Кровь стекала на грязную землю, заставляя мой член твердеть против моей воли. Такая тёплая. Такая густая и вкусная. Такая... полная жизни.

Я хотел. Я жаждал. Мне нужна была разрядка.

Это была болезнь. Чистая жажда крови заполняла мои чувства, поглощая то, что осталось от моей человечности.

Это было одинаково для всех нас. Говорили, что цирковые артисты проклинают других, но прокляты были мы сами. Мы были связаны вместе нашими противоестественными желаниями, не могли жить нормальной жизнью, всегда в движении, всегда бежали и никогда не оглядывались назад.

В центре круга у моих ног Флорин сжимал в объятиях женщину. Его клинок сверкал в мерцающем свете свечей, когда он изящно перерезал ей горло, багровые брызги разлетались по тонкой дуге. Мы стояли в тишине и смотрели, пока ее крики не прекратились, а борьба не затихла. Когда ее тело побледнело, а жизнь ушла, он опустил ее на пол, нежно закрыв ей глаза, и поцеловал то место, которое вскрыл. Когда он поднял голову, я увидел, что по его лицу стекают алые полосы.

Мой член затвердел еще больше. Еще один побочный эффект моей жажды крови, и это не имело никакого отношения к женщине. Смерть не возбуждала меня - совсем нет. Нет, меня возбуждал вид красных жемчужин, стекавших по красивому лицу Флорина, спускавшихся по его горлу к воротнику рубашки. С его прекрасно сложенным, подтянутым телом, обилием белокурых локонов и огромными голубыми глазами, он был ангельски красив. Но внешность может быть обманчива. Он был самым жестоким из членов нашей маленькой, тесно сплоченной группы. Убийца, которому нравилось убивать.

— Черт, почему я всегда напрягаюсь, когда смотрю, как Флорин ведет себя как псих? - пробормотал Дариус, сидя рядом со мной и качая головой. Он был проклят высоким сексуальным влечением, которое было еще одной отличительной чертой нашего вида.

Насколько мне известно, ни одна из этих тяг никогда не могла быть полностью удовлетворена.

У нормальных людей все было просто, они шли по жизни, ничего не подозревая. Они никогда не узнают, каково это - сгорать изнутри, сходить с ума от потребности... становиться настолько безумным, что у некоторых начинаются галлюцинации. Быть настолько выведенным из себя жаждой крови и сексуальной тоской, что делать вещи, которые никогда не были бы приемлемы, будь человек в здравом уме.

Мы все были запятнаны. В нашем будущем не было искупления, поэтому все, что мы могли сделать, это продолжать этот бесконечный цикл, пока нас неизбежно не заменят. И цикл начнется заново.

— Дариус, - выдавил я из себя. — Нам нужно...

Его взгляд метнулся к моему, зрачки его полуночных глаз расширились и стали чернее черного.

— Эй, Дима. Кристофф и Таннер на связи. Мы сейчас поедем.

Через несколько минут мы сидели на заднем сиденье затемненного Range Rover, Кристофф настороженно смотрел на нас в зеркало заднего вида, направляя внедорожник в сторону ближайшего клуба в том городе, где мы должны были выступать. Он волновался за нас, как и все члены небольшой, сменяющейся команды, которую мы наняли в качестве охраны. Они были лучшими из лучших, заметали наши следы и позволяли нам переходить с места на место, как тени в ночи, не оставляя после себя ничего, кроме воспоминаний. Все мы были сиротами, и, если не считать рингмейстера, они были самыми близкими родителями в нашей поганой, извращенной семье.

Привкус цитруса наполнил салон машины, и мы с Дариусом сделали глубокий вдох, свежий аромат помог очистить наши легкие и голову, дал нам временную передышку и позволил мыслить более ясно.

— Мы на месте, - без всякой необходимости объявил Кристофф, остановившись перед входом в клуб. Я взглянул на себя в зеркало заднего вида, довольный своим внешним видом. Мне повезло унаследовать черные волосы, гладкую бледную кожу и пронзительные голубые глаза от того, кто приложил руку к моей ДНК. Многие были поражены моей красотой, как мужчины, так и женщины, и это был бонус, когда человек страдал от такого недуга, как чрезвычайно высокое сексуальное влечение.

— Увидимся позже, - пробормотал Дариус, выходя из машины. Я сделал двойное движение рукой, когда заметил самого мальчика-психопата, Флорина, непринужденно прислонившегося к стене рядом с входом и перебирающего пальцами блестящий серебряный нож с довольно маниакальной улыбкой на лице. Пока я наблюдал, Дариус подошел к Флорину, и Флорин задрал подбородок. Затем Дарий опустил голову, чтобы захватить губы Флорина, и я затаил дыхание, наполовину ожидая, что этот злобно острый на вид нож вонзится в моего друга.

Но этого не произошло, и пока я смотрел, Дариус притянул Флорина к себе, а затем их руки и рты оказались друг над другом.

Блять.

Мой член был тверд как никогда. Я распахнул дверь внедорожника, выскочил наружу и направился к входу в клуб. Швейцар что-то сказал, но я не обратил на него внимания, поправляя лацканы своего приталенного черного костюма, пока шел внутрь.

Дойдя до VIP-секции, заметил как вышибала помахал мне рукой. Кристофф или Таннер позвонили заранее, чтобы обеспечить конфиденциальность в основной части клуба, это слишком опасно. Слишком много переменных. VIP-секция менее многолюдная, с более разборчивой клиентурой.

Мой взгляд прошелся по пространству.

И остановился.

Медленная улыбка изогнулась на моих губах.

Да. Он будет хорош.

Очень, очень хорош.

Напитки текли рекой, я только и делал, что успевал выполнять заказы.

Возможно, мне не следовало здесь находиться, но Джай заболел, и я обещал подменить его. Обычно я работал на первом этаже, а мой друг занимался этой частью клуба, но я не мог отказаться от дополнительных денег.

В конце концов, они были мне нужны. Моя арендная плата должна была быть покрыта в начале следующей недели, и, будучи более или менее незаконным арендатором в субаренде, я не мог торговаться. Я должен был заплатить вовремя, иначе окажусь на улице. Опять же.

Быть девятнадцатилетним подростком с нулевыми перспективами должно было угнетать, но я научился с этим мириться. У меня не было семьи, но с соседями по дому все было в порядке, а коллеги по работе взяли меня под свое крыло с первого дня.

Я смешивал, как мне казалось, сотый мохито, мое тело настолько привыкло к этому, что я смог полностью отключить свой мозг. Процеживая смесь в бокал, я улыбался и сканировал VIP-зону. Мне нравилась эта работа. Мне нравилось, что я точно знал, что здесь нужно делать. Знал, чего ждёт от меня начальство. Возможно, некоторые люди смотрели бы на мою нынешнюю профессию свысока, но мне было все равно, потому что у меня это хорошо получалось.

Мои праздные мысли оборвались в тот момент, когда я встретил пронзительный голубой взгляд с другой стороны VIP-зоны. Там сидел мужчина, непринужденно откинувшись на спинку плюшевой кожаной кабинки. Он был воплощением всех моих фантазий. Черные, как смоль, волосы, гладкая кожа с намеком на загар, полные красные губы, и даже отсюда я мог видеть, лазурные глаза обрамлённые длинными угольно-черными ресницами. А его тело... черный костюм, в который он был одет, любовно ласкал каждый мускул, каждый изгиб, демонстрируя его твердые, точные линии мышц.

Ебать-колотить. Этот мужчина выглядел влиятельным и богатым, и далеко не из моей лиги. Как какой-то темный мафиозный принц, как человек, перед которым я бы склонился, если бы мне дали шанс.

Я проглотил комок в горле. А потом присмотрелся.

Выражение его лица... от него исходили темные, опасные флюиды. Это было что-то неописуемое. Что-то, что заставило меня напрячься.

— Эй, Олли! Вытащи свою голову из задницы и закончи заказ, ладно?

Громкий голос вывел меня из оцепенения, и я вдруг понял, что так и стоял, застыв на месте с пустым коктейльным шейкером в руке.

— Извините, - пробормотал я Пен, которая была моим начальником и нынешним коллегой-барменом. Она закатила глаза, незаметно указывая на группу стаканов, которые составляли мой наполовину выполненный заказ. Не теряя времени, я наполнил остальные стаканы и с облегчением привалился к спинке барной стойки, когда закончил.

Пока наступило небольшое затишье в процессе смешивания, я взял мягкую ткань и начал вытирать поверхность бара. Я только дошёл до конца бара, как на мою руку легла чья-то ладонь.

По моей руке пробежал электрический разряд, заставив волосы встать дыбом. Только мои инстинкты, отточенные годами, когда я рос в не самых приятных обстоятельствах, удержали меня от внешней реакции. Никогда не показывайте свою руку.

Но когда я поднял голову и встретился взглядом с этими голубыми глазами, я понял, что не могу остановить расширение своих глаз.

Его ноздри раздувались, когда он смотрел на меня своим завораживающим взглядом. Возможно, это было мое буйное воображение, но казалось, что он почти кипит сырой, магнетической силой. Это было гипнотически.

Из дальней части бара донесся звук звенящих стаканов, и чары были разрушены.

Я отступил назад, убирая свою руку из-под его. Его челюсть сжалась, но он продолжал молчать.

— Что я могу вам предложить, сэр? - Спросил я своим лучшим голосом для обслуживания клиентов, притворяясь, что меня не поразила красота этого мужчины.

Он хмыкнул, переведя взгляд с меня на ряды бутылок за барной стойкой. Когда он заговорил, его голос был низким, ровным мурлыканьем, от которого у меня перехватило дыхание.

— Боюсь, что того, чего я хочу, нет в меню.

Я попытался вспомнить, что Джай рассказывал мне о VIP-секции.

— У нас есть другие варианты, которых нет в меню. Что вы ищете?

— Я уже нашел то, что искал. - Медленная, греховная улыбка искривила его губы. — Я бы сказал, что это... хммм... может быть, пять футов семь или восемь дюймов... с золотисто-коричневыми волнистыми волосами, милыми медовыми глазами... и красивым ртом, который я хотел бы видеть обернутым вокруг моего члена. Вы знаете кого-нибудь, кто подходит под это описание?

Впервые в жизни я потерял дар речи. Этот мужчина интересовался мной? Я мысленно покачал головой. Не будь чертовым идиотом, Ол. Он явно играл со мной, думая, что это забавно - заставлять меня волноваться.

— Что бы вы хотели выпить, Мистер....?

— Зовите меня Дима. - За этим именем немедленно последовало пробормотанное ругательство, его глаза на секунду расширились. Он восстановил самообладание так быстро, что я подумал, не показалось ли мне, что в его взгляде промелькнул шок. — Теперь я в невыгодном положении. Вам придется уравнять шансы.

— Олли, - сказал я. Не было смысла называть вымышленное имя, не здесь, где мое настоящее имя использовалось другими сотрудниками. — Или Оливер, если хотите формальностей. - Мой рот на секунду искривился, и он рассмеялся.

— Олли. Когда у тебя будет перерыв? - Потянув рукав пиджака вверх, он взглянул на толстые серебряные наручные часы, а затем снова на меня.

Он что, серьезно предлагал...

— Почему?

Приподняв одну бровь, он провел языком по губам, его рот изогнулся в ухмылке, когда он наблюдал за тем, как я слежу за его движением.

— Потому что я хочу, чтобы ты отсосал мой член. Мне казалось, я сделал это очевидным?

Я уставился на него в недоумении.

— А что, если мне не нравятся мужчины? Вы не могли просто предположить...

— О, милый, тебя гораздо легче читать, чем ты думаешь. Я видел, как ты трахал меня глазами. Ты хочешь меня, так что давай не будем терять времени. У меня осталось его немного, и я бы хотел, чтобы именно ты отсосал мой член. Ты заинтересован в этом, или мне стоит найти кого-нибудь другого?

Кто был этот парень?

Он все еще ухмылялся, и я посмотрел на него, хотя мы оба знали, что я никого не обманываю.

— Ладно. - Я сложил руки на груди. Взглянул на Пен и спросил: — Перерыв? - Она кивнула, подняв вверх пальцы в знак того, что у меня есть десять минут. — Думаю, теперь я могу сделать небольшой перерыв.

Вместо ответа он просто поднял брови, одарив меня ожидающим взглядом. То, как он себя вел, должно было, наверное, насторожить меня, но кого я обманывал? Этот парень был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видел, и если он хотел, чтобы именно я отсосал ему, кто я такой, чтобы спорить? Такие шансы не выпадали... никогда. Не для такого, как я.

Я вышел из-за барной стойки и подошёл к его груди, наклонив голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он смотрел на меня сверху вниз, все еще слишком забавляясь.

Моим первым побуждением было нахмуриться, но теперь, когда казалось, что это действительно происходит, я не хотел, чтобы он передумал.

— Где ты хочешь это сделать? Ты не похож на человека, который будет заниматься этим в грязном переулке.

Темная усмешка сорвалась с его губ.

— О, ты удивишься, узнав, в каких местах я трахался, милый мальчик.

Мальчик? Я не был гребаным мальчиком, и у меня было свидетельство о рождении, чтобы доказать это. Ладно, на самом деле у меня больше не было копии. Оно было потеряно где-то за эти годы. Переезжая с места на место, можно легко потерять имущество. Но я знал, что дата моего рождения верна, потому что она была подтверждена достаточно раз. У полиции были все мои документы, включая отпечатки пальцев. Когда воруешь в магазине раз или два... о, и тебя ловят на передаче какого-нибудь не совсем законного товара, ты становишься преступником, хотя все, что ты пытался сделать, это свести счеты с жизнью.

— Я не гребаный мальчик, - прорычал я, и он снова захихикал, забавляясь.

— Расслабься, милый. - Его взгляд пробежался по мне, и он облизал губы. — Это просто из-за выражения твоего лица. Я вижу в тебе все мужское. Теперь ты покажешь мне этот переулок? Время поджимает.

Бросив свои неискренние попытки протестовать, потому что они были пустой тратой и моего, и его времени, я направился к запертой двери, ведущей в переулок. Не в общественный, а в тот, которым пользовался персонал. Он вел к небольшой парковке с группой больших промышленных контейнеров. Здесь было тише и гораздо меньше риска быть замеченным. Как бы мне ни хотелось сделать минет этому сексуальному незнакомцу, я не хотел, чтобы кто-то из посетителей узнал меня. Если меня узнают, я могу распрощаться с работой, а мне нужны были деньги.

Мы только поравнялись с первым контейнером, когда он резко притянул меня к себе, его рука обхватила мое горло, и он потянул меня в тень, его дыхание было шокирующе горячим в моем ухе после прохлады зимнего ночного бриза.

— Здесь сойдет.

Я не мог ответить, потому что он перекрыл мне воздух. Выставив локоть назад, я нацелился на его солнечное сплетение, но он рассмеялся, легко уклонившись от удара, и развернул нас так, что его твёрдое тело вдавило меня в стену.

Включая его член. Его очень большой член, если судить по моим ощущениям. Мой собственный член был похож на железный прут, упирающийся в переднюю часть брюк... это было с тех пор, как его рука приземлилась поверх моей в баре, если быть честным с самим собой.

Откинув голову на холодный камень, я уставился на него, проводя языком по губам. Я очень хотел, чтобы он поцеловал меня, чтобы узнать вкус этого великолепного рта. Поцелуи - это не то, в чем у меня был большой опыт... или, по крайней мере, не в поцелуях для удовольствия.

— Прости. Не умею целоваться. - Сожаление в его тоне прозвучало почти как настоящее, когда он обошел мой ждущий рот и провел губами по моему горлу. Его большая рука скользнула по моей груди вниз, туда, где моя эрекция упиралась в шов брюк.

Я застонал, выгибаясь в его руках, когда он погладил мою выпуклость.

— Чертовски вкусно, - пробормотал он, его зубы сжались на моем горле почти настолько сильно, что прорвали кожу. Сочетание удовольствия и боли было чертовски эйфоричным. — Тебе это нравится, хм? Хочешь еще? - Облизывая то место, которое только что укусил, он расстегнул мои брюки.

— Да. Блять. Пожалуйста. - Я, наконец, осмелился прикоснуться к нему, скользнув руками по его талии, чтобы можно было ухватиться за его упругую, мускулистую задницу.

— После. - Вытащив руку из моих брюк, он сделал шаг назад. — Сначала ты должен дать мне то, что обещал.

Я упал на колени, не обращая внимания на то, что приземлился в слякоть, оставшуюся после небольшого снегопада, выпавшего сегодня. Действие было автоматическим; знакомым, но в то же время другим. Потому что на этот раз мне действительно хотелось этого. Хотелось, чтобы он оглянулся назад и вспомнил, как бармен без перспектив отсосал ему в грязном переулке и сделал лучший минет в его жизни.

Мои руки скользили по его твердым, мускулистым бедрам, поднимаясь все выше и выше, пока они не оказались по обе стороны огромного шатра его брюк. Затем я наклонился, провел носом по контуру его эрекции, мой рот на мгновение сомкнулся над кончиком, прежде чем я отодвинулся назад.

— Маленький хуесос. - Его пальцы скользнули в мои волосы, и он потянул, это сочетание удовольствия и боли снова подстегнуло мое возбуждение. Мои трусы были влажными от предэякулята, а член жаждал облегчения.

Провел пальцами по его длине, вызвав урчащий рык из его горла. Он убрал одну руку с моих волос и постучал по своим часам. Я понял намек, расстегнул молнию и освободил его член. Черт, он был прекрасен - длинный, толстый и покрасневший, его головка соблазнительно блестела в лунном свете.

— Ммм, - вздохнул, ухватившись за его бедра для равновесия, опустил голову, начав ласкать ртом его яйца и охренев от запаха его возбуждения. Скользя языком по нижней стороне его ствола, лизал головку члена, наслаждаясь почти сладким вкусом его спермы, пока его член пульсировал под моим языком. Я впился пальцами в его напряженные бедра, чтобы лучше ухватиться, сомкнул рот вокруг него и взял его в горло. Он был таким охуенно большим, что мне пришлось действовать медленно, но в конце концов я взял его до самого основания.

— Блять, - пробормотал он сверху, обе руки вернулись к моим волосам, его хватка усилилась. Подняв голову, я встретил его темный, голодный взгляд. — Сейчас я буду трахать твой рот, красавчик. Я хочу увидеть эти слезы.

Я был для него просто дыркой для траха. Осознание этого не должно было стать неожиданностью, но оно все равно сопровождалось жгучим разочарованием.

Возможно, что-то в моем выражении лица выдало меня, потому что его хватка ослабла, и он постучал пальцем по моей голове.

— Посмотри на меня. Ты чертовски красив на коленях, и ты будешь выглядеть еще лучше со слезами, текущими по твоему великолепному лицу. Если станет слишком, сделай вот так на моем бедре... - Он снова постучал по моей голове. — …и я отступлю.

Это было единственное предупреждение, которое он мне дал, прежде чем податься бедрами вперед, и я захлебнулся его членом.

Слезы навернулись мне на глаза почти мгновенно, когда его член снова и снова ударялся о заднюю стенку моего горла. Я боролся за дыхание, слезы лились и стекали по моим щекам, мои пальцы впивались в его бедра так сильно, что я был уверен, что завтра у него на коже будет десять синяков в форме пальцев. Больше не было возможности попробовать какие-либо из моих обычных трюков, чтобы снять кого-то. Все, что я мог делать, это держаться за него и стараться не потерять сознание.

К тому времени, когда он протяжно застонал и его член запульсировал, выплескивая горячие струи спермы в мое горло, перед глазами заплясали пятна, а лицо было мокрым от слез. Он вынул свой размякший член из моего рта, и я опустился вперед, позволяя его бедру принять вес моего тела, пока я глотал воздух в легкие. Тихонько посмеиваясь, он заправил себя обратно в брюки, а затем поднял меня на ноги. Я немного покачивался, все еще испытывая головокружение, поэтому он поставил меня спиной к стене, положив одну руку мне на поясницу для дополнительной поддержки.

— Ммм. Такой великолепный, как я и предполагал. - Его язык выскользнул, когда он наклонил голову вперед и тщательно слизал мои слезы. Никто еще не делал со мной ничего подобного, и это было чертовски возбуждающе. Когда его рот переместился ниже, к моему горлу, и он втянул цепочку синяков на моей коже, я почувствовал, что схожу с ума. Я так долго был на грани, и натяжение трусов на моей сверхчувствительной головке было не более чем дразнилкой. Я отчаянно подался вперед, но не встретил ничего, кроме воздуха.

— Спокойно. Я держу тебя. - Теплая рука скользнула вниз между нами, по моей ноющей эрекции, и я застонал. Он стянул мои трусы, а затем его рука стала двигаться по моему члену, твердо и быстро. Я был настолько на взводе, что хватило всего нескольких ударов, чтобы я излился в его руку.

— Черт, это было... - Я привалился к стене, слишком сытый и бездыханный, чтобы потрудиться сформировать остаток предложения. Подняв взгляд на него, я ошеломленно наблюдал, как он поднял руку, размазывая мою сперму по губам.

— Прощай, Олли, - сказал он, а затем исчез.

Я остановился у входа в поле, рассматривая все вокруг. Переложив тяжелый рюкзак на плечи, шагнул влево, чтобы избежать группы хихикающих женщин. Рюкзак впился мне в кожу, когда я выкручивался, уходя с их пути, и в очередной раз проклиная тот факт, что всегда чувствовал необходимость носить с собой все свои вещи, куда бы я ни пошёл. Я на собственном опыте убедился, что оставлять вещи без присмотра - это практически приглашение к краже, поэтому у меня всегда с собой рюкзак, наполненный самыми важными вещами. На работе я клал его под барную стойку - единственное место, где был уверен, что он будет в безопасности. В остальное время я носил его с собой.

Неважно. Хорошо, что сегодня я взял его. Проснувшись сегодня утром в своей крошечной, промерзшей чердачной "спальне", обнаружил, что моя кровать промокла насквозь, от пухового одеяла до провисшего матраса. И все это благодаря третьей протечке крыши менее чем за две недели. Я не мог пожаловаться на это, потому что технически я не был законным жильцом. А чердачное помещение, которое я делил с тремя другими соседями - наши "комнаты", разделялись дешевыми листами фанеры - по закону не считалось жилым помещением. По крайней мере, моя сумка была под защитой, вдали от места протечки, засунута под стул, которым я подпирал дверь каждую ночь, когда ложился спать.

Джай дал мне билет на представление в Цирк Масок, в благодарность за то, что я подменял его на работе. Он все еще болел и не смог бы пойти, так что вот он я, иду пешком за три мили от города, пробираясь сначала по мокрой слякоти, а потом по настоящему снегу, когда застроенные районы сменились полями. Пока я шел, наступила темнота, но вход в цирк был освещен.

Большой нарисованный знак, усыпанный желтыми лампочками и произносящий название цирка, указывал путь. По обе стороны толстого, чернильно-черного ковра, темной полосой выделявшегося на фоне белого снега, через равные промежутки стояли висячие фонари на кольях. В конце ковра стоял большой шатер с красными и черными полосами. Рядом с ним стояла еще одна палатка поменьше, а сбоку, в тени, виднелось скопление машин - грузовиков, фургонов, домов на колесах.

Когда я ступил на ковер, присоединившись к толпе людей, направлявшихся к входу, я заметил туман. Он низко стелился, клубился в воздухе, лизал нижнюю часть моих икр. Впервые за этот вечер я задрожал, и не от холода.

Когда я подошёл ко входу, меня ждал мужчина. Он был одет в черное с головы до ног, на нем был струящийся черный плащ, подбитый алым красным, а все его лицо закрывала гладкая черная маска. По мне пробежала дрожь.

— Добро пожаловать в Цирк Масок. Билет, пожалуйста, - проурчал он низким баритоном, и я протянул свой старый потрепанный телефон, надеясь, что его сканер сможет прочитать билет через треснувший экран. Скрестив пальцы руки, которая в данный момент была засунута в карман, затаил дыхание в ожидании. Через несколько секунд сканер подал звуковой сигнал, и он взмахом руки пригласил меня войти.

Слабое освещение в огромном шатре было достаточным для того, чтобы вошедшие могли найти отведенные им места. Ярусные сиденья окружали большой манеж с песчаным полом, освещённый прожекторами, с проходом для выхода артистов.

Я проверил номер своего места и обнаружил, что нахожусь в середине рассадки, почти прямо напротив выхода артистов и на краю ряда. Ухмыляясь про себя, сел, аккуратно засунув сумку наполовину под сиденье, оставив наполовину в проходе, надеясь, что никто не споткнется о нее. Это уже становилось отличным опытом. В детстве у меня никогда не было возможности сделать что-то подобное - никогда не было никаких роскошных вещей, так что для меня это будет впервые.

Примерно через пять минут после моего прибытия свет в зале погас, и тишина заполнила шатёр.

Затем началась музыка, и шоу поглотило меня.

Это было смешение красок и звуков, ничего подобного я никогда раньше не испытывал. Моменты всплывали в моей памяти как вспышки.

Треск кнута, когда рингмейстер взмахнул своим плащом.

Рев моторов, когда мотоциклы пересекались друг с другом внутри огромной круглой клетки.

Крики женщины, прижатой к вращающейся доске, когда мужчина со смертельной точностью бросал ножи.

Изящный прыжок артиста на трапеции, на мгновение зависшего в воздухе, прежде чем его поймает партнер.

Изгиб тела акробата, когда он складывает себя в стеклянную банку.

Реалистично выглядящая кровь, капающая из человека, беспорядочно бегающего по рингу с мешком на голове, преследуемого зловеще выглядящим клоуном.

Затем... человек, который привлек мое внимание с той секунды, как вышел на площадку.

Он вертел в руках две дубинки, пылающие огнем, но не это привлекло мое внимание. Это был он. Он был одет в кожаные штаны, которые демонстрировали его мускулистые ноги и прижимались к большой выпуклости между ними. Кроме брюк, на ногах были толстые ботинки "Shitkicker", а лицо скрывала маска, заканчивающаяся чуть выше рта, с вырезами для глаз и носа. Его скульптурный торс блестел, а темные волосы были густыми и сияющими.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Шок дежавю, почти узнавание или знакомство, хотя я никогда в жизни не видел его раньше.

Огненные дубинки вращались быстрее, чем мои глаза успевали за ними следить. Затем он запустил одну из дубинок в центр ринга, где она взорвалась в потоке красных искр. Он поднес другую дубинку к губам, и из его рта, словно у дракона, вырвалась огромная огненная струя.

Я не мог отвести взгляд.

Когда артисты сделали свой последний поклон, я уже был на ногах, но не для того, чтобы аплодировать. Мне необходимо было узнать больше о человеке с огнём. Закинув рюкзак на плечи, секунду поколебался на ногах, восстанавливая равновесие, а затем быстро спустился по лестнице и пошел к выходу.

