Торги… Какие ассоциации вызывает у вас это слово, читатель? Жаркие схватки покупателей на аукционах «Сотбис» и вердикт аукциониста «Продано!»? А может, это банкротство купца и печальные лица его домочадцев, наблюдающих в бессилии, как распродается все их имущество? Или это рынок рабов, где обреченно стоят люди, смирившиеся со своей участью, а вокруг все что-то кричат и энергично жестикулируют? Может быть, вы чувствуете терпкий запах индийских специй и слышите вкрадчивый голос старика-ювелира, покупающего у Ала ад-Дина драгоценную заморскую вещицу? Или вспоминаете школьные уроки истории, на которых так много и порой так скучно говорилось про Путь из варяг в греки?

Действительно, для многих из нас торги — это кадры из фильмов, страницы из учебников, едкие строки разоблачений и новостей о государственных закупках… В общем, события хотя и масштабные, но ни ко всемирной истории, ни к нашей обыденной жизни отношения не имеющие.

…Или все-таки — имеющие?

Как театр является вершиной и собранием всех искусств (музыка, живопись, архитектура, мода, пение, танцы и лицедейство), так и публичные торги есть вершина и собрание всех элементов экономики (товар, его стоимость, страна происхождения, производитель/поставщик, гарантии качества, условия поставки, условия оплаты, страхование грузов, страхование ответственности и т. д.).

В реальности торги — дело одновременно и экономическое, и политическое, и социальное. Судите сами: на протяжении долгого времени торги были общественно значимым мероприятием, можно даже сказать — народной забавой наравне с публичными казнями и цирковыми представлениями. Нарядная публика стекалась на них как на ярмарку — обменяться сплетнями, посоревноваться в остроумии, а в случае распродажи имущества какого-нибудь обанкротившегося богача — также прикупить коллекцию изысканных вин, или фарфоровый аглицкий сервиз, или набор фамильного серебра. Уильям Теккерей, например, в своей «Ярмарке тщеславия» прекрасно описал суету, рожденную одним из таких аукционов (об этом мы расскажем далее).

Торги помогали правителям и купцам избежать распрей и споров: первым — между их приближенными, желающими сделать поставщиком двора своих протеже, вторым — между друг другом — за право на торговлю тем или иным товаром. Все это известные и, пожалуй, очевидные стороны торгов, но, к сожалению (или к счастью), самое интересное не всегда бывает очевидным. Так и торги, словно похищенное письмо, спрятанное на виду у всех в рассказе Эдгара Аллана По, являются открытым публичным мероприятием и одновременно имеют свою тайную миссию — быть движущей силой истории, причем истории не только мира в целом, но и просто отдельного человека. Не верите? Что же, давайте порассуждаем вместе.

Вспомним для примера миф о суде Париса. Яблоко, на котором было написано всего одно слово — «Прекраснейшей», заметили три богини — Гера, Афина и Афродита, и, конечно, каждая посчитала, что яблоко предназначено именно ей. Не сумев договориться между собой, они обратились с просьбой рассудить их к Зевсу, но громовержец разумно не пожелал становиться судьей в женском споре и, как сейчас принято говорить, «переадресовал» их Парису, сыну царя Трои. Представ перед Парисом, каждая из богинь стала сулить ему всякие блага, чтобы он выбрал именно ее. Гера, например, предложила могущество и власть, Афина — мудрость и воинское мастерство, Афродита — прекраснейшую из смертных женщин в жены. При этом Парис вполне мог бы и отказаться сделать свой выбор, несмотря на поступившие от соискательниц волшебного приза и столь привлекательные для него предложения. Чем закончилась эта история, всем, конечно, известно. Нас же интересуют не столько последствия выбора юного Париса, сколько сам процесс: каждая богиня сулила ему всякие блага, чтобы он выбрал именно ее, а Парис имел право и не делать свой выбор. Очень похоже на то, что в современном деловом языке называется запросом предложений, не правда ли?

Другой пример, не менее широко известный, но на этот раз взятый нами из русской литературы:

Охочие до денег, а то и титула, потенциальные наследники, всеми возможными способами выказывающие уважение больному богатому родственнику, — явление весьма распространенное и в наши дни. А главное — поразительно напоминающее все ту же схему запроса предложений.

Можно приводить в этом ряду и другие примеры — выбор князем Владимиром религии для Киевской Руси, назначение Джулио Мазарини первым министром при королеве-регентше Анне Австрийской, всевозможные рыцарские турниры, — но суть останется неизменной: все эти, казалось бы, никак не связанные друг с другом события в действительности имеют одну общую черту: они идеально укладываются в схему проведения той или иной торговой процедуры. А это означает, что мы можем взглянуть на мировую историю и культуру не только с привычных позиций, известных нам еще со школы (реформы правителей, войны и мирные договоры, трансформации территорий, общеэкономическое развитие, история права, культурные и религиозные традиции и т. д.), но и под новым углом — с точки зрения развития торгов.

Такой взгляд позволит нам увидеть многие факты и причины этих фактов в совершенно ином свете, приподнять завесу тайны над мотивами и побуждениями, которые обычно скрыты от глаз историков и исследователей, и тем самым понять подоплеку тех процессов, которые происходили в прошлом и происходят в настоящем, уловить нюансы политики, дипломатии, экономики. И кто знает: возможно, при этом нам удастся разгадать какую-нибудь давнюю историческую загадку?

Книга, которую вы держите в руках, открывает целую серию книг, посвященных истории торгов и рассказывающих о том, где, кем, когда и как проводились публичные, т. е. общедоступные, торги, какие их формы существуют и почему существуют именно они. В этом цикле, не претендуя на академичность, мы постараемся рассказать о практике проведения торгов в разное время, в разных странах и при разных правителях, попутно отмечая, каким именно образом эта практика влияла на происходящие события, почему она становилась законодателем мод, или casus belli (удобным поводом для войны), или, наоборот, основой соглашений о мире.

В нашей первой книге, которую можно назвать своего рода вступлением ко всей серии, мы поговорим прежде всего о том, что такое торги, как они вообще появились, для чего (а главное — для кого) они проводились, какие черты объединяют их многочисленные разновидности, и посмотрим через призму торгов на традиции, быт и нравы, царившие в повседневной жизни государств в целом и разных их сословий в частности.

Сразу скажем, что это не учебник по проведению торгов и не хрестоматия по видам торговых процедур, коих насчитывается в современной экономической практике невероятное множество. Это всего лишь очерки по истории и практике проведения торгов в разных странах, в разные эпохи и при разных правителях. Информацию для нашей книжной серии мы собирали по крупицам из различных источников на протяжении нескольких лет. Поначалу это были диссертации и публикации представителей различных исторических школ и направлений, но затем мы открыли для себя совсем другие источники, имевшие неизмеримо большую ценность для создания нашей книжной серии. А именно:

• путевые записки купцов и воспоминания путешественников всех национальностей и вероисповеданий (арабы, персы, евреи, армяне, русские, итальянцы, немцы, португальцы, испанцы, французы, англичане, голландцы, китайцы, индусы);

• дневники странствующих монахов, пилигримов и отчеты о посещении заморских земель;

• переписка высокопоставленных государственных деятелей, вельмож, дипломатов и доклады посольств;

• донесения резидентов разведок различных государств и коммерческих агентов иностранных компаний;

• указы, эдикты, акты, законы и прочие юридические документы разных стран, эпох и правителей;

• таможенные инструкции, городские уложения, регламенты купеческих гильдий и ремесленных цехов;

• ярмарочные и биржевые уставы;

• торговые и писцовые книги, журналы откупщиков о налоговых недоимках и многие другие интересные документы.

Так получилось, что чем бы я по жизни ни занимался — экспортно-импортными операциями, банковским бизнесом или созданием систем электронных торгов, — я всегда придерживался золотого правила, которое сформулировал еще Бенджамин Франклин: «Лучше красиво делать, чем красиво говорить». Я — практик, а не ученый-исследователь, и делаю всегда лучше, чем говорю, так что я никогда не считал себя вправе выступать с лекциями или тем более писать книги. Поэтому мне сразу хочется предупредить всех читателей, что я — не профессиональный историк и не профессиональный писатель. Когда я все же задумался о написании книги о торгах, то очень быстро обнаружил, что у меня мало исторического материала. Для начала я обратился ко всем своим друзьям и знакомым с просьбой о помощи в поиске нужной мне информации. На мою просьбу откликнулось очень много людей, что стало для меня приятной неожиданностью, а их интерес к теме моей книги вселил в меня уверенность, что я на правильном пути. Особенно старались мои бакинские одноклассники, которых жизнь раскидала по многим странам и континентам, от Канады до Австралии и от Вьетнама до Аргентины. Когда же ко мне на помощь пришли мои однокурсники, которые работают в половине стран земного шара, то я со всей очевидностью осознал: книге быть! Причем не одной, а целой серии книг. Я просто не могу подвести всех тех людей, кто проявил живой интерес к моим исследованиям и кто старался, искал для меня материалы или знакомил меня с интересными людьми — обладателями редкой и такой нужной для меня информации.

Я искренне благодарен всем моим неформальным помощникам — настолько, что не считаю возможным беседовать с читателями только от первого лица и только от своего имени. Поэтому, уважаемый читатель, если в тексте вы встретите местоимения «мы», «нам», «нас» и т. д. — помните, что автор не страдает манией величия типа: «Божьей милостью, Мы, Николай Второй, Император и Самодержец Всероссийский…» Множественное число я использовал исключительно потому, что считаю всех, кто мне помогал, моими соавторами и обращаюсь к читателям от имени огромного коллектива неравнодушных людей.

Особо хотелось бы поблагодарить моих знакомых и друзей, которые больше всех принимали участие в поисках материалов и творчески подходили к моим просьбам: Андрей Абрамов (США), Ирина Новикова-Юргеляйт (Германия), Инга Колесникова (Кипр). Мой главный добытчик фактов — замечательный историк-архивист и прекрасный знаток своего дела Александр Андреев, который, как факир, добывает для меня неимоверные факты и драгоценные детали, за что ему отдельное спасибо и моя глубокая признательность!

Я хочу также поблагодарить мою супругу и моих детей, которым в последние годы живется непросто и которые вот уже несколько лет не могут со мной нормально общаться, потому что я все время что-то читаю или печатаю.

Хочу поблагодарить моего издателя Ольгу Грейг за ее терпение, поскольку она почти два года ждала мою первую книгу, и моего редактора Юлию Сиренко, которая терпеливо исправлял все мои «непечатные» речевые обороты и предлагала более корректные выражения (каюсь, в оригинале текста я в выражениях не стеснялся).

Все вместе мы проделали огромную работу, которую будем делать и дальше. Скромно надеемся, что наши труды окупятся сторицей — вашим благодарным вниманием!

Спасибо всем за оказанную помощь, проявленный интерес и непосредственное участие.

Читая о какой-либо стране или эпохе, мы непременно сталкиваемся с таким понятием, как «высокоразвитое общество» или «развитая цивилизация». Но что входит в его содержание? Какое общество следует оценить как высокоразвитое? Что вообще может свидетельствовать об уровне развития цивилизации? В разное время в это понятие входил определенный набор оценочных параметров и процессов. Так, при первобытнообщинном строе более развитым считалось племя, обладающее бронзовыми кинжалами и наконечниками для стрел, существовал родоплеменной уклад жизни, при котором стариков уже не выгоняли из пещеры, а, наоборот, заботились о них. Потом развитым считалось государство, где умели обрабатывать железо, строить дороги и была централизованная власть, под руководством которой более развитое государство завоевывало более слабых соседей. Еще позднее таковым стало государство, в котором были города — центры торговли, высокоорганизованное и хорошо вооруженное войско, работающие суды и сложившаяся денежная система, где строились красивые храмы, дворцы, а культура была представлена многочисленными художниками, скульпторами, поэтами, музыкантами, певцами, философами.

По мере развития общества росло и количество оценочных параметров, характеризующих его развитость и становившихся все сложнее и многограннее. Возьмем для примера цивилизации Древнего мира: первой неоспоримо высокоразвитой цивилизацией в нем стал Древний Египет с его пирамидами, храмами и оросительными ирригационными системами, позволявшими управлять разливами Нила и собирать по 2–3 урожая в год. Затем новое слово сказали царства Междуречья: Месопотамия, Ассирия и Вавилон со своими технологиями растениеводства (в первую очередь огородничества), коневодства, государственным устройством и законодательством. Потом яркой звездой просияла Троя с ее технологиями получения и обработки железа. За ней поднялась великая персидская держава, создав денежное обращение в виде металлических монет и запустив сложную систему функционирования государственной машины на огромных территориях, объединившую 28 царств и более 100 народностей, что сделало Персию ведущей цивилизацией в Передней Азии. Но города-полисы Древней Греции задали новый стандарт высокоразвитого государства для всего Древнего мира, известного под общим греческим названием «ойкумена». И завершает эту линию восхождения к высокоразвитому обществу, несомненно, Древний Рим, который стал не только вершиной и апогеем развития Древнего мира, но и на последующие 2000 лет стал основой всей современной европейской цивилизации. Так называемой Цивилизации Белого Человека.

При этом история человечества описана множество раз и с разных сторон: одни исследователи выстроили свои изыскания на временных периодах (Древний мир, Средние века, Новое время), другие — на завоевательных походах или деятельности выдающихся правителей, военачальников, дипломатов, путешественников. Третьи описывали цивилизацию в исторической ретроспективе и перспективе, создавая эпические полотна, четвертые глядели на нее через призму всевозможных фаворитов, любовниц, любовных треугольников или даже многоугольников. А ведь были и пятые, и шестые, и — надцатые, и — десятые… Есть замечательные труды о развитии военного и инженерного дела, мореходства и строительства, науки, искусства и ремесел. Существуют книги об экономической стороне цивилизации, описывающие развитие сельского хозяйства, городов, торговли, купеческого дела и промышленного производства. Многочисленные фундаментальные труды описывают быт и нравы людей определенной эпохи. И все это складывается в разноцветную и, пожалуй, многомерную мозаичную картину человеческой цивилизации.

Однако при всем разнообразии ракурсов, с которых исследователи смотрят на нашу цивилизацию, остается еще много слабо изученных, а то и вовсе не изученных областей!

Мы предлагаем вам, уважаемый читатель, взглянуть на современную цивилизацию как раз с такого неведомого ранее ракурса — через публичные, т. е. общественные торги. С этого ракурса еще никто не исследовал человеческую цивилизацию. Почему мы выбрали именно его? Потому, что торги, будучи одновременно экономическим инструментом и общественным процессом, присущи как раз высокоразвитому обществу, пронизывая его сверху донизу и затрагивая все его слои и группы. А значит, торги — это важный оценочный параметр и показатель зрелости экономических и многих общественных процессов, протекающих в любом государстве. История и практика проведения публичных торгов раскрывает совсем иные механизмы взаимодействия различных государственных институтов и социальных групп. Можно смело утверждать: насколько развитыми были механизмы и практика проведения торгов, настолько развитым было и само общество. Торги как экономический инструмент и общественный процесс являлись важной составной частью развитой цивилизации.

Скажем больше: куда просто ступала нога цивилизованного человека, туда еще не приходила цивилизация. Бусы, зеркала, ткани и «огненная вода», которые привозили с собой завоеватели и покорители заморских земель, — это были только крупицы высокоразвитого общества. Мебель, одежда, большие парусные корабли и даже огнестрельное оружие оставались не более чем багажом путешественников и завоевателей, с которым они прибывали в новые земли. Но вот когда на новые земли приходили торги (вместе с другими важными процессами) — тогда на эти земли приходила цивилизация!

Торги как важный элемент высокоразвитого общества заинтересовали нас еще и потому, что многие ошибочно полагают их новым для современной России явлением, появившимся только в 1990-х гг. На самом же деле торги — это не новинка ХХ в., привнесенная в Россию в постсоветский период реформ из западноевропейских стран. Отнюдь: Россия на протяжении всей своей истории, за исключением советского периода, находилась в парадигме публичных, т. е. общественных торгов, которые были обычной нормой делового оборота еще со времен Киевской Руси.

Человек в Древнем мире и Средневековье сам по себе ничего не значил без окружавшего его общества (род, племя, община, город, цех, гильдия и т. д.). И все всегда происходило «на людях» — награждение победителей, воззвание к чести и осуждение, наказание и похороны, праздники и свадьбы, ярмарки и торги и проч. Жизнь, как это ни удивительно, была в те времена во многом более публичной, чем сейчас, в эпоху урбанистического уклада и приоритета личности над обществом с соблюдением, уважением и защитой личного пространства отдельно взятого человека или его семьи. Поэтому публичные торги не были диковинкой или отличительной особенностью какого-то одного народа или страны. Это было нормой у всех народов во всех странах при всех правителях и во все времена.

История преподносит нам события как давно прошедшие и так, будто они не связаны с современностью. И многие люди сегодня так их и воспринимают: «Прошло и ладно…» Но сила истории в том, что прошедшие события никуда не делись! И если внимательно присмотреться, то мы увидим: они живут среди нас. Здесь и сейчас!

Этой книгой мы открываем целую серию книг о торгах, на страницах которых мы проведем вас, уважаемый читатель, через различные эпохи, континенты и царства и постараемся показать, насколько важным экономическим инструментом и общественным явлением в жизни разных народов и государств были торги. Во время этого путешествия вы сами убедитесь, что механизмы проведения торгов зачастую выстраивались по одинаковой, человеческой логике организаторов и участников этого занимательного действа вне зависимости от частей света, развитости государств, многообразия народов и традиций.

Но для начала нам следует разобраться в трех терминах: «торговля», «торги» и «биржи». Это очень важно, поскольку позволит читателям избежать непонимания или путаницы в процессах и разночтений по смыслу, так как один процесс нередко проистекал из другого или подменялся другим.

На протяжении всей истории человечества перемещение товаров и движение товарных потоков (или, как выразился шведский экономист и лауреат Нобелевской премии 1977 г. Бертиль Олин, «обмен избыточных факторов производства на редкие (недостающие) факторы») регулировалось во всем мире и регулируется сейчас тремя известными способами: торговлей, торгами и биржевыми торгами.

Самым древним и, пожалуй, самым простым способом товарообмена является торговля, существующая вот уже более 5000 лет. Торги как способ товарообмена существуют не более 3000 лет и носят более специфический характер. Биржевые торги существуют не более 500 лет, а их современная форма (со своими правилами и регламентами) и того меньше — не более 200 лет.

Торговля — это повседневный и повсеместно распространенный процесс продажи товаров, начиная от розничной (поштучной) продажи и заканчивая куплей-продажей мелко-, средне- и крупнооптовых партий. Торговля охватывает весь спектр существующих товаров, работ и услуг. Торговые сделки заключаются ежесекундно во всех странах мира и на всех континентах как простыми гражданами, так и крупными компаниями. В одном случае это может быть ценник на товаре в торговом зале и молчаливая оплата покупки в кассе магазина, как согласие покупателя на совершение сделки. В другом случае это может быть шумный разговор между покупателем и продавцом на городском рынке, сопровождающийся взвешиванием товара и оплатой на месте. В третьем — заключение большого, например экспортного, контракта с оформлением в банке паспорта сделки и осуществлением мероприятий по валютному контролю. Как бы то ни было, торговля — это процесс, при котором между покупателем и продавцом происходят прямые двусторонние переговоры, по результатам которых совершаются сделки с переходом права собственности на товар.

Другое дело — биржевые торги. Биржа — это организованный особым образом рынок товаров и прав собственности. Исторически так сложилось, что на бирже обращаются только определенные небольшие и узкоспециализированные группы товаров, которые составляют не более 1 % от всей номенклатуры товаров, находящихся в международном товарообороте, и переходят они из рук в руки исключительно по четко установленным правилам. Биржевые торги проводятся только на конкретные партии товаров, имущества или имущественных прав (акции, облигации, опционы, фьючерсы, индексы), стандартизованные по определенным правилам, и сделки заключаются определенным стандартизированным способом. Сделки на бирже имеют право заключать только те участники торгов, кто имеет специальные лицензии или специальным образом допущен до участия в торгах, — брокерские компании. Сами биржевые торги носят в основном единственную и за много лет выкристаллизовавшуюся форму — встречный аукцион. Это когда все торгуются со всеми и в результате этого процесса устанавливается средневзвешенная цена товара, но сделки заключаются каждым участником в индивидуальном порядке. Торги на бирже идут (в зависимости от биржевого товара) по определенным дням, часам и даже минутам!

Наконец, торги (тема нашей книжной серии) — это покупка или продажа товаров по заранее определенным правилам, главным из которых является то, что всегда должен быть один продавец и много покупателей или наоборот: один покупатель и много продавцов. Торги — это способ заключения договора, который является наиболее эффективным способом удовлетворения спроса и наиболее точным механизмом формирования рыночной цены товаров и услуг в каждый конкретный момент времени. Под термином «торги» мы имеем в виду процедуру продажи или покупки имущества или иных имущественных прав, в которой может принять участие любой желающий (общедоступна), которая проводится на конкурентной основе (при наличии широкого круга участников) и по определенным, заранее установленным правилам или обычаям делового оборота. В торгах могут принимать участие как простые граждане, так и большие компании (в зависимости от специфики товара). В отличие от биржевых торгов, «просто» торги могут проводиться не только на товары, но также на работы и услуги.

Если в торговле не существует каких-либо специальных видов заключения сделки, кроме двусторонних прямых переговоров, а на бирже, как правило, превалирует встречный аукцион (так называемый «стакан»), то торги — это та область экономической, юридической и деловой активности общества, в которой применяется все остальное многообразие видов торговых процедур:

• аукционы (на повышение цены);

• редукционы (аукционы на понижение цены);

• конкурсы (открытые, закрытые, одноэтапные, многоэтапные и т. д.);

• запросы котировок/цен;

• запросы предложений;

• приглашения делать оферты;

• другие виды торговых процедур.

Многим торги представляются как Волшебное Королевство, где можно не только найти, но и купить необычные вещи, красивые дома, великолепные дворцы, земельные угодья, редких лошадей, раритетные вина, гениальные произведения искусства, созданные руками великих мастеров, уникальные предметы, принадлежавшие выдающимся людям прошлого. Или — получить большой заказ, заключить огромные контракты, в одночасье реализовать все свои товары и т. д. Мир торгов в понимании многих людей является каким-то волшебным и непостижимым пространством, где происходят невероятные вещи: кто-то в одночасье обогащается, а кто-то в мгновение ока становится нищим. Для многих людей мир торгов полон необычных загадок и манящих тайн. Ну точно сказочное Волшебное Королевство!

Волшебство заключается в том, что на торгах вы можете приобрести то, что никогда не купите при обычной торговле. Или, например, получить такой контракт на поставку, который вы никогда не получите в рамках обычной, ежедневной коммерческой деятельности. Для некоторых участников (особенно для победителей) торги — это иногда веселая прогулка с приятными результатами. Для организаторов торгов — неизменно большое и хлопотное мероприятие, требующее многих трудов и терпения, наподобие свадьбы или юбилея. Но для всех остальных участников торгов, которых большинство, торги — это тяжелый подъем в гору, сопряженный со множеством поворотов и сложностей. На пути к вершине их ждет много коварных ловушек и досадных (не замеченных участниками торгов) оговорок и деталей. Кто-то срывается с горы, кто-то поворачивает обратно, а кто-то упорно продолжает карабкаться наверх, цепляясь за ветки и выступы.

Большинство участников воспринимают торги как Заколдованный Лес, где нужно пройти сложный квест со множеством испытаний, где иногда невозможно правильно ориентироваться и дорогу знает только хозяин Леса или опытный воин-следопыт — тот, кто не раз ездил по опасным тропинкам этого Леса. Для многих торги так и остаются Заколдованным Лесом, где легко может заблудиться любой путник, слабо понимающий суть торгов, не имеющий представления о механике торговой процедуры и не подозревающий, какие необычные лесные ловушки и даже разбойничьи засады ждут его впереди.

На сегодняшний день классические торги выглядят как некая процедура, которая регламентируется действующим законодательством, соответствует определенным формальным требованиям, имеет свой специфический экономический смысл (в зависимости от ситуации — госзакупки, банкротство, приватизация, корпоративные торги и проч.) и проводится по установленным правилам и регламентам, где много важных элементов приходится на организатора торгов и еще больше — на их участника. В любой торговой процедуре есть несколько основных этапов — опишем их вкратце.

Общепринятый стандартный (усредненный) механизм проведения торгов имеет следующий алгоритм. Организатору необходимо анонсировать предстоящие торги: или разместив объявление в СМИ1, или путем рассылки приглашений потенциальным участникам.

Далее следует сбор заявок от претендентов на участие в торгах. Как правило, такие заявки (или уже сами предложения) подаются в запечатанных2 конвертах, которые складываются в сейф организатора торгов. Но претенденты могут проинформировать организатора о своем желании принять участие в проводимых им торгах каким-то иным образом — прислать официальное письмо и не торопясь готовить свою заявку.

В назначенный день и час3 происходит вскрытие конвертов с заявками претендентов на участие в торгах, после чего организатор приступает к отбору участников торгов. При этом, поскольку на разных торгах отбор может проходить по разной логике и с разными требованиями, организатор обязан заранее предупредить о своих критериях всех претендентов.4 Все, кто прошел отбор и стал участником торгов, могут с определенного момента подавать свои предложения или делать ставки (если это аукцион).

По окончании этапа подачи предложений организатор процедуры определяет победителя торгов. Если это был аукцион — то по самой высокой ставке, если торги проводились на закупку чего-либо — по самой низкой, если же это была иная торговая процедура — то по комплексу параметров с применением балльной5 системы оценки. После определения победителя торгов организатор публикует6 официальный протокол7 с результатами, и стороны приступают к оформлению сделки со всеми необходимыми платежами и гарантиями. Но это только «голый скелет» торговой процедуры. Есть много деталей и нюансов, и как гласит известная поговорка: «Бог — в мелочах!» Но в нашем случае больше подойдет другая не менее известная поговорка: «Дьявол кроется в деталях».

Существуют важные дополнительные элементы, используемые в торгах. Например, на этапе сбора заявок от претендентов организатор может провести предварительную квалификацию участников, т. е. определить, допустить этого претендента до торгов (чтобы он подал свое предложение) или отказать ему.

Участники в процессе проведения самих торгов могут улучшать или изменять свои ранее поданные предложения (например, повышать ставки на аукционе). Кроме того, участник торгов может также направить организатору альтернативное предложение — например, за один и тот же лот он готов заплатить деньгами (in cash) или предоставить хозяину товара определенные льготы (например, право беспошлинной торговли в течение трех лет).

В торгах на закупку чего-либо, когда силы участников (потенциальных поставщиков товара или подрядчиков работ) примерно равны и организатор не может однозначно определиться с выбором победителя, зачастую переходят к такому этапу, как переторжка. Это процедура уторговывания цены, когда участники или дополнительно сбрасывают названные ими цены, или включают в них что-то еще, например доставку товаров до склада получателя, увеличение гарантийного срока, получение за свой счет необходимых разрешений на работы у местных органов власти и т. д.

Иногда победитель торгов отказывается от своего предложения, принесшего ему победу. Во избежание таких случаев организатор торгов просит всех участников подать официально оформленное финальное предложение с ценой и окончательными условиями, чтобы включить это в текст контракта.

Бывают торги, которые длятся не то что несколько месяцев, а даже несколько лет (как, например, знаменитый теперь уже «самолетный тендер» — конкурс на закупку средних многоцелевых истребителей для ВВС Индии, который проводится с 2004 г. и еще не завершен). За время проведения таких торгов может поменяться не только ситуация на рынке, но и положение самих участников, в жизни которых могут происходить разные непредсказуемые события (ухудшение финансовых показателей, наложение санкций и т. д.). В этом случае после завершения торгов организатор просит всех участников пройти процедуру постквалификации и представить необходимые документы на повторное рассмотрение.

Многие торги проводятся при условии внесения участниками финансового обеспечения своих заявок. Хочешь участвовать и получить большой контракт? Подтверди свою финансовую состоятельность или серьезность намерений. Такое требование может предъявляться как в торгах на закупку (корпоративные закупки, закупки для государственных и муниципальных нужд), так и в торгах на продажу (торги по банкротству, торги по приватизации госимущества и т. д.). Организатор рассматривает обеспечение не только для участия в торгах, но и после их окончания: при подписании контракта победитель торгов обязан предоставить обеспечение его исполнения, поскольку суммы бывают иногда астрономическими — от полутора до ста и более миллиардов рублей или многомиллионные долларовые контракты. Обеспечение исполнения контракта предоставляется победителем в виде банковских гарантий или иных обеспечительных мер, приемлемых для организатора торгов.

Это не прихоть организатора торгов и не лукавое усложнение условий торгов для победителя. Это — суровая необходимость обезопасить заказчика от мошенников и аферистов. Достаточно вспомнить всем известного Александра Корейко из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок». Методы обогащения, которые так блестяще демонстрировал Корейко — антипод знаменитого Остапа Бендера — были на редкость неизобретательны и до безобразия банальны. Но при этом они были достаточно эффективны! Корейко собрал свои десять миллионов в рублях и валюте исключительно с помощью жульнических операций в доле с организаторами торгов. Он брал авансы на подряды и благополучно растворялся в новой социалистической действительности. Это была обычная практика в Советской России 1920-х гг., когда еще ничего не было узаконено и регламентировано, а большевики в порыве реорганизации советской экономики с революционным энтузиазмом создавали, объединяли и бесконечно реформировали учреждения и ведомства (вспомнилась фраза из басни И. А. Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь!»). Естественно, что такая хозяйственная чехарда создавала массу возможностей для воровства и злоупотреблений, и многие «инициативные люди» старались ловить свою рыбку в этой мутной воде.

