виктор присел у камина, пытаясь разжечь
огонь.
Бенедикт настороженно оглядел кровать. Он не мог решить, что тревожит его
больше: мысль о том, что придется делить постель с Виктором, или клопы, которые, как он был уверен, кишат в этом месте.
«Если хочешь, можешь спать на полу», - сказал Виктор, бросив на него косой
взгляд.
Бенедикт почувствовал, как его лицо снова разгорелось, и поблагодарил за тусклый
свет. «Я в порядке, большое спасибо», - сказал он, обходя вокруг кровати. «Я все
равно не собираюсь спать. Не хочу упустить кучера».
«Ты когда-нибудь расслабляешься?» Виктор фыркнул, и огонь в камине вспыхнул, ненадолго осветив всю комнату.
«Не в таком месте, как это», - вздохнул Бенедикт, похлопывая по покрывалу. «Здесь
сыро».
«Конечно, сыро, ты видел, какая погода на улице?» Виктор встал с пола, вытирая
пыль с рук. «Скоро потеплеет, так что постарайся расслабиться». Он снял пальто и
начал раздеваться, переодеваясь в охотничью одежду.
«Что ты делаешь?» спросил Бенедикт, его сердце заметно колотилось.
«А что, похоже, я делаю?» бесстрастно ответил Виктор, складывая брюки и кладя
их на комод.
Бенедикт предпочел не отвечать и сел на стул у комода, скрестив одну ногу с
другой.
«Ты не ляжешь в постель в этих грязных брюках», - предупредил Виктор, который
теперь был только в трусах, забираясь под одеяло.
«Я и не собирался», - ответил Бенедикт, подавляя зевок. Кресло было крайне
неудобным; его деревянное сиденье было таким маленьким, что он едва не сполз с
него. Он подумал, не удастся ли ему подремать там несколько часов.
Виктор резко сел и уставился на него через всю комнату. «В чем твоя проблема?»
«У меня нет никаких проблем».
«Ты боишься спать в одной постели?»
«Конечно, нет». Бенедикт не собирался признавать истинную причину - он не
доверял тому, как его тело отреагирует на близость с Виктором, тем более что оно
уже предало его за последние двадцать четыре часа.
«Тогда не будь идиотом», - проворчал Виктор и снова рухнул на подушки.
Около четверти часа Бенедикт просто сидел и слушал, как потрескивает огонь в
тихой комнате.
Постепенно в комнате становилось все теплее, и Бенедикт начал дремать, едва не
сползая с кресла. Может, не так уж плохо было бы поспать, подумал он. Им
придется придумать убедительную историю, чтобы объяснить исчезновение Лаки, но усталость затуманила его разум, сделав его неспособным придумать что-либо
хоть немного правдоподобное.
Он снял пальто и повесил его на комод, затем снял рубашку и брюки и повесил их
сушиться на спинку стула.
Виктор молча лежал в постели лицом к стене, и трудно было сказать, спит он или
нет. Надев лишь трусы и нижнюю рубашку, Бенедикт откинул угол покрывала и
проскользнул под него, прохлада простыни коснулась его кожи.
Виктор повернулся и посмотрел на него через плечо, недоверчиво покачивая
головой. Значит, он не спал.
«Что?» сказал Бенедикт, скрестив руки на груди. Он уже чувствовал знакомый
земляной запах Виктора, и от этого у него кружилась голова.
«Расслабься. Я не собираюсь тебя осквернять», - сказал Виктор с ухмылкой.
«Я не...» - раздраженно пробурчал Бенедикт, с трудом подбирая слова.
Виктор лишь закатил глаза и отвернулся к стене. После нескольких мгновений
напряженной тишины тепло комнаты стало окутывать Бенедикта, и он
почувствовал, что снова погружается в дремоту.
***
Он не знал, сколько времени прошло, когда внезапно проснулся. В комнате было
удушливо тепло, а ночная одежда Бенедикта влажно прилипла к телу. Костер
догорел до угольков, но на улице все еще было темно.
Что-то разбудило его, но он не мог определить, что именно. Может быть, звук? Или
это был сон? Бенедикт сел, напрягая слух. После нескольких напряженных минут
тишины он снова услышал звук - отчетливый мужской крик, доносившийся из
соседней комнаты.
Сердце Бенедикта заколотилось в груди. Неужели там кого-то грабят? Или, что еще
хуже, убили? Он замер, раздумывая, разбудить ли Виктора, позвать трактирщика
или забаррикадировать дверь комодом.
Виктор крепко спал рядом с ним. Бенедикт осторожно разбудил его, не сводя глаз с
двери.
«Хм? Что такое?» пробормотал Виктор, моргая открытыми глазами.
«Я что-то слышал», - прошептал Бенедикт, пытаясь скрыть панику, охватившую его
грудь. «Кто-то кричал».
Виктор нахмурился, протирая глаза, и сел прямо. «Что? Где?»
«В соседней комнате».
Они сидели неподвижно, напрягая слух в тяжелой тишине. Несколько долгих
секунд единственным звуком было их собственное неровное дыхание.
«Может, это был сон», - сказал Виктор, его голос был едва слышен.
«Нет, я уже проснулся, когда услышал это», - настоятельно прошептал Бенедикт в
ответ. «Ш-ш-ш».
Они снова замолчали, прислушиваясь к любому шуму из соседней комнаты.
И тут это случилось снова, разорвав ночную тишину. Бенедикт вдруг понял, что это
был не крик, а скорее стон, который повторился, а вскоре к нему присоединился
еще один мужской стон. Они были хриплыми и похотливыми, и быстро стало ясно, что это не крики боли, а скорее звуки огромного удовольствия.
Бенедикт почувствовал, как его лицо покраснело от смущения, когда Виктор
посмотрел на него с ухмылкой, хорошо видимой в полумраке комнаты.
«Ах ты, милое, невинное дитя», - усмехнулся Виктор, откидываясь на подушки.
«Заткнись», - пробормотал Бенедикт, хотя Виктор продолжал тихонько смеяться
рядом с ним.
«Оказывается, в этом хваленом великосветском образовании есть пробел», - сказал
Виктор с ухмылкой. «Возможно, тебе стоит подучиться, если ты планируешь
произвести на свет наследников».
«Заткнись», - резко повторил Бенедикт, его щеки пылали.
Низкий, звенящий голос Виктора, казалось, отразился от тишины комнаты, вызвав
дрожь по позвоночнику Бенедикта. Сердце заколотилось в груди, и по телу
разлился жар. Не раздумывая ни секунды, он стремительно наклонился над
Виктором, оперся на локти и сжал запястья Виктора над головой. Дыхание Виктора
участилось, самоуверенная улыбка исчезла, глаза расширились, и на лице
мелькнуло удивление.
Нависнув над Виктором, Бенедикт ощутил внезапное изменение атмосферы.
Долгое, тягучее мгновение никто из них не двигался.
«Заткнись», - повторил Бенедикт, едва слышно прошептав. Он почувствовал, как
пульс Виктора участился в его руках. Он опустился еще ниже, ощутив под собой
упругое мускулистое тело Виктора.
Виктор вызывающе вильнул бедрами, пытаясь сбросить Бенедикта. Простое
соприкосновение их тел разожгло в Бенедикте огонь. По его венам разлился
обжигающий жар, излучаемый каждой точкой соприкосновения их тел. Он
наклонился ближе, их лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга, дыхание
смешалось. Виктор посмотрел ему в глаза.
«Поцелуй меня», - прошептал он. Казалось, мир остановился вокруг этих жарких
слов, воздух между ними стал густым и расплавленным. В течение одного
мучительного мгновения Бенедикт оставался неподвижным, его тело трепетало от
потребности, прежде чем он наконец сдался и соединил их губы.
Их второй поцелуй ничем не напоминал первый в охотничьем лагере. Этот поцелуй
был отчаянным, первобытным. Бенедикт держал руки Виктора над головой, а их
языки встретились в голодном порыве. Виктор зашипел от удовольствия, и этот
звук вызвал возбуждение в теле Бенедикта.
Языки скрестились в бархатном жаре их ртов. Бенедикт прижался к щеке Виктора, углубляя поцелуй. Он почувствовал, как Виктор затрепетал, прижимаясь к нему, его
тело выгнулось дугой, жаждая прикосновений.
«Прикоснись ко мне», - умолял Виктор, его голос был грубым от желания. От этих
слов по позвоночнику Бенедикта пробежали мурашки.
С низким рычанием он прижал их бедра друг к другу, чувствуя, как Виктор
упирается в его затвердевшее возбуждение. Виктор застонал от трения, едва не
разрушив самоконтроль Бенедикта.
Воздух сгустился от напряжения, когда Виктор внезапно освободил свои руки, скользнув одной из них вниз по поясу Бенедикта. Бенедикт задохнулся, когда
пальцы Виктора сомкнулись вокруг его возбужденной плоти. Он не смог сдержать
стон, вырвавшийся из его губ, - желание пульсировало между ними.
С тихим рычанием Бенедикт прижался к шее Виктора, а его рука начала
поглаживать и дразнить его с практической точностью.
«Ты хотел этого», - прошептал Виктор с удивлением в голосе. Его рука все быстрее
двигалась по отвердевшему члену Бенедикта, а дыхание стало прерывистым. «Ты
хотел трахнуть меня».
Бенедикт зарычал от досады, но непристойность этих слов вызвала в его теле
прилив возбуждения. Он отдернул руку Виктора, чтобы прижать его к кровати, а
затем провел свободной рукой по тонкой ткани трусов Виктора, ощущая жесткую
твердость его возбуждения.
С губ Виктора сорвался стон, когда пальцы Бенедикта наконец пробрались под
ткань и обхватили его твердый член. От соприкосновения оба задыхались от
удовольствия. Когда Бенедикт начал поглаживать его в мучительном, томном
ритме, повторяя то, что Виктор делал с ним всего несколько секунд назад, Виктор
застонал снова и снова, все его тело извивалось в отчаянии.
Сам вид его - раскрасневшегося, желанного, совершенно не готового к действию - и
издаваемые им жалобные звуки вызывали у Бенедикта волны желания. Он замер на
мгновение, наслаждаясь видом Виктора, распростертого под ним и дрожащего от
желания. Бенедикт прошелся голодными поцелуями по его челюсти и шее, наслаждаясь вкусом его разгоряченной кожи.
Виктор выгнул спину, снова прижав их возбужденные тела друг к другу с
жаждущим стоном. Затем он обхватил ногами торс Бенедикта, притянув их тела
друг к другу. Бенедикт зарычал от желания и стал медленно прижиматься к
Виктору.
Трение между ними нарастало с каждым движением бедер, и ритм становился все
более пьянящим. Не в силах больше сдерживаться, Бенедикт зарычал, перевернул
Виктора на живот и крепко обхватил член Виктора одной рукой.
Поглаживая его сзади, Бенедикт устроился между раздвинутыми бедрами Виктора, упираясь разгоряченной длиной члена в расщелину ягодиц Виктора. Виктор издал
глубокий стон от этого прикосновения.
Повинуясь инстинкту, Бенедикт задвигался быстрее, снова и снова неистово
скользя бедрами по мягкой щели. Каждый хриплый стон, вырывающийся из губ
Виктора, посылал ударные волны по телу Бенедикта.
Когда Виктор вскрикнул, Бенедикт прикусил шею Виктора, и из его груди вырвался
стон. Его толчки стали беспорядочными, он безжалостно гнался за своим пиком, пока мир вокруг него не разрушился. С последним стоном Бенедикт кончил на
спину Виктора, а затем рухнул на него без сил.
Несколько долгих секунд он просто лежал на теле Виктора, их тяжелое дыхание
смешивалось. Наконец Бенедикт перекатился на свою сторону кровати, все еще
пытаясь перевести дыхание. Внезапное осознание того, что они только что сделали, и того, как он использовал тело Виктора для собственного удовольствия в какой-то
дешевой придорожной гостинице, заставило его почувствовать себя грязным и
грешным.
«Не думай об этом слишком много, - сказал Виктор, глядя на него в полумраке так, словно мог читать мысли Бенедикта. «Это не должно ничего значить, если ты этого
не хочешь». Голос Виктора был лишен эмоций, дыхание оставалось неровным.
«Хорошо». Это было единственное слово, которое Бенедикт смог произнести, лежа
в темноте и глядя в потолок.
«Прекрасно», - беззвучно повторил Виктор.
***
Он проснулся в половине пятого, когда комнату залил голубой свет. Огонь в камине
полностью прогорел, и Бенедикт почувствовал холод на своей голой коже.
Повернувшись, он ожидал увидеть рядом с собой Виктора, но кровать была пуста.
Внезапно проснувшись, Бенедикт рывком поднялся на ноги.
«Ты проснулся», - сказала Вивьен, сидя в кресле у комода, ее белокурый парик был
аккуратно зачесан в хвост. На коленях у нее лежала сумка, а одета она была в тот
же охотничий наряд, что и вчера. Вивьен взглянула на Бенедикта через маленькое
зеркальце, которое держала в руке, тщательно нанося красную помаду. «Одевайся.
Если понадобится, ванная комната находится в конце коридора».
Ее голос оставался нейтральным и бесстрастным, не выдавая ничего из того, что
происходило между ними предыдущей ночью.
«Спасибо», - пробормотал Бенедикт, обнаружив, что его трусы запутались в
простынях. Он быстро натянул их и встал, чтобы взять со стула свою одежду.
Вивьен не обращала на него внимания, пока он торопливо одевался.
Когда Бенедикт и Вивьен вышли из гостиницы, кучер подъехал вовремя и окинул
их пристальным взглядом. Он спросил, куда им нужно ехать, и принял у них
деньги.
«Думаешь, он не станет распускать сплетни о... нас, раз уж знает, где я живу?»
мрачно спросил Бенедикт, когда они заняли места друг напротив друга в карете.
«Какие сплетни можно распространять?» пренебрежительно ответила Вивьен.
Бенедикт почувствовал, что у него защемило в груди, но больше ничего не сказал.
Между ними повисла неловкая тишина.
Карета дребезжала и тряслась по неровной дороге, толкая их при каждом
столкновении. Бенедикт напряженно смотрел в окно, стараясь отогнать мысли о
том, что произошло между ним и Виктором в темноте трактира.
При воспоминании об этих словах у него все перевернулось внутри.
По тому, как трактирщик обратился к Виктору, было ясно, что он здесь завсегдатай.
Неужели он приводил туда и других? Бенедикт знал, что он не первый. А тот парень
из кабаре явно ожидал, что Виктор пойдет с ним. От одной только мысли об этом у
Бенедикта забурчало в животе и заныло сердце.
В карете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь ритмичным скрипом дерева и
редким треском колес по камням. Бенедикт старался не зацикливаться на
мелькающих в голове образах спутанных конечностей и покрытой испариной кожи, от чего его лицо раскраснелось. Он старался не думать об отточенных руках
Виктора, которые сводили его с ума от желания. Вместо этого он переключился на
пропавшую лошадь, пытаясь придумать причину, чтобы вернуться в город позже в
тот же день и поискать ее, хотя и понимал, что шансы на это невелики после
стольких часов.
Вчерашняя метель прошла, и их путь из города в Блэкмур пролегал через
безмятежный пейзаж, покрытый белым одеялом: деревья и кусты были укутаны
снежными шапками, а дороги засыпаны по колено.
Бенедикт смотрел на бескрайние белые просторы, в его голове крутился вихрь
тревог и сожалений, а Вивьен сидела напротив него, неподвижно, как статуя.
Всю дорогу они провели в молчании, каждый погрузившись в свои мысли. Когда
карета наконец подъехала к воротам поместья Блэкмур и остановилась, кучер
постучал по деревянной стене и велел высаживаться.
Как только они вышли из кареты, мужчина отрывисто кивнул им, а затем развернул
лошадей и пустил их в галоп.
Утренняя прохлада висела в воздухе, холод жалил легкие при каждом вдохе. Они
прошли через ворота и молча направились к поместью, небо на горизонте только
начинало светлеть.
Бенедикт почувствовал, как в его груди зашевелилось беспокойство из-за внезапно
возникшей между ними неловкости. Неужели то, что произошло прошлой ночью, не имело для Виктора большого значения? Или он был зол на то, как все
произошло, и на то, что сделал Бенедикт? Тревога заполнила его живот, когда он
краем глаза наблюдал за нечитаемым выражением лица Вивьен.
произошло, может, это и к лучшему. Может быть, тогда это останется между ними
и никогда не станет достоянием гласности, что позволит им жить дальше, как будто
ничего и не было.
Но проблема заключалась в том, что в глубине души он хотел, чтобы это что-то
значило. Хотя он знал, что это невозможно. И ему нужно было перестать
зацикливаться на этих мыслях, пока его разум не сбежал вместе с ними. Они не
могли быть вместе. А если бы и могли, то Виктор был явно не заинтересован, судя
по тому, как Вивьен едва взглянула на него сегодня. Это была всего лишь
одноразовая встреча, и Виктор, скорее всего, уже ушел в себя.
И все же Бенедикт подумал, сможет ли он вернуть то, что было между ними
прошлой ночью, - игривое подшучивание, шутки, флиртующие взгляды и короткие
прикосновения. Он жалел, что разрушил все, потеряв контроль над собой.
Бенедикт представлял себе, как эта чехарда будет продолжаться бесконечно: Вивьен посещает Блэкмур, скрывая от мира истинную личность Виктора.
Совместные трапезы, игра в шахматы, тайные встречи после полуночи... Нет, ничего такого скандального. Просто разговаривать, гулять, тайком ходить вместе на
спектакли. Вот чего жаждал Бенедикт. Снова увидеть выступление Виктора и уйти
к нему. Одна только мысль о том, что он может потерять это навсегда, что он
никогда не увидит Виктора после того, как эта уловка закончится, заставляла его
сердце болезненно сжиматься.
Должно быть, эмоции отразились на его лице, когда Вивьен заговорила. «Пенни за
твои мысли?»
Бенедикт взглянул на нее, когда они шли по усаженной деревьями дорожке к
поместью, и снег хрустел под ногами.
«О, эти мысли стоят гораздо больше, чем пенни», - попытался он произнести это
легкомысленным тоном, хотя сердце его заныло.
Вивьен бросила на него нечитаемый взгляд. «Мы найдем твою пропавшую лошадь, если тебя это беспокоит».
«Дело не в этом».
Их глаза мимолетно встретились, прежде чем Вивьен отвела взгляд.
Когда впереди показались окна поместья, Бенедикт понял, что им нужно свернуть с
тропинки, пока их не заметили. Взяв Вивьен под локоть, он повел ее под прикрытие
заснеженных деревьев.
«Куда мы идем?» - спросила она, пробираясь через сугробы по колено.
«К черному входу», - сказал Бенедикт.
«Это что-то значит?» бесстрастно ответила Вивьен.
Бенедикт захихикал, его щеки пылали. «Вытащи свои мысли из канавы».
До садов, расположенных слева от поместья, они добирались почти четверть часа, ноги были сырыми, а лица искусаны морозом и ветром.
«Может, слуги уже встали?» - спросила Вивьен, внимательно следя за своими
шагами. Снег стал еще глубже, когда они проходили мимо голых деревьев и кустов
и мраморных бассейнов фонтанов, заваленных нетронутыми сугробами.
«Этот вход редко используется», - сказал Бенедикт. «Но нам придется пройти еще
немного».
«А что, если нас все-таки кто-нибудь увидит?»
«Мы что-нибудь придумаем».
Он снова почувствовал на себе взгляд Вивьен.
«Что?» - спросил он, бросив на нее быстрый взгляд.
«Ничего».
И между ними снова воцарилась тишина.
Бенедикт был всего в нескольких сотнях футов от поместья, когда услышал позади
себя громкое ругательство Вивьен, а затем шаркающие звуки. Оглянувшись через
плечо, он увидел, что она лежит в толще снега и пытается подняться.
«Ты...»
«Я в порядке», - раздраженно пробормотала она, но Бенедикт схватил ее за
предплечье и быстро поднял на ноги. Вивьен отмахнулась от снега, покрывавшего
ее по грудь. Но это было бесполезно: сделав еще два шага, она снова выругалась и
упала.
«Ты уверена, что с тобой все в порядке?» спросил Бенедикт с легкой улыбкой на
губах. «Слабость в ногах или что-то еще?»
«Заткнись», - проворчала Вивьен. «Я не чувствую пальцев на ногах. И мои туфли не
для этого». Она сидела на снегу и хмурилась, ее щеки раскраснелись, а парик
съехал набок. Бенедикт протянул руку, но она ее отдернула.
«Я не пойду. Скажи Шарлотте, что я здесь, и мы уйдем».
Бенедикт фыркнул, забавляясь тем, что небольшой снег так сильно взволновал ее.
«Отлично», - сказал Бенедикт и одним движением поднял Вивьен и перекинул ее
через плечо.
«Опусти меня!» - зашипела она с паникой в голосе. «Опусти меня, Бенедикт!»
«Что за волшебное слово?» проворчал Бенедикт, направляясь к черному входу.
Вивьен колотила его по спине. «Клянусь, ты еще пожалеешь об этом».
Бенедикт рассмеялся, и его утреннее беспокойство полностью рассеялось. «Не
сомневаюсь».
Но он поставил Вивьен на ноги только тогда, когда они добрались до поместья.
Однако не успел он открыть заднюю дверь, как Вивьен набросилась на него и
толкнула задом в глубокий снежный завал. Бенедикт упал на спину, а Вивьен
оказалась сверху в толстом снежном покрывале.
«Черт», - пробормотал Бенедикт, у него зазвенело в ушах. Несколько секунд они, задыхаясь, лежали на снегу. Потом Бенедикт поднял голову и понял, что Виктор
потерял парик и выглядит глупо с размазанным макияжем и всклокоченными
черными волосами.
«Ты хорошо выглядишь», - поддразнил Бенедикт, взъерошив волосы Виктора.
Виктор отмахнулся от его руки. Бенедикт знал, что их суматоха может привлечь
внимание слуг, но почему-то его это больше не волновало. А безразличие никогда
не было таким приятным.
На секунду их глаза встретились, и Бенедикт увидел во взгляде Виктора
мимолетную уязвимость, которую ему так хотелось изучить. Но тут Виктор
выругался и сполз с него. Ничего не оставалось делать, и Бенедикт последовал за
ним.
К счастью, они поднялись по черной лестнице на второй этаж, никого не встретив.
На тускло освещенной лестничной площадке им пришлось расстаться, но прежде
чем Вивьен успела уйти, Бенедикт поймал ее за запястье и мягко потянул назад.
Она замерла, в ее глазах читались нерешительность и невысказанный вопрос.
«Что?» - спросила она, нахмурившись.
В груди Бенедикта заныло от желания снова снять с Виктора парик, прижать его к
стене и поцеловать. Но вместо этого он просто сказал: «Поспи немного. Увидимся
за завтраком».
Вивьен кивнула и ушла.
Поднявшись по лестнице на третий этаж и пройдя по коридору к своей комнате, Бенедикт почувствовал, как на него наваливается усталость. Все, чего ему хотелось,
- это понежиться в горячей ванне, а затем рухнуть на кровать и зарыться в свежие, хрустящие простыни.
Но когда он вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь, то резко остановился.
Там его кто-то ждал.
ГЛАВА 8. СОБРАНИЕ ЛОРДА
ЭКСИНГТОНА.
«Где ты был всю ночь?» без обиняков потребовал Перси.
Он сидел в кресле у окна, где Бенедикт обычно проводил дни за чтением. Перси
выглядел изможденным, под глазами залегли темные круги, на нем были те же
рубашка и брюки, что и вчера вечером. Однако рубашка была расстегнута у
воротника, а галстук-бабочка свободно болтался на шее.
Бенедикт моргнул, его сердце заколотилось. Неужели Перси просидел здесь всю
ночь?
«Что ты здесь делаешь?» - спросил он.
«Отвечай на мой вопрос». Голос Перси был ледяным. «Где ты был?»
Бенедикт устало вздохнул, стряхивая с себя залепленное снегом пальто. Усталость
давила на него, не оставляя сил выдержать один из изнурительных споров Перси.
Но как только Перси входил в раж, заткнуть его было невозможно.
«Тебя это не касается, Перси», - сказал Бенедикт, закидывая пальто на дверцу
шкафа. «А теперь убирайся».
Перси остался стоять на месте. «Нет, пока ты не скажешь мне, где был».
Бенедикт раздраженно хмыкнул. «Ладно, я пошел прогуляться. Доволен?»
«Ты гулял всю ночь?»
«Что? Конечно, нет».
«Не лги мне».
Нет, подумал Бенедикт, Перси не мог просидеть здесь всю ночь. Он блефовал.
«Какая разница, что я делал?» спросил Бенедикт, пытаясь направить разговор в
нужное русло. «Я не мог уснуть и решил прогуляться по садам».
«С кем?»
Бенедикт тяжело сглотнул. «Один».
«Лжец». Перси выпрямился на своем месте. «Я видел вас вместе».
Бенедикт почувствовал, как его внутренности превратились в лед, а желудок
опустился на дно. Не зная, что ответить, он вызывающе встретил взгляд Перси и
сказал: «И что?»
«Почему ты постоянно пытаешься испортить мне жизнь?» - спросил Перси, его
голос надломился, когда он резко встал, в глазах блестели слезы.
Бенедикт застыл, пораженный столь бурными эмоциями. Он ожидал увидеть
презрение, дискомфорт, даже гнев, но не такое душераздирающее страдание на
грани слез.
«Я ничего не разрушаю», - сказал он, растерявшись. «И то, чем я занимаюсь в
свободное время, не должно тебя волновать». При виде реакции Перси в его глазах
угас вызов. Он сделал паузу. «Подожди, о чем ты говоришь?»
«Ты пытаешься испортить мое бегство с Беатрис!» отчаянно сказал Перси.
Бенедикт остановился. «Я... что?»
Перси отвернулся и вытер глаза. «Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Я все
знаю».
В комнате повисло молчание. Бенедикт стоял, пытаясь понять, что имел в виду
Перси, но его реакция только усиливала недоумение. Видел ли Перси его с
Беатрис? Единственное объяснение, которое мог придумать Бенедикт, заключалось
в том, что Перси видел его с Виктором и понял, что Бенедикт не собирается
жениться, а значит, Перси тоже не может жениться. Но если это так, то почему
Перси не упомянул об истинной личности Вивьен? Бенедикт моргнул, недоумевая
еще больше, чем прежде.
«Перси, я действительно не понимаю, о чем ты говоришь», - сказал Бенедикт, но
Перси бросил на него полный ненависти взгляд.
«Ты лжец».
Бенедикт не мог с этим спорить, поэтому молчал, ожидая, что Перси продолжит.
«Ты помогаешь Эрику Винчестеру сделать предложение Беатрис, прекрасно зная,
что я не могу сделать предложение сам, пока ты не поженишься!» Голос Перси был
хриплым от эмоций.
«Что?» тупо повторил Бенедикт. «Я ничего такого не делал!»
Перси посмотрел на него с недоверием. «Значит, ты хочешь, чтобы я поверил, что
сегодня вечером, когда ты пошел поговорить с доктором, а Эрик вскоре после этого
покинул салон, вы не обсуждали, как он может преследовать Беатрис?»
«Нет», - ответил Бенедикт, но тут же понял, что Перси сбил его с толку. «То есть, да, я ходил к доктору. Но я не видел Эрика после того, как вышел из салона».
Перси, казалось, был совершенно сбит с толку ответом Бенедикта. Он вытер
рукавом рубашки выступившие слезы и глубоко нахмурил брови.
«Клянусь, я понятия не имел о том, что между Эриком и Беатрис что-то
происходит», - сказал Бенедикт, прежде чем Перси успел придумать еще одну
необычную теорию.
«Между ними ничего нет», - поспешно сказал Перси. «Но я узнал от Торнби, что
Эрик не сводит глаз с Беатрис и хочет сделать ей предложение. Особенно после
того, как узнал, что я планирую сделать ей предложение, как только ты
поженишься».
«Оу».
«Да».
«Однако я не думаю, что тебе стоит беспокоиться об Эрике Винчестере, Перс».
«Почему нет? Я не дурак. Я знаю, что он очень красив».
Бенедикт пожал плечами. «Может, и так. Но совершенно очевидно, что Беатрис
влюблена в тебя».
Лицо Перси покраснело до самых ушей. «Спасибо», - пробормотал он. На
несколько мгновений он, казалось, погрузился в раздумья, но затем в его
выражении появилось подозрение, словно он что-то понял. «Но вы же гуляли с ним
сегодня вечером! Я видел, как вы оба выходили из поместья около десяти».
Значит, Виктор был прав - кто-то следил за ними.
Бенедикт на мгновение замолчал. Он не хотел лгать.
«Я не был с Эриком», - осторожно сказал он.
Перси снова нахмурился, его мысли заметно закрутились. Бенедикт почувствовал, как бешено колотится его сердце. Когда речь заходила о предпочтениях Бенедикта, Перси ничего не замечал, но даже он мог догадаться, что остальные гости остались
в гостиной.
«О!» Глаза Перси внезапно загорелись. «Подожди».
Ну вот, началось, подумал Бенедикт, и в горле у него пересохло.
«Это ведь был Эксингтон, не так ли?» торжествующе сказал Перси. «Он тоже в
какой-то момент уехал. Я совсем забыл о нем».
Бенедикт почувствовал, как его желудок скрутило. «Да», - сказал он, с трудом веря, что ему это сойдет с рук. «Это был он».
«Чего же он тогда хотел?» небрежно спросил Перси, его настроение значительно
улучшилось. «Почему такая секретность? И где вы двое были всю ночь?»
«Он...» Бенедикт моргнул, подбирая слова. «Он хочет устроить собрание в своем
поместье. И мы не гуляли всю ночь. Мы вернулись через час или около того. Я так
устал, что заснул в кабинете».
«Собрание?» Брови Перси взлетели вверх. «Почему он хотел поговорить с тобой об
этом?»
Бенедикт пожал плечами, более уверенный в том, что Перси проглотил наживку.
«Ну, ему понравился наш бал, и он хотел услышать мой совет».
«Хм», - размышлял Перси. «Интересно, когда он его получит. Мне нужно успеть
многое прочитать, а все эти собрания не оставляют мне времени».
«Он не сказал». Бенедикт почувствовал, как с его плеч свалилась огромная тяжесть.