Что-то привлекло мое внимание в маленькой палатке рядом с шатром. Там, помимо прочего, рекламировался зеркальный лабиринт и гадание по ладони. Мое внимание было временно отвлечено, и я нырнул внутрь палатки.

Створки палатки закрылись за мной, и я внезапно оказался в темноте. Впереди показался свет, и я двинулся к нему. Когда я приблизился, он стал ярче, и я понял, что передо мной зеркало. Мое отражение смотрело на меня, глаза расширены, волосы взъерошены из-за шапки-бини, которую я надел раньше.

Раздался развоплощенный голос, эхом отдаваясь вокруг меня.

— Зеркало, зеркало... кто на свете всех прекраснее?

Слова стихли, сменившись темным, зловещим смехом. Мое отражение завибрировало, исказилось, а затем появилось вновь.

Я больше не был один.

Прямо позади меня, глядя прямо на мое отражение, стоял клоун с белым раскрашенным лицом и абсолютно черными глазами с прорезями, идущими от места, где обычно находятся брови, до самого основания глазниц. Его рот был красным, алым и размазанным по губам, почти как кровь.

Он открыл рот в зловещей ухмылке, и показались ряды сверкающих, остро заточенных зубов.

И я, блять, побежал.

Мне не было страшно... или не так страшно, как, вероятно, должно было быть. Я уже достаточно раз убегал от настоящей опасности в своей жизни, так что жуткий человек-клоун даже не стоял на первом месте. В конце концов, это был спектакль. Представление, и когда смех клоуна раздался позади меня, я подыграл ему.

Ладно, ладно, мне было немного страшно. Было темно, и этот клоун был жутким, как черт. Я продолжал видеть его искаженное отражение, пока продирался через зеркальный лабиринт, мой темп был медленнее, чем обычно, благодаря тяжелой сумке, бьющей по спине.

Однако мои инстинкты обычно не подводили меня, и этот раз не стал исключением. Хотя я никогда раньше не был в этом месте, я полагался на свою интуицию, поворачивал и поворачивал, принимая решения в доли секунды, и вдруг оказался в узком проходе с зеркалами справа и тентом палатки слева. Несмотря на громко стучащее в ушах сердце, я уловил голоса по ту сторону полотна.

— ...Дима, - сказал кто-то, и мой и без того повышенный пульс участился еще больше.

Дима.

Мужчина из клуба.

Это не мог быть он, не так ли? Не мог.

Но... я должен был проверить.

Клоун, преследующий меня, отошел на второй план, когда я пригнулся, приподнял нижний лоскут брезента и выкатил свое тело наружу. Рюкзак уперся мне в позвоночник, когда я перекатывался, но я проигнорировал вспышку боли. У меня на уме было только одно. Мне нужно было узнать, кто такой этот Дима.

Когда я встал, меня окутала тень, как я и хотел. Никто не мог меня увидеть.

Подойдя ближе, напрягся, чтобы услышать разговор. Недалеко от скопления домов на колесах горел костер. Вокруг него были бессистемно расставлены стулья, и хотя я не узнал ни одной из фигур, все равно подошёл ближе.

Кто-то развернулся на самом дальнем стуле, и у меня перехватило дыхание, когда он снял маску с лица.

Эти прекрасные глаза впились в мои. Те же глаза, что так пристально смотрели на меня, пока я сосал его член.

— Дима, - дрожащим голосом прошептал я.

— Попался, - раздался низкий, зловещий голос сзади меня, и последнее, что я увидел, прежде чем потерял сознание, был чертов жуткий клоун, зажимающий мне рот и нос плотным материалом.

Меня больше не стало.

Когда я проснулся, вокруг меня была кромешная тьма. Сердцебиение участилось, но я напомнил себе, что никогда не оказывался в ситуации, из которой не мог выбраться.

Попытался пошевелить руками, но понял, что они связаны за спиной.

Черт.

— Эй? - неуверенно позвал я. Никто не ответил, и когда я попробовал разжать запястья, обнаружил, что мои путы надежно закреплены. Тогда я почувствовал, как меня пронзает страх. Продвинувшись вперед на коленях, насколько позволяла веревка, попытался сориентироваться в пространстве, в котором оказался заперт. Похоже, это была какая-то клетка.

Откуда-то справа раздался грохот, а затем зажглась тонкая полоска света, осветив часть пространства, в котором я находился. Мои догадки были верны - я находился внутри сооружения в форме птичьей клетки, каркас которой был сделан из тяжелых черных железных прутьев. Я узнал в ней трапецию, в которой выступал артист во время шоу, крутясь на обруче. Теперь это была моя тюрьма.

Повернул голову и встретился с черными, черными глазами.

Клоун засмеялся, обнажив ряды острых зубов. Я задрожал, несмотря на то, что смотрел на него.

— Смотрите, кто у нас тут, - провозгласил он. — Тот, кто видел лицо Димы... а мы все знаем, какие у нас правила.

— Выпусти меня отсюда, придурок, - процедил я сквозь стиснутые зубы, слишком злой, чтобы испугаться его явного юмора над моей ситуацией. Он оскалил зубы в ответ, придвинулся ближе к клетке и прижался лицом к прутьям. Я отодвинулся от него, что заставило его снова рассмеяться. Чертов клоун-психопат.

— Ты никуда не пойдешь, - сказал он жутким певучим голосом. — Ты увидел, кто скрывается за маской, и теперь тебе не сбежать.

Что за хрень? Этот парень серьезно? Я открыл рот, чтобы выплеснуть на него оскорбление, но тут кое-что понял. Мы двигались. Сначала я даже не осознал этого, все еще слишком выбитый из колеи, чтобы сосредоточиться, но мы определенно двигались. Мои глаза уже привыкли к темноте, и, оглядевшись, я понял, что мы находимся в том, что выглядело как грузовик, наполненный цирковым оборудованием. К ближайшей к клетке стене был прислонен мой рюкзак, и мои плечи слегка опустились от облегчения.

Клоун проследил за моим взглядом и правильно угадал мои мысли, снова рассмеявшись.

— Никаких улик. - Его язык скользнул по зубам, и я заметил на нем красное пятно. Были ли его зубы достаточно острыми, чтобы поцарапать до крови язык? Глупый вопрос.

— Тебе следует попросить у дантиста вернуть деньги, - пробормотал я, прислонившись спиной к решетке, но стараясь не слишком давить на больные руки.

— Разве они тебе не нравятся? Держу пари, тебе понравится, если я буду сосать твой член этим ртом. - Он широко ухмыльнулся, и я не смог подавить дрожь.

— Я пасс. Что ты имел в виду, говоря про увидеть лицо Димы? Какие правила?

— Узнаешь. - Протянув одну из своих рук в клетку, он провел линию по внешней стороне моей ноги, острыми и кроваво-красными ногтями. Я оставался неподвижным. Он дважды постучал ногтем, дойдя до моего колена.

Свет погас и я остался в темноте, а клоун-психопат скреб ногтем по моей ноге, по полу клетки и по железному пруту с другой стороны.

— Сладких снов, - раздался голос из темноты, а затем смех эхом разнесся вокруг меня.

Низкий гул колес внедорожника на автостраде погрузил меня в транс, и мои мысли поплыли. Возвращаясь к тому клубу. Мои сексуальные встречи были частыми, и один быстрый минет в грязном, холодном переулке не должен был остаться в моей памяти. Но я не мог перестать думать об этом... точнее, о мальчике. Олли. Он был таким восхитительным, таким милым, красивым и ломающимся с первого взгляда. Пухлые губы, большие глаза цвета меда, волны каштановых волос с золотыми нитями. Не говоря уже о стройном, подтянутом теле, которое я бы с удовольствием разобрал руками и ртом, если бы только у нас было время. Но у него был стальной позвоночник, а в этих медовых глазах был затаенный взгляд, указывающий на то, что ему пришлось слишком быстро повзрослеть.

Жаль, что я не поцеловал его.

Черт. Нахмурившись от этой мысли, я покачал головой. Поцелуи для меня были гораздо интимнее, чем бессмысленная сексуальная связь, и я взял за правило никогда не целоваться с партнерами на одну ночь.

— Дима?

Я повернул голову и увидел, что Дарий смотрит на меня с явным беспокойством. Взгляд Кристоффа, сидящего впереди, переместился на меня в зеркале заднего вида, а затем его внимание на время отвлек Флорин, подпрыгивающий на пассажирском сиденье, когда он рассказывал ему, как "вырезал симпатичную форму сердца" на бедре одной из наших несчастных жертв.

Признаваться Дарию в своих нежелательных мыслях в ближайшее время не входило в мой список дел, поэтому вместо этого я отвлек его внимание, понизив голос и наклонившись ближе к нему, бросив взгляд на спинку сиденья Флорина.

— Ничего страшного. Вы трахались?

На его лице появилась ухмылка.

— Ммм. Дважды, и будет еще раз, сегодня вечером, перед выступлением. А что, хочешь присоединиться? - Он прошелся взглядом по мне вверх и вниз, предлагая свои услуги.

— Бывало и такое, - напомнил я ему. Большинство из нас в какой-то момент трахались друг с другом, хотя я держался подальше от Зуба, нашего клоуна. Этот рот не приблизится к моему члену, да и вообще к моим губам, даже с моей жаждой крови. Теперь мои мысли были примерно такими...

— Почему бы тебе не пригласить Зуба?

— Не мой стиль. Не люблю боль, когда дело касается моего члена. Флорин, однако... он говорит, что Зуб отлично сосет член. Использует эти острые клыки, чтобы проколоть твой хрен. - Хотя это немного больно, мы оба посмеялись, но потом он протрезвел. — Блять, Дима. Зачем ты подкинул мне эту мысль...

Наклонившись вперед, он прервал то, что Флорин говорил Кристоффу, и что-то прошептал ему на ухо, а затем рот Флорина опустился на его рот. К тому времени, как он сел на свое место, я уже наполовину застыл, наблюдая за их маленьким представлением, а Дариус поправлял свою внушительную эрекцию в брюках.

— Немного кровавой игры может быть в меню, когда мы достигнем нашей следующей остановки, - пробормотал он.

— Да, блять. Я собираюсь пойти и найти жаждущую траха дырку. - Это не вызвало у меня никакого энтузиазма, но я был уверен, что это временно.

— Десять минут до следующего пункта назначения, господа, - объявил Кристофф, указав налево и съехав с автострады. Мы находились где-то на севере Англии, недалеко от границы с Шотландией, куда направимся после следующей остановки.

Фары прорезали темноту, внедорожник с грохотом несся по проселочным дорогам на окраине города, и впереди я увидел деревянную стрелку на столбе, указывавшую наше следующее место. Кристофф свернул с дороги и направился через открытые полевые ворота к небольшому скоплению уже прибывших машин.

Мы остановились, и я направился в свой дом на колесах, чтобы освежиться. Один из сотрудников службы безопасности пригнал его для меня, чтобы я, не отвлекаясь на дорогу, мог обсудить некоторые изменения в шоу, над которыми работал с Флорином и Дариусом.

Пока я стягивал с себя футболку, в дверь постучали.

— Не заперто, - крикнул я, и дверь открылась. Зуб шагнул внутрь, его лицо теперь было очищено от тяжелого клоунского грима, что несколько смягчало его вид... пока он не открыл рот.

— Угадай, что у меня есть?

Сложив руки на голой груди, я бесстрастно уставился на него. У меня не было настроения для игр в угадайку. Он понял намек, шагнул ближе, на его лице появилась скрытная улыбка, которая сразу же заставила меня напрячься.

— Я поймал маленького шпиона с поличным. Маленького шпиона, который увидел, кто скрывается за твоей маской. Ты знаешь, каковы правила.

Все мое тело переключилось в режим красной тревоги.

— Какого шпиона? Как, черт возьми, он увидел меня под маской?

— Пойдем со мной, и узнаешь. - Поманив меня пальцем, он отступил к дверному проему и вышел из трейлера. Ругаясь под нос, я последовал за ним, остановившись только для того, чтобы надеть свежую футболку и сунуть ноги в ботинки.

Небольшая толпа людей уже собралась вокруг клетки, которую поставили на землю, и медленная улыбка искривила мои губы. Кто-то шпионил за мной, не так ли? Им предстояло узнать о крайне неприятных последствиях.

Когда я приблизился к клетке, а Зуб оттолкнул людей в сторону, чтобы освободить дорогу, я услышал голос, и хотя обычно я не чувствовал холода, кровь в моих жилах превратилась в лед.

Мои глаза встретились с парой медовых глаз, широких и отчаянных. Губы, потрескавшиеся от холода и недостатка влаги, произнесли мое имя.

Блять. Блять. Блять.

— Объясните, - приказал голос Судьи, распорядителя ринга, прорезая тихий ропот собравшейся толпы. Я с ужасом слушал, рассказ Зуба о том, как он обнаружил, что Олли шпионил за мной, и как он услышал, как тот произнес мое имя.

Я уже знал о последствиях. Нам было слишком опасно раскрывать свои истинные сущности. Если кто-то узнает, кто мы такие... если кто-то начнет копать... мы все пойдем ко дну. Почему я оступился и назвал Олли свое настоящее имя, а не вымышленное, как обычно?

— Ооо. Он почти такой же красивый, как я. Могу я заставить его заплакать, прежде чем мы его убьем? - Флорин подбежал к клетке, просунул руку сквозь прутья и слегка потрепал Олли по волосам. Из моего горла вырвался низкий рык, и все взгляды снова устремились на меня.

— Убить меня? Убить меня? - крикнул Олли. — Выпустите меня отсюда, прямо сейчас, мать вашу! - Он бросился к зарешеченному проему, немного спотыкаясь, и ударил руками по замку.

Зуб мгновенно оказался рядом, просунул руку внутрь клетки и схватил Олли за горло.

— Я думал, что связал тебя.

Олли задыхался, но ему все еще удавалось вести себя вызывающе, и где-то глубоко внутри меня вспыхнула искра гордости. Не только гордости. Возбуждения тоже.

— Твои... узлы... были... гребаным... дерьмом, - прорычал он, задыхаясь, и Зуб обнажил зубы, крепче сжимая горло Олли.

Я сорвался с места, бросился на Зуба и оттащил его от клетки. Как только он оказался вне пределов досягаемости, я развернул его и ударил кулаком в брюхо. Он не ожидал этого и упал на пол, отплевываясь и хрипя, ругаясь на меня.

— Не трогай его, мать твою, - прошипел я сквозь стиснутые зубы, заставляя себя отступить на шаг, хотя все, чего мне хотелось, это вбить его в землю за то, что он посмел поднять руку на моего Олли.

— Дима. Объяснись. - Голос Судьи прорезал белый шум. Проведя рукой по лицу, я сосчитал до пяти, прежде чем ответить.

— Вина лежит на мне. Я встретил мальчика вне цирка и назвал ему свое настоящее имя.

Судя по вздохам вокруг меня, любой мог подумать, что я совершил убийство. Ну, возможно, не убийство. Это было уже настолько обыденно, что редко вызывало подобную реакцию.

Единственной волнующей меня реакцией было небольшое подрагивание челюсти Судьи.

— Понятно.

Я подошел ближе и встретил его жесткий взгляд.

— Ты не можешь убить его за то, что было моей ошибкой.

— Не могу? - Его голос был обманчиво мягким. — Ты думаешь, что можешь указывать мне, что делать?

Удерживая его взгляд, я отказался отступать. Его прозвище Судья появилось не только потому, что он был нашим лидером, но и потому, что он был справедливым - рассматривал обе стороны дела, прежде чем вынести окончательное решение.

— Я приму наказание вместо него, - пробормотал я.

— Он тебе так дорог?

Нет. Да. Олли должен был быть для меня никем. Еще один хорошенький ротик, который сосал мой член. Но каким-то образом, за то короткое время, что мы были связаны друг с другом, он проник под мою кожу. Я не мог позволить ему хладнокровно умереть, не так.

Вместо ответа я склонил голову перед хозяином шатра в знак почтения.

— Я готов нести последствия своих действий.

— Очень хорошо, - сказал он. — Мы поставим это на голосование. Либо ты понесёшь наказание, либо мальчик умрет сегодня ночью.

Человек с кнутом на поясе призвал зрителей разойтись, оставив лишь небольшую группу, которая собралась вокруг костра. Один из них был Дима, а другой - жуткий клоун. Даже без грима, скрывающего его лицо, он все равно вызывал у меня дрожь при мысли о рядах зубов, заточенных до остроты.

Мой инстинкт "бей или беги" вопил во мне. С тех пор как клоун вытащил меня из грузовика, я понял, что вляпался по уши. Это не было похоже на мои стычки с законом или обычными преступниками. Это были люди, которые говорили об убийствах так же непринужденно, как нормальные люди обсуждают погоду. И моей единственной надеждой выбраться из этого живым был Дима. Почему он встал на мою защиту, я понятия не имел. С той секунды, как я увидел его, я уже знал, что он - человек, у которого было бесчисленное количество бессмысленных встреч, а я - просто еще один в длинной череде.

Несмотря на мое затруднительное положение, я все время вспоминал момент его появления, его потемневшие от ярости голубые глаза и то, как он оторвал от меня клоуна, словно это было пустяком. Он был чертовски красив, и притягивал меня, как мотылька - пламя.

Сделав глубокий вдох, я сосредоточил свой разум, отодвинув мысли о Диме в сторону и концентрируясь на своей непосредственной ситуации. Мои руки теперь были свободны, но выход из клетки все еще был заперт. Осторожно просунув пальцы сквозь прутья, двигаясь медленно, чтобы не привлекать ненужного внимания, я проверил петли на слабость, затем замок.

— Ты освободился от узлов Зуба, да?

Я поднял голову и увидел красивую женщину, стоящую передо мной. Волны рыжих волос каскадом струились по ее спине, а под длинным черным плащом, который был накинут на нее, алый купальник обтягивал изгибы ее стройного тела.

Ее накрашенные рубином губы изогнулись в улыбке, когда наши глаза встретились, и она протянула руку, слегка проведя пальцем по моей, которой я все еще сжимал замок клетки.

— Вивьен, к вашим услугам. Артистка Ариэля и жена Судьи, рингмейстера.

— Почему ты говоришь мне это? Если Дима нарушил правила, назвав мне свое настоящее имя?

Ее улыбка расширилась, демонстрируя идеальные белые зубы.

— Я что-то чувствую в тебе, а моя интуиция редко ошибается. Может быть, для тебя будет счастливый конец. - Она сделала паузу. — И для Димы. Он очень опекает тебя, не так ли?

— Мы даже не знаем друг друга, - пробормотал я.

Что-то упало на пол клетки с металлическим звоном, и она облегченно рассмеялась.

— Возможно, ты сможешь это изменить. - Повернувшись на каблуках, она унеслась в сторону костра.

У моих ног теперь лежали два небольших скрученных куска металла, почти как скрепки, частично выпрямленные, но более толстые. Мое сердцебиение участилось, а на губах появились зачатки улыбки.

Я могу с этим работать.

Смертельная тишина последовала за вопросом Олли. Заключенный в мои объятия, Олли держался напряженно, ожидая... чего-то.

Застигнутый врасплох, рот Флорина несколько раз открылся и закрылся, прежде чем он пришел в себя.

— Моими прекрасными блестящими ножами, конечно же. - Он обошел круг и направился к нам, его рука легла на скрытые ножны, где, как я знал, хранился один из его ножей. Я предупреждающе зарычал, но он даже не обратил на меня внимания, его глаза расширились, когда он похлопал себя. — Мои ножи! Где мои ножи?

— Ищешь их? - Обманчиво непринужденно Олли поднял руку, выкладывая четыре ножа, как карты. Мой член вдруг стал чертовски твердым.

— Мои ножи! - с задыханием воскликнул Флорин, поднеся руку ко рту. Он встретился взглядом с Олли, и между ними что-то произошло. Свободная рука Олли протянулась к моей, он обхватил пальцами боковую сторону моей ладони и слегка надавил. Я понял намек и ослабил хватку, неохотно, потому что он находился здесь, в логове льва, а Флорин временами был непостоянен.

Олли сделал один шаг вперед и протянул Флорину руки. Он вложил в них ножи один за другим, в то время как Флорин внимательно наблюдал за ним.

— Стоп. - Рука Флорина закрылась, когда остался один нож. — Ты можешь бросить нож?

— Может быть. - Олли небрежно пожал плечами, но когда он отступил назад в безопасные объятия, я почувствовал легкую дрожь в его теле. Скользнув руками по его, я поцеловал его в макушку и тут же спросил себя, какого черта я делаю.

Заметив этот жест, глаза Флорина расширились еще больше. Он на мгновение уставился на нас двоих, а затем щелкнул пальцами.

— Я приму решение после теста мальчика.

— Его зовут Олли, - выпалил я, прежде чем смог остановить себя.

— Олли. Оливер. Оливер Твист, маленький карманник. - Переложив один из ножей в свободную руку, он бросился вперед, схватил Олли за руку и прижал кончик ножа к его указательному пальцу. Появилась маленькая капелька крови, и мой член еще больше затвердел от этого зрелища, особенно потому, что Олли даже не вздрогнул. Он пробормотал что-то о том, что карманник - это Искусный Ловкач, а не Оливер Твист, но когда я обхватил его пальцами, поднес его руку к своим губам и втянул палец в рот, он замолчал. Резкий металлический вкус его крови ворвался на мой язык, заставив меня застонать вокруг его пальца. Черт, сейчас было не время для этого. Мне нужно было взять свой член под контроль, пока ситуация не разрешится.

— Это был маленький кусочек того, что должно произойти, - сказал Флорин, его зрачки расширились при виде крови. — Время для твоего теста. - Он убежал, вернувшись через минуту, за ним следовали два десятника, которые собирали наше оборудование. Когда я увидел, что они тащат с собой, я застонал.

Опустив голову к уху Олли, я заговорил, слишком тихо, чтобы никто не мог подслушать.

— Если все идет так, как я думаю, мне нужно, чтобы ты оставался очень спокойным.

— Хорошо, - так же тихо прошептал он. Наступила пауза, во время которой я услышал его дрожащий вдох. — Д-Дима. Какая часть этой... всей этой ситуации вызывает у тебя стояк?

Значит, он заметил, как я тонко терся членом о его восхитительную задницу. Взяв кончик его уха между зубами, я прикусил его, наслаждаясь его внезапным вздохом.

— Ммм... в основном ты. Твоя непокорность. Твоя смелость. Твои неожиданные жесты. Твое красивое лицо и сексуальное тело. Что я могу сказать, милый? Ты меня возбуждаешь.

Он вздрогнул.

— А как насчет другого? Ты сказал, в основном я. Что еще?

— Это... - Я наклонил голову и провел зубами по его горлу. Прикусывая его мягкую плоть, я наслаждался ощущением его пульса, дико бьющегося об меня. — Это была... кровь.

У него не было времени ответить, потому что Флорин оттащил его, прижал к вращающемуся колесу и привязал ремнями.

Его лицо застыло, превратившись в пустую маску, и мне захотелось распутать его, выяснить все, что заставляло его тикать. Кто вложил в его глаза этот затравленный взгляд? Как он мог так идеально закрыться, стать таким нечитаемым, как сейчас? Как он научился вскрывать замки? Откуда у него взялось мужество стоять на своем здесь, когда их намного больше?

Флорин хлопнул в ладоши, подпрыгивая на носках, когда один из палаточников заставил колесо вращаться.

— Не двигайся, Оливер Твист, - крикнул он. Сделав несколько шагов назад, его юмор улетучился, на лице появилось выражение сосредоточенности. Он стоял, идеально сохраняя равновесие, а затем быстро метнул три ножа. Моя челюсть сжалась, когда я увидел, как острые лезвия один за другим вонзаются во вращающееся колесо. Несмотря на то, что я сотни раз видел, как он исполняет этот номер, это было совершенно по-другому, когда там был Олли.

Палаточники остановили колесо, и после быстрого взгляда Флорин повернулся к нам лицом с поклоном.

— Первая часть испытания завершена. - Затем он отстегнул ремни от невредимого и раскрасневшегося Олли, притянул его поближе и заговорил ему на ухо.

Слева от меня Дариус сгибал руки, разминая перегибы в тех местах, где он крепко сжимал собачьи поводки.

— Они выглядят так чертовски сексуально вместе. Так ангельски.

— Да, но Флорин - самый далекий от ангельского образ, - заметил я. Но он был прав. Они выглядели чертовски сексуально.

Дариус бросил на меня хитрый взгляд.

— Может, твой Олли будет таким же.

— Блять, надеюсь, что нет, - горячо сказал я. Одного психа было достаточно. Дариус тихонько хихикнул, но замолчал, когда Флорин поменялся местами с Олли, позволив палаточникам пристегнуть его, пока Олли немного спотыкался, восстанавливая равновесие после того, как его раскрутили. Флорин что-то сказал палаточникам, и те переместились по обе стороны колеса, удерживая его на месте. Когда он перевел взгляд на Олли, Олли кивнул и сделал несколько шагов назад, перекладывая нож из руки в руку.

— Флорин совсем охренел? Он позволяет неизвестному бросить... - Не успел Дарий выплюнуть слова, как серебристый нож пролетел по воздуху и вонзился в колесо, прямо между ног Флорина.

Флорин восхищенно засмеялся, освобождаясь от пут, и как только его руки освободились, он поднял нож, поднес его к губам и прижал поцелуй к плоскому лезвию.

— Я голосую за то, чтобы Оливер Твист остался.

— Я голосую за то, чтобы убить мальчика, - прорычал голос с дальнего края костра. Зуб. Конечно. Олли сумел одержать над ним верх, и он не собирался забывать об этом в ближайшее время.

Голосование прошло по кругу из семи человек, Судья, как обычно, воздержался; у него было последнее слово, когда голоса были равны или люди воздерживались, но он предпочитал, чтобы мы сами принимали решения. Когда голосование прошло весь круг, было четыре голоса за то, чтобы позволить Олли умереть, и три против - я, Флорин и Дариус.

Мое сердце разлетелось на куски при мысли о том, что жизнь этого прекрасного мальчика оборвется, и это стало для меня шоком, потому что до того момента я даже не знал, что у меня есть сердце.

Затем подошла Вивьен, вся в алых пятнах, ее длинное черное пальто развевалось позади нее, как плащ.

— Я голосую за то, чтобы оставить Олли здесь.

Все вокруг вздрогнули, потому что Вивьен никогда не участвовала в голосовании. Она всегда была нейтральной стороной - сколько я себя помню.