Если Остап Бендер был герой вымышленный, то для написания образа подпольного миллионера Саши Корейко был взят реальный исторический персонаж — знаменитый Константин Коровко, который до Первой мировой войны в Российской империи успешно занимался отъемом средств у создаваемых тогда многочисленных акционерных обществ. Его поймали и посадили, но в хаосе Революции 1917 г. Коровко освободился, успел обворовать более 80 неопытных советских организаций и частных акционерных компаний. Причем и реальный Коровко, и выдуманный Корейко не только брали авансы, но и давали откаты организаторам размещения заказа, которые были с ними «в доле». А в 1923 г. с огромными деньгами реальный Константин Коровко успешно и нелегально перешел границу СССР и оказался в Румынии. Можно представить себе, как сильно хотели Ильф и Петров закончить свой «Золотой теленок» именно таким «хеппи эндом», но они этого по понятным причинам не сделали, так как иначе не выиграли бы государственный тендер по изданию романа, в котором безнаказанно обжуливать советскую власть было нельзя. Правда жизни уступила место социалистическому вымыслу (фейку), но миллионы читателей, безусловно сочувствовавших великолепному Остапу Бендеру, в уме заканчивали роман именно таким образом.

Организаторы могут проводить как открытые (доступные для участия любого желающего), так и закрытые торги (доступные только определенному кругу участников). В процессе проведения торгов организатор может изменить их условия, что нередко практикуется в корпоративных закупках (например, урезается бюджет по соответствующей статье или изменяются сроки поставок продукции). Это не запрещено законом, и все участники торгов должны быть к этому готовы.

Если речь идет о подряде на сложные работы (например, строительство инфраструктуры — мостов, дорог и т. д.), то организатор торгов имеет право запрашивать от участников различные уточнения по поступившим от них предложениям. Также он имеет право отказаться от дальнейшего проведения торгов на любом этапе (но с определенными оговорками, которые допускает законодательство той или иной страны), поскольку обстоятельства могут измениться и необходимость в проведении торгов именно по этой номенклатуре может стать неактуальной.

Организатор может отказать любому лицу в праве участия в проводимых им торгах — как с объяснением причин, так и без всяких объяснений. И конечно же, организатор имеет полное право отклонять предложения участников торгов. Тут у него большой простор для маневров, и именно здесь у него возникают различные соблазны для злоупотреблений на торгах. Впрочем, действующее законодательство многих стран достаточно успешно защищает интересы участников торгов, чьи предложения были неправомерно отклонены, и организатору приходится проявлять немалые способности и большую выдумку, чтобы завуалировать свои злоупотребления.

Участники торгов — это не бессловесные статисты. За прошедшие столетия они обзавелись многими правами, главным из которых является право принять участие в любых открытых, т. е. публичных торгах. Они также имеют право запрашивать у организатора разъяснения по документации о торгах, поскольку предмет торгов бывает иногда достаточно сложным (особенно если это касается выполнения комплекса работ или оказания услуг), и изменять свое предложение до даты вскрытия конвертов (обычно такое происходит после получения участником разъяснений от организатора торгов).

Как мы уже сказали, торги могут проводиться в течение нескольких месяцев, а ситуация на рынке так или иначе подвержена определенной, иногда большой волатильности (изменчивости и неустойчивости) — чаще всего это касается импортных товаров (например, колебания курсов иностранных валют). По этой причине участники торгов имеют право указать срок действия своей заявки на участие. После наступления определенной даты организатор может попросить их обновить цены и сроки действия предложений. И это нормально!

Участники торгов имеют право присутствовать на процедуре вскрытия конвертов с заявками на участие, чтобы лично убедиться в корректности процедуры вскрытия конвертов и ознакомиться со списком конкурентов.

Наконец, с учетом того, что в жизни все может случиться и никто из участников торгов не застрахован от неожиданных сложностей (например, сгорел склад, и отгружать заказчику больше нечего), любой участник торгов имеет право отказаться от участия в торгах и отозвать свои предложения (или ставки).

В современной деловой и общественной практике существуют такие сложные конструкции, как многоэтапные торги и смешанные формы торгов, но об этом мы поговорим в других книгах нашей серии.

Человеку, мало знакомому с механикой проведения торгов, все это может показаться слишком запутанным и что все элементы и этапы торгов были даже кем-то злонамеренно выдуманы, чтобы усложнить жизнь участникам торгов. Уверяем вас, уважаемый читатель, что все вышеприведенные элементы и этапы торгов формировались постепенно, на протяжении многих столетий в разных государствах и при разных правителях. Многовековая практика проведения торгов постепенно выработала каждый из элементов как реакцию на нарушение правил делового оборота или как способ предотвращения нежелательных конфликтов, о чем мы будем рассказывать на протяжении всей нашей книжной серии.

Всем известна расхожая поговорка, что каждая строчка в технике безопасности написана чьей-то кровью, поэтому, скажем, на стройке надо обязательно носить каску, а при починке электроприборов — непременно выключать их из сети. Так же и с торгами: кто-то где-то когда-то пострадал от несоблюдения каких-то норм и правил, или не получил желаемый товар, или не вступил в права владения каким-то имуществом в результате чьего-то злоупотребления. И тогда, во избежание подобных ситуаций в дальнейшем, в процедуру торгов был включен новый этап или новое требование… Так, шаг за шагом появляющиеся этапы и требования со временем оформились в отдельные своды законов и целые кодексы.

Мы уже выяснили, что торги, т. е. сам факт их проведения, — это положительный момент в жизни общества, свидетельствующий о его высоком развитии и успешной организации повседневных экономических процессов. Однако, по аналогии с мифологическим Двуликим Янусом, торги, как и все в нашей жизни, имеют свою оборотную, негативную и малоприглядную сторону — злоупотребления на торгах.

В древнеримской мифологии Янус был богом всего, что связано с началом и окончанием. Сатурн наделил Януса волшебным даром — умением видеть прошлое и будущее. В дальнейшем римляне стали воспринимать Двуликого Януса как бога всех дверей, входов и выходов. Открытая дверь — это граница между двумя пространствами, двумя разными реальностями, поэтому богу, ответственному за границы и двери, мало одного лица, и Янус изображался с двумя ликами. Его еще называли отпирающим и закрывающим богом. Вот почему неотъемлемым атрибутом в изображении Януса являлись ключи.

Злоупотребления на торгах тоже двунаправленны: для одних участников они открывают такие важные двери в будущее, перед другими, наоборот, они эти двери запирают! А на дверях стоит привратник — организатор торгов. Именно в его ведении находятся решения — кого пропустить, а кому преградить дорогу. «Двуликий Янус» — это метафора, прочно вошедшая в культуру многих народов мира. Но есть изображения Януса с тремя и даже четырьмя ликами! Действительно, ведь любой перекресток дорог — это сразу четыре пути, и недобросовестный привратник пропускает в новые реальности (или не пропускает!) людей и компании при помощи злоупотреблений на торгах, коих за многовековую историю человечества тоже набралось немало, как и разных ликов у Януса.

Двуликий Янус

Злоупотребления на торгах не всегда носили форму злонамеренных поступков коварных людей. Зачастую это были просто правила поведения, принятые в той или иной провинции, городе или стране, в которых никто не мог и заподозрить какое-то злоупотребление. Например, предоставление преимуществ или преференций «своим», т. е. дружественным участникам торгов (купцам, поставщикам и подрядчикам), считалось нормальным, поскольку сначала должны были заработать местные: с них власти смогут взять побольше налогов, в то время как с приезжих купцов нельзя было взимать те же налоги, что и со своих подданных.

Многое зависело от организаторов торгов, которые чинили всевозможные препятствия «чужакам» — иностранным купцам или представителям ремесленных цехов и купеческих гильдий других городов или провинций. Организаторы старались не допускать нежелательных участников на торги и вводили для них множественные ограничения по различным, чаще надуманным поводам и предлогам.

Двери в лучший мир

Когда же отказать нежелательным участникам торгов было невозможно, то в ход пускались другие методы, например подмена: кто-то залезал в сейф организатора торгов, где хранились конверты с предложениями участников, и менял пакеты претендентов. Или организатор давал возможность «своим» участникам ознакомиться с предложениями конкурентов до даты вскрытия конвертов.

Иногда организатором торгов использовались подставные участники, которые не собирались выполнять свои обязательства, но усложняли жизнь реальным участникам торгов — намеренно сбивали цену или, наоборот, повышали ее (в зависимости от того, проводились торги на покупку или на продажу чего-либо).

Применялся также такой способ, как постановочные торги, которые заранее разыгрывались по определенному сценарию и в которых у всех участников этого представления были свои заранее оговоренные роли. Такие торги в основном проводились с целью убедить «вышестоящее руководство» в беспристрастности организатора торгов — казначейского закупщика или распорядителя конфискованного имущества.

Еще одним простым инструментом отсечения участников торгов, неугодных организатору, было формирование условий торгов под конкретного участника — будущего победителя торгов.

Организатор торгов мог намеренно усложнить условия, чтобы остальные претенденты сразу отказались от участия. Так, например, устанавливался слишком малый срок подачи предложений, за который невозможно подготовить нормальное предложение, просчитать расходы и осуществить необходимые коммерческие мероприятия.

Зачастую озвучивались нереальные сроки выполнения обязательств, что сразу приводило несчастного победителя к печальным последствиям: он должен был или разориться, пытаясь выполнить заказ короля, или поплатиться своей жизнью за невыполнение королевского заказа.

Казначейские закупщики или, скажем, сюрвейеры английского Адмиралтейства, будучи вынуждены работать не с теми, с кем они хотели бы, любили выставлять на торги большие объемы поставок или обязательства, которые сложно было выполнить в течение нереально малых сроков. И таких злоупотреблений, явных или скрытых, набиралось по разным странам и в разные времена великое множество.

Объединяет их все то, что в результате различных злоупотреблений на торгах выигрывают компании, дружественные организатору торгов, и дальнейшие дела ведут только «свои» доверенные люди. Это приводит к известным последствиям:

• заказчик платит поставщику по завышенным (иногда очень завышенным!) ценам и получает свой «откат»;

• заказчик отдает своим знакомым фирмам контракты на постоянной основе, позволяя таким компаниям закрепиться на рынке и разбогатеть со всеми вытекающими отсюда последствиями и т. д.

Как бы парадоксально это ни звучало, но основное базовое нарушение в торгах — это непроведение самих торгов. То есть случай, когда до торгов дело вообще не дошло и кто-то с кем-то заранее договорился получить контракт на покупку или поставку чего-либо.

Второе самое распространенное нарушение на торгах — это когда публичные торги проводятся, но побеждает «свой» участник.

Для победителей торгов, получивших заветный приз нечестным путем, злоупотребления на торгах — это милость Двуликого Януса. Для всех проигравших торги за счет допущенных организатором злоупотреблений — это несправедливость и неумолимость древнеримского бога.

Но Двуликий Янус не так прост, и последствия его действий тоже не всегда однозначны. Злоупотребления на торгах приводят в конечном счете к обширным негативным последствиям и затрагивают не только смежные с торгами области, но и совсем, казалось бы, далекие от торгов сферы — различные общественные интересы и процессы. Самым наглядным примером негативного воздействия злоупотреблений на торгах является теория элитных групп.

Казалось бы: при чем здесь развитие цивилизации и торги, а тем более злоупотребления на торгах? Ну, подумаешь, кто-то где-то когда-то кого-то куда-то не допустил или кому-то отказал под надуманным предлогом, и неудачник-конкурент лишился возможности получить заказ/подряд/контракт. Как могут быть связаны такие внешне разные по смыслу, по масштабу и по своей исторической значимости события и процессы? А очень просто! И вы, уважаемый читатель, даже не представляете, насколько тесно они между собой связаны!

Знаменитая теория элитных групп наглядно показывает, как формируется элита и какие процессы происходят в элитной группе. Элита (от фр. élite) означает «лучший, отборный, избранный» (другое понятие — «бомонд», от фр. beau monde, «лучшие люди»). В повседневном общении этим словом можно охарактеризовать самые различные предметы и явления, например, элитарный клуб, элитное вино, элитные сорта чая или кофе и т. д. Начиная с XVI в. слово «элита» стало употребляться для обозначения определенной избранной категории людей, занимающих в иерархической структуре общества привилегированное положение. При этом в каждой сфере жизнедеятельности, как правило, имеется своя элита — «спортивная», «научная», «творческая», «политическая», «бизнес-элита» и т. д.

Концепции элит возникли еще в глубокой древности. Так, Платон выделял особую привилегированную группу людей (философов-аристократов), которая знает, как управлять государством, и выступал против того, чтобы к управлению допускались выходцы из низов. В последующем свои взгляды и мысли на эту тему высказывали Никколо Макиавелли, Фридрих Ницше, Томас Карлейль, Артур Шопенгауэр и др.

Хуан Пабло Салинас. Прибытие герцога

Главный тезис в теории элитных групп таков: «В элиту входят лучшие». Кто-то оказывается лучшим по рождению, кто-то — по своим заслугам перед государством, кто-то — по достижениям на ниве науки, искусства, политики, спорта и т. д. Однако жизнь не стоит на месте и процесс формирования элит также претерпевает существенные трансформации. Всем также известен тезис «Ни одна система не выдерживает испытания временем», подразумевающий, что со временем система, созданная для одних целей (например, бороться с коррупцией), постепенно перерождается и превращается в свою полную противоположность.

Так же обстоит дело и с формированием элитных групп в результате проведения торгов. Мы сразу хотим показать скрытый механизм — каким образом такое, вроде бы, локальное явление, как злоупотребление на торгах, влияет на формирование элитных групп в отрасли и в целом государстве (причем влияет исключительно в отрицательном смысле) и как в разрезе злоупотреблений на торгах практика формирования элитных групп получает только отрицательный результат, т. е. никакого развития общества и никакого прогресса! Только загнивание и махровый монополизм.

Главное различие в формировании элитных групп в обществе в целом и на торгах в частности заключается в векторе движения. Общество путем различных механизмов оценки и сопоставления самостоятельно выбирает лучших и возвышает их над остальными своими членами. Таким образом, вектор движения лучших представителей общества и их вхождения в элитные группы направлен снизу вверх, т. е. сначала кандидат в элиту совершает нечто выдающееся (выигрывает Олимпийские игры, создает шедевр и т. д.), потом общество оценивает достигнутые этим кандидатом успехи (и лучше им быть регулярными, а не одноразовыми), и только после этого происходит восхождение кандидата в элитную группу.

Но на торгах действует иной механизм отбора. Здесь все происходит с точностью до наоборот, и вектор движения направлен сверху вниз. Никто из кандидатов сам в элиту не восходит, потому что элиту создают сверху своими решениями, выдергивая и приподнимая выше остальных из общей массы только тех, в ком заинтересован организатор торгов. Сначала некий арбитр (организатор торгов или заказчик) по своим параметрам, в том числе путем различных злоупотреблений, выбирает лучшего из всех участников торгов, и только потом этот избранный кандидат, вошедший в элитную группу, демонстрирует «свои достижения», причем не всему обществу, а исключительно арбитру.

Выдергивание кандидата в элитную группу

по результатам торгов

В результате злоупотреблений на торгах, которые допускает арбитр, и постоянных побед на торгах одних и тех же компаний у арбитра создается определенный пул «придворных поставщиков». Остальные компании-конкуренты, проигравшие или постоянно проигрывающие торги, не могут получить ни одного заказа или подряда, поэтому они уходят с рынка или просто разоряются.

Таким образом, путем прореживания неугодных — в нашем случае купцов, промышленников и отдельных компаний (поставщиков и подрядчиков) — правящая верхушка выдавливает с рынка конкурентов и недружественные организации. Как итог, на рынке остаются только «свои» — те, кто получает все контракты и подряды или имеет возможность без особых усилий и затрат покупать интересующие их товары, приватизировать имущество или задешево приобретать имущественные права. С этого момента и запускается механизм, постепенно превращающий элитные группы по их негативному воздействию на общество в антиэлитные. Вот так и происходит отрицательная селекция, когда на рынке остаются не самые лучшие.

Такая ситуация приводит к тому, что в отсутствие реальной конкуренции элитные группы предлагают обществу только те товары, работы и услуги, которые они же сами производят. Но ведь любой товар можно изготовить разными способами, и он будет разного качества. Точно так же одну и ту же работу можно выполнить с применением разных технологий. Подобное разнообразие может предложить обществу только истинная, а не показная конкуренция. Элитные группы устраивает определенный монополизм, при котором в отсутствии конкуренции можно просто повышать цены, не занимаясь улучшением качества товаров, или усложнять механизмы доступа граждан к общественным благам. Наглядный пример — последние десятилетия жизни в СССР… У антиэлитных групп нет необходимости разрабатывать новые технологии и предлагать обществу новые товары. Именно такая ситуация в конечном счете приводит к отсутствию прогресса и перевернутой с ног на голову системе ценностей.

И ладно, если бы это происходило только на торгах или в какой-то отдельно взятой отрасли экономики! Но нет: этот же механизм прореживания неугодных и перерождения в антиэлитные группы в полной мере реализуется во всех общественных процессах. В результате мы получаем отсутствие прогресса в обществе, застой и последующее загнивание, что приводит к разрушению всего государства и, в конечном счете, потере им своего суверенитета: за счет обеднения граждан, нарастания внутреннего социального напряжения, завоевания извне… И некогда процветающее государство оказывается на обочине общемировых процессов, превратившись в банального регионального маргинала. Ничего не напоминает?

В допетровской России разницы между честными торгами и злоупотреблениями при их проведении не было вовсе. Все и всегда выигрывали только ближние люди царя, на которых не было никакой управы. Ивану Грозному и Алексею Михайловичу постоянно устраивали показы невест, которых специально привозили со всей страны. Хоть процедура и называлась официально «смотрины», но все царедворцы называли это мероприятие «невестины торги» и ухитрялись проталкивать своих кандидаток самыми запрещенными способами. Двух невест Грозного попросту отравили: одну до, а другую после царского выбора. Невесту Алексея Михайловича, которая нравилась ему больше всех, специально одели так туго, что она потеряла сознание при царе и была объявлена «порченой». Как видите, великому государю предлагали не самую красивую и умную девушку в стране, а подсовывали ту кандидатуру, которая устраивала главного министра или фаворита. Дошло до того, что боярин Борис Морозов женил Алексея Михайловича на родной сестре своей жены, став таким образом родственником царя со всеми вытекающими из этого властными и финансовыми выгодами. Слава Богу, что для своего второго брака Алексей Михайлович взял дело (т. е. смотрины) в свои руки и сам выбрал себе в жены незнатную Наталью Нарышкину, которая никому из двора не перешла дорогу. Благодаря этим честным «невестиным торгам» у царской семьи родился поздний сын Петр, и Россия стала великой империей. Вывод: хочешь быть сильным государством — проводи честные торги. А то хуже будет, например придет 1917 год…

А ведь начиналось все достаточно просто: с перевернутой и порочной логики формирования элитных групп! И злоупотребления на торгах сыграли в этом не последнюю роль, выступив в качестве драйвера, запускающего отрицательные экономические процессы в обществе. Вот такая простая и в то же время скрытая, глубинная логика действий Двуликого Януса.

Так что же такое торги? Каковы были причины, по которым они велись, и какие задачи (не только экономические) они решали торги? Кто их проводил, кто в них участвовал и где они применялись? Эти и другие вопросы мы постараемся подробно осветить в первой и следующих книгах нашей серии. А для начала читателю достаточно будет знать два самых главных принципа:

1) торги применялись в основном для быстрой реализации или быстрого приобретения товаров в определенный короткий промежуток времени и по цене, которая сложилась в результате проведения торгов;

2) торги — это публичное (в присутствии многих) принятие на себя обязательств еще до заключения сделки (подписания договора). Причем обязательства на себя берет как участник, так и организатор торгов.

Вот этими двумя принципами торги в корне отличаются от прямых двусторонних торговых переговоров.

Торги не сразу стали такими, как мы их сегодня представляем: организатор торгов сидит где-то в определенном месте, а к нему приходят участники и начинается процедура торгов.

Многим известно понятие «внутренний тендер». Это когда человек (или сотрудник компании), желающий что-то купить, сам ищет предложения продавцов, сам их анализирует и делает свой выбор. Для наглядности скажем, что внутренний тендер — это как поход на рынок. Покупатель ходит по торговым рядам и выбирает товар по своим, известным только ему и устраивающим только его параметрам. Он не озвучивает их продавцу, но внутри себя он знает, что ему нужно, и просто оценивает товар, поэтому такая процедура и называется «внутренний тендер».

Иногда покупатель, не находя того, что ищет, спрашивает у продавцов товар с определенными параметрами. В этом случае можно констатировать, что организатор объявляет участникам проводимого им внутреннего тендера параметры искомого товара. Как в известном фильме: «Женские туфли хочу! Три штуки. Размер: 42, 43, 45!»

Сейчас внутренний тендер проводится еще проще: человек заходит в Интернет, набирает в поисковой строке то, что его интересует, и дальше он начинает изучать результаты поиска — заходит на web-сайты продавцов и сравнивает цены.

Внутренний тендер — это самая древняя форма проведения торгов и самая неистребимая система выбора товаров, работ и услуг. Торги в такой форме — это фактически механизм сравнения товаров и выбора лучших условий, только наоборот: все продавцы (участники внутреннего тендера) сидят в каком-то определенном месте — на рынке или даже на разных рынках, а покупатель (в данном случае — организатор внутреннего тендера) сам приходит к продавцам.

Карточка из детской игры для заучивания алфавита.

1903 г. Частная коллекция

В современном мире существует большое количество сайтов-агрегаторов, которые собирают информацию из разных интернет-магазинов и имеют удобный интерфейс, позволяющий покупателю проводить сравнительный анализ однородных товаров по разным характеристикам. Фактически они помогают покупателю провести внутренний тендер и получить лучшие предложения по интересующим его товарам, работам или услугам.

А первоначально все шли на рынок или на базар. У славянских народов говорили: «Идти на торг». Большой рынок назывался «торжище». Там происходило все, что мы описывали выше, — человек ходил от одного продавца к другому и выбирал интересующий его товар, т. е. проводил «внутренний тендер» на покупку чего-либо.

Точно так же проводился внутренний тендер на продажу: человек (это мог быть крестьянин, ремесленник или купец) ходил по рынку и предлагал свой товар каждому, кто заинтересуется, или вообще всем, кто встретится на его пути. Это была торговля вразнос, которой занимались коробейники, торговавшие всем подряд: едой, напитками, посудой, игрушками, тканями, сувенирами, — или оказывавшие мелкие услуги (например, по заточке ножей или ножниц) и т. д. В Европе, в Азии, на Ближнем Востоке, да и в России торговля вразнос была официальной и составляла заметную часть повседневной жизни любого крупного города.

Внутренний тендер на продажу — это была обычная, как сказали бы юристы, «открытая оферта». Но при внешней схожести процессов в тендере на продажу правила были совсем иные. Продавцы публично озвучивали всем потенциальным покупателям (т. е. широкому кругу участников внутреннего тендера на продажу) технические параметры и качество своего товара всеми возможными способами: пели незамысловатые песенки, читали несложные веселые рифмованные стишки или просто громко расхваливали свой товар, — а покупатели оценивали, насколько этот товар соответствует их ожиданиям, после чего уже принимали решение, приобретать его или нет.

Но внутренний тендер на продажу скорее носил форму мелкой розничной торговли. Нас же интересуют более крупные формы, стандартным элементом которых был лоток в торговых рядах, купеческая лавка на базаре или магазин на рынке. Вернее, не сами формы — это простая розничная торговля, о которой мы и так давно и все знаем, — а различные методы и необычные формы продаж, или, как сейчас бы сказали, «нестандартные маркетинговые ходы», применяемые купцами, рыночными дельцами или, как их называли, «оборотистыми людьми». Вот об этом мы и поговорим чуть подробнее.

В своем первоначальном наиболее массовом применении торги вышли из торговли. Причем из торговли на продажу товаров. Это были торги на свободном рынке, проводимые между купцами, гражданами, в порту, на базаре, на регулярно устраиваемых ярмарках и т. д.

Купить что-то нужное всегда было проще, чем продать что-то нужное (а тем более ненужное!). Поэтому самые хитрые купцы, или самые «оборотистые люди», стали применять новые формы «стимулирования покупательского спроса». В древности, а особенно в Средневековье, было много способов.

Купец нанимал рыночных маклеров, которые неизменно сидели на рынке и всегда знали, у кого, что и по каким ценам продается. Восточные базары, как и ярмарочные площади, были огромны, а люди не всегда хотели просто прогуляться по рынку и, поскольку они искали что-то конкретное, то шли к рыночному маклеру. А он уже направлял их в то место на рынке, где продавался интересующий покупателя товар. Купец, желавший побыстрее продать свой товар, просто платил маклеру, чтобы он указывал всем покупателям именно на его лавку. И маклер выполнял в этом случае для покупателя роль предварительного информатора о качестве и цене товара, т. е. рекламного агента. На многих рынках Востока было принято, чтобы маклер давал покупателю какой-то предмет (например, медальон или кусок деревянной дощечки со своим знаком), говоря, что если он покажет этот предмет тому самому купцу, то получит товар на лучших условиях (аналог современных купонов на скидку). Маклер был заинтересован в том, чтобы покупатель дошел до купца, и потому отправлял с ним мальчика или слугу, который и доводил покупателя до нужной лавки. За это маклер в конце дня получал от купца свою комиссию — вместе с медальонами, которые передали купцу покупатели.

Амедео Презироси. Маклеры на восточном базаре.

Во все века во всех странах наряду с честными производителями действовали и бракоделы, использовавшие стабильный спрос на те или иные группы товаров и изделий для своего сиюминутного обогащения. Так, наиболее ходовым бытовым товаром в раскаленном солнцем Древнем Египте были сандалии, которые делали все кому не лень, и многие изготавливали их плохо. В Древнем Вавилоне на рынке было непросто купить долгохранящиеся финики, являвшиеся стратегическим запасом любой семьи на нередкий случай голодных лет, а также хорошую керамическую посуду для приготовления пищи. На многочисленных базарах Древней Персии трудно было найти высококачественную ткань для изготовления повседневной одежды. Поэтому качественные продукты и товары всегда были в цене, и такая торговая конкуренция весьма помогала спросу на услуги базарного маклера.

Работа рыночного маклера была не только доходной, но и опасной. За введение в заблуждение обманутые покупатели могли его побить или сделать что и похуже, например заставить его в присутствии судьи и стражников съесть несколько мин (1 мина — примерно 1 кг) некачественных фиников или урюка вместе с косточками, что и бывало не раз на всех уважающих себя базарах. Опытные покупатели пользовались услугами честных базарных маклеров, чья профессия передавалась по наследству и кто дорожил своим честным именем.

Завсегдатаями рынков были также «базарчи» — безродные сироты, бездельники, деклассированные элементы или просто опустившиеся на дно общества люди, которые днями напролет шлялись по базару и разносили различные новости, слухи и сплетни. Их знали многие продавцы и многие покупатели. Купцы использовали таких людей как неформальный канал продвижения своего товара. Базарчи ходили от лотка к лотку, от магазинчика к ресторанчику, останавливались, заговаривали с продавцами и посетителями базара и всем рассказывали нехитрые истории о товаре. Их главная задача была — создавать определенный информационный фон и активно распространять сплетни, чтобы заинтересовать потенциальных покупателей товаром именно этого купца. Купцы платили им за «рекламу» совсем мало, иногда просто кормили. Базарным завсегдатаям и этого было достаточно.

Но были варианты продвижения товаров и поинтереснее.

В какой-то момент все присутствующие на базаре замечали непонятную суету возле лавки одного из купцов. Начинался шум и ажиотаж, которые привлекали к этому месту еще больше потенциальных покупателей и просто зевак. Все действо было обставлено в лучших традициях театрального искусства: у лавки толпились люди, кто-то выходил из нее довольный, неся что-то или показывая всем, что ему удалось-таки купить «заветный» товар или вещицу, раздавались голоса — как толпившихся покупателей, так и приказчиков в лавке. Здесь же на разогреве толпы работали базарчи и прочие праздно шатающиеся люди и городские зеваки. Иногда товар громко расхваливался над головами столпившихся, а счастливые покупатели продолжали выходить из лавки, к которой сбегались все новые и новые люди.

Понятно, что ажиотаж создавался специально нанятыми людьми. Купец даже раздавал доверенным людям деньги, которыми они демонстративно оплачивали его товар у всех на виду (а с другого входа они возвращали товар в лавку и получали свою монету за хорошо исполненную роль). В какой-то определенный момент, когда наконец собиралось много народу, купец вытаскивал более интересный или дорогой товар, и ситуация начинала развиваться дальше: кто-то кричал, что он покупает эту вещь сразу, не торгуясь, кто-то пытался перекупить ее. Зрительский ажиотаж подскакивал на несколько (таких важных для купца!) градусов, и торговля в лавке получала новый импульс. Тут уже начинались неожиданные для всех присутствующих (но заранее срежиссированные) настоящие торги! Зачастую в первых рядах участников оказывались реальные покупатели, пришедшие в лавку с рынка, а не подставные участники торгов. Но и для подставных участников работы хватало: они заводили реальных покупателей, поднимая цену товара, а заодно и увеличивая накал страстей.

Чем бы такая ситуация ни закончилась для покупателей, она всегда заканчивалась большими барышами для продавца. Информация о том, что произошло на рынке, облетала в виде сплетен и «правдивых историй» весь базар и уходила дальше в город, создавая благоприятный для купца информационный фон, в результате которого на следующий день и во все остальные дни к нему в лавку валом шли покупатели.

Созданием искусственного ажиотажа у рыночных лавок и павильонов занимались многие купцы, и это лишь ненадолго могло привлечь внимание покупателей. Талантливые торговцы использовали более изощренные и более тонкие способы пиара своих товаров. Например, стоило только распространиться слуху, что какая-то женщина купила у такого-то купца на базаре травы-афродизиака (из которых всегда варили приворотные зелья) и вернула в семью загулявшего мужа, как у его лавки выстраивалась женская очередь. Особенно хорошо этот прием работал, если купец говорил, что приехал из дальних заморских стран. В этом случае его товары, при грамотном пиаре, раскупались как горячие пирожки. И когда купец объявлял, что товара осталось мало, то именно здесь зачастую и начинались торги между покупателями.

Так обычно проводились ускоренные розничные продажи или распродажа мелких партий товара. По-настоящему же торги, как некая процедура, стали применяться при совпадении некоторых обстоятельств или при непонятно складывающейся ситуации, что помогало снять излишнее напряжение или избежать рисков неизвестности с реализацией нового товара.