«Ну и ладно», - сказал Перси, уже направляясь к дверям. «Я пойду посплю».
«Удачи», - пожелал Бенедикт, неловко махнув рукой, когда его брат вышел из
комнаты.
Когда за Перси закрылась дверь, Бенедикт понял две вещи: во-первых, это был
самый нормальный разговор, который они с братом вели за последний год. А во-вторых, он был очень близок к провалу: его пальто висело на шкафу, и талый снег
капал с него на ковер.
***
В то утро метель наконец улеглась, и выглянуло солнце, растопив снег на
подъездной дорожке и в саду. День обещал быть не по сезону теплым, даже для
конца зимы.
Бенедикт планировал воспользоваться этой возможностью, чтобы вернуться в город
и поинтересоваться местонахождением Лаки, прекрасно понимая, что конюх вскоре
заметит исчезновение лошади. Впрочем, если Бенедикту удастся найти Лаки, он
сможет просто заявить, что лошадь сбежала.
В столовой Мария открыла окна, чтобы впустить свежий воздух. Было совсем не
холодно, день напоминал скорее раннюю весну, чем зиму.
Бенедикт пришел на завтрак одним из последних. После плохого сна ему было
трудно проснуться, но когда он занял свое место, то был приятно удивлен тем, что
его место оказалось рядом с местом Вивьен.
Когда комната наполнилась болтовней и звоном столовых приборов, Бенедикт
обратил внимание на хорошо отдохнувшее лицо Вивьен, когда она бросила на него
быстрый взгляд.
«Доброе утро», - сказал он, кладя салфетку на колени. «Вы хорошо спали?»
Глаза Вивьен быстро метнулись к его матери, сидящей рядом с дедушкой Генри во
главе стола, как бы предупреждая, что она их слушает.
«О, я только что сказала миссис Блэкмур», - непринужденно ответила Вивьен. «Я
почти не сомкнула глаз».
«Но сегодня ты выглядишь гораздо лучше, дорогая», - удовлетворенно заметила
Лилибет. «Что бы ни дал тебе доктор Хэррод, это подействовало как шарм».
«Он не дал мне никакого лекарства, мадам», - ответила Вивьен, - «но я чувствую
себя значительно лучше. А как вы, мистер Блэкмур? Вы хорошо провели ночь?»
Бенедикт почувствовал, как его лицо покраснело от истинного подтекста ее
вопроса.
«Все было хорошо», - быстро ответил он, поднимая свой стакан с водой, чтобы
занять себя.
«А как твоя нога, дорогой?»
«Намного лучше, спасибо».
К Лилибет подошел лакей с тарелкой тонко нарезанной ветчины, мяса и сыров, и
она занялась наполнением своей тарелки. Как только она отвлеклась, Вивьен
наклонилась ближе к Бенедикту и пробормотала: «Ой».
Бенедикт бросил на нее вопросительный взгляд.
«Все в порядке, дорогая?» Она изогнула бровь, на ее губах играла слабая улыбка.
«Могу поклясться, что вы получили огромное удовольствие, судя по тому, как
вы...»
Бенедикт сжал ее ногу под столом, чтобы заставить замолчать, и через мгновение
отпустил. Он надеялся, что никто не заметил его реакции, и, к счастью, она осталась
незамеченной.
Вивьен тихонько рассмеялась, но больше ничего не сказала.
Вместе с завтраком лакеи подали шампанское, пузырьки которого искрились в
солнечном свете, поднимаясь из бокалов. Бенедикт выпил свой бокал меньше чем за
минуту и попросил еще один, пытаясь успокоиться.
«День только начался, а ты уже пьешь второй бокал», - тихо сказала Вивьен, стараясь, чтобы ее не услышали. Она скривила губы.
«Можешь взять и мой, если хочешь».
«Нет, спасибо».
«Алкоголь помогает вам набраться храбрости?» Глаза Вивьен переместились на
губы Бенедикта, и ему вдруг стало очень тепло.
«Прекрати», - сказал он.
«Что прекратить?»
«Смотреть на меня таким образом». Он не мог собраться с мыслями.
Она мгновенно отвела взгляд, и он мог поклясться, что в ее глазах мелькнула обида.
«Мисс Лафлёр, как долго вы пробудете в Англии?» спросил Уильям Торнби с
другого конца стола, его лицо было красным, как спелый помидор. Бенедикт
заметил, что цвет лица Торнби выдает его каждый раз, когда он бросает взгляд на
Вивьен.
«Я еще не уверена», - сказала Вивьен, и Бенедикт почувствовал, как взгляд матери
переместился на нее. «Как я уже говорила, мой отец здесь по делам, поэтому мои
планы во многом зависят от его планов».
«Где вы остановились в городе, позвольте узнать?» спросил Торнби, его маленькие
темные глаза сузились за круглыми очками, и он с интересом рассматривал Вивьен.
«Королевская гостиница», - спокойно ответила Вивьен, хотя Бенедикту не
понравилось, как леди Хоторн смотрела на нее со своего места напротив Лилибет.
«Вам следует остановиться в Блэкмуре», - внезапно заявила Лилибет, намазывая
тост маслом, ее тон был полон убежденности. «Зачем платить за такую дорогую
гостиницу, если вы можете легко остановиться у нас? И вы, и ваш отец. Это не
составит никакого труда».
«Вы очень добры, миссис Блэкмур». Вивьен улыбнулась, но прежде чем она успела
вежливо отказаться, Лилибет продолжила.
«Бенедикт выглядит намного лучше за последние несколько дней!» Она вздохнула, покачав головой. «Только посмотрите на его цвет лица: он наконец-то обрел краски, и я уверена, что все это благодаря вашей компании».
«Мама, пожалуйста», - сказал Бенедикт, ненадолго закрыв глаза, чтобы не выдать
себя.
«Что? Это правда».
Вивьен хихикнула. «О, миссис Блэкмур, вы слишком добры. Должна признаться, что секрет этих румяных щек действительно есть, и это не моя компания». Она
игриво подмигнула Бенедикту, который покраснел еще сильнее. «Это вино».
Его мать вздохнула и посмотрела на Вивьен. «Ну, мне просто не хочется отпускать
тебя так скоро, дорогая. Мы действительно наслаждались последними днями, особенно Бенедикт».
Прежде чем Бенедикт успел ответить, Перси вмешался. «Думаю, мы очень скоро
увидим мисс Лафлёр, верно? На ассамблее у лорда Эксингтона».
Бенедикт почувствовал, как его лицо мгновенно утратило цвет, когда лорд
Эксингтон, тихо беседовавший с Шарлоттой, повернул голову в их сторону. «Кто-то назвал мое имя?»
Бенедикт бросил взгляд на Перси, который извиняюще улыбнулся.
«Упс, я не должен был упоминать об этом, не так ли? Простите. Но теперь кот
вылез из мешка, Эксингтон. Ты можешь рассказать всем о своем собрании».
«Моем собрании?» Лорд Эксингтон поднял брови на Перси. «Кто сказал вам, что у
меня будет собрание?»
«Бенни», - виновато признался Перси. «Ну, не напрямую. Я просто видел, как вы
вдвоем покидали поместье прошлой ночью, и догадался об этом».
Сердце Бенедикта перестало биться, а язык парализовало. Он не мог смотреть ни на
брата, ни на лорда Эксингтона, который, как он чувствовал, смотрел на него через
стол.
«Какое собрание?» вмешался Торнби. «Не думаю, что меня приглашали, Эксингтон».
Лорд Эксингтон усмехнулся: «Очевидно, и я тоже, Торнби». Наступила долгая
пауза, прежде чем он продолжил: «Но я хотел устроить мероприятие в своем
поместье, поэтому собрание состоится в эту пятницу вечером. Вы все приглашены».
По столу прокатился возбужденный ропот. Наконец Бенедикт встретился взглядом
с лордом Эксингтоном, который улыбнулся ему через ободок своего бокала с
шампанским. «Я намерен сделать свою ассамблею такой же незабываемой, как и
бал мистера Блэкмура», - продолжал лорд Эксингтон. «Возможно, даже более
грандиозной, если мне повезет».
«Что именно вы планируете, Эксингтон?» озорно спросил Томас Винчестер.
Лорд Эксингтон улыбнулся своей широкой, похожей на кошачью, улыбкой. «Он
будет уникальным, это точно».
«Уникальным?» повторил Перси, словно пробуя это слово на вкус. «Если вы имеете
в виду ледяные скульптуры, то вы опоздали. Торнби запланировал их для
маскарада, верно, Торнби?»
Торнби с энтузиазмом кивнул, набив рот тостом.
Лорд Эксингтон ухмыльнулся, оглядывая стол. «Я думал пригласить артистов из
города. Артистов, которые бросают вызов общественным границам».
«Границам?» повторила Вивьен.
«Действительно», - улыбнулся лорд Эксингтон, его взгляд задержался на ней
слишком долго. «Танцоры, музыканты, всевозможные артисты из ночных кабаре
города».
«Ночных кабаре?» спросила Эмили Эшкрофт, явно заинтригованная. Она понизила
голос до шепота, чтобы Лилибет, лорд Блэкмур, лорд Винчестер и леди Хоторн,
обсуждавшие сейчас прогноз погоды на пятницу, не подслушали. «Вы не имеете в
виду те места, где... мужчины одеваются как женщины, а женщины как мужчины?»
«Именно», - сказал лорд Эксингтон, озорно сверкнув глазами.
Сердце Бенедикта заколотилось. Если Эксингтон нанимал городских драг квин, вероятность того, что кто-то из них узнает Вивьен, была чрезвычайно высока. Он
украдкой бросил взгляд в ее сторону, но выражение ее лица ничего не выдало, оно
было совершенно бесстрастным.
«Я всегда считал эти кабаре довольно скандальными и, честно говоря, весьма
опасными», - заметил Уильям Торнби.
«Ерунда», - отмахнулся лорд Эксингтон. «Их выступление на балу должно быть
безопасным и интересным».
«Это, конечно, было бы... отступлением от традиций», - осторожно сказала Беатрис.
«Именно!» Лорд Эксингтон усмехнулся и осмотрел стол. «Итак, кто придет?
Надеюсь, это не отпугнет тебя, Блэкмур?» Он взглянул на Бенедикта.
Бенедикт надеялся, что его волнение не отразилось на лице. «Я не уверен, что это
будет... уместно», - осторожно сказал он, заметив, что Вивьен наблюдает за ним.
«Согласен», - кивнул Уильям Торнби.
Брови лорда Эксингтона удивленно приподнялись, в его голосе прозвучало
разочарование. «Не ожидал от тебя такой позиции, Блэкмур. Учитывая, что я
практически устраиваю это собрание только ради тебя». Он подмигнул Бенедикту, отчего по позвоночнику пробежал холодок.
Экзингтон явно не планировал никакого собрания, но означало ли это, что он
придумал все это исключительно ради Бенедикта? Бенедикт мог бы счесть это
дружеским жестом, поскольку Эксингтон умел читать людей и, вероятно, мог
почувствовать замешательство между братьями Блэкмур. Но зачем было
приглашать драг квин? Он знал о Вивьен? Об их обмане? Или это просто абсурдная
череда не связанных между собой событий?
«Я подумаю об этом», - ровно ответил Бенедикт.
Лорд Эксингтон повернулся к Вивьен. «Пожалуйста, мисс Лафлёр, скажите, что вы
хотя бы не откажете мне в обществе?»
«Не откажусь», - нейтрально ответила Вивьен. «Подобное собрание звучит
интригующе, хотя может подойти не всем гостям».
Лорд Эксингтон кивнул, обдумывая ее слова. «Но разве это не будет
захватывающим способом проверить наши представления?» Его любопытные глаза
снова нашли глаза Бенедикта. «Ну же, Блэкмур, тебе следует присутствовать».
Затем обратился к Вивьен: «Мисс Лафлёр, вы должны убедить его прийти».
Вивьен встретила взгляд Бенедикта, ее пронзительные глаза не отрывались от его
глаз. «Не волнуйтесь, лорд Эксингтон, я обещаю, что уговорю его приехать».
Бенедикт отвернулся от нее, осушая второй бокал шампанского, так как его шея
горела.
«Мы тоже придем», - сказал Эрик Винчестер, взглянув на брата, а затем повернулся
к Беатрис. «Вы будете присутствовать, мисс Гласкок?»
Беатрис пожала плечами, ошеломленная таким вниманием. «Почему бы и нет?»
«Я тоже буду», - поспешно сказал Перси. «Меня нелегко шокировать.»
«И меня тоже», - подхватила Эмили Эшкрофт.
«Мистер Блэкмур?» сказала Вивьен, обращая все взгляды на Бенедикта. «Вы
придете? Ради меня?»
Бенедикт не мог понять, показалось ли ему это или Виктор намеренно мучает его.
Но воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на его сознание, и тело
разогрелось от воспоминаний.
«Да», - ответил Бенедикт, сам удивляясь своей реакции. «Я приду».
Вивьен моргнула, выражение ее лица стало неожиданно серьезным, когда ее глаза
снова задержались на его губах, после чего она моргнула и одарила его одной из
своих кривых улыбок. «О, это было слишком просто».
Бенедикту не понравилось, как он чувствовал себя в этот момент: полным дураком.
Знал ли Виктор, как отчаянно Бенедикт тосковал по нему? Специально ли он его
мучает или это просто его манера разговаривать с кем-то, а Бенедикт просто раздул
все до предела в своей голове?
Ему отчаянно хотелось остаться наедине с Виктором, и сердце замирало при мысли, что этого может больше не случиться.
Уильям Торнби хмыкнул. «Ну что ж, раз все присутствуют, то и я, пожалуй, тоже.
Но я сомневаюсь, что общество должно поощрять такое... девиантное поведение.
Должны же быть моральные границы». Он посмотрел на Бенедикта, ища
поддержки, а затем, понизив голос, добавил. «Особенно в присутствии старшего
поколения».
Лорд Эксингтон ухмыльнулся. «Если вы беспокоитесь о том, чтобы не шокировать
старших, Торнби, будьте уверены, они, скорее всего, не заметят ничего
предосудительного. Я планирую, что это будет изысканная, культурная вечеринка».
«Хорошо», - пожал плечами Торнби.
«Значит, решено», - провозгласил лорд Эксингтон, хлопнув в ладоши.
***
После завтрака гости стали прощаться, и Бенедикт почувствовал тянущую боль в
груди от перспективы не увидеть Виктора до вечера пятницы. Но больше всего его
раздражало явное безразличие Вивьен после предыдущей ночи, как будто ничего не
произошло, в то время как он сам не мог даже съесть кусок тоста.
Перед уходом Вивьен дружелюбно поболтала с братьями Винчестерами, посмеялась с лордом Эксингтоном и потратила оставшееся время на то, чтобы
поблагодарить Лилибет и дедушку Генри за их гостеприимство. Поговорила она и с
Бенедиктом, но только в компании других людей, явно не желая оставаться с ним
наедине.
«Увидимся на ассамблее», - сказал лорд Эксингтон, прежде чем сесть в свою
карету. Оказавшись внутри, он бросил на Бенедикта многозначительный взгляд и
сказал: «Я буду ждать тебя особо, Блэкмур».
Бенедикт кивнул, не зная, было ли это дружеское напоминание или угроза.
Когда настала очередь Вивьен уходить, она попрощалась с его семьей, едва
взглянув на Бенедикта, и, отрывисто кивнув, последовала за Шарлоттой к ее карете.
На мгновение он застыл на крыльце, раздумывая, не пойти ли ему за ней и не
поговорить ли с ней до того, как она уедет.
Но к тому времени, как он принял решение, она уже садилась в карету. Бенедикт
подошел к ней и поймал за локоть, прежде чем она успела присоединиться к
Шарлотте.
«Уезжаешь, не попрощавшись?» - сказал он, встретив удивленный взгляд Вивьен.
«Ты хотел поцеловать ее в лоб?» - спросила она, выгнув бровь, и выражение ее лица
было нечитаемым.
Бенедикт шагнул к Вивьен, заслоненной дверью, и прижал ее к стенке кареты. Их
тела разделяли считанные дюймы, когда Бенедикт наклонился и прошептал ей на
ухо: «Я бы сам поцеловал тебя, если бы на тебе не было всего этого». Он задрал ей
юбку и услышал, как у Вивьен перехватило дыхание, после чего отступил назад и, не сказав больше ни слова, повернулся, чтобы уйти.
Когда он подходил к поместью, сердце его колотилось, конюх окликнул его.
«Мистер Блэкмур, вот ваша лошадь для поездки в город».
Бенедикт огляделся. Конюх вел лошадь к нему за поводья.
Бенедикт замер, не веря своим глазам. Это был не кто иной, как Лаки!
***
В последующие дни Бенедикт не находил объяснения таинственному появлению
Лаки. Как лошадь, которую они потеряли ночью в городе, могла появиться в
конюшне на следующее утро без чьего-либо ведома, он просто не мог понять.
Эта загадка служила приятным отвлечением от мучительного ожидания собрания.
Поскольку рутинные обязанности в поместье занимали большую часть его времени
в эти дни, у Бенедикта не было возможности послать Виктору записку, не говоря
уже о том, чтобы навестить его в городе. Честно говоря, он даже не знал, что
написать или сказать, и решил держаться на расстоянии, пока не разберется в
собственных чувствах.
Однако он остро ощущал отсутствие Виктора после тех дней, что они провели
вместе, и по мере приближения события разлука становилась все более ощутимой.
За две ночи до собрания у Эксингтона Бенедикт проснулся посреди ночи, все его
тело напряглось и болело от яркого сна. Проснувшись, Бенедикт, смущенный этим
сном, поначалу отказывался облегчиться, надеясь, что возбуждение утихнет. Но оно
не проходило. Лежа в постели, он недолго размышлял о том, чтобы броситься в
город, в «Блестящий моллюск», в надежде найти Виктора... но что тогда? Он знал, что эта идея глупа. Вместо этого он ухватился за свою длину, представляя, что это
рот Виктора на нем. Он неистово задвигался и с громким стоном кончил, мгновенно
почувствовав унижение и вину.
Охваченный тревогой, Бенедикт потерял всякий аппетит, что, как ни странно, не
ускользнуло от внимания Лилибет.
«Ты едва притронулся к еде, дорогой», - заметила она, когда они вчетвером сидели
за столом во время завтрака в пятницу утром. Слова Лилибет заставили дедушку
Генри поднять глаза от своей тарелки и посмотреть на Бенедикта.
«В чем дело, Бенедикт?» - нахмурился он.
«Что-то не так с едой, мистер Блэкмур?» спросила Мария, вечно присутствующая в
комнате тень.
«Нет, все в порядке», - ответил Бенедикт, стараясь казаться бесстрастным. «Просто
я не голоден».
«Боже, Боже!» ухмыльнулся Перси. «В лесу умер медведь? По-моему, Бенни
действительно влюбился!»
«Заткнись, Перси», - сказал Бенедикт, отмахнувшись от него, хотя и без своей
обычной ядовитости.
«Это из-за мисс Лафлёр, дорогой?» воскликнула Лилибет. «О, как прекрасно, если
это так! Я беспокоилась, что ты болен».
«Я просто немного не в духе», - ответил Бенедикт, потягивая чай. У него не было
настроения обсуждать все это с семьей. Тревога за вечер, возможность того, что их
ложь каким-то образом раскроется, дедушка поймет, какой он жалкий лжец, скандал, который это может вызвать... все это охватило Бенедикта. Но больше всего
его преследовал тот факт, что, как только этот фарс закончится, он больше никогда
не увидит Виктора.
***
Наконец наступил вечер пятницы. Вечернее солнце заливало поместье Блэкмур
теплым золотистым светом, отбрасывая длинные тени, и все члены семьи собрались
на улице, ожидая карету, чтобы отправиться на собрание к лорду Эксингтону.
Погода была приятной, без намека на то, что неделя началась со снежной бури.
Несмотря на манящий вечер, Бенедикт, одетый в отлично сшитый черный костюм, чувствовал странную смесь тревоги и нежелания. Разгладив белый шелковый фрак, он полюбовался своим отражением в окне, а затем повернулся к своей семье.
Неподалеку Перси прихорашивался в ярко-синем костюме, украшенном сложными
золотыми украшениями - показной, но присущий только Перси ансамбль.
«Я ненавижу собрания», - заявил Перси, его голос был усталым и невеселым.
«И я тоже», - отозвалась Беатрис, хотя в ее тоне не было убежденности. В
соответствии со своим всегдашним характером, она надела строгое платье с
высоким вырезом и длинными рукавами.
«Тогда зачем присутствовать?» спросил Бенедикт, надеясь отвлечься от тревоги в
груди.
Перси пожал плечами, изображая беззаботность. «Мама и дедушка собираются.
Если они, то и я должен». Он бросил многозначительный взгляд на Лилибет, которая стояла в нескольких футах от него и разговаривала с дедушкой Генри. На
ней было лавандовое платье, мягко струившееся под плащом, на шее сверкал
жемчуг.
«Не думаю, что тебе это понравится, Перс», - сказал Бенедикт, гадая, как Перси
отреагирует на появление драг квин.
Но Перси, похоже, не понял его намека. «Удивительно, но ты можешь быть прав, Бенни. Я поинтересовался количеством гостей, и, судя по всему, их будет не
меньше сотни! Но традиции превыше моих желаний».
Вскоре карета подкатила к подъездной аллее, и члены семьи один за другим
поднялись на борт. Короткая поездка в поместье лорда Эксингтона оказалась
мучительной. Пока семья болтала без умолку, Бенедикт смотрел в окно, изредка
ловя на себе боковые взгляды деда.
Когда они подъехали к поместью Эксингтонов, Бенедикт обратил внимание на
затейливый зимний ландшафт. Голые деревья выстроились вдоль подъездной
дорожки, их ветви переплетались над головой, образуя естественную арку. Дорожка
вела через луг, на котором из-за таяния снега пробивались проплешины травы.
Дальше начинался сад с замерзшими фонтанами, окруженный безлистными
топиарными скульптурами лис, оленей и кроликов. Посреди всего этого
возвышалась каменная усадьба Эксингтонов.
Блэкморы вышли на тротуар перед усадьбой, и их встретил дворецкий лорда
Эксингтона. С формальным поклоном он поприветствовал их и провел внутрь. По
сравнению с внешним видом здания интерьер выглядел на удивление современно.
Здесь не было плюшевых красных ковров и богатых гобеленов, а люстры были
меньше, чем можно было бы ожидать в столь величественной резиденции. Стены
украшали картины, в первую очередь чувственные портреты обнаженных мужчин и
женщин.
Бенедикт попытался вспомнить, когда он в последний раз посещал поместье
Эксингтонов, и понял, что это было при жизни отца лорда Эксингтона, покойного
лорда Гаррета Эксингтона. Неудивительно, что при его сыне поместье выглядело
совершенно иначе.
«Это довольно вульгарно», - прошептала Беатрис, когда они поднимались по
главной лестнице.
«Весьма неприятно», - пробормотал Перси себе под нос, хотя его взгляд задержался
на портретах с обнаженной натурой слишком долго.
«Ну вот, Персиваль, не будь таким недобрым», - сказал дедушка Генри, переводя
взгляд с одной картины на другую. «Это искусство, а искусство нельзя осуждать, его можно только ценить».
«Если вы настаиваете», - пожал плечами Персиваль. «Но некоторые из этих
женщин выглядят слишком мужественно».
«О, это не женщины», - раздался голос позади них. Обернувшись, все члены семьи
увидели поднимающегося по лестнице хозяина дома, лорда Эксингтона. На нем был
золотистый жилет с костюмом в тон, белая рубашка и косынка, светлые волосы
зачесаны назад, несколько прядей падали на лицо. «Все они мужчины», - сказал он
с озорной улыбкой, и на долю секунды Бенедикту показалось, что взгляд лорда
Эксингтона встретился с его взглядом.
Бенедикт отвел взгляд, чувствуя, как напряглось все его тело. Это не могло быть
совпадением. Как много знал Эксингтон?
«О, это просто скандал!» пробормотала Лилибет, разворачивая веер и обмахивая им
себя, ее щеки раскраснелись.
«Я так и слышал», - усмехнулся лорд Эксингтон. «Но мне нравится наблюдать за
реакцией моих гостей. Это всегда так... интригующе». Он снова посмотрел на
Бенедикта, на этот раз не сводя с него взгляда. «Каково ваше мнение, Блэкмур?»
Бенедикт постарался, чтобы его манера поведения ничуть не выдавала его, и
ответил: «Это не в моем вкусе, но я не обижаюсь».
Лорд Эксингтон рассмеялся и похлопал его по спине. Затем хозяин вдруг понял, что
не поприветствовал своих гостей должным образом, и пожал мужские руки и
поцеловал женские.
Все вместе они прошли в большой бальный зал на третьем этаже. От его простора
веяло мягким сиянием бесчисленных свечей, расставленных повсюду. Это
интимное освещение создавало ощущение уединения и чувственности, и казалось, что смех и разговоры гостей приглушены полумраком комнаты.
Французские окна в дальнем конце выходили на большой балкон, с которого
открывался вид на территорию поместья, что позволяло порывам ветра проникать
внутрь, заставляя пламя свечей танцевать.
Пока гости подходили, чтобы поприветствовать их светской беседой, Бенедикт
осматривал комнату в поисках знакомых лиц. Он заметил Уильяма Торнби, раскрасневшегося, в строгом костюме, со шляпой под мышкой; Эмили Эшкрофт, которая кивнула Бенедикту с теплой улыбкой из другого конца комнаты; и леди
Хоторн, стоявшую у балкона, которая лишь бросила на него короткий взгляд, прежде чем отвернуться.
Глаза Бенедикта блуждали в поисках Вивьен. И вот он нашел ее, его сердце
заколотилось. Она стояла среди Фелиции Блейн и братьев Винчестеров в
облегающем темно-зеленом шелковом платье, от которого захватывало дух. Ее
волосы были уложены крупными пышными локонами, глаза сверкали в вечернем
свете, а губы были глубокого, манящего красного цвета.
То ли Вивьен не заметила Бенедикта, то ли сделала вид, что не заметила, но он не
мог оторвать взгляда, пока вел вежливую беседу, и все его внимание было
приковано к ней. Несмотря на протесты своего тела, он знал, что лучше не
показывать себя слишком настойчивым.
Среди гостей сновали слуги, предлагая такие деликатесы, как копченый лосось, бутерброды с огурцами, устрицы в половинках раковин и пирожные с мясной
начинкой. Звяканье бокалов наполняло воздух: лилось шампанское и вино из
бузины.
Внезапно Бенедикт оказался зажатым в угол лордом Харрисом, одним из старых
друзей его деда, для скучной беседы о делах поместья. Бенедикт выпил один за
другим два бокала вина. Мужчина говорил об урожае четверть часа, не
останавливаясь ни на секунду, чтобы Бенедикт мог оправдаться. Бенедикт уже
думал, что ему никогда не выбраться из этого утомительного ада, когда проходящая
мимо женщина отвлекла лорда Харриса своими изгибами. Воспользовавшись
шансом, Бенедикт быстро откланялся и направился к группе Вивьен.
«Добрый вечер, - поприветствовал их Бенедикт, чувствуя, как его шея покраснела
от одного только присутствия Вивьен. Он избегал смотреть на нее прямо.
Бенедикт пожал братьям Винчестерам руки и провел губами по костяшкам пальцев
Фелиции и Вивьен. Вивьен лишь отрывисто кивнула ему в ответ. Пока Томас
Винчестер продолжал свой рассказ о путешествии по Ирландии вместе с братом, Бенедикту оставалось только потягивать вино. Изредка он бросал взгляды на
Вивьен, которая, казалось, была полностью поглощена разговором.
Оставшись наедине со своими мыслями, Бенедикт попытался отвлечься, осматривая
бальный зал в поисках каких-либо признаков исполнителей, которых лорд
Эксингтон обещал включить в программу ночных развлечений. Но среди гостей он
не смог заметить никого, кто был бы драг квин. Возможно, Эксингтон передумал, подумал Бенедикт. Или это была просто шутка в его адрес, и на самом деле он не
собирался их приглашать.
Внезапно, словно вызванный размышлениями Бенедикта, из толпы вышел сам лорд
Эксингтон. Он поприветствовал сначала Фелицию, затем Томаса и Эрика, сделал
многозначительную задержку, прежде чем наконец повернулся к Вивьен. «Мисс
Лафлёр», - промурлыкал он ровным голосом, взяв ее руку и проведя губами по
коже, - «сегодня вы - просто видение».
Встретив его взгляд, Вивьен улыбнулась. «Вы слишком добры, лорд Эксингтон».
«Для меня было бы честью станцевать с вами первый танец, миледи», - сказал
Эксингтон, снова беря ее руку и прижимая к себе еще одним нежным поцелуем.
«Открыть вечер с такой красавицей доставит мне огромную радость».
«С удовольствием», - ровно ответила Вивьен.
В этот момент Бенедикт заметил, что дедушка Генри смотрит на него с расстояния в
несколько футов. Дедушка Генри сидел за одним из круглых столов, пил
шампанское и что-то обсуждал с лордом Винчестером, но глаза его были
прикованы к Бенедикту. Бенедикт знал, о чем думает его дед. Лорд Эксингтон был
не из тех, кто ходит вокруг да около, и его интерес к Вивьен должен быть понятен
любому.
«Мы сразу будем танцевать?» спросил Бенедикт, повернувшись к лорду
Эксингтону. «Я надеялся, что вы покажете нам поместье. Когда я был здесь в
последний раз, я был слишком молод, поэтому почти ничего не помню. К тому же
все выглядело совсем по-другому. И я уверен, что мисс Лафлёр с удовольствием
осмотрится, ведь она никогда здесь не была».
«Я бы не отказалась от экскурсии», - пожав плечами, сказала Вивьен.
«О, я тоже!» сказала Фелиция Блейн, и ее румяные щеки стали еще пуще.
«Хм!» с любопытством произнес лорд Эксингтон. «Ну что ж, раз так, позвольте мне
провести для вас экскурсию. Но давайте не будем приводить с собой никого
другого, а то настроение испортится».
«Я не собираюсь присоединяться к вам», - сказал Эрик, поворачиваясь на месте, словно пытаясь найти кого-то в толпе. «Мне нужно кое-что сделать. К тому же я
уже видел ваш дом, Эксингтон, так что извините меня». И с этими словами он
покинул группу и исчез в толпе. Бенедикт подумал, не отправился ли он на поиски
Беатрис.