Судья прислонился к ней, и они тихо посовещались, пока остальные беспокойно переминались с ноги на ногу, ожидая результатов. Собаки снова зашевелились, встали на ноги, задрали головы, а Олли застыл одинокой статуей у колеса.

Громкий треск кнута рингмейстера разорвал напряжение.

— Решение принято. Мальчик будет жить, если Дима согласится на условия.

Я склонил голову в знак признательности, уже соглашаясь, не дослушав условия.

Судья продолжал говорить.

— Дима возьмет на себя личную ответственность за мальчика. Если мальчик переступит черту, жизнь Димы будет потеряна. Мы подпишем соглашение договором крови.

— Так и будет, - раздалось эхо по кругу. Я бы согласился на все, если бы это означало, что Олли будет жить.

— Что касается наказания Димы... тридцать ударов плетью.

Мои плечи опустились. Это было более мягкое наказание, чем я ожидал, и я перенес бы его с достоинством.

— Тридцать плетей? - Олли внезапно оказался перед Судьей, рыча, как дикий кот. Такой чертовски милый. — Этим кнутом? Это нарушение прав человека. Ты не можешь так с ним поступить.

— Я не могу? - Судья снова говорил спокойным голосом «не смейте мне перечить», но один уголок его рта дернулся вверх.

Стоя во весь свой рост - пять футов семь или восемь дюймов, а Судья возвышался над ним на шесть футов шесть дюймов, - он отказался отступать.

— Я разделю наказание с Димой.

— Нет, - прорычал я. Я ни за что на свете не позволил бы ему почувствовать резкое жало кнута, впивающегося в нежную плоть его спины.

— У меня есть предложение, - раздалось мягкое мурлыканье. Зуб подошел к Олли и Судье, его глаза сверкали в огне. — Мальчик может работать со мной. Взамен Дима может получить меньшее количество ударов плетью, двадцать.

Нет.

— Десять, - тут же возразил Олли, глядя на Зуба, и я чертовски гордился им в этот момент, хотя и жалел, что он это сказал.

Повернувшись к нам спиной, Судья и Вивьен некоторое время совещались. В конце концов, Вивьен шагнула вперед и встала перед Олли. Она взяла его подбородок в руку.

— Ты понимаешь, что означает принять эту сделку? Быть в Цирке Масок - значит порвать все связи со своей прежней жизнью. Стать призраком, переезжать с места на место, не заводить никаких внешних связей и никогда, никогда не нарушать кодекс цирка.

Олли встретил ее взгляд.

— Можно мне немного подумать об этом?

Вивьен наклонила голову, освобождая подбородок Олли и отступая назад.

— Конечно, можешь.

Все, кто сидел у костра, молча ждали, хотя знали, что истинного решения принять нельзя. Если Олли откажется от условий, его жизнь закончится. Цирк Масок никогда не позволит ему сбежать.

Наконец, Олли сделал глубокий, спокойный вдох и расправил плечи, снова подойдя к Вивьен.

— Я сирота. Мне не за чем возвращаться. Моим... знакомым... достаточно написать сообщение, что я уезжаю, чтобы они забыли о моем существовании. Если... если вы примете меня, я останусь.

— Очень хорошо. - Она кивнула, а затем посмотрела на Флорина. — Флорин. Церемониальный нож, если можно?

Когда Флорин вернулся с богато украшенным ножом, усыпанным бесчисленными драгоценными камнями и, по слухам, когда-то принадлежавшим русскому царю, мы все собрались поближе. Я встал рядом с Олли, обнял его и наклонил голову к его уху.

— Ты должен быть абсолютно уверен в этом. Как только ты окажешься внутри, единственным выходом будет смерть.

Он поднял на меня глаза, и его взгляд был ровным и правдивым.

— Я уверен.

Протянув руку ладонью вверх, он стоял, не дрогнув, пока Флорин перерезал его линию жизни.

Кровь стекала по его руке, капая в золотой кубок, который Вивьен держала внизу. Когда все было закончено, Флорин дал ему ткань, чтобы остановить кровотечение, а затем двинулся по кругу, каждый из нас уколол кончики пальцев ножом, отправляя капли крови в кубок.

Когда все закончилось, Вивьен передала чашу Судье, который поднял ее над головой Олли. Золото сверкало в свете костра, отражение пламени плясало по поверхности. Его голос разнесся по продуваемым ветром полям.

— Сегодня вечером в Цирке Масок появился новый член. Новый брат под нашей защитой. Связанный кровью на вечные времена, с этого дня.

Затем он опрокинул чашу, кровь потекла по кудрям Олли и красными струйками растеклась по его лицу.

Бляяяять. Мой член запульсировал от этого зрелища. Ничто еще не выглядело так хорошо. Мне нужно было быть внутри него, сейчас же.

— Позволь мне отвезти его к себе домой, - прохрипел я, хватая Олли за руку.

— Подожди. - Судья поднял руку в воздух. — Я думаю, пришло время рассказать Олли историю о том, что происходит с теми, кто видит нас за маской, и как мы их выбираем.

— Выбираем их? - переспросил Олли.

— Да, - прошипел Зуб, внезапно оказавшись гораздо ближе к Олли, чем меня бы устраивало. Его лицо расплылось в маниакальной ухмылке, демонстрируя все острые зубы. — Как мы выбираем наших жертв.

Олли оглянулся на меня, его медовые глаза расширились.

— Жертв?

Я перевел взгляд на мерцающее пламя, чтобы не видеть выражение его глаз, когда он узнает, какие монстры мы на самом деле.

— Да. Тех, чьи жизни мы обрываем.

— Возможно, Диме стоит поделиться этой историей наедине, - предложила Вивьен, предостерегающе взглянув на Зуба.

— Да. Наедине. - Диму не нужно было больше уговаривать, он оттащил меня от костра и наглого взгляда Зуба. Направил меня к небольшому скоплению автодомов, один из которых стоял немного в стороне от остальных. Я прижал ткань к кровоточащей руке, материал которой теперь окрасился в красный цвет, и сосредоточился на жгучей боли вместо того, чтобы думать о том, на что я только что подписался. Здесь происходило что-то странное, и мне нужно было докопаться до сути, но почему-то с Димой я чувствовал себя в безопасности. Защищенным. Это было странно. Мы даже не знали друг друга, но между нами была какая-то осязаемая связь.

— Вот. - Дима остановился перед большим домом на колесах, полностью черным с красными дисками. Взявшись пальцами за ручку двери, он перевел взгляд на меня, а затем снова на дверь. — Это будет первый раз, когда кто-то посторонний ступит на порог одного из наших домов.

Осознавая, что кровь все еще стекает по моему лицу, а также то, как болезненно пульсирует моя рука, мой рот искривился в кривой улыбке.

— Я больше не чужак, не так ли?

Он раздул ноздри, его глаза потемнели, когда его взгляд пробежался по моему лицу.

— Нет, - сказал он хрипло. — В таком виде ты не чужой.

Мои глаза опустились на огромную выпуклость в его брюках, и... ох. Впервые я сложил дважды два. Он сказал ранее, что кровь возбуждает его, но я ничего не подумал об этом, потому что разрывался между тем, что сам возбуждаюсь от того, как он самым эротичным образом засасывает мой палец в рот, и тем, что боюсь за свою гребаную жизнь.

Заведя меня в тускло освещенный интерьер, он, не дав даже оглядеться, направил меня прямо к раковине, где сунул мою руку под кран, заставив меня шипеть, когда вода попала на мой открытый порез.

— Как бы я ни хотел слизать эту кровь, нам нужно заклеить порез, чтобы в него не попала инфекция. - Он осторожно вытер мою руку насухо, а затем нанес на нее мазь из банки без маркировки, которая мгновенно охладила и успокоила жжение. Затем он обмотал мою руку свежим бинтом.

Закончив с этим, он провел меня в переднюю часть дома на колесах, где находилась большая зона отдыха, состоящая из мягких черных кожаных диванов, расположенных вдоль каждой стороны, и двух черных кресел-ковшей в дальнем конце. Опустившись на ближайший диван, он потянул меня на себя, так что я оказался на его мускулистых бедрах.

— Посмотри на себя, - прохрипел он. — Такой чертовски великолепный. - Его рука опустилась, сдвигая нас обоих, и только через мгновение я понял, что он достает телефон из заднего кармана. Он поднял его и сфотографировал меня, прежде чем я успел моргнуть, пробормотал в горле что-то низкое, похожее на "идеально", а затем опустил голову к уголку моего рта, слизывая капельку крови. Он не должен был быть горячим, даже немного, но мой член не соглашался с моим мозгом, твердея в джинсах. Новая изюминка разблокирована, наверное.

— Дима, - задыхался я, когда он сжимал зубы на моем горле.

— Да, тебе это нравится? - Его слова вибрировали на моей коже, и мой член дергался, болезненно сдерживаемый.

— Мне нужно... мне нужно... - Я не мог, блять, думать.

— Я держу тебя. - Впившись в мою кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяк, его руки взялись за пуговицу моих джинсов. Наступило мгновенное облегчение, когда моя эрекция получила больше пространства для дыхания, несмотря на то, что она все еще была ограничена моим нижним бельем. Он провел большим пальцем по головке моего члена, по влажному пятну на трусах, заставив меня задыхаться, ведя носом по моему горлу. — Блять, ты течешь для меня.

Его руки добрались до моей талии, и он скинул меня на пол, так что я оказался на коленях перед ним. Поднявшись на ноги, он заглянул мне в глаза сквозь густые ресницы, его зрачки были темными и широкими. Проведя ладонью по твердой линии своей эрекции, он низко застонал.

— Ты выглядишь так чертовски идеально, весь в крови. Подбородок вверх. Я собираюсь украсить твое лицо своей спермой.

Блять. Моя рука сама собой направилась к члену, стягивая трусы под яйца, и когда он вытащил свою толстую длину, мне пришлось сильно сжать член, чтобы не кончить. Все это было так чертовски ново и необычно, что у меня голова шла кругом, и это уже был лучший сексуальный опыт в моей жизни.

Его взгляд опустился вниз, где моя рука обвилась вокруг моего пульсирующего члена, и он одобрительно зарычал, его рука стала быстрее двигаться по его эрекции.

— Вот так. Ласкай себя, пока я кончаю на твое милое личико.

Когда первые струи его спермы попали на мою нижнюю губу, я пропал. Я кончил. Мой член пульсировал, окрашивая мою руку и его ногу своей разрядкой. Мои глаза закрылись, и если бы я не стоял на коленях, я бы упал на пол, потому что меня всего трясло.

Пальцы провели по моим волосам, мягко поглаживая их, и я почувствовал, как он переместился напротив меня, его вторая рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки. Он провел большим пальцем по моим губам, размазывая свою сперму по моей коже.

— Хороший мальчик, Олли. Ты был так чертовски хорош для меня.

Мой язык высунулся, чтобы втянуть его палец в рот, а его хватка на моих волосах усилилась. Я почувствовал вкус спермы, металлический привкус его крови и соленость его кожи. Этого должно было быть слишком много, но я не мог насытиться. Я сосал сильнее, проводя языком вокруг пальца.

От его мрачной усмешки мои глаза распахнулись и встретились с его глазами. Он лениво моргнул, его губы изогнулись в медленной улыбке, когда он взял меня в руки.

— Тебе это нравится, не так ли? - В его тоне сквозило недоверие. — Так чертовски идеально, - пробормотал он, почти про себя.

Мои глаза снова закрылись, и я сполз вперед, когда внезапная усталость одолела меня. Все это было так много - моя ночь в темной клетке с сумасшедшим клоуном, побег, люди из цирка, а теперь это... Моя голова казалась слишком тяжелой для моей шеи.

— Черт, - пробормотал голос издалека, а затем я почувствовал, как меня поднимают. — Я держу тебя.

Моя голова откинулась на подушки дивана, глаза были закрыты, когда я услышал звуки чьих-то движений. Что-то прижали к моим губам, а рука обхватила мой затылок, поднимая меня немного выше.

— Выпей это, - приказал тот же голос, и я послушно открыл рот, позволяя прохладной жидкости стекать по горлу. Было проще сделать то, что сказал голос.

Стакан исчез, и в следующее мгновение влажная ткань начала гладить мое лицо.

— Нам нужно смыть с тебя эту кровь, но тебе нужно еще поспать, - тихо сказал голос. Ткань исчезла. Был момент, когда я почувствовал себя отстраненным, затуманенным, как будто я сплю или уплываю, но затем я снова почувствовал движения ткани, на этот раз по моему животу, а затем вокруг моего натруженного члена. Я смутно ощутил, как с меня стягивают джинсы и накрывают мягким, тяжелым одеялом, и сквозь дымку в голове промелькнула мысль. Никто и никогда не заботился обо мне подобным образом.

Эта мысль едва успела укорениться в моем сознании, когда чья-то рука нежно погладила меня по лицу, и я потерялся в темноте.

— Где мальчик?

— Спит. И держись от него подальше, - выдавил я, проталкиваясь мимо Зуба и бросаясь на один из складных стульев, расставленных вокруг костра.

— Не похоже на тебя быть таким собственником. - Он поднял бровь, протягивая мне бутылку водки, из которой он делал глоток, что, как я понял, было его версией извинения.

— Если ты приблизишься к нему, я вырву тебе горло голыми руками и скормлю собакам. - Мои слова были негромкими, угроза в моем голосе была недвусмысленной.

Он понял намек.

— Хорошо. Я согласен держаться подальше от твоего драгоценного имущества. Пока он тебе не надоест, то есть. О, и не забудь, что он согласился работать со мной в обмен на смягчение твоего наказания. Тогда мне придется подойти к нему.

Я оскалил зубы, и он сделал то же самое, его острые клыки сверкнули в свете костра.

— Дима. Ты объяснил мальчику наши обстоятельства? - Судья подошел к нам, на кончиках его пальцев болталась бутылка рома "Кракен". Он бросил на меня предупреждающий взгляд, и я сделал над собой усилие, чтобы разжать челюсти. Чертовы зубы.

Тяжело выдохнул, а затем сделал глоток водки, чувствуя, как она огненным огнем прокладывает себе путь в горло.

— Еще нет. Он спит. Это был долгий день.

— Не затягивай с этим, - предупредил он меня, наклоняясь, чтобы погладить собак, которые грелись в тепле огня. Они лежали там, сонные и ленивые, их языки невинно высунулись, как будто они не были обучены вырвать горло человеку по одной команде.

Прочистив горло, я кивнул.

— Не буду. Где Дариус? Флорин?

Поднявшись на ноги, он ухмыльнулся.

— Насколько я помню, Дарий предложил что-то насчет поиска третьего. Кристофф их куда-то отвез.

Я повернулся к Зубу.

— Разве не ты должен был стать их третьим?

— Я работаю, - процедил он, явно недовольный. Передавая ему бутылку водки, я обратил внимание на планшет в его руках: имена и лица появлялись на экране, когда он прокручивал их вниз. Так вот чем он занимался. Выявлял подходящих.

— Есть хорошие совпадения?

Взглянув на меня, прежде чем вернуться к планшету, он коротко кивнул.

— Здесь богатый выбор. У нас уже четыре, может быть, пять, а я еще не закончил. Все сироты. Все... запятнанные. - Это слово прозвучало с рычанием, и я почувствовал, как мои губы скривились в ответ. Да, мы были чудовищами, но те, кого мы выбрали... они были еще хуже. Наша система была основана на справедливости, даже если это была наша собственная извращенная справедливость. Наши избранники... они были сломленными, отвратительными ошибками человеческих существ, и, насколько нам было известно, они заслуживали своей участи.

Он снова посмотрел на меня.

— Завтра мы будем охотиться на Избранных.

Завтра. Это означало, что мне нужно поговорить с Олли сегодня вечером, чтобы объяснить наши мотивы. Он еще не успел привыкнуть к нашему миру.

— Дима. - Судья произнес мое имя тихо, но этого было достаточно, чтобы и я, и Зуб замолчали. Я повернулся к нему, готовясь к тому, что он скажет.

Он встретил мой взгляд.

— Твое наказание. Десять ударов плетью, в обмен на то, что мальчик будет работать с Зубом. Верно?

— Верно, - проговорил Зуб, прежде чем я успел что-либо сказать, его голос был самодовольным, и я сразу понял, что убью его на хрен, и сделаю это медленно, если он посмеет выкинуть что-нибудь, чтобы навредить мне или Олли, пока он будет занят тем, что Зуб считает работой.

— Двадцать, и Зуб соглашается не причинять ему никакого вреда, не трогать ни одного волоска на его голове, - выдавил я, зная, что Зуб поймет угрозу в моем тоне. Здесь, в "Цирке масок", мы были семьей, но Олли был моим, а Зуб уже проявил к нему неуважение. Не имело значения, что я едва знал мальчика. Он был моим, и я знал это так же твердо, как знал, что солнце взойдет утром.

— Да будет так. Предпочитаешь принять наказание сейчас? - Рука Судьи легла на кнут, который он всегда носил, примотанный к бедру. — Или подождать до рассвета?

Я опустил голову в знак почтения к нашему хозяину шатра.

— Сейчас.

— Очень хорошо.

Свет костра плясал по моей коже, когда я сбрасывал одежду с верхней части тела, пока мой торс не остался полностью обнаженным. Меня пробрала холодная дрожь - отчасти от зимней стужи, а отчасти от предвкушения.

Я выгнул спину и привстал.

— Не здесь. Кольцо.

Так вот как все будет. Судья устроит из меня зрелище, чтобы предупредить остальных членов труппы.

Щелчком кнута он подозвал главного полотёра, и они тихо совещались минуту или две, прежде чем он снова заговорил.

— Палатка готова. Занимайте свои места. Дима, на площадку.

Цирк Масок процветал драматизмом, и неудивительно, что когда я стоял на коленях в центре ринга, прожектор разрезал темноту, светя на меня. Я мог видеть очертания труппы на местах, они двигались и шептались друг с другом, ожидая начала моего наказания.

Зазвучал барабан, медленный, тяжелый и звонкий, эхом разносясь по всему внутреннему пространству большого шатра.

Затем на арену вышел рингмейстер в маске и плаще, с хлыстом в руке. Он говорил негромко, но его голос заполнил пространство, усиленный скрытыми микрофонами.

— Вы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать наказание Димы. Пусть это послужит вам всем напоминанием. Никогда не делитесь своим настоящим именем с посторонними. Никогда не позволяйте себе привязываться к чужаку. Никогда, никогда не попадайтесь на глаза посторонним в Цирке Масок, за исключением Избранных. Ваше наказание будет быстрым и суровым. - Он сделал паузу, его взгляд из-под маски окинул галерею, а затем повернулся ко мне. — Наказание Димы было смягчено, поскольку мальчик согласился присоединиться к нам, а Дима согласился взять на себя полную ответственность за него. Если мальчик предаст нас, они оба лишатся жизни. Прошу вас всех быть начеку и обращаться ко мне или Вивьен с любыми вопросами.

Голоса зрителей зазвучали вокруг меня.

Да будет так.

Первый удар плетью, был огненным жалом по всей спине, от которого вспыхнули все нервные окончания. Я был распластан, горел заживо. Судья не проявлял никакого сочувствия, нанося удары снова и снова, и хотя я старался переносить их с достоинством, боль была немыслимой. Я видел, как хозяин шатра выносит приговор другим, но никогда не думал, что это случится со мной.

И все же я вытерплю эти удары, как бы больно мне ни было.

Ради Олли.

Только ради него.

Хлыст треснул еще раз. Я истекал кровью, красные рубцы пересекали мою спину, и это было всего лишь... потерял счет их количеству. Но боль стоила того. Да... Я перезаключил договор Олли с Зубом. Не позволил ему проводить с клоуном больше времени, чем он должен, даже если это означало, что я понесу дополнительное наказание. В конце концов, я это заслужил. Олли не оказался бы здесь, если бы я не раскрыл свое настоящее имя.

Открыл глаза и только через несколько минут осознал, что меня окружает. Сел, потянулся, толстое одеяло, которым я был укрыт, соскользнуло с моих плеч.

О, да. Я был здесь. В доме на колесах Димы. Единственная лампочка над плитой давала тусклое освещение, наполняя большую площадь с сидениями, раскладным столом и мини-кухней. Слева от меня была передняя часть дома, а справа - две двери, которые, предположительно, вели в ванную комнату и спальную зону.

Я почувствовал пульсацию в руке, хотя боль значительно уменьшилась, и, повернувшись направо, заметил рядом стакан с водой и упаковку обезболивающего. Поднявшись на ноги, принял две таблетки, а затем отправился на поиски ванной комнаты. Я решил воспользоваться душем, потому что больше не мог мириться с засохшей кровью на волосах. От нее зудела кожа головы, и мне просто хотелось быть чистым.

Вытершись и завернувшись в полотенце, я исследовал дверь в задней части дома на колесах. Спальня Димы. Черные, смятые простыни и мягкие на вид подушки приглашали меня зайти и прилечь. Мне очень этого хотелось, но сначала нужно было найти свою сумку. Без нее я был на взводе.

Я не хотел лезть в гардероб Димы, тем более, что его здесь не было, но либо это, либо снова надеть свою окровавленную одежду. Поэтому, стараясь не копаться в его дерьме, я нашёл джоггеры и футболку с длинными рукавами. Они были мне велики, потому что Дима был чертовски большим... больше меня, по крайней мере. Засунув ноги обратно в свои потрепанные кроссовки, я вышел в ночь.

Вокруг никого не было.

Застыв на месте в тени дома на колесах, я осмотрел окрестности. Костер все еще пылал, но стулья вокруг него были пусты.

Затем мое внимание привлек отблеск света, исходящий от шатра. Держась в тени, я подошел ближе.

Когда я подошел к открытой створке палатки и заглянул внутрь, у меня отвисла челюсть. А потом я побежал.

— Стой! - Мой крик эхом разнесся по палатке. Мне было плевать на то, что на меня смотрят, меня волновал только тот факт, что Дима стоял на коленях в центре ринга, его спина была покрыта красными рубцами. Перепрыгнув через низкую преграду, окружающую ринг, я бросил свое тело вперед, между Димой и Судьей.

Из зала раздались шокированные вздохи, когда рингмейстер в маске уставился на меня. По позвоночнику поползли струйки тревоги, но я стоял на своем, не сводя с него взгляда.

— Я насчитал двенадцать полос на его спине. - Мой голос дрожал. — Договаривались о десяти.

Дима вздрогнул от звука моего голоса, повернул голову. Его взгляд был стеклянным, отстраненным, как будто он унесся мыслями в какое-то другое место, пока получал наказание. Он моргнул раз, потом еще раз, наконец в его глазах появилась ясность.

— Олли, нет, - прохрипел он. — Тебе не нужно это видеть.

Я подошел ближе, положил руку на его плечо, теплое, но блестящее от пота. Его мышцы напряглись под моим прикосновением, но он не сделал ни малейшего усилия, чтобы стряхнуть меня. — Договор был на десять, - повторил я, обернувшись к рингмейстеру.

— Дима перезаключил договор от твоего имени. - Слова судьи были отрывистыми, и я тяжело сглотнул, понимая, что ступаю по тонкому льду. Но я не мог это оставить.

— Мы уже договорились о десяти. Я насчитал двенадцать.

Судья понизил голос, наклонившись и заговорив тихо, чтобы слышали только мы с Димой.

— Дима перезаключил договор ради тебя. Взамен Зуб согласился не трогать ни одного волоса на твоей голове.

— Я могу справиться с этим психованным клоуном. Я прожил девятнадцать лет на этой земле, имея дело со всякими мерзкими ублюдками; я знаю, как держать себя в руках. - Я снова повернулся к Диме, мой голос смягчился, когда я принял этого дикого, сильного, безумно красивого мужчину, который был готов понести это дополнительное наказание. Ради меня. — Дай мне шанс проявить себя. Пожалуйста.

Взгляд Димы переместился на Судью, и Судья почти незаметно кивнул. Плечи Димы опустились, и его рот искривился, когда он покачал головой в мою сторону.

— Ты полон сюрпризов, не так ли, Олли? - Он говорил сквозь стиснутые зубы, сквозь боль от ударов кнутом.

Судья заговорил, обращаясь к собравшейся толпе, но я не обратил на это внимания, заинтересованный только в том, чтобы вытащить Диму отсюда в его дом на колесах, где я мог бы... вау. Я перевел взгляд на направление своих мыслей. Где я смогу о нем позаботиться? В своей жизни я заботился только об одном человеке, и это был я. И в равной степени, я никогда не нуждался в том, чтобы кто-то заботился обо мне. Но... Дима позаботился. После всего. Так что, возможно, это была просто ответная забота. Я проигнорировал маленький, настойчивый голос, который говорил, что это нечто большее, и вывел нас обоих оттуда.

— Оливер. - Мягкий голос остановил меня на моем пути, когда Дима поднимался по ступенькам в свой дом. Я повернулся и увидел Вивьен, закутанную в толстый черный плащ и держащую в руках стеклянную банку. — Возьми это.

— Что это? - Я заглянул в банку, когда брал из ее рук. Внутри было что-то кремового цвета, усеянное зелеными пятнами.

Ее рубиновые губы изогнулись вверх, когда она наклонилась ближе ко мне, проговорив шепотом.

— Это рецепт моей бабушки. Травяная мазь. Ингредиенты держатся в строжайшем секрете, но она обладает целебными свойствами, и все, что тебе нужно знать, это то, что она успокаивает и заживляет, не оставляя шрамов... или, если раны особенно глубокие, оставляет лишь минимальные рубцы.

Я обхватил банку пальцами, и мои глаза расширились.

— Вау. Спасибо.

— Не за что. Позаботься о Диме. - С яркой вспышкой улыбки она исчезла, а я последовал за Димой в его дом на колесах, закрыв и заперев за нами дверь.

Теперь мы были одни.

У меня даже не было времени беспокоиться или думать о том, какого хрена я здесь делаю, потому что Дима с болезненным стоном опустился на диван, и единственной моей мыслью было избавить его от боли. Я работал на автопилоте, осторожно подталкивая его к спинке дивана, чтобы я мог очистить его спину самой мягкой тканью, которую только смог найти, смоченной в теплой воде, а затем нанести мазь. Как только я закончил наносить мазь, он снова застонал, но на этот раз это был стон облегчения.

— Олли. - Он прочистил горло. — Спасибо.

Я тяжело сглотнул. Как моя жизнь так быстро изменилась? Но это было так правильно.

— В любое время.

— Пойдем со мной, - прошипел мне в ухо зловещий голос. Я резко вскочил на ноги, мгновенно проснувшись. Клоун, как полный урод, ухмыляясь рядами острых зубов, стоял рядом с моей кроватью, гребаный засранец.

Я посмотрел на Диму, который крепко спал, раскинувшись на животе, весь в рельефных, точеных линиях. Мой член дернулся от этого зрелища. Он был таким чертовски горячим и не в моей лиге, а я провел с ним всю ночь?