На протяжении почти 800 лет после падения Римской империи, в так называемые Темные века, в Европе не было торгов, поскольку она жила натуральным хозяйством, для которого было нехарактерно разделение труда, специализация на ремеслах, производство товаров на продажу и т. д. Иначе говоря, в торгах не было большого экономического смысла, поскольку в обществе применялись иные внеэкономические механизмы решения нестандартных или сложных вопросов. И в 90 % случаев сделки совершались:

• в прямых двусторонних переговорах между купцами;

• по прямому решению правителя или местного феодала;

• путем меновой торговли товара на товар (бартер).

Мы уже упоминали о том, что торги, как и степень развитости этого экономического инструмента, являлись показателем развитости той или иной страны. Поэтому, говоря о высоком развитии Древнего мира (с точки зрения практики применения и проведения торгов), о Темных веках в Европе и о Ренессансе (т. е. эпохе европейского Возрождения), мы имеем в виду не только культурный подъем или спад, но и появление новых экономических процессов.

Еще до эпохи Ренессанса в Европе торги в остальных частях света (или аналогичные им механизмы) в основном проводились в условиях неопределенности. Новые купцы, появлявшиеся в городе или на ярмарке, должны были открыть свои склады и сначала показать «товар лицом». Если за купца никто не мог поручиться, что случалось крайне редко и противоречило многовековым правилам делового оборота (об этом мы подробно поговорим в главе «Купцы и негоцианты» в одной из следующих книг нашей серии), то такому купцу ничего не оставалось, кроме как продавать свой товар только через торги. Это было необходимо для того, чтобы создать нужный информационный фон, в результате которого товар неизвестного купца «получал прописку» в новой местности, а сам купец входил в деловое сообщество, так как о нем узнавали сразу все.

Густав Бауэрфейнд. Уличная сцена в Дамаске

В древности и средневековье, несмотря на неспешность жизни и консервативность потребительских привычек, были ситуации, когда купцы привозили товар, неизвестный в данной местности. В этом случае также всегда устраивались торги, поскольку в прямых двусторонних переговорах (обычная торговля) никто из действующих купцов не решался брать на себя риск работы с новым товаром. А торги позволяли собрать всех сомневающихся, но раздумывающих над приобретением товара купцов в одном месте, где они уже в присутствии своих конкурентов и в процессе проведения торгов быстрее принимали решения о покупке или, наоборот, отказывались от участия в торгах.

Здесь многое зависело от качества самого товара, поэтому «показать товар лицом» старались разными способами. Например, купец или его помощник показывали преимущество стального меча над железным, разрубая различные предметы, и проблем со сбытом такого товара вообще не возникало. Стальной плуг сразу же продавался лучше бороны с деревянными зубьями. Одежда из тонкой ткани в жаркое лето легко отвоевывала покупателей у шерстяной и даже льняной одежды. Привозимые с Востока пряности, которыми натирали скоропортящиеся продукты, увеличили срок и продемонстрировали новые способы их хранения, чем вызвали небывалый спрос в Европе. И все это закончилось, как мы теперь знаем, успешным плаванием Христофора Колумба в Америку в 1492 г. Парадокс ситуации заключался в том, что Колумб, как всем известно, плыл в Индию, но мало кто задумывается: а почему, собственно, туда? Обычно утверждают, что он плыл за новыми географическими открытиями. Это большое историческое заблуждение. Правильный ответ — он плыл за пряностями! Именно из Индии арабские купцы вывозили пряности на Ближний Восток, где их целыми кораблями выкупали венецианцы, которые и привозили пряности в Европу! Пряностям и географическим открытиям европейцев будет посвящено немало эпизодов в других книгах нашей серии.

Сложнее обстояло дело с теми товарами, преимущества которых нельзя было показать сразу. Новые лекарства, продукты, одежда, обувь проверялись сначала на рабах и слугах. Но был один абсолютно беспроигрышный маркетинговый ход, который, играя на честолюбии гордецов и лояльности придворных вельмож, приносил купцам быстрые продажи и баснословные барыши. Это — преподнесение ценного изделия или редкой вещицы в дар коронованным особам или даже их фаворитам и фавориткам, которые зачастую были законодателями мод при дворе. После этого такие товары мгновенно становились суперпопулярными, и к купцу за ними строем шел весь двор правителя: все царедворцы, не смущаясь, выстраивались в очередь. В этих случаях купец имел возможность безопасно для себя (кто ж его теперь обидит?!) сослаться на ограниченность партии редкого товара и провести торги, которые в силу высокого положения покупателей и их анонимности были всегда закрытыми. От их имени на торгах присутствовали и торговались только доверенные лица.

И конечно же, как только новый заморский товар входил в моду, местные умельцы сразу же кидались изготавливать или подделывать новинку. Вот известный хрестоматийный пример: когда Румата Эсторский, герой романа братьев Стругацких «Трудно быть богом», вытащил на средневековом балу обычный носовой платок, который еще не был изобретен в то время и в том обществе, и вытер им пот со лба, на следующий же день платки всевозможных размеров и цветов с огромным успехом продавались на столичном рынке. Но это пример из литературы, который, однако, основан на реальной истории происхождения галстука или шейного платка.

Как аксессуар к мужскому костюму галстук получил свое широкое применение в XVII в. при французском дворе Людовика XIV. По-французски галстук — cravate. Из французского это слово перекочевало во многие европейские языки (например, нем. krawatte, исп. corbata, укр. краватка, рум. сravată, тур. kravat, польск. krawat). Французское же слово произошло от сroate, что означает «хорват». Дело в том, что когда хорватские офицеры, в награду за свое мужество и доблесть, проявленные во время битвы при Рокруа в 1643 г. в ходе Тридцатилетней войны, были приглашены ко двору французской королевы Анны Австрийской, то они явились на прием в ярких шелковых платках, повязанных вокруг шеи. И когда французы интересовались у хорватов, что у них на шее, хорваты, не зная французского языка, думали, что их спрашивают, кто они по национальности, и отвечали: хорват. Этот необычный аксессуар заприметил сам король Людовик XIV, который был так очарован его изяществом, что не удержался и тоже повязал на себя нечто подобное, став первым законодателем галстучной моды во Франции, а, следовательно, и всей Европы. На следующий же день все парижские галантерейщики уже вовсю продавали платки разной формы и расцветки.

Эта деталь мужского костюма произвела на Людовика столь сильное впечатление, что он не только учредил должность ответственного за королевские галстуки — cravatier, но и особым эдиктом сделал галстук признаком принадлежности к дворянству!

Методов продвижения товаров во все века во всем мире было множество. «В короткую» обогащались, конечно, и мошенники, а если игра была «в долгую», то тут побеждали всегда только честные негоцианты. При этом новые товары, благодаря своим необычным качествам или новой моде, становились всем известными и всегда успешно завоевывали свое место на рынке, часто преодолевая очень серьезное противодействие со стороны местных купеческих гильдий или ремесленных цехов.

Раньше (как, впрочем, и сейчас) торги зачастую проводились для того, чтобы получить лучшее по условиям предложение. Иногда при появлении на рынке или в стране нового, модного или ценного товара старые коммерческие связи между купцами переставали работать, поскольку хозяин такого товара был заинтересован в получении бóльшей прибыли, чем при его продаже через налаженные коммерческие каналы.

Кроме того, были товары, которые всегда продавались только через торги: перец, специи, янтарь (как средство платежа, суррогат денег), а потом чай, кофе, какао, сахар, т. е. все заморские и колониальные товары. И все купцы это знали, понимали ценность таких товаров и принимали сложившийся порядок продаж как должное. Никто не возмущался и не пытался обойти эти правила, поскольку все конкуренты всегда внимательно следили друг за другом.

Зачастую торги проводились купцами и на привычные товары — также с целью получить именно лучшее предложение, а не только более высокую цену за свой товар. Купцы соглашались продать товар за различные льготы или коммерческие преимущества. Так, например, на знаменитых ярмарках во французской Шампани купцы из Генуи и Флоренции, торговавшие металлом, шерстью, кожами и воском, в процессе торгов по продаже их товара получали предложения в виде разрешений и охранных грамот на торговлю, например, по всей Бургундии или Нормандии, а это приносило купцам намного больше прибыли, чем продажа всей партии, пусть и за хорошие деньги.

Некоторые купцы для получения лучших предложений продавали свои особо ценные товары только через торги. Это касалось, к примеру, слитков серебра, которые привозились из серебряных рудников Кутна-Гора, располагавшихся в Чешском королевстве. Поскольку Европа в XII–XV вв. испытывала серьезную нехватку серебра для чеканки монет разными правителями и мелкими независимыми феодалами (металлических монет банально не хватало), то никто не мог даже подумать о том, чтобы ограбить чешских купцов по дороге на ярмарку, так как из-за этого реально могла начаться война между королевствами. Поэтому казначеи разных правителей и крупных феодалов честно съезжались на «серебряные торги» и добросовестно торговались за каждую партию серебра. Кроме казначеев, на торги больше никого не допускали, так что это были в полной мере «закрытые торги» (ювелиры со всей Европы покупали серебро в те времена по-другому и в серебряных торгах не участвовали). Можно сказать, что принципы сопровождения обозов с чешским серебром и правила дальнейшего обхождения с купленным на торгах металлом легли в основу современных регламентов сопровождения ценностей и инкассаторских услуг.

На Ближнем Востоке через публичные торги продавалось метеоритное железо, т. е. куски метеоритов, найденные в пустыне, — вещь во все времена крайне редкая и очень ценная. С древнейших времен и до середины ХХ в. на территории Передней Азии и Ближнего Востока существовала профессия «охотников за метеоритами». Они ездили на верблюдах по пустыне и отыскивали места их падения. Если удавалось найти железный метеорит, то его продавали на специально устраиваемых торгах за очень большие деньги. И никто — ни правители тех земель, ни религиозные лидеры — не мог претендовать на то, чтобы просто забрать такую находку себе по праву силы или авторитета, поскольку считалось, что такой подарок на Землю прислал Аллах, а людей, нашедших подарок Аллаха, обижать нельзя. И раз уж они являются держателями (но не хранителями!) небесного подарка, то имеют полное право распоряжаться им как считают нужным: захотят — оставят себе, захотят — подарят, а могут и продать его. Но и покупать его надо честно, поскольку перед Аллахом все равны. Желающих приобрести такой подарок небес всегда находилось немало. Это были, например, кузнецы из иракского города Мосул, которые добавляли небесный металл в свою фирменную розовую дамасскую сталь. Для них наиболее ценным (наряду с престижностью) было наличие легирующих добавок в составе метеоритов. Происхождение и крайняя редкость небесного металла придавали изделиям из метеоритного железа большую ценность и особое значение. А как потом продавалось это редкое по качеству оружие — и вовсе отдельная песня! Об этом мы подробно расскажем в главе «Торги по металлу» в одной из следующих книг нашей серии.

К торгам прибегали в сложных или потенциально конфликтных ситуациях — чтобы никого не обидеть. Если между купцами возникали споры из-за определенного товара, то комиссия из представителей гильдии или городских властей принимала решение выставить предмет раздора на торги, чтобы избежать ненужных конфликтов.

К тому же всевозможные городские уложения, торговые правила купеческих гильдий, ярмарочные, а потом и биржевые уставы, а также прочие аналогичные документы, регламентирующие поведение купцов и регулирующие правила делового оборота, практически всегда содержали точные рекомендации, в каких случаях и как надобно поступать.

Но даже при таком жестком регулировании бизнес-процессов конфликтов было не избежать, и они возникали между купцами постоянно и по различным поводам. Универсальным способом разрешить малоприятную ситуацию и погасить разгоравшийся спор были именно торги. Например, в городах-полисах Древней Греции рынками и ярмарками ведали особые выборные чиновники — агораномы, которые в подобных случаях принимали решение, проводить торги или нет.

Некоторые купцы во избежание возможных конфликтов сразу объявляли, что особо ценные товары они будут продавать только на торгах. Так, в Европе велика была роль восточных специй, в особенности черного перца (о чем мы подробнее поговорим в других книгах нашей серии). Несмотря на монополизм сначала венецианских, а потом и португальских купцов, привозивших перец из-за моря, купцы, занимавшиеся внутриевропейской торговлей (между европейскими странами и городами), не имели права заключать прямые двусторонние сделки на покупку специй и перца у купцов-импортеров или устанавливать с ними долгосрочные торговые связи. Во избежание ситуации, когда кто-то из внутриевропейских купцов смог бы стать внутренним монополистом, на каждую партию черного перца, привезенного из-за моря, устраивались бескомпромиссные торги.

Так поступали венецианские купцы на протяжении 500 лет, привозя товар с Востока и расторговывая его среди прибывших на торги купцов из других городов, провинций и стран Европы. Так стали поступать португальцы в XVI в., привозившие специи и восточные товары, ведя свои корабли в обход Африки. Они организовывали торги для купцов Испании, Англии, Франции, Голландии и стран Северной Европы, сделав в одночасье Лиссабон новой торговой столицей Европы и самым опасным конкурентом Пресветлой Венецианской Республики.

Голландцы, как старательные ученики, мгновенно прочувствовали новые веяния и тренды в европейском бизнесе, поэтому сразу стали применять все полезные приемы ведения коммерческих дел. Как результат, Антверпенская ярмарка быстро стала крупнейшей в Европе XVI в. и с увеличением объемов торговли сделалась не периодической, а постоянной. «Там раздавался гул голосов на самых различных языках, там можно было видеть разношерстную смесь всевозможных одежд, это был целый мир в миниатюре. Антверпен, по словам англичан, „проглотил купцов других городов и их торговлю“. Антверпен — „непрерывная ярмарка“», — говорит Франческо Гвиччиардини (1483–1540 гг., итальянский историк времен Высокого Возрождения). Современники, на которых торговля Антверпена производила ошеломляющее впечатление, сообщали фантастические цифры о ее оборотах: число кораблей, входящих в городскую гавань и выходящих из нее, превышает нередко 2000 в день, еженедельно въезжает и уезжает до 10 000 возов, нагруженных товарами.

Здание Антверпенской ярмарки. Главный зал торгов

Главным отличием Антверпенской ярмарки стало требование, чтобы все товары были в наличии на складах города, потому что перед продажей они в обязательном порядке осматривались, измерялись и взвешивались. Впрочем, бывали и исключения из этого требования. Представители португальского короля — нового европейского монополиста индийских товаров, продавали в Антверпене огромное количество индийского перца. Он был одинакового качества и веса, и его можно было покупать без предварительного осмотра. Антверпен, ставший центром торговли Северной Европы, ввел регулярные торги на многие партии товаров, начав с перца. Такая практика привела к созданию первых четко прописанных правил и регламентов проведения торгов, которые впоследствии (с переходом деловой активности в Амстердам и созданием Амстердамской биржи) стали основой для многих биржевых уставов.

С начала XVII в. в Амстердаме образовалась также отдельная зерновая биржа, которая действовала трижды в неделю с десяти утра до полудня в огромном деревянном зале. Французский экономист и мыслитель Жан-Пьер Рикар в 1723 г. своей книге «Le Negoce d’Amsterdam» («Торг Амстердамский: содержащий все то, что должно знать купцам и банкирам, как в Амстердамѣ живущим, так и иностранным», издана в России в 1763 г.) пишет, что на этой бирже каждый купец имел своего комиссионера, «каковой заботится о том, чтобы доставить туда пробные партии зерна, кои он желает продать… в мешочках, могущих содержать один-два фунта. Коль скоро цена зерна устанавливалась столь же по его удельному весу, сколь и по его доброму или худому качеству, в задней части биржи имеются различные небольшие весы, с помощью коих, взвесив три или четыре пригоршни зерна… узнают вес мешка». Это зерно ввозилось в Амстердам для внутреннего потребления, но в не меньшей степени и для перепродажи, или реэкспорта. Закупки по образцам очень рано стали правилом в Англии и вокруг Парижа, в частности при массовой закупке зерна, предназначенного для войск.

В похожей ситуации оказался Аден, расположенный у входа в Красное море и ставший главным центром южного торгового пути мусульманского мира при переходе товаров с моря на сушу. На его складах хранились горы имбиря, корицы, перца, сандаловое и эбеновое дерево, ладан, бальзам, мускус, слоновая кость, жемчуг, рубины, алмазы, золотой песок, китайский шелк и олово. Из Адена караваны уже шли через Аравийскую пустыню в Дамаск и выходили на восточное побережье Средиземного моря — в Тир и Сидон. Второй путь из Адена вел по Красному морю в Суэц, где товары перегружались и доставлялись караванами в Александрию — крупнейший порт Средиземноморья на протяжении почти тысячи лет. Аден стал крупным центром, где проводились именно торги на все товары, привозимые индийскими и арабскими купцами из глубин южной Азии и Восточной Африки. Арабы прекрасно понимали, что они перекрыли европейцам доступ к пряностям и другим товарам с Востока, поэтому строго охраняли и ревностно защищали свою монополию на эти товары от «неверных», т. е. христиан. Между собой же, чтобы не вступать в конфликты, арабы придерживались незыблемого правила: купец, который тысячу раз рисковал всем, в том числе и своей жизнью, имеет полное право продавать свои товары тем, кому пожелает, и так, как он пожелает. А на суше было много желающих! Поэтому во избежание раздоров привозимые из-за моря товары всегда распродавались в Адене только через торги, в которых могли принять участие все желающие. Причем, чтобы собравшимся на торги участникам не было обидно, что им чего-то не досталось (поскольку кто-то богатый и сильный все скупил до них), уже в XII веке торги в Адене велись по схеме, которую еще в I в. до н. э. использовали сицилийские пираты на торгах в Сиракузах (об этом мы подробно расскажем в отдельной книге «Пираты»). Сейчас ее называют «торги объемами». По такому принципу теперь продается электроэнергия на открытом рынке, объемы газового конденсата, уголь и т. д.

Суть этой торговой процедуры заключалась в следующем. Хозяин товара (организатор торгов) указывал общее количество товара, который продавался, и сразу выставлял максимальную цену. Участники торгов после предварительного осмотра товара указывали, какой объем (количество) они готовы купить, и сразу давали цену, по которой они могут его купить. Никогда весь объем товара, выставленного на торги, не продавался только одному покупателю, каким бы богатым или влиятельным он ни был. Главное правило торгов в Адене предписывало, что определенный товар должен быть продан не менее чем четырем покупателям (предполагалось, что двое из них повезут товар по Красному морю, а еще двое — караваном через Аравийскую пустыню).

Шарль Теодор Фрер. Пустыня

Сначала товар продавался тому участнику торгов, кто дал цену, превышающую цену хозяина товара, потом — тому, кто дал цену, равную цене хозяина товара. Победители таких торгов получали товар каждый по своей цене и в интересующих его объемах. А если что-то еще оставалось, то эти остатки распродавались уже дешевле цены, названной хозяином товара. И это было нормально! Хозяин не прятал свой товар на складе «до лучших времен», чтобы потом взвинтить цену, поскольку общее правило жизни в мире арабской пустыни гласило: «В пустыне выжить сложно. Многого не хватает. И тот, кто имеет, но не делится с тем, кто не имеет, тот поступает против Аллаха!»

Для сравнения приводим абсолютно противоположную и очень показательную по своим последствиям ситуацию с персидским островом Ормуз — «сторожевым псом Персидского залива», как его называл Афонсу де Альбукерки, главный архитектор Португальской колониальной империи, возникшей неожиданно для всех европейцев в начале XVI в. Этот высохший кусок суши, богатый песком, камнем, солью и серой, оказался главным центром северного торгового пути мусульманского мира при переходе товаров с моря на сушу. Товары доставлялись сюда морем, перегружались на мелкие суда, которые дальше везли их на юг Междуречья: в Абадан и Басру. Однако этот центр индийско-персидской торговли функционировал по совсем иным правилам.

К началу XVI в. всю светскую и религиозную власть на территории Персии сосредоточила в своих руках династия Сефевидов (потомков основателя суфийского ордена Сефевие). Это отразилось и на экономике страны, поскольку выстроенная «вертикаль власти» жила по своим законам: все принадлежало падишаху, и на все надо было испрашивать соизволения владыки, поэтому все разрешения для купцов выдавались во дворце. А кто имел туда доступ, тот и получал (за неимоверные подарки и подношения) все привилегии в ведении торговли. Соответственно, правом на торговлю, а тем более такую, как на острове Ормуз, ожидаемо обзавелись только крупные торговые семьи и кланы — персидские олигархи, которые создали некий закрытый клуб, куда входа не было никому из посторонних. Обычно это были члены правящего шахского дома и родственники наместников персидских провинций. Так же обстояли дела и на острове Ормуз: каждая купеческая семья или клан контролировали поставки какого-то определенного товара или определенное направление товаропотока. То есть привозимые в Ормуз товары сразу попадали в руки определенных купцов, которые просто расплачивались с морскими купцами напрямую и забирали весь груз. Здесь не было никакой конкуренции, никто про торги и не слышал. Купцы называли такую практику «переложить из одной руки в другую». Именно в результате передачи товаров от морских купцов сухопутным на острове Ормуз и появился термин «сдать с рук на руки». Не хочешь продавать этому купцу — вези товар в Аден, потому что здесь, в Ормузе, продавать было больше некому!

Аден и Ормуз

Кстати, именно это экономическое различие между Аденом и Ормузом сыграло интересную роль в истории! Великий Альбукерки понимал, что тот, кто владеет Ормузом, тот в состоянии блокировать индийско-персидскую торговлю. И он ее успешно заблокировал. Быстрый успех этого легендарного полководца позволил взять два важнейших для торговли острова: Сокотру (мультикультурная прихожая Красного моря, владея которым, Альбукерки надеялся перекрыть морские пути арабо-африканской торговли) и Ормуз (тем самым была перекрыта индийско-персидская торговля). С Ормузом португальцы справились легко и быстро, поскольку персидские купцы-олигархи (каждый трясясь за свои барыши от конкретного товара) договорились между собой и без особого сопротивления сдали остров захватчикам. Они готовы были потерять часть своей прибыли, но не были готовы потерять свои торговые монополии, которые они постарались сохранить любой ценой, в том числе и путем предательства интересов своего государя. Ничего не напоминает?

Португальцам оставалось заполучить Аден, в который отправлялись индийские купцы, успешно обходя Сокотру. Но Аден стал для Альбукерки как кость в горле, будто заноза в теле португальского государства. Аденские купцы вместе с местными правителями организовали серьезную оборону побережья и города: многим из них было что терять, и они не собирались просто так отдавать захватчикам свои товары и права. Поэтому завоевать Аден португальцам так и не удалось за все время их господства в Индийском океане.

Вот так демократический принцип перехода прав собственности на товар в открытых и честных торгах, применявшийся в арабском Адене, оказался более мощным стимулом в стремлении не допустить португальского владычества, чем олигархический способ прямой и безальтернативной передачи товаров «с рук на руки», применявшийся на персидском острове Ормуз.

Испокон веков у всех народов считалось, что купец, отправившийся за море и привезший оттуда товар, уже сделал свое дело, потому что море (и все, что было за ним) — это и был его промысел или, как мы бы сейчас сказали, зона его бизнес-интересов. А потом в дело вступали сухопутные купцы, которые выкупали весь привезенный товар и развозили его караванами по разным городам и странам. Купцы-мореходы и купцы-караванщики — это и были всегда самые крупные оптовики.

Во все времена и во всех странах купцы делились на тех, кто торговал в розницу, и тех, кто работал с мелким, средним и крупным оптом. Мелкий или средний оптовик сам продавал (развозил) товар по лавкам розничных торговцев или выгружал товар в свои лавки, и уже его приказчики продавали товар в розницу. Разница между торговцами всегда была огромна и показательна. Ибо, вне сомнения, никогда, ни в какую эпоху не было страны, где все торговцы находились бы на одном и том же уровне, были бы равны между собой и как бы взаимозаменяемы. Уже вестготское законодательство говорило о заморских купцах (negociatores transmarini), купцах особых, которые за морем торговали левантийскими предметами роскоши, — несомненно, это были еще те «сири» (Syri), что присутствовали на Западе уже в последние годы Римской империи. Неравенство между купцами делалось все более заметным в Европе после экономического пробуждения в XI в. Как только итальянские города вновь включились в левантийскую торговлю (т. е. торговлю со странами Леванта — Ближнего Востока), они столкнулись с формированием у себя класса крупных купцов, ставших вскоре верхушкой городского патрициата. И такая иерархия еще больше укрепилась по мере процветания всего купеческого сословия, чем были отмечены последующие столетия.

Все торговые сообщества немного раньше или немного позже создали подобные иерархии, нашедшие отражение в повседневном языке. В странах ислама «таджир» — это крупный импортер и экспортер, который, сидя дома, руководит агентами и комиссионерами. Он не имел ничего общего с «ханутщ» — лавочником на рынке. Когда монах-августинец Себестьян Манрике (Маэстре Манрике) побывал в индийской Агре, бывшей уже в 1640 г. громадным городом, то он написал в своих путевых заметках, что названием «содагор» (sodagor) обозначали того, «кого мы у себя в Испании назвали бы торговцем — mercader, но иные гордо именуют себя „катары“ (Katari) — самым почтенным званием среди тех, кто в сей стране занят торговым искусством, званием, каковое означает богатейшего купца с большим кредитом». В Западной Европе словарь отметил аналогичные различия. «Негоцианты» — это французские катары, хозяева товара. Это слово появилось в XVII в., но не вытеснило сразу уже привычные термины «оптовый купец» (marchand de gros, marchand grossier, magasinier), или попросту «оптовик» (grossier), или, в Лионе, «купец-буржуа» (marchand bourgeois). В Италии дистанция между розничным торговцем (mercante a taglio) и негоциантом (negoziante) была так же велика, как в Англии между торговцем (tradesman) и купцом (merchant), который в английских портах занимался только дальней торговлей, а в Германии — между лавочником (Kramer) и купцом (Kaufmann или Kaufherr).

Уже в 1456 г. в понимании Бенедетто Котрульи (итальянский купец XV в. и неаполитанский дипломат, автор книги «О торговле и совершенном купце» (1458 г.) и один из создателей бухгалтерии) занятия торговым искусством (mercatura) и заурядной розничной торговлей (mercanzia) разделяла целая пропасть. То были не просто слова, но явные социальные отличия, от которых страдали или которыми похвалялись. На вершине пирамиды — гордость тех, кто «понимал курс» и торговал деньгами, дальше уже было некуда (nec plus ultra). Яркий пример — презрение генуэзцев, владельцев ссудного капитала в Мадриде при Филиппе II, к любой торговле товарами, каковая, по их словам, была ремеслом «грошовых торгашей и людей более низкого состояния» («bezarioto et de gente piu bassa»), к торговцам (mercanti) и мелким людишкам. Двигаясь по торговой иерархии вниз, наблюдаем, что таким же было и презрение негоцианта к лавочнику. «Я вовсе не торговец-распространитель (читай: розничный торговец)! — воскликнул в 1679 г. крупный онфлёрский коммерсант Шарль Лион. — Я не торговец треской, я — комиссионер!» (работающий на комиссионных условиях и, следовательно, купец-оптовик). А на другом конце, у основания пирамиды — зависть, почти ярость. Разве не звучит горечь в словах того антверпенского венецианца, который в 1539 г., без сомнения, лишь наполовину преуспев в своих делах, поносил «людей из этих больших торговых компаний, основательно ненавидимых двором и еще более того — простым народом», людей, что «испытывают удовольствие, выставляя напоказ свое богатство»?

Великий французский историк Фернан Бродель так дополняет эту картину внутрисословного разделения торгового люда: «На нижних этажах иерархии копошилось множество разносчиков, уличных торговцев продовольствием с лотков, „странствующего рыночного народа“, как мы их называем (traveling market folks, as we call them), перекупщиков, лавочников, жалких коробейников, мелких зерноторговцев, ничтожных торгашей: любой язык дал бы богатый набор названий для этого торгового пролетариата. А сюда прибавлялись еще все профессии, порожденные торговым миром и в большой мере жившие за его счет: кассиры, бухгалтеры, аукционеры для крупных партий товара, комиссионеры, всевозможные посредники, возчики, моряки, курьеры, упаковщики, чернорабочие, носильщики… Когда грузо-пассажирское судно приходило в Париж, то еще до того, как оно коснется пристаней на Сене, с лодок перевозчиков выскакивала туча носильщиков и брала судно приступом. Торговый мир — это была вся эта совокупность людей со своей сплоченностью, своими противоречиями, своими цепями зависимости — от мелкого торгаша, бродившего по отдаленным деревням в поисках мешка пшеницы по дешевке, продолжая изящными или же невзрачными лавочниками, до владельцев городских складов — портовых буржуа, что снабжали продовольствием рыбацкие суда, парижских оптовиков и негоциантов Бордо… Все эти люди образовывали одно целое. Таким образом, торговое сообщество жило внутри того общества, которое его окружало».

Крупные оптовики, чтобы не подвергать риску свой товар в чужой стране (путем долгой продажи), всегда нанимали комиссионеров — местных купцов, которые продавали их товар за комиссию. Комиссионеры же были заинтересованы в быстрой продаже чужого товара, поэтому регулярно устраивали распродажи, но исключительно в виде торгов, которые давали им ряд неоспоримых преимуществ и гарантировали «приемку работ» со стороны заказчика — иностранного купца-оптовика. Во-первых, на торгах всегда присутствовало не только много мелко- и среднеоптовых покупателей, но и множество свидетелей, поскольку торги проводились публично. Во-вторых, на торгах устанавливалась справедливая на тот момент цена, что не позволяло хозяину товара впоследствии обвинить комиссионера в неудачной или малоприбыльной сделке (чтобы истребовать назад законное вознаграждение комиссионера). В-третьих, с каждой сделки, заключенной на торгах, комиссионер уплачивал налоги в местную казну, а это было уже прямым доказательством добросовестности комиссионера.