Вскоре они впятером незаметно покинули бальный зал. Когда они вышли в
коридор, лорд Эксингтон подал руку Вивьен и повел ее за собой. Фелиция Блейн,
подражая им, повисла на руке Бенедикта, а Томас Винчестер последовал сразу за
ней.
«Какая оригинальная идея - наполнить весь бальный зал простым светом свечей», -
прокомментировала Фелиция Бенедикту, пока они шли по коридору. «Никаких
люстр и прочего, а такая интимная атмосфера. Вы согласны, мистер Блэкмур?»
«Да», - рассеянно ответил Бенедикт, его мысли были сосредоточены на картине
впереди - рука Вивьен, переплетенная с рукой Эксингтона, когда они разговаривали
на тихих тонах. Ему было невыносимо видеть их так близко, тем более что он
чувствовал, что Эксингтон что-то замышляет.
«Вы сегодня какой-то рассеянный», - сказала Фелиция с любопытным видом.
«Скажите, что у тебя на уме?»
«Ничего», - покачал головой Бенедикт. Он был благодарен, когда Эксингтон провел
их в обширную библиотеку, отвлекая Фелицию от дальнейших расспросов.
В просторном помещении находились высоченные полки, достигавшие высоких
потолков, тысячи позолоченных корешков сверкали в сиянии люстр.
«Великолепно», - вздохнул Бенедикт, на мгновение забыв о охватившем его
волнении. «Сколько здесь томов?» - спросил он у Эксингтона.
Лорд Эксингтон пожал плечами. «Не могу сказать. Я не читаю - это коллекция
моего отца».
«Вы меня удивляете, лорд Эксингтон!» сказала Фелиция, покачав головой. «Как
может образованный джентльмен не читать?»
«Я не притворяюсь никем, кроме себя», - с кривой улыбкой ответил Эксингтон.
«Мистер Блэкмур обожает книги», - вклинилась Вивьен, бросив на Бенедикта косой
взгляд. «Хотя в его случае, возможно, лучше было бы меньше читать и больше
жить». Она слегка хихикнула.
Встретившись с ней взглядом, Бенедикт сказал: «Тогда вы должны гордиться собой, мисс Лафлёр, ведь я почти не открывал книг с момента вашего прибытия в
Шорвич».
Губы Вивьен скривились в ухмылке. «Я приму это как комплимент».
***
Еще двадцать минут они бродили по усадьбе, заходя в кабинет, столовую, гостиную, гостевую и многие другие комнаты. По пути они увидели еще больше
картин с изображением обнаженных людей, причем Томас Винчестер внимательно
рассматривал их, а Фелиция Блейн краснела от одного только взгляда на них.
«Пора переходить в бальный зал», - объявил лорд Эксингтон, сверяясь с часами в
галерее, которую они только что осмотрели. «Представление начнется через сорок
минут, а до этого я буду рад потанцевать с вами, мисс Лафлёр». Он снова поцеловал
руку Вивьен, и Бенедикт отвел взгляд.
«Представление?» удивленно спросила Фелиция. «Какое представление?»
«Увидите», - с ухмылкой сказал лорд Эксингтон.
«Это то, о чем я думаю?» вмешался Томас Винчестер, приподняв бровь. «Вы
пригласили...»
«Шшш...» Лорд Эксингтон заставил его замолчать и обратился к остальным гостям.
«Давайте продолжим».
Как только они вернулись в бальный зал, лорд Эксингтон отправился поговорить с
музыкантами, а затем объявил первый танец. Бенедикт занял место за столом, не
обращая внимания на взгляды, которые продолжала бросать на него Фелиция
Блейн. Он взял еще один бокал бузинного вина и потягивал его, наблюдая за тем, как Уильям Торнби неуклюже подходит к Вивьен и просит пригласить ее на танец.
Хотя Бенедикт не мог разобрать их обмен репликами, он знал, что Вивьен
отказалась, когда лорд Эксингтон подошел, взял ее за руку и повел в танец.
Они были первой парой на паркете, но к ним быстро присоединились другие.
Бенедикт увидел, как Перси предложил руку Беатрис, которая с улыбкой сделала
робкий реверанс; Томас Винчестер пригласил Эмили Эшкрофт, которая выглядела
прекрасно в своем розовом платье с рюшами; лорд Винчестер поднял Шарлотту со
стула и поцеловал ей руку, прежде чем пригласить на танец, хотя Шарлотта, казалось, была совершенно не впечатлена его галантностью.
Но взгляд Бенедикта снова вернулся к Вивьен и Эксингтону. Он наблюдал за тем, как они танцуют вместе, испытывая смесь разочарования и досады, усугубляемую
тем, что все, включая его мать и деда, казалось, заметили, что Вивьен танцует
первый танец с другим мужчиной.
Эти тридцать минут тянулись бесконечно, и Бенедикт выпил еще по меньшей мере
четыре бокала вина, а голова у него кружилась. С другой стороны, под влиянием
алкоголя его мысли вскоре улеглись. Он сидел и смотрел, как пары двигаются в
свете свечей, их силуэты расплываются.
Когда первый танец наконец закончился, раздался голос лорда Эксингтона. «Леди и
джентльмены, я приглашаю вас собраться в смежной комнате для особого
представления». Он сделал паузу, на его губах заиграла озорная улыбка. «Думаю, вы найдете его очень... интересным».
Он указал на двери в меньший бальный зал, где была установлена сцена с
расставленными перед ней стульями. Стены здесь тоже были украшены свечами, отбрасывающими угрюмое свечение.
Эксингтон продолжил: «Пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Представление
вот-вот начнется».
Бенедикт почувствовал себя совершенно пьяным, когда последовал за гостями и
занял место в последнем ряду. Его голова слегка кружилась, а мысли были
совершенно пусты.
Вдруг кто-то сел на свободное место рядом с ним. Бенедикт оглянулся - это была
Вивьен. Не взглянув в его сторону, она достала веер и помахала им перед собой, щеки раскраснелись от танца, волосы слегка растрепались. На мгновение между
ними повисло неловкое молчание.
«Наслаждаешься, да?» Бенедикт сказал тихо, чтобы слышала только она, не в силах
скрыть яд в своем голосе.
«А почему бы и нет?» Вивьен ответила ровным тоном, повернувшись к нему лицом.
Бенедикт ухмыльнулся. «Не знаю. Мне казалось, что это я нанял тебя, а не
Эксингтон. Но, возможно, я ошибаюсь».
Вивьен на мгновение замерла, и Бенедикт почувствовал тяжесть ее пронзительного
взгляда, хотя и не встретил его.
«Не моя вина, что у тебя не хватает смелости пригласить на танец даже женщину, которой ты заплатил за то, чтобы она тобой восхищалась», - резко прошептала
Вивьен, глядя прямо перед собой.
Это замечание задело Бенедикта, несмотря на его пьяное состояние.
«А разве у меня действительно был шанс попросить?» - язвительно ответил он. «Ты
практически игнорировала меня. А я нанял тебя, чтобы ты играла роль, а не
бесстыдно флиртовала с каждым мужчиной, которого Виктор хочет трахнуть». Как
только эти гневные слова покинули губы Бенедикта, а последнее из них он с
горечью смаковал на языке, Вивьен резко встала.
«Если ты хочешь, чтобы это произошло, давай сделаем это», - сказала она, и когда
он посмотрел на нее, то увидел в ее глазах настоящий гнев. «Но не здесь».
Бенедикт открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент лорд Эксингтон поднялся
со своего места в первом ряду, призывая гостей к вниманию.
«Леди и джентльмены, представляю вам «Обман лорда Ричмана» - короткую пьесу, переплетенную с любовью... и загадками». Он усмехнулся, отвесил театральный
поклон и откинулся на спинку кресла, пока публика аплодировала.
Не имея другого выбора, Вивьен решительно заняла свое место, наклонившись
так далеко от Бенедикта, как только позволял стул. Краем глаза он заметил, как она
обхватила себя руками, словно отгоняя холод, и почувствовал странное
удовлетворение.
Теперь, когда все расселись по местам, в воздухе витало предвкушение. Лакей снял
покрывало со стены сцены, открыв задник с изображением большого поместья. В
зале мгновенно воцарилась тишина. Гости откинулись в креслах, затаив дыхание.
Спустя, казалось, целую вечность, боковая дверь в бальный зал со скрипом
отворилась, и из нее неторопливо вышли три фигуры. Две из них, в частности, привлекли внимание публики. Это были актеры: один - мужчина, излучающий
элегантность молодого дворянина в сшитом на заказ пальто и начищенных сапогах; другая - женщина, двигающаяся с тихой грацией, ее переливающееся платье
струилось вокруг нее, а лицо было скрыто вуалью.
Когда эти двое вышли на сцену, к ним присоединился рассказчик в костюме
дворецкого.
«Дамы и господа», - обратился он к собравшимся, - «перед вами разворачивается
история, которая может перекликаться с историей Ромео и Джульетты. Вот наши
влюбленные, Лилиан и Джеймс. Их страсть неистова, их привязанность глубока.
Однако, в отличие от наших знаменитых веронских влюбленных, тайны все еще
скрывают истинную природу их связи».
Поклонившись, рассказчик вышел.
Джеймс подошел к Лилиан с букетом красных роз. Лилиан сидела на краю сцены, ее лицо было закрыто плотной вуалью.
Протягивая розы, Джеймс сказал: «Когда я нахожусь рядом с вами, мое сердце
чувствует себя в ловушке, бьющееся о невидимые решетки. Эти розы для тебя, моя
дорогая Лилиан, но они не могут передать, насколько глубоки мои чувства к тебе.
Выйдешь ли ты за меня замуж?»
Она слегка коснулась роз кончиками пальцев, но затем отвернула лицо.
«Разве ты не любишь меня?» Он опустился перед ней на колени, по его щеке текла
одна-единственная слеза. «Если это так, то я клянусь, что буду приходить к тебе
каждый день и говорить о своих чувствах, пока ты не полюбишь меня в ответ».
Лилиан покачала головой. «Дело не в любви, Джеймс».
«Тогда что же нас разлучает?»
Она вздохнула и отвернулась. «Мы просто не можем быть вместе».
Взгляд Бенедикта блуждал по комнате и снова остановился на Эксингтоне.
Неужели это и есть то самое «представление», о котором он говорил? Обычная
пьеса? Неужели он передумал приглашать драг-квин?
Тем временем спектакль продолжался. Джеймс с досадой спросил: «Это наши
семьи возражают? Если да, то я буду каждый день говорить с ними о том, как
сильно я тебя люблю, пока они не дадут нам свое благословение».
Лилиан покачала головой. «Это не наши родители, Джеймс».
«Есть ли другой мужчина?» - потребовал он. «Потому что если есть, я буду
противостоять ему каждый день, пока ты не будешь свободна и не сможешь быть со
мной!»
Но Лилиан тихо ответила: «Я больше ни с кем не связана».
Джеймс, все больше раздражаясь, продолжил: «Тогда что же нас разлучает?»
Она ответила: «Правдой нелегко поделиться».
«Дело в моей внешности? Мой характер?» нерешительно спросил Джеймс. «Потому
что я буду неустанно работать, чтобы измениться так, как вы захотите».
В комнате раздался смех, но Лилиан серьезно ответила: «Я хочу видеть тебя таким, какой ты есть, Джеймс. Но есть и еще кое-что».
В воздухе повисло молчание.
«Тогда что же это может быть?» взмолился Джеймс, в его голосе слышалось
отчаяние.
Лилиан вздохнула. «Хорошо. Я больше не могу это скрывать, но ты должен
пообещать, что это не помешает тебе».
Джеймс нахмурил брови. «Что бы это ни было, я клянусь, что это не изменит моих
чувств».
«Вот и все». Вздохнув, Лилиан подняла вуаль.
По залу прокатился смех, когда она показала суровое бородатое лицо, покрытое
гримом.
По позвоночнику Бенедикта пробежал ледяной холодок. Пока гости, захлебываясь
от смеха, аплодировали актерам, выходившим на поклоны, он застыл на месте, охваченный тошнотворным осознанием.
Весь этот фарс был жестокой шуткой, предназначенной для него. Каким-то образом
лорд Эксингтон должен был узнать об истинной природе отношений Бенедикта и
Вивьен и организовать этот спектакль, чтобы публично высмеять и опозорить его.
Его взгляд переместился на леди Хоторн, сидящую в первом ряду. Неужели она
раскрыла их тайну? Неужели это ее способ унизить его?
Как только актеры покинули малый бальный зал, гости начали подниматься со
своих мест и возвращаться в большой бальный зал, в котором нарастал веселый гул
разговоров. Когда Вивьен тоже встала, Бенедикт последовал за ней и поймал ее за
локоть.
«Мне нужно с вами поговорить», - сказал он, когда она бросила на него злобный
взгляд через плечо.
«Хорошо», - холодно ответила она и направилась к дверям.
Среди оживленной суматохи они незаметно выскользнули в коридор. Мимо
спешили слуги, что делало его не слишком подходящим для беседы. Не говоря ни
слова, Бенедикт направился в библиотеку, Вивьен следовала за ним.
Распахнув тяжелые двери в тихую комнату, Бенедикт почувствовал, что его
головокружение усиливается. Он повернулся лицом к Вивьен, которая стояла, скрестив руки, и пристально смотрела на него.
Ее лицо было нечитаемым, когда она спросила: «Не хочешь ли извиниться?»
Голова Бенедикта раскалывалась от воздействия алкоголя и сдерживаемых эмоций.
Внезапно его осенила мысль: а не замешана ли в этом Вивьен? Быть может, это ее
извращенный способ оценить реакцию его друзей и семьи или проверить, насколько
высшее общество не замечает их тайны?
«Ты сказала ему?» спросил Бенедикт, чувствуя, как по груди пробегает холодок.
«Кому что?» Выражение лица Вивьен было почти скучающим. «Вам нужно быть
более конкретным, мистер Блэкмур. Боюсь, я не понимаю».
«Эксингтону», - сказал Бенедикт сквозь стиснутые зубы. «О нас».
«Зачем мне это делать?» Вивьен ответила, ее губы слегка изогнулись, хотя улыбка
не была теплой.
«Пьеса. Она была о нас. Разве ты не заметила?»
«А, это», - сказала Вивьен, как будто только что осознав. «Сходство и вправду было
необыкновенным».
«Для тебя это шутка?» спросил Бенедикт, проведя рукой по волосам.
«Да, я нахожу это весьма забавным», - усмехнулась Вивьен.
«Так это была ты», - обвинил Бенедикт. «Ты рассказала Эксингтону о нашей
договоренности».
«Я никогда этого не говорила». огрызнулась Вивьен. «Но показательно, как тебе
хочется обвинить меня».
«У нас было соглашение», - сказал Бенедикт, в его голосе звучал едва
сдерживаемый гнев. «Ты должна была изображать мой любовный интерес, а не
участвовать в этом издевательстве».
«Я и играю», - ответила Вивьен, подняв подбородок. «Но как можно изображать
любовь к человеку, который не понимает, что это такое? Если весь этот фарс
провалится, это будет явно на твой совести». С этими словами она повернулась на
пятках и выбежала из комнаты.
Несколько долгих секунд Бенедикт стоял не двигаясь, в висках у него
пульсировало. Но когда он решился пойти за ней, было уже поздно - Вивьен уже
выскользнула обратно в большой бальный зал. Проследив за ней, Бенедикт увидел, что Вивьен уже увлечена беседой с Перси, Беатрис и Эмили Эшкрофт.
Бенедикт разочарованно нахмурился и занял свободное место за одним из круглых
столов в углу бального зала. Подошедший лакей предложил еще вина, и Бенедикт
взял с подноса два бокала. Он понимал, что ему лучше не пить, но не знал, как еще
можно пережить этот вечер.
Бенедикт вздохнул. Только тогда он заметил Шарлотту, сидящую напротив него, между которыми горела одинокая свеча. Перед ней стояли две тарелки, полные еды, и она ела так, словно не ела уже несколько дней.
«Вы смотрели пьесу?» спросил Бенедикт, пытаясь нарушить неловкое молчание.
«Какую пьесу?» ответила Шарлотта, ее фальшивый французский акцент исчез. В
каждой руке она держала по барабанной палочке индейки, а рот ее блестел от жира.
Бенедикт понял, что она, должно быть, все время оставалась здесь, поглощенная
едой. Он не стал продолжать эту тему и быстро осушил один из своих бокалов. Он
наблюдал за тем, как Шарлотта продолжает поглощать руками перепелиные яйца и
фаршированные грибы, полностью поглощенная процессом. Было трудно отвести
взгляд, словно наблюдаешь за жутким несчастным случаем.
Поймав взгляд Бенедикта, Шарлотта сказала: «Вам стоит попробовать грибы», - и
подтолкнула к нему свою тарелку жирной рукой. «Они божественны».
«Нет, спасибо», - сказал Бенедикт, аппетит у которого теперь совсем пропал.
«Может быть, позже».
«Возможно, «позже» не наступит», - пробормотала Шарлотта между укусами.
Бенедикт откинулся в кресле, его внимание привлекла певица в струящемся платье.
Она стояла в дальнем конце комнаты вместе с другими музыкантами и пела
медленную, меланхоличную песню. Ее голос заполнил все пространство, и
Бенедикт задумался, не является ли она еще одной из тех королев, о которых
говорил лорд Эксингтон.
Гости смешались, некоторые отправились танцевать, а другие направились к столам
с закусками. Краем глаза Бенедикт заметил, как лорд Эксингтон подошел к Вивьен.
Она грациозно взяла его за руку и позволила ему пригласить ее на очередной танец.
В животе Бенедикта завязался узел. Он подумывал немедленно уйти и отправиться
домой, но поскольку вся его семья приехала в одной карете, он решил вернуться
пешком. Как по команде, дед Бенедикта Генри занял свободное место рядом с ним.
Он вежливо улыбнулся Шарлотте: «Вам нравится вечер, мисс Шапо?»
Шарлотта подняла взгляд от своей тарелки, на мгновение застигнутая врасплох, как
дикий зверь, застигнутый за рытьем в мусоре. «Мм», - пробормотала она с набитым
ртом, а затем добавила с преувеличенным французским акцентом: «Еда очень
вкусная».
«Приятно слышать», - сказал дедушка Генри, его глаза весело сверкнули.
Затем он перевел взгляд на Бенедикта - истинную причину, побудившую его
присоединиться к ним, - и спросил: «Почему ты не танцуешь, Бенедикт? Тебя
беспокоит нога?»
«Моя нога в порядке», - ответил Бенедикт, зная, что последует за этим. «Просто я
не в настроении».
«Молодой лорд Эксингтон, похоже, неравнодушен к мисс Лафлёр», - продолжил
дед Генри, бросив многозначительный взгляд в сторону танцующих.
«Похоже на то», - рассеянно ответил Бенедикт.
Ему больше нечего было сказать. В глубине души он уже смирился с поражением.
Он не исполнит желание деда. Его секрет был раскрыт, и это был лишь вопрос
времени, когда его детская попытка скрыть свое истинное «я» превратится в
публичный скандал.
Дед Генри пристально смотрел на него, словно пытаясь прочесть его мысли, но
пьяное состояние Бенедикта притупило его эмоции, и его лицо стало
невыразительным. На несколько минут между ними воцарилось молчание.
Вдруг дедушка Генри положил руку на руку Бенедикта и сказал: «Впервые я вижу, что кто-то приносит в твою жизнь истинную радость. Не дай этому ускользнуть от
тебя».
«Возможно, я уже все испортил», - побежденно сказал Бенедикт.
Дедушка Генри улыбнулся ему. «Я уверен, что нет ничего, что нельзя исправить».
Он сделал паузу, прежде чем добавить: «Я знаю, что тебе трудно принять свои
чувства, Бенедикт. В этом мы с тобой похожи. Но с годами я понял одну вещь - не
стоит тратить драгоценное время. Если кто-то делает тебя счастливым, четко
обозначь свои намерения. Иначе ты можешь потерять его навсегда».
«Не думаю, что смогу», - сказал Бенедикт, отводя взгляд. И в этом он был честен.
Дед Генри усмехнулся. «Нет нужды в великих жестах. Просто пригласи ее на
следующий танец».
Бенедикт кивнул, и дедушка Генри похлопал его по руке, после чего поднялся, чтобы оставить его... ну, не совсем одного. Как только дедушка Генри ушел, Шарлотта, которая была свидетелем всего их обмена мнениями, посмотрела на
Бенедикта расширенными глазами.
«Подождите, вы же знаете, что она на самом деле не женщина, верно?» - сказала
она, и на ее лице отразилось замешательство. «Вы ведь не влюблены в Виктора? Вы
не...»
«Если вы хоть слово скажете ему о том, что услышали, обещаю, я лично доставлю
лорда Винчестера в «Блестящий моллюск», - спокойно пригрозил Бенедикт.
На мгновение на лице Шарлотты промелькнул ужас, после чего она ответила: «Я
буду молчать как могила».
«Хорошо», - ответил Бенедикт.
Он подошел к Вивьен как раз в тот момент, когда песня закончилась и ее танец с
лордом Эксингтоном завершился. На мгновение руки Эксингтона задержались на ее
талии, явно не желая отпускать ее.
Не упуская ни секунды, Бенедикт вмешался: «Могу ли я танцевать следующий
танец?»
Вивьен посмотрела на него, в ее глазах застыл гнев. Но за ними наблюдало
слишком много глаз, поэтому после долгого раздумья она кивнула.
Эксингтон бросил на Бенедикта пронзительный взгляд.
«Надеюсь, вы нашли представление интересным, мистер Блэкмур?» - сказал он с
ноткой озорства в голосе.
Бенедикт тонко улыбнулся, в его тоне не было ни капли искренней теплоты:
«Конечно, лорд Эксингтон. Хотя на сельских ярмарках я видел и более
захватывающие представления, сегодняшняя попытка заслуживает похвалы».
Лорд Эксингтон рассмеялся. «Вы забавный человек, Блэкмур. С каждым днем вы
нравитесь мне все больше. Вы просто обязаны пообедать со мной в ближайшее
время».
«Если пожелаете», - равнодушно ответил Бенедикт, которому алкоголь не позволил
уловить в приглашении никаких поддразниваний.
Провожая взглядом уходящего Эксингтона, Бенедикт задался вопросом, почему
лорд кажется таким увлеченным Вивьен, если он знает правду о ее настоящей
личности. Что-то не сходилось. Но у него не было времени размышлять об этом, так
как началась музыка.
Бенедикт шагнул к Вивьен и обхватил ее руками, но ее тело напряглось, сопротивляясь. Она положила руку ему на плечо, в ее глазах застыл отстраненный
взгляд. Бенедикт притянул ее ближе, и их тела оказались вровень, а его кожа
затрепетала от прикосновения.
Когда они покачивались под музыку, ему казалось, что они единственные двое
людей в комнате, несмотря на все остальные пары, танцующие вокруг них в мягком
свете свечей.
Первые несколько минут они танцевали в напряженном молчании.
«Ты собираешься и дальше игнорировать меня?» наконец произнес Бенедикт, поймав взгляд Вивьен.
«Это зависит от обстоятельств», - холодно ответила Вивьен. «Ты собираешься
извиниться?»
Бенедикт нахмурился. «Мне не за что извиняться. Я не знаю, что происходит между
тобой и Эксингтоном, но это становится слишком очевидным».
Вивьен ухмыльнулась, в ее голосе прозвучал яд. «И что же, по-твоему, происходит?
Какой-то заговор против тебя?»
«Откуда мне знать?» огрызнулся Бенедикт. «Ты что, думаешь, я поверю, что он
придумал эту пьесу по случайному совпадению? А ты в это время расхаживаешь с
ним, танцуешь и флиртуешь...»
«Я ничего ему не говорила», - оборвала его Вивьен. «И я не искала его внимания.
Просто, в отличие от тебя, он знает, чего хочет. И если ты ревнуешь, так и скажи».
«С чего бы мне ревновать?» солгал Бенедикт, не в силах сдержать гнев. «Мне все
равно, с кем ты спишь. Но я плачу тебе за роль, а не за то, чтобы ты трахала
каждого лорда в моем районе».
Их глаза встретились, и в этот момент Бенедикт увидел не Вивьен - он увидел глаза
Виктора, злые и обиженные, смотрящие на него. Его захлестнула волна сожаления
по поводу своих бессердечных слов.
На секунду Бенедикту показалось, что Вивьен даст ему пощечину, но она этого не
сделала. Она моргнула и вырвалась из его хватки. «С меня хватит», - сказала она, и
в ее глазах заблестели слезы. Не говоря больше ни слова, она повернулась на
каблуках и побежала, исчезая за дверями бального зала.
Бенедикт стоял неподвижно, музыка и смех вокруг него стихали, а сердце
колотилось.
ГЛАВА 9. ТАЙНЫЕ
РАЗГОВОРЫ.
Вечер в поместье Эксингтон закончился катастрофой. Внезапный уход Вивьен и
маленькая сценка, которую они устроили, стали главной сенсацией вечера. Все
хотели знать, что между ними произошло. Поэтому Бенедикт ушел, пока
любопытные друзья и соседи не загнали его в угол, чтобы получить ответы, и
вернулся в поместье Блэкмур один.
На улице вечерняя прохлада отрезвила его, оставив горькое послевкусие от их
ссоры. Он снова и снова пересматривал случившееся, желая вернуть все назад.
Вернувшись домой, Бенедикт сразу же отправился в спальню, рухнул на кровать в
полном облачении и мгновенно уснул.
На следующее утро он решил пропустить завтрак, чтобы избежать вопросов со
стороны семьи. Утро Бенедикт провел за чтением и дописыванием каких-то бумаг, а
в полдень попросил Марию приготовить для него ранний обед и принести его в
комнату.
Однако когда он сидел за столом и собирался спокойно поужинать, кто-то постучал
в дверь. Бенедикт напрягся.
«Войдите», - сказал он, ожидая увидеть мать или деда. Вместо этого вошел Перси.
Он был одет в хорошо выглаженную белую рубашку и коричневые брюки и
выглядел подозрительно расслабленным. Бенедикт пристально изучал его, ожидая, что Перси заговорит, но тот лишь отрывисто кивнул и медленно пересек комнату, чтобы посмотреть в окно.
Бенедикт кашлянул. «Тебе что-то нужно, Перси?»
Перси повернулся к нему, скрестив руки на груди.
«И что?» - спросил он, побуждая Бенедикта заговорить первым.
«И что?» ответил Бенедикт.
«Что случилось прошлой ночью?» В этот раз в тоне Перси не было ни сарказма, ни
поддразнивания, только прямой вопрос.
«Ничего», - ответил Бенедикт. Он был не в настроении обсуждать это.
«Это не казалось пустяком». Голос Перси оставался мягким, даже теплым. «Все
заметили резкий уход мисс Лафлёр», - осторожно продолжил он. «Вы
поссорились?»
Бенедикт вздохнул. Затем пожал плечами. «Что-то вроде того».
«Из-за чего?»
«Я сказал несколько глупостей», - с горечью признал Бенедикт. «Потом я пригласил
ее потанцевать со мной и наговорил еще больше глупостей».
Брови Перси изогнулись дугой. «Звучит довольно глупо». Он бросил на Бенедикта
сочувственный взгляд, а затем добавил: «Я знал, что Торнби лгал, когда утверждал, что ты делал ей нежелательные знаки внимания. Это ложь, верно?»
«Конечно», - сказал Бенедикт, закатив глаза. «Чертов Торнби».
«Я сказал ему держать рот на замке», - ухмыльнулся Перси.
Бенедикт посмотрел на него с искренним удивлением. «Спасибо».
Перси лишь пожал плечами.
Бенедикт снова вздохнул, потирая глаза. «Если ты беспокоишься о своей помолвке
с Беатрис, Перси, я поговорю с дедушкой, и ты сможешь жениться раньше меня.
Все равно это глупая традиция». Он вернулся к своим бумагам, пытаясь намекнуть, что разговор окончен.
Но Перси не уходил. «Дело не в этом», - сказал он. «Мне искренне нравится мисс
Лафлёр. И ты гораздо сговорчивее, когда она рядом».
Бенедикт снова закатил глаза. «Я «сговорчивый» только потому, что мы обещали
дедушке вести себя хорошо».
Перси фыркнул. На несколько мгновений они замолчали.
«Зачем тебе вообще понадобилось жениться?» спросил Бенедикт.
Перси захихикал, и Бенедикту показалось, что это был первый искренний смех, который он услышал от брата за всю свою жизнь. «Ты действительно не
понимаешь, да? Мне просто нравится быть с Беатрис. И я хочу провести с ней
остаток своей жизни».
«Я понимаю, что ты имеешь в виду», - мягко сказал Бенедикт.
«Ты намерен жениться на мисс Лафлёр?»
Бенедикт почувствовал приступ боли. «Это... невозможно».
Перси нахмурился, изучая его лицо. «Почему?»
«Это долгая история. И почему это так важно для тебя? Мы с ней расстались, а
значит, ты унаследуешь поместье».
«Меня не волнует наследство», - устало сказал Перси. «Я просто хочу быть с
Беатрис».
Бенедикт наблюдал за ним, ожидая большего. Когда ничего не последовало, он
удивленно моргнул от неожиданной откровенности Перси.
Между ними повисло тягостное молчание.
«Почему ты просто не извинишься перед ней?» наконец сказал Перси, скрестив
руки.
Бенедикт отвернулся, глядя в окно. «Потому что... я сломлен».
***
Весь день Бенедикт оставался в своей комнате, и с каждым часом его тревога по
поводу последствий бала у лорда Эксингтона росла. Теперь, протрезвев, он
понимал, что нелепо подозревать Виктора в том, что он рассказал Эксингтону об их
тайне. Но если не он, то кто? Леди Хоторн знала, что Вивьен солгала о своем
происхождении. Она могла раскрыть правду и рассказать ее Эксингтону, чтобы
унизить Бенедикта. И все же что-то не сходилось.
Бенедикт задумался, что теперь говорят о нем люди. Как много они уже знают?
Но больше всего его беспокоили мысли о Викторе. Образы Вивьен, танцующей и
смеющейся с Эксингтоном, снова и снова проникали в его сознание, и ревность
ослепляла его. А потом Бенедикт вспомнил отчаяние и злость, с которыми она
смотрела на него...