Моя эрекция ослабла, когда нежеланный третий человек в комнате резко прочистил горло, и тут же я вспомнил, что произошло вчера. Мой взгляд устремился на спину Димы, и я не мог остановить свой рот от падения. Вивьен была права. Следы от плети все еще были видны, но они выглядели так, будто им несколько дней, а не двенадцать часов.

— Чего ты хочешь, гад? - Оторвав взгляд от Димы, я посмотрел на Зуба, ясно демонстрируя свое недовольство.

Он ухмыльнулся еще шире, его острые зубы сверкнули, когда он постучал по воображаемым часам на своем запястье.

— Пора приступать к работе. Быстро-быстро.

Я никак не мог выпутаться, да и не хотел, потому что это означало, что Дима не полностью понес наказание. Одарив Зуба, как я надеялся, бескомпромиссным взглядом, я прорычал себе под нос.

— Вали отсюда на хрен. Жду тебя снаружи через десять минут.

Зуб вытянул один когтистый средний палец, отвесил мне шуточный поклон и вышел из комнаты. Я не теряя времени принял душ, натянул на себя еще больше одежды Димы - мне нужно забрать свою сумку сегодня - и вышел из дома на колесах так быстро и тихо, как только мог.

— Что мы будем делать? - Я старался говорить как можно более скучающим тоном.

Он схватил меня за руку так сильно, что на ней образовались синяки, но на мой недовольный возглас он ослабил хватку. Слегка.

— Маленький бродяга. Тебе еще многому предстоит научиться.

Я даже не знал, чего ожидать, но Зуб с молниеносной скоростью потащил меня через территорию, бросая знакомства с различными цирковыми людьми. Когда мы поравнялись с грузовиком, в котором меня держали, я остановился, упершись пятками.

— Подожди. Мне нужно забрать свою сумку.

Он дал пронзительный свисток, и один из сотрудников прибежал. Дернув головой в сторону грузовика, он велел мужчине отнести мою сумку в дом Димы, а затем снова схватил меня за руку и потянул в сторону черного грузовика, явно видавшего лучшие времена. Открыв ключом дверь, он снова дернул головой.

— Залезай.

Спустя несколько часов мы вернулись на территорию цирка. Наступила темнота, и вместе с ней выпала еще одна порция снега. Мой разум все еще не пришел в себя после разоблачения Зуба, и предупреждения о том, что я никогда не смогу покинуть Цирк Масок. Все вокруг вдруг показалось мне гораздо более зловещим.

Мало того... мы провели остаток дня, припарковавшись на морозе возле какого-то дерьмового запущенного дома, с таким видом я был слишком хорошо знаком, следя за сомнительным мужчиной, который входил и выходил, а в какой-то момент сильно схватил за горло молодую девушку-подростка, я попытался выскочить из грузовика, даже не успев обработать свои мысли. Долбаный дрочер. Все, что было у меня на уме, - это оторвать его от девушки, но у Зуба были другие планы. Он удерживал меня, не давая выйти, и сказал мне ждать.

Моя голова все еще кружилась после всего, что произошло. Я даже не знал, как смогу встретиться взглядом с Димой и сохранить самообладание, но, к счастью, Зуб отправил нескольких палаточников разгружать наши припасы, а меня направил в тенистую часть шатра, где я мог наблюдать за сегодняшним шоу в своей новой маске. Оказалось, что от меня пока не ждут начала моей роли гадалки, чему я был рад. Я никак не мог прийти в себя, чтобы попытаться сделать что-то подобное.

То, как маска прилегала к моему лицу, в сочетании с легким, но прочным материалом, из которого она была сделана, означало, что я едва замечал, что она на мне. В этот раз я уделял больше внимания выступлениям - теперь, когда я познакомился с некоторыми исполнителями, шоу стало для меня еще более интригующим.

Дима владел каждой секундой моего внимания, управляя огнем, как мастер. Огненные плети летали по воздуху, проносясь дугой над его головой и рассыпая вокруг него сверкающие искры. Его тело двигалось плавно и непринужденно, мощное и атлетичное, избегая пламени с минимальным отрывом, когда он направлял вокруг себя горящие канаты. Его торс блестел, заставляя мой рот наполняться слюной, а член твердеть, а маска на нем только привлекала внимание к полным изгибам его губ. Он был кем-то за пределами моего самого смелого воображения, и как, блядь, я вообще оказался на его радаре?

Когда прожекторы резко погасли в двухсекундной паузе перед финальным актом, я глубоко, с содроганием вдохнул, понимая, что мое сердце колотится в груди. Казалось, адреналин накапливался весь день, и теперь мне нужно было сделать что-то, чтобы выпустить его.

Драться или трахаться. В прошлом это срабатывало.

Вот только никто, кто трахал меня раньше, не волновал меня. Ни капельки.

А волновал ли меня Дима? Я его почти не знал. Но я уже выбрал сделать все это с ним, без какой-либо денежной компенсации. Это уже ставило его на лигу выше, чем остальные 90 процентов моего предыдущего сексуального опыта.

Начался последний акт ночи, но я почти не обращал на него внимания, погрузившись в свои мысли.

— Пойдем со мной.

Прошипел мне в ухо голос, который стал мне неприятно знаком, как раз перед тем, как зажегся свет, и я выбрался из биг-топа перед толпой. Я даже не успел вдохнуть морозный ночной воздух, как меня потащили за заднюю стену шатра, но не в направлении костра, а к поляне, которая была расчищена от снега, на небольшом расстоянии от цирка.

— Еще немного, и ты сможешь встретиться с Избранным. - Зуб широко ухмыльнулся, потирая руки. Его ногти скребли друг о друга, издавая резкий звук в тихой ночи.

Мне не хотелось спрашивать, но мне нужно было знать.

— Избранным?

— Да. Избранным. Ты помог его выбрать.

— Что? О чем ты говоришь?

Прежде чем Зуб успел ответить, Флорин подбежал к нам, весь такой яркий, возбужденный, и я не смог сдержать улыбку, которая потянулась к моим губам, хотя я чувствовал, что балансирую на грани здравомыслия. Он поднялся на носочки, поцеловал в щеку Зуба, а затем подошел ко мне и провел руками по маске, закрывавшей мое лицо.

— Оооо. Прелесть. Морис - лучший, не так ли? Ты выглядишь так мило.

— Морис? - повторил я.

— Мммм. Он делает все наши маски. Он такой талантливый. - Он посмотрел на Зуба, лицо которого было свободно от клоунского грима. — Кстати, о масках... вам стоит надеть свои, пока Судья не увидел вас.

Они оба натянули маски на лица и подняли капюшоны своих плащей, скрыв тенью части лица неприкрытые маской. Это вдруг стало похоже на какой-то жуткий ритуал, о котором я читал, но не мог представить, что он существует в реальности.

Рука Флорина нырнула внутрь плаща, а затем появилась вновь, и в лунном свете блеснул знакомый отблеск металлического лезвия. Он улыбнулся и имитировал поцелуй кончика лезвия, губами прикрытыми маской.

— Хороший и острый, все готово для него.

— Него? - Мне казалось, что я повторяю все, что он говорит. Ужас поднимался во мне, подстегиваемый мыслями о Белоснежке, которая, по словам Зуба, была расчленена.

— Да. Избранный. Ты видел его раньше, не так ли? - Он наклонил голову ко мне.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что, блядь, происходит? - прошипел я сквозь зубы.

Никто из них не ответил, и прежде чем я успел задать им еще один вопрос, к нам внезапно присоединился поток цирковых людей. Дариус шел впереди, таща за собой связанную фигуру с кляпом во рту. Собаки огрызались и рычали следуя за ним по пятам, следя за тем, чтобы пленник не отставал. Когда его бросили в центре поляны, и ступни их сапог соприкоснулись с телом, у меня в горле поднялась желчь. Что, черт возьми, происходит?

— Избранный. Ты здесь, чтобы столкнуться с последствиями своих проступков, - прорычал Дарий. Уголком глаза я заметил Судью, стоящего чуть поодаль от остальных, его рука обвивала талию Вивьен, и оба они наблюдали за происходящим с клиническим выражением лица.

— Ты солгал. - При этих словах собравшаяся вокруг компания подняла крик.

— Обманул. - Еще громче.

— Обидел. - Крик перешел в рев.

— Изнасиловал. - Рев превратился в приливную волну.

А когда он добавил слова "несовершеннолетнего" и "ребенка", я вместе со всеми стал жаждать его крови, наконец-то узнав в нем человека, за которым следил раньше с Зубом, человека, который душил молодую девушку.

Как один, компания сняла маски, позволяя мужчине увидеть их лица.

Флорин бросился вперед, взмахнув ножом по идеальной дуге. Алый цвет расплескался по заснеженной земле, когда мужчина рухнул на пол, и жизнь ушла из его глаз.

Затем началось расчленение, и как бы я ни желал смерти этому человеку после того, что он сделал, мне пришлось отвернуться. Меня тошнило.

Черт.

Мне нужно было убраться отсюда.

Повернувшись на пятках, я побежал. И бежал. И бежал...

— Олли!

Крик сзади меня заставил мои ноги бежать еще быстрее, сердце вырывалось из груди, когда я рванул через темные заледеневшие поля. Замерзшая трава хрустела под моими ногами, мое учащенное дыхание создавало мимолетные облака перед моим лицом.

— Олли! Остановись!

Моя нога поскользнулась и я заскользил по льду, а затем начал падать. Вниз, вниз, вниз.

— Я не хочу участвовать в вашем цирке убийц, - всхлипывал я, совершенно разбитый, свернувшись в клубок на мерзлой земле. — Я не могу этого сделать.

— Олли. - Голос Димы был мягким, его рука легла на мою голову, его пальцы скользили по моим волосам. — Мне жаль. Я хотел объяснить все до того, как это случилось, чтобы ты был готов. Я хотел объяснить, но Зуб не отпускал тебя весь день... Я знаю, что это не оправдание.

Мой разум не мог осмыслить его слова, шок был слишком сильным. В ушах звенело, а тело не переставало дрожать. Я думал, что прошел через много дерьма в своей жизни, но ничто не могло подготовить меня к этому.

Дима обхватил меня руками и помог встать на ноги.

— Обопрись на меня, - приказал он тем же мягким голосом, как будто говорил с раненым животным, что, думаю, было не так уж и плохо.

— Я не могу быть здесь, - прошептал я. — Это... это неправильно. Разве ты этого не видишь?

Остановившись, он притянул меня к себе.

— Пойдем в дом, где мы сможем поговорить, хорошо?

Я отпрянул от него, мои глаза распахнулись в шоке, когда я почувствовал безошибочное прижатие его эрекции к себе.

— Ты твердый? Сейчас?

— Черт, - пробормотал он себе под нос, проводя рукой по лицу. Мягкость исчезла из его голоса. — Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые я должен тебе объяснить. Сейчас.

— Я не собираюсь ни трахать тебя, ни сосать, ни делать что-либо еще с твоим членом, так что, блядь, забудь об этом. - Сделав шаг назад от него, затем еще один, я скрестил руки на груди, как барьер против его тела.

— Я и не ждал от тебя этого. - В его челюсти дрогнул мускул. — А теперь пойдем со мной, чтобы я мог объяснить некоторые вещи. - Взяв меня за руку, он повел меня к своему дому на колесах. Я упирался, пытаясь вырваться из его хватки, но он держал меня слишком крепко. Когда мы дошли до двери, он кое-как поднял меня внутрь, захлопнул за нами дверь и тщательно запер ее.

Поверженный, я опустился на один из диванов, глядя на свои руки, которые все еще дрожали.

— Хорошо. Хорошо. Говори.

Он сел напротив меня, его ботинки появились в поле моего зрения, и я был рад, что он решил дать мне немного пространства. Между нами повисло молчание, пока он, наконец, не прочистил горло.

— Олли. Жажда крови... это недуг. Болезнь. Я не могу удержаться, мой член становится твердым при виде крови, и это сводит меня с ума, пока я не найду что-нибудь... кого-нибудь, чтобы снять напряжение. Я уже немного говорил тебе об этом, но я хочу, чтобы ты знал, я не могу это контролировать. - Его голос понизился. — Иногда я думаю... что я даже не хочу это контролировать.

Я молчал, потому что, черт возьми, что я должен был сказать на это? Коротко кивнул головой, чтобы он знал, что я готов слушать дальше, и сжал кулаки на коленях, впиваясь ногтями в ладони.

— Что касается того, что произошло сегодня... это случается почти каждый раз, когда мы останавливаемся в новом месте. Это происходит с тех пор, как был создан Цирк Масок. Мы... нет, основатели... у них было видение.

В его взгляде появилась отстранённость, он как-будто смотрел в пустоту, потерявшись в воспоминаниях.

— Давным-давно, в 1100-х годах, цирк появился на свет. Все началось с юноши и девушки. Они были влюблены. Отчаянно. Сильно. Их родители не разрешили им быть вместе, потому что мальчик был беден. Он был сыном фермера, гораздо ниже дочери дворянина, или так гласит история. Однажды юноша и девушка тайно встретились на маковом лугу, в половине дня езды на лошади от поместья девушки. Солнце светило на них, а алые цветы танцевали на ветру.

Он взглянул на меня и увидел, что мой взгляд прикован к нему, на его губах зародилась улыбка, прежде чем он продолжил.

— Они лежали на солнце и говорили о своих мечтах. Оба согласились, что если бы они могли делать все, что захотят, без всяких последствий, то пошли бы в цирк. Через их провинциальный городок каждый год проезжал маленький странствующий цирк, и оба были очарованы этим зрелищем. Там были жонглеры, гадалки, развлечения, ничего подобного они никогда не видели.

— Им разрешили пойти? - перебил я его, полностью увлечённый рассказом.

Он покачал головой.

— Нет. Только не девочке. Она заявила о своем интересе к еженедельному цирку во дворе замка, и именно там они с мальчиком крали моменты. Когда в город приезжал цирк, они устраивали тайное свидание. Она пробиралась мимо стражников, бесшумно, как тень. Однажды они вместе посетили запретный цирк и встретились с гадалкой, которая предсказала им: смерть в их будущем, что их дороги разойдутся, и судьба уравновесит весы.

Черт, я понял, что так сильно наклонился вперед, что рискую упасть лицом на пол. Сдвинувшись назад на своем сиденье, я разжал кулаки, разминая сведенные судорогой пальцы.

— Так что же произошло?

— Прошло время, и они выросли.

— Этого не было, конечно? - Я уставился на него, и его губы изогнулись еще немного вверх, прежде чем его улыбка исчезла.

— Нет. Вернувшись на луг, где началась их история, мальчик сделал открытие. Перевернувшись на бок, он потянулся к девочке, и как только он положил руку на ее ребра, она вскрикнула. Мальчик сразу же забеспокоился и, уговорив девочку показать, обнаружил синяки и рваные раны по всему ее телу. Она никогда раньше не подпускала его так близко, всегда боялась, что он узнает ее секрет.

— И какой же? - Я не мог даже дышать, я был так увлечен.

— Ее отец избивал ее. Довольно сильно, или так гласит история. Ее тело, спрятанное под одеждой дворянки, было покрыто почти постоянными рубцами и отметинами, доказательством насилия отца над ней. Говорят, что когда ее тело исследовали после смерти, то обнаружили многочисленные переломы костей, некоторые из которых так и не зажили должным образом. - Его голос ожесточился. — Ее отец был очень, очень плохим человеком, который заслужил наказание за свои проступки.

Ебаный ад. Я тяжело сглотнул.

— Что случилось потом?

— В тот день мальчик и девочка заключили соглашение. Они сбегут и присоединятся к цирку, постоянно находясь в движении, чтобы отец девочки никогда не смог их найти. Как гласит легенда, они договорились встретиться за чертой города во время отъезда цирка, чтобы они могли сбежать вместе с ним. К сожалению, слуг можно купить за определенную цену. - Его рот искривился. — Конюх подслушал их планы и рассказал отцу девушки. Он был в ярости, как ты можешь себе представить. Он разработал собственный план: послал другого слугу заманить мальчика в ловушку, делая вид, что говорит от имени девушки. Когда мальчик прибыл в поместье дворянина, совершенно не понимая, какая опасность его подстерегает, дворянин вогнал кол в его сердце и держал его там до тех пор, пока оно не перестало биться. А затем он... этот гребаный ублюдок скормил сердце мальчика своей дочери в пироге.

Бляяяять.

Дима продолжал, как будто знал и о моей внезапной неспособности говорить, и о моей потребности узнать развязку этой трагической истории.

— Слуги говорят. В замке ходили сплетни, и девушка узнала, что сделал ее отец. Она убежала из замка, нашла цирковую гадалку и спросила, действительно ли сбылось пророчество. Гадалка тут же отвела ее к хозяину цирка, и вместе они разработали план. Они заманили дворянина в лес, подальше от его дома, под предлогом захвата девушки силой. В глубине леса хозяин цирка связал отца девушки, а гадалка положила ему в рот камень и заткнула кляпом. Затем девушка посмотрела на своего отца и мучителя и вогнала в его сердце заточенный кол, как он сделал это с мальчиком, которого она любила.

— Он умер?

Дима кивнул.

— Да. Они вырезали его сердце из тела, когда оно пульсировало последними ударами. Сняв с него одежду, они оставили его тело волкам, забрали сердце и вернулись в цирк. Владелец цирка созвал собрание всей труппы и объявил девушку новым членом. Поскольку дворянин был известной фигурой в регионе, они согласились изменить название цирка и всегда закрывать свои лица масками, чтобы защитить себя. Сердце... было забальзамировано и запечатано в керамическую банку, и, предположительно, эту банку ты можешь увидеть и сегодня, если посетишь дом на колесах Судьи и Вивьен.

Вау. Я даже не знал, что сказать, кроме...

— И как это связано с сегодняшним вечером?

Он тяжело вздохнул.

— Я уже подходил к этому. После того, как девушка присоединилась к цирку, и он стал Цирком Масок, они сделали своей миссией стремиться к справедливости, во главе с девушкой. В каждом городе, где они останавливались, они искали слухи о правонарушениях, о жертвах, которые не смогли дать отпор, и вершили свою собственную форму правосудия. Уравновешивали весы, как предсказывала гадалка.

— Значит, это традиция, и вы... что? Вы находите людей, которые, по вашему мнению, заслуживают смерти, и просто убиваете их? Без справедливого суда?

Его глаза сузились.

— Олли. Ты думаешь, что система правосудия справедлива? Ты действительно веришь, что виновные не выходят на свободу каждый божий день?

Я яростно покачал головой.

— Конечно, нет. Система в жопе, я знаю это лучше, чем большинство людей, наверное. Но кто ты такой, чтобы играть в судью, присяжного и палача?

Он опустился на колени, двигаясь по ковру, пока не оказался прямо передо мной. Положил руки на кожаное сиденье по обе стороны от моих бедер, его глаза встретились с моими, выражение его лица было полным уверенности. — Кто-то должен. Если не мы, то кто? Эти люди совершали ужасные злодеяния без всяких последствий. Некоторые из них никогда не заплатят.

Его голос упал до шепота.

— Ты знаешь, что сделал тот человек, с которым мы покончили сегодня вечером? Он приходил в комнату одиннадцатилетней девочки, каждую ночь...

— Не надо. - Мой голос пронзил пространство между нами. — Я могу согласиться, что он заслужил все, что с ним случилось. - С трудом сглотнув, чтобы остановить желчь, поднимающуюся в горле, я продолжил. — Я рад, что он мертв, ясно? Действительно, блять, рад. Это то, что ты хотел услышать? Но расчленять кого-то у меня на глазах, не говоря уже обо всем этом гребаном цирке убийств... что, если ты ошибешься? Что если ты выберешь кого-то, кто не заслуживает смерти?

— Дорогой, нет. Мы никогда так не делаем. - Он положил руку мне на колено, и я покраснел. Как он мог прикасаться ко мне, как будто все было в порядке, как будто мне не пришлось за один вечер пережить целый цирк убийств, не говоря уже обо всем, что было до этого?

— Не надо меня, блять, "ублажать". Я серьезно. - Черт. Мне нужно было сейчас побыть одному, чтобы обработать свои мысли. Слова вылетали изо рта без цензуры, хотя мне тут же захотелось вернуть их обратно. — Оставь меня в покое. Иди и трахай кого-нибудь, пока твой гребаный член не будет удовлетворен, хорошо? Просто оставь меня в покое. Я не могу даже смотреть на тебя сейчас.

Он смотрел на меня долгое, долгое мгновение, а затем поднялся на ноги.

— Хорошо. Если ты так хочешь, то так тому и быть.

Блять. Я устроился на заднем сиденье Range Rover, Дариус забрался рядом со мной, а Кристофф настороженно смотрел на нас в зеркало заднего вида.

— Ты сегодня на охоте? Без Флорина? - Я наклонил голову к Дариусу, пока Кристофф заводил двигатель.

Он кивнул.

— Флорин и я... мы не такие. Не эксклюзивные. Мы хотим привлекать других людей, а может, даже трахать других людей друг перед другом, когда у нас будет настроение.

— Но ты же встретишься с ним, куда бы мы ни пошли, не так ли? - Я ухмыльнулся ему, и он захихикал.

— Может быть... ладно, да.

— Я так и знал. - Я покачал головой с усмешкой. Они начали свое "дело" в ту же ночь, когда я встретил Олли, и я не знал, что между ними произошло, но на этот раз они сошлись. Да, они трахались друг с другом и раньше, много раз, как и большинство из нас в цирке, но теперь они, казалось, тяготели друг к другу, даже когда приводили в спальню третьего или четвертого.

— Где сегодня твой мальчик? - Дарий поднял бровь. — Только не говори мне, что он тебе уже надоел. Подожди... ты ведь это и хочешь сказать, не так ли? Ты никогда не мог быть удовлетворен только одним человеком.

— С Олли все в порядке, - выдохнул я, защищая своего мальчика. Вот только... он не был моим. Он ясно дал понять, что хочет, чтобы я оставил его в покое, и дал мне четкие указания пойти и трахнуть кого-нибудь еще. Игнорируя образ этих медовых глаз, смотрящих в мою гребаную душу, я провел плоской стороной ладони по своему полутвердому члену поверх джинсов, застонав от давления. Гребаная дразнилка. Этого было недостаточно. — Это новый город. Я ищу кого-то нового сегодня вечером.

Дариус просто кивнул, ухмыляясь мне, явно не веря ни единому моему слову, но я ему покажу. Олли сказал мне трахнуть кого-то другого, и кроме этого, мы даже почти не знали друг друга. Мы ничего друг другу не должны. Я мог засунуть свой член в любой желающий рот, задницу или киску.

Машина грохотала по тихим дорогам, фары прорезали свет в непроглядной черноте. Я сжал брови, мои глаза закрылись.

— Сегодня вечером я объяснил ему историю цирка.

Рядом со мной Дариус тяжело вздохнул и тут же стал серьезным.

— Черт. Как он это воспринял? Для него это слишком много дерьма, чтобы справиться с ним за одну ночь. Мы все видели, как он убегал от тела.

— Чего ты, блять, ждешь? - Мой голос прозвучал низко и резко. — Я ничего ему не объяснил, и он должен был стоять и смотреть, на это дерьмо, происходящее вокруг. А потом..., - оборвал я себя, не желая признаваться в этом.

— А потом? - спросил мой друг.

Я застонал.

— Он заметил мой твердый член, и ему было чертовски противно, что я возбудился.

Дариус присвистнул.

— Черт, это может быть проблемой. Может, будет лучше, если ты найдешь другого желающего трахаться. Если он не сможет принять эту часть тебя, у тебя никогда не будет с ним ничего продолжительного, Дима.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Кроме того, кто сказал, что мы хотим чего-то продолжительного? Это не похоже на нас. Мы трахаемся и идем дальше.

Я открыл глаза и увидел, что он смотрит прямо перед собой, в его глазах застыло отстраненное выражение.

— Не все.

— Хорошо. Не считая тебя и твоей внезапной привязанности к Флорину. Или Судьи и Вивьен, наверное.

Прежде чем я успел сказать что-то еще, он заговорил.

— Дима. Не преуменьшай то, что ты чувствуешь к своему мальчику.

— Я не чувствую ничего, кроме ответственности, потому что косвенно это моя вина, из-за меня он ввязался в это дерьмо. Если бы он не увидел меня без маски...

Дарий покачал головой.

— Ты не мог знать, что он будет проказничать после шоу. Но это уже не важно. Дело в том, что ты действительно что-то чувствуешь к нему. Даже если ты не признаешься себе в этом.

— Даже если и так, это не имеет значения. Я найду кого-нибудь другого, кто удовлетворит мои потребности сегодня вечером, и все будет так, как должно быть.

Он снова покачал головой, неверие ясно читалось в его выражении, но вскоре он узнал, что его предположения были неверны.

После того как Кристофф высадил нас, и мы вошли в клуб, я направился прямо в VIP-секцию. Окинув взглядом пространство, я улыбнулся про себя. Несмотря на небольшой размер клуба, здесь было много потенциальных кандидатов. Я направился к бару, обдумывая свои варианты, отгоняя воспоминания, которые пытались закрасться в мое сознание о другом баре... другом бармене... прекрасном мальчике, который в холод упал передо мной на колени и заставил меня увидеть чертовы звезды.

— Мартини, - сказал я бармену, все еще сканируя посетителей. Мой член был готов к действию, и я был в настроении для чего-то нового. Мой взгляд привлек высокий темноволосый парень лет двадцати пяти, стоявший недалеко от барной стойки. С ним были еще двое мужчин, один с темными волосами, а другой с песчаными. Все трое были одеты в сшитые на заказ костюмы, выделяясь среди клиентов клуба. Пока я не спеша окидывал взглядом тело парня, его темные глаза перешли на мои, а губы изогнулись в понимающей ухмылке.

Отлично. Он заинтересован и совсем не похож на Олли.

Получив свой напиток, я подошёл к группе из трех человек, парень смотрел, как я иду к нему, с весельем в глазах.

— Извините. Не мог не заметить, что вы наблюдаете за мной.

Парень поднял брови, его ухмылка стала еще глубже.

— Чтобы заметить это, вы должны были наблюдать за мной.

— Простите. Кто вы? У нас тут деловая встреча. - Мужчина с песочными волосами прервал наш разговор, и я повернулся к нему.

— Мои извинения за то, что прервал вас. Могу я предложить вам выпить, джентльмены? - Я улыбнулся ему, приняв расслабленную позу, чтобы показать, что я не представляю угрозы.

— Я думаю, мы закончили, не так ли, Джонатан? - Другой темноволосый мужчина заговорил, также ухмыляясь.