Но иногда комиссионеры могли выкинуть товар на рынок или устроить торги, чтобы подешевле его продать, причем исключительно с целью выдавить конкурентов с рынка. Отсюда и горькое разочарование двух турских шелкоторговцев, стакнувшихся с неким сицилийцем и прибывших в Мессину (Сицилия) с 400 000 ливров, чего, как они полагали, было достаточно, чтобы сломить генуэзскую монополию. Но в этом предприятии они потерпели неудачу, и генуэзцы, столь же проворные, как и голландцы, немедленно преподали им урок, поставив в Лион шелк по более низкой цене, нежели та, по которой купцы из Тура получали его в Мессине. Правда, если верить докладу одного комиссионера, относящемуся к 1701 г., в те времена лионцы, зачастую бывавшие комиссионерами генуэзских купцов, вступали с ними в сговор. Они делали это, чтобы повредить турским, парижским, руанским и лилльским мануфактурам — их прямым конкурентам. Поэтому с 1680 по 1700 г. число ткацких станков в Туре будто бы снизилось с 12 000 до 1200.

Или, например, посмотрим на индийский город Сурат, расположенный на берегу Камбейского залива в Аравийском море. Англичане устроили там свою факторию в 1609 г., голландцы — в 1616 г., французы намного позже — в 1665 г., но зато с какой роскошью! Один из величайших французских купцов Средневековья Жан-Батист Тавернье (держал в своих руках всю европейскую торговлю бриллиантами с Индией и по торговым делам совершил 5 путешествий в Индию. Умер в Москве) так описывает свои впечатления: «Сурат в 1672 г. равнялся по величине Лиону, и туда щедро набился миллион жителей. На рынке царили банкиры-менялы (саррафы), купцы и комиссионеры, принадлежавшие к могущественной купеческой касте — бания, каждый из которых с полным правом похвалялся честностью, ловкостью и богатством. Их можно насчитать до тридцати таких, кои обладают богатством в две сотни тысяч экю, и более трети от сего числа располагают двумя-тремя миллионами». Рекордные состояния принадлежали откупщику налогов (30 млн) и одному купцу, «каковой дает ссуды под процент купцам, маврским и европейским» (25 млн)».

Жан-Батист Тавернье. Гравюра XVII в.

Сурат был тогда одним из крупных перевалочных пунктов Индийского океана между Красным морем, Персией и Индонезией. То был порт выезда и въезда в империю Моголов, т. е. место сбора всей Индии, излюбленное место встреч арматоров и заимодавцев на условиях бодмереи (заем под залог судна, фрахта и груза, получаемый капитаном судна от их владельцев в случае острой потребности в денежных средствах для совершения рейса). «Туда стекались векселя; тот, кто садился тут на корабль, был уверен, что найдет здесь деньги. Именно там голландцы запасались серебряными рупиями, нужными им для их торговли в Бенгале», — утверждает Тавернье.

Еще один признак крупной торговли: полнейший этнический и религиозный космополитизм. Далее Тавернье пишет: «Рядом с бания (занимавшими первое место как посредники) и многочисленными ремесленниками-„язычниками“ в городе и его окрестностях следует поместить на равных или почти на равных правах мусульманскую торговую общину, деловые связи которой тоже простирались от Красного моря до Суматры и остальной Индонезии, плюс активную колонию армян, которые знали всех и которых знали все в Сурате». За исключением китайцев и японцев, говорит один путешественник, Готье Схаутен, купцы со всего мира и «купцы всех наций Индии» присутствовали здесь: «Там ведется богатейшая торговля».

Однако иностранным купцам долго оставаться на чужбине было опасно: или ограбят, или обманут, если торговать малыми партиями. Купцы не хотели, чтобы посторонние знали о размерах их истинного богатства, поэтому побыстрее скидывали товар местным, в основном крупным купцам или своим доверенным комиссионерам.

Прибыль купца-морехода или купца-караванщика была обусловлена не только тем, что он привозил редкие для данной местности товары, в том числе издалека, но еще и тем, насколько быстро он мог все распродать и отправиться за новой партией, т. е. оборачиваемостью товаров. Прямые двусторонние торговые переговоры успешно использовали оптовики средней руки. А вот торги — это был метод продаж, как правило, крупнооптовых партий, к которому прибегали самые богатые купцы, торговавшие целыми кораблями и караванами товара. Обычно это были купцы 1-й гильдии, которые обладали правом заниматься экспортно-импортной торговлей (зачастую при поддержке своего государства) и крупнооптовой торговлей внутри страны. Самым наглядным примером купцов-мореходов являются Ост-Индские компании Голландии, Англии и Франции XVII–XIX вв.

Эдвин Лорд Уикс. Прибытие принца

Просуществовавшая почти 200 лет, знаменитая Голландская Ост-Индская компания была первым акционерным обществом в мире! С начала XVII в. она успешно торговала по всем морям и океанам. Голландская федеративная Республика Соединенных Провинций, созданная в борьбе с Испанией в самом начале XVII в., во многом обязана объединением всех голландских земель и появлению Нидерландов именно Ост-Индской компании. Так как задачей компании было не только получение прибыли от заморской торговли с пополнением бюджета молодого воюющего государства, но и противостояние испанским, португальским, а затем и английским торговым конкурентам, то Генеральные Штаты Республики Семи Провинций в 1602 г. предоставили Ост-Индской компании официальное право вести на всех океанах, особенно на Тихом и Индийском, монопольную торговлю. Власти передали в аренду Ост-Индской компании, которая официально подчинялась Генеральным Штатам, все свои опорные пункты и фактории за морями. Совсем скоро успехи и доходы компании позволили ей вести самостоятельную внешнюю торговлю, а позже и неофициально влиять на голландский парламент.

Корабли Голландской Ост-Индской компании

Несколько тысяч голландских кораблей долгое время являлись самым большим торговым флотом мира. Авторитет и первенство Нидерландов на море были настолько бесспорными, что и сегодня почти все термины и понятия, используемые в морском деле, имеют голландское происхождение. Кроме прав на свой военный и торговый флоты, на монопольную торговлю с государственных факторий, Голландская Ост-Индская компания получила от Генеральных Штатов право от имени правительства Нидерландов заключать международные контракты и официальные договоры с любыми азиатскими государствами и даже право объявлять и вести войны с захватом земель, устанавливая на них голландскую юрисдикцию. Например, на острове Ява в городе Батавия (ныне Джакарта) была устроена то ли штаб-квартира генерал-губернатора Ост-Индской компании, то ли столица голландских колониальных владений в Азии. Впрочем, долгое время это было одно и то же. Компания имела свои земли и фактории в Америке, Африке, Индии, Индонезии, Вьетнаме, Бирме, Сиаме, Китае, Японии и на Цейлоне. На этих землях компания устраивала плантации пряностей, перца, чая, кофе, сахара, какао, урожай которых потом успешно продавала по всей Европе.

В 1610 г. корабли Ост-Индской компании впервые привезли в Европу китайский чай, и на долгие годы голландцы стали монополистами по его продаже. Торговые обороты компании были колоссальными, дивиденды составляли от 200 до 1000 % годовых, которые компания старалась выплачивать натурой. А как были этому рады акционеры! Пожалуй, это был тот редкий случай в истории, когда все акционеры не возражали против того, чтобы дивиденды им выплачивались товаром. В начале XVIII в. Голландская Ост-Индская компания с 12 000 сотрудников и 20 большими филиалами по всему миру стала самой богатой частно-государственной компанией в мире.

Само собой, при такой монополии можно было устраивать любые торги, аукционы и тендеры по продаже перца, корицы, гвоздики, мускатного ореха, чая, кофе, какао, сахара, хлопка и даже опиума — открытые и закрытые, ангажированные и честные, в зависимости от того, как эти торги могли повлиять на увеличение прибыли компании. Все действо происходило в Амстердаме рядом с Домом таможни, причем первоначально торги шли прямо на площади. Образцы товаров, которыми были забиты пришедшие в порт корабли Ост-Индской компании, выносились из Дома таможни и раскладывались на столы, расположенные под навесами, а местные купцы подходили к тем столам, где лежал товар, на продаже которого они специализировались. Позже торги были перенесены на Амстердамскую биржу, где заключались только спотовые сделки, т. е. сделки с наличным товаром.

В Амстердаме же была устроена и штаб-квартира Ост-Индской компании, разросшаяся со временем в комплекс великолепных зданий. Вот что пишет в своей книге «Амстердам. Один город — одна жизнь» знаменитый нидерландский писатель и журналист Геерт Мак: «Запах гвоздики наполнял все здание, где в XVII веке находилась Голландская Ост-Индская компания. И этот запах не выветрился до сих пор!»

Начало XVIII в. стало веком господства другой Ост-Индской компании, которой протежировал гениальный Оливер Кромвель. Первая Английская (Лондонская) Ост-Индская компания была основана Джоном Уоттсом и Джорджем Уайтом из-за торгового соперничества англичан с голландцами, которые в 1599 г. вдвое повысили цену на перец при продаже его на Британских островах, что сильно возмутило как простых англичан, так и английские власти. Англичане подошли к делу с размахом: компания в момент ее учреждения насчитывала 125 акционеров и имела капитал в 72 000 фунтов стерлингов (умопомрачительная для того времени сумма!), который в 1612 г. возрос до астрономических 400 000. Для сравнения: средних размеров трехмачтовый корабль стоил тогда не больше 1000 фунтов стерлингов.

Английская Ост-Индская компания просуществовала с 1600 г. до середины XIX столетия. Ее история началась с постоянных сражений с Голландской Ост-Индской компанией за моря и океаны. Но это было только начало. Успешно вытеснив из Индии французов, англичане взяли ее под свой полный торговый контроль, монополизировав поставки в Европу индийских товаров. Одновременно с этими двумя грандиозными проектами Англия успешно колонизировала Северную Америку, а при непосредственном покровительстве и всесторонней поддержке Кромвеля захватила часть островов Карибского моря.

Компания купцов Лондона, торгующая в Ост-Индиях, она же Британская Ост-Индская компания, получила от государства не только право на монополию внешней торговли, но и право на беспошлинный экспорт товаров. Ее фактории веером расположились в Индии, во всей Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке. На огромных территориях земного шара с помощью силы, хитрости и коррупции Английская Ост-Индская компания от имени властей делала все, что хотела: управляла провинциями и целыми государствами, собирала налоги, держала армию и флот и монополизировала все что можно и нельзя. Дошло до того, что местные правители стран, которыми фактически управляли английские генерал-губернаторы компании, лишились права вести собственную внешнюю политику.

Огромные доходы приносила торговля шелковыми, хлопчатобумажными тканями, пряностями, красителями, перцем, чаем, кофе, сахаром и остальными колониальными товарами, которые везли в Лондон караваны кораблей компании. В XVIII в. мировой торговой столицей стал Лондон, отняв пальму первенства у Амстердама. В такой благоприятной коммерческой обстановке грех было не продавать товары на открытых и честных торгах. И обязательно с повышением цены!

Классическим примером продажи крупными оптовиками партий товаров на торгах служит знаменитый Лондонский чайный аукцион.

Томас Хосмер Шеферд. Штаб-квартира

Британской Ост-Индской Компании на Лиденхолл стрит. Гравюра 1828 г.

Так уж повелось, что при слове «традиции» у любого человека возникают ассоциации, связанные в первую очередь с английскими традициями как символом многовековых и нерушимых правил поведения в обществе. И в этом смысле Лондонский чайный аукцион — это великая традиция, которая сохранялась более 300 лет! Лондонский чайный аукцион был регулярным событием, которое сделало Лондон главным коммерческим центром и непререкаемым авторитетом в международной чайной торговле. Аукционная форма продажи чая возникла в силу вынужденных обстоятельств и в рамках конкурентной борьбы, которую вела во 2-й половине XVII в. Английская Ост-Индская компания с голландскими коммерсантами, за которыми стояла могущественная тогда Голландская Ост-Индская компания.

Так, до 1669 г. все чаи, поступающие в Англию, закупались английскими коммерсантами мелкими партиями непосредственно у голландских купцов. А во 2-й половине XVII в. англичане освоили альтернативный путь в Китай — в обход торговых форпостов Голландской Ост-Индской компании в Индийском и Тихом океанах, что позволило англичанам самостоятельно закупать чай у китайцев и доставлять его в Англию. Но сила голландских купцов даже в самой Англии была еще слишком велика: они контролировали все точки реализации чая и тесно сотрудничали со всеми чаеторговцами в Англии (попросту подкупили их высокими агентскими комиссионными).

И здесь, надо сказать, произошла необыкновенная метаморфоза: англичане (как и купцы любой иной страны: французы, голландцы, итальянцы и т. д.) всегда ратовали за эксклюзив и монопольные права — уж в своей-то стране точно! И дело было не только в желании всех подавить и получить все права на не ограниченные никем и ничем прибыли.

Просто крупнооптовая торговля в те времена иных принципов, кроме монополизма и эксклюзивности, не предполагала. Конкуренция могла быть только среди мелких лавочников, а крупные оптовики, а уж тем более главная торговая монополия страны — Английская Ост-Индская компания, не опускались до недостойных их величия методов дешевой «лавочной» конкуренции. Крупным купцам проще было договориться между собой — такая вот была нормальная олигополия или картельный сговор. Правда, в те времена таких «ругательных слов» никто не употреблял. Считалось, что это просто «умение вести дела».

Дело даже не в том, что англичане не смогли договориться с голландцами (при желании коммерсанты всегда сумеют договориться между собой и поделить рынок к обоюдной выгоде). Нет! Англичанам нужен был весь рынок! И они не собирались делить его ни с голландцами, ни с кем-либо еще.

Мы не знаем, кто первым предложил эту идею, но можем лишь предполагать, сколько копий было сломано в процессе ее обсуждения среди руководителей «Компании Джона», пока сама идея не была официально оглашена и не были проведены подготовительные мероприятия. Идея была проста в своей логике и гениальна в своем исполнении — это был Аукцион! Простая конкурентная процедура: кто из покупателей больше даст за партию чая! Никто не собирался запрещать голландцам возить чай в Англию, их просто приглашали на торги со своим товаром.

Итак, 11 марта 1687 г. Английская Ост-Индская компания открыла в Лондоне специальные торги — чайный аукцион. Исторически зафиксированный факт: первый аукционный лот «Три бочки чайного порошка из Китая» (так назывался лот) был продан путем «выкрика цены на публике» и обошелся покупателю в 1 фунт и 11 шиллингов.

Томас Роулендсон и Август Чарльз Пуджин.

Лондонский чайный аукцион. Зал торгов. Гравюра XIX в.

Лондонский чайный аукцион был открытым и публичным, поэтому любой купец средней и мелкой руки имел возможность принять в нем участие. Детали Лондонского аукциона мы раскроем в других книгах нашей серии, а пока отметим, что англичане перехитрили голландцев, и аукцион проводился таким образом, что это позволило англичанам в конечном итоге выдавить голландцев с их товарами из Англии.

После того, как голландцы ушли с английского рынка, в правилах Лондонского аукциона произошло одно важное изменение: торги чаем перестали быть открытыми и публичными в том смысле, что на них перестали приглашать всех желающих принять участие в аукционе. Перед «Компанией Джона» стояла новая коммерческая задача: обеспечить интерес со стороны покупателей, чтобы реализовать свой товар быстро и по более высоким ценам. Поэтому в конце XVII в. простым торговцам вход на аукцион был закрыт, а круг квалифицированных покупателей по понятным причинам был весьма ограничен, превратившись в некое подобие закрытого клуба, в который входили только профессиональные брокеры-покупщики. Эта система отчасти повторяла сложившиеся уже более 100 лет правила проведения торгов на Королевской бирже, которая функционировала в Лондоне с 1571 г. и была открыта еще королевой Елизаветой I. По этой же причине во многих документах того времени и на протяжении всего XVIII столетия Лондонский чайный аукцион часто именовался «Чайной биржей». Тогда же появилась известная фраза: «На чайной бирже чай находит своего покупателя, а качество — свою цену». Поскольку монополией на закупку чая в Китае и его транспортировку в Англию владела только одна Ост-Индская компания, то, соответственно, в наличии чая на складах компании до начала аукциона никто не сомневался. Отсюда в дальнейшем возник биржевой термин «сделки с наличным товаром» или «спотовые сделки» (от англ. spot deal).

С чаем связано много интересных деталей и подробностей, поэтому в рамках нашей серии готовится к публикации отдельная книга — «Чайные аукционы».

Справедливости ради стоит отметить, что в конце XVII в. чай был не самым главным или ходовым коммерческим товаром Ост-Индской компании, поэтому не всегда играл ведущую роль в торгах. Основными партиями лотов на Лондонском аукционе были другие товары, преимущественно различные специи и всевозможные ткани, которые Ост-Индская компания привозила с Востока. Но к началу XVIII в. чай стал настолько популярен в Англии, что Лондонский чайный аукцион обрел свое собственное лицо. Аукционным залом служила штаб-квартира Ост-Индской компании на улице Лиденхолл. Великолепное здание прекрасной архитектуры, украшенное изображениями кораблей, моряков, рыб и большого герба, вскоре стало всем известно как «Дом Ост-Индской компании».

Так же, как и ее более могучая сестра, действовала Английская Московская компания, основанная еще в 1551 г. самой Елизаветой I и просуществовавшая аж до 1917 г. — 366 лет! До конца XVII в. она имела сразу две государственные монополии на беспошлинную торговлю с Россией, полученные от английского короля и русского царя. Специалисты компании искали в России серебро и железо, строили фабрики и заводы, английские монеты ходили по Руси так же, как русские деньги. Русский царь даровал Московской компании весьма широкие привилегии и полномочия в России — например, ни один иностранный купец не мог воспользоваться российским транзитом из Европы в Азию и на Восток без разрешения Английской Московской компании. На самом деле, как мы теперь знаем из архивных документов, королевой Елизаветой I перед сотрудниками Московской компании была поставлена не коммерческая, а совсем иная тайная и главная задача — найти сухопутный маршрут прохода через Россию в Азию: в Индию — за пряностями и в Китай — за чаем.

А. Литовченко. Иван Грозный показывает сокровища

английскому послу Горсею

Ну и про коммерцию никто не забывал! Само собой, купцы Московской компании дорого продавали свои и дешево покупали русские товары. Вывоз российских мехов (дающих прибыль в 1000 % и более), железа, воска, меда, пеньки многие века зависел от того, как англичане договорятся с царским двором. Сначала царь и его бояре брали или покупали у англичан, что хотели, а уже потом компания проводила торги на оставшиеся товары по принципу «кто больше даст и кто скорее заплатит». Англичане предпочитали не заниматься двусторонней меновой торговлей товара на товар (бартер), а продавали свои товары с торгов методом повышения цены (царь же купил!). А вот торги на покупку российских товаров англичане старались вести только на понижение цены или путем обмена, ну или только на самые коммерчески выгодные для них товары. Англичане прекрасно ориентировались в международной конъюнктуре и знали, что на товары, вывозимые ими из России, в Европе был большой спрос. Это, в свою очередь, позволяло им организовывать продажу российских товаров с самой большой прибылью и также только через торги в Лондоне или городах Ганзейского торгового союза. Например, в 1669 г. купленную в Новгороде шкурку одного соболя англичане перепродавали на торгах, проводимых ими в Европе или Азии, за такие деньги, что, возвращаясь через 8 месяцев в Новгород, могли купить почти 100 таких же соболиных шкурок.

Ост-Индские компании Голландии, Англии, Франции, английская Московская компания и Ганзейский торговый союз — уникальные явления в истории международной коммерческой практики. Мы еще не раз будем возвращаться к их деятельности. Им будет посвящена отдельная книга нашей серии.

По завершении любой ярмарки купцы, если им надо было возвращаться с другими товарами домой, приступали к бартеру, т. е. прямому обмену остатков своего товара на интересующий их товар в соответствующей пропорции.

В библиотеке Чикагского университета нам удалось откопать уникальнейший документ — «Торговую книгу», которая была написана русскими купцами между 1575 и 1600 гг. В книге дается подробнейшее описание товаров и правил обмена каждого из их видов на другой товар с соблюдением необходимых пропорций и мер. О бартерных методах мы расскажем в главе «Меновая торговля и деньги» в одной из книг нашей серии.

Но для быстроты реализации товара, чтобы получить выручку в деньгах, а не в другом товаре (который еще надо было погрузить на корабль или включить в купеческий караван, отвезти без потерь домой и т. д.), все оставшиеся после ярмарки товары купцы всегда продавали через торги. Это был так называемый и всем известный «вечерний базар». Только в этом случае торги на продажу шли с понижением цены.

Были даже специальные «покупщики остатков», которые только на этом и специализировались. Они всегда приезжали к концу ярмарки, поскольку товарные остатки по сниженным ценам и были их хлебом, т. е. заработком.

Особенно часто проводились торги по скоропортящимся товарам, которые к окончанию ярмарки были уже не очень высокого качества, и купцы старались продать их за треть или даже 10 % от цены. Более интересные и качественные товары можно было получить у приезжих купцов, которые к концу ярмарки закупили местные товары в обратную дорогу, не продав полностью привезенные с собой, и не хотели тратить деньги на сидение на постоялом дворе, тем более после окончания ярмарки. Впрочем, купцы старались завести связи на ярмарках и зачастую сбывали непроданные товары постоянным местным торговцам или комиссионерам.

Для получения прибыли и сокращения убытков купцы всегда что-нибудь придумывали. Исторические документы всех стран и эпох всегда говорят о купцах как о самых образованных, умных и «креативных» людях своего времени. О других методах быстрой продажи товаров, применяемых купцами, мы поговорим далее.

Мы уже говорили, что торги — это публичное (в присутствии многих) принятие на себя обязательств еще до заключения сделки (подписания договора). Причем обязательства на себя брал как участник, так и организатор торгов.

Приведем простой пример. Все мы бывали за границей — кто в качестве туриста, кто по работе и т. д. И многие из нас сталкивались с ситуациями, когда не только представители местных властей (полиции, администрации города), а порой и врачи, кондукторы, продавцы, администрация отелей и т. д. пытались нас обмануть, пользуясь тем, что мы иностранцы, не знающие местных законов и обычаев. Вспомните, как это неприятно! И во многих ситуациях вы ничего не можете предпринять и нигде не можете найти защиту, не говоря о уже о восстановлении справедливости!

А теперь представьте себе купца, который со своим товаром едет в другое государство. С трудом и многочисленными рисками он преодолел чужие территории, избежал нападения и разграбления, привез товар, скажем, на ярмарку и даже заключил какие-то сделки. Но тут выясняется, что контрагент его просто обманул, товар вывез, но не заплатил или заплатил только половину, а к назначенному сроку остаток суммы не привез, да еще и угрожает. Куда деваться такому купцу? Купец, конечно же, идет в купеческую гильдию с жалобой или прямо к местному феодалу. Вот только феодалы никогда не отличались особой щепетильностью в вопросах справедливости, да и местные купеческие гильдии могли встать на сторону обманщика, поскольку обмануть пришлого иностранца во многих странах считалось нормальным, а где-то — чуть ли не доблестью!

Еще обманутый купец мог отправиться к местному судье, но и тот вряд ли бы стал защищать иностранца. Это было связано с тем, что многие должности продавались и покупались. Кстати, многие из них — на торгах! Получив свою должность за деньги, ее счастливый обладатель, понятно, действовал в интересах своего «благодетеля», т. е. бургомистра города, губернатора провинции или самого феодала. Так что ни о какой беспристрастности судебного процесса в этой ситуации речи не шло! Вот знаменитый эпизод из пьесы Пьера-Огюстена де Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро», где судья Дон Гусман Бридуазон беседует с Марселиной:

Злоупотребления местных властей были настолько частыми, повсеместными и бессовестными, что если бы купцы им не противостояли, то мировой торговли просто бы не случилось. Так что первые купцы были одновременно еще и воинами, поскольку восстановить справедливость или не дать себя в обиду во все времена можно было только силой оружия. Но вместе с тем все торговцы понимали, что, окажись они в стране обманутого купца, им так же не поздоровится, а подрывать взаимовыгодную торговлю или обрекать (в будущем) своих же «товарищей по цеху» на аналогичные ситуации — это дурная практика, которая ни к чему хорошему, кроме взаимных обид и неправомерных притеснений, не приведет.

Так что совсем не от хорошей жизни родился специальный купеческий, а потом и коммерческий суд — арбитраж, который изначально, по договоренности всех сторон, был вне юрисдикции местных (например, городских) властей или местного феодала.

Специальные гильдейские и городские торговые суды были известны еще со времен Древних Египта и Греции. Торговые суды были ярмарочные, морские и купеческие. Их члены избирались купеческими сообществами из числа наиболее уважаемых купцов. Юридическое оформление дел вели секретари судов, профессиональные нотариусы.

Ярмарочные суды в связи с временным характером работы учреждались властями и поначалу формировались из служащих и купцов. Последние, впрочем, постепенно вытеснили из их состава чиновников, и особенно ярко это проявилось после принятия в XII в. в Европе Магдебургского права — собственной купеческой юридической системы, регулирующей всю экономическую деятельность и имущественные права с помощью городских судов. Судебное разбирательство с участием иностранного торговца велось смешанным судом с участием представителей всех сторон.

Морские торговые суды решали споры представителей купечества из разных стран, так как местное национальное право не могло это сделать.

Благодаря купеческим судам появилось и стало развиваться международное частное право. Все торговые суды отличались быстрым и неформальным урегулированием конфликтов — как говорили, разрешение спора занимало время «от прилива до прилива» или «с одного дня на другой», — и были справедливыми в отличие от местных судов.

Высокая эффективность всех видов торговых судов во всех странах обеспечивалась именно широким общественным обсуждением и контролем: публика тут же и во весь голос обличала нарушения и злоупотребления. Но суды помогали негоциантам тогда, когда нарушение уже было совершено. В то же время во всех городах и странах создавались и действовали торгово-промышленные палаты — специальный купеческий орган, главной целью которого было не допустить нарушений, преступлений и вообще каких бы то ни было коммерческих неприятностей, а также всячески способствовать облегчению, развитию и поддержке торговых отношений между городами и странами.

Именно торгово-промышленные палаты в городах Европы помогали проводить торги, особенно иностранным купцам, на товары которых была конкуренция покупателей и которые вызывали больше всего конфликтов среди купцов. Купцы же настаивали на проведении публичных торгов, потому что их часто обманывали, а публичные торги позволяли «нагрузить» обязательствами и участников, и организаторов торгов в присутствии многих свидетелей, что являлось подтверждением законности заключенной сделки. Кроме того, на таких публичных торгах обязательно присутствовали представители купеческих гильдий или ремесленных цехов, представители рыночной или городской администрации, а также «судейские», т. е. служащие как местного суда, так и представители торгового суда. Такое количество наблюдателей, облеченных различными полномочиями, придавало любой торговой процедуре легитимность и общественное подтверждение факта совершившейся сделки еще до того, как стороны «ударят по рукам», т. е. заключат сделку. А купцы в случае проведения таких публичных торгов получали всестороннюю защиту своих интересов и своего товара.

Торги всегда выполняли одну из самых важных функций — четко зафиксировать цену товара и его нового хозяина. Цена была важна по многим, в основном фискальным, причинам, а имя нового хозяина товара требовалось, чтобы власти предержащие точно знали, с кого взимать соответствующие налоги и сборы за совершенную сделку и на кого оформлять купленное имущество.

Итак, цена! Вы, уважаемый читатель, вероятно, сильно удивитесь, но факт остается фактом: на протяжении многих веков в разных странах и при разных правителях продажа военной добычи или того, что от нее осталось, всегда велась только через торги! И одного этого факта было бы достаточно, чтобы торги как экономический механизм перехода прав собственности на товар получили свое логически обоснованное место в экономике многих стран в разных частях света. В торгах военной добычей был заинтересован в первую очередь сам правитель, который победил своих менее удачливых соседей. И вот почему.

Регулярные армии, где военнослужащие получают регулярную зарплату, существуют в истории человечества всего пару-тройку столетий. А до этого на протяжении 5000 лет все правители, начиная с шумеров и египтян, содержали свои армии за счет казны, из которой необходимо было платить солдатам, не говоря уже об оплате наемников, чьи услуги были широко распространены во все времена. Только многие правители свою казну берегли для себя и расплачивались с армией достаточно лукаво — как сейчас сказали бы, «оптимизировали расходы». Всем известны многочисленные исторические примеры того, как взятый приступом и побежденный город или завоеванные земли отдавались солдатам на трехдневное разграбление. Иногда грабежи продолжались неделю или больше. Это был неоспоримый закон войны. Солдаты рисковали своими жизнями не для того, чтобы расширить владения своего господина (это интересовало только самого их господина). Нет! Они храбро сражались исключительно ради этих трех дней разграбления города и захвата военной добычи! Безжалостный грабеж побежденных — это и был основной общепринятый метод оплаты жалования войскам.

Карл Брюллов. Нашествие Гензериха на Рим

С древнейших времен существовали неписаные, а потом и писаные правила, кому должна принадлежать военная добыча. Здесь никаких секретов нет: 90 % военной добычи всегда доставалось армии, т. е. солдатам и военачальникам. Ну и царю, конечно (императору, королю, султану, шаху, радже, эмиру, хану — нужное подчеркнуть). Остальные 10 % добычи доставались обычно всем, кто сопровождал войско в походе.

Правитель, а точнее, его казначеи всегда точно знали, сколько надо заплатить каждому солдату и его военачальникам. И тут вступало в силу правило, как в известном анекдоте: «Джентльмен должен знать свою норму, чтобы случайно не выпить меньше!» Только в данном случае это правило работало наоборот: казначей должен знать норму оплаты солдату или его военачальнику, чтобы случайно не заплатить из казны больше! На практике это работало следующим образом.

Торги военной добычей — это был наиважнейший для казначейства механизм определения размеров платы войскам. В военном походе армию всегда сопровождал обоз, в котором везли не только продовольствие, оружейные запасы и тяжелую штурмовую технику.

Средневековый военный обоз с провиантом и снаряжением.

Иллюстрация из книги «Hausbuch» 1480 г.

Военный обоз сопровождали лекари, многочисленные купцы и ремесленники — портные, обувщики, кузнецы, оружейники, коневоды, шорники, седельщики, плотники, цирюльники и т. д. Обоз сопровождали также маркитанты, музыканты, проститутки. Турецкий султан брал в свой обоз на войну циркачей и даже зверинец. И, конечно же, в обозе всегда были казначеи и сборщики податей. Проходя по завоеванной территории, они фиксировали все строения, все населенные пункты, количество дворов, количество голов крупного рогатого скота и лошадей, количество людей в каждой крестьянской семье и т. д. Это делалось с целью обложения завоеванных земель новыми налогами и сборами.