В тот день он лег спать раньше обычного, но проснулся посреди ночи и пролежал
до рассвета, размышляя. Он не мог поверить, что его почти идеальная жизнь
закончилась. Он подвел своего деда, опозорился перед бог знает кем и потерял
единственного человека, который был ему по-настоящему дорог.
Вечером он решил отправиться в город и зайти в «Блестящий моллюск». Он
попытается поговорить с Виктором и, по крайней мере, принести ему извинения.
На следующее утро, чувствуя себя истощенным, он снова пропустил завтрак, надеясь избежать встречи с матерью и дедом. Однако вскоре Лилибет разыскала его
в его комнатах. Она постучала, заглянув внутрь.
«Могу я войти, дорогой?»
«Да», - ответил Бенедикт. Он сидел у окна и читал дневную газету, хотя глаза его
постоянно блуждали, не давая сосредоточиться. Лилибет вошла, закрыв за собой
дверь. Бенедикт поднял глаза и встретился с ней взглядом.
«Пожалуйста, присаживайся», - сказал он, чувствуя, что над ними нависает
неизбежный разговор.
«Спасибо, дорогой». Лилибет села напротив него. «Мы с дедом беспокоимся о
тебе».
Бенедикт сложил газету и положил ее на подоконник, ожидая продолжения.
«Ходят слухи, что вы и мисс Лафлёр... поссорились».
Бенедикт вздохнул. «Это все, что они говорят?»
«Есть ли что-то еще, что мы должны знать?» В голосе матери звучала нотка
беспокойства.
«Нет», - ответил Бенедикт, почувствовав прилив волнующего облегчения.
Лилибет прочистила горло. «Мы хотели пригласить мисс Лафлёр, ее
сопровождающую и ее отца остаться с нами до конца их поездки. Мы надеялись
немного познакомиться с ее отцом, чтобы у тебя была возможность попросить у
него разрешения на брак».
Бенедикт поднял на нее глаза. «Это невозможно», - категорично заявил он.
«Я знаю, ты не хочешь торопить события...» - начала Лилибет, но Бенедикт прервал
ее.
«Дело не в этом».
«У нас есть основания полагать, что мисс Лафлёр вскоре получит предложение
руки и сердца от кого-то другого».
Бенедикт почувствовал, как у него скрутило живот. Не то чтобы Вивьен могла
выйти замуж, но по какой-то причине ему было мучительно даже слышать это.
«От кого?» Бенедикт нахмурился. «От лорда Эксингтона?»
Лилибет покачала головой. «Нет. От Уильяма Торнби».
Бенедикту потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить ее слова.
«Торнби?» - повторил он, ошеломленный.
«Действительно». подтвердила его мать. «Оказывается, он тоже нанял леди Хоторн, чтобы она нашла ему пару, и она решила, что мисс Лафлёр - лучшая кандидатура
для него».
«Ты серьезно?» насмехался Бенедикт. «Это просто ее способ отомстить мне. Она
хочет, чтобы я женился на Эмили Эшкрофт, чтобы она могла получить прибыль». А
еще она хочет унизить Виктора, но этого он не сказал вслух.
«Ты слишком несправедлива к леди Хоторн, дорогой», - сказала Лилибет.
«В любом случае, Торнби сказал одному из своих друзей, что сделает предложение
Вивьен на своем маскараде».
«Маскараде?» нахмурился Бенедикт.
«Да, дорогой. Он состоится через две недели. Ты не забыл? Он назначил дату
некоторое время назад. Мы все приглашены».
«Я забыл. В любом случае он просто опозорится», - пожав плечами, сказал
Бенедикт. «Она никогда не согласится выйти за него замуж. Более того, я уверен, что она даже не будет присутствовать на церемонии».
«Надеюсь, это правда», - сказала Лилибет. Она направилась к выходу, но у двери
остановилась и посмотрела на Бенедикта через плечо. «И я надеюсь, что ты
исправишь ситуацию с мисс Лафлёр, дорогой».
***
В тот вечер Бенедикт ужинал в своей комнате. После этого, когда остальные члены
семьи готовились ко сну, он покинул поместье, чтобы отправиться в город. Ему
было все равно, узнает ли об этом его семья. Ноющая боль в груди была так
невыносима, что нужно было что-то делать. Что угодно.
На этот раз его камердинер, Джон, был в курсе поездки и позаботился о том, чтобы
его ждала карета. Прежде чем посвятить Джона в свой план, Бенедикт подумал о
том, чтобы просто сесть на лошадь, но решил отказаться. В конце концов, он не
хотел рисковать потерять Лаки во второй раз.
В глубине души Бенедикт задавался вопросом, что может подумать кучер, увидев, какое заведение посещает его хозяин. Но ему нужно было поговорить с Виктором, и
он отбросил эту мысль.
Когда карета подъехала к «Блестящему моллюску», Бенедикт заметил толпу, собравшуюся на улице. Он приказал кучеру остановиться и велел ему подождать
там, а затем вышел из кареты. Бенедикт направился к толпе. По мере приближения
он заметил драг-квин в разном состоянии - одни в полном облачении, другие в
комбинезонах или платьях с корсетами, но без париков и макияжа. На улицах они
выглядели странно и неуместно, но их необычный вид больше не беспокоил
Бенедикта.
Они кричали в явном волнении, сгрудившись вокруг чего-то - кого-то - на земле.
Чувство тревоги охватило Бенедикта, когда он протиснулся в толпу. Его сердце
замерло, когда он увидел Виктора, лежащего в центре, глаза едва открыты, лицо в
синяках и крови, а драг-квин дают ему воду, пытаясь привести его в чувство.
«Эй, что тебе нужно?» - резко сказала одна из драг-квин, когда Бенедикт
протиснулся мимо нее и встал перед Виктором. Сердце колотилось, голова
кружилась, и Бенедикт смотрел на него, потеряв дар речи. Виктор поднял голову, глаза Бенедикта встретились с мимолетным удивлением, узнаванием и болью, после
чего он отвернулся. Бенедикт осторожно приподнял подбородок Виктора, заставив
их глаза встретиться. Виктор вздрогнул от его прикосновения.
«Кто сделал это с тобой?» прошептал Бенедикт, в нем кипел гнев.
«Один из ублюдков, пытающихся закрыть это место», - ответила драг-квин за его
спиной.
«Разве это не была чья-то мать?» спросил Бенедикт, вспомнив историю, рассказанную ему Виктором.
«Она наняла людей, чтобы те издевались над нами», - мрачно ответила драг-квин.
«Чтобы напугать владельца и заставить его поскорее закрыться».
Бенедикт отпустил лицо Виктора, позволив ему отвести взгляд.
«Вы вызвали полицию?» спросил Бенедикт, оглядываясь по сторонам в поисках
ответа.
«Конечно, нет», - резко ответил драг-квин со стаканом воды.
«Вы что, спятили?»
Подняв на нее взгляд, Бенедикт узнал подругу Виктора - Ночь, которая флиртовала
с ним после шоу. Сейчас она была в полном обличье, поэтому Бенедикт узнал ее не
сразу.
Бенедикт оглянулся на Виктора, который приподнялся на локте. «Насколько сильно
ты ранен?»
«Я в порядке», - пробормотал Виктор, по-прежнему избегая смотреть на него.
«Что ты здесь делаешь?» продолжила Ночь, в ее голосе звучал гнев.
По ее тону Бенедикт догадался, что Виктор рассказал ей о собрании. Он
почувствовал мимолетный укол ревности, задаваясь вопросом, насколько близки
Ночь и Виктор на самом деле.
«Я пришел поговорить», - сказал Бенедикт Виктору, не обращая внимания на
выражение отвращения Ночи.
«Думаю, с тебя хватит», – сказала Ночь, одарив Бенедикта холодным, затяжным
взглядом.
В этот момент сквозь толпу пробилась знакомая пухлая фигура с двумя
полотенцами в руках. Это была Шарлотта. Она опустилась на колени и прижала
полотенце со льдом к распухшей скуле Виктора, где уже виднелся большой синяк.
Вторым мокрым полотенцем она начала стирать кровь с его лица.
Шарлотта не сразу заметила Бенедикта.
«Что ты здесь делаешь?» - повторила она вопрос Ночи, но в ее тоне было скорее
любопытство, чем яд.
«Я... я пришел извиниться», - сказал Бенедикт, и глаза Виктора на мгновение
встретились с его глазами.
«Нет необходимости», - сказал Виктор. Он взял у Шарлотты ледяное полотенце и
попытался встать, но запнулся. Ночь поймала его за локоть.
«Полегче. Давай отведем тебя в гримерку», – сказала Ночь, помогая Виктору
подняться на ноги. Пока они двигались к выходу, остальные драг квин вернулись
внутрь через главный вход.
Бенедикт последовал за Шарлоттой, которая шла позади Виктора и Ночи.
«Нам нужно отвезти его к врачу», - сказал Бенедикт, когда они вошли в длинный
коридор, ведущий к гримерным.
Шарлотта оглянулась на него через плечо. «Не суетись, модный пижон. Это
случается чаще, чем ты думаешь».
У Бенедикта защемило сердце при этих словах.
«Почему у вас нет швейцаров у входа?» - спросил он, скрестив руки.
Шарлотта пожала плечами. «У нас был один, но владелец уволил его, решив
продать дом».
Когда они вчетвером вошли в гримерную Виктора, Ночь помогла Виктору сесть в
кресло у туалетного столика, а затем присела перед ним.
«Хочешь еще воды?» спросила Ночь, ее голос был низким и тяжелым от
беспокойства.
Виктор покачал головой, глядя в зеркало и вытирая кровь с лица. Он прижал
полотенце к брови, по которой продолжала стекать кровь.
«Мне нужно, чтобы кто-то выступил вместо меня сегодня вечером», - сказал
Виктор Ночи. «Ты сможешь найти замену?»
«Конечно», – сказала Ночь, похлопывая Виктора по бедру. «Не беспокойся об
этом». Затем она посмотрела на Бенедикта, и их глаза встретились. «Тебе что-нибудь нужно?»
«Да», - сказал Бенедикт, не обращая внимания на тон Ночи. «Мне нужно побыть
наедине с Виктором».
«Нет». Взгляд Ночи был враждебным. «Убирайся отсюда, тебе здесь не рады».
«Ночь», - сказал Виктор с усталостью в голосе.
«Я остаюсь», – настаивала Ночь, вызывающе скрестив руки. «Я хочу услышать, что
он скажет».
«Я тоже хочу», - отозвалась Шарлотта, похлопав Бенедикта по спине. «С тобой все
будет в порядке».
«Отлично», - со вздохом сказал Виктор и повернулся к Бенедикту, его лицо было
невыразительным. «И что?»
Бенедикту потребовалось мгновение, чтобы найти нужные слова под пристальным
взглядом трех пар внимательных глаз.
«Я знаю, что не ты рассказал Эксингтону о нашей договоренности», - сказал он, с
трудом подбирая нужные слова.
«Поздравляю», - сухо сказал Виктор.
«Я был идиотом... И я ревновал. Прости меня».
Они молча смотрели друг на друга, Виктор не выдавал никаких эмоций.
Ночь бросила на Бенедикта злорадный взгляд. «Ты сделал свое дело. Теперь
уходи».
Бенедикт кивнул. Он достал из кармана мешочек и положил его на тщеславие. «Это
деньги, которые я тебе должен».
Он увидел, как глаза Шарлотты и Ночи мгновенно обратились к мешочку. Но
Виктор даже не взглянул на него.
«Я больше не буду играть эту роль», - категорично заявил он.
У Бенедикта свело желудок. «Ну и ладно. Мне ничего не нужно взамен».
«А я не нуждаюсь в твоей благотворительности». Виктор поднял мешочек и
швырнул его обратно.
Бенедикт поймал его прежде, чем он попал ему в грудь. Он моргнул.
«Пожалуйста, уходи», - сказал Виктор.
«Хорошо», - тихо сказал Бенедикт. Разговор был окончен. «Тогда до свидания».
Он не получил ответа.
***
Следующие дни были калейдоскопом беспокойных ночей и бессмысленных минут, проведенных в одиночестве в его комнате. Осознание того, что он больше никогда
не увидит Виктора, внезапно настигло Бенедикта. Он потерял аппетит и не хотел ни
с кем разговаривать.
Бенедикт сидел в своей комнате и пытался читать, но его глаза бесцельно блуждали
по словам. Все казалось бессмысленным. Даже чтение.
Джон пытался поднять ему настроение, время от времени наведываясь к нему и
принося еду. Остальные члены семьи оставляли Бенедикта в покое, и он не мог не
задаваться вопросом, было ли это потому, что они считали, что он нуждается в
одиночестве, или потому, что Экзингтон наконец распустил о нем слухи, и им было
неловко смотреть ему в глаза.
В один из таких дней, во время обеда, Джон вошел в комнату с тарелкой жареного
картофеля, украшенного петрушкой. «Вы сегодня не ели, ваша светлость. Я принес
ваше любимое блюдо».
«Я не голоден», - сказал Бенедикт, садясь за стол, на котором сидел, положив перед
собой перо и пергамент.
«Но вам нужно что-нибудь съесть».
«Возможно, позже», - рассеянно ответил Бенедикт.
«Тогда я оставлю это здесь», - сказал Джон, ставя тарелку на угол стола. «Позовите, если вам понадобится что-то еще, ваша светлость».
«Спасибо». Когда Джон собрался уходить, Бенедикт окликнул его: «Джон».
«Да, ваша светлость?»
«Я написал письмо, которое нужно доставить кое-кому в городе сегодня вечером.
Не могли бы вы попросить Билли отнести его первым делом после обеда?»
«Конечно». Джон кивнул, снова подойдя к нему.
Бенедикт планировал написать Виктору несколько дней, но только сегодня, после
десятков черновиков, он решил, что сказать. В конце концов, он решил быть
кратким:
Он сложил письмо, запечатал конверт сургучом и написал: «Виктору», а ниже -
адрес «Блестящего моллюска».
«Что-нибудь еще, ваша светлость?» спросил Джон, взяв конверт.
«Это все. Спасибо.»
С почтительным поклоном камердинер вышел из комнаты, мягко закрыв за собой
дверь.
***
К удивлению Бенедикта, лакей Билли, доставивший письмо, вернулся с ответом.
Бенедикт вскрыл конверт и прочитал послание прямо на глазах у Билли, стараясь не
выдать на лице никаких эмоций. Письмо гласило:
Бенедикт слабо улыбнулся этой строчке. Но затем он прочитал постскриптум, и по
его позвоночнику пробежала дрожь.
Бенедикт замер, сердце громко стучало в ушах. Он быстро нацарапал ответ:
Он запечатал конверт и отправил его обратно с Билли.
Следующие два тревожных часа Бенедикт провел в своей комнате, ожидая ответа.
Когда лакей наконец вернулся, Бенедикт отстранил его и прочел письмо.
Бенедикт почувствовал, как все его тело напряглось, а грудь охватило внезапное
осознание. Виктор уезжает.
Его ноги подкосились, и он опустился на кровать, а мир вокруг резко пошатнулся.
Он не мог в это поверить. Это не могло быть правдой.
Кто-то постучал в его дверь.
«Да?» сказал Бенедикт, стараясь говорить нормально.
Он ожидал увидеть Билли, но в дверь заглянул Джон. «У вас гость, ваша
светлость».
Бенедикт встал. «Кто?»
Джон прочистил горло. «Это леди Хоторн».
Бенедикт нахмурился. «Моя мать с ней?»
«Нет, ваша светлость. Она хочет поговорить с вами наедине».
Бенедикта охватило чувство тревоги. Он знал, что внезапное появление этой
женщины в Блэкмуре ни к чему хорошему не приведет. Если она разыскивала его
после их неприятного разговора в лесу, то либо для того, чтобы позлорадствовать, либо чтобы шантажировать.
Она ждала его в Лебедином зале, одетая в кружевное блестящее голубое платье и
украшенная крупным жемчужным ожерельем. Волосы она закрепила яркими
сапфировыми заколками, а на коленях держала голубую сумочку.
«Мистер Блэкмур, - улыбнулась она, обнажив белые зубы, но глаза ее оставались
холодными и недружелюбными.
«Добрый день», - ответил Бенедикт, проведя губами по ее протянутой руке и заняв
место напротив нее. «Чем я обязан такому удовольствию?»
Она сделала томный глоток чая из фарфоровой чашки на кофейном столике. «Я
хочу быть с вами предельно честной, мистер Блэкмур. Я не приехала сюда, чтобы
доставить неприятности».
разговоры.
«Тогда почему вы здесь?» - сухо спросил он.
«Я очень уважаю вас и вашу семью», - продолжала сваха, - «и именно поэтому я
пришла, чтобы рассудить вас».
Она сделала паузу, ожидая, что он ответит, но Бенедикт сидел молча, не двигаясь, и
ждал.
«Я знаю правду о мисс Лафлёр». В ее голосе звучал триумф, триумф шахматиста, который вот-вот поставит мат своему противнику.
«Да, вы уже поделились своей теорией во время охоты», - с холодной беспечностью
ответил Бенедикт.
«Я знаю, кто она», - сказала леди Хоторн, ее глаза сверкнули удовлетворением.
«Или, скорее, кто он».
Все его тело напряглось, но он постарался сохранить бесстрастное выражение лица.
«Я понятия не имею, о чем вы говорите».
«О, не нужно притворяться, мистер Блэкмур», - без обиняков заявила сваха. «Я
знаю все о Викторе Розье».
Бенедикт моргнул. Это было настоящее имя Виктора?
«Кто бы мог подумать, что он француз», - сказала леди Хоторн с ноткой удивления
в голосе. Она скривила губы. «И к тому же из очень богатой аристократической
семьи, хотя они и лишили его наследства. Неудивительно, учитывая его
извращения».
Она посмотрела на Бенедикта, ожидая реакции, но он не пошевелился.
Он размышлял над тем, что только что услышал. Виктор из аристократической
семьи? Неужели все шутки о высшем обществе вызваны тем, что семья Виктора
плохо с ним обращалась?
«Чего я не могу понять», - продолжала сваха, - «так это почему вы согласились на
это, ведь вы явно знали, что она мужчина. Я в курсе вашей ситуации - ваша мать
рассказала мне об ультиматуме вашего деда, когда приглашала меня. Почему бы
просто не жениться на любой девушке? Зачем рисковать своей репутацией? И ради
чего?»
«Есть ли смысл в том, что вы здесь?» Голос Бенедикта оставался ровным. Страх, паника внезапно исчезли. Он не чувствовал ничего из этого. Только пустота в
груди.
«Я разумная женщина, мистер Блэкмур». Леди Хоторн улыбнулась ему, похоже, испытывая облегчение от того, что он не попросил ее уйти. «Если вы сделаете
предложение и женитесь на Эмили Эшкрофт, я обещаю никому не рассказывать о
том, что мне известно». Она сделала небольшую паузу. «Хотя, похоже, некоторые
люди уже знают. Например, мистер Эксингтон, хотя я сомневаюсь, что он кому-то
расскажет. Вы ведь видели его маленький спектакль на собрании, не так ли? Я даже
спросила потом, что он знает, но он только посмеялся».
размышлял Бенедикт.
Он скрестил руки. «Позвольте мне подвести итог: вы шантажируете меня, чтобы я
женился на мисс Эшкрофт?» - ледяным тоном сказал он. «Чтобы получить деньги
от моей матери? Иначе вы всем расскажете?»
Сваха сделала паузу, раздумывая. Затем она выпрямилась.
«Да, примерно так».
Бенедикт хихикнул и встал. «Убирайтесь к черту отсюда».
Леди Хоторн выглядела оскорбленной. Она поднялась, сжимая сумочку, и
прошипела: «Вы еще пожалеете об этом, мистер Блэкмур».
Он молча открыл дверь, наблюдая за ее уходом и прекрасно понимая, что она
выполнит свою угрозу.
***
В тридцать минут пополуночи Бенедикт сел в карету до «Блестящего моллюска», велев кучеру вернуться в Блэкмур, как только тот его высадит. Сидя на крыльце с
бутылкой вина в руке, он прислушивался к звукам музыки и веселья, доносившимся
изнутри кабаре.
Через четверть часа оттуда вышел Виктор, уже без одежды и выглядевший...
обыденно. Его темные волосы влажно вились, поблескивая от воды, которой он их
приглаживал. Сердце Бенедикта заколотилось от одного взгляда на него, и он не
смог сдержать улыбку.
«Привет», - сказал Бенедикт, поднимаясь с крыльца и вытирая пыль с брюк.
Виктор бросил взгляд на бутылку. «Это вино?»
«Да». Бенедикт протянул бутылку, чувствуя необъяснимую неловкость. «Из нашего
погреба. Ему десять лет».
«Звучит дорого», - ухмыльнулся Виктор. «Спасибо».
Между ними повисла неловкая пауза.
«У меня есть штопор», - сказал Бенедикт, доставая его из кармана пальто. Виктор
улыбнулся, и Бенедикт почувствовал легкое головокружение.
Виктор открыл бутылку, сделал глоток, но тут же поперхнулся и едва не выплюнул
ее. «Оно крепкое», - объяснил он, придя в себя. «Но на вкус приятное».
«Дай-ка я попробую», - сказал Бенедикт, протягивая руку. Когда он поднес бутылку
к губам и сделал глоток, во рту у него появился сильный терпкий вкус. «Не самое
лучшее вино, которое мы пили», - признал он.
Виктор ухмыльнулся. «Но все равно неплохое. Спасибо». Затем он оглядел аллею.
«Где твоя лошадь?»
«Я приехал в карете», - сказал Бенедикт, и Виктор приподнял бровь.
«Но ты отослал ее». На его губах заиграл намек на улыбку. «Это очень
самонадеянно с вашей стороны, мистер Блэкмур».
Он пристально посмотрел на Бенедикта, и Бенедикт почувствовал, что его лицо
покраснело.
«Я...» - начал он, но Виктор захихикал.
«Ты можешь проводить меня домой, если хочешь».
«Как далеко?» спросил Бенедикт.
«Около часа пешком».
Бенедикт кивнул, и они пошли прочь от кабаре, их шаги гулко отдавались на
мощеной булыжником улице. Прохладный ночной воздух обволакивал их, донося
слабый запах дыма из трубы. И тут Бенедикта осенило: «Погоди, а почему мы в
прошлый раз остановились в той захудалой гостинице, если ты живешь
неподалеку?»
«Сегодня хорошая погода», - пояснил Виктор, окинув Бенедикта взглядом. На его
губах заиграл намек на улыбку.
Некоторое время они шли в тишине, слышался лишь стук случайной кареты и
далекий лай собаки. Улица была тускло освещена мерцающими фонарями, отбрасывавшими длинные тени на их путь. Наконец Бенедикт решился спросить о
том, что беспокоило его весь день.
«Так ты уходишь?»
Виктор не смотрел на него, просто кивнул и сказал: «Да». Его голос был тихим, почти потерянным в ночном воздухе.
Бенедикт почувствовал, как ноющая боль в груди возвращается, а в горле
образовался комок. Он тяжело сглотнул, прежде чем заговорить. «У меня есть
деньги», - сумел он. «Ты мог бы выкупить кабаре».
Виктор покачал головой. «Это невозможно. Владелец уже подписал бумаги». Его
дыхание застыло в воздухе, когда он говорил.
«Понятно», - сказал Бенедикт, ощущая странную пустоту в груди. Казалось, слова
повисли между ними.
Виктор сделал еще один глубокий глоток из бутылки и передал ее Бенедикту.
Стекло было прохладным на его ладони. Он глотнул темную жидкость, чувствуя, как ее тепло распространяется по телу.
«Как дела в Блэкмуре?» спросил Виктор, меняя тему разговора. Бенедикт моргнул, возвращаясь к реальности, и повернулся, чтобы посмотреть на него.
«Сегодня у меня был гость», - сказал Бенедикт. По обе стороны улицы над ними
возвышались высокие и мрачные здания. «Леди Хоторн».
Виктор напрягся, его шаги замедлились, и он скрестил руки на груди. Его пальто
развевалось на ветру, и он сгорбил плечи от внезапного холода. «Чего она хотела?»
Бенедикт вгляделся в напряженные черты лица Виктора. «Она шантажировала
меня. Она знает о тебе. О всей этой шараде».
Виктор нахмурился, его брови нахмурились. «Экзингтон рассказал ей?»
Бенедикт покачал головой. «Не думаю. Но она могла нанять кого-нибудь, чтобы
накопать на тебя компромат». Он сделал паузу, его шаги замедлились. «Она
рассказала мне о твоей семье. Что они французы и богаты, и что они отреклись от
тебя».
Виктор защитно скрестил руки, стиснув челюсти.
«Ты действительно француз?» спросил Бенедикт, на его губах появился намек на
улыбку.
Виктор кивнул, бросив на него косой взгляд. «Отчасти. Мне было легко придумать
историю про английскую бабушку, потому что это правда». Он помолчал несколько
мгновений, а затем тихо сказал: «Так что же ей на самом деле от тебя нужно?».
Прохладный ночной воздух обдувал их лица, когда они свернули за угол и пошли
по тихому, тускло освещенному переулку. Бенедикт пожал плечами, засунув руки в
карманы пальто. «Она хочет, чтобы я женился на Эмили Эшкрофт. В противном
случае она угрожает рассказать обо мне всем. О нас».
Виктор еще больше замедлил шаг, его шаги стали тяжелыми. Он глубоко вздохнул, и воздух заструился перед его лицом. Когда он заговорил, его голос был тщательно
нейтральным, почти незаинтересованным. «Ты собираешься это сделать?»
«Нет». Бенедикт покачал головой, затем заколебался. «Я не знаю». Он посмотрел на
ночное небо, на звезды, заслоненные облаками, затем снова на Виктора.
Виктор кивнул, его лицо было неразборчиво в тусклом свете, а глаза искали. «И ты
думаешь, что Хоторн будет молчать?»
Бенедикт встретил его взгляд и отвернулся. «Я надеюсь на это», - тихо сказал он.
«Но гарантий нет, если я не заплачу ей». Он ударил ногой по свободному камню, и
тот покатился по аллее.
«Правда?» спросил Виктор, его голос был напряженным. «Расплатиться с ней?»
Бенедикт тяжело вздохнул, его дыхание застыло в холодном воздухе, а затем
повторил: «Я не знаю».
Виктор жил в современном двухэтажном доме с отдельным входом. Бенедикт
никогда не жил в подобных местах - это было жилище городского жителя, маленькое, но уютное по сравнению с поместьем Блэкмур.
На втором этаже находилась гостиная, совмещенная с кухней. Бенедикт осматривал
их с порога, переминаясь с ноги на ногу. Он раздумывал, уходить ему или нет, застыв в дверном проеме. Виктор снял пальто и бросил его на диван, затем зажег
подсвечник и оглянулся на Бенедикта, словно только что вспомнив, что тот здесь.
«Заходи и закрой дверь, ты выпускаешь тепло».
Бенедикт кивнул и шагнул внутрь, чувствуя легкое головокружение и тепло от
вина. Виктор подошел к очагу и за пару минут разжег огонь, а затем поставил на
него чайник.
«Ты голоден?» - спросил он, оглянувшись через плечо.
«Нет», - ответил Бенедикт, неловко стоя посреди комнаты.
«Тогда садись, пожалуйста, ты меня нервируешь».
Бенедикт сел на диван, сердце его колотилось. Чтобы отвлечься, он спросил: «Как
твоя семья узнала о том, что ты... квир?»
Виктор бросил на него быстрый взгляд, прежде чем ответить. «Они застали меня с
сыном лорда, когда нам было по шестнадцать лет».
«И что было дальше?»
«Они поставили мне ультиматум», - ухмыльнулся Виктор. «Не совсем такой, как у
тебя, но похожий. Либо женись, либо лишайся наследства».
«И ты выбрал последнее?»
«Да», - сказал Виктор с грустной улыбкой на губах. «Я был влюблен. Я думал, что
он чувствует то же самое, но когда моя семья дала ему денег, чтобы он держался от
меня подальше, он без раздумий согласился. И я ушел».
«Мне жаль», - сказал Бенедикт.
«Не стоит». Голос Виктора эхом разнесся по комнате. «Я ни капли не жалею об
этом».
Они молчали еще несколько минут. Вскоре Виктор вернулся с двумя чашками чая и
поставил их на журнальный столик. Он сел на диван рядом с Бенедиктом, их бедра
и локти соприкоснулись.
Кожа Бенедикта затрепетала от этого прикосновения.
«Что находится на втором этаже?» - тихо спросил он.
«Спальня», - почти прошептал Виктор. «Хочешь посмотреть?»
Бенедикт почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Он кивнул. Они
оставили чай, забытый на столе.
Виктор взял подсвечник и повел Бенедикта к лестнице на второй этаж. Когда они
вошли в комнату, Бенедикт заметил, что она почти пуста, если не считать пары
дорожных сумок в углу. Виктор уже собрал свои вещи для отъезда, понял Бенедикт
и почувствовал боль в груди.
Но прежде чем Бенедикт успел что-то сказать, Виктор задул свечу, уронил ее на пол
и прижал Бенедикта к стене. В следующую секунду их губы столкнулись, жесткие и
отчаянные, и Бенедикт ощутил уже знакомый вкус вишни и мяты, смешанный с
вином. Сегодня они были нетерпеливы, и в их поцелуе не было никаких колебаний, когда их языки встретились.
Тело Бенедикта немедленно откликнулось, наэлектризовавшись, затрепетав от
потребности. Руки Виктора потянулись к пальто Бенедикта, сбрасывая его с плеч, а
затем направились к брюкам Бенедикта, нащупывая их через ткань. Бенедикт
выругался под нос, желание захлестнуло его. Он схватил Виктора за бедра и
толкнул его, наваливаясь на него, пока ноги Виктора не уперлись в кровать, и ему
ничего не оставалось, как упасть на матрас.
Бенедикт последовал за ним, забравшись на Виктора сверху. Он целовал и
покусывал шею Виктора, а его руки снимали с Виктора одежду - рубашку, брюки и
трусы. Вскоре Виктор оказался под ним совершенно обнаженным, и лунный свет
освещал его тело.
Бенедикт на мгновение залюбовался этим зрелищем. Виктор был потрясающе
красив, с тонкими мышцами и гладкой кожей. Бенедикт прошелся глазами по телу
Виктора, рассматривая каждую деталь, и наконец остановился на его возбужденном
члене.