— Если ты так говоришь. - Покачал головой песчановолосый в знак поражения и вскинул руки вверх. — Да что я понимаю? Я всего лишь владелец этого заведения.

Прочистив горло, я протянул ему руку.

— Могу представиться? Филип Брэнсон. Я наткнулся на ваш клуб, когда проезжал через город по делам в Глазго. Похоже, что вы строго управляете кораблем - я впечатлен обслуживанием, которое я получил сегодня вечером.

Песочноволосый мужчина заметно приободрился.

— Ну. Да. Вы занимаетесь торговлей, не так ли? - Он кашлянул. — Полагаю, будет вежливо представиться. Джонатан Пауэлл, владелец не только этого клуба, но и прилегающей к нему винокурни, которая производит небольшие партии эксклюзивных джинов. Очень эксклюзивных. На самом деле, джин в том мартини, который вы пьете, из нашей винокурни.

— Очень приятно. - Я поднял свой бокал, сделал глоток и насладился гладкостью. — Восхитительно. К сожалению, моя профессия немного менее интересна. Я занимаюсь продажами. - Слова "продажи" обычно достаточно, чтобы у человека заблестели глаза, и мне редко приходилось уточнять.

Темноволосый парень, который привлек мое внимание, незаметно оттолкнул локтем своего коллегу и шагнул вперед, улыбаясь сверкающими белыми зубами. Он протянул мне руку.

— Филип. Я Роб Лонг. Деловой партнер Джонатана.

Я схватил его руку и пожал ее, не забыв погладить его пальцы, когда он разжал хватку. Было очень вежливо, что я решил представиться последнему члену их трио, хотя все, чего мне хотелось, это покончить с любезностями и перейти к той части вечера, которую я так долго ждал.

Повернувшись к последнему мужчине, я протянул ему руку и перевел взгляд на него, чтобы увидеть, что он изучает меня с задумчивым выражением в глазах.

— Остин Де Витт, - сказал он. — Приехал, чтобы приобрести первоклассный джин для моего клуба в Лондоне. Мне нравится лично осматривать товар. - Он подошел ближе, понизив голос. — Я вас уже где-то видел. Вам знакомо имя Креденс Поуп?

Мое тело мгновенно пришло в состояние повышенной готовности. Этот человек знал Креденса Поупа? Если так, то он не тот, кого я мог бы легко обмануть. Более того, он, скорее всего, знал, кто я такой. Креденс Поуп был влиятельной фигурой, бизнесменом, у которого были свои пальцы во многих пирогах, с сетью связей по всей Англии и за ее пределами. Он был одним из тех немногих посторонних, которые знали некоторые из наших лиц, скрывающихся под масками. У Судьи были с ним взаимовыгодные рабочие отношения - несколько раз он избавлялся от улик для нас, а мы в ответ доставляли определенные предметы через всю страну и в Европу, когда ему нужно было сделать это незаметно. Хотя я не имел с ним никаких личных дел - этим занимался Судья, - я был участником одной или двух встреч и не понаслышке знал, как далеко простирается влияние Креденса.

Остин заговорил снова, его голос был слишком низким, чтобы остальные могли его услышать.

— Твой секрет в безопасности со мной, как и мой с тобой.

Я слегка кивнул, чтобы дать ему свое согласие, а затем отступил назад. Поймав взгляд Роба, я улыбнулся, медленно и соблазнительно.

— Готов?

Он кивнул, ответив на мою улыбку медленной собственной, а затем посмотрел на остальных и кивнул на прощание. Допив остатки своего мартини - сейчас были более важные вещи, на которых стоило сосредоточиться, - я последовал за ним в заднюю часть клуба, по пути поставив свой бокал на стол.

За закрытой дверью был коридор, который привел нас в небольшой офис. Я захлопнул за собой дверь и подошёл к Робу, который прислонился спиной к краю стола, его твердый член заметно обтягивал брюки. Чертовски горячо. Обхватил его шею, наклонил его голову в сторону и опустил рот к его горлу.

В этот момент все пошло совершенно не так.

Я отшатнулся, оторвав рот и отпрянул назад, энергично потирая губы. Пламя моего обычно ненасытного сексуального желания мгновенно угасло. Что, блять, со мной происходит?

Роб в шоке смотрел на меня, пока я вдыхал и выдыхал, пытаясь вернуть себе самообладание. Когда я убедился, что снова могу говорить, я встретился с ним взглядом.

— Я должен извиниться за свои действия. Я… - Я запнулся.

Вздохнув, он слегка пожал плечами.

— Я бы предпочел, чтобы ты не давал понять, что хочешь от меня секса, а потом так драматично передумал в последнюю минуту, но... Это то, что есть. Я уверен, что сегодня вечером у меня не будет недостатка в вариантах. - Он снова пожал плечами.

— Дело не в тебе. Ты очень красивый, - заверил я его, и я действительно это имел в виду. — Это... похоже, это я в чем-то просчитался.

С этими словами я отступил назад, пока моя рука не сомкнулась вокруг дверной ручки.

— Я прошу прощения, - повторил я, наклонив голову, прежде чем покинул его так быстро, как только мог.

Снаружи я позвонил Кристоффу, и когда Range Rover появился возле клуба, я забрался внутрь, тут же закрыв глаза и прислонив голову к подголовнику. Черт. Эта ночь прошла не по плану. Ни в малейшей степени.

Не открывая глаз, пробормотал:

— Отвези меня обратно. Пожалуйста.

Внедорожник отъехал от бордюра, везя меня обратно к цирку.

К моей судьбе.

Дверь автодома с грохотом распахнулась. Я не поднял глаз, оставаясь в той же позе, в которой был, когда Дима ушел от меня, после того, как я послал его подальше и сказал, чтобы он шел и трахнул другого. Возможно, он сейчас и был с кем-то другим.

— Оливер Твист. - В голосе Флорина прозвучала нотка нерешительности - нехарактерная для него, судя по тому, что я знал о нем до сих пор. — В чем дело?

— Уходи, - прошипел я, в голове промелькнули образы последнего раза, когда я видел его - ранее сегодня вечером, когда он резал человека с выражением чистой радости на его ангельском лице.

— Я не могу. Судья послал меня к тебе. - Он вздохнул. — Боюсь, мне придется запереть тебя здесь.

— Что? - Мой взгляд переместился на него. Он тут же посмотрел на меня, поджав губы, когда его огромные глаза изучали мое лицо.

— Оливер. Олли. Ты плакал?

Я хрюкнул, что он мог воспринимать как угодно. Я не мог остановить слезы, и я даже не знал, было ли это из-за всего этого цирка убийц, из-за того, что это, казалось, заводило Диму, или из-за того, что я сказал ему идти трахнуть кого-то еще, хотя в глубине души я меньше всего хотел этого. Мне нужно было пространство, но я был загнан в угол и вырывался, говоря то, чего не хотел.

— В чем дело? - спросил он снова после неловкого молчания.

— Во всем. Всей этой..., - я отрывисто махнул рукой, — …истории с цирком убийц.

— Оооо! Цирк убийц. Мне нравится. - Его лицо просветлело, но затем опустилось, когда он понял, что я сказал. — Это из-за меня?

— Отчасти. - Я уставился вниз на свои руки. — Как тебе может нравиться это делать?

Флорин плюхнулся на диван рядом со мной, переместился вбок, чтобы оказаться лицом ко мне, и подогнул под себя ноги.

— Я просто делаю. Почему тебе нравится то, что ты делаешь?

Снова встретив его взгляд, я покачал головой.

— Я не знаю. Но это не какое-то хобби. Это хладнокровное убийство людей.

— Ммм... - Его губы изогнулись вверх, на щеках появились ямочки. — Это оно и есть, не так ли?

— Но зачем? Расскажи мне. Я действительно хочу понять.

Он помолчал некоторое время, глубоко задумавшись, а затем ярко улыбнулся.

— Никто никогда не спрашивал меня об этом раньше. Ты первый, Оливер Твист. Ты ведь знаешь, что этих людей тщательно отбирают, верно?

Когда я кивнул, он снова ярко улыбнулся и продолжил.

— Тогда ты знаешь, что они заслуживают всего, что их ожидает. Я не убиваю, но я красивый и лучше всех владею ножом, так что обычно я добиваюсь своего. Это искусство. Знать, где резать, где вырезать самые красивые рисунки на их телах. Знаешь ли ты, что я вырезал такое идеальное сердце на нашем последнем Избранном, что у Вивьен на глазах навернулась слеза? - Он драматично взмахнул ресницами.

— Отлично, - сказал я без всякого энтузиазма.

— Так и было. - Его взгляд стал мечтательным. В следующую секунду выражение его лица прояснилось, и он резко выпрямился. — О! Я должен рассказать тебе о первом случае, когда Судья позволил мне все спланировать. Наш Избранный был преподавателем истории в университете. Он заманил одного из студентов к себе домой поздно ночью. Он уже был у нас в списке потенциальных Избранных, потому что в прошлом у него были случаи изнасилования и насилия по отношению к студенткам, которые власти не могли на него повесить.

Он скривил лицо, показывая, как мало он думает о законе, и я мог с ним согласиться. Тем не менее, пытаться поймать всех отбросов, разгуливающих по улицам, было все равно, что пытаться поймать дождь в решето.

— Студентка, о которой идет речь... она была неоднократно изнасилована, согласно посмертному заключению. Затем он положил ее в ванну, где отпилил ей руки и ноги... - Его голос упал до ужасающего шепота. — …пока она была еще жива.

— Какого черта? - Желчь поднялась у меня в горле.

— Да, именно! - воскликнул он. — Она потеряла сознание от потери крови еще до смерти, но даже так, вот так отрезать части тела невинной женщины... Этот человек был скользким, как угорь, и ему удалось скрыться от закона, пока не поступила жалоба от соседа на запах, исходящий из его квартиры. Он пустился в бега, но мы его догнали. Оказалось, что она была даже не первой его жертвой. И знаешь, что еще мы выяснили?

— Нет.

— Он занимался сексом со своими жертвами, после того, как они умирали.

— Ебаный ад. Это полный бред, пиздец. - Внезапная мысль поразила меня. — Ты же не некрофил?

Флорин задохнулся, его рука подлетела ко рту, а глаза расширились.

— Нет! Я не какой-то больной урод!

— Ладно, ладно. - Протянув руку, я похлопал его по плечу, всего один раз. — Я должен был спросить. После всей этой истории с цирком убийц.

— Это искусство. И это справедливость. - Теперь он дулся, его рот был опущен, он смотрел на меня большими, грустными глазами, чтобы я почувствовал себя плохо, манипулирующий маленький психопат.

— Точно. Извини, за вопрос. Продолжай.

Его фальшиво-печальное выражение лица мгновенно стерлось, и он слегка подпрыгнул на месте.

— Я умолял Судью позволить мне быть главным, и он согласился. Хочешь знать, что я сделал?

— Не очень. Но расскажи мне. - Теперь я смирился со своей участью. Если я хотел понять, почему Флорин был таким, каким он был, то мне нужно было услышать все подробности, хотел я этого или нет.

— Я попросил Зуба и Дария привязать его к моему вертящемуся колесу. Мы крутили его по кругу, по кругу, по кругу... - Он сделал вращательное движение руками, чуть не задев при этом мой подбородок. — …а потом, когда у него закружилась голова, я бросил свои ножи. Я просто дразнил его, позволяя им уколоть его то тут, то там. Маленькие места, такие как внутренняя сторона его рук, внутренняя сторона бедер, одно из его яиц...

— Ой.

— Это было ничто по сравнению с тем, что он сделал. Пила, помнишь?

— Помню.

— Хорошо. Ооо! Я забыл. Перед тем, как он пошел на колесо, Дима раздел его догола, и я попросил Судью сделать ему несколько ударов плетью, просто чтобы оставить красивые следы. - Он улыбнулся мне, и я автоматически улыбнулся в ответ, хотя меньше всего мне хотелось улыбаться. — После этого я сделал несколько рисунков на его теле. Я вырезал имена жертв на его коже, чтобы он помнил, почему он стал нашим Избранным. Затем начал резать. Каждый раз немного глубже. Его крики были так прекрасны.

Наступила долгая пауза, во время которой улыбка исчезла с его лица, и я приготовился к тому, что он скажет дальше. У меня в голове уже все перевернулось от того, что он мне рассказал.

— Дима был вовлечен в следующую часть. Он, Зуб, Дарий и Судья взяли по руке и ноге каждый, и все они отрезали одновременно с тем, как я использовал свой самый красивый, блестящий нож, чтобы отрезать ему член. Вся эта прекрасная кровь...

— Кажется, меня сейчас стошнит, - пробормотал я, побежала в ванную и успел как раз вовремя. Я оставался там, сгорбившись, пока не убедился, что не собираюсь больше ни о чем вспоминать, прежде чем тщательно прополоскать рот и почистить зубы зубной щеткой, которую Дима оставил для меня ранее. Побрызгав водой на раскрасневшееся лицо, я вернулся к Флорину.

Он сидел очень спокойно, сложив руки на коленях.

— Ты в порядке?

Пожав плечами, я ответил:

— Настолько, насколько могу, наверное. Можешь рассказать мне в общих чертах оставшуюся часть истории, не вдаваясь в подробности?

— Но детали - это весело! - Он взглянул на меня, изучил мое лицо и, похоже, решил, что так будет лучше. — Хорошо. Я прикончил его, мы положили камень в рот, и Вивьен зашила его, затем мы слили немного крови для небольшого очистительного ритуала, прежде чем пустить собак к телу. Я не участвовал в утилизации останков. Не люблю пачкать руки.

Верно.

Наступило еще одно долгое молчание, которое я в конце концов нарушил.

— Вы когда-нибудь чувствовали себя плохо из-за того, что вы делаете?

— Нет, - был его немедленный ответ. — Я знаю, что есть чувства, которые я... не способен испытывать. Я знаю, что для всего мира, это ненормально. Но я не видел другого. Я всегда был таким. Мы все немного ненормальные здесь, в Цирке Масок. Может быть, именно поэтому мы так хорошо подходим друг другу.

— Хорошо. Мне... мне нужно время, чтобы подумать обо всем этом, и еще мне нужно выбраться отсюда, потому что я не смогу быть здесь, когда вернется Дима.

Он кивнул.

— Мне все равно придется запереть тебя, на случай, если ты снова сбежишь, но я могу отвести тебя в другое место. Место Зуба свободно; он у Жоэль, там Сплинтер играет со всеми в карты. - На мой удивленный взгляд он пояснил: — Ты, наверное, еще не знаком с ними, но их дом - большой, с синими колесами. Зуб вернётся только завтра. Эти карточные игры продолжаются вечность, плюс они много пьют, а потом вырубаются там, где сидят.

— О. Ладно, думаю, если он не вернется... - Мне совсем не хотелось быть разбуженным раздраженным жутким клоуном ранним утром.

— Он не вернется. В любом случае, ключ от замка, на который ты будешь закрыт, у меня, так что сначала ему придется найти меня. Но я буду слишком занят, меня будет трахать большой толстый член. - Он снова засиял. — Я не могу дождаться! Кстати говоря... я уже опаздываю на встречу с Дариусом в клубе. Так что бери все необходимое, и пойдем.

Переодевшись в более удобную одежду с капюшоном и подхватив свой рюкзак, я вышел вслед за ним из дома Димы в сторону дома Зуба. Флорин остановил меня прямо у входа, взяв за руку. На его губах снова появилась грустная гримаса, а глаза были огромными и наполненными слезами, появившимися из ниоткуда.

— Оливер Твист. Я пойму, если ты не захочешь больше дружить после того, что я тебе рассказал, но я надеюсь, что мы все еще друзья. Ты мне нравишься.

Я тяжело вздохнул, смирившись со своей участью. Заставлять его грустить было бы все равно, что пинать щенка. Вернее, щенка адской гончей.

— Мы все еще друзья.

— Ура! - Он слегка хлопнул в ладоши и бросился вперед, чтобы поцеловать меня в щеку, прежде чем покинуть трейлер.

Когда дверь закрылась, замок защелкнулся, и я остался наедине со своими мыслями, я сделал все возможное, чтобы не думать о том, что и с кем сейчас может делать Дима..

С грохотом распахнув дверь, я вошёл в свой дом. Моя похоть, погасшая в клубе, ожила, как только я вышел из него, разгораясь все сильнее с каждым поворотом колес машины, которая везла меня к Олли. Я мог думать только о том, чтобы заполучить его, сделать его своим, заставить его подчиниться мне. Предстояли разговоры, и я прекрасно понимал, что после сегодняшнего вечера он может не захотеть иметь со мной ничего общего, на эту связь между нами нельзя было закрывать глаза. То, что произошло в клубе, было беспрецедентным, и я не мог больше игнорировать свои действия. Это было иррационально, это происходило со скоростью света, и я был совершенно бессилен остановить это.

Оливер был моим.

И я собирался сделать все, чтобы он знал об этом.

— Олли, - позвал я, окидывая взглядом внутреннее помещение. Его не было видно. Я проверил остальные комнаты - хотя мой дом на колесах был просторным, он не был достаточно большим, чтобы в нем мог спрятаться человек.

Это означало, что его здесь не было.

Я еще раз осмотрелся. Все ли на своем месте?

И тут я заметил, что рюкзак Олли пропал.

Черт.

Он снова сбежал. Мне не следовало оставлять его.

Не теряя времени, я вышел из дома и трусцой побежал к черному-пречерному дому Судьи и Вивьен. Мой кулак снова и снова ударялся о дверь, когда я колотил по ней, зовя Судью. Из-под тентового навеса слева от меня начали лаять собаки.

Ответа не было.

Что означало... они, вероятно, в доме Джоэлль и Сплинтера. Если бы мы не уезжали отсюда завтра и если бы не было так чертовски холодно, большинство тех, кто не покинул площадку на вечер, собрались бы либо в большом шатре, либо у костра. Но в такие ночи, как эта, обычным способом расслабиться было выпить и поиграть в карты у Джоэль и Сплинтера, потому что у них был самый большой - не самый роскошный, конечно, но самый просторный интерьер в доме.

Я распахнул дверь дома на колесах Джоэль и Сплинтера, и вся конструкция содрогнулась от силы, когда я вошел внутрь. Не менее десяти любопытных глаз устремились на меня, но я сосредоточилась только на Судье.

— Он ушел, - прохрипел я.

Судья обменялся взглядом с Вивьен, а затем поднялся из-за стола, за которым все собрались, - поверхность была завалена напитками и игральными картами. Стремительно направившись ко мне, он негромко и быстро произнес.

— Как это возможно? Я попросил Флорина запереть его, на случай, если у него возникнет искушение снова сбежать сегодня ночью.

— Флорин? Где... - Мои слова оборвались, когда я вспомнил, что Дариус сказал, что встретится с Флорином в клубе. Я посмотрел в сторону стола, а затем снова повернулась к Судье. — Я прошу прощения за то, что нарушил ваш вечер.

Судья понизил голос.

— Тебе нужно, чтобы я разобрался с этим?

Я покачал головой.

— Мне нужно поговорить с Флорином. Я уверен, что этому должно быть объяснение.

— Я надеюсь, что оно есть, ради тебя и мальчика. Вы знаете, что случится, если он сбежит. Обе ваши жизни будут закончены.

Склонив голову, я закрыл глаза.

— Я готов принять последствия.

— Хорошо, - пробормотал он, коротко похлопал меня по плечу и вернулся к столу. Я выскользнул за дверь, мягко закрыв ее за собой, и достал телефон из кармана. Пора связаться с Флорином и выяснить, что произошло.

Когда я набрал номер Флорина, ответа не последовало. Не потрудившись оставить голосовую почту, я позвонил Дарию. Нет ответа. Черт. В отчаянии я набрал номер Кристоффа. К счастью, он ответил после пары звонков.

— Дима.

Я не стал утруждать себя любезностями.

— Кристофф. Мне нужно поговорить с Флорином. Это срочно.

— В чем дело? Мне нужно вернуться? - Он мгновенно насторожился, готовый к действию, как чертовски хороший охранник, которым он и был.

— Нет. Флорин должен был запереть Олли сегодня вечером, но в моем доме его нет, и его сумка пропала. Прежде чем бить тревогу, мне нужно выяснить, видел ли его Флорин, когда, и что произошло.

— Верно. - Голос Кристоффа был отрывистым, сосредоточенным, и в тот момент я ценил это больше всего на свете. — Я припарковался на боковой улице рядом с винокурней, примыкающей к клубу. Они с Дариусом, должно быть, все еще в клубе — Таннер недавно привез Флорина сюда, и припарковался прямо за мной. Я найду их. Сиди тихо, я свяжусь с тобой, как только смогу. - Звонок закончился, и я обнаружил, что вышагиваю взад-вперед по замерзшей земле, представляя себе всевозможные худшие сценарии. Вожделение, которое я испытывал раньше, угасло до самого дна, а беспокойство за Олли взяло верх над всем остальным.

Менее чем через семь минут у меня в руке зазвонил телефон, и я сразу же ответил на звонок.

— Я нашел Флорина. Он говорил с Олли перед тем, как уйти, и запер его в трейлере Зуба. - Я опустился на колени с облегчением, едва зарегистрировав следующие слова Кристоффа. — Ты должен мне за то, что я никогда не смогу развидеть. То положение, в котором он был с Дариусом...

— Спасибо. Я твой должник, - вклинился я, не желая больше терять время. Закончив разговор, я направилась прямо к трейлеру Зуба, мое дыхание туманило ледяной ночной воздух, когда я глубоко вдыхал и выдыхал, чтобы успокоить себя.

На цепочке, протянутой через всю внешнюю сторону двери, висел чертов замок, а ключа у меня не было. Я готов был поспорить на что угодно, что ключ у Флорина при себе. У меня не было навыков Олли по взлому замков, так что оставалось только одно. Грубая сила.

Я побежал к грузовику и вытащил топор. Как только я снова оказался перед замком и цепью, я выровнял топор и замахнулся им изо всех сил.

Металл разлетелся вдребезги под моим ударом. Я тут же бросил топор и стукнул в дверь.

— Олли. Впусти меня.

Изнутри трейлера послышались шаги, и после самых долгих двух минут в моей жизни дверь распахнулась. Затем я увидел его чертовски красивое лицо, такое испуганное, и наконец наши взгляды встретились. Его тело было в напряжении, готовое к бегству в тот момент, когда он почувствует угрозу.

— Что тебе нужно? - Его тон был безжизненным; он даже не потрудился сформулировать свои слова как вопрос.

— Милый. Пожалуйста, пойдем со мной, - мягко сказал я. — Просто поговорить. Ничего больше. - Я хотел большего. Я хотел, блять, всего, но я должен был действовать осторожно. Нужно было вернуть его в мой дом, где я мог бы остаться с ним наедине, чтобы он понял, и... Нет. Я не мог думать ни о чем другом. Пока нет. Впервые за долгое время мой член должен был подождать. Это была борьба, которую я никогда не смогу объяснить никому, кто не страдает от того же недуга, что и я, но это было сравнимо с жаждой в жаркий летний день, когда ты совершенно не можешь утолить жажду.

Он упрямо покачал головой.

— Просто поговорить, - повторил я. Придвинувшись ближе и протянув ему руку. — В клубе ничего не было.

В его взгляде промелькнуло облегчение, но он быстро скрыл свое выражение.

— Только поговорить, - сказал он наконец, и мне пришлось отвернуться, чтобы он не увидел выражение моего облегчения.

Мгновение спустя он появился в открытом дверном проеме с рюкзаком за плечами. Я знал, что лучше не предлагать нести его за него - не нужно быть гением, чтобы понять, что рюкзак был важен для него, и он не доверял его никому другому.

Мы шли к моему дому в молчании. Когда мы оказались внутри и заперли за собой дверь, я провел его в спальню, а не в гостиную.

— Я ничего не жду, - успокоил я его. — Я хочу, чтобы тебе было удобно, а это самое удобное место здесь. Я не буду спать с тобой; один из диванов раскладывается в кровать.

Это была правда, я надеялся, что до этого не дойдет. Но Олли прошел через огромное испытание, и я не мог и не хотел ожидать от него слишком многого.

Он слегка кивнул, прошел в дальнюю часть маленькой спальни, в которой доминировала огромная кровать, и, сбросив рюкзак, сел на угол моей кровати. Подтянув колени и сложив руки на них, он опустил подбородок на руки.

Он удивил меня тем, что заговорил первым.

— Я уже разговаривал с Флорином. Он объяснил мне немного больше о том, почему вы, ребята, делаете это. - Последовала долгая пауза, прежде чем он тяжело сглотнул и выдохнул. — Я... мне потребуется некоторое время, чтобы разобраться в этом, но я понимаю, почему вы это делаете. Я не... не то чтобы согласен с вашим методом, но я согласен, что те люди заслуживали наказания. Я думаю... я думаю, что смогу смириться со всем этим. Не сейчас. Но в будущем.

Мое сердце подпрыгнуло в груди, когда я увидел борьбу на его лице, и то, как он держал свое тело в напряжении, его глаза наполнились эмоциями, которые он даже не пытался скрыть от меня. Какое сердце? Мой прекрасный мальчик удивлял меня на каждом шагу, заставляя чувствовать то, о чем я даже не подозревал. Настоящие эмоции.

Осторожными, медленными движениями я опустился на противоположную сторону кровати, снимая мокасины. Пока что я не снимал костюм, не желая причинять ему неудобства.

— Я знаю, это слишком для тебя. Но мы не делаем это просто так. Это было частью жизни цирка с самого начала, и, как я уже говорил, нам и в голову не придет выбирать невинных. Мы выбираем только тех, кто действительно это заслуживает.

— Я знаю, - прошептал он, устремив взгляд на стену. — Я могу понять. Но я не понимаю, почему тебя это... возбуждает. Я знаю, ты сказал, что это недуг, но я просто не понимаю.

Как мне заставить его понять?

Я мог придумать только один способ.

Решившись на самую большую авантюру в своей жизни, я подождал, пока его глаза снова встретятся с моими.

— Я покажу тебе.

Я смотрел на Олли, мои пальцы гладили его волосы. Это был совершенно новый опыт для меня. Я никогда не держал других в своих объятиях так, как сейчас его, никогда не хотел, чтобы кто-то из них остался. Что было в нем такого, что делало его таким непохожим на всех, с кем я сталкивался раньше? Что в нем так влекло меня? Его сочетание миловидности и уличной хитрости, да, это было частью его, но было что-то еще, что говорило о чем-то глубоко внутри меня. Что-то, о существовании чего я не подозревал до сих пор.

Одна мысль ударила меня, как молния в мозг. Этого не может быть. Неужели? Та редкая, почти неслыханная связь, о которой Вивьен иногда говорила в тишине? Âmes sœurs.

Родственные души.