Все мы знаем о военных грабежах после победы, но мало кто задумывался: а как награбленное имущество сохранялось и потом транспортировалось обратно на родину победителей? И каким образом каждый солдат знал, где его мешок или сундук с награбленным? Да очень просто! В войсках были специальные служащие, в чьи обязанности входило принимать награбленное, вести учет всех трофеев и сохранять военную добычу за каждым солдатом до момента, пока казна не заплатит ему причитающееся жалование. В легионах Римской империи такую функцию выполняли «эвокаты» (лат. evocatio) — легионеры, отслужившие срок и вышедшие в отставку, но вернувшиеся на службу добровольно по приглашению консула или центуриона (командир легиона). Эвокаты использовались военачальниками для организации и контроля хозяйственной, технической и канцелярской жизни легиона. На каждый легион приходилось несколько эвокатов, которые и вели учет военной добычи воюющих соратников (подробнее об эвокатах и их роли в торгах военной добычей мы поговорим в отдельной книге нашей серии «Рим»).

В легионе, как и во многих армиях мира, работали также представители казначейства — квесторы, которые вели свой учет военных трофеев. В случае возникновения разногласий казна доверяла только записям своих квесторов и рассчитывалась с солдатами именно по ним. С каждым новым завоеванным городом военный обоз победителей рос, насчитывая иногда более тысячи телег и повозок, а то и растягиваясь иногда на половину завоеванной страны.

Все солдаты понимали, что военная добыча лучше всего продается в стране победителя, но до дома было так далеко, да и военная удача была скоротечна и переменчива, а солдатская судьба — непредсказуема и коротка. Поэтому многие солдаты прожигали свою жизнь между битвами «здесь и сейчас». А для этого им необходимы были деньги, которые они могли получить быстро только путем прямой продажи награбленного маркитанту или купцу, сопровождавшему военный обоз. В этом случае на сделку вызывался квестор, который удостоверял саму сделку между солдатом и купцом, фиксировал факт купли-продажи в своих записях и брал 10 % от суммы сделки — законную долю казначейства Римской республики (а потом Римской империи). После этого считалось, что казна расплатилась с солдатом, скажем, на 3 монеты. И при установленном жаловании в 100 монет казна осталась ему должна еще 97 монет. Но это была быстрая и прямая продажа. Это еще не были торги.

Таким образом, те самые 10 % добычи, которые обычно предназначались всем, кто сопровождал войско в походе, к концу завоевательной «экспедиции» превращались в полноценные 50 % добычи, поскольку солдаты продавали маркитантам и купцам бóльшую часть своих трофеев. А многие солдаты просто погибали в очередной битве, и их имущество переходило или к соратникам, или к семье солдата (если он заранее распорядился об этом), или сразу в казну государя.

Самое интересное начиналось, когда военный обоз победителей возвращался обратно в свою страну. Правитель должен был расплатиться с войском. Но привезенная добыча (например, ткани, мебель или драгоценности) не всегда была нужна солдатам в их повседневной жизни.

Юзеф Бранд. В обозе

Кроме того, некоторые трофеи (та же мебель, дорогая ваза или лошадь) были просто неделимы. Вот тогда и прибегали к продаже военной добычи на торгах. И здесь снова вспоминаем анекдот про джентльмена. Предположим, казна должна была заплатить солдату 100 монет. Он начинает продавать свои трофеи, желая выручить за них как можно больше денег, выставляет их на торги, которые проводились на базарах и городских площадях, где могли присутствовать и называть свою цену все желающие. Казначеи правителя также были заинтересованы в привлечении возможно большего числа покупателей: в таком случае солдат, продав меньшее количество трофеев, смог бы выручить большее количество монет. Иначе, если бы итоговая прибыль этого солдата составила меньше 100 монет, казначеям пришлось бы доплачивать ему из казны правителя, а это зачастую имело для казначеев малоприятные последствия.

Торги военной добычей превращались иногда в настоящий городской праздник, на который съезжались люди из окрестных городов и даже других провинций. Казначеи правителя лично устанавливали первоначальную стоимость трофеев, т. е. назначали стартовую цену лотов. Они всегда присутствовали на торгах и скрупулезно заносили всю информацию и результаты торгов в свои книги. Как только общая стоимость имущества, проданного солдатом на торгах, достигала 100 монет, в казначейских книгах делалась специальная отметка о полной выплате жалованья за военный поход. Если у солдата после этого оставались еще трофеи, то они уже считались его личной добычей, и он сам решал, продолжать ли продавать их с торгов или приберечь для другого случая.

Торги проводились по определенным дням. По городам заранее ходили специальные глашатаи, которые объявляли, кто, когда и где будет продавать свои трофеи. Это делалось еще и потому, что трофеи простого солдата и военачальника имели разную ценность.

Вообще, неформальная иерархия власти и авторитета в войсках (назовем это просто — «дедовщина») существовала с древнейших времен. И это неправда, что она началась с римских легионеров. Старослужащему или более сильному и авторитетному воину всегда доставались лучшие трофеи, чем молодому и неопытному. Кроме того, во всех войсках при любых правителях были даже негласные законы, которые предписывали, кому и что грабить, кто и на что имеет право. Были даже целые группы солдат, которые специализировались на определенных трофеях. Кто-то разбирался в посуде, кто-то в тканях, кто-то в украшениях и т. д., поэтому после победы конкретные команды грабили вполне конкретные объекты добычи и не посягали на ту область, где «резвились» их собратья по оружию, которые на ней и специализировались.

Фортунино Матаниа. Разграбление Рима, 1527 г.

Вообще, военные трофеи делились на несколько больших групп: предметы домашнего обихода, дорогие вещи из богатых домов, предметы религиозного культа, военные трофеи (то, что было захвачено непосредственно у армии противника) и какие-то в целом редкие или исключительные предметы. Если простые солдаты продавали на торгах то, что могли унести на себе или доставить в обозе — обычно это были предметы домашнего обихода, то старшим по званию доставались вещи из богатых домов (посуда, ткани и т. д.). Ну а военачальники получали драгоценности и редкие предметы. За этим, кстати, следили специальные люди из казначейства или доверенные маркитанты, которые регулярно инспектировали всю захваченную добычу и отбирали для военачальника самое ценное. Наконец, достоянием государя считались знамена и штандарты армии побежденного врага. Они вывешивались во дворце правителя или продавались с торгов (в таком случае вырученные деньги шли в правительственную казну).

Всегда особо ценилось оружие побежденного врага. Оно или сразу поступало в арсенал правителя, или, если в нем не было необходимости, продавалось любому желающему. Обычно его покупали вассалы правителя для оснащения своих отрядов, и тут тоже нередко шли жаркие схватки между соперничающими при дворе вельможами, поскольку через торги такие «заклятые друзья» могли косвенно отыграться друг на друге, трафя своему честолюбию. Каждый из конкурентов на торгах пытался демонстративно выказать правителю свое рвение наполнить его казну и исполнить свои обязанности всепреданнейшего вассала. Игрища были знатные! То еще развлечение для великосветских зевак и дворцовых сплетников.

Отдельное слово надо сказать про захваченные предметы религиозного культа, особенно мощи святых и утварь из знаменитых храмов. Если в стране-победительнице существовали конфессии, к которым относилась подобная военная добыча, то правитель просто дарил им захваченные предметы, тем самым повышая лояльность религиозных лидеров и местного населения, исповедовавшего данную религию. Если же такая добыча была неприменима в стране-победительнице или у правителя было другое мнение по этому вопросу, то он выставлял священные реликвии на торги, которые велись особым способом с привлечением представителей конфессий, как в стране победителя, так и потенциальных покупателей из других стран. Сначала специальные посольства прибывали ко двору и делали подарки правителю (попутно не забывая одаривать его приближенных). Зачастую все решалось именно в таком режиме, но если силы конкурентов были примерно равны, то назначался специальный день, когда в присутствии двора и множества приглашенных лиц (ученые, теологи, писатели, поэты и т. д.) потенциальные претенденты на получение священных реликвий выступали перед «высоким собранием» и всеми возможными способами пытались убедить присутствующих в том, что данные реликвии надо отдать именно им. Здесь уже немалую роль играли детали: представительность прибывшего посольства, авторитет говорящего, важность этой религии для страны-победителя и лояльность конфессии к самому правителю. Это было редкое по интеллекту развлечение для избранных, которое проходило во дворце правителя.

Но бывали случаи, когда побежденное государство через какое-то время возрождалось и обращалось к победителю с просьбой выкупить часть захваченной добычи или определенные предметы. Так, например, знаменитый французский музей Лувр ищет и покупает (если предложат) оставленные в России в 1812 г. 800 пушек армии Наполеона по миллиону евро каждая! И уж совсем за астрономические суммы Лувр готов покупать штандарты французских дивизий и корпусов в виде золотых римских орлов, зарытые где-то в землях Белоруссии и пока не найденные.

Пираты… Произнесешь это слово, закрыв глаза, и сразу возникает множество картин, въевшихся в память по многочисленным фильмам и книгам: сундуки с золотом, зарытые на необитаемых островах, старые потертые карты с указанием обязательных двадцати шагов от пальмы, бочонки рома, одноногий кок с попугаем на плече, «Веселый Роджер» над мачтой, жестокие абордажные схватки…

Благодаря книге Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ», вышедшей в 1883 г., в современном обществе сложился стереотип, многократно повторенный в других книгах, фильмах и компьютерных играх на пиратскую тему. Уважающий себя свирепый и хитрый капитан пиратов складывает в сундук золотые и серебряные монеты, нажитые преступным путем, сундук зарывает на труднодоступном острове, рисует карту, на которой отмечает крестиком тайник, потом отдает Богу душу, а карта остается у верного собутыльника и дальше она сложным путем попадает в руки искателей сокровищ. Как поется в известной песенке:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо и бутылка рома…

Конечно, здесь смешались правда и ложь, подлинные исторические факты и выдумки писателей позднейших времен. Безусловно, были и сундуки с сокровищами, и абордажи с испанскими галеонами, и бочонки рома… Однако истина зарыта гораздо глубже, чем пиратский клад, она много сложнее и значительно более непредсказуема!

Захват торгового судна пиратами

Парадокс заключается в том, что пиратство, особенно то, что распространилось в Средние века и на Карибах, овеянное романтикой морских приключений, жестокими абордажными схватками и получившее свое историческое название «Золотой век пиратства», по своей глубинной сути было явление уже не юридическое (уголовно-криминальное), а исключительно экономическое!

Начиная с XII в. частные лица, которые пострадали от ограбления в других государствах, получили возможность искать удовлетворения и компенсации понесенного ущерба с особого разрешения, полученного от правительства своей страны. Европейские государства стали выдавать специальные грамоты на репрессалии (от фр. Lettre de représailles), за что подданные или граждане должны были платить соответствующую пошлину или отдавать определенную часть возмещенного ими ущерба в казну государства, выдавшего им такую грамоту.

Всем нам известны такие термины, как «приватир», «капер» и «корсар».

Привати́ры — это были пираты, которые в мирное время занимались грабежом с целью возмещения ущерба. Инвестор, снаряжающий частный, т. е. приватный (отсюда «приватир», англ. privateer, от лат. privatus — частный), корабль, покупал приватный патент на проведение мероприятий по возмещению ущерба, платил определенную пошлину или обязывался привезти в порт захваченный корабль, чтобы под надзором государственных чиновников зафиксировать добычу и заплатить с нее в казну причитающуюся долю.

Совсем другое дело — каперы. По сути, это были наемные пираты со своими кораблями, получающие жалование от государства, но связанные одним лишь запретом — не нападать на корабли союзников. Главным отличием каперов от всех остальных пиратов было то, что им позволялось воевать и грабить, но только суда, ходившие под флагами враждебных государств. Каперство фактически являлось санкционированной формой морского разбоя.

Каперский патент или каперское свидетельство (от англ. Letter of Marque, буквально — «грамота-отметка») давало частным лицам — каперам право с разрешения верховной власти воюющего государства использовать вооруженное частное судно с целью захвата торговых кораблей государства-неприятеля. То же название применялось к членам их команд. В каперской грамоте официально указывалось, кто враг, а кто союзник, и определялись условия дележа добычи. Обычно 90 % доставалось каперам, а 10 % — их покровителям, обеспечивающим пиратам правовую защиту и легитимизацию грабежей. Так родилась практика первого частно-государственного партнерства (ЧГП)!

Каперский патент предоставлял каперам все такие же права и обязанности, какие были у приватиров, но имел одно важное отличие: приватиры занимались грабежом в мирное время, а каперы грабили корабли неприятельского государства в военное время. Термин «капер» возник от голландского глагола kepen или немецкого kapern — «захватывать».

С каперством тесно связано понятие «приз», давшее название отдельной области права — призовому праву, которое гласит, что «морским военным призом признается частное имущество, при известных обстоятельствах захваченное воюющими на море или в пресных водах (корабль и его груз)». Термин «приз» происходит от фр. prise (от prendre — «брать, захватить»). По договору с властями каперы обязывались приводить приз в порт, из которого они вышли. Согласно французскому праву приз должен быть доставлен нетронутым — для удостоверения, что он действительно отнят у неприятеля. За утайку приза, разграбление товаров, жестокое обращение с экипажем назначались строгие наказания, а за незаконное задержание нейтральных судов следовало наказание в виде возмещения капером убытков пострадавшей стороне.

В эту эпоху появляются должности адмиралов (во Франции с 1373 г.), которым главным образом и поручались вопросы, связанные с каперством (призовая юрисдикция, выдача каперских патентов и т. д.). Если во Франции все призовые вопросы изначально решал суд адмирала, то в Англии адмирал поначалу заведовал только распределением захваченных призов между военными судами, поскольку каперы тогда, согласно закону 1414 г., подчинялись особым судьям — «хранителям мира» (от лат. conservatores pacis). Закон 1426 г. передал призовую юрисдикцию Королевскому совету, канцлеру и адмиралу (или его помощнику). ЧГП набирало экономическую силу, обвязывалось юридической регламентацией и обрастало прецедентной практикой.

Каперство было прежде всего бизнесом, который, как и всякий другой бизнес, стремился максимально увеличить прибыль и свести к минимуму риск. Поэтому естественной целью всех каперов были торговые суда и купцы. Все известные английские пираты — Фрэнсис Дрейк («Благородный пират»), Уолтер Рэли («Великий»), Джон Хокинс, Уильям Дампир («Король морей»), Генри Морган («Жестокий»), Эдвард Тич («Черная борода»), Бартоломью Робертс («Черный Барт»), Мартин Фробишер, Томас Кэвендиш («Навигатор») — были (сюрприз!) обыкновенными каперами на службе у английской короны.

В странах романской языковой группы (Италия, Франция, Испания и Португалия) термину «капер» по смыслу соответствует термин «корсар». Корсары были теми же каперами, но только на службе у французского короля. Они могли атаковать вражеские корабли, не опасаясь преследования со стороны французских властей. За пиратство во Франции полагалась смертная казнь через повешение, но особый королевский документ (фр. Lettre de Marque или Lettre de Course) объявлял их действия законными. В случае, если корсары попадали в плен, они могли рассчитывать на защиту как военнопленные. С точки зрения врага, пострадавшего от грабежей, корсары ничем не отличались от обычных пиратов. И зачастую в случае их поимки к ним применялись абсолютно такие же меры наказания — их могли судить как пиратов и повесить.

Термин «корсар» (от фр. corsair) появился в начале XIV в. от итальянского la corsa — «бегом, стремглав». Итальянцы называли corsare или corsaro морских разбойников Северной Африки — берберийских пиратов, которые совершали быстрые набеги на побережья Италии и так же быстро убегали с награбленным обратно на свои корабли. Позже термин «корсар» получил более широкое значение и стал синонимом слова «пират». Стоит отметить, что корсары также подвергались набегам со стороны настоящих пиратов, которые видели в них обычную цель для грабежа, только чуть более вооруженную.

Корсары отличались от приватиров и каперов тем, что могли бесчинствовать как в военное, так и в мирное время. В военное время корсар получал от властей своей (или иной) страны корсарский патент на право грабежа неприятельской собственности, а в мирное время корсар мог использовать так называемую репрессальную грамоту, дававшую ему право на возмещение за нанесенный ему ущерб со стороны подданных другой державы.

Разница между корсарами (каперами, приватирами) и обычными пиратами была очень важной, потому что они имели различный статус в глазах закона. Корсары, каперы и приватиры были официально лицензированными пиратами. Морякам подобная идея нравилась, потому что в отличие от пиратов они могли пользоваться защитой военного флота. А после нападений они свободно заходили с добычей в порты родных государств и после продажи награбленного они могли вести жизнь честных граждан. Правда, за это нужно было делиться частью добычи с королевской казной (иногда до 20 % от награбленной добычи), но это было в порядке вещей. Обычный налог на разрешенное пиратство.

На практике граница между корсаром (капером, приватиром) и пиратом была слишком условна, а стремление к прибыли то и дело толкало «лицензированных» пиратов ее переступить. Поэтому то, что власти и купцы квалифицировали как «бесчинство», сами корсары считали «импровизацией в пределах правил». Впрочем, случаи откровенного перехода к пиратству тоже бывали, хотя в XVIII в. их было заметно меньше, чем веком-двумя ранее.

Деятельность корсаров была выгодна французскому королю, который не только получал компенсацию за экономические потери во время войн, но и просто обогащался в мирное время за счет банального пиратства.

Эдвард Тич (Черная борода)

Франция была первой страной, направившей своих лицензированных пиратов в Америку для нападения на испанские корабли, перевозившие золото из колоний Нового Света. Испания в это время непрерывно воевала с Францией, и французы рыскали по морю в поисках испанской добычи. В 1523 г. около португальского мыса Сагреш известный французский корсар Жан Флёри впервые перехватил испанский галеон. И когда французы взошли на борт, они осознали, что им удалось сорвать настоящий джекпот, поскольку все корабельные трюмы были забиты сундуками с золотом и серебром общей стоимостью более 800 000 дукатов (что было равносильно сумме более 500 млн долл. США по нынешнему курсу). Впервые вся Европа получила истинное представление о размахе грабежей и завоеваний испанцев в Америке и о тех богатствах, которые испанцы перевозили целыми кораблями из Нового Света в Старый. В те времена новости распространялись медленно, но эта «весть» распространилась по Европе со скоростью лесного пожара и уже через месяц (!) докатилась даже до Великого княжества Московского. И Европу затрясло! Лихорадка алчности захлестнула все монаршие дворы Европы и затопила нетерпеливым воодушевлением даже самые захудалые дворянские поместья. Жажда дармового золота и перспектива быстрого обогащения накрыли волной всю Европу, как цунами рыбацкую деревушку. Как писал поэт, драматург и биограф Стефан Цвейг: «Всякий, кто не нашел себе дела и места в Европе, всякий, кто разуверился в жизни и не имел достаточно терпения, чтобы переждать: младшие сыновья, праздные офицеры, бастарды, беглецы от правосудия — всяк и каждый хотел попасть в Новый Свет».

Постоянная активность французских корсаров сильно ослабляла противников Франции и приносила французской казне регулярную прибыль, на которую смело рассчитывали и Ришелье, и Мазарини, и Николя Фуке. Кроме того, прибыль эта была настолько большой, что сам Жан-Батист Кольбер, всесильный министр финансов и фактический глава правительства Людовика XIV, учитывал доходы от пиратства при планировании государственного бюджета.

Времена в Средневековье были суровыми, и общечеловеческая мораль, не говоря уж об отношении к пиратам государственных чиновников, была на более низком уровне гуманизма по сравнению с тем, которым мы сейчас руководствуемся и в соответствии с которым живут современные государства. Поэтому чиновникам королевского казначейства было абсолютно безразлично, откуда поступали доходы в королевскую казну, и кто именно их приносил: немецкие горожане, итальянские купцы, чешские рудокопы, голландские крестьяне, испанские конкистадоры, французские корсары или английские пираты. Как говорится: «Заплати налоги и живи спокойно!»

Скучная и непривлекательна правда жизни заключается в том, что пираты Золотого века не были просто морскими бандитами, отпетыми негодяями, злобными забулдыгами или бесстрашными лихими парнями — это навязанные нам дешевые литературные штампы. Нет! Пираты Золотого века были, как мы бы сейчас сказали, «самостоятельными хозяйствующими субъектами экономических отношений», поскольку все они (за исключением уж совсем неконтролируемых шаек) были вполне законопослушными налогоплательщиками. Правда (неожиданная для многих!) заключается в том, что «джентльмены удачи» Золотого века на самом деле были вполне цивилизованными пиратами, которые использовали вполне обоснованные экономические методы распоряжения награбленным добром. Причем эти методы были настолько хороши и удачны, что от них в практику проведения торгов перешли некоторые важные элементы.

И каперы, и корсары, и приватиры продавали захваченные призы на торгах. Тут уже казначейство любого государства, выдавшего каперский (приватирский или корсарский) патент, было заинтересовано в установлении рыночной цены на приз, чтобы получить побольше денег в качестве доли короля. В тех портах, где базировались английские каперы, например в знаменитом «пиратском Вавилоне» — Порт-Ройяле, были представители и английского банка, и английского казначейства. Там, где базировались французские корсары, например на знаменитом острове Тортуга — столице пиратов Карибского моря, постоянно присутствовали представители французского короля и французского казначейства.

Если торги проводились в порту, с борта судна, то это происходило на специально отведенном причале или причалах, проход на которые был закрыт для всех посторонних. Представители адмирала или королевского казначейства поднимались на корабль и сначала описывали весь захваченный груз. У трапа на берегу выставлялся пост охраны, который подчинялся властям, и никто из команды не мог вынести с корабля ничего, кроме личных вещей. Информация о захваченном грузе распространялась среди широкого круга купцов — наиболее вероятных покупателей приза, о чем обычно заботились представители казначейства и местных властей. Но торги были только закрытыми. Потенциальные покупатели при входе на торги должны были показать деньги, т. е. в буквальном смысле вытащить кошелек и продемонстрировать его представителю казначейства. Не показавшие денег на торги не допускались. Участниками торгов были только проверенные покупатели, которые могли расплатиться деньгами, а не товарами, потому что представителям казначейства и банкирам нужны были только деньги.

Кстати, нелицензированные пираты, приходившие в порты, которые контролировались другими государствами (голландские, испанские, португальские), всю добычу тоже продавали на торгах. Правда, в этом случае они старались продать как можно больше и как можно быстрее, поэтому захваченные ими грузы иногда уходили с торгов за половину или даже за четверть стоимости. Обычным пиратам не надо было отчитываться перед казначейством, банкиром или властями, поэтому они продавали все так, как складывались обстоятельства, а не так, как кому-то хотелось. И потому, несмотря на то что торги шли на продажу, они шли с понижением цены.

Пиратам и пиратским торгам будет посвящена отдельная книга нашей серии — «Пираты».

Как говорил Отто фон Бисмарк, первый канцлер объединенной Германии: «Казнокрадство — излюбленное занятие всех мошенников и проходимцев со времен строительства египетских пирамид». Именно воровство на госзакупках было главной и самой большой головной болью всех правителей во все времена. У госзакупок всегда было только две задачи:

1) обеспечить нужды государства за счет казны;

2) не допустить в процессе госзакупок воровства денег из казны.

Нужды государства росли вместе с развитием человеческого общества и становились многообразнее с усложнением всех процессов. Если раньше достаточно было построить вокруг главного города невысокую и деревянную крепость и вооружить дружину правителя, то со временем государству стали необходимы дороги, мосты, дамбы, порты, судоверфи, казенные заводы и фабрики, арсеналы и продовольственные склады, потребовалось обеспечение и содержание армии и, конечно же, функционирование различных учреждений и ведомств, что требовало денег на содержание большой армии многочисленных чиновников.

Раньше все изготавливалось слугами и подданными правителя и его вассалов в различных мастерских. Но со временем стало понятно, что частные мастера и ремесленники делают эту работу намного профессиональней и качественней, чем рабочие на казенных предприятиях (так называемые «казенные люди»). И тогда в ведении казны, т. е. государства, остались только самые необходимые производства: оружие, корабли, снаряды, порох и т. д., — а все остальное было отдано в частные руки. Точнее, покупалось у частных производителей.

На протяжении нескольких тысячелетий для многих правителей главными и наиболее важными расходами казны были строительство крепостей и вооружение армии. И лишь немногие высокоразвитые страны уделяли внимание инфраструктуре и другим областям, необходимым для деятельности государства: Египет, Вавилон, Греция, Персия, Карфаген и, конечно же, Рим.

Вооружение армии — главная задача правителя

Со строительством крепостей все было более или менее понятно и наглядно — крепость должна быть построена, ее стены должны выдержать осаду. Поэтому все подрядчики понимали, что строительство крепости — это мероприятие одноразовое. Построил, деньги получил и свободен! Совсем по-другому обстояло дело со снабжением армии. Это была самая привлекательная часть для всех поставщиков: кузнецов, оружейников, седельщиков, шорников, плотников, ткачей, портных, башмачников, фуражиров, поставщиков продовольствия и т. д. Прелесть ситуации была в том, что армия всегда потребляла много и регулярно. Например, одежда солдат постоянно изнашивалась, поэтому необходимо было регулярно поставлять обмундирование. Так же обстояло дело и с вооружением: для начала требовалось полностью вооружить и оснастить войска, а потом регулярно обновлять оружие или поставлять новые виды вооружений. Армия ела, и нужно было бесперебойно обеспечивать войска едой. Армия передвигалась, и требовалось снабжать ее повозками, телегами, лошадьми, палатками и всем необходимым. Снабжение армии — это был безостановочный и постоянно воспроизводящийся процесс, поэтому расходы на вооружение и оснащение армии всегда составляли существенную, а иногда и главную часть расходов государственной казны.

Очень часто снабжение армии поручалось государем своему ближайшему соратнику, другу, первому министру, главному визирю и, конечно же, различным и многочисленным родственникам. Человек, которому было доверено столь ответственное дело, уже сам выстраивал свою схему распределения заказов в силу своих представлений, знаний, навыков, лояльности к правителю, своей заинтересованности в обогащении или иных причин. Соответственно, вокруг поставок в армию всегда крутилось немало желающих «погреть руки», и первыми бенефициарами (выгодоприобретателями) этого процесса были, как всегда, друзья и родственники чиновника, распределявшего заказы.

Тем не менее еще древние правители поняли, что такая система распределения военных заказов достаточно коррупционна и опасна для них самих, поскольку даже если за некачественное оружие сначала заплатит казна, то потом, в случае поражения, расплачиваться за него будет сам правитель — своей головой (как побежденный) или своим государством, которое захватит его более удачливый сосед. Поэтому вопросам оснащения и снабжения армии всегда уделялось пристальное внимание, и процесс закупок для армии совершенствовался, а успешный или передовой опыт перенимался остальными государями в разных странах.

Оптимизация процесса снабжения армии еще в древности вывела механизм публичных торгов в фавориты. А жизнь и дальнейшие события только подтвердили правильность такого подхода. Персидские цари из династии Ахеменидов — Кир II Великий, Дарий I и Ксеркс I — первыми увидели преимущества этого метода снабжения армии и сознательно выбирали поставщиков для армии именно на торгах, т. е. в состязательном соперничестве. Правда, там были свои особенности по выбору поставщиков и гарантиям, которые предоставляли царю победители торгов (об этом мы поговорим в других книгах нашей серии), но, как бы то ни было, такой механизм позволил персам значительно усилить вооружение армии и сделать ее практически непобедимой. Выгоды, которые получили персы от применения новых механизмов снабжения армии, сразу почувствовали на себе те же древние греки, поскольку армия греков формировалась и снабжалась совсем по иным принципам!

Как мы знаем, в составе персидской державы были финикийцы, которые, как лучшие мореходы Древнего мира, первыми успешно освоили все Средиземное море. Их главной торговой базой в западном Средиземноморье был Карфаген, где финикийские купцы и озвучили методы выбора поставщиков для снабжения армии. И Карфаген взял на вооружение лучшие практики персов в данном вопросе. В Карфагене применили, говоря современным бизнес-языком, самый настоящий бенчмаркинг, т. е. адаптировали персидские принципы отбора поставщиков для армии к практике снабжения армии Карфагена. Дальше было вот что.

Отношения между молодой Римской республикой и могущественным Карфагеном складывались непросто. Как все мы помним, Карфаген сначала без особых усилий побивал римлян. А происходило это потому, что формирование и оснащение армий двух стран-соперниц было принципиально разным. В римской армии могли служить только те граждане, кто имел хоть какую-то собственность (дом, скот и т. д.), поскольку в римском обществе в тот период превалировало мнение, что только тот, кому есть что терять, сможет хорошо защищать свою страну. Каждый римский воин должен был сам позаботиться о своем вооружении, а если он относился к эквитам — привилегированному римскому сословию всадников, то и лошадь со всем оснащением он должен был приобрести на свои деньги. В противоположность римлянам армия Карфагена уже тогда была профессиональной и снабжалась она исключительно за счет поставок, право на которые получалось только на публичных торгах. Такой порядок, к слову, сильно не нравился герусии (местным карфагенским олигархам), но устраивал суффетов (высших должностных лиц Карфагена), поскольку помогал выигрывать сражения карфагенским военачальникам. Когда же римляне переняли у Карфагена принципы формирования войска и практику проведения торгов на выбор поставщиков для римской армии, перевес в противостоянии двух стран начал меняться в сторону Рима! Римляне применили тот же бенчмаркинг и переняли лучшие практики у Карфагена. Чем закончились Пунические войны, мы все тоже хорошо знаем: Рим не только победил могущественный Карфаген, но и стер с лица земли сам город и уничтожил навсегда ненавистное Риму государство-соперника. Конечно, причин, которые привели к падению Карфагена, было много, но одной из главных было то, что Римская республика не только восприняла новые принципы формирования армии, но и существенно развила и укрепила механизмы снабжения своих легионов.