От этого зрелища у Бенедикта голова пошла кругом от желания, а его собственный
член напрягся в брюках. Он не мог пошевелиться, не мог дышать, пока голос
Виктора не вывел его из этого состояния.
«И на вкус тоже», - усмехнулся Виктор, его глаза потемнели от вожделения.
Бенедикт наклонился, и его дыхание коснулось возбужденного члена Виктора. Он
начал с неуверенного облизывания, ощущая соленый вкус кожи Виктора. Виктор
задрожал от этого прикосновения, его пальцы впились в простыни.
Воодушевленный, Бенедикт лизнул еще раз, на этот раз проведя языком по головке.
Виктор тихо застонал, его бедра дернулись вверх.
Медленно Бенедикт взял головку в рот и стал посасывать, исследуя языком ее
гладкую поверхность. Виктор дышал все тяжелее, его руки зарылись в волосы
Бенедикта и мягко побуждали взять его глубже. Дюйм за дюймом Бенедикт вбирал
в рот все большую длину Виктора, пока не вобрал его так глубоко, как только мог.
На мгновение он замер, наслаждаясь ощущением тяжести Виктора на своем языке, а затем начал медленный, уверенный ритм.
Бенедикт полностью погрузился в процесс, наслаждаясь вкусом и ощущением
Виктора во рту, а стоны Виктора подстегивали его.
«Черт», - задыхался Виктор, крепче вцепившись в волосы Бенедикта, его бедра
вздымались вверх, встречая рот Бенедикта.
Бенедикт скользил вверх и вниз по члену Виктора, нащупывая устойчивый ритм, а
его рот обеспечивал плотный, влажный жар.
Стоны Виктора становились все громче, все настойчивее. «Черт, Бенедикт», -
стонал он, его тело напрягалось. Но как только Виктор приблизился к краю, он
оттолкнул Бенедикта, тяжело дыша, его кожа раскраснелась и была влажной от
пота. Бенедикт замер, его сердце гулко стучало в ушах.
«Я сделал что-то не так...» - начал он, но не успел закончить, как Виктор повалил
его, укладывая на спину. Пальцы Виктора быстро справились с брюками Бенедикта, расстегнув их. Он наклонился и впился в губы Бенедикта голодным поцелуем.
Бенедикт задрожал, почувствовав, как прохладные пальцы Виктора проникают под
пояс трусов и наконец-то соприкасаются с его разгоряченной кожей. Он не смог
удержаться и издал приглушенный стон, прижавшись к губам Виктора.
Бенедикт жаждал большего, притягивая Виктора к себе, и задыхался, когда его
твердый член упирался в заднюю часть тела Виктора. Виктор застонал от этого
прикосновения и задвигал бедрами, скользя по члену Бенедикта. Их тела двигались
вместе, создавая трение. Затем Виктор потянулся к простыням и достал небольшой
пузырек с густой маслянистой жидкостью. Когда он протянул его Бенедикту, тот не
сразу понял, для чего он нужен. Бенедикт открыл флакон и вылил немного
жидкости на пальцы, затем, подойдя к Виктору сзади, обвел пальцем его вход и
осторожно ввел один палец внутрь. Виктор застонал от такого проникновения, его
бедра тут же затряслись от толчка пальца Бенедикта.
Вскоре Бенедикт добавил второй палец, растягивая и подготавливая Виктора, а
движения Виктора становились все более неистовыми, и с его губ срывались тихие
хныканья.
Наконец Бенедикт вынул пальцы, вылил немного жидкости из флакона на себя и
направил свой твердый член к входу Виктора. В следующее мгновение Виктор
медленно, маняще опустился на него.
Они застонали в унисон, когда Виктор стал принимать Бенедикта внутрь, дюйм за
дюймом, пока они не соединились полностью. Их глаза встретились, и на долгий
миг время, казалось, остановилось. Затем Виктор начал двигаться, поднимаясь
вверх и опускаясь обратно, и с их губ сорвались звуки наслаждения. Виктор
покачивался на Бенедикте, сначала медленно, потом все быстрее, по мере
нарастания интенсивности. Бенедикт приподнялся, его рука обхватила талию
Виктора, притягивая его к себе в поцелуе.
Когда Бенедикт начал входить в него, подстраиваясь под ритм Виктора, стоны
Виктора становились все глуше, отчаяннее. Он двигался на Бенедикте почти
неистово, стремясь к своей кульминации. Бенедикт наслаждался плотным жаром, обволакивающим его член, трением, которое было почти невыносимым, посылая
искры удовольствия через него с каждым толчком. Рука Бенедикта нашла член
Виктора и стала поглаживать его в такт их движениям, подталкивая Виктора все
ближе к краю.
Наслаждение между ними достигло апогея. Бенедикт не мог сдерживаться. Не
разрывая связи, он перевернул их позы, вдавливая Виктора в матрас. Он вошел в
податливое тело Виктора, его толчки становились все более беспорядочными.
Бенедикт почувствовал, как мышцы Виктора сжимаются вокруг него, и это
ощущение стало ошеломляющим. Мгновение спустя Виктор разжался под ним, издав резкий крик, когда наслаждение захлестнуло его. Пульсирующий жар вокруг
члена Бенедикта, а также выражение чистого экстаза на лице Виктора отправили
Бенедикта за грань прямо за ним.
Пока они лежали, переводя дыхание, Бенедикт прижимался к шее Виктора, вдыхая
его запах. Он прижимался мягкими поцелуями к влажной коже Виктора, наслаждаясь его вкусом. Виктор удовлетворенно мурлыкал, а его пальцы нежно
перебирали волосы Бенедикта.
В безмятежной тишине комнаты Бенедикт почувствовал, что постепенно
погружается в дремоту. Но потом реальность вернулась.
«Когда ты уезжаешь?» - резко спросил он и услышал вздох Виктора.
«Завтра», - ответил он. «Утром мне нужно зайти в «Блестящий моллюск», чтобы
попрощаться с девочками, а потом я уеду».
У Бенедикта защемило сердце: он хотел попросить Виктора остаться. Но что он мог
предложить ему взамен, кроме позора быть втянутым в грандиозный скандал?
Вместо этого он спросил: «Что они теперь будут делать?»
«То же, что и я», - ответил Виктор, его голос был медленным и тяжелым от сна.
«Они уедут, чтобы найти работу в другом месте».
В груди Бенедикта что-то оборвалось, боль от разлуки стала такой же реальной, как
и любая другая боль.
Они замолчали. Долгое время Бенедикт просто лежал и слушал, как дыхание
Виктора становится глубже, и он засыпает в объятиях Бенедикта.
ГЛАВА 10. МАСКАРАД.
Неделя после отъезда Виктора прошла как в тумане. Боль в груди Бенедикта
превратилась в тупую, постоянную боль, которая никак не проходила. Он
просыпался с ней утром и засыпал ночью.
К удивлению Бенедикта, его семья дала ему свободу. Никто больше не спрашивал о
Вивьен, вероятно, полагая, что они так и не помирились после ссоры на собрании.
Бенедикт не знал, что скажет им, когда станет ясно, что Вивьен не вернется. Он не
мог думать об этом сейчас, его мысли были сосредоточены только на их прощании
в утро отъезда Виктора.
Когда Бенедикт проснулся в тот день, кровать рядом с ним была пуста, простыни
холодные и скомканные. На какой-то мимолетный иррациональный миг он
испугался, что Виктор уже уехал, оставив Бенедикта одного в своем доме, где нет
ничего, кроме старой кровати и шкафа. Но когда Бенедикт поспешно оделся и
спустился вниз, он обнаружил Виктора сидящим за столом с чашкой чая. Его
волосы были влажными, а сам он был одет в свежую черную рубашку и такие же
брюки. Он поднял голову и посмотрел на Бенедикта, его взгляд был
настороженным и неуверенным.
«Доброе утро», - сказал Бенедикт, чувствуя, что его лицо раскраснелось. Было
странно смотреть на Виктора при свете дня, тем более что воспоминания о прошлой
ночи все еще были так ярки.
«Хочешь чаю? Я приготовил немного», - быстро сказал Виктор, отводя взгляд в
сторону и кивнул на дымящиеся чашки на столе.
«Спасибо», - ответил Бенедикт. Он взял чашку и сел напротив Виктора, чувствуя
себя немного неловко в той же одежде, что и накануне вечером.
Бенедикт обхватил чашку руками, грея их о фарфор.
«Я бы предложил тебе позавтракать, но не думаю, что у меня есть что-то, что тебе
понравится», - сказал Виктор, бросив на него короткий взгляд, прежде чем сделать
глоток чая.
«Все в порядке, я не голоден», - ответил Бенедикт, ненавидя неловкость, которая
снова возникла между ними. «Мне все равно нужно вернуться в Блэкмур».
«О, хорошо». Виктор прочистил горло. «Я планировал поехать в карете в кабаре.
Ты можешь поехать со мной, если хочешь». Он моргнул. «Я имею в виду, что потом
она может отвезти тебя в Блэкмур. Если захочешь».
Бенедикт кивнул. «Конечно. Спасибо».
Дорога до кабаре прошла в молчании, Бенедикт чувствовал необходимость что-то
сказать, но не знал что. Ему было так трудно выразить свои эмоции, что всю
поездку он провел в раздумьях, что лучше - говорить или молчать.
Жалел ли Виктор о том, что между ними произошло? Было очевидно, что он не
хочет говорить об этом. Но мысль о том, что эти минуты в карете станут их
последними совместными, разрывала сердце Бенедикта.
Как только карета остановилась у «Блестящего моллюска», Виктор выглянул в окно
и повернулся к Бенедикту.
«Это моя остановка», - сказал он, и их глаза встретились. Бенедикт увидел в них
какую-то эмоцию, которую Виктор тут же попытался скрыть.
«До свидания, мистер Блэкмур», - сказал он и отвернулся, собираясь уходить.
«Подожди». Бенедикт схватил его за запястье и потянул назад.
В глазах Виктора мелькнуло удивление, когда он снова повернулся к нему лицом.
«Я...» Бенедикт с трудом подбирал слова. «Я ненавижу прощаться». Он боролся со
слезами, которые собирались где-то в горле и грозили пролиться в любой момент.
«Тогда не надо», - сказал Виктор, горько улыбнувшись. «Это не должно ничего
значить, если ты этого не хочешь».
И с этими словами он выскользнул из кареты, ни разу не оглянувшись.
***
Дни сливались воедино. Хотя Бенедикт предпочел бы остаться в своей комнате и
отгородиться от остального мира, он снова начал посещать семейные обеды. После
потери Виктора мысль о том, что он может потерять и деда, тяготила его. Бенедикт
решил проводить как можно больше времени с дедушкой Генри, пока не стало
слишком поздно.
Дедушка Генри выглядел здоровым и пребывал в хорошем расположении духа, что
позволяло забыть о его болезни. Бенедикт понимал, что подсознательно пытается
сделать именно это, потому что реальность его потери была слишком тяжела для
него.
Несмотря на эти семейные встречи, жизнь Бенедикта после отъезда Виктора стала
безрадостной, в ней не было того волнения и предвкушения, которые наполняли его
дни всего пару недель назад. Он вспоминал, как жил до появления в его жизни
Виктора - все было точно так же, как и сейчас, но тогда он не понимал, чего
лишился.
Во время семейных обедов Бенедикт в основном молчал и говорил только тогда, когда к нему обращались. Перепалки между ним и Перси полностью прекратились, и Бенедикт надеялся, что дедушка Генри хотя бы доволен этим.
По мере того как тянулись дни, Бенедикт все больше терялся в мыслях, постоянно
возвращаясь к Виктору и тем моментам, которые они разделили. Боль в груди стала
постоянным напоминанием о том, что он потерял, и о пустоте, которую оставило в
его жизни отсутствие Виктора.
Бенедикт старался сохранять видимость нормальности, но вся семья, казалось, улавливала его меланхолию. Тяжесть его горя ощущалась под легкомысленными
разговорами за столом.
Бенедикт был удивлен, что его мать не пыталась снова заговорить о Вивьен. Зная
Лилибет, которая всегда находила повод для суеты, он был уверен, что ей
потребовалась вся ее сила воли, чтобы промолчать.
Дедушка Генри тоже ничего не говорил, хотя Бенедикт время от времени
чувствовал на себе его непоколебимый взгляд. Даже Перси сделал попытку быть
любезным с Бенедиктом, неловко расспрашивая о делах в поместье, хотя Бенедикт
знал, что его это нисколько не волнует.
Единственной хорошей новостью было то, что леди Хоторн, похоже, потеряла к
нему интерес, по крайней мере на данный момент. После их разговора в Лебедином
зале Бенедикт больше не получал от нее никаких известий. Он подумал, не
блефовала ли она в тот день, шантажируя его в надежде, что он либо согласится
жениться на мисс Эшкрофт, чтобы избежать разоблачения, либо предложит деньги, чтобы купить ее молчание. Но поскольку он не сделал ни того, ни другого, сваха, похоже, потеряла к нему интерес и занялась поиском новой пары для Уильяма
Торнби или кого-нибудь еще.
И так жизнь продолжалась.
***
Долгожданный маскарад в поместье Торнби наконец состоялся. Бенедикт не хотел
ехать, но вся его семья приняла приглашение еще несколько недель назад, не
оставив ему выбора.
Мероприятие проходило в просторном парадном зале на втором этаже поместья.
Большие арочные окна выходили в морозные сады, стены украшали золотые
украшения, отражавшие свет хрустальных люстр. По всему залу были расставлены
ледяные скульптуры лесных животных - кроликов, лис и оленей. На главном столе
стоял впечатляющий ледяной замок, окруженный тарелками с закусками, кувшинами с глинтвейном и сидром со специями. Гости в масках смешались вокруг
стола, держа в руках тарелки с едой и напитками.
Часть большого зала была отведена для танцев, и в дальнем конце комнаты пары
уже раскачивались под музыку струнного квартета.
Когда Блэкморы вошли в зал, хозяин и несколько друзей и соседей вышли
поприветствовать их. Из-за замысловатых масок в тусклом освещении трудно было
узнать знакомые лица. Бенедикт принял от проходящего мимо лакея бокал
глинтвейна и встал у одного из высоких столов, стараясь избежать разговоров, которые неизбежно привели бы к расспросам о местонахождении Вивьен Лафлёр.
К разочарованию Бенедикта, к нему подошла женщина. Ее лицо было частично
скрыто красной маской, украшенной блестками и кристаллами.
«Добрый вечер, мистер Блэкмур», - поприветствовала она его. Бенедикт поднял на
нее глаза, но не сразу смог определить, кто это.
«Добрый вечер», - ответил он, отвесив ей вежливый поклон.
Женщина улыбнулась и сказала: «Я рада видеть вас здесь».
Бенедикту показался знакомым ее голос, но он не мог определить, кому он
принадлежал.
«Прошу прощения», - сказал он. «Мне трудно узнать вас под маской».
Женщина тихонько рассмеялась.
«Я - ваша злополучная пара», - пояснила она. Увидев растерянное выражение лица
Бенедикта, она пояснила, усмехнувшись: «Та, с которой леди Хоторн безуспешно
пыталась составить вам пару».
Бенедикта осенило. «Мисс Эшкрофт». Он еще раз поклонился ей, чувствуя, как по
шее разливается румянец. «Мне очень жаль, что я не узнал вас раньше. И...» Он
неловко прочистил горло: «...за все это недоразумение со сватовством».
Мисс Эшкрофт отмахнулась от его извинений с веселой улыбкой. «Не беспокойтесь
об этом. Хотя, признаться, поначалу я была немного озадачена». Ее и без того
румяные щеки приобрели еще более насыщенный розовый оттенок. «Судя по
рекомендациям леди Хоторн и приглашению на ваш бал, я полагала, что вы так же
жаждете познакомиться со мной, как и я с вами. И о, как же я была разочарована».
Бенедикт смущенно посмотрел на нее и сказал: «Прошу прощения, мисс Эшкрофт».
Теперь, глядя на эту умную и хорошо воспитанную девушку, он почти жалел, что
был не таким, как все. О том, что он странный. Он хотел бы просто выбрать
девушку и быть с ней счастливым, как Перси. Вместо этого ему было суждено
прожить жизнь, словно камень, омываемый приливом, который никогда не сможет
сдвинуть его с места; вечно сопротивляться традициям; всегда быть тем необычным
существом, которое привлекает внимание... или жить во лжи. Другого пути для него
не существовало. Но одно он знал точно: теперь, когда он испытал настоящее
счастье, пусть даже на короткий миг, он уже никогда не сможет быть по-настоящему счастлив.
«На самом деле нет необходимости извиняться», - легкомысленно сказала мисс
Эшкрофт. «Когда я впервые увидела вас с мисс Лафлёр, стало ясно, что вы не в
курсе всей этой ситуации со сватовством. Надеюсь, я не слишком откровенна, но
было совершенно очевидно, что вы испытываете к ней чувства». Она ободряюще
улыбнулась. «Однако я не обиделась».
«Спасибо». Бенедикт неуверенно кивнул. «Честно говоря, все это было идеей моей
матери. А вы знаете, какими бывают матери; они не советуются со своими детьми, когда те уже приняли решение».
«О, у меня такой же отец». Мисс Эшкрофт ухмыльнулась, слегка наклонив голову.
«Должна сказать, что многие юные леди в Шоруиче весьма разочарованы вами, мистер Блэкмур».
«О?» Он прочистил горло. «Неужели я ввел кого-то из них в заблуждение? Потому
что если да, то мне нужно попросить у них прощения».
«Нет, не вводили, но недавно мне стало известно, что вы были самым
привлекательным холостяком Шорвичей в течение довольно долгого времени. И то, что вас покорил чужак, иностранка...» Мисс Эшкрофт издала короткий смешок.
«Скажем так, это оставило много разбитых сердец».
Бенедикт улыбнулся ей в ответ. «Мне жаль, если я кого-то расстроил. Но, к
счастью, в Шоровиче много богатых молодых людей».
«Но таких, как вы, нет», - задумчиво произнесла мисс Эшкрофт, ее взгляд был
почти отрешенным. Она быстро взяла себя в руки и спросила: «Кстати, а где мисс
Лафлёр? Она присутствует на сегодняшнем вечере? Я ее еще не видела».
Бенедикт почувствовал болезненную дрожь в груди. «Вообще-то она уехала из
Шоровича».
Эмили, казалось, была ошеломлена его ответом. «Когда она вернется?»
«Не знаю», - неопределенно ответил Бенедикт. Он понимал, что объявить, что
Вивьен никогда не вернется, было не самым разумным решением. Он хотел, чтобы
люди забыли о ней и со временем, естественно, перестали задавать вопросы. «Но я
уверен, что мы скоро увидим ее».
В этот момент к ним бесшумно подошел лорд Эксингтон, прислушиваясь к их
разговору. На Эксингтоне была золотая маска и безупречный белый костюм, волосы тщательно зачесаны назад, на губах - привычная полуулыбка.
«Добрый вечер», - поприветствовал он, поцеловав руку мисс Эшкрофт и предложив
Бенедикту рукопожатие. «Я правильно понял? Мисс Лафлёр покинула Шорвич?»
Бенедикт кивнул, сложив руки на груди. Он не собирался обсуждать этот вопрос с
Эксингтоном, считая его частично ответственным за отъезд Виктора.
«Значит ли это, что свадьба отменяется, и вы возвращаетесь на рынок, Блэкмур?»
спросил Эксингтон, игриво подмигнув ему.
Эмили Эшкрофт бросила быстрый взгляд на обоих, но промолчала, ожидая ответа
Бенедикта.
«Если вы планируете сделать мне предложение, Эксингтон, то, боюсь, я должен вас
разочаровать, поскольку мое сердце все еще занято», - ответил Бенедикт с
саркастической улыбкой.
Эксингтон разразился хохотом, и мисс Эшкрофт присоединилась к нему, хотя и не с
таким энтузиазмом. К счастью, прежде чем лорд Эксингтон успел сказать что-то
еще, один из друзей мисс Эшкрофт позвал ее, и она, извинившись, ушла.
Бенедикт был не в восторге от того, что остался наедине с Эксингтоном, учитывая
их недавнюю историю, но обстоятельства не оставили ему выбора.
«Похоже, вы ей очень понравились», - размышлял Эксингтон, провожая глазами
мисс Эшкрофт, когда она уходила. «Жаль, что она не знает, что вы квир, не так ли?
Иначе она бы не тратила на тебя свое время».
«Потише», - огрызнулся Бенедикт, чувствуя, как жар приливает к его лицу.
Эксингтон ухмыльнулся, явно довольный собой за то, что надавил на кнопки
Бенедикта. «О, не будьте таким чувствительным, Блэкмур».
«В чем ваша проблема?» спросил Бенедикт, его сердитый голос понизился до
шепота.
Экзингтон разразился искренним смехом. «Я просто пытаюсь растопить лед», -
сказал он.
«Шантаж - не лучший способ сделать это», - проворчал Бенедикт. «Что вам от меня
нужно? Просто скажите».
Видя, как он разозлился, Эксингтон стал более серьезным.
«Вам нужно научиться шутить, Блэкмур», - сказал он. «Я просто дразню вас. Я не
пытаюсь раскрыть секреты и тем более шантажировать вас, так что, пожалуйста, расслабьтесь».
Его голос звучал искренне, и Бенедикт глубоко вздохнул, осознав, что его грудь
стала такой тесной, что он едва мог вдохнуть.
«Если вы не пытаетесь меня шантажировать, тогда в чем смысл этой пьесы?»
спросил Бенедикт, еще не готовый спустить его с крючка. «В вашем собрании».
Эксингтон снова рассмеялся. «О, это? Я просто пригласил вас присоединиться к
веселью, глупышка».
«Благодаря тебе леди Хоторн узнала обо всем».
Бенедикт не стал уточнять, что именно «обо всем», но он знал, что Эксингтон все
понял. В этом не было никаких сомнений.
«Ах, это. Я прошу прощения за неприятности, которые я мог причинить. Пьеса
задумывалась как безобидная шутка, чтобы вы и мисс Лафлёр получили
удовольствие. Я не предполагал, что эта любопытная сваха воспримет ее всерьез.
Она не дала вам покоя? Мне было любопытно, как она сложила два и два, когда
расспрашивала меня в тот день...»
Бенедикт сузил глаза. «Как вы узнали об этом?»
Эксингтон на мгновение задумался, а затем ухмыльнулся. «Ну, я следил за вами в
ту ночь, когда вы с мисс Лафлёр уехали в город. Я увидел, как вы уезжаете на
лошади, взял свою и поехал за вами. Разве вы меня не заметили? Я тоже был в
кабаре. Она действительно очаровательная исполнительница...»
«Нет...»
«Как, по-вашему, исчезла ваша лошадь? Это я ее забрал». Он захихикал, явно
гордясь собой.
Бенедикт почувствовал, как в нем снова поднимается гнев. «Это были ы?! С какой
стати вы так поступили?»
Эксингтон пожал плечами. «Просто ради острых ощущений».
«Была метель, и мы застряли, потому что вы украли мою лошадь!» Бенедикт с
трудом сдерживал гнев, чувствуя, как его лицо становится все горячее.
К их столику тихо подошел лакей, и Эксингтон взял бокал с глинтвейном, терпеливо улыбаясь в ожидании, пока тот уйдет. Бенедикт взял два бокала вина.
Как только лакей удалился, Эксингтон сказал: «Формально я ее не украл, так как
вернул в конюшню».
«О, как вы предусмотрительны!» проворчал Бенедикт, одним глотком выпив весь
бокал.
На несколько мгновений они замолчали, прежде чем Эксингтон поинтересовался:
«Так почему он ушел? Я имею в виду, она. Мисс Лафлёр».
«Это долгая история», - сказал Бенедикт, внезапно потеряв желание спорить с
Эксингтоном.
Эксингтон не стал допытываться дальше и вместо этого заметил: «Должен сказать, что ваш план был просто блестящим. Жениться на человеке, которого все считают
женщиной... Поистине гениально! Если бы я знал, что такое возможно, возможно, я
бы уже был женат».
Бенедикт ошеломленно уставилась на него. Неужели он только что признался, что...
«Подождите». Он моргнул. «Вы?..»
«Да», - подтвердил Эксингтон, многозначительно скривив губы. «Меня тянет и к
Луне, и к Солнцу».
Бенедикту потребовалось мгновение, чтобы осмыслить это откровение. Если
подумать, то становилось ясно, что Эксингтон не был приверженцем традиций.
Одни только картины в его поместье свидетельствовали об этом. Но Бенедикт был
настолько поглощен своими проблемами, что не заметил того, что находилось
прямо перед ним.
«Как вы узнали, что я...» - Бенедикт заколебался и повторил попытку. «Что я...»
«Квир?» тихо спросил Эксингтон. «О, это очевидно, Блэкмур. Вы никогда не едите
черный пудинг».
Бенедикт тупо уставился на него. «Что?»
Эксингтон снова громко рассмеялся и похлопал его по плечу.
«Я просто шучу. Вокруг вас всегда было много красивых женщин, но вы избегали
брака, как чумы. Вот так я и узнал. Хотя, признаться, ваша шарада с мисс Лафлёр на
мгновение почти убедила меня в том, что я ошибался».
Бенедикт нахмурился. «Но вы ведь тоже не женаты. А вы говорили, что вам
нравятся обе...»
Эксингтон тихонько рассмеялся. «Я пока не готов ограничивать себя одним
человеком». Он подмигнул Бенедикту. «Хотя, если честно, если бы у меня был
шанс с мисс Лафлёр, я бы серьезно рассмотрел этот вариант».
Значит, он с ней флиртовал, подумал Бенедикт, почувствовав укол ревности.
«Обещаю, я никому не проболтаюсь об этом, Блэкмур», - лорд Эксингтон начертил
пальцем на сердце букву «л». «Клянусь, со мной все ваши секреты будут в
безопасности».
Бенедикт вздохнул, чувствуя, как тугая хватка вокруг его сердца немного
ослабевает. «Боюсь, что сваха все равно сделает это за вас. Кстати, надеюсь, ее
здесь нет».
«О, она здесь». Эксингтон огляделся по сторонам, пытаясь заметить женщину. «Я
уже видел, как она разговаривала с Торнби... О...» - заикнулся Эксингтон, глядя на
кого-то позади Бенедикта. «Посмотрите, кто только что прибыл».
Бенедикт обернулся, и его сердце заколотилось. Он не мог поверить своим глазам.
Вивьен, одетая в шелковое платье цвета слоновой кости с пыльно-розовым
корсетом, только что вошла в бальный зал. Ее длинные золотистые волосы
каскадом рассыпались по плечам, а золотая маска на лице сверкала на свету.
«Под всем этим он, должно быть, великолепен», - вздохнул Эксингтон, в его голосе
звучало желание. «Я имею в виду, эти глаза... И это тело... Он должен быть
невероятным в постели».
«Не будьте неуместным, Эксингтон», - сказал Бенедикт, стиснув челюсти.
«Ах», - рассмеялся Эксингтон, - «вы серьезно относитесь к нему, как мило. Я рад за
вас. О, смотрите, она идет к нам».
Эксингтон был прав. Пока Бенедикт смотрел на Вивьен, почти завороженный, она
заметила его, как будто только ради него и пришла. Она направилась прямо к нему, приветствуя по пути гостей, но упорно приближаясь.
Бенедикт почувствовал, что его сердце громко стучит в ушах, а все тело гудит от
предвкушения. Он не мог поверить в это. Но когда Вивьен оказалась всего в
нескольких футах от него, Бенедикт наконец понял, что это действительно она.
«Везучий ублюдок», - с ухмылкой сказал Эксингтон. Он поцеловал руку Вивьен и
прощально подмигнул Бенедикту, после чего оставил их вдвоем.
«Вы пришли», - сказал Бенедикт, его голос был едва слышным шепотом.
«Я не могла разочаровать беднягу Торнби, не так ли?» Вивьен рассмеялась, ее глаза
озорно блестели. «В конце концов, сегодня вечером мне сделают предложение».
Бенедикт едва удержался от смеха, когда внезапное счастье захлестнуло его. Он
поцеловал протянутую руку, и Вивьен улыбнулась.
«Как вы?» - спросила она.
«Я в порядке», - ответил Бенедикт, не сводя с нее глаз. Больше всего на свете он
хотел остаться с ней наедине - хотел увидеть его без маскировки, поговорить с ним
начистоту, спросить, где он был и что делал. Но на них было слишком много
любопытных глаз.
Поэтому он сказал: «Могу я пригласить вас на танец, мисс Лафлёр?»
Она кивнула, и он повел ее на танцпол, где уже танцевали несколько других пар.
Бенедикт почувствовал, что все взгляды устремлены на них, и притянул Вивьен к
себе. Теперь, когда она была так близко к нему, он уловил знакомый запах Виктора, и все тело Бенедикта мгновенно отреагировало на него.
Как только они начали двигаться в ритм музыке, он спросил: «Вы надолго в
городе?»
«Только на ночь», - тихо ответила Вивьен, ее губы почти коснулись уха Бенедикта,
когда она добавила: «Мне нужно было увидеть тебя». Он почувствовал, как ее
пальцы коснулись его шеи, вызвав мурашки по позвоночнику.
Бенедикт почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, оглянувшись через
плечо Вивьен, поймал ястребиный взгляд леди Хоторн. Он не хотел ее видеть, и ему
было все равно, что она подумает.
«Останьтесь на ночь в Блэкмуре», - тихо сказал Бенедикт, вернув взгляд к Вивьен.
«Пожалуйста».
Вивьен подняла бровь. «Что скажут люди, мистер Блэкмур?»
Бенедикт почувствовал, что краснеет, осознав, насколько очевидны его истинные
желания. Но прежде чем он успел придумать ответ, Вивьен сказала: «Мне нужно
найти ванную. Она должна быть на втором этаже, так что я пойду поищу ее. Если
позволите». Она выпустила его из объятий и улыбнулась, прежде чем уйти.
Провожая ее взглядом, Бенедикт медленно понял, что она имела в виду. Она хотела, чтобы он последовал за ней?
Он не мог преследовать ее сразу. Поэтому он взял еще один бокал вина и несколько
минут поговорил с Фелицией Блейн, чтобы не вызвать подозрений. Убедившись, что леди Хоторн нигде не видно, Бенедикт выскользнул из бального зала.