Нет. Этого не может быть.

Эта мысль была слишком тяжела для понимания.

Олли переместился в моих руках, его лицо расслабилось во сне. Проведя рукой по гладким поверхностям его спины до восхитительной задницы, я почувствовал, что мой член снова возбуждается. Я еще даже не трахал его, а мне хотелось этого больше всего на свете. Мне нужно было быть внутри него. Но я не мог быть эгоистом. Ему сейчас нужен был сон. Он так много пережил. Ему будет полезно отдохнуть. С этой мыслью я осторожно переложил его так, чтобы он полностью лежал на кровати, а не на мне, а затем натянул на него одеяло. Поцеловав его голову в последний раз, я натянул на себя одежду и вышел из дома на колесах. Я не стал запирать за собой дверь. Если он проснется, он не убежит. Я был уверен в этом.

Судья проходил мимо, совершая ночной обход, как он часто любил делать, несмотря на то, что это не входило в его обязанности. Собаки послушно рысили рядом с ним.

Я поднял руку в знак приветствия, и он поднял бровь, наклонив голову, показывая, что я должен подойти к нему. Когда я подошел к нему, он выпустил облако дыма, которое лениво вилось в ночном воздухе, а затем выбросил остаток сигареты.

— Все улажено?

Я кивнул.

— Да. Это было простое недоразумение.

— Хорошо. Теперь, пока вы здесь, я хотел бы поговорить с вами. Оливер собирается зарабатывать себе на жизнь в качестве нашего нового предсказателя. Я верю, что у вас не будет проблем с этим. - Он имел в виду: лучше бы у меня не было с этим проблем.

— Никаких проблем.

— Это было предложение Зуба, и я считаю его справедливым. Мальчик по-прежнему будет работать с Зубом, как и договаривались, но косвенно. Однако они будут нести равную ответственность за палатку. Зуб может попросить Оливера о помощи в его клоунском представлении, я разрешил, если это не будет мешать его обязанностям по гаданию. Он здесь новенький, да, но я ожидаю, что он справится со своей работой. - Он сделал паузу, внимательно изучая мое лицо. — Я знаю, что он что-то значит для тебя, Дима. Вот почему я говорю тебе об этом. Если он хочет выжить здесь, если он хочет заслужить уважение остальных, это означает, что никакого особого отношения к нему не будет. Ни от меня, ни тем более от тебя.

— Я понимаю.

— Хорошо. - Мы остановились перед домом Джоэль и Сплинтера. — Ты хочешь, чтобы мальчик остался с тобой, или мне решить этот вопрос? Мы можем договориться о жилье до нашей следующей остановки.

— Он будет со мной. - Я не собирался его отпускать.

— Пусть будет так. - Мы разошлись, и я вернулся к Олли.

Когда я избавился от одежды и занял свое прежнее место на кровати рядом с ним, он зашевелился, его глаза медленно открылись.

— Куда ты ходил? - Его голос был мягким, сонным.

— Прогуляться, чтобы проветрить голову. Как ты себя чувствуешь?

Перевернувшись на бок, он с минуту изучал меня, его медовые глаза пристально смотрели на мои.

— Лучше. Можешь объяснить подробнее про кровь?

Я готов был на все, если бы это означало, что он примет данную часть меня. Я не хотел отпускать его.

— Иди сюда. - Вытянувшись на спине, я притянул его к себе. Он положил руку мне на грудь, а голову на плечо, готовый выслушать, что я скажу. Но с чего мне начать?

— Несмотря на то, что произошло ранее, мне не нужна кровь, чтобы это было частью секса. Но вид свежей, теплой крови... он возбуждает меня. Большинство из нас, на самом деле. Говорят, что это проклятие, что как только ты присоединишься к цирку, ты будешь страдать. Жажда крови... и повышенное сексуальное влечение. Соедини оба недуга, и после наших ночей с Избранными, мы обычно все на взводе, на грани, нуждаемся в трахе. Нужна разрядка. Это жажда, скрытая под кожей, жажда, которую может утолить только секс.

Олли молчал некоторое время, и я позволил ему впитать все, чем я поделился, желая, чтобы мой член вел себя хорошо, потому что даже разговора об этом было достаточно, чтобы возбудить меня, а у меня был прекрасный мальчик в постели. Но сейчас было не время для секса.

— Значит, когда мы встретились в первый раз... это было сразу после того, как ты кого-то убил?

— Ммм, да, убили. Мне нужна была разрядка, а ты был рядом, и я понял, что должен поиметь тебя. - Я скользнул рукой вниз по его руке. — Ты сразу же привлек мое внимание.

Его пальцы лениво пробежались по моим ребрам.

— Тебя тоже было трудно не заметить.

— Я знаю. Ты трахал меня глазами спустя секунду после того, как увидел меня.

Он рассмеялся.

— Что бы ты сделал, если бы я тебе отказал?

— Я бы нашёл кого-нибудь другого. Но все происходит не просто так. Теперь ты здесь, в моей постели. - Проведя рукой по его руке, я сделал паузу, прежде чем добавить: — Тебе понравилось? Раньше?

— Мне... мне не понравился вкус крови, но да... мне понравилось. Очень.

Улыбка искривила мои губы.

— Ты бы сделал это снова?

— С тобой? - Подняв голову, он посмотрел мне в глаза, его лицо было так близко к моему, что я чувствовал его дыхание на своей коже. — Я бы сделал. Ты позволишь мне поцеловать тебя?

Я поднял руку, обхватив его шею. Мой взгляд упал на его соблазнительные, мягкие губы, и у меня был только один ответ.

— Да.

Я таял в его поцелуе. Дима был искусен, в этом не было сомнений, но дело было не только в мастерстве. Дело было в том, как он держал меня на месте, управляя каждым аспектом поцелуя, хотя он и контролировал, он был чертовски мягким и чувственным, непохожим ни на что из того, что я когда-либо испытывал раньше. Мягкость была редкостью в мире, в котором я вырос, и поцелуи ради удовольствия тоже не были чем-то особенным. Но этот мужчина. Я мог бы целовать его вечно, теряя себя в жаре его рта, в скольжении его губ по моим, в движении его языка против моего собственного.

— Черт. Олли, - простонал он, когда мы отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание. Он уставился на меня, его глаза были стеклянными и ошеломленными. — Блять. Ты нужен мне.

Его руки скользнули вниз по моей спине, и он обхватил мою задницу, притянув меня к себе, а затем снова наклонил мою голову к своей. На этот раз, когда наши губы встретились, это было столкновение, языки и рты быстро двигались навстречу друг другу, а его эрекция горячая и тяжелая скользила по моей собственной.

Он перевернул нас, его рот переместился к моему горлу. Он сильно укусил, а затем втянул мою кожу. Я зарычал, впиваясь ногтями в его спину, отчего он застонал, и я впился в него сильнее, обхватывая его ногами, приподнимаясь, и трение его члена о мой сводило с ума потребностью. Мне нужно было... мне нужно было, чтобы он овладел мной, трахнул меня, сделал меня своим во всех отношениях.

— Я буду трахать тебя так хорошо, милый мальчик. - Он словно прочитал мои мысли. Поднявшись с меня, он потянулся к ящику рядом с кроватью, а когда вернулся, в руках у него была маленькая бутылочка и пакет из фольги. — Мы оба пройдем тест на следующей остановке, и тогда нам больше не понадобится использовать это.

Я кивнул, глядя на него, мой член дернулся, когда он надел презерватив и начал медленно водить пальцами по своему члену, одарив меня медленной, сексуальной улыбкой.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

— Ты знаешь, что нравится. - Я прикусил губу и увидел, как в его взгляде вспыхнул жар, когда он проследил за моими движениями. — А ты когда-нибудь делал это наоборот?

Его улыбка стала прямо-таки греховной, когда он откупорил бутылку и обмазал пальцы содержимым.

— Ты хочешь, чтобы твой красивый член был внутри меня, да?

— Может быть. - Поскольку у меня не было большого сексуального опыта, который не был бы транзакционным, а также из-за моих размеров и внешнего вида, люди обычно строили обо мне стереотипы. Следовательно, в то небольшое количество раз, когда у меня был какой-либо вид проникающего секса, я обычно оказывался внизу. На самом деле, я только один раз пробовал быть сверху, и это прошло не очень хорошо. Моего опыта было не достаточно, чтобы понять, что бы я предпочёл с Димой. Мне хотелось, чтобы он всадил в меня член так сильно, чтобы я не смог нормально ходить, но мысль о том, чтобы засунуть свой член в этого сильного мужчину, была чертовски заманчивой.

— Хм. Ну, когда ты будешь знать наверняка, мы можем вернуться к этому разговору снова. А пока... - Он опустил свое тело на кровать и накрыл ртом мой член.

Мои бедра автоматически дернулись вверх, и он отстранился от меня, обхватив основание моего члена и вылизывая длинную линию по нижней стороне. Я застонал, не в силах оторвать взгляд от его языка, скользящего по моей эрекции, от его темных, горячих глаз, которыми он смотрел на меня.

— Перевернись. Я собираюсь подготовить тебя для меня.

Я перевернулся, вдавливая свой член в кровать, ища трения. Этого было недостаточно.

— Не шевелись. - Его рука сжала мое бедро, и я затих. — Хороший мальчик. Ноги врозь.

Обойдя смазанным пальцем вокруг моего ануса, он поцеловал верхнюю часть моего бедра, а затем медленно вошел внутрь. Я раздвинул ноги, прижимаясь к нему, пока он осторожно вводил в меня еще один палец. Никто раньше не проявлял столько заботы, и это было еще одной чертой, отличавшей его от всех остальных моих опытов.

— То, как ты открываешься для меня. Я не могу дождаться, чтобы войти в тебя. - Он медленно добавил третий палец к двум другим, выкручивая и сжимая их, и легкий дискомфорт сменился волнами удовольствия, когда он стал гладить мою простату, целуя и мягко покусывая мою кожу. — Блять. Мне нужно быть внутри тебя, сейчас же.

— Пожалуйста. - Мой член болел и капал, когда я выгнулся дугой, ерзая по покрывалам. От внезапного трения по мне прошла дрожь.

— Олли, - выдохнул он, тупая головка его члена уперлась в мой вход, а затем он оказался внутри, растягивая и заполняя меня, его тело окутывало мое, пока я полностью не растворился в нем.

Никогда не думал, что это может быть так.

Он начал медленно входить и выходить, и я чувствовал напряжение в его теле от усилий сдерживаться.

— Еще, - сказал я, и, похоже, он ждал именно этого, потому что он вытащил член почти до конца, а затем снова вошел, заставив все мое тело качнуться вперед и вверх по кровати. Я прижался к нему спиной, упираясь руками в изголовье кровати, когда он снова и снова подавался бедрами вперед, его член при каждом движении наталкивался на мою простату. Затем он внезапно вышел и перевернул меня на спину, его рот прижался к моему в жестком, кусачем поцелуе, от которого я застонал. Он раздвинул мои ноги и снова вошел в меня, ухватившись за изголовье кровати, его бицепсы напряглись, пока он удерживал позицию. Наши тела блестели от пота, и от этого мышцы резко выделялись. Я просто хотел лизать бугорки и бороздки его мышц, поклоняться ему, чтобы он никогда не захотел никого, кроме меня. Это не было реалистичной мечтой, но это было так чертовски хорошо, я просто не хотел, чтобы это заканчивалось.

— Ты так чертовски хорош на моем члене, - выдохнул он, глядя на меня расширенными зрачками. — Держись за меня. Я заставлю тебя видеть звезды.

Я сжимал в руках свой ноющий член, наслаждаясь его видом. На мой живот капала сперма, и когда я отодвинул крайнюю плоть, чтобы обнажить головку, я застонал. Я не мог долго сдерживаться.

— Трахни меня, Дима. Я так близко.

— Не трогай, - прорычал он. — Ты кончишь от моего члена, и только от него.

Я вздрогнул от его приказа, отпустил свою эрекцию и обхватил руками заднюю поверхность бедер, впиваясь пальцами в мышцы. Его бедра снова подались вперед. И еще раз.

И тут все мое тело дернулось, и в моем зрении вспыхнули звезды, белые канаты спермы заструились по моему телу, а он продолжал долбить меня до самого оргазма. Когда через мгновение он кончил с хриплым криком, я понял, что мое тело дрожит, дыхание вырывается из моих легких от интенсивности всего этого. В глазах все плыло, и когда Дима вышел из меня, из моего рта вырвался звук, похожий на хныканье. Никогда в жизни я не издавал подобных звуков.

Дима захихикал, немного задыхаясь, справился с презервативом, а затем рухнул на кровать рядом со мной.

— Блять, милый мальчик. - Он откинул волосы с моих глаз, а затем наклонился, чтобы прижать мягкий поцелуй к моим губам. — Ты невероятный, ты знаешь это?

Моргнув, я посмотрел на него, все еще пытаясь перевести дыхание. Его взгляд был мягким, а на губах играла улыбка. Каким-то невероятным образом мне удалось понять это выражение на его лице. Этот мужчина, который спал с бесчисленным количеством людей, был удовлетворен мной. Это было умопомрачительно.

— Тебе понравилось? - Это был глупый вопрос, но мне нужно было услышать его ответ.

Он сменил позу, опустил голову к полоскам спермы, украшавшим мой торс, и одним длинным, медленным движением облизал мое тело.

— Мне понравилось. Ты... лучшее слово, которое я могу подобрать, чтобы описать тебя, - необыкновенный. Ты не похож ни на кого из тех, кого я знал раньше, Олли. Я хочу знать о тебе все. Я хочу, чтобы ты поделился всеми своими секретами. Чтобы ты доверил мне хранить их для тебя. - Он снова опустил голову, облизывая и целуя мою кожу, а затем переместился обратно на кровать, притянув меня в свои объятия и перевернувшись на спину, чтобы я оказался сверху. Когда его руки обхватили меня, а его губы коснулись моих, я позволил себе на мгновение надеяться. Надеяться на то, что это не закончится, хотя я знал, что такому мужчине, как он, меня никогда не будет достаточно. Да и как меня может быть достаточно? Что я могу ему предложить? У меня ничего нет.

— Я ухожу. - Олли одарил меня улыбкой, которая не достигла его глаз, когда он скрылся за дверью.

Черт. Что-то было не так, и я не мог понять, что именно. На первый взгляд, все шло хорошо. Олли освоился в своей новой роли предсказателя, и хотя сам он редко говорил об этом, Зуб заверил меня, что у Олли все хорошо. Я верил, что Зуб скажет мне правду, потому что на самом деле он все еще держал обиду на Олли за ситуацию, когда тот только попал к нам. Так что если бы Олли не выполнял работу в соответствии со стандартами Зуба, об этом узнал бы весь цирк. Каждую ночь Олли заползал в мою постель, прижимался ко мне, и я засыпал с ним в обнимку, и хотя это был совершенно новый опыт для нас обоих, он казался таким же естественным, как дыхание. Секс теперь был еще лучше, если это вообще возможно, потому что мы узнали, что нравится друг другу, и появилась близость, которую, опять же, никто из нас никогда не испытывал раньше, но теперь я жаждал ее все больше и больше.

Олли начал открываться, делиться со мной подробностями своей прежней жизни, и я поражался тому, каким сильным был мой мальчик. Он жил в убожестве, в нищете, прибегал к воровству и торговле телом, чтобы прокормить себя, и ни разу не позволил всему этому одолеть себя. Он никогда не прекращал бороться, никогда не сдавался, даже к преступной жизни обращался только если это было необходимо для выживания, что было почти чудом, учитывая отсутствие примеров для подражания и ситуации, в которые он попадал. Когда он встретил меня, несмотря на отсутствие официальной квалификации и государственных документов, он был надежным работником в баре, и занимался в местной библиотеке в надежде получить будущую квалификацию, потому что мой мальчик хотел учиться, чтобы найти себе нормальную работу, а не просто такую, где платят наличными и могут выдернуть из-под носа в любой момент. Он откладывал все, что мог, на поддельные документы, чтобы иметь возможность сдать тесты, небольшую пачку денег в носке, засунутую в глубину рюкзака.

Я говорил ему, что он необыкновенный, и так оно и было. Он очаровывал меня так, как никто и никогда прежде, и с каждым днем я все больше верил в те слова, которые засели в моем мозгу несколько недель назад. Âmes sœurs. Родственные души.

Это должно было напугать меня больше, чем напугало.

Но вернемся к тому чувству, которое засело во мне. Что-то скрыто под поверхностью. Свет Олли, его огонь, казалось, потускнел, и я не мог понять, почему. Мне нужно было присмотреться повнимательнее.

Его работа по гаданию обычно начиналась примерно за час до основного шоу в главном шатре, завлекая зрителей, которые приходили пораньше. Лабиринт зеркал располагался там же в небольшом шатре справа от большого главного, хотя зона гадания была отделена от зеркального лабиринта маленьким темным уголком, окруженным тяжелыми черными холщовыми стенами. Единственный свет исходил от мерцающих свечей, которые были расставлены рядом с ним - две на перевернутом ящике и еще одна на столе, на котором красовался хрустальный шар. Сам шар светился жутким красновато-оранжевым светом, мерцая и переливаясь, благодаря огромному количеству скрытых светодиодов.

После того, как я облачился в черные кожаные брюки, толстые ботинки и тяжелый черный плащ, подбитый красным шелком, я открыл ящик, в котором хранились мои маски. У меня их было две - гладкая, простая черная, облегающая контуры моего лица, и более богато украшенная, закрывающая глаза, лоб и большую часть носа. Она тоже была черной, с золотой вышивкой в виде вихря вокруг глазных отверстий и по краям маски. Она была более эффектной, но я обычно использовал простую маску, по какой-то причине она, казалось, заставляла циркачей напрягаться. Я улыбнулся про себя, взял в руки простую маску и надевал ее. Взглянув на время, я понял, что до начала выступления Олли осталось около пяти минут. Пора пойти пошпионить за моим мальчиком, посмотреть, что происходит в темноте.

Выбрав для этой цели плащ с капюшоном, а не свой обычный, я натянул капюшон на голову, мое лицо в маске скрылось тенью в глубине ткани. Покинув свой дом на колесах, я нырнул в палатку и направился к зеркальному лабиринту, чтобы обойти сзади место Олли. Одно из зеркал на самом деле было дверью, ведущей в зону, где Зуб любил поджидать ничего не подозревающих людей.

— Бу, - раздалось тихое шипение позади меня, когда я завернул за первый угол. Подняв голову, я увидел, как Зуб ухмыляется мне в тусклом свете, обнажив ряд острых зубов.

— Оставь драму для платных клиентов, - посоветовал я ему, продолжая идти по лабиринту.

Он пошел за мной, протягивая руку.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен готовиться к спектаклю?

Я стряхнул его хватку.

— Уже готов. Оставь меня в покое.

Из его горла вырвалось еще одно шипение, но я проигнорировал его, подошёл к зеркалу со скрытой дверью и нажал на правый верхний угол, чтобы открыть.

— Не ходи за мной, - предупредил я, и он рассмеялся, низко и насмешливо.

— Ты хочешь получить кусочек своего красавчика до начала шоу, да? Ты даже не можешь подождать до конца? Интересно, что скажет об этом Судья?

Повернувшись, я обхватил его рукой за горло, прежде чем он успел моргнуть. Сжав, я притянул его ближе к себе.

— Ты ведь не угрожаешь мне, правда?

С рычанием он вырвался из моей руки, его острые когти поцарапали мою кожу. Ублюдок.

— Нет. Я не стукач.

— Хорошо. Теперь отвали. - Отвернувшись от него, я зашагал вперед и, когда оказался за дверью, закрыл ее перед его носом.

Теперь я был почти в полной темноте. С одной стороны, через зеркальный проем, я мог видеть средний палец Зуба, поднятый на меня, и его оскаленные зубы, он знал, что я могу его видеть, и я обнаружил, что ухмыляюсь ему. Но, когда я вспомнил для чего я здесь, мое веселье быстро угасло. Нащупывая путь по памяти, я добрался до задней части помещения, в котором находился, и сжал пальцами толстую холщовую стену в задней части комнаты Олли.

Отодвинув холст настолько, чтобы обеспечить себе беспрепятственный обзор, я заглянул за угол. Олли был там, сидел за гадальным столом. Я видел его профиль, и хотя его лицо было в основном закрыто маской, я заметил, что его красивый рот был опущен, а плечи ссутулены. Он праздно проводил руками по шару предсказаний, стоящему перед ним, и свет внутри шара реагировал на движения его пальцев, смещаясь и изменяясь. Когда я осмотрел пространство, я понял, насколько оно темное и маленькое. Оно всегда было таким? Я не мог вспомнить, но что-то внутри меня восставало при мысли о том, что мой мальчик проводит ночи в темноте, в полном одиночестве, если не считать нескольких клиентов, желающих узнать свою судьбу. Свет внутри него скрыт, в то время как он должен быть на виду у всего мира. Всю свою жизнь он провел в тени, и теперь он заслуживал быть на свету как никто другой.

Он должен быть на сцене. Толпа должна аплодировать ему с мест, стоя на ногах, показывая ему, как высоко они его ценят.

Но Судья постановил, что он будет нашим предсказателем, и это не изменить. Мне не помогли бы даже попытки образумить Судью, хотя я бы попытался, ради Олли. Если бы он этого захотел.

Я не успел спрятаться, когда в комнату вошла женщина. На вид она была примерно такого же возраста, что и Олли, может быть, лет девятнадцать или двадцать, закутанная от холода в толстое пуховое пальто, ее белокурые локоны рассыпались по спине. Когда она села и расстегнула пальто, я чуть подавил рык. Ее сиськи были большими и круглыми, едва прикрытые хлипким топом. Она наклонилась вперед, выпячивая грудь, и протянула руку к руке Олли...

Я двинулся вперед, прежде чем мой мозг уловил это, но Олли был быстрее. Он выдернул руку из-под ее руки, и прочистил горло.

— Добрый вечер. Вы пришли сюда за предсказанием?

Женщина хихикнула, и я сжал челюсти.

— У вас прекрасный голос. Могу я заглянуть под маску?

Олли постучал ногой по маленькому черному рычагу, очертания которого я едва смог разглядеть, напрягая глаза в темноте. Мгновение спустя по полу заклубился дым. Его голос понизился.

— Смертным не позволено видеть наши лица. Это вызывает проклятие.

— О-о-о. - Все мысли о соблазнении вылетели из головы женщины, когда ее глаза расширились от дыма, лижущего ее ноги, и смертельной серьезности тона Олли.

— Что ты здесь делаешь? Ищешь совет на будущее? - повторил он. — Возможно, я смогу облегчить твои мысли.

Я почувствовал, что улыбаюсь. Он был хорош в этом. Но моя улыбка померкла, когда я вспомнил, как он выглядел до того, как женщина вошла в комнату.

Погруженный в свои раздумья, я не заметил, что женщина ушла, пока Олли не поднялся на ноги, со стоном вытянув руки над головой. Я двинулся вперед, но не успел дойти до него, как меня схватили за руку.

— Ты нужен для спецификации, - зашипел голос мне в ухо. — Не заставляй меня быть стукачом. Ты знаешь, что Судья уже собирается послать кого-нибудь искать тебя, и если он поймает тебя здесь, когда ты мешаешь работе мальчика, у всех нас троих будут проблемы.

Черт. Зуб был прав. Пожав плечами, я опустил заслонку из брезента и ушел, оставив Олли одного в темноте с одним лишь клоуном-садистом в качестве компании.

Я не мог позволить огню внутри Олли угаснуть. Что-то должно было измениться.

И у меня возник план.

Мы добрались до севера Шотландии. Горные районы отличались особой дикой красотой, я никогда не видел такого раньше, и жалел, что у нас было не больше нескольких ночей, для их исследования. Сейчас мы находились к северу от Инвернесса - нашим следующим пунктом назначения, но ночью мы отправлялись в объезд еще дальше на север, чтобы посетить то, что Дима назвал "комплексом".

Он постоянно поглядывал на меня, пока Кристофф вез нас туда, и я знал, что он беспокоится обо мне. Это было что-то из того, что я не мог выразить словами, но я был одновременно и самым счастливым, и самым тревожным, и самым подавленым, за всю свою жизнь. Все сводилось к следующему: Дима сделал меня счастливым. Очень счастливым. Еще меня окружали циркачи, которые, в большинстве своем, относились ко мне достаточно терпимо, а в случае с Флорином и Дариусом даже откровенно дружелюбно.

Но были и не очень счастливые моменты. Потребности Димы. Его жажда крови и сексуальный аппетит. Он подробно рассказал мне о них, и в сочетании с тем, что я узнал от Флорина, Дария и клоуна-психопата, мне стало ясно, что то, что он делит со мной постель каждую ночь, не может быть больше, чем что-то временное. Я не смогу удовлетворить его надолго. Он привык к сексу с разными людьми каждую ночь, ему нужно было что-то менять, чтобы удовлетворить свои желания. Что будет когда он захочет большего, чем я смогу дать?

Это было мое первое беспокойство, и я знал, что если затрону эту тему, он сделает все возможное, чтобы успокоить меня, но я понимал, что это не остановит мои переживания. Каждая вещь в моей жизни была временной, так как же я мог ожидать, что все будет по-другому?

Следующим было мое выступление в цирке. Мое гадание. Я был благодарен, что мне дали шанс и даже выдали небольшую зарплату, не говоря уже о том, что я был обеспечен едой, одеждой и жильем. Но быть закрытым в этом крошечном, темном пространстве в течение нескольких часов каждый день, не видеть остальных участников цирка, обманывать людей, притворяясь, что я могу видеть будущее, избегая при этом нежелательных приставаний... это изматывало меня. Я чувствовал себя чертовски неблагодарным, но это меня достало, и с каждым днем становилось все труднее.

В тех случаях, когда я видел Зуба, он любил подкалывать меня, пытаясь добиться реакции, шепча ядовитые слова мне на ухо. Я мог с ним справиться, но это было еще одной причиной, по которой ночи казались такими длинными. Он все еще держал обиду, и, вероятно, так будет всегда. Кстати, о Зубе, даже он получил отсрочку от темноты - хотя я знал, что ему нравится быть одному в тени, заставляя кричать ничего не подозревающих клиентов - он вышел на арену в части второго акта представления, а я остался один в этом маленьком шатре. И я всегда был совершенно один в это время, потому что те, кто хотел погадать, обычно приходили на основное представление Цирка масок, а гадание было дополнительным аттракционом.

Все это меня достало, и я не знал, как сделать это лучше. Я подозвал Судью в сторону после последнего шоу и спросил, могу ли я делать что-то другое, даже если это будет просто помощь за кулисами, но он сразу же отшил меня. Похоже, я застрял здесь, пока... пока я не надоем Диме, наверное. А потом... я буду заниматься гаданием без Димы, ожидающего меня в конце всего этого. После шоу у них будет жертва Избранного, а потом он будет уходить, чтобы удовлетворить свое желание с кем-то другим.