Формально торги на поставки в армию вооружения, снаряжения, техники, продовольствия объявлялись и проводились для всех военных производителей, но с древнейших времен это было делом сугубо индивидуальным. В Месопотамии, например, разворачивались серьезные интриги за поставку в армию боевых колесниц и волов, в Карфагене боролись за поставку в войска знаменитых выносливых нумидийских лошадей, в Древнем Риме шла борьба за поставку военного снаряжения и техники для легионов.

Но во все времена самым вожделенным заказом для поставщиков всех армий мира (независимо от страны, эпохи или правителя) была поставка… обычной воды для войска! На этом делались невероятные деньги! Египетские и вавилонские водовозы, карфагенские олигархи, греческие купцы и даже римские сенаторы (!) не стеснялись бороться за право снабжать армию простой водой! Ее всегда нужно было много, на жаре она часто портилась и протухала, ее всегда нужно было подвозить в войска без остановки и в больших количествах. А кто потом посчитает, сколько ее на самом деле было привезено? На поставщиков воды проливался постоянный и непрекращающийся денежный водопад. Это был Клондайк! Эльдорадо! Тот, кто занимался поставками воды, особенно в военное время, когда армия была на марше, тот неимоверно обогащался в течение одного-двух лет. Тех, кто занимался таким бизнесом, сегодня можно было бы сравнить с наркобаронами — расходы минимальные, а доходы астрономические. Не удивительно, что между конкурентами за такие заказы разворачивались самые настоящие мафиозные войны с убийствами, отравлениями, поджогами и прочими криминальными прелестями. Борьба за такой заказ была не просто жесткой, она была жестокой и беспощадной!

Надо отдать должное организаторам торгов по госзакупкам Древнего мира и Средневековья. Толковые правители предпочитали за счет казны покупать самое лучшее. Очень часто они придерживались принципа «пусть чужое, но лучшее, чем свое, но плохое».

Великолепная дружина Александра Невского, разгромившая в 1242 г. Тевтонский орден в Ледовом побоище, была вооружена немецким оружием, поскольку оно было на порядок лучше своего, делавшегося из некачественного болотного железа. Меч Александра, которым он разрубал тевтонского рыцаря пополам вместе с конем, имел на рукояти знаменитый «жучок» — клеймо немецких оружейников из города Пассау.

Закупки оружия для российской армии в странах Западной Европы продолжались до эпохи Петра Великого. Первый российский император сначала торги на эту тему не жаловал, больше полагаясь на собственную интуицию и людей из ближайшего окружения. Ему необходимо было переломить сложившуюся практику с поставками в российскую армию иностранного оружия и обмундирования, которая его совсем не устраивала. Поэтому он лично выбирал для поставок в армию самых (с его точки зрения) надежных купцов или фабрикантов из новых российских промышленников. Только в конце его правления начали проводиться классические по форме торги по поставкам всего необходимого в войска. Правда, в Коммерц-Коллегии уже вовсю хозяйничал Александр Меньшиков, главный казнокрад петровской эпохи, так что по форме это были торги, а по существу — издевательство, т. е. подлог, надувательство и лихоимство.

Следует особо оговориться, что во многих странах как на Востоке, так и на Западе вооружение поставлялось только самыми проверенными изготовителями. И вообще, хоть поставки в армию всегда и были показательным примером, но торги в чистом виде не всегда и не везде могли быть универсальным способом снабжения и особенно вооружения армии. Так, например, Богдан Хмельницкий лично и поименно знал всех казаков-ремесленников, которые просто продавали его украинскому войску селитру, порох, самопалы и сабли из своих частных мастерских. Даже в эпоху развитых демократий торги по снабжению армии являются одними из самых закрытых в силу их специфики. Как правило, ими десятилетиями занимаются частные и государственные корпорации, которые входят в определенном смысле в закрытый клуб.

Чингисхан устраивал честные торги по поставкам в войско знаменитых монгольских луков, и горе было тому, кто попытался бы его обмануть. Его войско, будучи ненамного больше русского, смогло победить русские войска не только из-за раздробленности князей или их несогласованных действий. У монголов была своя тактика боя, основанная на имеющимся вооружении: у них были дальнобойные луки. Они били на 300 метров, а на расстоянии 100 метров пробивали всадника в кольчуге вместе с конем. Русские луки били не более чем на 50–70 метров. Такое отставание в «дальнобойности» луков не было связано с плохим производством луков у славян, а возникло по совершенно иным причинам. Исторически так сложилось, что монголы, как и другие кочевые народы, жили в степях и на открытых пространствах, где иногда на километры все просматривалось. И простреливалось. Поэтому лук степняка должен был бить далеко, иначе из-за холма или вообще неизвестно откуда прилетит вражеская стрела, а степняк даже не сможет послать в ответ свою. У славян, как и у европейцев, кругом были леса и оттого не было необходимости посылать стрелу далеко, потому что на расстоянии 30–50 метров в лесу уже ничего не просматривалось и дальнобойный лук был бесполезен.

Обмундирование и вооружение пешего монгольского воина.

Источник: uniforma-army.ru

Теперь пару слов о тактике боя монголов. Когда начиналось сражение, монголы никогда не шли в рукопашную, а били русских витязей на расстоянии, при необходимости отступая и отстреливаясь. Русские витязи зачастую даже подойти к монголам не могли и погибали под градом злых и мощных монгольских стрел. В те редкие минуты сражения, когда войска «сходились в сече», т. е. рубились мечами и в рукопашную, монголы, будучи на самом деле неважными бойцами, несли гигантские потери в живой силе. Когда полк рязанского воеводы Евпатия Коловрата сумел-таки ударить из леса прямо во фланг двадцатитысячного войска самого Батыя, устроив страшное побоище, то русичи, прежде чем погибнуть, сократили монголов почти вдвое, т. е. один погибший русский воин успел унести с собой жизни десяти доблестных воинов хана Батыя. Именно тогда Батый со всей очевидностью осознал правильность и неоспоримость наставлений своего деда Чингиза: «Бить стрелами и близко не подпускать».

Монгольский дальнобойный лук был непрост. Он изготавливался из девяти изогнутых клееных полос, и процесс производства занимал не менее двух лет. Любой, кто поставил бы в армию Чингисхана или Батыя плохие дальнобойные луки, которые не должны были сломаться в течение двух лет, но сломались (если только это не было в горячке ближнего боя), был бы казнен немедленно. Таковы были «гарантии исполнения контракта» на госзакупках для монгольской армии. Там было еще немало суровых условий для поставщиков, о чем мы расскажем в отдельной книге нашей серии.

Правда, со временем мы все с огорчением наблюдаем одну малосимпатичную тенденцию. В обществе все больше внимания стало уделяться идеалам гуманизма и много говорилось о «просвещенном государе» и верховенстве закона над жизнью «по понятиям». В итоге чем более просвещенным и цивилизованным становилось общество, тем реже (почему-то!) воры и казнокрады наказывались так же сурово и жестко, как это было принято в государствах Древнего мира и странах «менее цивилизованных». Вот пример — к сожалению, не делающий честь ни одному государю или стране.

Снабжение российской армии после героической эпохи Петра I уже в XVIII в. велось с колоссальными злоупотреблениями, причем совершаемыми исключительно царедворцами из ближнего круга императора или императрицы. Для таких, с позволения сказать, «снабженцев» было совершенно нормальной коммерческой практикой поставить в войска сотни тысяч пар сапог с картонными подошвами. Как потом должны были воевать солдаты своей же страны в такой обуви, уже никого не волновало. Торги по снабжению российской армии проводились регулярно, но по заведенным А. Меньшиковым традициям выглядели жалкой пародией на справедливость.

XIX век ничего нового и здравого в эту порочную практику не привнес, а только усугубил ее.

При царском дворе было засилье немцев, многие из которых, выкачивая по разным проектам и под разными предлогами деньги из страны, не сильно беспокоились о ее благосостоянии, обогащались сами и обогащали всех своих дальних и небогатых германских родственников. А первым в списке источников обогащения стояло, конечно же, снабжение российской армии. Особенно ярко отличились самодержавные военные снабженцы во время Крымской войны 1854–1855 гг. Доходило до того, что в перерывах между штурмами Малахова кургана адмирал Павел Степанович Нахимов просто наводил свои пушки на дом севастопольского коменданта, и только после этого на курган, центр и нерв всей обороны Севастополя доставлялись ядра и пули. О воде измученные боями русские солдаты беспокоились сами!

Из письма французского солдата об обороне Севастополя:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им давно пора капитулировать. На каждую их пушку — у нас пять пушек, на каждого солдата — десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки».

Василий Нестеренко. Отстоим Севастополь

А в Санкт-Петербурге в это время случилась другая и тоже очень показательная история. Патриотически настроенная столичная общественность, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, организовала сбор средств на помощь российской армии. Удалось собрать баснословную сумму и передать ее в военное министерство. Но потом выяснилось, что все собранные деньги были украдены — «ненадлежащим образом израсходованы» — двумя генералами, главными военными снабженцами. Ничего не напоминает? Тогда возмущенное столичное общество демонстративно просто заплевало с верхом подъезды домов этих воров-генералов, пресса раздула неимоверный скандал, и генералов отправили… с почетом за границу военными атташе. Как все знакомо, ожидаемо и предсказуемо!.. Не правда ли? С тех пор ничего не изменилось — вельможных воров не сажают, а отправляют в почетные ссылки.

Но такая ситуация была не только в России, казнокрадство процветало и в других «просвещенных» странах Европы и государствах Азии. Герцог Мальборо, будучи главнокомандующим английской армии во времена войны за испанское наследство (в начале XVIII в.), присвоил себе почти четверть всех средств, выделенных английской казной для войска, объясняя это тем, что платить-де некому, потому что солдаты умирают в боях. Закупки для государственных нужд — это слишком большая, очень болезненная и всегда актуальная тема, поэтому ей мы посвятим отдельную книгу в нашей серии.

Госпродажи — это когда государство продает в частные руки имущество, имущественные права или лицензии на какой-либо вид деятельности. Если закупки для нужд государства всегда шли по разным алгоритмам, описанным выше, и торги составляли не самую заметную часть госзакупок (и не во всех странах), то продажи от имени государства демонстрировали явную приверженность любых правителей к соревновательности и конкуренции с целью получения бóльшей суммы в казну. Само собой, и здесь была масса злоупотреблений и различных мошеннических трюков. Как гласит китайская поговорка: «Как нет в Китае честного чиновника, так нет и благородного торговца». Продажи от имени государства затрагивали такие области, как:

• лицензирование (продажа прав на определенные виды деятельности);

• приватизация имущества (продажа имущества из казны в частные руки);

• продажа арестованного или конфискованного имущества;

• откупы.

Продажа лицензий на определенные виды деятельности всегда была очень важной статьей государственного дохода. Впрочем, главный смысл лицензирования был не в том, чтобы получить как можно больше денег, а в том, чтобы подданные правителя понимали, что все в государстве находится в собственности государя и благосостояние его подданных (право зарабатывать на свой кусок хлеба и содержать семью) напрямую зависит от воли государя и находится под его неусыпным контролем. Желающих заниматься тем или иным видом заработка всегда хватало, а количество «хлебных» мест было всегда ограничено. Одна часть лицензий, понятное дело, всегда раздавалась друзьям, родственникам — и не только правителя, но и близким людям губернаторов и наместников провинций и городов. Другая раздавалась за взятки и подарки — куда же без этого! Традиция! Правда, заканчивались такие бездумные игры не всегда безопасно для самого государя.

Государственные продажи «своим» людям всегда отличались злоупотреблениями. Наглядный пример — Московское царство во времена Алексея Михайловича, почему-то названного Тишайшим. Царь отдал права на продажу соли населению своим близким боярам, которые в короткое время так обнаглели, что царь почти сразу же получил знаменитый Соляной бунт. Самых «отличившихся» при этом бояр отдали растерзавшему их народу, который потом уняли стрельцы. Вот только царя эта кровавая история ничему не научила. Любят некоторые люди наступать не единожды на одни и те же грабли…

Сцена 2-я. Там же, тогда же. Московское царство во времена Алексея Михайловича. Царь, заявлявший на государственных советах, что бояре «не так сели», поручил реформу по равноценной замене серебряной монеты на медную своему дяде Ивану Милославскому. Тот, естественно, не удержался и из жадности перепродал право чеканки медной монеты кому попало, а точнее, тем, кто обещался принести ему «бóльшие благодарности». При этом иностранные мастера-медники и монетчики не получили никаких прав на чеканку медной монеты, поскольку они строго придерживались литейных норм и соблюдали металлический состав монеты.

Э. Э. Лисснер. Соляной бунт в 1648 г.

Дело в том, что «отдача заказа монетчикам» была обложена не такими уж простыми условиями. Во-первых, исполнители должны были строго соблюсти состав металлов в медной монете, а во-вторых, действующие серебряные монеты должны были постепенно обмениваться в определенной пропорции на новые медные, что было не самым простым делом хотя бы в силу элементарного бытового недоверия населения к новым деньгам. Поскольку предполагалось, что исполнители заказа заработают на чеканке, а не на обмене (это уже была прерогатива финансистов-менял, контролируемых государством), то никакой возможности обогатиться, кроме как нарушить металлический состав новой монеты, у чеканщиков не было, а ведь еще надо было «отблагодарить» заказчиков. Поэтому те, кто получил право чеканки монет, быстро завалили страну «порченой монетой».

И когда деньги перестали что-либо стоить, в Московском царстве разразился страшный Медный бунт, от которого испуганный царь с трудом бежал из Кремля в Измайловский дворец. Бунт был подавлен, но порочная практика выигрывания торгов только «своими», которых в обществе называли «стадо у трона», продолжалась до 1917 г., значительно приблизив Великую Октябрьскую революцию и победу большевиков. Нет, все-таки грабли — это наше универсальное учебное пособие, которое мы никак не можем освоить! Уже и шишка на лбу. И не одна! Уже весь лоб в крови, а мы всё жмем и жмем на эту волшебную «педальку» истории, раз за разом ощущая ее «неожиданный» и такой разрушительный эффект. А потом все дружно удивляемся: «А почему же мы так плохо живем?»

В любом государстве всегда было немало профессий и областей деятельности, право на занятие которыми просто продавалось с торгов любому желающему. Естественно, когда появлялись новые и потенциально денежные сферы, то ажиотаж вокруг получения лицензий возрастал.

Когда Европа распробовала очередную новинку географических открытий — кофе, то в спорах о нем было сломано немало копий. Одни с энтузиазмом ратовали за него (как правило, это были врачи, журналисты, студенты), другие опасались, что традиционные европейские эль и пиво уступят место новому «дьявольскому напитку», но никто из европейцев не остался в стороне от этой бойкой дискуссии. Правители же европейских государств сразу поняли, что на моде на все заморское можно сделать неплохие денежки, и каждый король, герцог, граф, курфюрст или даже бургомистр города попытался нажиться на лицензировании новых видов деятельности. Причем лицензии на связанные между собой виды иногда выдавались отдельно, например лицензия на варение шоколада отделялась от лицензии на его продажу, право на обжарку кофе не давало права на его продажу или на содержание кофеен. При этом такие лицензии, чтобы избежать скандалов и конфликтов, всегда продавались через торги. Вот наглядный пример.

Жан Этьен Лиотар. Шоколадница

В 1781 г. король Пруссии Фридрих Великий, видя, что его придворное окружение, офицеры его армии и родовая знать не могут удержаться от употребления кофе, ввел монополию, запрещающую обжарку зерен где-либо, кроме королевских жаровен. Таким образом, он решил сам контролировать всю обжарку кофе в своем королевстве, а уже готовые обжаренные зерна кофе продавать торговцам и содержателям кофеен. Для сливок прусского общества были введены в обращение специальные лицензии, разрешавшие собственную обжарку кофе. Естественно, все необходимое покупалось у правительства по невероятно высоким ценам, что принесло Фредерику Великому немалый доход, а для любого обладателя подобной лицензии стало знаком принадлежности к высшему классу.

Пока король Пруссии реализовывал монополию на кофе таким оригинальным способом, герцог Карл Александр Вюртембергский пошел собственным путем. Купец Йозеф бен Иссахар Зюсскинд Оппенгеймер, поставщик герцогского двора и не очень разборчивый в средствах делец, купил у герцога эксклюзивные права на содержание кофейных домов в княжестве Вюртемберг. И, вовсю пользуясь подвернувшимся случаем, Йозеф стал торговать индивидуальными лицензиями на открытие кофейных домов по высочайшей ставке — конечно же, он проводил в Штутгарте торги на право покупки лицензии, которая открывала ее обладателю быстрый путь к финансовому благополучию! Такие торги собирали огромное количество желающих заполучить вожделенную лицензию, что принесло Йозефу немалые барыши, в результате чего он первым в истории получил прозвище «кофейный король».

Тема кофе настолько обширна и интересна, что мы поговорим об этом в отдельной главе «Торги по кофе».

Но самыми интересными в плане госпродаж являются, конечно же, откупы! Здесь происходили невероятные истории, рождались огромные финансовые состояния и действовали незаурядного ума люди!

О́ткуп — это система, при которой государство за определенную плату передает частным лицам (откупщикам) право сбора налогов и других платежей с населения, т. е. с непосредственных плательщиков. Откупщики, соответственно, откупают это право у государства.

Маринус ван Реймерсвале.

Откупщики — сборщики податей

Все государства в той или иной степени выполняют свои функции (охрана границ, поддержание общественного порядка, сбор налогов и податей и т. д.), просто одни делают это с бóльшим успехом (в силу хорошей работы государственной машины), а другие с этим справляются не очень хорошо. Поэтому многие государства, чтобы не тратиться на неэффективно работающий административный аппарат, прибегали к системе откупов государственных доходов частными лицами. Откупы были явлением довольно распространенным в государствах с недостаточно выработанными системами администрирования процессов, как, например, большинство государств на Востоке и даже в крупных странах Европы. А началась эта практика еще в странах Древнего мира: первые откупы получили распространение в Персии (VI в. до н. э.), Древней Греции и Древнем Риме (IV в. до н. э.). Существовали следующие виды откупов:

• областные — в рамках провинции или города;

• специальные — откупы отдельных налогов, например пошлин, доходов от винной монополии, солеварения и т. д.

В Древней Греции сбор налогов и пошлин отдавался на откуп частным лицам, потому что постоянно действующей службы финансовых доходов или единой таможни еще не существовало. Несмотря на то, что налоги и пошлины взимали все города-государства (полисы) Древней Греции, нести расходы на специальных чиновников никто не спешил. В Афинах откупщики часто образовывали большие компании на паях. Сбор налогов и пошлин производился либо самими откупщиками, либо через наемных слуг или рабов. За контрабандой следили сами откупщики, имевшие право в предупреждение ее производить обыски, в связи с чем любовью населения они, естественно, не пользовались. Но законы к откупщикам были достаточно суровы: за неплатеж в срок откупщики лишались гражданства, подвергались аресту и могли подвергнуться конфискации имущества.

Еще дальше пошли в Риме, где бóльшая часть налогов отдавалась на откуп с торгов, проводившихся ежегодно на Форуме, возле гасты (лат. hasta — знак аукциона или торгов) — копья, воткнутого в землю и знаменующего начало торговой процедуры. Откупщики или «публиканы» (publicani, от лат. publica, т. е. «государственные доходы») могли даже попросить Сенат (в более поздние годы — иногда и народ) отменить результаты торгов и назначить новые торги, если цифра, которую они должны были платить в казну, была несообразно велика. Поскольку откупщик обязывался сначала внести (авансом) в казну всю сумму, которую он должен был собрать с населения, то для осуществления бизнес-проекта «Откуп» ему требовались значительные денежные средства. Поэтому такое мероприятие оказывалось под силу лишь эквитам (привилегированному римскому сословию всадников), особенно с тех пор, как сенаторам было запрещено заниматься денежными делами.

Когда капиталов одного лица было недостаточно, составлялись компании (лат. societates), бравшие на откуп разные доходы на территориях и провинциях Римской республики. Впервые они упоминаются в 217 г. до н. э. Один член компании, который назывался «манцепс» (лат. manceps), от лица всех ее участников по результатам проведенных торгов заключал условие откупа. Во главе компании стояли ежегодно сменявшиеся магистры (лат. magistri), а в значительное число ее низших и второстепенных служащих входили по большей части вольноотпущенники и рабы, хотя не гнушались этим занятием и римские граждане. Откупщики и податное население иногда заключали между собой соглашения, но в общем откуп сильно угнетал провинциалов и даже граждан Римской республики. Методы работы откупщиков во все времена и в любой стране, вне зависимости от национальности и сословия, были поразительно одинаковы: они драли по три шкуры с податного населения, а методы их работы мало чем отличались от обычных грабежей, разбойничьих набегов или мафиозных «наездов». Апелляция в Риме приносила обиженным откупщиками людям мало пользы, тем более что наместники провинций нередко оказывались должниками этих же публиканов, поэтому всячески им покровительствовали. Будучи серьезной финансовой силой в государстве, публиканы легко добивались смещения неугодных им лиц. В период императорского Рима наместникам было дано право налагать на публиканов административные наказания, однако порядка больше не стало и сохранились все те же государственные неустройства. Под конец существования Римской империи на откуп стали сдаваться лишь таможенные пошлины (об этом мы расскажем в отдельной книге нашей серии «Пираты»).

Король Англии Карл I Стюарт прославился тем, что продавал на откуп через торги права на сбор всех государственных налогов и пошлин кому попало, лишь бы откупщики заплатили в казну сейчас и побольше! Торги на получение таких прав проводились в королевском казначействе, а их победители определялись не только по открытому критерию — кто больше и быстрее даст в казну денег, но и по закрытому критерию — кто сколько взяток обещался дать или уже дал. Откупщики короля, получившие такое право (кто за большие взятки, а кто просто заплатив огромную сумму), несколько лет безнаказанно грабили Британию, пока однажды не ограбили скромного сквайра Оливера Кромвеля — ошибка, которую, как показала вся дальнейшая история Англии, делать было категорически нельзя! Простой сквайр, несправедливо обиженный и ограбленный откупщиками короля, устроил в стране Великую Английскую буржуазную революцию, в ходе которой в 1649 г. самому королю отрубили голову. Вывод: не надо обижать незнакомца, потому что неизвестно, чем для тебя может кончиться нанесенная ему обида.

В России откупы были введены в конце XV — начале XVI в. Особую популярность получили таможенные, соляные и винные откупы. Последние были введены в XVI в. и наибольшее значение приобрели в XVIII–XIX вв.: доход казны от питейного налога составлял свыше 40 % суммы всех налогов государственного бюджета.

При Екатерине II была учреждена комиссия для рассмотрения винных и соляных сборов, высказавшаяся исключительно в пользу откупа, что и было объявлено в Манифесте от 1 августа 1765 г. Еще через два года, с 1767 г. откупы были введены повсеместно (кроме Сибири) «с отдачею их с торгов на 4 года». Вино (т. е. водку, которая называлась «хлебным вином») откупщики частью получали от казны, частью закупали самостоятельно. Кабаки велено было называть «питейными домами» и поставить на них государственные гербы, «яко на домах под нашим защищением находящихся». Служба откупщиков была признана государственной, а сами откупщики — «коронными поверенными служителями».

С 1799 г. заготовление вина было предоставлено самим откупщикам вместе с правом хранить вино где им угодно. Откупы отдавались на целые уезды и губернии. Уплачивая помесячно откупную сумму, откупщик пользовался всей выручкой «от продажи питей и закусок». А государственные торги на право получения откупа продолжали проводиться в России каждые 4 года. Это был закон!

Впрочем, познакомилась Россия с откупами задолго до того, как ввела их в свою экономическую практику. Через 20 лет после пришествия хана Батыя на Русь, в 1262 г. началось массовое антиордынское движение на Северо-Востоке, главным центром которого был Великий Новгород. Недовольство новгородцев было вызвано злоупотреблениями мусульманских купцов — бессермен, взявших сбор ордынской дани на откуп. Они требовали двойную, иногда даже тройную дань. Вот тогда в русском языке и появилось ругательное слово «басурман»… Из Ростова, Владимира, Суздаля, Переславля и Ярославля по решению народного вече откупщики были изгнаны. Известие о восстании вызвало недовольство в Орде, были уже готовы отряды монголо-татар для проведения карательной операции и усмирения непокорных. Дело спас Александр Ярославич Невский, который в четвертый (!) раз поехал в Орду. Ему удалось тогда задобрить хана и выторговать для Руси массу других послаблений, как, например, возможность не выполнять одну из самых тяжелых повинностей — поставку русских воинов в золотоордынские отряды.

В Средние века откупы были широко распространены по всей Европе. Но если испанцы, итальянцы, немцы и частично англичане просто отдавали все откупы (налоговые, винные, пороховые и др.) своими фаворитам, то во Франции все откупы шли только через торги, и правительство строго следило за соблюдением этого неукоснительного правила. И во многом здесь преуспело, так что система откупщиков была во Франции самая понятная, прозрачная и доходная. Хотя и не без изъянов.

Так, во Франции начиная с XIII в. сбор большей части налогов был отдан частным лицам во всех частях королевства. К формированию системы откупов приложили руку многие великие люди Франции. Первая попытка упорядочить откупы была сделана министром Сюлли при короле Генрихе IV: он разбил схожие предметы откупа на четыре группы — таможенные пошлины, акциз на напитки, соляной налог в бóльшей части Франции, соляной налог в Лангедоке — и стал по отдельности отдавать их на откуп с торгов, что быстро принесло чрезвычайно благоприятные финансовые результаты.

Было еще 18 небольших местных статей откупа. Жан-Батист Кольбер, министр финансов Людовика XIV, закончил в 1681 г. реформу Сюлли и за ежегодную сумму в 56 670 000 ливров передал обществу из 40 финансистов права, раньше принадлежавшие отдельным откупщикам. Надо заметить, что условия откупа не регулировались никакими общими нормами французского законодательства. В большинстве случаев король даже не знал, насколько доходны те или иные статьи, сдававшиеся на откуп.

Компания откупщиков окончательно сложилась при министре Флери в 1726 г. Было решено, что в число откупщиков не мог входить никто, помимо имевших грамоту короля на звание «генеральный откупщик» (фр. fermier general). В 1755 г. число откупщиков было доведено до 60, а в 1780 г. понижено до первоначальной цифры. Компания должна была вносить в казначейство аванс в 90 млн ливров в качестве гарантии. Все сношения с правительством велись через наемное лицо, которое подписывало договор и именем которого предъявлялись иски к плательщикам. Затем этот человек уступал все свои права компании и сходил со сцены, довольствуясь пенсией в 4000 ливров в год — для XVII в. Это была огромная сумма! Для сравнения: купить в XVII в. собственный дом в два этажа можно было не более чем за 30–50 ливров, а построить новый и модный дом — не более чем за 70—100. Целая деревня с домами и жителями, если покупать ее у другого феодала, стоила от 150 ливров и выше.

Торги на получение права откупа проводились каждые 6 лет, и при каждом возобновлении этого права посредником выступало новое подставное лицо. Цена откупа в 1748 г. возросла до 91 млн, в 1763 г. — до 124 млн, в 1774 г. достигла 162 млн ливров. Между откупщиками и казной велся постоянный текущий счет дебета и кредита, причем казна большей частью лишала себя права на ежегодные поступления, заставляя компанию откупщиков производить платежи в казну авансом. Каждые 6 лет производился окончательный подсчет, и если образовывался излишек свыше суммы, уплаченной в течение этого времени в счет компании откупщиков, то государство участвовало в его дележе, получая 50 % от всей оставшейся суммы. Остальную часть делили между собой члены компании.

Компания откупщиков сама администрировала процесс сбора доходов с населения. В каждой области компанию представляли один или несколько директоров, ежегодно присылавших в Париж отчет по делам откупа в своем районе. Под началом директоров находился многочисленный персонал «приказчиков» (commis) по делам откупа, освобожденный от всяких государственных повинностей и пользовавшийся особым королевским покровительством, чтобы не встречать помех в исполнении своих служебных обязанностей. Приказчики присягали в присутствии интенданта и за утайку собранных денег подлежали строгим наказаниям, вплоть до смертной казни. В общем, организация откупщиков была очень сложная и стоила больших денег. Доходы генерального откупщика состояли в 1775 г. из жалованья (24 000 ливров), 1 % с каждого внесенного в казну миллиона ливров, 6 % с остальной внесенной суммы, не достигающей миллиона и… подарков. К этому следует прибавить еще часть, получавшуюся при дележе излишков, например в 1774–1780 гг. излишки составили 250 000 ливров.

В руках откупщиков часто накапливались огромные богатства, так как собранные ими с населения налоги и сборы в 2–3 раза превышали средства, вносимые в казну. Откупы явились одним из важных источников первоначального накопления капитала.

Французское правительство никогда не пыталось уменьшить или изъять часть доходов откупщиков, так как сам король, а за ним и все министры с придворными также имели в них свою выгоду: двор пользовался ежегодными подарками от откупщиков в размере не менее 210 000 ливров, а многим придворным из средств генеральных откупщиков назначались пенсии.

Самый знаменитый французский откупщик (известный теперь во всем мире) — Антуан Лоран Лавуазье, французский естествоиспытатель и отец-основатель современной химии. Наукой он успешно занимался в свободное от не менее успешного сбора откупов время.

Французская революция в 1789 г. упразднила генеральные откупы, но Учредительное собрание не удовлетворилось этими полумерами. В 1793 г. была назначена специальная комиссия для рассмотрения дел по откупам, которая нашла нужным арестовать всех откупщиков за время последних трех контрактов, т. е. за 18 лет. А революционный трибунал 19 флореаля II года (8 мая 1794 г.) приговорил всех откупщиков (31 человека) к смерти, кроме одного, вычеркнутого Робеспьером из списка. К сожалению, «Неподкупный» (так народ прозвал Робеспьера) вычеркнул из списков приговоренных не Антуана Лавуазье, который даже написал письмо в оправдание действий своих коллег-откупщиков. Увы, но доводы великого химика успеха не имели… и приговор был приведен в исполнение.