Идя по пустому коридору и пересекая опустевший вестибюль, оставляя позади
веселые звуки, он думал о том, не истолковал ли он намерения Вивьен неправильно.
Что, если он просто решил, что она хочет видеть его здесь, и ошибся?
Бенедикт поднялся по парадной лестнице на второй этаж и стал искать ванную
комнату. Проходя по пустому коридору, он заметил, что одна из дверей слегка
приоткрыта. Он подошел к ней и потянул за ручку.
Вивьен ждала его внутри, стоя у раковины. Когда она услышала звук
открывающейся двери и подняла на него глаза, поймав его взгляд в зеркале, Бенедикт сразу же понял, что не ошибся.
Он закрыл за собой дверь и повернул ключ. В этот самый момент Вивьен толкнула
его к двери, но прежде чем ее губы успели накрыть его губы. Бенедикт схватил ее
парик и стянул его с головы.
«Тебе действительно не нравятся девушки, да?» Виктор рассмеялся, но Бенедикт
заставил его замолчать пылким поцелуем, когда его руки потянулись расстегнуть
корсет. Он возился с ним, отчаяние росло, потом почувствовал, как руки Виктора
расстегивают его брюки, и решил забыть о корсете. У них не было времени. Но
прежде чем он успел подумать о чем-то еще, его член оказался на свободе, а Виктор
уже опустился на колени. Когда теплый бархатистый рот Виктора охватил его, Бенедикт издал стон, который едва успел подавить. Его руки нашли непокорные
черные волосы Виктора, и Виктор начал ласкать и посасывать кончик его члена.
Бенедикт снова застонал, его дыхание участилось, руки отчаянно вцепились в
волосы Виктора, пока Виктор глубоко втягивал его в горло. И тут Бенедикт
совершил ошибку, взглянув на Виктора, увидел его пронзительные темные глаза - и
Бенедикт оказался слишком близко, слишком быстро.
Он одним движением поднял Виктора и толкнул его к раковине, чтобы было на что
опереться. Он расположился позади Виктора, задрав платье, чтобы обнажить его
голую кожу. Когда его член скользнул по расщелине заднего прохода Виктора, Бенедикт зашипел и услышал, как Виктор издал стон.
«Трахни меня», - прошептал Виктор, его голос звучал с трудом, а глаза нашли глаза
Бенедикта в зеркале. «Трахни меня, пожалуйста».
Эти непристойные слова заставили Бенедикта содрогнуться. Он потянулся к
фарфоровой баночке с холодным кремом на полке в ванной и быстро отвинтил
крышку. Бенедикт зачерпнул щедрую порцию и покрыл смазкой свое ноющее
возбуждение.
Виктор задыхался, когда палец Бенедикта обводил его вход, а затем медленно
проникал внутрь. Бенедикт не торопился, постепенно добавляя второй палец, наслаждаясь тихими стонами Виктора и тем, как он прижимается к руке Бенедикта.
Когда Виктор был готов, Бенедикт убрал пальцы и расположился у его входа.
Длинным толчком он вошел в него, и оба застонали от ощущений. Бенедикт сделал
паузу, давая Виктору время привыкнуть, удивляясь его тугому теплу.
Спустя, казалось, целую вечность, Бенедикт наконец начал двигаться, задавая
медленный, глубокий ритм. Одной рукой он держал Виктора за бедро, а другой
скользил по груди Виктора, чтобы нежно прикрыть ему рот, заглушая его
жаждущие звуки. Губы Бенедикта нашли затылок Виктора, целуя и покусывая
чувствительную кожу, а его толчки постепенно учащались.
Их дыхание становилось все более тяжелым и прерывистым, удовольствие
нарастало между ними. Толчки Бенедикта становились все более быстрыми, первобытными, вызванными отчаянной потребностью в разрядке. Виктор застонал
в ответ на его руку, его тело содрогнулось, когда он приблизился к краю. Еще
несколько глубоких толчков - и Бенедикт почувствовал, как его распирает волна
сильного наслаждения.
Он приглушенно вскрикнул, прижимаясь к плечу Виктора, когда тот излился внутрь
него.
«Черт», - вздохнул Бенедикт, повторяя слова Виктора, пока тот отходил от аффекта, вызванного его кульминацией.
Он так и застыл, скользкий и горячий, прижатый к спине Виктора, пульсируя
внутри него. Когда он наконец выдохнул и поцеловал Виктора в шею, повернув его
лицом к себе, Бенедикт понял, что Виктор все еще тверд и болен. Бенедикт
покраснел, встретив похотливый взгляд Виктора. И прежде чем он успел что-то
сказать, Виктор взял руку Бенедикта в свою, поднес ее к губам и лизнул языком, скользким и горячим. Затем Виктор положил ее на свой собственный член, медленно проводя по его длине, а затем снова вверх. Вниз и вверх, сначала
медленно, а потом все быстрее. Когда их руки двигались вместе, Бенедикт смотрел
вниз, завороженный, не в силах отвернуться. Виктор тоже смотрел, уже начиная
хныкать от нарастающего удовольствия.
То вверх, то вниз.
Виктор застонал, его глаза закрылись, когда Бенедикт провел большим пальцем по
кончику его члена. Бенедикт накрыл губы Виктора своими, и их языки встретились, пока Виктор побуждал руку Бенедикта двигаться быстрее, быстрее, быстрее.
Виктор застонал в рот Бенедикту, и через несколько секунд он кончил, слизкий и
горячий, обхватив шею Бенедикта одной рукой и притянув его к себе.
Видя это - Виктор, кончающий в его объятиях, - Бенедикт испытал новый прилив
возбуждения и почувствовал, как его собственный член дернулся и снова затвердел.
Он подождал, пока Виктор не получит удовольствие, и только потом прошептал: «Я
хочу... я хочу тебя снова».
Виктор только поднял брови и рассмеялся в ответ, а его язык нашел язык
Бенедикта. Бенедикт вздрогнул от этого прикосновения и приподнял одну из ног
Виктора, вводя в него свой уже твердый член.
«Ах...» - стонали они в унисон.
Стоя лицом к лицу, у них было не так много пространства для маневра, но его
хватало, чтобы Бенедикт быстро и жестко трахал Виктора, тесно обнимая его, пока
язык Виктора трахал его рот в ритме с его толчками.
Они оба застонали, когда бедра Бенедикта нашли идеальный угол, и Виктор
содрогнулся под ним. Бенедикт входил в него с отчаянием, не в силах
контролировать темп, снова и снова, удовольствие было почти невыносимым.
Виктор застонал, глядя вниз, туда, где соединялись их тела. «Быстрее, быстрее», -
умолял он.
Бенедикт отпустил его, его толчки стали быстрыми и жесткими, заставляя Виктора
стонать и хныкать так громко, что их наверняка услышал бы кто-нибудь из слуг, проходивших по коридору. Но Бенедикту было все равно. С последним толчком его
рука нашла уже возбужденный член Виктора, и он стал гладить его быстро и грубо.
Когда Виктор задрожал и закричал, обдав руку Бенедикта своей горячей струей, Бенедикт застонал и вошел в него.
Несколько долгих мгновений стояла тишина, прерываемая лишь их неровным
дыханием. Затем Бенедикт выдохнул и осторожно опустил ногу Виктора.
«Черт», - выдохнул Виктор, глядя на Бенедикта взглядом, не иначе как
восхищенным. «Это было... Черт...» Похоже, это было единственное, что он смог
сказать.
Бенедикт рассмеялся и, наклонившись, слегка поцеловал влажный лоб, скулу и
раскрасневшуюся щеку Виктора, а затем захватил его припухшие губы в
медленный и глубокий поцелуй. В ответ Виктор обхватил лицо Бенедикта руками и
запустил пальцы в его волосы.
Когда поцелуй закончился, Виктор неожиданно потянул Бенедикта за шею, обхватив его, и несколько мгновений не шевелился. Бенедикт почувствовал, как
сердце заколотилось в ушах, и крепче обнял Виктора.
Им потребовалось несколько минут, чтобы перевести дух, прежде чем они
отпустили друг друга, и Бенедикт сделал шаг назад.
«Ну и бардак», - усмехнулся Виктор, глядя на их испорченную одежду. «Думаю, нам нужно привести себя в порядок и уйти».
«А я думаю, мисс Лафлёр, что вы уничтожили мой любимый костюм», - поддразнил
Бенедикт, и Виктор закатил глаза в ответ.
Следующие четверть часа они провели, приводя себя в порядок и наводя порядок в
ванной. Было ясно, что они не смогут вернуться в бальный зал, не став предметом
сплетен на ближайшие две недели. Поэтому они решили, что лучше всего будет
оставить записку для семьи Бенедикта и сразу же отправиться в Блэкмур.
Но когда они тихонько приоткрыли дверь, чтобы проверить коридор перед выходом
из ванной, то замерли на месте. В коридоре их ждали две фигуры.
Уильям Торнби.
И леди Хоторн.
ГЛАВА 11. ПРОЩАНИЕ.
Выражение неприятного лица леди Хоторн было не иначе как триумфальным.
«Ха! Я же говорила вам, мистер Торнби!» - воскликнула она с самодовольной
ухмылкой и посмотрела на мужчину, чтобы увидеть его реакцию. «Они
прелюбодействовали в вашей ванной!»
Торнби, побледневший и застывший на месте, казалось, был шокирован выходом
Бенедикта и Вивьен из ванной не меньше, чем они его.
«Что здесь происходит?» сказала Вивьен, ее голос был ровным и почти скучающим.
«Не нужно театральности», - рассмеялась леди Хоторн, скрестив руки на груди.
«Мы все слышали». Она посмотрела на Бенедикта с вызовом в глазах. «Вам
следовало послушать меня, мистер Блэкмур. Теперь вы уничтожены».
«Я понятия не имею, о чем вы говорите», - небрежно ответил Бенедикт, подражая
беспечности Вивьен, несмотря на то что сердце его подпрыгивало в горле. «Мисс
Лафлёр почувствовала себя плохо, и я...»
«Не надо!» Торнби внезапно вскрикнул, и красные пятна мгновенно покрыли его
бледную шею и лицо. «Вы...» - он указал дрожащим пальцем на Бенедикта. «Вы... я
слышал, что вы сделали... с ней!»
В одно мгновение произошло три вещи: в конце коридора появился дворецкий; Бенедикт понял, что Торнби все еще считает Виктора женщиной; и Торнби
бросился на Бенедикта, ударив его кулаком в лицо, отчего они оба рухнули на пол.
Хотя на первый взгляд руки Торнби были маленькими и мягкими, они несли в себе
мощный удар. Ударившись затылком о пол ванной, Бенедикт почувствовал, как
жесткие кулаки Торнби ударили его по торсу. Со стороны они, наверное, выглядели
нелепо - как французский бульдог, пытающийся побороть дога. Но от удара голова
зазвенела, а Торнби навалился всем весом на грудь, и Бенедикт с трудом переводил
дыхание, не в силах оторвать мужчину от себя.
Виктор - то есть Вивьен - схватил Торнби за шиворот и отпихнул его от Бенедикта.
Все еще испытывая головокружение, Бенедикт наконец почувствовал, что в его
легкие поступает воздух.
«С вами все в порядке?» спросила Вивьен, протягивая ему руку. Бенедикт кивнул, взял предложенную руку и тут же был поднят на ноги.
Несмотря на свои размеры, подумал Бенедикт, Виктор был невероятно силен.
«Сэр! Сэр!» Старый дворецкий поспешил к ним и принялся помогать Торнби
подняться с пола. Затем он повернулся и устремил взгляд на Бенедикта. «Что
происходит?»
Но это была леди Хоторн, которая закричала: «Эти джентльмены совершали акт
непристойности в ванной!»
«Что... что?» - заикнулся дворецкий, глядя между Торнби и Бенедиктом, явно
потрясенный тем, что его хозяин способен совершить что-то непристойное, тем
более с другим мужчиной.
В этот момент Вивьен потянула Бенедикта за руку и прошептала: «Уходим».
И они побежали.
***
Мария была ошеломлена, когда увидела Бенедикта, выходящего из кареты с мисс
Лафлёр, и еще больше, когда заметила его побитое и покрытое синяками лицо.
Только после того как он запретил ей посылать за доктором и попросил принести в
его комнату лед и аптечку, он смог пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Посмотрев в зеркало, он увидел, что на скуле уже темнеет большой синяк. Из носа
шла кровь, хотя и гораздо меньше, чем десять минут назад, а нижняя губа была
разбита и тоже кровоточила. Ребра болели, когда он двигался, и он подумал, не
сломаны ли они.
Когда он вошел в спальню, Виктор уже ждал его с аптечкой, полотенцем и стаканом
льда.
«Ты выглядишь как черт», - сказал Виктор, окинув его взглядом.
Бенедикт поднял бровь. «Где твой парик?»
Виктор кивнул на стол, где он его оставил, и пожал плечами. «У меня разболелась
голова, поэтому я его снял».
Бенедикт кивнул. «Ты можешь взять мою одежду, если хочешь переодеться».
«Вообще-то, я бы с удовольствием», - сказал Виктор с удивлением в голосе, но
потом покачал головой. «Но, думаю, сначала мне нужно принять ванну».
«Моя ванная - вторая дверь слева», - сказал Бенедикт, расстегивая жилет.
Виктор бросил на него косой взгляд, словно пытаясь понять, серьезно ли он
говорит. «Спасибо, но, возможно, будет разумнее, если я уйду».
Бенедикт поднял на него глаза. «Останься».
«После того, что только что произошло...» Голос Виктора прервался. «Будет лучше, если меня не будет здесь, когда вернется твоя семья».
Бенедикт на мгновение задумался. Он знал, что будет просто чудом, если леди
Хоторн не раскроет их секрет всему бальному залу, как только они уйдут. И если
она не сделает этого сегодня, то непременно сделает завтра, и его жизнь, какой он
ее знал, закончится. Сегодня или завтра ему придется столкнуться с разочарованием
деда, страхом матери и отвращением брата.
Поэтому он снова сказал: «Останься».
Он имел в виду не только сегодняшнюю ночь. Он хотел сказать -
этого не сказал.
Виктор смотрел на него с сомнением во взгляде. Он никогда не колебался, но
сейчас колебался.
«Иди прими ванну», - настойчиво сказал Бенедикт.
«Но твоя семья...»
«Я разберусь с ними, когда они приедут».
«Позволь мне хотя бы обработать твои синяки».
«Позже», - сказал Бенедикт. «Сначала мне нужно поговорить с камердинером».
Виктор наконец кивнул и встал. Бенедикт протянул ему кучу свежей одежды -
нижнее белье, носки, рубашку и брюки, которые, как он знал, были гораздо больше
тех, что Виктор обычно носил. Виктор поблагодарил его и исчез в коридоре.
Бенедикт тоже хотел бы принять ванну, но дела с камердинером не терпели
отлагательств. Он позвал Джона, который удивился, увидев его, и был потрясен
состоянием его лица, но Бенедикт не позволил ему суетиться - у него было гораздо
более важное дело.
Когда Виктор вернулся в спальню Бенедикта - с мокрыми волосами, без макияжа, в
свежей одежде, которую дал ему Бенедикт, и с ворохом грязной одежды в руках, -
Джон уже уходил, и они столкнулись в дверях.
Виктор поприветствовал его, но Джон выглядел настолько растерянным, что
остановился в дверном проеме, преграждая Виктору путь.
«А вы?» спросил Джон, сузив глаза, словно пытаясь вспомнить, знает ли он его.
«Виктор Лафлёр», - ответил Виктор с легкой улыбкой на губах.
Джон нахмурился, а затем повернулся, чтобы посмотреть на своего хозяина.
Бенедикт прикусил губу, стараясь не рассмеяться над ошарашенным выражением
лица Джона, и пожал плечами. Джон отступил в сторону, пропуская Виктора в
комнату, а затем поклонился им обоим и удалился.
«Мне пора идти, пока у твоего камердинера не случился сердечный приступ», -
сказал Виктор, улыбаясь уголками губ.
«С ним все будет в порядке», - улыбнулся Бенедикт, прижимая к щеке ледяное
полотенце. «Он крепче, чем кажется».
Виктор оглядел комнату и нашел в углу корзину для белья, куда сложил
выброшенную одежду. Затем он подошел к Бенедикту и оценил ущерб, нанесенный
его лицу.
«У тебя кровь», - сказал он, и когда Бенедикт потянулся, чтобы вытереть нос
полотенцем, Виктор взял его за руку и прижал полотенце к губам.
У Бенедикта перехватило дыхание от прикосновения и близости их тел. Он сделал
глубокий вдох, но ребра отозвались болезненной болью.
«Ой», - вздохнул он, едва не перевернувшись на спину.
Виктор придержал его за локоть. «Болит?»
«Я в порядке», - сумел пробормотать Бенедикт. «Это просто мои ребра».
«Дай-ка я посмотрю».
Когда Виктор потянулся, чтобы снять с него расстегнутый жилет, Бенедикт поймал
руки Виктора в свои. Они остановились, так близко, их дыхание смешалось.
Бенедикт перевел взгляд на губы Виктора, и его сердце забилось быстрее.
Виктору удалось высвободить руки из хватки Бенедикта и медленно спустить жилет
с плеч. Бенедикт снова поймал руки Виктора и придвинулся ближе, по-прежнему не
отрывая взгляда от его губ. Когда лицо Бенедикта приблизилось, и его губы почти
коснулись губ Виктора, Виктор отстранился от поцелуя и усмехнулся: «Полегче, дорогой, кажется, ты ударился головой».
«Ой», - вздохнул Бенедикт, - «кажется, ты разбил мне сердце».
Виктор снова захихикал и потянулся к пуговицам рубашки Бенедикта. «Дай-ка я
посмотрю, что Торнби сделал с твоими ребрами».
Когда Виктор расстегнул пуговицы на рубашке, его пальцы провели по коже
Бенедикта, дыхание Бенедикта сбилось, а на мгновение он и вовсе перестал дышать.
Его торс был в синяках, еще более сильных, чем лицо, - кожа налилась кровью там, где маленькие, но могучие руки Торнби с усердием наносили ему удары.
Пальцы Виктора осторожно коснулись ребер Бенедикта, медленно продвигаясь
вниз и слегка надавливая. «Больно?» спросил Виктор, в его голосе прозвучала
озабоченность.
«Немного», - ответил Бенедикт, все еще одержимый моментом, застывший под
прикосновениями Виктора.
Бенедикт сделал, как ему было велено, и почувствовал тупую боль в ребрах.
«Больно?» снова спросил Виктор.
«Немного», - повторил Бенедикт.
«Может, он и сломал тебе ребра, но они не сломаны».
«Хорошо», - прошептал Бенедикт, его взгляд вернулся к губам Виктора.
Виктор поймал его взгляд, и уголок его губ приподнялся. «Черт, перестань так на
меня смотреть».
«Как?»
«Как будто ты хочешь меня трахнуть».
«Я не могу. Потому что хочу».
Глаза Виктора потемнели от вожделения, но он сделал неуверенный шаг назад.
«Ты уверен, что не ударился головой? Твоя семья вот-вот вернется с бала, где наша
маленькая мисс Сваха, должно быть, рассказала всем, что самый привлекательный
холостяк Шоруитча делал с каким-то драг квин в ванной мистера Торнби, который, кстати, только что избил тебя».
Бенедикт вздохнул: «Он меня не избивал. Я просто отказался ударить его в ответ».
«На самом деле я не об этом».
Бенедикт на мгновение закрыл глаза, сжимая пальцами переносицу. Затем он
сказал: «Я не хочу об этом думать». Он снова открыл глаза. «Не сейчас».
«Ты не можешь убежать от реальности», - тихо сказал Виктор, в его голосе
чувствовалась грусть.
«Я хочу сделать именно это», - прошептал Бенедикт в ответ, делая шаг к нему и
закрывая лицо Виктора ладонями. «Только сегодня. Пожалуйста. Виктор».
Это имя подействовало как волшебное слово. Виктор посмотрел на губы Бенедикта, подавшись вперед. Когда их губы соприкоснулись, все тело Бенедикта задрожало от
предвкушения. Его губы настойчиво поймали нижнюю губу Виктора, пронеся его
через всю комнату и прижав к стене.
Губы Бенедикта разошлись, его язык нашел язык Виктора, и по телу мгновенно
пробежала волна возбуждения. Не разрывая поцелуя, Бенедикт повернул ключ, закрывая дверь, и повел Виктора к кровати.
Когда Виктор упал на мягкие простыни, Бенедикт последовал за ним, сбрасывая с
себя брюки и нижнее белье, а затем принялся раздевать Виктора. Но когда его
пальцы потянулись к пуговицам на брюках Виктора, Бенедикт заметил выражение
лица Виктора и замер. В глазах Виктора стояли слезы, губы дрожали.
«О Боже», - прошептал Бенедикт, - «с тобой все в порядке?»
Виктор кивнул, но отвел взгляд, пытаясь смахнуть слезы. На секунду сердце
Бенедикта словно перестало биться. Он соскользнул с Виктора и лег рядом с ним, не обращая внимания на ноющую боль в ребрах.
«Виктор?»
«Я в порядке», - сказал Виктор, по-прежнему не встречая его взгляда.
«Ты не в порядке. Я... сделал тебе больно?»
Виктор едва слышно прошептал: «Нет».
Бенедикт почувствовал, что у него закружилась голова, когда он сел. «Тогда что
случилось?»
Виктор покачал головой, по его лицу текли неудержимые слезы. «Ничего». Он
расстегнул брюки и снял их вместе с нижним бельем. «Просто трахни меня, пожалуйста».
«Прекрати», - сказал Бенедикт. Он проглотил внезапную горечь на языке и
скользнул под одеяло. Затем он мотнул головой. «Иди сюда».
Виктор не шелохнулся, моргая, словно не понимая, что Бенедикт имеет в виду.
«Давай, ложись под одеяло», - объяснил Бенедикт. На этот раз Виктор сделал то, что он сказал, но когда Бенедикт притянул его к себе и укутал их обоих одеялом, Виктор издал всхлип, и Бенедикт почувствовал, как в его груди поднимается
паника.
«Пожалуйста, скажи мне, что случилось», - прошептал он.
«Мне очень жаль», - сказал Виктор, его голос был полон стыда. «Я не знаю, что со
мной. Я никогда не плачу».
Бенедикт поцеловал его в макушку и почувствовал, как Виктор склонился к нему в
объятиях, а его рука обвила торс Бенедикта.
«Ты можешь сказать мне, почему ты плачешь?» тихо спросил Бенедикт, ощущая
тепло влажных волос Виктора на своем плече.
«Нет», - прошептал Виктор, его голос был едва слышен. «Мне очень жаль. Со мной
все в порядке».
Между ними воцарилось тяжелое молчание, но оно было недолгим. Губы Виктора
начали исследовать тело Бенедикта, проводя поцелуями по его груди, подбородку и
щеке, прежде чем наконец захватить его рот. Бенедикт отвечал на поцелуй, его
движения были медленными и нежными, но Виктор жаждал большего. Его язык
высунулся, раздвинул губы Бенедикта и с настойчивостью скользнул по нижней
губе. Рука Виктора, лежавшая на торсе Бенедикта, скользнула вниз между его ног.
Бенедикт резко выдохнул, когда пальцы Виктора нашли его член и начали
поглаживать.
«Виктор», - пробормотал Бенедикт между поцелуями, - «остановись».
Слезы снова полились из глаз Виктора, попадая на щеки Бенедикта, но его рука не
прекращала движений. Член Бенедикта становился тверже с каждым ударом, и
тишину нарушали тихие стоны Виктора. Борясь с возбуждением, Бенедикт схватил
Виктора за запястье, останавливая его руку.
«Остановись».
Твердость в голосе Бенедикта заставила Виктора замереть. Он отстранился, встретившись с хмурым взглядом Бенедикта.
«Тебе больно», - сказал Бенедикт, его тон был мягким, но настойчивым. «Скажи
мне, почему. И, пожалуйста, не пытайся отвлечь меня сексом».
Виктор покачал головой, его глаза смотрели умоляюще. «Я не хочу говорить об
этом. Так что, пожалуйста, просто трахни меня».
«Нет. Я не могу заниматься с тобой любовью, пока ты плачешь».
«Я остановлюсь. Я уже остановился. Пожалуйста, я хочу тебя», - губы Виктора
прикоснулись к уху Бенедикта, вызывая дрожь по позвоночнику. «Я так сильно
хочу тебя». Он схватил руку Бенедикта и провел ее между своих ног, прижимая к
эрекции. «Пожалуйста. Не заставляй меня умолять».
Бенедикт посмотрел в глаза Виктора и увидел в них ноющую потребность. Он снова
поцеловал Виктора, не торопясь, осторожно положил Виктора на подушки и
подперся одной рукой, нависая над ним. Поцелуи Бенедикта были такими
неторопливыми, что прошло немало времени, прежде чем он наконец встретил язык
Виктора. С каждым безумным ударом он чувствовал, как печаль покидает Виктора, сменяясь вожделением и отчаянием. Рука Бенедикта снова нашла член Виктора, но
он намеренно делал движения медленными - настолько медленными, что Виктор
практически гудел под ним, издавая слабые хныканья, двигаясь навстречу руке
Бенедикта, жаждущей большего трения. Но Бенедикт пока не давал ему этого.
«Пожалуйста», - умолял Виктор, - «трахни меня, пожалуйста».
Вместо этого Бенедикт медленно провел губами по телу Виктора: сначала по
подбородку, потом по шее и груди, а затем поцеловал живот. Наконец его лицо
поравнялось с пульсирующим членом Виктора. Виктор смотрел на него, затаив
дыхание, его глаза потемнели от желания, когда Бенедикт взял его член в рот.
Последовавший за этим стон был громким и отчаянным, но Бенедикт хотел
услышать больше. Он не торопился, начав с медленных, дразнящих облизываний по
всей длине Виктора. Руки Виктора забрались в волосы Бенедикта, нежно потянули
его, побуждая двигаться быстрее.
Бенедикт облизал его от основания до кончика, а затем взял в рот только головку, нежно посасывая. Виктор задыхался, покачивая бедрами. Бенедикт прижал его к
себе и стал брать в рот дюйм за дюймом, а затем захватил рукой оставшуюся часть
Виктора.
Он задержался на мгновение, а затем начал медленное покачивание, с каждым
движением опускаясь все глубже в горло. Виктор застонал, крепче вцепившись в
волосы Бенедикта. Бенедикт мурлыкал рядом с ним, вибрация вырывала из губ
Виктора очередной стон.
Когда дыхание Виктора стало более неровным, а тело напряглось, Бенедикт
почувствовал, что он уже близко. Не желая, чтобы все закончилось, Бенедикт
отстранился, прижавшись поцелуем к бедру Виктора. Виктор застонал от потери
контакта, его тело затрепетало от потребности.
Собственное возбуждение Бенедикта жаждало внимания. Он поднес пальцы ко рту
и смочил их, а затем потянулся вниз, чтобы найти вход Виктора. Бенедикт
медленно просунул один палец внутрь. Виктор задыхался, сопротивляясь
проникновению и приветствуя его. Бенедикт ввел второй палец, снова растягивая
Виктора, проверяя, готов ли он.
Когда он почувствовал, что Виктор готов, Бенедикт вынул пальцы. Рука Бенедикта
пошарила в ящике тумбочки, перебирая привычный набор баночек для ухода за
собой, пока не нашла маленький флакончик с маслом для волос. Он откупорил его, и в комнате разлился аромат кедра и цитрусовых, а затем вылил щедрую порцию на
ладонь.
«Этого хватит», - пробормотал он и потянулся вниз, смазывая свое собственное
возбуждение. Затем он переместился вверх по телу Виктора и впился в его губы в
глубоком, медленном поцелуе. Пока они целовались, он приблизился к входу
Виктора. Медленным, плавным движением бедер Бенедикт вошел в него, проглотив
стон Виктора.
«Черт», - вздохнул Виктор, раскинувшись на подушке. Бенедикт замер, ожидая, пока он привыкнет, прежде чем Виктор вздохнул: «Ах... Д-двигайся, пожалуйста».
И Бенедикт задвигался: сначала медленно, потом почти полностью выходя, а затем
снова входя, задавая дразнящий ритм, от которого Виктор извивался под ним.
Ноющий член Виктора лежал между ними, такой твердый, что Бенедикт понимал: одно его прикосновение - и он окажется на грани. Но он сдержался, желая
растянуть удовольствие.
Постепенно толчки Бенедикта становились все быстрее и сильнее. Одной рукой он
ухватился за изголовье кровати, а другой продолжал удерживать бедро Виктора.
Кровать скрипела от каждого мощного толчка, изголовье ударялось о стену в такт
их все более неистовым движениям.
Стоны Виктора становились все громче, все отчаяннее, пока с внезапным криком он
не кончил, выплеснувшись между их мокрыми от пота телами. Его вид и
сжимающиеся мышцы вокруг члена Бенедикта были слишком сильны. С
последним, глубоким толчком Бенедикт погрузился в Виктора, преследуя свою
собственную разрядку.
Бенедикт рухнул на Виктора, и оба они тяжело задышали. Когда последствия их
кульминации утихли, Бенедикт перекатился на бок.
«Это...» вздохнул Виктор, - «это было...» Его голос прервался, прежде чем он
выдохнул: «Черт».
Бенедикт тихо рассмеялся и притянул Виктора в свои объятия. Виктор, казалось, был удивлен этим жестом, но все же откликнулся на его прикосновение. Он
повернул голову, чтобы посмотреть на Бенедикта, и когда их глаза встретились, Бенедикт быстро поцеловал его в переносицу.
Виктор выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не сказал. Вместо этого он
крепче обнял Бенедикта и закрыл глаза. Вскоре Бенедикт почувствовал, как его
одолевает дремота. Когда он уже почти заснул, сквозь дымку он услышал
отдаленный стук копыт. Но с этим он разберется позже.
***
На следующее утро Бенедикт проснулся от стука в дверь. Медленно открыв глаза и
моргая от солнечного света, он первым делом почувствовал боль в груди.
Проклятый Торнби. Еще не отойдя ото сна, Бенедикт подумал, что, возможно, ему
все-таки стоит обратиться к врачу.