— Олли?

Я повернул голову, почти сразу же потеряв себя в великолепных глазах Димы. Каждый раз, когда я смотрел на него, он вырывал дыхание из моих легких. Мне было интересно, когда я перестану так на него реагировать.

— Да?

Его брови сошлись вместе, а его рука легла на мое бедро, слегка сжав его.

— Если что-то не так, ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне.

— Ничего не случилось, - заверил я его, удерживая зрительный контакт. Его взгляд долго изучал мой, прежде чем он вздохнул и откинул голову назад на подголовник.

— Если что-то станет проблемой, ты можешь рассказать мне все, хорошо?

— Хорошо. - Мой голос прозвучал как шепот. Я сглотнул от внезапного комка в горле. Почему я был таким драматичным во всем?

Внедорожник затормозил, Кристофф повернул руль влево, и мы въехали на длинную, изрытую колеями подъездную дорожку, высокие сосны по обе стороны от нас отбрасывали тени на машину. Через боковое окно я увидел небольшой луг с несколькими оленями, и на моем лице появилась непроизвольная улыбка. Вдали, за линией деревьев, виднелась гора, вершина которой была скрыта низко нависшими серыми облаками, а справа сквозь деревья виднелся блеск воды. Возможно, это было озеро или даже река.

Мы ехали по дорожке, казалось, целую вечность, двигаясь в колонне с другими машинами цирка. В конце концов мы достигли большого открытого пространства, где справа стоял длинный низкий домик, а слева - двухэтажный деревянный дом. Когда Кристофф остановился перед домиком, я услышал лай собак, а затем дверь в дом открылась. Три маленькие собаки выскочили наружу, а за ними вышел высокий, сутулый человек с обветренным лицом и длинной снежно-белой бородой и волосами, он шел, опираясь на деревянный посох. Представьте себе старого волшебника - таким он мне показался. Не хватало только шляпы. И волшебства.

Когда он увидел нас, его морщинистое лицо расплылось в ухмылке, и он протянул руки. Вивьен подошла первой, ее рыжие волосы блестели на слабом зимнем солнце, когда она с широкой улыбкой обняла старика. Судья последовал за ней, поприветствовав мужчину поклоном, после чего тот рассмеялся и обнял его, хлопая по спине.

В дверях появилась пожилая женщина, ее длинные волосы были чисто белыми, за исключением черной полоски на левой стороне головы, что сразу же выделяло ее среди других. Вивьен тут же бросилась ее обнимать.

Все начали выходить из машин и домов на колесах, приветствуя двух незнакомцев, а я уставился в окно.

— Что происходит?

Дима скользнул через заднее сиденье и поцеловал меня в макушку.

— Это наши бабушка и дедушка. - На мой удивленный возглас он тихонько хихикнул. — Не по крови... для большинства из нас, по крайней мере. Судья - их биологический сын, как и Сплинтер. Некоторые из нас… - дети Цирка, они приняли нас как своих. Мы были сиротами, просто детьми, обычно как-то связанными с Избранными, и они приняли нас и дали нам дом. Вон тот человек? - Он указал на старика-волшебника. — Это Эдуард, предыдущий хозяин шатра до того, как его сменил Судья. Когда мы становимся слишком старыми для странствий, или не можем больше участвовать в них, или у нас есть дети, и нам нужно отдохнуть от путешествий, пока они маленькие, мы приходим сюда. Это и есть комплекс. Рядом с Эдуаром его жена Мерси. Когда-то она была нашей величайшей акробаткой и воздушной артисткой. Она научила Вивьен всему, что знает сама.

Я моргнул, пытаясь осмыслить его слова, и зацепился за единственный вопрос, который пришел мне на ум.

— Комплекс?

Потянувшись через меня, чтобы открыть дверь, он улыбнулся.

— Пойдем. Я покажу тебе.

Пока мы пересекали пространство между машиной и двумя людьми, все вокруг погрузилось в тишину. По мере приближения к ним, я почувствовал, что мои ладони стали липкими, и постарался заблокировать все свои чувства, потому что все взгляды были устремлены на меня, и в воздухе витало чувство предвкушения, как будто все затаили дыхание, ожидая чего-то.

Собаки танцевали вокруг моих ног, подкидывая мелкие камушки, и откуда-то неподалеку я слышал кудахтанье кур, и больше ничего не нарушало тишину. Дима держал руку на моей пояснице, и он не отстранился, даже когда мы подошли к Эдуарду и Мерси, хотя ему понадобилось время, чтобы поклониться каждому из них по очереди.

Эдуард шагнул вперед, опираясь на трость, и устремил на меня свой пронзительный взгляд.

— Как тебя зовут, мальчик?

Увлажнив языком пересохшие губы, я прочистил горло.

— Олли. Эм. Оливер.

Он наклонил голову, прежде чем отступить назад.

— Оливер.

Я бросил взгляд на Диму. Все нормально? Дима поймал мой взгляд и вывел большим пальцем круги у меня на спине, его выражение лица успокаивало меня.

Это спокойствие длилось меньше минуты, пока не пришла очередь Мерси. Ей не нужно было использовать трость для ходьбы - вообще, казалось, что она скользит ко мне. Остановившись прямо передо мной, она подняла руку и взяла мой подбородок, повернув мою голову сначала в одну, потом в другую сторону. Она пробормотала несколько слов на быстром французском языке, которые я не надеялся понять, и покачала головой. Привлекая Судью к себе, она прошептала ему на ухо, и его тело напряглось, когда его взгляд метнулся на меня. Черт. Мое сердце вырывалось из груди. Это было нехорошо, не так ли?

Дима, должно быть, почувствовал, как я дрожу, потому что он выпрямился и произнес низким и властным голосом:

— Я бы хотел показать Олли все вокруг.

Мерси наклонила голову, и Дима потянул меня прочь от любопытных глаз, ведя меня за угол дома, пока мы не оказались вдали от всех остальных.

Я не успел ничего сказать, он обхватил меня руками и прильнул к моему рту.

— Олли.

Я потерялся в его поцелуе. С тех пор, как он впервые позволил себе поцеловать меня, мы оба не могли насытиться. Он никогда не целовал меня в присутствии других, но когда мы оставались наедине, его рот был на моем, его язык скользил по моему, и он целовал меня до тех пор, пока наши губы не опухнут и не покраснеют. Я был рад, что у Вивьен есть заживляющая мазь, иначе у меня был бы серьезный случай ожога щетиной. Дима предпочитал тень на челюсти, и это делало его чертовски сексуальным, но после долгого поцелуя она ощущалась как наждачная бумага на моей коже.

— Олли, - пробормотал он, когда мы прервались, положив одну руку на деревянные рейки рядом с моей головой и обхватив мою челюсть другой. — Не волнуйся ни о чем, хорошо? Я защищу тебя. - Выпрямившись, он прочистил горло и огляделся вокруг. — Пойдем. Я покажу тебе окрестности.

В доме, возле которого мы сейчас находились, жили Эдуар и Мерси, а длинное низкое здание напротив было местом для общих собраний с баром, телевизором и игровой комнатой. В нем также проходила основная часть трапез жителей комплекса.

Вверх по другой тропинке, среди деревьев, стояло несколько деревянных домиков в форме буквы "А", где жили другие бывшие члены цирка, а также несколько пустых домиков для приезжих. На территории комплекса находились рыбацкий лог, хлев с домашним скотом и клетки с птицами, а также участок, на котором выращивалось достаточно овощей, чтобы комплекс мог быть автономным в плане питания.

— Так вот где ты в конце концов окажешься? - Я посмотрел на Диму, когда мы остановились на берегу озера, рядом с небольшим деревянным причалом, рядом с которым были привязаны две небольшие лодки с веслами.

— Да. - На его лице появилось отстраненное выражение, но он моргнул, и оно исчезло. Я встретился с ним взглядом и попал в плен его пронзительно голубых глаз. — Ты счастлив, Олли?

— Хм. - Черт. Я знал, что он заметил, что что-то не так, но за все прошедшее время я так и не подготовился к ответу. — Ты делаешь меня счастливым, - сказал я в конце концов. Это была правда, и это было все, что я мог ему сказать.

Его челюсть сжалась, и он закрыл глаза, притянув меня в свои объятия.

Мы оставались рядом с пристанью еще долгое время, пока солнце не начало опускаться и все вокруг не померкло, но он так и не отпустил меня. Он крепко прижимался ко мне, целовал меня и проводил руками по моей спине, по волосам, по рукам, словно запоминая мое тело.

Мой мозг забил тревогу, инстинкты подсказывали мне, что нужно быть начеку. Что-то в этом было не так. Неправильно. Я всегда доверял своим инстинктам, и чем дольше мы стояли, тем больше нарастала тревога внутри меня..

Мы вернулись к остальным, они собирались на большой земляной поляне за длинным зданием. В центре были сложены дрова, и когда мы вошли на поляну, наступила тишина. Я чувствовал, как напряглось мое тело, как напряглась рука Димы, но я сохранял спокойное выражение лица. Я надеялся, что никто, глядя на меня, не поймет, что что-то не так.

Судья заговорил первым.

— Дима. Наши хозяева приготовили для нас сегодня особое угощение. Будет обычный пир, а после пира - жертвоприношения.

Жертвоприношения? Во множественном числе? Я уже несколько недель был с цирком, но после первого раза все никак не мог заставить себя посмотреть, как это происходит. Я знал, что это отличало меня от других, не давало им полностью принять меня как своего, но каждый раз, когда я думал о том, что увидел раньше, мой желудок скручивало, а в горле поднималась желчь. Это не должно было повлиять на меня так, как повлияло, не с тем дерьмом, которое я пережил в детстве, но это произошло. И я могу гарантировать, что то же самое было бы с любым человеком, живущим в реальном мире, чья жизнь перевернулась с ног на голову и переместилась в этот цирк убийц - любому было бы трудно акклиматизироваться к этому новому, уникальному образу жизни. Мне кажется, никто из цирковых не понимал этого. Все они либо родились в цирке, либо были сиротами, которые находились в цирке с самого детства. Я был исключением, чужаком, который внезапно оказался в их внутреннем кругу и был посвящен в их самые темные секреты.

Когда я об этом подумал, стало понятно, что Судья хотел держать меня подальше от посторонних глаз, а Зуб присматривал за мной. Даже когда Зуб оставлял меня одного, чтобы исполнить свой жуткий клоунский номер на ринге, я знал, что один из охранников всегда стоит снаружи, а другой рыщет по территории с собаками, всегда начеку и наготове, если я попытаюсь убежать. Я еще не заслужил их доверия, даже того, что я знал о них, было достаточно, чтобы засадить их всех. Не то чтобы я это сделаю. Как я уже говорил Диме, я понимал, почему они делают это, и одобрял их извращенный способ вершения правосудия, даже если меня от него тошнило.

— Дима. Как наш огненный исполнитель, не окажешь ли нам честь? - Судья протянул Диме длинный кнут, конец которого сверкал в свете прожекторов, установленных на высоких столбах по краю поляны.

Дима наклонил голову, принимая кнут. Он экспериментально щелкнул им, приведя собак в бешенство. Судья свистнул, и они мгновенно замолчали, припав к земле. Но я почти не обращал на них внимания, потому что Дима снимал свой гребаный топ. Я уже должен был привыкнуть видеть его таким, но каждый раз его красота заставляла мое сердце биться так, словно я убегал от закона, жадно глотая легкими воздух. Мой член зашевелился, я вспомнил, как целовал его тело предыдущей ночью, проводя языком по его твердым мышцам... Черт. Мне нужно было прекратить думать о сексе прямо сейчас.

Он взглянул на меня, и его брови приподнялись, а губы изогнулись вверх в уголках. В его глазах сверкнуло веселье. Глядя на его ухмылку, я был почти уверен, что он точно угадал ход моих мыслей. Его взгляд опустился на мой рот, затем вниз, на выпуклость между ног, которая становилась все более очевидной с каждой секундой, а затем снова поднялся к моим глазам. Медленно, нарочито медленно он облизал губы, его рука провела по его собственной внушительной выпуклости, и у меня пересохло во рту.

Кто-то прочистил горло, и тогда я вспомнил, что мы не одни. Оторвав взгляд от Димы, я направил свое внимание на пирамиду из дров, готовую к поджогу. Это было, пожалуй, самое безопасное место.

Но я не мог надолго отвести от него взгляд. Не тогда, когда он начал покрывать кнут маслянистым веществом, которое он использовал, поджигая во время своего представления. Было что-то такое эротичное в том, как он с ним обращался, его взгляд был сосредоточенным и пристальным, его мышцы двигались и пульсировали, когда он крутил рукоятку в своем захвате, заставляя длину кнута танцевать по поляне.

Я был не единственным, кто не мог отвести от него взгляд. Постепенно я осознал, сколько глаз на него устремлено, как люди открыто смотрят, вожделея его.

Сколько времени пройдет, прежде чем он получит предложение, от которого не сможет отказаться? Я знал, что он переспал со многими из присутствующих. Он был чертовски красив, талантлив, влиятелен и плюс ко всему хороший человек - он мог выбрать любого. Даже Флорин смотрел на него с откровенным желанием, прислонившись спиной к Дарию, который целовал его шею. Не то чтобы я был против совместного времяпрепровождения, и я знал, что большинство членов цирка были так же неприхотливы в сексе, как и я, пока не встретил Диму. Секс никогда не был для меня чем-то значимым. Но у меня никогда не было ничего и никого, кто был бы только моим, а Дима... он каким-то образом стал самым важным человеком в моей жизни за безумно короткий промежуток времени. Я не хотел делить его ни с кем. Никогда.

Все мои тревоги рассеялись, когда Дима снова щелкнул кнутом, и пламя вспыхнуло, голодно облизывая длину кнута. Он закрутил его, огонь заплясал перед глазами, кнут изогнулся в форме буквы S, а затем ударился о землю, подняв облако пыли.

Он покрутился вокруг себя, изгибая тело в извилистом движении, и направил кнут на нижнюю часть кучи бревен, где в качестве растопки лежал сухой осинник. Появилось оранжевое свечение, а затем орляк загорелся, маленькие язычки пламени лизнули древесину. Через несколько мгновений горела уже вся куча бревен, чему способствовало налитое сверху топливо, и когда Дима снова закружился, крутя плеть вокруг своего тела, костер за его спиной словно ожил.

Я не мог отвести взгляд. Он был тенью, силуэтом на фоне пламени, кнут танцевал вокруг него слишком быстро, чтобы я мог уследить за ним.

Именно тогда я прозрел. Мои чувства к нему были гораздо глубже, чем поверхностные.

Как это произошло? Я... я любил его.

Это было безумием, но это было правдой.

Это должно было убить меня, когда он отпустит меня. И я не мог - не хотел - уходить, потому что это означало бы, что он лишится жизни.

Наблюдая, как он сделал последний взмах кнутом, а затем погасил пламя, мерцающее по всей его длине, я смирился со своей участью. Что будет, то будет. Что бы ни случилось, моя жизнь стала намного лучше с ним, и, несмотря на мои сомнения по поводу цирка, я знал, что даже если бы мне дали возможность вернуться к прежней жизни, я бы без сомнений выбрал Цирк Масок.

— Оливер Твист. - Слова Флорина, произнесенные шепотом, заставили меня подпрыгнуть. Я даже не услышал, как он подошел - настолько был поглощен наблюдением за Димой и своими тревожными мыслями. Это нехорошо. Никому не удавалось застать меня врасплох до того, как я попал сюда.

— Да? - Я повернулся лицом к симпатичному маленькому психопату.

Он держал один из своих ножей, его лезвие сверкало в свете костра.

— Хочешь поиграть со мной позже? Ходят слухи, что сегодня вечером будет два Избранных. Мы могли бы взять по одному. - Взмахнув ресницами, он одарил меня знойной улыбкой. — Что скажешь?

Прежде чем я успел ответить, он бросился вперед и нежно поцеловал меня в щеку.

— Не смотри так грустно. Все, что тебе нужно сделать, это принять наши пути. Я обещаю, что тебе это понравится.

Сейчас я не мог с этим смириться. Проведя рукой по лицу, я вздохнул.

— Флорин. Я... я не могу. - Мне даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что его лицо опустилось. Чувство вины скрутило мой живот, но я напомнил себе, что это не моя проблема. Флорин знал, как манипулировать людьми, и я не собирался позволять ему проворачивать это со мной.

Я отошёл от Флорина и заметил нечто странное.

Дима, теперь уже полностью одетый, стоял на окраине поляны с двумя бутылками пива в руках. Пока я наблюдал, он поставил их на землю и огляделся вокруг. Затем он достал что-то из кармана, чего я не мог разглядеть, и его рука нависла над одной из бутылок. Прежде чем я успел понять, что он делает, Дарий переместился в поле моего зрения, загораживая мне обзор. Он поднял Флорина на руки, и Флорин тут же накрыл его рот своим.

У меня не было времени размышлять о том, что я увидел. Уголком глаза я заметил Эдуара перед костром. Он поднес к губам нечто похожее на бараний рог, и по поляне разнесся протяжный низкий звук.

Мерси шагнула вперед, протягивая руки.

— Давайте пировать.

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы выпить. - Я передал Кристоффу одну из двух бутылок пива.

— Только одну. Мне нужно встать в три часа утра, чтобы подготовить площадку. - Вздохнув, он прислонил свою бутылку к моей. Была его очередь быть нашим разведчиком. Он должен был отправиться впереди нас в Инвернесс, чтобы подготовить место для конвоя, который должен был прибыть завтра утром.

Конечно, я уже давно знал об этом и пользовался всеми преимуществами. Чувство вины даже не появлялось на моем радаре, когда на карту было поставлено так много.

Слишком скоро его веки начали опускаться. Он убьет меня на хрен, когда узнает, что я сделал, но я уже смирился со своей участью. Олли - вот что имело значение. Больше ничего.

— Хочешь, помогу вернуться в твою хижину?

Он моргнул, глядя на меня затуманенными глазами. Он договорился остаться сегодня в одном из домиков на раме А, а не в общем доме на колесах, в котором он обычно спал, и я воспользовался этим преимуществом.

— Пожалуйста. - Он прищурился на бутылку. — Должно быть, я выпил больше, чем думал.

Я усмехнулся.

— С выпивкой слишком просто переборщить. Пойдем. - Обхватив его за талию, я поднял его на ноги, взяв на себя большую часть веса его тяжелого тела. Мы шли мимо длинной постройки, где был устроен пир, по грунтовой дороге к скоплению хижин. Когда мы добрались до временного жилья Кристоффа, я открыл дверь одной рукой, - замки здесь редко использовались - завел его внутрь и зажег небольшую лампу, стоявшую в углу открытого пространства.

Уложив его на кровать, я подождал, пока он закроет глаза, бормоча что-то о том, что нужно раздеться и поставить будильник. Но препарат действовал быстро, и очень скоро его слова превратились в тихое, ровное дыхание, а черты лица расслабились во сне.

Запустив руку в его карман, я забрал ключи от машины. Теперь настало время для второй части моего плана. Закрыв за собой дверь хижины, я направился вниз к своему дому на колесах, который пригнал сюда один из других членов цирка. Внутри я открыл потайной отсек под раковиной и достал пачку записок. Странное чувство охватило меня, когда я положил записки на дно сумки Олли, а затем аккуратно упаковал его вещи сверху. Я провел рукой по грудным мышцам. Грудь болела. Я чувствовал... грусть. Грусть, которую я никогда не испытывал раньше.

Это укрепляло мою веру в то, что я поступаю правильно.

Закинув сумку Олли во внедорожник Кристоффа, я отправился обратно, чтобы присоединиться к празднику. К этому времени большинство членов цирка уже выпили спиртное, которое было в свободном доступе, и царила расслабленная, радостная атмосфера. Мой взгляд сразу же привлек Олли, стоявший в стороне с тарелкой еды, в которой он ковырялся, совершенно один и такой чертовски красивый, что мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы вести себя непринужденно и оставаться на месте, а не бежать через всю комнату, чтобы заключить его в объятия.

Вместо этого, как бы мне ни было больно это делать, я стал разговаривать с другими, постепенно приближаясь к своему мальчику. Когда я подошел к нему, пиршество уже почти закончилось, и Олли был заметно взволнован. От меня не ускользнуло, что каждый раз, когда мы имели дело с одним из Избранных, он отсутствовал, и я был уверен, что сегодняшний вечер не станет исключением. Мне хотелось, чтобы он принял наш образ жизни, но я знал, что существует большая вероятность того, что он никогда не смирится с тем, что мы делаем. Это была одна из причин, по которой я разработал план на сегодняшний вечер. Единственное, что имело для меня значение, чтобы мой мальчик был в безопасности и имел шанс на счастье. В его жизни до сих пор не было ничего подобного, и я сделаю все возможное, чтобы дать ему это, даже если это будет означать для меня верную смерть.

Оливер стоил всего.

Когда я очнулся, меня уже не было в джипе. Я находился на обочине дороги. Внедорожник был слева от меня, его было видно только благодаря фарам, направленным в сторону, а справа была чернота. Я слышал шум волн, набегающих на берег, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что я нахожусь на побережье.

Как я здесь оказался и почему?

Руки сомкнулись вокруг меня, и я тут же отпрянул, прежде чем мягкий голос прошептал мне на ухо:

— Привет. Это я.

Я расслабился в объятиях Димы, мои собственные руки сомкнулись вокруг него. Вытянувшись вверх, я наклонил голову туда, где, как мне казалось, находился его рот, провел губами по его губам и почувствовал, как он вздохнул, прижавшись ко мне.

— Где мы? - Я прижался поцелуем к его челюсти, его щетина полоснула меня по коже.

— Мне нужно, чтобы ты внимательно послушал меня, Олли, и делал то, что я говорю. Вот твоя сумка. - Он взял мою руку, обхватив знакомые ремни. — Через несколько минут ты увидишь свет. Там лодка. Она доставит тебя на Шетландские острова. Как только ты прибудешь, увидишь у причала другое судно. Оно доставит тебя в Норвегию. В твоей сумке документы - паспорт и квалификация, а также деньги. Все, что тебе нужно, чтобы начать новую жизнь. У тебя будет новое имя, но ты будешь свободен. Никто не сможет отследить тебя. Даже я не знаю точно, куда ты отправишься, но я позаботился о том, чтобы ты оказался там, где сможешь чего-то добиться.

У меня отвисла челюсть.

— Что? - Я задыхался. — Как? Почему?

— Потому что ты не счастлив в цирке. С каждым днем тебе становится все тяжелее. Я не позволю погасить твой свет, и я хочу, чтобы у тебя был шанс на счастливую жизнь. - Он обхватил мою челюсть, и я почувствовал его дыхание на своей щеке, когда он опустил голову к моей. — Я не могу вынести мысли о том, что тебе грустно, милый. Ты слишком много значишь для меня. - Губы мягко прижались к уголку моего рта. — Ты добьешься успеха. Ты доживешь до старости и будешь счастлив.

Когда он отступил назад, я потянулся к нему, мой разум пошатнулся. Слезы навернулись на глаза, и я едва смог выдавить из себя слова.

— Не оставляй меня. Пожалуйста.

— Я должен, - прошептал он, и я уловил трещину в его голосе, когда он нырнул во внедорожник и захлопнул за собой дверь.

Нет.

Я колотил по двери, дергал за ручку, но она не открывалась.

Двигатель завелся с ревом.

А потом... потом он оставил меня.

Одного, в темноте, на обочине пустынной дороги, единственная моя компания - шум волн и звезды, покрывающие небо..

Склонив голову, я встал на колени в центре арены. Судья, с мрачным лицом, стоял передо мной, а на трибунах лица всех присутствующих были торжественными. Никто не ожидал, что дело дойдет до этого. И все же, если бы мне снова предоставили выбор, я бы выбрал Олли. Каждый раз.

— Ты понимаешь последствия своих действий.

— Понимаю. - Я тяжело вздохнул, мои пальцы впились в бедра. Единственная надежда теперь была на то, что моя смерть будет быстрой и милосердной. Олли уже был на пути к своей новой жизни, и эта мысль не давала мне сойти с ума. Мой прекрасный мальчик обретет счастье, пусть и без меня.

— Как ты мог выбросить свою жизнь из-за какого-то хрена? - Зуб стоял рядом с Судьей, сложив руки на груди, на его лице было написано недоверие.

— Он не какой-то хрен, - выдавил я из себя. — Он значит для меня все. Ты думаешь, я сделал это просто так? Я могу получить любой член в любое время, когда только захочу. Дело в том, что Олли особенный. Он заслуживает весь гребаный мир, и ты должен знать это после работы с ним.

Зуб зарычал в ответ, но Судья бросил на него предупреждающий взгляд, и тот отполз от арены, чтобы сесть на место.

— Подождите! - раздался сзади властный голос, и Судья застыл на месте, когда Вивьен бросилась на ринг. — Прекратите это. Они родственные души. Ты знаешь это. Мерси говорила об этом с тобой вчера. Она поняла это, как только увидела их вместе. - Вивьен поднялась и взяла лицо Судьи в свои руки. — Любовь моя, пожалуйста, послушай. Ты не можешь забрать жизнь Димы.

Взгляд Судьи переместился с Вивьен на меня, а затем обратно. Его рот опустился, и он печально покачал головой.

— Так ты веришь. Если они родственные души, то где же мальчик?

Собравшаяся компания коллективно вздохнула, и в то же время прозвучали два слова, громко и четко.

— Я здесь.

В моих ушах стоял грохот, а сердце колотилось так сильно, что я мог бы поклясться, что оно вот-вот сломает мне грудную клетку. Я повернулся, и хриплый крик сорвался с моих губ, когда я увидел перед собой это зрелище. Олли. Пыльный, всклокоченный, вибрирующий от гнева, шел к нам. Он здесь. Он вернулся.

Черт. Что это значит?

— Прежде всего. - У Олли была сжата челюсть, и его слова были произнесены сквозь стиснутые зубы, он удержал взгляд Судьи без страха. — Только тронь его, и я прикончу тебя на хрен, даже если умру при этом. Может, ты и главный, но даже не думай недооценивать меня. - Его взгляд переместился на меня. — Во-вторых, Дима... - Он выплюнул мое имя. — …Не смей, блять, снова предполагать, что для меня лучше. Моя жизнь здесь, с мужчиной, которого я люблю, и хотя я знаю, что другие еще не приняли меня, я готов работать над этим. Ты оставил меня одного, в темноте, и я знаю, что ты думал, что поступаешь правильно, но я ни за что не отпущу тебя, пока ты не решишь, что с тебя хватит.