Приговоренные обвинялись в том, что составили заговор против французского народа, помогали врагам нации, добавляли вредные примеси к жизненным припасам, удерживали в своих руках средства, необходимые для государственной обороны (ничего не напоминает?). Уже через год стали раздаваться голоса, что откупщики были осуждены безвинно и что конфискация их имуществ была несправедлива. В 1795 г. была назначена комиссия, которая после многолетних расследований пришла к неожиданному заключению: откупщики не только не были должны казне 130 млн ливров, как утверждали их обвинители в 1793 г., но, напротив, выдали казне вперед 8 млн (решение комиссии от 1 мая 1806 г.). Правда, к этому времени во Франции не было уже ни Робеспьера, ни следов самой революции, потому что Франция жила теперь в другой реальности, и на небосклоне европейской истории уже взошла новая звезда — Наполеон Бонапарт…

В Османской империи откупы имели широкое распространение с конца XVI — начала XVII вв. и просуществовали до 1925 г., в Персии — с X–XII вв. и до 1920—30-х гг., в Индии — с XIII–XIV вв. и применялись еще в XIX в. В своеобразных формах откупы сохранялись в Италии еще в XX в. — в виде взимания некоторых налогов частными банками, сберкассами. В США еще в конце XIX — начале XX вв. существовали формы откупов при взимании налоговых недоимок.

А теперь — внимание! У откупщиков существовала традиция: наценка на откуп, она же «подарок», который они иногда делали государю. Это была не взятка! Это был знак искренней благодарности за то, что своими трудами, но с благорасположения государя они стали не просто обеспеченными, а богатыми людьми. И сейчас мы расскажем о самом потрясающем подарке в истории, вернее, о потрясающих результатах одного подарка, который откупщики сделали своему государю. Но сначала — немножко официальной истории.

8 сентября все православные в России празднуют Сретение Владимирской иконы Божией Матери. На Русь икона попала из Византии в начале XII в. как подарок святому князю Мстиславу от патриарха Константинопольского Луки Хрисоверга. Сын Юрия Долгорукого святой Андрей Боголюбский в 1155 г. принес икону во Владимир, откуда и пошло ее название — «Владимирская». Так, благословением Божией Матери скрепились духовные узы Византии и Руси — через Киев, Владимир и Москву. Владимирская икона Божией Матери — одна из самых сильных икон православного мира, и с ней связано много чудес и спасений.

Официальная историческая наука признает, что 1395 г. в русской истории связан со странной загадкой. Именно в этот год само существование Руси было снова поставлено под вопрос. Один из самых страшных и успешных завоевателей в истории, хан Тамерлан, этот Железный хромец, борясь с Золотой Ордой, направил свои железные орды на северо-запад. Из Средней Азии он в кратчайший срок достиг рязанских пределов, без труда взял крепость Елец и намеревался идти на Москву. Богатые русские области манили завоевателя. Тамерлан был военным гением, своеобразным Наполеоном своей эпохи. Не зная поражений, он шел от победы к победе, и ни одна армия еще не смогла ему противостоять.

Сын Дмитрия Донского, великий князь Василий I не побоялся дать военный отпор незваным гостям. Прошло то время, когда русичи при одном упоминании татар разбегались по лесам. Не мешкая, князь собрал войско и двинулся навстречу завоевателю. Он достиг Коломны и стал укрепленным лагерем на берегу Оки. Шансы на победу были невелики. Василию предстояло сразиться с закаленным в непрестанных боях противником, превосходившим его войско вдвое. По обычаю предков полководец и русское войско готовились к предстоящей битве не только упражнениями в воинском искусстве, но и духовно. Во Владимир, где находилась прославленная икона, было послано духовенство. 28 августа (8 сентября) 1395 г. духовенство приняло Владимирскую икону Пресвятой Богородицы и крестным ходом понесло ее в Москву. Бесчисленное множество людей, стоя на коленях по обеим сторонам дороги, молили: «Матерь Божия, спаси землю русскую!»

По легенде, в тот самый час, когда жители Москвы встречали Владимирскую икону на Кучковом поле, Тамерлан отдыхал в своем походном шатре, похожем на дворец. Во сне он увидел великую гору, с вершины которой к нему шли некие мужи с золотыми жезлами, а над ними явилась в лучезарном сиянии Величавая Жена. Грозно Она повелела завоевателю оставить пределы России. Проснувшись в трепете, Тамерлан спросил прорицателей о значении видения. Ему ответили, что Жена — это Матерь Божия, Заступница христиан. Тогда Тамерлан приказал полкам идти обратно. Так гласит легенда.

Историки до сих пор не знают, как объяснить это странное поведение завоевателя, известного своим упорством в достижении поставленных целей. Но факт остается фактом: грозный Тамерлан, перед которым трепетал Китай, Индия, Золотая Орда, Византия и нарождающаяся Османская империя, в бой не вступил, из русских земель ушел и больше в них не возвращался. Перед нами загадка, которая еще требует своего исторического объяснения. Народное сознание восприняло этот факт, как несомненное чудо, и в память о чудесном избавлении земли русской от Тамерлана в Москве на Кучковом поле, где была встречена икона, построили Сретенский Монастырь, а 8 сентября установили празднование в честь сретения (встречи) Владимирской иконы Пресвятой Богородицы.

Ну, если историки не могут объяснить это странное поведение Тамерлана, то попробуем сделать это мы — скромно и без претензий на истину в последней инстанции. Но для начала особо оговоримся, что мы не пытаемся развенчать мифы и легенды о силе русских икон и ни в коей мере не собираемся оскорбить чувства верующих людей, поскольку истинная вера дает всем нам силы преодолевать жизненные преграды и справляться с жизненными невзгодами.

Итак, наша версия событий, происшедших в 1395 г. Чтобы понять мотивы поступков Тамерлана, стоит все же побольше узнать о его характере, а не потреблять дешевые исторические штампы. Великий правитель Средней Азии не только лично проводил торги по государственным закупкам и поставкам, на которых злоупотребления были в принципе невозможны (там были свои специфические правила), но и устраивал торги по ценообразованию на товары и продукты, поступавшие на рынки его империи. Поскольку сам Тамерлан вырос в бедности, то цены на предметы роскоши его мало интересовали, но цены на продовольствие были ограничены покупательной способностью населения империи, о котором Тимур, как хороший правитель, всегда заботился. Торги по поставкам продовольствия на городские базары проводились не реже одного раза в неделю под присмотром особой службы Железного Тимура, которая следила также за спекулянтами на базарах и в случае их злоупотреблений просто рубила им головы, из которых на рыночной площади складывала аккуратные пирамидки в назидание остальным. Благодаря подобному «ручному управлению» войско Тимура всегда было вооружено и снабжено лучше противников, поэтому разбило вдребезги не только Золотую Орду, но и войска молодой и уже непобедимой Османской империи.

Портрет Тамерлана

Откупы на право сбора налогов и заказы на снабжение армии Тимура после честных торгов получали самые достойные купцы и поставщики. Такое обычно практиковалось только во времена великих правителей. Позволив выиграть торги честным купцам и наделив их многими и не только коммерческими полномочиями, Тимур возродил Великий Шелковый путь, который мирными средствами озолотил его огромную империю. Но самаркандские купцы больше всего хотели получить доступ к товарам с русского Севера, которые везлись по Великому торговому пути «из варяг в греки» (из Скандинавии в Византию) и которые приносили другим, не самаркандским, купцам сумасшедшие прибыли. Дорога из Великого Новгорода с его дорогими мехами в Крым и далее по Черному морю занимала 90 дней, а дорога по Волжскому (или Волжско-Балтийскому) торговому пути, который тогда назывался «из варяг в арабы», т. е. по Волге через Каспийское море, — 120 дней. Купцам из восточных земель, в основном самаркандским, было невозможно зазвать к себе купцов с Севера в силу элементарной неконкурентности Волжского пути как по времени следования, так и по его безопасности.

Знатоки истории сразу скажут, что путь «из варяг в арабы» не представлял интереса для купцов потому, что в Золотой Орде тогда правил хан Тохтамыш и бесчинства его людей были главной причиной бесперспективности Волжского пути. Согласны с этим утверждением полностью! Но одни события удачно наложились на другие, и это дало невообразимую синергию, в первую очередь, для самаркандских купцов, которые оказались главными выгодоприобретателями результатов всех дальнейших действий Железного хромца. А теперь детали.

В 1359–1380 гг. в Золотой Орде была, выражаясь словами русских летописей, «Великая замятня»: на золотоордынском престоле сменилось более 25 ханов, а многие улусы попытались стать независимыми. Одним из самых сильных был Урус-хан. Тимур, опасаясь его усиления, поддержал другого претендента — Тохтамыша. Урус несколько раз полностью разбивал Тохтамыша, но тому каждый раз удавалось бежать к Тимуру, который (по непонятным для нас причинам) вновь давал ему армию. Однако Урус неожиданно умер, и Железный хромец фактически посадил Тохтамыша на главный престол объединенной Золотой Орды. Но неблагодарный протеже не оценил такого великодушия, а после 1382 г., когда Тохтамыш пришел на Русь и сжег Москву, он счел себя уже достаточно сильным и на протяжении следующего десятилетия постоянно «хамил» своему бывшему покровителю, вторгаясь в его персидские земли и захватывая Закавказье. Эти земли были частью империи Тимуридов, поэтому Тамерлан воспринял это как вызов. В какой-то момент дошло до того, что золотоордынские войска прошли через всю Среднюю Азию и осадили Бухару.

В. В. Верещагин. Двери Тимура (Тамерлана)

Проанализировав ситуацию, Тимур решил действовать наверняка и нанести превентивный удар своей двухсоттысячной армией. 18 июня 1391 г. состоялась битва на реке Кондурче близ Итиля, в которой золотоордынцы были наголову разбиты, но Тохтамышу удалось бежать. После этих событий бесчинства на Волжском пути достигли невиданных размеров, что угрожало вообще похоронить всю торговлю и этот способ транспортировки товаров. На всем протяжении Волжского пути шел банальный грабеж всех и вся. Великому эмиру, как наиболее авторитетному владыке, жаловались уже не только самаркандские, но и китайские, индийские, персидские, армянские и арабские купцы. Вот тогда Тимур и решил, что с Тохтамышем пора кончать. Раз и навсегда. Именно тогда и случились те события с откупщиками, о которых мы хотим рассказать.

Во время приготовления ко второму походу Тимур активно раздавал самаркандским купцам откупы на право торговли, чтобы в тылу империи все было тихо и предсказуемо. Но купцы, посовещавшись, добавили еще «подарочные» 10 % сверху ко всей сумме откупа и попросили великого эмира разгромить торговый путь «из варяг в греки», чтобы все купцы с Севера повезли свои товары по Волжскому торговому пути (со всеми вытекающими отсюда финансовыми выгодами для самаркандских купцов). Правда, подарочные 10 % носили специфическую форму — купцы обязались снарядить и вооружить специальные отряды и собрать обоз для другой части войска Тимура (к этим обязательствам мы еще вернемся). Эти подарочные 10 % с полным основанием можно считать еще одним наглядным примером в высшей степени успешного частно-государственного партнерства (ЧГП). Здесь произошло удачное совпадение интересов Тимура (разгромить Тохтамыша) и самаркандских купцов (перевести все торговые потоки на путь «из варяг в арабы» и замкнуть эти потоки на себя).

Весной 1395 г. Тимур двинул свои войска, чтобы «окончательно решить вопрос» с Тохтамышем. Но как любой великий полководец и правитель, он всё сделал изящно и одновременно. Основная часть войск двинулась на запад, но обойдя Каспий, резко повернула на север, и обогнув Кавказские горы, вышла на территорию современной Чечни. Здесь 15 апреля 1395 г. в сражении на берегах реки Терек армия Золотой Орды была уничтожена.

В то же самое время, когда происходили события на берегах Терека, меньшая часть войска Тимура, обоз для которой и приготовили самаркандские купцы, пришла в никем не защищаемую Золотую Орду, которая оказалась беззащитной даже перед небольшим войском великого эмира. Немногочисленные завоеватели без проблем захватили ордынскую столицу и установили там свой порядок, выгодный Тимуру, а еще больше — коммерческий порядок, выгодный его купцам. Так путь по Волге в одночасье стал безопасным.

Почти все сохранившиеся русские источники говорят, что войска Тамерлана вторглись в Рязанские земли, разорили Елец и представляли угрозу Москве. Но ни один источник прямо не указывает на то, что в военном лагере под Ельцом находился именно Тамерлан. Зато многие хронисты с удивлением наблюдали необычное зрелище и описывали увиденное: «Егда бесурьмене други биша» (когда басурманы друг друга убивали). Этим разгромом остатков армии хана Тохтамыша Тимур внес свой неоценимый вклад в борьбу русских земель против татаро-монгольского ига.

Однако, согласно «Зафар-наме» («Книга побед») Шараф ад-Дина Язди (основное назначение которой было описать подвиги самого Тимура и доблесть его воинов) после победы над Тохтамышем на р. Терек и до разгрома городов Золотой Орды осенью того же 1395 г. Железный хромец все время находился на Дону. Тимур силами своих отрядов преследовал отступавших после поражения полководцев Тохтамыша до их полного разгрома на Днепре, но не сам лично. И согласно данному источнику, Тимур не ставил целью поход именно на русские земли. В пределы Московского княжества вторглись некоторые его отряды, преследуя беглецов, но не сам Тимур. Здесь, на удобных летних пастбищах, простиравшихся от поймы Верхнего Дона до современной Тулы, небольшая часть его армии, как свидетельствуют русские летописные рассказы о нашествии Тамерлана, стояла по обе стороны Дона две недели, землю Елецкую «попленила» и князя елецкого «изыма» (захватила). Вызывает удивление тот факт, что Шараф ад-Дин Язди описывает большую добычу, взятую в русских землях и не описывает ни одного боевого эпизода с местным населением.

А 26 августа (8 сентября) 1395 г. войска Тимура неожиданно свернули свой лагерь и ушли из русских земель. Именно в тот самый день, когда москвичи встречали Владимирскую икону Пресвятой Богородицы. Так что же произошло?

Теперь взглянем на описанные события с другой стороны. Тамерлану после всех его победоносных походов, например, в Персию, на Ближний Восток и в Закавказье, Русь была не очень-то и нужна. Намного важнее для него был окончательный разгром Орды.

После военного поражения в битве на берегах Терека Тохтамыш по своей давней боевой привычке бежал. Не отставая в доблести от своего мятежного хана, в побег с поля боя отправились и его военачальники, причем… в совершенно противоположном направлении.

Войска Тимура, преследуя проигравших, разделились. Один отряд погнался за Тохтамышем на северо-восток, к берегам Волги, и чтобы мятежный хан не смог восстановиться вновь, «тимуровцы» надолго загнали его в леса Волжской Булгарии. Вернуться домой, в столицу Золотой Орды — Сарай Берке, Тохтамыш уже не мог. Это была уже не его столица и не его государства.

Вторая часть «тимуровцев» догнала и разгромила беглецов на Днепре. Однако самый опасный из них — главный военачальник Бек-Ярык-Оглан все же смог уйти от погони у Днепра, и бежал на север — в русские земли. Он скрылся для начала в Ельце, поэтому именно туда подошел отряд Тимура. (А все гадают — маленькая крепость, небогатый княжеский удел. Что им там надо было?)

Стояние армии Тамерлана под Ельцом в 1395 г.

После падения города ему удалось сбежать дальше, в глубь Руси, где у него еще оставались «доброхоты». А «тимуровцы» встали лагерем у Ельца. Ну, пограбили маленько, пожгли. Куда же без этого? Казалось бы, все логично. Так был «окончательно решен вопрос» с ханом Тохтамышем. Но это только верхушка айсберга тех коммерческих интересов, которые совместно со своими купцами преследовал Тамерлан, бывший, по сути своей, просвещенным, но хорошо вооруженным миротворцем.

На самом деле, в результате двух военных походов Тимуру удалось решить еще несколько важнейших коммерческих задач. Одновременно с «игрой в догонялки» его воины наведались в Крым и основательно разорили Кафу (совр. Феодосия). Были разгромлены многие колонии итальянских купцов в Крыму и в нижнем течении Дона, потому что после Кафы воины Железного хромца разорили Тану (совр. Азов), который потом поднимался из руин несколько десятилетий. Нам могут возразить, что в этом нет ничего необычного, потому что так действуют все завоеватели. Не спорим, но давайте взглянем на карту и еще раз убедимся, что великие люди ничего просто так не делают.

После того, как Сарай Берке, Кафа и Тана были захвачены и уничтожены, северная ветка Великого шелкового пути, проходившая через земли Золотой Орды, пришла в упадок и прекратила свое существование, перестав приносить доходы Тохтамышу и его приближенным. Торговые караваны двинулись по южному маршруту — через территорию Тимура, и богатство, которое ранее поступало к Тохтамышу, оседало теперь в казне великого эмира. Тохтамыш остался в разоренной и нищей стране и вскоре позорнейшим образом потерял престол.

В это же самое время, когда войска Тимура «с гиканьем и песня́ми» преследовали беглецов в западном направлении, множество мелких и мобильных отрядов великого эмира (вот их как раз снарядили и вооружили те самые самаркандские купцы на подарочные 10 %) было отправлено по всему торговому пути «из варяг в греки» с более важной задачей — для разорения всех гостиных и постоялых дворов, уничтожения всех мостов и переправ. Они прошлись по всему торговому пути «огнем и мечом» — здесь все верно, историческая правда соблюдена. Только — и об этом часто умалчивают — они еще загубили все колодцы на этом пути, причем не просто отравили воду и засыпали их, а перед тем, как их засыпать, они накидали в колодцы мелко резанной овечьей шерсти, которая, попадая с водой в горло человека, забивала все дыхательные пути и приводила после сильных мучений к ужасной смерти. Кроме того, шерсть прилипала к стенкам колодцев и не вымывалась на протяжении многих лет. Путь «из варяг в греки» был надолго разорен, потеряв все колодцы, гостиные дворы и мосты, и смог полностью восстановиться почти через 100 лет — только к началу XVI в.

Поэтому войска Тимура и стояли лагерем под Ельцом. Дальше им идти не было никакого смысла, потому что тогда им пришлось бы начать боевые действия. Конечно, Тимуру ли бояться воевать? Но его отряд пришел в русские земли не за этим! Железный хромец дал четкие указания, где удачнее всего разбить лагерь, чтобы, во-первых, отвлечь внимание хозяев русской земли от истинной цели появления; во-вторых, чтобы иметь оперативный доступ сразу к обоим направлениям: западному, где лежал торговый путь «из варяг в греки», и восточному пути «из варяг в арабы»; в-третьих, перекрыть карательным отрядам русичей дорогу на юг, если к ним придут вести о разорении пути «из варяг в греки», и в-четвертых, выиграть время, пока все отряды не вернутся с разоренного ими торгового пути. Воевать с русичами воины Тимура не собирались, они просто блокировали возможное для них неблагоприятное развитие событий, поэтому и стояли без движения.

А как только им сообщили, что «дело сделано», они спокойно свернули свой лагерь, снялись и ушли из Московских пределов. А дата 26 августа (8 сентября) 1395 г. — это было просто уникальное по своей исторической значимости, но все же случайное совпадение (каких всемирная истории человечества знает немало): москвичи в этот день встречали Владимирскую икону Пресвятой Божией Матери и в этот же день новость пришла в лагерь «тимуровцев». Цель была достигнута: вся торговля между Севером и Югом, а также между Востоком и Западом пошла теперь по Волге и перешла под контроль самаркандских купцов. И с этого времени Волжский торговый путь стал называться «из варяг в персы», потому что заканчивался он в персидских провинциях державы Тимура. Очень скоро этот путь получил новое и гордое название «Волжский серебряный путь», потому что он начал приносить богатство всем, кто жил и работал на его берегах, и теперь морские и сухопутные караваны безбоязненно шли по этому пути ежедневно и в обе стороны. А поскольку раньше на Руси серебра было немного, то оно попадало в русские земли через итальянские фактории в Крыму, а сейчас серебряные монеты и слитки везли из Персии, Багдада и Дамаска, то название «серебряный путь» полностью себя оправдывало. Но главными бенефициарами (выгодоприобретателями) нового пути стали все же самаркандские купцы, которые неимоверно обогатились на своей инвестиционной инициативе. Вот как иногда может изменить мировую историю вовремя полученный откуп!

А дальше вся эта история обросла многочисленными слухами и невероятными домыслами. И никакого отношения сила известной иконы (что мы не подвергаем никакому сомнению) к загадочному поведению Тимура в русских землях не имеет. Это неудобная для кого-то истина, но от этого она истиной быть не перестанет. Это неприятная для кого-то правда, но каждый пусть верит в то, что ему ближе по духу. Кто верил — тот верит! А того, кто не верил, никакие аргументы ни в чем не убедят. И пусть историки продолжают теряться в догадках: зачем Тамерлан приходил на Русь? Что ему было нужно от русских? Мы-то с вами теперь знаем истинную причину этой военной прогулки Железного хромца.

Обычай конфисковывать имущество врага возник в глубокой древности и вырос из обычая мести. Победитель забирал имущество побежденного, продавал его или уничтожал, особенно если враг успевал бежать. Эта правовая норма даже была внесена в законодательство Римской республики еще задолго до нашей эры, при этом уничтожение имущества распространялось даже на детей врага, обычно политического противника (детей врага убивали или продавали в рабство). В средневековой Индии охотно конфисковывали имущество взяточников и особо проворовавшихся коррупционеров. В Киевской Руси в соответствии с законами Русской Правды забирали имущество иностранца, совершившего преступление на ее территории, которое (вернее, то, что от него оставалось) потом, как и во многих других странах, выставляли на торги. Конфискация имущества была подтверждена законодательно в Московском царстве в Соборном Уложении 1649 г., а после Петра I в Российской империи применялась повсеместно и с удовольствием, практически без перерыва.

Основным смыслом конфискации имущества побежденного противника, помимо мести, было экономическое воздействие на него и, конечно, пополнение казны — тем, что до нее доходило. Нравы в древности, да и в Средние века были совсем не христианские. Обычно, если дворянин, вельможа, чиновник или купец попадал в опалу к правителю, то вся улица, на которой он жил, непонятно как, но сразу же об этом узнавала. А если главу семейства даже арестовывали, а потом глашатаи на всех площадях объявляли его преступником, то спасения его семье и домочадцам уже не было никакого. Часть имущества домочадцы со слугами, если могли, вывозили тайком и ночью, но обычно первая же ночь заканчивалась разгромом дома и всего подворья опального бедолаги. Его ближайшие соседи и охочие до чужого добра люди налетали и грабили все, что попадалось на их пути, и от этого не могли защитить ни верные слуги, ни сопротивление самих домочадцев. Но нередко бывало и так, что сам правитель присылал к дому опального вельможи охрану, и тогда никто уже не мог поднять руку на имущество, поскольку все понимали, что теперь оно принадлежит самому государю и только государь вправе им распоряжаться!

В. Г. Худяков. Стычка с финляндскими контрабандистами

Изначально конфискованное имущество вельможи всегда переходило в казну правителя. И только с римских императоров началась новая практика, когда оно стало выставляться на торги. Нерон очень любил это дело — арестовать сенатора или другого своего врага, а все его имущество продать с торгов. Вырученные деньги шли в его казну. Торги проводились в специальном месте — Atrium Actionarium (Двор Торгов). Это был главный рынок Рима, где проходили регулярные торги. Казна Нерона ничего, кроме монет, в оплату за продаваемое имущество не принимала. Специальные сотрудники казначейства — квесторы строго следили за тем, чтобы никто из друзей или родственников бывшего хозяина продаваемого имущества не смог ничего выкупить и тайно передать его семье. После Нерона и до падения Рима практика проведения торгов по продаже имущества (и не только конфискованного) приобрела широкий размах как в Риме, так и по всей Римской империи.

История Древнего Рима пестрит интересующими нас подробностями, которые были многократно задокументированы и широко обсуждались всеми римскими гражданами. Вот пример из жизни императора Калигулы, описанный Светонием в книге «Жизнь двенадцати цезарей»: «Даже в Галлии он после осуждения сестер устроил распродажу их уборов, утвари, рабов и даже вольноотпущенников по небывалым ценам. Эта прибыль его так прельстила, что он выписал из Рима все убранство старого двора, а для доставки собрал все наемные повозки и всю вьючную скотину с мельниц, так что в Риме и хлеба подчас не хватало, и в суде многие, не в силах поспеть к обещанному сроку, проигрывали свои дела. Чтобы распродать эту утварь, он не жалел ни обманов, ни заискиваний: то попрекал покупщиков скаредностью за то, что им не стыдно быть богаче императора, то притворно жалел, что должен уступать имущество правителей частным лицам».

И еще про Калигулу: «Тогда, истощившись и оскудев, он занялся грабежом, прибегая к исхищреннейшим наветам, торгам [конфискованным имуществом] и налогам».

Банкротство как экономическое явление возникло еще в глубокой древности, а с появлением ростовщичества получило «постоянную прописку» в экономической и общественной жизни всех государств Европы и Азии.

Формы банкротства были достаточно тяжелыми, а зачастую просто губительными для человека. В Древнем Вавилоне рабами становились многие купцы, пострадавшие в торговых спекуляциях, и ремесленники, которые не могли выплатить кредиты (предоставлявшиеся храмами на драконовских условиях). В Древней Иудее за долги продавали в рабство на 7 лет. В Древнем Китае диапазон наказаний за неуплату долга был очень широким — от конфискации имущества до смертной казни.

В Древней Греции непогашенные долги влекли за собой долговое рабство членов всей семьи, и это явление было очень распространенным в античном мире. Плутарх писал, что весь простой народ был в долгу у богатых, при этом бедные брали в долг под залог самих себя и своей семьи.

В Киевской Руси должник по Русской Правде выплачивал долг в рассрочку или попадал в холопы и кабалу.

В других странах должники отдавали свое имущество кредиторам и получали его назад только после отработки своего долга в доме кредитора. Спекулятивные игры ростовщиков приняли такой размах, что во многих государствах сократилось количество налогоплательщиков, и их правители были вынуждены издавать законы, ограничивавшие долговое рабство, например запрещать взимание за долг более 20 (!) процентов годовых.

В современном обществе кредитование и дальнейшая реструктуризация кредита (или перекредитование) уже носят цивилизованные формы и не представляют такой страшной опасности или кабалы для человека (ну, кому как!). Но мы с вами, уважаемый читатель, не просто так боимся или хотя бы опасаемся слова «кредит» или «неплатеж». Несмотря на то, что многие все же имеют кредиты и живут с ними, а кто-то даже имеет просроченные кредиты, в нашей памяти — интуитивно или, скорее всего, на генном уровне — сохранились воспоминания наших далеких предков, когда слово «кредит» ассоциировалось у них с понятием «топор» или «веревка на шее», а неплатеж по кредиту был равносилен казни. И это не просто так! На протяжении многих (!) веков кредитор за невозврат долга имел законное право… просто убить должника. Вот так, без затей! Поэтому для наших далеких предков взять кредит было равнозначно тому, чтобы положить голову под топор. Кредит, как дамоклов меч, висел над человеком со всей остротой своего реального применения в случае потенциального невозврата им своего долга. Не единожды предпринимались попытки ограничить в законодательстве власть кредиторов над неплательщиками или банкротами. В конце концов во многих странах все же был введен запрет на убийство неплательщиков за долги. С тех пор мы с вами напрягаемся и вздрагиваем при слове «кредит». Ничего не поделаешь — общая память человечества как единая информационная система…

В Древнем Риме, еще в IV в. до н. э. должник продавался в рабство на третий день после неуплаты долга. Если должник был должен нескольким кредиторам, то его просто и без церемоний… разрубали на части, соответствующие количеству кредиторов. Понятно, что с мертвого взять было нечего, но это делалось прилюдно и в назидание остальным должникам. «О, времена! О, нравы!» (лат. O tempora! O mores!) — восклицал много позже знаменитый Марк Туллий Цицерон.

Но римляне очень быстро поняли всю бесполезность и глупость таких наказаний, потому что неплательщиков и банкротов меньше не становилось. И по закону от 326 г. до н. э. взыскание долгов в Риме допускалось только с имущества должника, которое уже тогда продавалось на публичных торгах. Для этого кредиторы избирали особого управляющего, который в очень короткие сроки на публичных торгах продавал имущество тому, кто предлагал кредиторам наиболее выгодную компенсацию, и, кстати, это не всегда были только деньги. При этом требования других кредиторов (кроме уже имеющихся), не предъявленные к началу торгов, уже не рассматривались, а сам должник объявлялся «человеком без чести и совести». Именно это обвинение из римского права и стало главной моральной пощечиной для всех порядочных людей на все времена.

Гюстав Буланже. Согласие

В период расцвета Римской империи в самом Риме количество рабов (правда, с военнопленными) в несколько раз превышало количество римских граждан, и поэтому было запрещено за долги продавать в рабство свободного гражданина, у которого конфисковывали имущество.

Впервые банкротство было юридически оформлено в Древнем Риме. По закону наложения руки (manus injectio), если должник в течение месяца не выплачивал долг, кредитор шел к претору Рима, который выносил вердикт по делу. Кредитор с государственной охраной шел в дом должника и забирал его в свою домашнюю тюрьму. Если в течение двух месяцев после этого должник не рассчитывался или кто-то не поручался за него своим имуществом, кредитор мог делать с банкротом все что угодно, вплоть до убийства. Все происходящее документировалось доступными эпохе способами. Только на закате империи было запрещено арестовывать римского гражданина.

Но не стоит думать, что банкротство как экономическое фиаско распространялось только на простых римских граждан. Чтобы понять, насколько развитыми были механизмы банкротства и насколько неукоснительно они действовали еще в Древнем Риме, достаточно привести только один пример из той же книги «Жизнь двенадцати цезарей», где Светоний пишет, например, про императора Клавдия: «Наконец, его заставили заплатить за новый жреческий сан. Сан жреца Калигулы-Юпитера стоил Клавдию даже 10 миллионов сестерциев. Чтобы заплатить их, Клавдий занял деньги в казне под залог своего имущества, и это так подорвало его средства, что он не мог вернуть свой долг государственной казне. По указу префектов казначейства его имущество было предложено к продаже с торгов, сперва на льготных условиях, а потом и безоговорочно, согласно закону о налогах».

О практике проведения публичных торгов в Римской империи мы расскажем в отдельной книге нашей серии.