Раздался еще один стук, на этот раз более громкий, а затем и щелчок дверной
ручки, когда кто-то попытался ее открыть. Только тогда Бенедикт полностью
вспомнил, что произошло предыдущей ночью.
«Ваша светлость» - из коридора донесся приглушенный голос Джона.
«Лорду Блэкмуру нужно поговорить с вами».
Нужно - не нужно, подумал Бенедикт, мгновенно представив себе, что сейчас
произойдет. Он повернулся в кровати, ожидая увидеть рядом с собой Виктора, но
его там не было. Бенедикт сел прямо, сердце подскочило к горлу, но Виктор дремал
с книгой, раскинувшись в кресле у окна. Он был полностью одет, а длинные рукава
черной рубашки Бенедикта закатаны до локтей.
«Я скоро выйду, Джон», - сказал Бенедикт через дверь, поднимая с пола свою
одежду и начиная одеваться. «Ты можешь идти».
«Простите, ваша светлость, но лорд Блэкмур отдал мне строгий приказ доставить
вас сюда немедленно. И взять с собой...» - Джон кашлянул, прочищая горло, -
«гостя...» - он снова кашлянул, - «джентльмена».
Джентльмена.
Бенедикт посмотрел на Виктора, который как раз в этот момент открыл глаза и
теперь щурился от солнца, заливавшего комнату.
«Что происходит?» спросил Виктор, его голос дрожал от сна.
«Мой дедушка хочет поговорить со мной», - объяснил Бенедикт, застегивая
рубашку. «С нами».
Виктор отложил книгу и встал, поправляя одежду. Он выглядел так хорошо, что, когда Бенедикт увидел себя в зеркале в мятой и неопрятной одежде, он решил
переодеться. Сейчас у него не было времени на ванну, но она ему определенно была
нужна. Синяк на лице выглядел еще хуже, чем вчера вечером, губы распухли.
Бенедикт нашел в гардеробе выглаженную рубашку и брюки и быстро переоделся.
Затем он расчесал волосы и быстро оглядел себя в зеркале. Поймав в отражении
взгляд Виктора, он обернулся. Виктор нерешительно стоял у него за спиной.
«Ты хорошо спал?» тихо спросил Бенедикт, чтобы Джон, стоявший за дверью, не
услышал их.
«Да». Виктор кивнул и провел пальцами по своим непокорным волосам, пытаясь
привести их в порядок.
Бенедикт приподнял бровь и слегка улыбнулся. «А что это за кресло?»
«Я...» Виктор пожал плечами, и Бенедикт понял, что он что-то скрывает. «Я
проснулся рано. Не хотел тебя будить».
Бенедикт кивнул, решив больше не настаивать на этом, и направился к двери. «Ты
готов?» - спросил он, бросив взгляд на Виктора через плечо.
Виктор кивнул, и Бенедикт повернул ключ.
Они ждали его в кабинете. Все - дедушка, мать, Перси и даже Мария, которая молча
стояла у двери. Было всего восемь утра, но они уже были одеты и выглядели так,
словно проснулись по меньшей мере пару часов назад.
Когда Бенедикт вошел в комнату, вся его тревога мгновенно исчезла, уступив место
странной, спокойной покорности. Он знал, что его жизнь, какой он ее знал, закончилась. Он знал, что натворил. И он был готов принять последствия.
«Садись, пожалуйста», - сказал Бенедикту дедушка Генри, не обращая внимания на
Виктора, который последовал за ним в дом.
Бенедикт сел на диван у стены, а Виктор - рядом с ним. Именно тогда Бенедикт
смог по-настоящему взглянуть на свою семью и увидеть их лица.
Выражение лица деда Генри было пустым, совершенно нечитаемым. Лилибет
выглядела бледной и почти торжественной, ее взгляд, полный чего-то сродни
ужасу, переходил от старшего сына к мужчине, сидящему рядом с ним. Перси
казался растерянным больше всего на свете, его глаза были прикованы к Виктору, словно он был мифическим существом.
Несколько мгновений они сидели в тишине. Затем дедушка Генри поднял глаза от
своих рук, которые он рассматривал, и сказал: «Ты знаешь, почему мы здесь, Бенедикт?»
Взгляд деда нарушил самообладание Бенедикта. Еще минуту назад он был в
порядке, но, увидев разочарование деда... Бенедикт почувствовал прилив боли в
груди.
«Да», - сказал он. Лгать больше не было смысла.
«Вчера вечером мы с Лилибет имели приватную беседу с леди Хоторн», - сказал его
дед, нахмурившись. «Она рассказала нам одну необычную историю». Он сделал
паузу, и Лилибет всхлипнула, потянувшись за носовым платком в кармане платья.
«Сначала мы ей не поверили», - продолжил дедушка Генри. «Честно говоря, мы
подумали, что женщина сошла с ума, когда сказала, что мисс Лафлёр - мужчина».
Бенедикт моргнул, его желудок скрутило, но он молчал, ожидая продолжения.
«Но потом она рассказала нам длинную историю о том, как наняла частного
детектива, чтобы выяснить, кто такая Вивьен Лафлёр. И как она выяснила, что этой
женщины вообще не существует. Что она на самом деле человек, которого ты
нанял, чтобы он сыграл роль твоего любовного интереса, чтобы получить
наследство». В глазах деда Генри появился гнев, которого Бенедикт никогда раньше
в них не видел. «Это правда?» - спросил он, его голос был тверд как сталь.
Бенедикт знал, что если он скажет деду, что сделал это для него, то это будет
звучать как детская ложь. Поэтому он просто ответил: «Да».
Дедушка Генри моргнул, в его глазах отразилась огромная боль. Лилибет захныкала
и заплакала, слезы текли по ее лицу. Перси ничего не сказал, ждал, нахмурившись.
Бенедикт знал, что сейчас он ничего не скажет, особенно когда дедушка Генри так
зол. Но позже, конечно, Перси обязательно найдет время, чтобы поиздеваться и
унизить его.
«Мне очень жаль», - сказал Бенедикт, и хотя он знал, что семья ждет от него каких-то объяснений, ему казалось, что все, что он скажет, будет звучать лишь как еще
большая ложь. Поэтому он молчал, ожидая наказания.
«Леди Хоторн также предположила», - глаза деда Генри нашли глаза Бенедикта, -
«что ты и...» - он посмотрел на Виктора, - «этот молодой человек были как-то
связаны друг с другом». Его взгляд был напряженным, как будто он пытался что-то
прочитать в выражении лица Бенедикта. «Это правда?»
Бенедикт моргнул. Он не смотрел на Виктора, когда сказал: «Нет».
Лгать было легко. Ему было все равно, что его собственная жизнь разрушена, но он
не мог позволить Хоторну разрушить жизнь Виктора. Не после постоянных
опасностей, которым он подвергался как драг-квин.
«Не лги мне». В голосе дедушки Генри звучала угроза.
Взглянув ему в глаза, Бенедикт понял, что дед ему ни капельки не верит, но все
равно, не моргнув глазом, ответил: «Не буду».
Дедушка Генри кивнул. «Хорошо. Леди Хоторн предложила, что, если ты сделаешь
предложение мисс Эшкрофт, она сохранит эту информацию в тайне. Я не
собираюсь заставлять тебя жениться, если ты ничего не чувствуешь к девушке, но
тебе нужно тщательно обдумать свои возможности. Самостоятельно. Это твоя
жизнь, Бенедикт. Однако ты не унаследуешь поместье, если не женишься».
Краем глаза Бенедикт заметил, как Виктор резко встал и повернулся к нему лицом.
Избегая его взгляда, Виктор посмотрел сначала на деда Генри, потом на Лилибет и
Перси и сказал: «Простите, если я кого-то из вас обидел. Вы проявили ко мне
большую доброту, и обижать вас я не собирался».
Он отвесил учтивый поклон, затем повернулся к Бенедикту и в последний раз
посмотрел на него, в глазах блестели слезы. Бенедикт инстинктивно встал, его
сердце разрывалось от одного только взгляда на него, а все его тело пыталось
стоять на месте и не тянуться к нему, чтобы заключить его в свои объятия.
Виктор лишь кивнул ему и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Бенедикт осознал, что он только что сделал, и по его лицу потекли слезы.
«Бенедикт?» сказал дедушка Генри, и на мгновение Бенедикту показалось, что в его
голосе прозвучало искреннее беспокойство.
«Ладно», - сказал он, вытирая слезы с лица. «Я женюсь на ней».
И в комнате воцарилась тишина.
ГЛАВА 12. ПРАВДА.
Следующая неделя стала одной из худших в жизни Бенедикта.
Его согласие жениться на Эмили Эшкрофт спасло репутацию его семьи от скандала, поэтому Лилибет направила все свои силы на подготовку к свадьбе еще до того, как
Бенедикт сделал ей предложение. Обещание сделать предложение заставило леди
Хоторн замолчать, по крайней мере, на время. Однако она стала частым гостем в
поместье Блэкмуров, убеждая миссис Блэкмур, что ее сын должен сделать
предложение как можно скорее и больше не откладывать его на потом.
Бенедикт же в эти дни редко выходил из своей комнаты. Особенно после того, как
он отправился в дом Виктора и обнаружил, что туда уже въехали другие люди.
Виктора снова не было. На этот раз без обещания вернуться. Осознание этого
разбило сердце Бенедикта, и с того дня он все время проводил в постели с
задернутыми шторами.
Он чувствовал себя больным, хотя с ним все было в порядке. Джон, камердинер, приходил раз в день с подносом еды, который оставался нетронутым на столе до
следующего дня.
Однажды вечером после ужина Бенедикт услышал стук в дверь. Он промолчал, так
как совсем перестал отвечать Джону. Камердинер входил и выходил по своему
усмотрению, словно призрак, обычно лишь раз постучав, прежде чем войти. Но не в
этот раз. Бенедикт услышал еще один стук.
«Да», - сказал он, его голос охрип после стольких дней, проведенных в тишине.
Дверь со скрипом открылась, и вошел Перси. Он был уже в пижаме и держал в руке
чашку с дымящимся напитком. «Привет», - сказал он, закрывая за собой дверь.
«Могу я войти?»
Он уже заходил, но Бенедикт все равно кивнул. Он взглянул на брата в желтом
свете масляной лампы. Перси не выглядел так, будто пришел поиздеваться над ним, но если это было не так, Бенедикт понятия не имел, зачем он пришел.
Перси пересек комнату и уселся у изножья кровати Бенедикта. Ошеломленный, Бенедикт сел прямо. Перси казался... странным. Осторожным. Почти нежным.
Бенедикт ожидал совсем другого.
Они просидели в молчании добрых три минуты. Затем, словно что-то осознав, Перси оживился.
«Я принес тебе чай», - сказал он, протягивая Бенедикту чашку. Бенедикт вскинул
брови. Чай? От Перси?
«Он отравлен?» тихо пошутил Бенедикт.
Перси фыркнул. «Нет. И я не сам его приготовил. Я попросил Марию».
«Спасибо», - сказал Бенедикт, ставя чашку на колени, покрытые одеялом. Он
поднял глаза на брата и на мгновение задумался, прежде чем как можно более
вежливо спросить: «Ты что-нибудь хотел?»
Перси пожал плечами, жест получился почти детским. «Просто поговорить. Как ты
держишься?»
Бенедикт, только что поднесший чашку к губам и сделавший первый глоток, поперхнулся и начал яростно кашлять, едва не расплескав содержимое по кровати.
«Как я держусь?» повторил Бенедикт, ставя чашку с блюдцем на прикроватную
тумбочку. «С тобой все в порядке, Перс? Не пойми меня неправильно, но, насколько я помню, ты меня ненавидишь».
«Я никогда тебя не ненавидел», - нахмурившись, ответил Перси. «Да, меня
раздражали - а иногда и до сих пор раздражают - ты и твои поступки, но это не
значит, что я тебя ненавижу».
В его голосе снова звучала честность. Впервые за долгое время Перси полностью
потерял бдительность. Это был просто Перси, его уязвимый младший брат, без всех
этих шипов и колючек.
«Мне жаль, если ты так считаешь», - сказал Перси, его плечи слегка опустились.
«Я тоже тебя не ненавижу», - честно ответил Бенедикт. «И я в порядке, спасибо, что
спросил».
«Хорошо». Перси опустил взгляд на свои руки, а затем сказал: «Итак... что
случилось с...» Он сделал паузу, колеблясь. «С мисс Лафлёр... Или... то есть...»
«Виктором?» подсказал Бенедикт, его сердце заколотилось. Так вот так вот зачем
он здесь.
«Да».
«Он ушел», - просто сказал Бенедикт.
«Навсегда?»
Бенедикт кивнул.
«Но ты солгал». В голосе Перси прозвучал оттенок удивления.
«Да», - повторил Бенедикт. «Прости меня, Перси. Я не знаю, о чем я думал. Но я
сделал это не ради поместья». Он сделал небольшую паузу, прежде чем признаться:
«Я просто не хотел разочаровывать дедушку Генри».
не в этом. Бенедикт боялся разочаровать деда, как разочаровал отца. Боялся, что, если он не влюбится в девушку, дед Генри догадается, что Бенедикт - квир, и будет
презирать его так же, как презирал его отец. Оглядываясь назад, Бенедикт понимал, что его план потерпел грандиозное фиаско и привел именно к тому, чего он так
боялся.
«Я не об этом», - сказал Перси. «Ты сказал, что не был с ним связан. Но это так».
Бенедикт запнулся, его сердце громко стучало в груди.
«Кто тебе сказал?» - осторожно спросил он, чувствуя тяжесть во рту. «Слуги?» Они
могли что-то подслушать, когда они с Виктором были вместе в ту ночь, когда
вернулись с бала.
«Нет». Перси покачал головой. Затем его брови взлетели вверх. «Подожди, слуги
знают?»
Бенедикт пожал плечами. «Может быть. Но как...»
«Откуда я узнал?» Перси ухмыльнулся. «У меня есть глаза, брат. Ты никогда ни на
кого не смотрел так, как на Вивьен. Виктора».
Бенедикт почувствовал, как его кожа покраснела от такого намека.
Он ошарашено уставился на брата. На лице Перси не было отвращения. Не было
презрения. И то, как он говорил... Как будто речь шла о чем-то обыденном.
Бенедикт был настолько ошеломлен реакцией Перси, что не мог вымолвить ни
слова. Перси смотрел на него несколько долгих мгновений, а потом сказал: «Ты мог
бы сказать мне. Мог бы сказать, что именно поэтому ты не хочешь жениться».
«Ты бы возненавидел меня за это», - пробормотал Бенедикт, в горле у него стояли
непрошеные слезы.
«За то, что не любишь женщин?» Перси надулся. «Слушай, я всегда думал, что ты
просто эгоистичная задница. Я не знал, что ты квир». Это слово из его уст
прозвучало нормально, как и любое другое слово. Перси сузил глаза. «Так почему
же ты солгал об этом дедушке?»
«Потому что наследники великих поместий не должны быть квирами, Перси», -
сказал Бенедикт, и по его щекам потекли слезы.
«Ну, я не слышал о таких правилах», - небрежно сказал Перси и улыбнулся
уголками губ. «И не думаю, что лорд Эксингтон тоже о них слышал».
«Ты знаешь об Эксингтоне?» спросил Бенедикт, теперь совершенно сбитый с толку.
«Да», - ответил Перси без обиняков. «Он постоянно флиртовал со мной и перестал
только тогда, когда я сказал ему, что влюблен в Беатрис».
Бенедикт недоверчиво посмотрел на брата. Он и не подозревал, как много он
упустил, пока они с Перси не разговаривали друг с другом.
«Думаю, тебе стоит рассказать дедушке правду, Бенни», - продолжал Перси, неуклюжим жестом похлопывая Бенедикта по ногам через одеяло. Затем он вдруг
разразился смехом. «Почему ты вообще согласился жениться на мисс Эшкрофт? Ты
совсем спятил? Ты подписываешься под тем, что проведешь остаток жизни с
женщиной! Я знал, что ты не самое острое перо в коробке, но Бенни...»
Его праведный гнев заставил Бенедикта рассмеяться. Но потом он сказал, снова
став серьезным: «Если я не женюсь на ней, Хоторн расскажет всем о нас с
Виктором».
«Пусть. Почему тебя это должно волновать?»
«Из-за репутации нашей семьи», - голос Бенедикта был тихим, почти шепотом.
«Потому что я не могу так поступить с дедушкой». Еще одна слеза скатилась по его
щеке. «С Виктором. Я не могу втянуть его в этот скандал. Я не хочу причинять ему
боль».
«Послушай», - сказал Перси, поджав губы, - «наша семья выживет. Время от
времени полезно разжигать бульон сплетен. В самом деле, посмотри на дедушку
Генри: пару недель назад я слышал, как он ссорился с Марией. А ему все равно».
«Мария?» Глаза Бенедикта расширились. «Мария Мария? Наша служанка?»
«Да». Перси кивнул, а затем пробормотал себе под нос: «Вот тебе и ночные
блуждания по дому».
Бенедикт уставился на брата в полном недоумении. Их дед спал с Марией?
«А насчет того, что ты не хочешь втягивать Виктора во все это», - продолжил
Перси, бросив на Бенедикта знающий взгляд, - «ты уже это сделал. И я думаю, что
ты ранил его гораздо сильнее, когда объявил перед ним и всей семьей, что между
вами ничего нет».
Несколько секунд Бенедикт сидел не шевелясь. Затем медленно кивнул.
Он не ожидал, что признает это, но Перси был прав. Он был удивительно мудр, когда дело касалось отношений.
О чем он только думал? В мире был только один человек, который делал Бенедикта
по-настоящему счастливым, а он просто отпустил его.
Бенедикт сказал: «Спасибо, Перс».
***
Следующим днем Бенедикт впервые за неделю покинул поместье Блэкмур. Он был
чисто выбрит и одет в костюм-тройку. В городе у него были кое-какие дела, и
карета доставила его по адресу, который он с большим трудом отыскал.
Когда он постучал в дверь небольшого дома на окраине города, его несколько
долгих минут встречала тишина, прежде чем он услышал громкие, неуклюжие шаги
с другой стороны. Открыв дверь, Бенедикт увидел Шарлотту: волосы собраны в
пучок, между зубами зажата сигарета, на плечи наброшен длинный халат и ночная
рубашка.
«Добрый день», - сказал Бенедикт, снимая шляпу.
«Что ты здесь делаешь?» спросила Шарлотта, удивленно вскинув брови.
«Я хотел поговорить с...» Он замолчал, заметив вышивку на халате Шарлотты. «Это
мой халат?»
Она нахмурилась, опустив взгляд на то, что на ней было надето, а затем пожала
плечами. «Правда? Я нашла его в «Устрице». Я стащила оттуда кучу вещей, прежде
чем мы уехали». Она выпустила дым ему в лицо. «Можешь забрать, если хочешь».
Бенедикт потер глаза. «Оставь себе. Спасибо.»
Шарлотта снова пожала плечами. «Как пожелаешь. Так что ты хотел?»
«Мне нужно поговорить с Виктором», - сказал он и, прежде чем Шарлотта успела
ответить, добавил: «Мне кажется, я совершил огромную ошибку». Ему было
физически больно признавать это вслух.
«Еще как совершил». Шарлотта поджала губы и бросила на него косой взгляд. «Ты
должен был видеть его до того, как он ушел. Я никогда не видела, чтобы он
выглядел таким... опустошенным».
«Ты знаешь, где он?» - спросил он, стараясь укротить отчаяние в своем голосе.
«Да», - ответила Шарлотта, но прежде чем сердце Бенедикта забилось от восторга, добавила: «Он во Франции».
«Во Франции?» ошеломленно повторил Бенедикт. «Стране - Франции?»
«Нет, в деревне!» насмехалась Шарлотта. «Конечно, старне».
«У тебя есть его адрес?»
«Нет. И он не вернется».
Бенедикту показалось, что сердце вырвали из груди. Голова закружилась, ноги
ослабли, и он опустился на крыльцо. Шарлотта, которая была так мала ростом, что, даже когда Бенедикт сидел, она была лишь немного выше его, похлопала его по
спине.
«С тобой все будет в порядке, причудливый пижон».
«Я выкупил его», - сказал он после паузы. «Для него».
«Что выкупил?» Шарлотта опустилась на крыльцо рядом с ним.
«Кабаре», - сказал он. «Я получил бумаги сегодня».
Шарлотта поперхнулась сигаретой и закашлялась, изо рта повалил дым. «Ты
выкупил «Устрицу»?»
Бенедикт кивнул. Шарлотта выглядела ошарашенной.
«У газетчика?»
Бенедикт снова кивнул.
«Ты, должно быть, заплатил целое состояние. Когда мы хотели купить ее у него, он
сказал, что не будет продавать».
«Я заплатил ему втрое больше, чем он купил».
Шарлотта замерла, ее челюсть отвисла. Затем она протянула Бенедикту сигарету.
Он принял ее и сделал долгую затяжку, после чего вернул ей.
«Что ты собираешься с ним делать?» осторожно спросила Шарлотта.
«Ну, поскольку я купил его для Виктора, я больше не знаю. Но ты можешь
выступать там снова. И если ты знаешь кого-то, кто мог бы помочь мне управлять
кабаре, дайте мне знать».
«Обязательно», - сказала Шарлотта и вдруг обняла его.
«Что это было?» спросил Бенедикт, как только она отпустила его.
«Ночь может сказать, что ты просто придурок, который использует Виктора для
секса, но я так не думаю. Думаю, ты его еще и любишь».
Бенедикт фыркнул и взял у нее сигарету, чтобы сделать еще одну затяжку.
«Спасибо, Шарлотта».
«Не за что, причудливый пижон».
Бенедикт приподнял бровь. «Что вообще означает это прозвище?»
«Ничего», - сказала она, вскинув руки, но на ее губах играла слабая улыбка.
***
За худшей неделей в жизни Бенедикта последовала самая необычная, поскольку ему
пришлось исправлять некоторые из своих прошлых ошибок.
На следующий день после разговора с Шарлоттой Бенедикт отправился поговорить
с Найтом, который, как выяснилось, был управляющим «Блестящего моллюска» до
того, как его продали.
Найт не был рад видеть Бенедикта на пороге и чуть не захлопнул дверь перед его
носом. Но Бенедикт зажал ногу в дверной раме, и Найту ничего не оставалось, как
выслушать, что он скажет.
Поначалу Найт был возмущен, услышав предложение Бенедикта. Странно
уговаривать человека, который, очевидно, все еще влюблен в Виктора и, вполне
вероятно, может быть одним из его бывших любовников, работать на Бенедикта.
Бенедикт тоже был не в восторге от этой идеи, но он не знал никого другого, кто
мог бы управлять кабаре. Поэтому Бенедикт уговорил его. У него это очень хорошо
получалось, когда он действительно старался.
«Я подумаю», - сказал в конце концов Найт. «Но это не потому, что ты мне
нравишься или я хочу иметь с тобой что-то общее. Просто в наши дни в этом городе
нелегко найти работу».
Бенедикта это вполне устроило. Ему стало интересно, знает ли Найт адрес Виктора, но когда он попытался надавить на него, Найт захлопнул дверь перед его носом.
***
Следующее задание в списке Бенедикта было еще более неприятным, чем разговор
с Найтом. Ему нужно было написать письмо леди Хоторн, сообщив ей, что он не
собирается жениться на мисс Эшкрофт, так как ему не хотелось объяснять это свахе
лично.
Он просидел за столом не меньше часа, склонившись над листом бумаги, пытаясь
подобрать нужные слова, но потом понял, что ничего путного из этого не выйдет.
Поэтому он написал:
Запечатав письмо и передав его Джону для немедленной доставки, он почувствовал
странное удовлетворение.
Следующим пунктом его повестки дня был разговор с матерью и дедом Генри. На
следующее утро Бенедикт попросил их встретиться с ним в Лебедином зале перед
завтраком. Когда они пришли, он читал книгу на диване у окна.
Дед Генри выглядел усталым и серьезным, а Лилибет - нервной и взволнованной.
Они сидели напротив Бенедикта и молча ждали, когда он начнет.
«Спасибо, что пришли», - сказал Бенедикт, положив книгу рядом с собой. Что ж, подумал он, лучше покончить с этим. «Я отменил соглашение с леди Хоторн. Я не
собираюсь жениться на мисс Эшкрофт». Лилибет вздохнула.
Дед Генри слегка нахмурился, но в его взгляде не было гнева. «И ты понимаешь, что это означает, что Перси унаследует поместье», - ровно произнес он, сузив глаза.
«Да». Бенедикт кивнул. Никогда в жизни он не чувствовал себя свободнее.
«Но как же свадьба?» вмешалась Лилибет, ее голос дрожал. «Мы уже начали
подготовку...»
«Я рад, что ты это сделала», - сказал Бенедикт, наклоняясь вперед в своем кресле.
«И я думаю, что пришло время позволить Перси жениться на Беатрис».
«Но ты же старший сын!» - возмутилась его мать. Однако, как только она поймала
его непоколебимый взгляд, выражение ее лица смягчилось, и она умоляюще
добавила: «Но почему ты не женишься, дорогой? В мире так много прекрасных
девушек; я уверена, что ты сможешь найти свое счастье!»
Бенедикт сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Он посмотрел сначала на мать, потом на деда, пытаясь оценить их реакцию, прежде чем заговорить.
«Потому что...» Слова тяжело ложились на язык, но он заставил себя произнести их, понимая, что больше не может скрывать правду. «Потому что я - квир». Он опустил
взгляд, уставившись на свои руки, сцепленные на коленях.
В комнате воцарилась жуткая тишина, тяжесть его признания повисла в воздухе.
Бенедикт не смел поднять глаза, боясь увидеть разочарование на их лицах. Сердце
колотилось в груди, пока он ждал их ответа, и каждая секунда казалась вечностью.
Наконец он поднял глаза. Но вместо разочарования, которого он боялся, он увидел
удивление и озабоченность на их лицах.
«Так вот почему ты не хотел жениться», - сказал дед Генри, скорее себе, чем
Бенедикту.
«Да». Бенедикт прочистил горло, во рту внезапно пересохло. «Я солгал о Викторе»,
- сказал он тише, его голос стал почти шепотом. «Я был... связан с ним».
«Все это просто гормоны, дорогой», - засуетилась его мать, ее руки порхали в
воздухе, словно пытаясь отмахнуться от откровений. «Ничего серьезного, я в этом
уверена. Но если ты женишься, женщина обязательно заставит тебя...»
«Лилибет». Голос дедушки Генри не был громким, но его тон требовал внимания и
заставил ее замолчать на полуслове. «Пожалуйста».
Лилибет нахмурилась, ее губы сжались, беспокойство стало очевидным, но она
промолчала.
«У вас с ним была связь?» Дед Генри сказал, его лицо было нечитаемым, взгляд
был прикован к Бенедикту.
«Была».
«И все же ты сказал, что нанял его».
«Нанял».
«Кажется, я тебя не понимаю». Голубые глаза деда Генри нашли глаза Бенедикта, ища объяснения.
Бенедикт прикусил губу, сердце бешено колотилось в груди. «Я... я нанял его, чтобы он сыграл определенную роль, но не для того, чтобы получить наследство. Я
просто не хотел разочаровывать тебя...» Он сделал паузу, его взгляд затуманился, когда он посмотрел между матерью и дедом. «Разочаровать вас тем, что я квир».
Его голос был едва выше шепота, когда он добавил: «А потом я влюбился в него».
Дедушка Генри долго молчал, а Лилибет рядом с ним задыхалась и закрывала рот
руками, ее глаза расширились от недоверия.
«Влюбился?» задумчиво повторил дедушка Генри.
«Да», - сказал Бенедикт, и голос его окреп. В этот момент он понял, что признание
вырвалось наружу - его уже не вернуть. Но он был готов к любому исходу. Быть
выброшенным из поместья, изгнанным из высшего общества Шорвичей, потерять
поместье, потерять все.
Единственное, о чем он мог думать, - это Виктор. О Викторе, который был где-то по
ту сторону Ла-Манша и которого он, возможно, потерял навсегда.
Но тут дедушка Генри сказал нечто такое, что застало Бенедикта врасплох. «Мне
жаль, что ты счел нужным скрывать это от нас».
Бенедикт сидел ошеломленный, не двигаясь, пытаясь осмыслить сказанное.
«Когда я поставил тебе ультиматум», - продолжал дед Генри, его голос звучал
мягко, - «я хотел, чтобы ты ослабил бдительность. Чтобы ты впустил кого-то». Он
вздохнул, его плечи слегка опустились. «С тех пор как умер твой отец, ты стал
замкнутым, Бенедикт. От меня, от матери, от брата, от всех, кто хотя бы пытался
приблизиться к тебе. Если бы я знал, что ты... предпочитаешь мужчин, я бы
посоветовал тебе найти себе мужчину. Потому что мне все равно, кого ты любишь.
Меня волнует только то, что ты любишь».
Бенедикт моргнул, глядя деду в глаза.
«Что ты хочешь сказать?» - спросил он, его голос был полон эмоций.
«Я говорю, что ты должен был быть честен со мной. А мне следовало быть более
внимательным к тебе. Намного больше». В голосе дедушки Генри прозвучало
сожаление, когда он сказал: «Мне жаль».
Бенедикт смахнул слезы, навернувшиеся на глаза. «Мне тоже жаль», - сказал он, его
голос был густым от эмоций. «Мне жаль, что я солгал».
Дед Генри кивнул.
«Так где же Виктор?» - спросил он после паузы, откинувшись в кресле. «Он
возвращается?»
Но Бенедикт покачал головой, с его губ сорвался тяжелый вздох. «Я потерял его», -
сказал он, и слова его приобрели горький привкус на языке.
***
Статья о них появилась на первой полосе утренней газеты три дня спустя. Крупный
заголовок гласил: «Великий обман Бенедикта Блэкмура». Под ним в плохо
написанной статье рассказывалось о том, как Бенедикт Блэкмур, бывший наследник
поместья Блэкмуров, обманул все высшее общество Шорвича, наняв «обычную
драг квин» на роль своей суженой, чтобы получить наследство от умирающего
деда.
Вся семья прочитала статью за завтраком, но никто из них ни словом не обмолвился
о ней Бенедикту. Дед Генри прочитал статью первым, но не дрогнул, прежде чем
передать ее Бенедикту.