— Олли. Как? - Это был единственный вопрос, который мог придумать мой мозг, мой разум был полностью перегружен тем фактом, что он был здесь, он выступил против Судьи, и... и он сказал, что я человек, которого он любит.

Он вышел на ринг, его медовые глаза наполнились огнем.

— Я шел, пока мой фонарик не погас, а у моего телефона не разрядилась батарея. После я прошел еще немного, следуя по дороге. Когда начало светать, мне повезло, я заметил грузовик, который ехал на юг, и водитель высадил меня примерно в миле отсюда. - Его суровый взгляд смягчился, когда он остановился прямо передо мной. — Но я бы прошел весь этот долбаный путь пешком, если бы пришлось. Я понимаю, почему ты сделал это, но ты должен понять, что я никогда не позволю тебе бросить все ради меня.

— Олли. - Мои ноги подкосились, я бы упал, если бы уже не стоял на коленях. — Ты... ты значишь для меня все.

Последние следы гнева исчезли с его лица, и он удивленно уставился на меня.

— Я не знаю, как... - Остановившись, он покачал головой. Затем он опустился на колени, подавшись вперед, чтобы прижаться лбом к моему лбу. — Я люблю тебя, Дима.

Я был беспомощен. Ничто на земле не могло подготовить меня к этому, моя душа запела от его слов.

— Олли. Мой Олли. - Я притянул его в свои объятия. — Я не знал, что такое любовь, пока не появился ты. Если ты здесь, чтобы остаться, обещаю, что больше никогда тебя не отпущу.

— Я здесь, чтобы остаться, - прошептал он. — Я твой до тех пор, пока ты будешь хотеть меня.

Улыбаясь, я нежно поцеловал его в губы.

— Ты мой, милый мальчик. Мой единственный. Как это звучит?

— Это звучит так, как будто я сплю, но я хочу, чтобы это было правдой. - Отстранившись, он выдержал мой взгляд, его глаза сияли. — Тебе, вероятно, придется убедить меня, что все это реально. Потому что ты - это ты... - Он помахал рукой на себя вверх вниз. — …а я - это я.

— Хватит. Ты чертовски идеален для меня. - Я прижался властным поцелуем к его губам. — Мне не нужен никто другой. Я выбираю тебя. Только тебя.

Взгляд Олли нашел мой, медленная улыбка искривила его полные губы. Поднявшись на ноги, он повернулся лицом к Судье.

— Если вы позволите мне вернуться и я останусь здесь, я бы хотел кое-что изменить.

Судья поднял бровь.

— Ты считаешь, что в состоянии выдвигать требования?

— Нет. - Олли покачал головой. — Но я надеюсь, что вы образумитесь. Я проехал автостопом более ста миль, чтобы добраться сюда, поэтому, надеюсь, вы понимаете, насколько серьезно я настроен. - Бросив на меня косой взгляд, он добавил: — С Димой.

Вивьен кашлянула, а Судья вздохнул и развел руками.

— Продолжай.

Я заметил, как Флорин и Дариус пробрались в большой зал, заняв места на трибуне рядом с Зубом. Дарий выглядел так, словно едва сдерживался, чтобы не броситься на арену, волнение ясно читалось в его глазах, и что-то внутри меня потеплело при мысли, что мой друг, скорее всего, сделал бы что-то одновременно смелое и нежелательное, если бы моя жизнь все еще была на кону.

Пока я стоял, Олли просунул свои пальцы между моими. Его рука дрожала, и я снова и снова удивлялся его мужеству. Тому факту, что он был здесь и излагал свою позицию, зная, что Судья имеет полное право покончить с нами обоими, если посчитает, что мы этого заслуживаем.

— Ладно. Я ненавижу торчать в темноте в палатке предсказателей. Это... это заставляет меня чувствовать себя таким одиноким. Я привык к одиночеству за всю свою жизнь, но я больше не хочу этого. Я хочу быть частью этого сообщества. Как следует.

— А как насчет Избранных?

Все повернулись, чтобы посмотреть на Дария, который внимательно изучал Олли. Из собравшейся толпы послышался ропот согласия.

Плечи Олли напряглись, а затем он снова покачал головой.

— Ты прав. Мне нужно... мне нужно признать те части цирка, с которыми я боролся. - Его взгляд скользнул к Зубу. — И начать с тебя.

— С меня? Что это значит? - Зуб казался неуверенным, впервые в жизни, и я не смог бы остановить свою ухмылку, даже если бы попытался.

— Это значит, что я понимаю, что ты меня не уважаешь, и это должно измениться. - Олли поманил его вперед. — У меня было много времени на размышления пока я добирался сюда, и я знаю, что нужно сделать. Сразись со мной. Давай решим все, прямо здесь и сейчас.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы промолчать, но я знал, что если вмешаюсь, сделаю только хуже.

— Очень хорошо, - процедил Зуб. — Но это должен быть честный бой. Никто не должен вмешиваться. - Он бросил на меня острый взгляд.

— Да будет так. - Голос Судьи повысился. — Мальчик вернулся к нам. Он говорит, что готов полностью принять Цирк Масок, и если он это сделает, вы должны принять его как своего. Как брата. Мы здесь, чтобы засвидетельствовать этот бой. Когда он закончится, мы продолжим, как и планировали. После сегодняшнего представления Оливер примет участие в нашем ритуале и докажет, что он принадлежит нам.

Он взмахнул своим хлыстом, звук эхом разнесся по большому шатру.

— Вы можете начинать.

Арена опустела, остались только я, Дима и Зуб. Дима наклонился ко мне, говоря слишком тихо, чтобы никто не услышал.

— Мне плевать на правила. Если Зуб что-то тебе сделает, я заставлю его заплатить.

— Это мой бой. Доверься мне, - прошептал я, сжимая его руку. Он наклонил голову, принимая мои слова, а затем покинул арену. Я знал, что если бы дело дошло до этого, он без колебаний вмешался бы, но я так же знал, что он понимает, это то, что я должен сделать сам. Используя все навыки, которые я приобрел за годы жизни на улицах, я начал обходить Зуба. Клоун был больше меня, его зубы могли разорвать мою плоть в клочья, а его когти могли нанести серьезный ущерб.

Но у меня было несколько трюков в рукаве. В буквальном смысле.

Найти Флорина и Дария, когда я вошел на территорию, было удачей. Они оба были так рады меня видеть, убеждая меня добраться до главного шатра, чтобы помешать Судье покончить с жизнью Димы, что Флорин даже не заметил, как я украл один из его ножей. Взявшись за нож, спрятал его под рукавом толстовки, и продолжал медленно обходить Зуба, ожидая момента, когда он неизбежно бросится на меня.

У меня в кармане лежал небольшой отрезок веревки, который я завязал узлом, приготовившись к этому. Как я уже сказал Зубу, по дороге сюда у меня было много времени на размышления. Водитель грузовика, который подвез меня, был более чем счастлив говорить, не ожидая ответа, и это дало мне возможность все спланировать. Я знал, что мне нужно делать. План был прост, и мне нужно было всего лишь немного удачи. Я не хотел затягивать этот бой - дело было не в самом бое. Я хотел показать, что я могу противостоять ему, он не должен недооценивать меня.

— Ну же. Покажи мне свои острые зубы и когти, - поддразнил я, и Зуб зарычал на меня, его глаза сверкнули злобой. Как я и ожидал, он бросился на меня, но я извернулся, крутанулся у него за спиной и, выхватив нож, вонзив его в мясо бицепса, пуская первую кровь. С воем он развернулся, его пальцы рассекли воздух, и один из когтей полоснул меня по лицу. Жжение было мгновенным, но я не обратил на него внимания. У нас обоих была кровь, и мне нужно было, чтобы он думал, что одержал верх. Когда он снова бросился на меня, я увернулся, чтобы избежать его зубов и когтей, но его тело столкнулось с моим, повалив меня вперед.

Он ухмыльнулся, его острые зубы сверкнули в свете прожекторов, и я улыбнулся про себя. Пора положить этому конец. На этот раз, когда он бросился на меня, я скользнул вниз и обогнул его, подставив ногу, повалив его на пол лицом вниз. Его руки инстинктивно вытянулись, чтобы смягчить падение, но я уже прыгнул ему на спину с веревкой в руках. Дернул его руки за спину, накручивая веревку вокруг запястий и затягивая ее, а затем вытащил нож из рукава и подставил острие ему на шею.

— Знаешь ли ты, - сказал я, нажимая чуть сильнее, — что я могу перерезать твой спинной мозг прямо здесь и сейчас? Ты мгновенно умрешь.

Зуб выгнулся вверх, пытаясь освободиться от моей хватки, ругаясь на меня и выплевывая грязь изо рта. Я держал его, опустив голову к его уху.

— Не надо, блядь, снова меня недооценивать. Ты уважаешь меня, и я буду уважать тебя. - Я скатился с него, и ему удалось подняться на ноги, его руки все еще были связаны за спиной. Его глаза встретились с моими, его рот скривился в рычании. Он плюнул мне под ноги, а затем повернулся на пятках и пошел прочь.

— Олли! - Флорин вскочил на ринг и обхватил меня руками, как только я оказался на ногах. На его лице расплылась яркая ухмылка. — Ты снова украл мой нож!

— Да. Вот. - Вытерев лезвие рукавом толстовки, я протянул его ему обратно.

Подпрыгивая на ногах, он хлопнул в ладоши, его глаза расширились.

— Мне пришла в голову лучшая идея! Ты можешь участвовать в моем представлении. Что скажешь? Мы будем играть с ножами. Это будет так весело.

Участвовать в представлении Флорина? На арене, под светом прожекторов? Метать ножи, может быть, включить мои навыки карманника в рутину? Я улыбнулся ему.

— Если Судья согласен, то да. Я буду участвовать в твоем представлении.

— Предоставь это мне. Я улажу все детали. Мы можем потренироваться днем, чтобы подготовиться к сегодняшнему шоу. - Он бросился прочь, прямо к Судье.

— Всем выйти. - Приказ Димы прорезал негромкий ропот собравшихся, и я повернулся к нему. Его глаза были темными и горячими, и я знал этот взгляд. Блять. Я сделал глубокий вдох, мой член быстро затвердел, когда я заметил, как он проводит взглядом по моему телу. — Олли остается. Остальные, идите.

Все разошлись под треск кнута судьи. Перед уходом он склонил голову передо мной, а на его губах заиграла улыбка. После его ухода, я вышел в центр пустой арены, где меня ждал Олли, его глаза горели желанием. Я хотел его. Больше всего на свете. То, как он только что расправился с Зубом... блять, мой член был твердым и тёк наблюдая его маленькое шоу, а вид алого следа крови на его щеке... это было так эротично…

Он был необходим мне. Прямо сейчас.

— На колени, - прохрипел я, дойдя до него. Он тут же опустился, из его горла вырвался тихий стон, когда я запустил пальцы в его волосы. — Видишь, что ты со мной делаешь? - Я потянул его голову вперед, его нос скользнул по боку моей толстой эрекции. — Ты делаешь меня таким чертовски твердым.

Он уставился на меня, его зрачки были огромными.

— Ты делаешь то же самое со мной.

— Возьми меня. Мне нужен твой рот на моем члене. Потом я отвезу тебя домой, приведу в порядок и наполню своей спермой.

Его трясло, пока он расстегивал мои штаны дрожащими пальцами. Я заметил его член, обтянутый брюками, и у меня пересохло во рту. Я хотел попробовать его на вкус.

Но тут его рот сомкнулся вокруг головки моего члена, язык провел по моей щели, пробуя на вкус сперму, и мое зрение померкло. Я подался вперед, вгоняя в него свой член, и начал трахать его лицо сильно и быстро, удерживая его голову на месте. Он глотал вокруг меня, его пальцы прижимались к моей промежности, слезы бежали по его лицу, и моя разрядка обрушилась на меня, как товарный поезд.

— Блять. Олли. - Мои ноги дрожали, и я не знал, как мне удалось удержаться в вертикальном положении. Он задыхался, снова сглатывая, когда я отстранился, его лицо представляло собой прекрасный беспорядок со слезами, текущими по его щекам, алым пятном крови и моей спермой в уголках его рта.

— Дима. - Его голос стал хриплым после того, как я трахнул его горло. Облизнув губы, он поднял на меня глаза. — Дима.

— Иди сюда. - Я поднял его на ноги, обхватил руками и прижал к себе, пока не смог снова нормально дышать. Я чувствовал его твердость между нами, и я позабочусь об этом в ближайшее время. Но сначала... подняв его подбородок, я слизал слезы с его лица, а затем мягкими поцелуями прошелся по порезу на его щеке. Он застонал, выгибаясь в дугу, пытаясь получить хоть какое-то трение члена. Поцеловав его в мягкие губы, я провел рукой по его мягким волосам.

— Мой прекрасный мальчик. Ты доверяешь мне?

— Да.

— Подожди здесь. - Я отпустил его, натянул штаны и подошел к краю арены. Взяв в руки один из своих огненных кнутов, осмотрел его длину. Я не был Судьей, но я преуспел в своей огненной рутине, и хотя я не выполнял этот конкретный акт в течение долгого времени - и никогда в сексуальном смысле - я доверял своим способностям.

Прикрепив к поясу второй, гораздо меньший хлыст, взял в руки огненный. Вернувшись в центр, велел Олли сцепить руки за спиной.

— Мне нужно, чтобы ты стоял совершенно неподвижно. Сможешь сделать это для меня?

Он кивнул, слегка ошеломленный, глядя на меня своими большими и темными глазами. Я верил, что он не дрогнет, не после того, как он сохранял спокойствие и собранность, когда Флорин бросал в него ножи.

Считая шаги, я отошёл от него на нужное расстояние. Олли стоял передо мной как статуя, глядя на меня с полным доверием.

Я поднял руку, повернул ее, посылая хлыст в воздухе перед собой, а затем снова взмахнул им. Он обвился вокруг тела Олли, и я дернул. Он попятился вперед, и я снова дернул, притягивая его еще ближе к себе. Наконец дойдя до меня, он тяжело дышал, связанный и в моей власти. На брюках спереди было влажное пятно, его член был непристойной формы, и у меня пересохло во рту, я знал, что он на взводе, готовый кончить по моей команде.

Остановившись позади него, я прошептал ему на ухо.

— Тебе это нравится? Тебе нравится быть беспомощным? Я могу делать с тобой все, что захочу, не так ли?

Он застонал, его голова откинулась назад к моему плечу. Поцеловав его в горло, я провел пальцем по его торсу, прослеживая линии плети, которой он был связан. Дойдя до пояса его брюк, я сделал паузу, и он застонал, отчаянно толкаясь вперед.

Я взял в руки небольшой хлыст, висевший у меня на поясе, и на моем лице появилась медленная улыбка. Осторожно спустив его брюки и трусы, избегая трения об эрегированный член, я провел зубами по его горлу к уху, слегка прикусив.

— Д-Дима. - Его голос был тягучим, невнятным. — Пожалуйста.

— Посмотри на себя, блять, ты течёшь для меня. - Я взял в ладони плеть, мой собственный член удлинился при виде этого. — Ты хочешь кончить?

— Пожалуйста. Пожалуйста.

Подняв руку, я нежно провел концом маленького хлыста по обнаженной головке его члена. Это было самое легкое прикосновение, но он задыхался, выгибаясь вверх.

— О, блять. Дима.

Влага блестела на коже, когда я снова медленно провел плетью по его капающему члену. Из его горла вырвался стон, и я знал, что еще одно прикосновение - и он перейдет грань.

— Кончи для меня, Олли. - Бросив кнут, я обхватил рукой его длину, и это было все, что требовалось. Его член пульсировал в моей хватке, его тело содрогалось от ударов, а сперма залила пол арены.

Бляяять. Мне нужно было быть внутри него. Сейчас.

— Пойдем домой.

Прожектор сиял, зрители были лишь тенями вокруг яркой арены. Из-за занавеса я наблюдал, как Дима гипнотизирует толпу, огонь клубился вокруг него. Он был завораживающим и таким чертовски сексуальным, что мне пришлось постараться, чтобы мое возбуждение не стало слишком очевидным. Скоро настанет моя очередь. Мой первый раз на главной арене. Флорин разработал простую программу, которую мы расширим, когда у нас будет больше времени, и я не мог дождаться того момента, когда смогу применить свои навыки перед публикой.

— Оливер. - Я обернулся и увидел Судью, мрачного и запретного, одетого в полный костюм рингмейстера и маску. Он протянул мне руку. — Это для тебя, чтобы ты надел сегодня вечером, по традиции.

Я взял у него предмет, придвинувшись ближе к свету, чтобы рассмотреть его. Это была маска из выцветшего черного шелка с витиеватыми золотыми деталями, потускневшими от возраста. Мой взгляд метнулся к нему, мой рот открылся.

— Что это?

Через отверстия в маске его глаза сверкали.

— Я полагаю, Дима рассказал тебе об истории цирка. Легенда гласит, что эта маска когда-то принадлежала мальчику, чье сердце было украдено, когда цирк только начинал. Девушка сделала ее посмертно в его честь. - Подойдя ближе, он понизил голос. — Никто из нас, конечно, не знает этого наверняка, но известно, что она очень старая и является одним из наших самых ценных артефактов.

Я тяжело сглотнул.

— И вы хотите, чтобы я ее надел? Вы уверены?

— Да. Все наши артисты надевают ее в свой первый выход на арену. Поэтому ты тоже наденешь ее. В конце концов, ты один из нас.

— Правда?

Он тихонько хихикнул.

— Мы с тобой оба знаем, что ты всегда должен был быть именно здесь. Вивьен видела это с самого начала, и хотя я, возможно, сначала сомневался, твои сегодняшние действия доказали мне твои истинные намерения. Некоторых, возможно, еще нужно убедить, но я верю, что ты позаботишься об этом после шоу.

После шоу. Избранный. Облизав внезапно пересохшие губы, я кивнул. Я сделаю все, что потребуется, чтобы доказать мою приверженность цирку. Я был полностью согласен.

— Я сделаю это.

— Хорошо. - Он сжал мое плечо. — Я с нетерпением жду твоего выступления.

Когда он удалился, драматично взмахнув плащом, я расстегнул свою маску, заменив ее новой. Она мягко и легко касалась моей кожи, облегая контуры моего лица, словно была создана специально для меня.

— Красавчик, - прошептал мне на ухо голос. — Готов поиграть с ножами?

Я ухмыльнулся Флорину.

— Да. Я готов.

Я услышал, как толпа задыхается, наблюдая за Вивьен, которая взметнулась высоко вверх на трапеции с двумя другими артистами. И в этот момент Дима вышел с ринга. Он остановился прямо передо мной, его грудь вздымалась, а торс блестел от пота.

— Блять, - пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Я буду здесь, наблюдать за тобой.

Палаточники пронесли колесо Флорина мимо нас, въезжая на ринг, и я наклонился вперед, чтобы еще раз поцеловать Диму - это вызывало привыкание - прежде чем последовал за ними. Когда я отвернулся, он схватил меня за запястье, останавливая.

— Олли.

— Да?

Он посмотрел на меня сверху вниз, проводя большим пальцем по моей точке пульса, его губы изогнулись в улыбке.

— Я люблю тебя.

Мое сердце выскочило из груди, моя собственная улыбка расплылась по моему лицу.

— Я тоже тебя люблю.

— Я знаю. А теперь иди и докажи всем, насколько ты принадлежишь нам, а когда все закончится, я буду ждать тебя здесь.

Я кивнул, и он отпустил меня.

Затем я шагнул в центр внимания.

Снова облачившись в свою обычную маску, я направился на поляну дожидаться Избранного. Мои ладони были липкими, а сердцебиение учащенным, но я знал, что это последнее испытание, которое я должен пройти. Мне нужно было доказать, что я не собираюсь убегать, что я смогу довести дело до конца.

На участке поляны, отмеченном на земле сегодня вечером, было пусто, члены цирка расположились по краям, образуя круг с промежутком, через который должны были пройти избранные. Не все присутствовали, но большинство явилось, скорее всего, чтобы посмотреть, пройду ли я на этот раз.

Я остановился рядом с Димой, и он положил руку мне на поясницу, тихо говоря мне на ухо.

— Все, что тебе нужно сделать, это принять проклятие. Сделай это, и все станет легко.

Принять проклятие. Проклятие жажды крови и безумной потребности в сексе... этого ли я хотел? Или достаточно будет просто заставить себя смотреть на то, что произойдет сегодня ночью, и держать себя в руках, пока все это не закончится?

В костре за поляной мерцало пламя и потрескивали поленья. Одна из собак беспокойно поскуливала, а другая склонила голову, прислушиваясь. Собравшаяся компания молчала, все были в масках и одеты в черное.

Кто-то толкнул меня, и я обернулся, чтобы увидеть Зуба, его рот был разинут в ухмылке, которую, как я знал, он часами отрабатывал в зеркальном лабиринте. Я закатил глаза, и его ухмылка смягчилась, став искренней.

Мои брови взлетели вверх, когда он протянул мне руку.

— Я тебя уважаю.

Потребовалась минута, чтобы осознать его слова, настолько они были неожиданными. Когда мне удалось собраться, я протянул свою руку, коротко пожав его.

— И я тебя.

Он наклонил голову, а затем исчез так же быстро, как и появился, заняв свое место на противоположной стороне поляны. Я поднял глаза на Диму и увидел, что он смотрит на меня с небольшой улыбкой.

— Это было неожиданно.

— Возможно. - Его большой палец провел по моей спине. — Я горжусь тобой.

— Спасибо, - тихо сказал я. Мы снова замолчали, ожидая прибытия Избранных. Флорин скользнул на место напротив меня, между Зубом и Дарием, на его лице была его обычная яркая, возбужденная улыбка, он перекладывал один из своих ножей из одной руки в другую. Дарий поцеловал его в макушку, притягивая Флорина к себе.

Чувство предвкушения нарастало, пока ночной воздух почти не завибрировал от него.

Когда связанную фигуру с кляпом во рту притащили на поляну и бросили на колени на грязную землю, я впервые хорошо рассмотрел сегодняшнего Избранного. Судья зачитал список преступлений, от которых у меня заболел живот. Мужчина в возрасте шестидесяти лет обманул огромное количество ничего не подозревающих пожилых людей, лишив их сбережений, оставив их ни с чем, а затем он поджег свой собственный дом с запертой в нем женой, планируя потребовать страховки на дом и ее жизнь. Когда дом загорелся, он поехал в паб, где отпраздновал это событие, выпивая пинту за пинтой. Он ехал пьяный и сбил двух человек - пятнадцатилетнего мальчика и его мать. Оба позже умерли в больнице.

Каким-то образом, даже после всего этого, ему удалось уйти от закона. Он становился все смелее, спускал деньги, ставил огромные суммы на скачки, пока не наступил момент, когда все сбережения почти иссякли. Тогда он впал в отчаяние, слишком увлекся своим новым образом жизни и задумал ограбление небольшого местного магазина. Ограбление прошло не по плану, и хотя мужчине снова удалось сбежать, он смертельно ранил ножом владельца магазина, оставив его истекать кровью на полу.

Однако это было не единственное, что произошло в ту ночь. Неправильно управляя автомобилем, он переехал дорогу и врезался в машину, ехавшую в противоположном направлении, и хотя ему снова удалось спастись, водителю другой машины не повезло. К тому времени, когда на место происшествия прибыли машины скорой помощи, было уже слишком поздно.

Я закрыл глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, пока слова Судьи омывали меня. В голове пронеслись картинки. Все эти жизни, разрушенные или исчезнувшие, а этот человек каждый раз спасался бегством.

Прими проклятье.

Мои глаза открылись, и мой взгляд остановился на нем. Расправив плечи, я снял маску и шагнул в круг.

Сегодня удача этого человека закончилась. Сегодня он был нашим Избранным, и справедливость восторжествует.

Я знал, что делать.

Остальные члены команды сняли свои маски, молча и неподвижно ожидая моих действий. Переведя взгляд на Флорина, я протянул руку, и Флорин метнулся ко мне, вложив нож в мою ладонь.

— Присоединяйся к нашему цирку убийц, - прорычал он, и я одарил его дикой ухмылкой в ответ.

Мои пальцы изогнулись вокруг рукоятки ножа, и я начал кружить вокруг мужчины. Его глаза выпучились, когда он уставился на меня, его горло напряглось, когда он пытался говорить из под кляпа, слезы и слюни стекали по его лицу и подбородку.

Прими проклятье.

— Ты здесь, чтобы столкнуться с последствиями своих действий, - сказал я. — Ты действовал без раздумий, без угрызений совести. И теперь ты заплатишь. - С этими словами я бросился вперед, вонзил нож в его бок и провернул. Он закричал с кляпом во рту.

Судья взмахнул хлыстом. Одна из собак выскочила на поляну, оскалив зубы. Еще один удар кнута, и собака прыгнула, впиваясь зубами в руку мужчины. Когда я выпрямился, Флорин ворвался в круг, его лицо пылало, и он полоснул ножом по горлу мужчины. Брызги крови попали нам обоим на лица, и когда он посмотрел на меня, я впервые почувствовал это. Жажду крови, бурлящую в моих венах.

Черт. Это была эйфория.

Повернувшись к Диме, я обратил внимание на то, как он ласкает огромную выпуклость между ног, глядя на меня с вожделением в глазах, и мой член подпрыгнул, затвердев так быстро, что у меня чуть не закружилась голова.

Это было оно. Сначала жажда крови, потом сексуальная потребность.

Я понял. Я принял это.

Все встало на свои места.

Я был поражен, и теперь я действительно был одним из циркачей.

Дима притянул меня к себе, его рот прильнул к моему.

— Теперь я понимаю, - пробормотал я ему в губы, когда мы прервались, подавшись бедрами вперед, его бедро восхитительно ткнулось в мой член. Черт. Он был так хорош.

Его глаза встретились с моими, и в них светилась гордость.

— Я никогда не сомневался. Иди и закончи то, что ты начал, а потом мы сможем отпраздновать, только ты и я. - Его рука провела по брызгам крови на моем лице. — Черт, Олли. Я так хочу, чтобы ты стал моим.

— Дима. Я твой. Навсегда. - Наши рты снова встретились в крепком поцелуе, прежде чем я оторвался от него, чтобы вернуться к своей задаче, гудя от эйфории, наполнявшей каждую частичку моего существа. Это был кайф, который я хотел чувствовать вечно.

Когда я вновь присоединился к Флорину, и мы вместе забрали жизнь с нашей собственной версией справедливости, я улыбнулся.

У меня был дом. Мужчина, который любил меня. Семья, немного испорченная и извращенная, но верная до конца.

Впервые в жизни я наконец-то обрел место, в котором мог быть собой.