Лилибет прочла ее следующей и чуть не подавилась своим стаканом воды, но тоже
воздержалась от высказываний. Перси, который в эти дни пребывал в
исключительно хорошем настроении, поскольку дедушка Генри официально
разрешил ему жениться на Беатрис, получил газету последним. Когда он прочитал
статью, то лишь коротко усмехнулся, а затем заметил: «Какая угроза эта женщина».
На этом все и закончилось.
***
Скандал с участием Вивьен Лафлёр действительно шокировал аристократов
Шорвича, но не настолько, насколько позабавил их. Долгое время это была
единственная тема, обсуждавшаяся на балах и ассамблеях. Мысль о том, что
мужчина может так легко обмануть их всех, выдавая себя за женщину, о которой
большинство неженатых мужчин мечтали месяцами, шокировала и возбуждала
одновременно.
А то, что самый востребованный холостяк и наследник огромного поместья не
только оказался квиром, но и стал вдохновителем этого гениального плана, вскоре
было воспринято как своеобразный социальный эксперимент, призванный доказать, насколько искусственными могут быть женские и мужские роли в высшем
обществе.
Леди Хоторн, планировавшая погубить репутацию Бенедикта, наверняка не
обрадовалась столь мягкой реакции. Но Бенедикту не было до нее никакого дела.
Со свахой он не виделся уже давно, с тех пор как перестал посещать балы и вообще
какие-либо сборища.
Вскоре после публикации статьи Бенедикт получил письма с поддержкой от своих
друзей - лорда Эксингтона, Эмили Эшкрофт и Фелиции Блейн, хотя так и не смог
найти в себе силы написать им ответ.
Жизнь Бенедикта теперь почти полностью ограничивалась поместьем Блэкмур, и он
был доволен этим. Отсутствие Виктора оставило в его сердце пустоту, которую
могли заполнить только книги, поэтому, выполнив свои повседневные обязанности
в поместье, Бенедикт проводил дни за чтением, дочитывая все романы в своей
библиотеке, на которые у него раньше не хватало времени. Единственный вечер, когда Бенедикт покидал поместье, - это поездка в город на открытие «Блестящего
моллюска», которым теперь успешно управляли Шарлотта и Найт.
После того как Беатрис приняла предложение Перси, остальные члены семьи
занялись подготовкой к свадьбе. Паре так не терпелось наконец пожениться, что
дату назначили на конец месяца. Лилибет была счастлива, что один из ее сыновей
наконец-то женится, хотя время от времени Бенедикт ловил на себе ее
обеспокоенные взгляды.
Тогда он улыбался и делал вид, что все в порядке.
***
Бенедикт знал, что не сможет вечно избегать посещения балов. Когда на горизонте
замаячила свадьба Перси, Бенедикту неизбежно пришлось бы столкнуться с
последствиями своей лжи. И вскоре этот день настал.
Традиции Блэкмура предписывали устраивать бал за три дня до свадьбы. Несмотря
на желание Бенедикта избегать людей, которые сплетничали о нем последний
месяц, ему не оставалось ничего другого, как надеть костюм-тройку и встретиться с
ними в большом бальном зале.
Сегодня вечером он был похож на сказочный сад: белые гортензии и ранункулюсы
покрывали стены, столы, богато украшенные спинки стульев и канделябры.
Скатерти, занавески и салфетки были белого цвета слоновой кости, а столовые
приборы - из белого золота.
Гости входили в бальный зал и приветствовали семью, всегда оставляя Бенедикта
напоследок. Они улыбались ему одновременно нервно и многозначительно, как
будто он был знаменитым актером.
«Как ты себя чувствуешь?» спросил Перси со смертельно серьезным выражением
лица, подходя к Бенедикту, стоящему за одним из столов.
«Я в порядке», - ответил Бенедикт, ухмыляясь необычной внимательности Перси.
«Как Беатрис?»
«Замечательно. Она вон там, разговаривает со своей тетей и нашей матерью», -
сказал Перси, указывая на женщин. Сегодня он был одет в белый костюм цвета
слоновой кости с шелковыми лацканами и рубашку в тон, выглядел очень
элегантно.
Бенедикт, одетый в бежевый костюм с белой рубашкой, приколол к лацкану
головку цветка ранункулюса. Сегодня он не пил, предпочитая встретить все, что его
ожидает, с ясным умом.
Несколько мгновений братья просто стояли, наблюдая за гостями, пока Перси не
нарушил молчание.
«Я хотел поблагодарить тебя», - тихо сказал он, - «за то, что ты уговорил дедушку
Генри разрешить мне жениться первым».
«Ничего особенного». Бенедикт пожал плечами. «Думаю, он все равно бы это
сделал, поскольку шансы на то, что я женюсь, равны нулю».
«Даже так». Перси бросил на него быстрый взгляд. «Ты изменился».
«В хорошую сторону или в плохую?» Бенедикт фыркнул, поднимая свой стакан с
апельсиновым соком.
«В хорошую», - без колебаний ответил Перси.
«Спасибо».
«Ну, я думаю, ты должен поблагодарить за это Виктора», - сказал Перси, принимая
бокал с шампанским от проходящего мимо лакея. «Что бы он ни сделал с тобой, это
сработало». Как только он понял, как многозначительно прозвучали его слова, он
громко рассмеялся.
Бенедикт посмотрел на него с весельем. «Я думаю, что ты тоже изменился».
«Возможно», - признал Перси. «Наверное, я должен поблагодарить за это Вивьен».
На его губах заиграла слабая улыбка. После паузы он сказал: «Ты что-нибудь
слышал о ней? То есть о нем».
«Я навел справки обо всех семьях Розье во Франции, но пока безрезультатно», -
задумчиво произнес Бенедикт. Их были сотни, но он никак не мог найти нужную.
«Понятно». Перси кивнул и похлопал Бенедикта по плечу. «Но ты будешь в
порядке».
Бенедикт закатил глаза. «Почему все мне это говорят? Неужели я выгляжу так
жалко?»
«Немного», - осторожно сказал Перси. «Я имею в виду, что ты выглядишь
прекрасно, но твои глаза мертвы».
«Спасибо за комплимент», - проворчал Бенедикт, снова закатывая глаза.
«Ну, мне пора идти встречать гостей». Перси одним махом осушил свой бокал. «Но
если сегодня вечером кто-то будет тебе досаждать, просто дай мне знать».
«И что именно ты с ними сделаешь?» Бенедикт улыбнулся, глядя на маленькую
фигуру брата.
«Это они сами узнают». Перси подмигнул ему и ушел, чтобы встретить группу
гостей, которые только что вошли в комнату.
Как только он ушел, к столу Бенедикта подошли три человека: Эмили Эшкрофт, Фелиция Блейн и лорд Эксингтон. Бенедикт знал, что они подойдут, поскольку
видел, как они наблюдали за ним, пока он разговаривал с Перси.
«Блэкмур», - похлопал его по спине лорд Эксингтон. «Ты жив!»
«Давно не виделись, мистер Блэкмур», - с улыбкой сказала Фелиция Блейн, протягивая ему руку для поцелуя.
«Мистер Блэкмур», - сказала Эмили, делая реверанс в его сторону.
«Рад всех вас видеть», - искренне сказал Бенедикт. «Ваши письма - единственное, что развлекало меня в течение последнего месяца».
«Не лги, мы знаем, что ты целыми днями читаешь книги», - ухмыльнулась Эмили.
«Я общалась с твоей матерью, и она очень беспокоилась за тебя. Не выходил из
своей комнаты. Не выходил из дома. Я цитирую ее!»
Эксингтон сделал глоток шампанского, держа бокал на вытянутом мизинце. «Я
знал, что с тобой все будет в порядке. Как люди относятся к тебе сегодня?»
«Ну, они бросают на меня странные взгляды», - сказал Бенедикт со слабой улыбкой.
«Но после статьи леди Хоторн никто не хочет со мной разговаривать, и это меня
вполне устраивает».
«Надеюсь, ее здесь нет?» сказала Фелиция, быстро оглядывая комнату. «Леди
Хоторн».
Бенедикт покачал головой. «Конечно, нет».
«Она сказала Уильяму Торнби, что я идеально ему подхожу», - хихикнув,
объяснила Фелиция. «Поэтому он пишет мне письма, пытаясь понять, не соглашусь
ли я выйти за него замуж».
«Честно говоря, я думаю, что он травмирован женщинами», - сказал лорд
Эксингтон с озорной ухмылкой. «После мисс Лафлёр и всего остального, я думаю, он больше не доверяет женщинам».
Они все рассмеялись, и Бенедикт моргнул от того, что их разговор показался ему до
странности нормальным. Но когда смех утих и Бенедикт поднял глаза, время
внезапно остановилось.
В бальный зал вошел мужчина в вороно-черном костюме, его слегка растрепанные
черные волосы падали на лоб. Сердце Бенедикта учащенно забилось, желудок
забурчал. Он моргнул, пытаясь развеять иллюзию, но она осталась.
«Извините», - сказал Бенедикт друзьям, ставя бокал на стол.
Виктор обвел взглядом комнату, выглядя немного потерянным, но все взгляды уже
были прикованы к нему. Виктор был так же великолепен в костюме, как Вивьен в
платье.
Когда Бенедикт шел к нему через всю комнату, его сердце громко билось где-то в
грудине. Их разделяло несколько футов, когда Виктор наконец заметил его и
остановился на месте. Он улыбнулся Бенедикту, его лицо слегка покраснело.
Бенедикт почувствовал, что тоже покраснел или, скорее, запыхался.
«Неловко получилось», - сказал Виктор, обводя взглядом комнату. «Перси не сказал
мне о дресс-коде».
«Что?» сказал Бенедикт, теряясь в догадках.
«Я единственный, кто одет в черный костюм», - уточнил Виктор, наконец
остановив взгляд на Бенедикте. «Привет».
«И тебе привет».
Люди глазели на них; Бенедикт чувствовал это затылком, но ему было все равно.
«Я... я пытался найти тебя», - сказал Бенедикт, мысленно сдерживая себя от того, чтобы протянуть руку и коснуться Виктора, чтобы убедиться, что это
действительно он.
«Я знаю», - ответил Виктор, слегка скривив губы. «Перси рассказал мне.»
Бенедикт моргнул.
«Подожди, как Перси нашел тебя?» Он нахмурился, совершенно обескураженный.
Виктор пожал плечами. «Понятия не имею. Но он написал мне пару недель назад, пригласив на свою свадьбу».
Бенедикт замер, обдумывая все услышанное. У него было столько вопросов, но ему
нужно было побыть с Виктором наедине, вдали от любопытных глаз.
Прежде чем он успел придумать план, к ним подошли остальные члены семьи
Блэкмур. Перси первым подошел к Виктору и, к удивлению Бенедикта, обнял его
вместо того, чтобы пожать руку.
«У тебя получилось», - обрадовался Перси. «Слава Богу! Я боялся, что Бенни будет
дуться всю ночь».
Раздраженный таким ехидным замечанием, Бенедикт легонько ткнул Перси локтем
в ребра. «Спасибо за это, Перси».
Виктор хихикнул и сказал: «Поздравляю со свадьбой». Затем он протянул руку
дедушке Генри, который вышел вперед из-за спины Перси.
«Рад тебя видеть, сынок», - сказал дедушка Генри и тоже обнял Виктора.
Лицо Виктора покраснело еще больше, видимо, он был ошеломлен теплыми
приветствиями. Лилибет была единственной, кто не обнял его, но она протянула
руку для поцелуя, улыбнулась и сказала: «Рада видеть вас, мистер Розье».
Мистер Розье? Бенедикт повернулся, чтобы посмотреть на мать. Откуда она знает
фамилию Виктора?
Быстрый взгляд на слегка гордую улыбку Перси выдал все. Пока дедушка Генри
интересовался самочувствием Виктора, Бенедикт оттащил Перси в сторону за
локоть.
«Как ты это сделал?» недоверчиво спросил Бенедикт. «Как ты его нашел?»
Перси усмехнулся. «Леди Хоторн помогла мне».
Брови Бенедикта взлетели вверх. «Леди Хоторн?!»
Перси кивнул. «Я знал, что она наняла частного детектива, чтобы найти компромат
на Виктора, поэтому предложил ей хорошую сумму денег за информацию».
«Невероятно», - пробормотал Бенедикт с тихим смешком. Это было гениально.
Почему он сам до этого не додумался? «Я бы поцеловал тебя, Перси, но боюсь
раздуть новые слухи», - сказал он, и Перси откровенно захихикал.
«Не хочешь ли шампанского?» предложил Бенедикт Виктору, когда они отошли от
Блэкмуров и направились к столику в дальнем углу зала, где можно было
поговорить наедине.
«Нет, спасибо», - сказал Виктор. «Я больше люблю красное вино».
Бенедикт подозвал лакея, который нес поднос с бокалами, и Виктор взял бокал с
красным вином. «Спасибо», - сказал он. «А где твой бокал?»
«Я решил не пить сегодня», - объяснил он. «Алкоголь делает меня слишком...
распущенным».
«Очень жаль», - сказал Виктор с ухмылкой, и Бенедикт почувствовал, как запылали
его щеки.
«Что ты делал во Франции?» - спросил он, когда они сели за стол. «Шарлотта
сказала мне, что ты не вернешься».
«У меня были неотложные дела», - честно ответил Виктор, а затем сделал паузу, его
мысли были заняты другим. После нескольких секунд молчания он тихо добавил:
«У меня умер отец, и я поехал на похороны».
«Мне очень жаль».
«Мы не были близки», - объяснил Виктор, - «но, как оказалось, в конце концов он
оставил мне все. Поместье, усадьбу, даже свой табачный бизнес. Все.»
«Разве он не лишил тебя наследства некоторое время назад?» Бенедикт нахмурился.
«Я тоже так думал». Виктор пожал плечами. «Оказалось, что нет. В любом случае, мне пришлось разбираться с кучей бумаг и встречаться с его адвокатами по поводу
фабрики».
«И что ты собираешься с ней делать?» спросил Бенедикт, с любопытством глядя на
Виктора.
«Пока не знаю. Но сейчас я бы не отказался покурить».
«Ты можешь курить здесь», - сказал Бенедикт. «Тебе нужна сигарета?»
Виктор покачал головой. «У меня есть одна. Здесь есть балкон? Я бы тоже хотел
подышать свежим воздухом».
Балкон находился в соседнем зале, поэтому они проскользнули через дверь и вскоре
оказались у балюстрады, вдыхая прохладный вечерний воздух.
Виктор облокотился на мраморные перила, упираясь предплечьями в камень, и
смотрел на опускающуюся ночь. Бенедикт стоял, прижавшись спиной к перилам, скрестив руки на груди.
Затянувшись сигаретой, Виктор убрал спички в карман.
«Твоя семья сегодня выглядит по-другому», - заметил он, его голос был мягким.
«Счастливой».
Бенедикт фыркнул, на его губах заиграла кривая улыбка. «Наконец-то мы решили
поговорить».
Виктор взглянул на него, и его бровь выгнулась в немом вопросе.
«Я сказал им, что я квир», - сказал Бенедикт, его голос был ровным. «И что я не
женюсь на Эмили Эшкрофт».
«Я догадался о последней части», - сказал Виктор, его выражение лица было
нечитаемым. «Перси прислал мне газету».
«Да», - сказал Бенедикт, и его охватила внезапная волна смущения. «Извини за
это».
Виктор ухмыльнулся и сделал еще одну длинную затяжку, прежде чем заговорить.
«Я не возражал».
Бенедикт протянул руку и, взяв сигарету из рук Виктора, коснулся его пальцев. Он
поднес ее к губам и глубоко затянулся.
«С каких пор ты куришь?» спросил Виктор с удивлением в голосе.
«С тех пор как ты уехал», - ответил Бенедикт, пуская дым с губ. Он затушил
сигарету и встретился взглядом с Виктором, его дыхание перехватило в горле.
«Потеряв тебя, я понял, что не могу держаться от тебя подальше». Его лицо горело
от этого признания, но в груди внезапно стало легко.
Виктор уставился на него широко раскрытыми темными глазами. «Ну, если мы
делаем признания», - сказал он, сокращая расстояние между ними и прижимая
Бенедикта к балюстраде. «Я хотел тебя с того самого момента, как увидел в
«Устрице», - прошептал он, прижимаясь горячим дыханием к уху Бенедикта. «Но
потом ты меня разозлил».
«Ты первый меня разозлил», - пробормотал Бенедикт, прежде чем губы Виктора
впились в его губы.
Поцелуй был голодным, отчаянным. Руки Виктора блуждали по телу Бенедикта, забираясь под пиджак, а пальцы Бенедикта запутались в волосах Виктора, притягивая его ближе.
Виктор просунул язык в рот Бенедикта. Их языки встретились, и Виктор издал стон
от соприкосновения.
Руки Бенедикта соскользнули с волос Виктора, прошлись по его шее, груди и спине, а затем обхватили его бедра и притянули их тела друг к другу. Он закрутил
бедрами, прижимаясь к Виктору, и от трения они оба задыхались в поцелуе. Виктор
вцепился пальцами в плечи Бенедикта, держась так, словно от этого зависела его
жизнь.
Бенедикт закружил их, прижав Виктора к перилам. Его губы пробежались по
челюсти Виктора к шее, язык коснулся чувствительной кожи. Виктор издал еще
один стон, его бедра непроизвольно выгнулись. Бенедикт почувствовал, как
твердость Виктора прижимается к нему, и снова прижал их бедра друг к другу, вызвав очередной вздох Виктора. Его рука скользнула вниз, чтобы погладить
Виктора по брюкам.
«Черт, Бенедикт», - простонал Виктор, хватая Бенедикта за запястье. «Если ты не
остановишься, я сделаю из себя дурака».
«Может, я этого и хочу», - прошептал Бенедикт, целуя Виктора за ухом. «Может, я
хочу увидеть, как ты теряешь контроль над собой».
«Черт», - снова выругался Виктор, откидывая голову назад, когда губы Бенедикта
снова нашли его шею, а его рука продолжила свои дразнящие прикосновения. «Мы
не можем...»
«Тогда пойдем», - прошептал Бенедикт, его голос был грубым от желания. Он
отступил назад, поправляя пиджак. «Пока я не изнасиловал тебя на этом балконе».
Глаза Виктора потемнели, зрачки широко раскрылись. Он кивнул, сделав дрожащий
вдох.
Бенедикт провел Виктора в комнату, намереваясь проводить его обратно в
прилегающий бальный зал. Однако у Виктора были другие планы. Он взял
Бенедикта за руку и повел его прямо к выходу, озорно сверкая глазами. Они вышли
в коридор, их шаги гулко отдавались на полированном полу, и Виктор повел
Бенедикта по лестнице на третий этаж, прямо в спальню Бенедикта.
Как только за ними закрылась дверь, Виктор прижал Бенедикта к ней и опустился
на колени. Его пальцы быстро расстегнули брюки Бенедикта, освобождая его
напряженную эрекцию. Бенедикт задыхался, когда Виктор взял его в рот, языком
обводя чувствительную головку, а затем одним длинным движением глубоко
вобрал ее.
«О Боже», - простонал Бенедикт, запутавшись руками в волосах Виктора и борясь с
желанием погрузиться во влажный жар его рта. Ощущения были ошеломляющими, посылая волны интенсивного удовольствия по его телу. Он никогда не сможет
насытиться этим.
Виктор отстранился, а затем снова заглотил его, обрабатывая рукой то, что не могло
поместиться во рту.
Стоны Бенедикта наполнили комнату, становясь все громче с каждым движением
языка Виктора. Он потянул Виктора за волосы, приподнял его и прижался губами к
его губам.
«Ты мне нужен», - пробормотал Бенедикт в губы Виктора. «Мне нужно быть
внутри тебя». Желание обладать Виктором, снова сделать его своим, было
всепоглощающим.
Виктор, казалось, почувствовал его отчаяние. Он достал из кармана пиджака
стеклянный пузырек, и они, спотыкаясь, направились к столу, на ходу сбрасывая
одежду. Толкнув Бенедикта на кресло, Виктор устроился у него на коленях.
Их взгляды встретились, когда Виктор щедро смазал член Бенедикта маслянистой
жидкостью и расположился так, чтобы головка члена Бенедикта толкалась у его
входа. Прежде чем Бенедикт успел подготовить его пальцами, Виктор медленно, дюйм за дюймом, со стонами погрузился в него, пока Бенедикт полностью не вошел
в него. Ощущения были настолько ошеломляющими, что у Бенедикта закружилась
голова.
Они начали двигаться вместе: Бенедикт подавался вперед, Виктор крутил бедрами, его руки лежали на плечах Бенедикта, их тела нашли идеальный ритм. Пальцы
Бенедикта блуждали по телу Виктора, лаская каждый сантиметр его кожи, до
которого он мог дотянуться, запоминая его.
Бенедикт задыхался, его голова откинулась на спинку кресла, а Виктор стал скакать
на нем все быстрее и быстрее.
Толчки становились все более беспорядочными по мере того, как оба приближались
к своему пику. Они двигались вместе, их тела блестели от пота, а стоны наполняли
комнату. Рука Бенедикта обхватила член Виктора, поглаживая его в такт толчкам, решив заставить его кончить первым. И это не заставило себя долго ждать: выкрикивая имя Бенедикта, Виктор кончил, и вида его экстаза, ощущения того, как
он сжимается вокруг его члена, было достаточно, чтобы Бенедикт сам погрузился в
кульминацию. Он прижимал Виктора к себе, пока тот изливался в него, волна за
волной наслаждения омывая его.
Несколько минут они сидели так, обмениваясь медленными поцелуями, пока их
сердцебиение постепенно успокаивалось.
Наконец Виктор отстранился, его глаза встретились с глазами Бенедикта.
«Шарлотта сказала мне, что ты выкупил «Устрицу», - произнес он, уголки его губ
подрагивали. «Ты пытаешься подкупить меня, чтобы я остался?»
«Да», - ответил Бенедикт, нежно поцеловав Виктора в подбородок. «И это
работает?»
«Очевидно», - усмехнулся Виктор, но выражение его лица стало серьезным.
«Однако нельзя не задаться вопросом, как владение драг-кабаре отразится на
репутации джентльмена».
Бенедикт ухмыльнулся, убирая пряди волос Виктора со лба. «Ты же драг-квин, дорогой. Нет ничего, что могло бы испортить твою репутацию».
«Это правда». Виктор усмехнулся. «Но я говорил о твоей».
Бенедикт пожал плечами. «А, впрочем, репутацию уже мало что может испортить».
Виктор нахмурился, погладив большим пальцем щеку Бенедикта. «Я бы не хотел
быть причиной этого».
«Ты не станешь», - заверил его Бенедикт. Его взгляд остановился на Викторе, а
пальцы нежно провели по складке между бровями Виктора. «Потому что это я. Я -
причина».
«Это должно меня подбодрить?» спросил Виктор с язвительной улыбкой.
«Может, и нет, но я почти уверен, что назад дороги нет», - сказал Бенедикт и со
смехом добавил: «Не после того, что мы сделали с ванной Торнби».
Виктор снова захихикал, и Бенедикт притянул его к себе для очередного поцелуя.
«Итак, теперь, когда ты очень богат», - сказал Бенедикт, прижимаясь к его губам, -
«и у тебя столетний запас сигарет во Франции, что мне нужно сделать, чтобы ты
остался?» Он улыбнулся Виктору, но почувствовал, что его улыбка пошатнулась, выдав уязвимость его истинных эмоций.
Глаза Виктора сверкнули, когда он наклонился, чтобы поцеловать Бенедикта в
челюсть, и прошептал: «Просто спроси меня». Его губы коснулись уха Бенедикта.
Тогда Бенедикт сказал: «Пожалуйста, останься со мной, Виктор».
Виктор тихо захихикал. «Думаю, тебе придется остаться со мной - в городе, на
случай, если твоя семья будет не в восторге от того, что под их крышей живет драг-квин».
«Вообще-то, на удивление, я думаю, они будут не против. Но хорошо, когда есть
выбор».
«Мы могли бы поехать и во Францию», - прошептал Виктор, покачивая бедрами и
заставляя Бенедикта дрожать. «Или остановимся в той грязной гостинице у
«Клэмфорвера». Мне будет удобно добираться до работы».
Бенедикт фыркнул, и, когда Виктор снова задвигал бедрами, Бенедикт
почувствовал, что становится все тверже. Виктор, похоже, тоже это почувствовал, выдохнув: «Черт».
«Кстати, «Устрица» твоя», - прошептал Бенедикт, когда они оба снова начали
двигаться, их дыхание становилось все тяжелее. «Я купил его для тебя. Тебе
придется подписать кое-какие бумаги, но в остальном он твой».
«Это... свадебный подарок?» прорычал Виктор между толчками.
«Нет, это свадебный подарок», - вздохнул Бенедикт со следующим сильным
толчком, и они оба застонали.
***
На следующее утро солнечный свет проникал в большие окна комнаты, где семья
собралась на завтрак, заняв привычные места вокруг большого стола из красного
дерева. Дедушка Генри, как всегда, сидел во главе стола, а по обе стороны от него -
Бенедикт и Перси. Лилибет заняла место напротив них, а Беатрис и Виктор сели
рядом с Перси и Бенедиктом. Комната была наполнена восхитительным ароматом
свежего кофе и теплой выпечки.
Завтрак был необычайно веселым, и впервые за год семья казалась искренне
счастливой. Бенедикт смотрел на деда, стараясь запечатлеть этот момент в памяти.
Дед Генри вовсе не выглядел больным, и от осознания этого у Бенедикта стало еще
тяжелее на сердце.
Перси развлекал Виктора и Беатрис сплетнями с бала, но Бенедикт был занят
другими мыслями, ковыряясь в еде.
Внезапно дедушка Генри прочистил горло, привлекая всеобщее внимание. «Мне
нужно кое-что сказать», - начал он, его голос стал неожиданно серьезным. Семья
замолчала, все взгляды устремились на него. «Я очень рад видеть, что мои внуки», -
он протянул руку, накрыв ладони Бенедикта и Перси своей, - «наконец-то
счастливы. И что вы снова ладите друг с другом». Он тепло улыбнулся. «Это долгое
время расстраивало меня, но теперь я доволен».
Бенедикт улыбнулся в ответ и почувствовал, как Виктор ободряюще сжал его руку
под столом.
«И поэтому», - продолжил дедушка Генри, - «я думаю, пришло время сделать
несколько важных объявлений».
«Объявлений?» спросил Бенедикт, вскинув бровь.
«Да». Дед Генри оглядел стол, затем прочистил горло. «Я не умираю».
В комнате воцарилась тишина, тяжелая и густая от потрясения. Никто не двигался, все в недоумении смотрели на деда Генри. Наконец Бенедикт повторил: «Ты не
умираешь?»
«Нет», - подтвердил дедушка Генри, едва заметная улыбка дрогнула на его губах.
«Но ты сказал...» начал Перси.
«Доктор Харрод...» - пробормотала Лилибет.
«Я солгал», - признал дедушка Генри, его глаза заблестели. «И заставил доктора
Харрода хранить мой секрет. Я просто хотел, чтобы мои внуки помирились. И
нашли любовь».
По столу прокатилась волна облегчения и потрясения. Бенедикт разрывался между
гневом на обман, ликующим облегчением и смехом над нелепостью ситуации.
«Я абсолютно здоров», - продолжал дедушка Генри, пока никто не успел
вмешаться, - «и отправлюсь в годовое кругосветное путешествие. Вместе с
Марией». Он повернулся, чтобы посмотреть на главу персонала, как всегда, тихо
стоящего в углу комнаты.
«Марией?» Лилибет запнулась, когда Перси бросил на Бенедикта знающий взгляд.
«Наша Мария?»
«Да».
Лилибет хлопнула себя по лбу, совершенно сбитая с толку. «Я не понимаю».
«Мы с Марией влюблены друг в друга», - объяснил дедушка Генри. «Мы любим
друг друга уже некоторое время. И я думаю, что нам пора пожениться». Лилибет
выглядела так, словно могла упасть в обморок, но Беатрис погладила ее по спине, пытаясь успокоить.
«Бенедикт», - сказал дед Генри, обращаясь к старшему внуку, - «поскольку ты
выполнил свою часть сделки и нашел любовь», - он многозначительно посмотрел на
Виктора, - «ты унаследуешь поместье Блэкмур после меня. А пока я буду
отсутствовать в своем путешествии, ты будешь здесь за главного».
«Спасибо... дедушка», - сказал Бенедикт, взглянув на Перси, который улыбнулся в
ответ. Судя по выражению его лица, Перси уже знал об этом решении.
«Тем временем Персиваль и дорогая Беатрис переедут в поместье Корнсайд, где, я
уверен, им будет более чем комфортно», - добавил дедушка Генри.
«Спасибо, дедушка, - кивнул Перси, улыбаясь Беатрис.
«Думаю, это может быть оно», - задумчиво произнес дедушка Генри, а затем
взглянул на Лилибет. «С тобой все в порядке, дорогая?»
«Я в порядке», - пробормотала она, обмахивая себя салфеткой. «Самое главное, что
ты здоров, отец. Остальное я переживу».
«Вот это дух», - сказал дедушка Генри, широко улыбаясь.
А потом разговоры за столом продолжились как ни в чем не бывало - обо всем и ни
о чем.
После завтрака Бенедикт и Виктор отправились прогуляться по саду, греясь на
солнце после, казалось бы, долгой зимы. Снег растаял, и по дорожкам струилась
вода, поблескивая в солнечных лучах.
«Твои слуги ищут», - сказал Виктор, бросив взгляд через плечо на усадьбу позади
них.
Проследив за его взглядом, Бенедикт увидел горничных и лакеев, стоявших у окон
комнаты. Должно быть, они прибирались после завтрака и заметили Бенедикта и
Виктора на улице. Как только Бенедикт повернулся, некоторые из горничных, хихикая, отступили от окон.
«Пусть их», - сказал Бенедикт, протягивая Виктору руку.
Виктор криво улыбнулся и сжал его пальцы. «Возможно, вы слишком безрассудны, мистер Блэкмур. Однажды они будут работать на вас, а не на вашего деда».
«Ну...» Бенедикт улыбнулся, наклонившись к нему так близко, что от близости с
ним у Виктора перехватило дыхание. «Тогда им лучше привыкнуть к этому».
И он прижался к губам Виктора, почувствовав приглушенное хихиканье на своих
губах.
КОНЕЦ.