В средневековой Европе должников наказывали по-разному: от конфискаций имущества и долговой тюрьмы, с ошейником на шее, до смертной казни. Однако если должниками были монархи, то обычно… казнили кредиторов. Так, например, погиб могущественный орден тамплиеров во Франции в начале XIV в. Это всего лишь одна из многих причин разгрома ордена, но она неопровержимо подтверждается историческими финансовыми документами. К XV в. банкротство стали делить на неосторожное и злонамеренное, и у того, кто был честен или потерял деньги в результате несчастного случая (например, корабль с товарами затонул или его самого ограбили разбойники), конфисковывали только имущество. В европейском торговом праве появились новые статьи, касавшиеся конкурсного производства, по которому стали применяться отсрочки по выплате долгов, а должник после уплаты долга мог вновь заниматься торговлей.

Джон Ричи. Капитанские торги

В России первый Устав о банкротах был подписан Павлом I в 1800 г. До этого банкротов судили по Русской Правде, Судебнику Ивана III, Соборному Уложению 1649 г. Банкротов, нанесших ущерб ближним государя, судил сам царь — так, как хотел, или так, как ему докладывали, — или таких банкротов судили его вельможи. Суд должников проходил у стен Кремля, в начале Торговых рядов. Австрийский барон Августин Мейер фон Мейерберг, путешественник и дипломат, направленный с австрийским посольством к русскому царю Алексею Михайловичу, в книге «Путешествие в Московию» (1663 г.) очень красочно изложил свои воспоминания, широко распространившиеся потом в Европе и дошедшие до нашего времени:

«Письменных законов у них почти нет, кроме одной небольшой книги, в которой вовсе нет правил, которыми могли бы руководствоваться судьи, чтобы признать дело правым или неправым. Единственный у них закон есть закон изустный, то есть воля царя, судей и начальников.

Всякий, желающий обвинить другого в банкротстве и воровстве, отправляется в Москву и просит позвать такого-то в суд. Ему дается недельщик, который назначает срок виновному и привозит его в Москву. Представленный на суд виновный по большей части отрицает взводимое на него обвинение. Если истец приводит свидетелей, то спрашивают обе стороны, желают ли они положиться на их слова. Если обвиняемый соглашается, а потом слова свидетелей его не устраивают, он говорит, чтобы ему назначили поединок. Оба могут выставить вместо себя на поединок какое угодно другое лицо.

Банкротам, должникам и даже их поручителям, если они не заплатят денег в назначенный срок, каждый день на торгу или у другого общественного места отпускают известное число ударов по голени или икрам ног, что продолжают до тех пор, пока они не сдержат своего слова. Необходимо упомянуть о знаменитом смертельном орудии — кнуте, широком ремне, проваренном в молоке, дабы удары им были люты. Не допускают московиты того, чтобы обращались легкомысленно с законным имуществом в бесконечных тяжбах, что по всей Европе служит основанием великого бедствия. У московитов без всякой лишней траты слов и времени, так как никакие споры должников не допускаются, в час времени разбираются запутанейшие торговые и кредиторские дела, которые в другой стране тянулись бы целое столетие. Судья спросит, если дело идет о долге: «Должен ли ты столько-то этому человеку?» Ответчик, может быть, скажет: «Нет». Судья: «Можешь ли ты отрицать? Говори, чтоб мы слышали, как?» «Клятвой», — ответит должник. Тогда судья приказывает оставить его бить до дальнейшего исследования дела.

Если мошенник, которых здесь много, попадается вторично, ему отрезают кусок носа и держат в темнице, пока он не найдет поручителей в своем добром поведении. За третий раз его вешают. Но и за первый раз виновный наказывается очень строго. Его не выпускают, пока добрые приятели не заплатят залог или не найдется дворянин, который попросит взять его на войну и при этом даст за него большие обязательства. Этот народ по природе склонен к обману, только сильное битье обуздывает его. Благодаря этим мерам в стране поддерживается спокойствие».

Надо отметить, что иностранцы очень любили пугать своих европейских соотечественников «русскими страшилками», чтобы приподнять свой авторитет и свою значимость как бесстрашных путешественников, видевших всякие «экзотические чудеса». Россия для этих целей и литературных опусов подходила идеально, поэтому в таких путевых записках встречаются иногда и совсем дикие по своей фантазии зарисовки русской жизни.

На самом деле, как мы уже сказали, с XIV в. продажа имущества должников проходила у стен Кремля, между Охотным рядом (где торговали всей битой дичью, добытой на охоте) и Торговыми рядами (где теперь стоит здание ГУМа), чтобы не мешать обычной ежедневной торговле и при этом дать возможность прийти всем желающим купить имущество или погасить долги банкрота.

Европейские страны весьма преуспели в торгах имуществом банкротов еще в Средние века. Появившиеся в XVII–XVIII вв. первые газеты смогли фактически выжить только на рекламных объявлениях и на извещениях о проведении торгов имуществом банкротов. Торги по банкротству шли на продажу, но с понижением цены, поскольку надо было продать все до последней нитки и раздать кредиторам деньги, вырученные от продажи. Но если вокруг какой-то вещи вдруг разгорались баталии между потенциальными покупателями, то торги сразу шли с повышением цены.

Джордж Крукшенк. Предприимчивый сын.

Английская карикатура XIX в.

Уильям Теккерей в своей знаменитой «Ярмарке тщеславия» так описывал суету, рожденную одним из подобных аукционов: «Из окна верхнего этажа свесился обрывок ковра; с полдюжины носильщиков толчется на грязном крыльце; сени кишат потрепанными личностями с восточной наружностью, которые суют вам в руки печатные карточки и предлагают за вас торговаться. Старухи и коллекционеры наводнили верхние комнаты, щупают пологи у кроватей, тычут пальцами в матрацы, взбивают перины и хлопают ящиками комодов. Предприимчивые молодые хозяйки вымеряют зеркала и драпировки, соображая, подойдут ли они к их новому обзаведению (сноб будет потом несколько лет хвастать, что приобрел то-то или то-то на распродаже у Богача)» — и многозначительно добавлял: «Мне думается, в Лондоне нет человека, который не побывал бы на этих сборищах».

Разные виды, правила и элементы торгов сложились из-за разных целей, с которыми торги проводились. Цели эти формировались в рамках нескольких бизнес-сфер: закупки для нужд государства, продажи от имени государства, включая лицензирование деятельности (продажа прав на определенные виды деятельности), приватизация имущества (продажа имущества из казны в частные руки), продажа арестованного имущества, продажа выморочного имущества (имущество тех, кто умер и не оставил наследников), продажа имущества банкротов. Особняком стоят коммерческие закупки и продажи частных корпораций и холдингов.

Но были ситуации или так складывались обстоятельства, когда без торгов было прямо никак! Это были случаи, когда никаким иным способом, кроме как через торги, невозможно было, не вызывая конфликтов и недовольства, передать в чьи-то руки определенный товар или имущественные права. Вот наглядный пример.

Мы стоим на Рыночной площади в г. Выборге перед зданием Выборгского рынка. Несмотря на то, что новое здание крытого рынка было построено только в 1904–1905 гг., на протяжении нескольких столетий Выборгский рынок был самым крупным рынком в Скандинавии, поскольку через него велась вся сухопутная торговля между скандинавскими странами и Россией. Оживленная торговля с повозок и палаток велась на всей Рыночной площади города, которая была отделена от Финского залива средневековыми оборонительными сооружениями.

Поскольку Выборгский рынок был не воскресной ярмаркой, а постоянно действующим, то на нем была не только своя администрация, но и собственный устав, и все купцы соблюдали определенные правила поведения. В силу расположения рынка самыми удобными и хорошо видными для посетителей торговыми местами были те, что находились у входа на рынок, поэтому они были наиболее коммерчески прибыльными, а следовательно, за них всегда велась острая конкуренция среди купцов.

Чтобы не создавать ненужных конфликтов, избежать обвинений в предвзятости и не навлекать на себя неудовольствия обделенных купцов, администрация Выборгского рынка больше 200 лет назад приняла соломоново решение: самые лакомые торговые места продавать с торгов. Тем самым в кассу рынка поступали дополнительные деньги, и купцы не были в обиде, поскольку все решалось в честной конкурентной борьбе. Если купец расторговал свой товар и собирался уезжать домой, то он не имел права никому продавать свое торговое место, а должен был сдать его в администрацию Выборгского рынка, которая организовывала новые торги на него же. В ходе отдельной торговой процедуры продавались торговые места сроком на год или несколько лет. Это было выгодно как администрации рынка, так и купцу, который стремился закрепиться на Выборгском рынке на постоянном месте и не покупать себе место в каждый приезд.

Торги за самые привлекательные торговые места обычно проводились вечером после закрытия Выборгского рынка и больше походили на пирушку специально приглашенных гостей, чем на острую конкурентную процедуру. На стол, за которым сидели купцы, выставлялись еда и напитки. Конечно, главным критерием были деньги — кто и сколько готов заплатить. Кошелек с деньгами также выкладывался на стол перед каждым из претендентов. Никаких золотых монет в нем не было: лежало немного серебра, но в основном медь! Во-первых, торговое место не стоило таких уж больших денег, чтобы купцы расплачивались за него золотом. Во-вторых, медь нужна была самой администрации рынка, чтобы осуществлять массу мелких платежей.

Но иногда в таких «посиделках» купцы одерживали победу совсем не за деньги. Поскольку все присутствующие в этот момент ели и пили, то начиналось обычное застольное веселье, во время которого право на торговое место могли предоставить тому, например, кто больше всех выпьет или съест, или по иному критерию. На таких «торгах» всегда было задорно и потешно, а купцы потом еще долго с теплотой (или смехом) вспоминали такие «торги».

При всей экзотичности лота аналогичные мероприятия по продаже самых привлекательных торговых мест проводились на рынках в Риме, Константинополе, Багдаде, Дамаске, Александрии, Исфахане, Самарканде, Новгороде, Киеве, Кафе (Феодосия), Венеции, а особенно — на ярмарках во французской Шампани и на Антверпенской ярмарке, которая в XVI в. была крупнейшей в Европе. И когда купцы выкупали самые привлекательные места на рынках и ярмарках, которые, напомним, обычно находились у входа, то они старались как можно быстрее вернуть потраченные на это средства, поэтому задирали цены на свои товары. С тех пор так и повелось, что при входе на рынок товар стоит всегда дороже, чем внутри рынка. И ни одна уважающая себя хозяйка, которая рачительно тратит деньги семейного бюджета, никогда не станет покупать товары, продающиеся при входе на рынок.

Были и другие ситуации, когда без проведения торгов было невозможно корректно и бесконфликтно осуществить переход прав собственности на товар или имущество. Рассмотрим еще один пример.

Во все времена книга была носителем знаний. На протяжении нескольких тысячелетий других интеллектуальных развлечений, кроме книг и настольных игр, человечество еще не придумало. Не было ни радио, ни телевидения, ни Интернета. Поэтому умные и образованные люди читали и собирали книги: кто сколько мог в зависимости от социального статуса и финансового положения. В любом приличном доме были книги, точнее, любая семья, претендовавшая на понятие «приличной», должна была иметь их в своем доме. Книги были в домах дворян, купцов, чиновников, ремесленников и даже крестьян. В эпоху Ренессанса и далее Позднего Средневековья каждый человек старался иметь хоть одну, но свою собственную книгу. Именно тогда родилась поговорка, относимая к человеку, недостойному внимания и уважения: «Он же не прочел ни одной книги!» В богатых домах собирались целые библиотеки.

Короли, императоры, министры и просто богатые люди старались перещеголять друг друга своими собраниями книг. Собственная библиотека — это было покруче, чем собственная конюшня или собственная псарня! Кардинал и первый министр Франции Джулио Мазарини был большим книгочеем и страстным собирателем книг. Еще при жизни он собрал свою собственную библиотеку в 40 000 книг, которая после его смерти по его же завещанию была передана в дар французскому народу, т. е. стала первой государственной и публичной библиотекой. И любой француз мог воспользоваться любой книгой из библиотеки Мазарини, которая на сегодняшний день насчитывает более полумиллиона книг и является одной из самых больших в мире!

Во все времена собиратели книг считались высокими интеллектуалами тонкого ума и хорошего вкуса. Особую значимость книги приобрели в Средние века, когда Европа начала усиленно развиваться во всех областях искусства, науки и техники. Если раньше книги переписывались от руки и очень медленно, что ограничивало их тираж и скорость появления на свет, то с изобретением книгопечатания они стали выпускаться намного быстрее и несравнимо большими тиражами. Это дало толчок к развитию книжного рынка и позволило широким массам людей приобщиться к чтению и образованию! Книга из редкого экземпляра превратилась в пусть не совсем еще обычный, но все же товар. И, как любой товар, пользующийся высоким спросом, книги начали подделывать, т. е. недобросовестные печатники (то бишь издатели) начали допечатывать дополнительные тиражи книг без всякого разрешения авторов и, естественно, без уплаты им гонорара. Для примера: первый пиратский текст пьесы У. Шекспира «Гамлет» был напечатан еще в 1603 г. Непорядочные издатели появились сразу же, как появилось книгопечатание в промышленных масштабах, — эта проблема не нова! Она, как родовая травма, сопровождает книгоиздательский бизнес с момента его возникновения. Но мы сейчас не об этом.

Книжный аукцион

Нечистые на руку и охочие до быстрой наживы люди начали подделывать редкие или уникальные книги, за которыми охотились коллекционеры или честолюбивые дилетанты, т. е. мало в этом понимающие собиратели книг. Поначалу во всех городах Европы как грибы после дождя начали расти книжные лавки, в которых можно было купить много разных, в том числе и редких, книг. Но позже бизнес на антикварных книгах выделился в отдельное направление книжного рынка и начал потихоньку сливаться с рынком остальных редких и ценных артефактов: карт, глобусов, драконьих когтей, загадочных амулетов, привезенных с Востока, шкатулок с секретом, предметов, принадлежавших известным историческим личностям, и т. д. Вот именно здесь и развернулись аферисты и мошенники всех мастей.

Самым наглядным примером такого надувательства простаков была афера «паруса Колумба», которая приносила своим исполнителям барыши на протяжении целых двух столетий — XVI и XVII вв.! Суть ее была в следующем. Мало кто сейчас знает, что Колумб вернулся в Испанию после открытия Америки на корабле с парусами… из джинсовой ткани. (Это были еще не совсем еще те джинсы, которые сегодня ежедневно носит полмира.) Индейцы, которых повстречал Колумб, получали естественным путем индиго — стойкий природный краситель приятного небесно-синего цвета, который они гостеприимно преподнесли пришельцу из-за моря. Вот именно в эти цвета и были окрашены паруса Колумбова корабля «Нинья», когда он 15 марта 1493 г. бросил якорь в испанском порту.

Моряки, как и представители остальных профессий, связанных с риском и неизвестностью, — люди суеверные. В Средние века суеверия были распространены очень широко в силу поголовной безграмотности населения, и жизнь любого человека зависела от многих внешних причин, на которые он никак не мог повлиять: это болезни, голод, войны, неурожаи, разорение по прихоти феодала, нападение разбойников и т. д. Соответственно, люди как могли старались оберегать свою жизнь при помощи разных амулетов, «счастливых предметов» и прочей суеверной мишуры. Но с конца XV и до конца XVII в. в Европе начался бум новых географических открытий. Начало этому положил, конечно же, не Колумб, а португальцы задолго до него. Однако именно с его открытия Новой Индии (как тогда называлась открытая им Америка) как из рога изобилия на Европу посыпались удача и богатство — капитаны приходящих в Европу кораблей начали заваливать европейцев новыми и диковинными товарами (чай, кофе, сахар, какао), неимоверными богатствами (золото, серебро, драгоценные камни, редкие ткани), и на протяжении почти двух столетий чуть ли не ежегодно по европейским странам разносилась весть о том, что какой-то капитан или путешественник открыл новые земли или привез новые товары и тем самым сильно обогатился. Джинсовые паруса Колумба стали в Европе символом успеха и богатства. Каждый капитан, отправляясь в далекий путь по морю, надеялся открыть новые земли и разбогатеть. Этим и не преминули воспользоваться аферисты и мошенники, которые, как стало понятно нашим читателям, продавали каждому желающему «кусочек синей ткани от счастливого паруса Колумба». Это было все равно что продавать верующим «слезы Христа» или гвозди, которыми Спаситель был прибит к своему кресту. Афера чистой воды! Но кусочки от парусов Колумба шли у капитанов кораблей «на ура»! И так продолжалось на протяжении почти 200 лет! Пока мошенники по всем приморским городам продавали доверчивым простакам кусочки синей ткани, перекрашенной на собственной кухне, все было тихо и спокойно, хотя вся Европа знала о «парусах Колумба». Ну верит человек в такой счастливый амулет, пусть себе верит. Многие другие европейцы верили в еще более экзотические вещи, поэтому «паруса Колумба» никого не удивляли и не возмущали.

Однако во 2-й половине XVII в. разразился грандиозный скандал, поскольку кто-то из наиболее жадных и недалеких жуликов попытался превратить продажу «парусов Колумба» в постоянно действующее и высокодоходное предприятие. И этот кто-то не нашел ничего лучше, как выставить целый рулон ткани на Шелковой бирже в Валенсии. Надо было обладать абсолютной экономической безграмотностью или в силу собственного идиотизма свято верить, что вокруг одни дураки, чтобы решиться на такой ничем не оправданный шаг — заявиться на Шелковую биржу в Валенсии со своим «товаром»!

Дело в том, что Валенсийская шелковая биржа, или Рынок шелка, великолепная Лонха-де-ла-Седа (Lonja de la Seda) возникла в XV столетии, а XIV–XVI вв. считались периодом расцвета Валенсии. Множество горожан занимались производством шелка, и в городе проживало около 300 известных искуснейших мастеров шелкового ремесла. Сюда стремились торговцы — как испанские, так и со всей Европы. Шелковая промышленность Арагона переживала тогда подъем. А поскольку на шелковой бирже любой товар имел своего хозяина и подтверждающие документы о его качестве и происхождении, то с незадачливых торговцев «парусами Колумба» тоже попросили необходимые бумаги, которых они, естественно, предоставить не смогли. С мошенниками разобрались быстро: арестовали, допросили (попытали, конечно, а то как же!) и с позором казнили. Про них забыли быстро, но это дело вызвало общественный резонанс, который почему-то набрал в Европе совсем иные обороты, а его результаты были достаточно неожиданными.

Редкие предметы и артефакты высоко ценились не только в Средневековье и не только в Европе. Такая же картина была и на Востоке: у арабов, египтян, в Византийской, а потом и Османской империи, в индийских раджастанах, в Китае и т. д. Но только европейцы первыми задумались о решении проблемы мошенничества на качественно ином уровне. В результате они смогли успешно объединить торговлю редкими предметами и артефактами с профессиональной экспертизой. И тут мы снова возвращаемся к книгам.

Джеймс Гиллрей. Аукцион Christie’s.

Английская карикатура XIX в.

Поскольку по-настоящему редких и ценных книг было немного, а желающих их приобрети было, наоборот, немало, то естественным образом возникла идея применить торги для продажи антикварных книг. Идея аукциона как публичных торгов была свежей и достаточно быстро прижилась во многих странах Европы. Но дело здесь было не просто в торгах — они проводились и раньше. Теперь создавалась целая аукционная система с предварительным депонированием лотов на склад организатора аукциона (аукциониста), проверкой лотов по качеству и чистоте происхождения, сбором подтверждающих документов, расписками хозяев лотов, предварительной оценкой лотов (установлением первоначальной цены) и т. д. И своим появлением подобная сложная система была обязана редким древним книгам и артефактам — предметам торгов, правильная оценка настоящей стоимости которых была весьма затруднительна из-за самого типа товара.

Впервые подобный вид продаж был опробован в Англии в 1676 г. торговцем книг по фамилии Купер. В самом начале его аукционного каталога мы встречаем следующую фразу: «Читатели, здесь в Англии уже привычны продажи книг посредством аукциона, а теперь, когда этот способ опробован и в других странах с большой пользой как для покупателя, так и для продавца, было принято решение (для поощрения обучения) осуществить продажу этих книг таким способом». Новый механизм аукционных торгов серьезно снизил риски обмана и мошенничества, чем вызвал бурный рост торговли редкими предметами и артефактами, которая сегодня превратилась в отдельную и самостоятельную отрасль купли-продажи предметов искусства с многомиллиардными оборотами, представленную десятками, если не сотнями аукционных фирм и домов, среди которых самыми известными являются Sotheby’s, Christie’s, Dorotheum, l’Hotel Drouot, Tajan и многие другие.

Конечно, за три с лишним столетия аукционная система торгов значительно усложнилась, но основные ее принципы и этапы остались с тех пор практически неизменными, о чем мы подробно расскажем в книге нашей серии «Аукционы».

«Книга о торгах» — это общее название нашей книжной серии. В первой книге мы намеренно привели разные примеры — как привязанные к известным историческим событиям и личностям, так и взятые с незнакомых страниц истории. Как вы понимаете, уважаемый читатель, на этом наши примеры и события не исчерпываются, а только начинаются.

В следующих книгах вас ждут Междуречье и Египет фараонов, Древняя Греция и Карфаген, Древний Рим и Константинополь. Вместе с нами вы посетите рынок рабов, увидите крестоносцев с неожиданной стороны и откроете для себя совершенно неизвестный, практически другой мир пиратов. Мы расскажем о том, какую лепту внесли в организацию и проведение торгов персы, арабы, турки, греки, итальянцы, евреи, армяне, индусы и китайцы. Вы сможете понаблюдать, как публичные женщины (гетеры, куртизанки, гейши) участвовали, организовывали и даже сами вели торги. Мы не могли обойти такую тему, как «Церковь и торги». Вас ждут такие главы, как «Купцы и негоцианты», «Торговые города», «Гостиные дворы и Караван-сараи», «Гильдии цехов», «Ярмарки», «Меновая торговля и деньги», «Финансы и кредит на торгах», «Откупы и откупщики», «Возникновение бирж», «Торговая афера тысячелетия» и еще много других известных исторических фактов, событий, личностей, а еще больше — малоизвестных, но не менее интересных!

Мы покажем вам широкий спектр существующих видов торгов, где одних аукционов насчитывается не меньше десятка, расскажем, как возникли те или иные виды торгов, кто и где их применял. Мы приготовили для вас специальные главы о том, как шли торги по конкретным товарам — чай, кофе, сахар, какао-шоколад, соль-перец, металлы… Часть тем изложена в виде обычных глав, но самые, на наш взгляд, интересные темы будут представлены отдельными книгами. Вечному городу — Риму будет посвящена отдельная книга серии. Такими же отдельными книгами выйдут «Пираты», «Крестоносцы», «Торги по кофе», «Чайные аукционы», «Торги по металлу», «Конные торги», «Госзакупки» и другие темы.

Мы даже готовы провести эксперимент: вы, наши уважаемые читатели, можете сами заказывать нам темы, которые вам интересны, а мы постараемся удовлетворить ваш читательский интерес.

1. «Золотая Орда в источниках» п/ред. Р. П. Храпачевского. Т.I «Арабские и персидские сочинения» — Москва, «Центр по изучению военной и общей истории», 2003.

2. «Крейсер „Аврора“ и броненосец „Победа“». Журнал Нива, № 21 от 20 мая 1900

3. Ashraf, Ahmad Official response of the Encyclopaedia Iranica to the Associated Press article of March 25. Encyclopedia Iranica (2007).

4. Barry, Rev. Msgr. John F. One Faith, One Lord: A Study of Basic Catholic Belief. — New York: William H. Sadlier, 2002.

5. Bély, Lucien. The History of France. — Editions Jean-Paul Gisserot, 2001.

6. Bluche, François, Louis XIV, (Franklin Watts, 1990)

7. Bosworth A. Alexander the Great. // Cambridge Ancient History. — Vol. VI: The Fourth century B.C.: Cambridge University Press, 1994.

8. Brockey, Liam Matthew. Portuguese Colonial Cities in the Early Modern World. — 2008.

9. Casson, Lionel. Everyday Life in Ancient Rome. — Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 1998.

10. Cowart, Georgia J. The Triumph of Pleasure: Louis XIV and the Politics of Spectacle U of Chicago Press, 2008.

11. Cronin, Vincent. The flowering of the Renaissance. — Dutton, 1969.

12. De Cosnac, «Mazarin et Colbert» (Париж. 1892).

13. De Macedo, Newton. História de Portugal IV — Glória e Declínio do Império: / Newton de Macedo, Saraiva. — QuidNovi, 2004.

14. Dussièux, «Étude biographique sur Colbert» (Париж. 1886).

15. Elton, Hugh. Warfare in Roman Europe AD350—425. — Oxford: Oxford University Press, 1996.

16. Gaetano Moroni, Dizionario di erudizione storico-ecclesiastica da S. Pietro sino ai nostri giorni, vol. 99.

17. Goldsworthy, Adrian Keith. The Roman Army at War 100BC-AD200. — Oxford: Oxford University Press, 1996.

18. Grande Enciclopédia Universal. — Durclub, 2004.

19. Grayson, Albert Kirk: Assyrian and Babylonian Chronicles (ABC), Locust Valley, N.Y.; Augustin (1975), Winona Lake, In.; Eisenbrauns (2000).

20. Grégoire, Henri. Rapport sur les destructions opérées par le vandalisme, et sur les moyens de le réprimer: séance du 14 fructidor, l’an II. — Paris, 1794.

21. Hatton, Ragnhild Marie. Louis XIV and His World. — New York: Putnam, 1972.

22. Haywood, Richard. The Ancient World. — David McKay Company, Inc., 1971.

23. James E. McClellan III, Harold Dorn. Science and Technology in World History. Second Edition. Johns Hopkins university press, 2006. p.

24. Jing-shen Tao (Тао Цзиншэнь), «The Jurchen in Twelfth-Century China» («Чжурчжэни в Китае XII века»). University of Washington Press, 1976.

25. Juang, Richard M. Africa and the Americas: Culture, Politics, and History: A Multidisciplinary Encyclopedia / Richard M. Juang, Morrissette. — 2008.

26. Le Roy Ladurie, Emmanuel. The Ancien Régime: A History of France 1610–1774 (1999), survey by leader of the Annales School.

27. Les Six Voyages de Jean Baptiste Tavernier, écuyer baron d’Aubonne, qu’il a fait en Turquie, en Perse, et aux Indes, pendant l’espace de quarante ans, & par toutes les routes que l’on peut tenir: accompagnez d’observations particulieres sur la qualité, la religion, le gouvernement, les coutumes & le commerce de chaque païs; avec les figures, le poids, & la valeur de monnoyes qui y ont court, Gervais Clouzier, Paris, 1676.

28. O. Richard Norton, Lawrence Chitwood. Field Guide to Meteors and Meteorites. — Springer Science & Business Media, 2008.

29. P. Montet. La vie quotidienne en Egypte aux temps des Ramses hashette — Pаris, 1946; П. Монте. Египет Рамзесов. — Париж, 1946.

30. Paul F. Grendler, ed., Encyclopedia of the Renaissance: Galen-Lyon (Renaissance Society of America, 1999).

31. Petitfils, Jean-Christian. Louis XIV: (фр.). — Paris: Perrin, 2002.

32. Pigeonneau, «La Politique coloniale de Colbert» («Annales de l’École des sciences politiques», Париж, 1866);

33. Roemer, H. R. (1986). «The Safavid Period». The Cambridge History of Iran, Vol. 6: The Timurid and Safavid Periods. Cambridge: Cambridge University Press

34. Roger Savory. «Iran Under the Safavids». Cambridge University Press, 2007

35. Roux, Georges. Ancient Iraq. Third edition. Penguin Books, 1992

36. Stoneman R. Alexander the Great. — Routledge, 1997.

37. The New Cambridge Medieval History, Cambridge University Press, 1995.

38. Werner, Paul. Life in Rome in Ancient Times. — Geneva: Editions Minerva S.A., 1978.

39. А. С. Алексеев. Макиавелли как политический мыслитель. — Москва, 1880 г., издание книгопродавца А. Л. Васильева

40. А. Гаусрат. Средневековые реформаторы: Арнольдисты. Вальденцы. Франциск Ассизский. Сегарелли. Дольчино / Пер. с нем. — 2-е изд., М.: Либроком, 2012. — 328 с. — Серия «Академия фундаментальных исследований: история»

41. А.Н.Бадак. Всемирная история. Век железа. — Минск: Харвест, 2003.

42. Агранцев, Игорь. Александр Меньшиков: царевич без трона. ОЛМА Медиа Групп, 2005.

43. Акунин Б. Часть Европы. История государства российского. От истоков до монгольского нашествия. Москва. АСТ. 2014.

44. Альбом Маерберга: Виды и бытовые картины России XVII в. — СПб., 1903.

45. Анаклето Яковелли. Жизнеописание святого Франциска Ассизского, супруга госпожи Бедности. 1984.

46. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке / Пер. с англ. и комм. Ю. В. Готье. — М.: ОГИЗ-СОЦЭКГИЗ, 1937.

47. Андреев Ю. В. Цена свободы и гармонии: Несколько штрихов к портр. греч. цивилизации. — СПб.: Алетейя, 1998.

48. Анисимов Е. В. Россия без Петра. — СПб.: Лениздат, 1994. — 496 с.

49. Античная Греция. Проблемы развития полиса (: Сборник статей]). / Под ред. Е. С. Голубцовой и др. В 2-х томах. — М.: Наука, 1983.

50. Антонова К. А., Бонгард-Левин Г. М., Котовский Г. Г. История Индии. — М., 1979.

51. Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Трудно быть богом. — АСТ, 2015.

52. Ата-Мелик Джувейни. Чингисхан. История Завоевателя Мира. Перевод с текста Мирзы Мухаммеда Казвини на английский язык Дж. Э. Бойла. Перевод текста с английского на русский язык Е. Е. Харитоновой. — М.: «Издательский Дом МАГИСТР-ПРЕСС», 2004.

53. Белох Ю. Греческая история в 2-х томах. Т. 2. Кончая Аристотелем и завоеванием Азии. / Пер. с нем. М. О. Гершензона. — 3-е изд. / под ред. и со вступ. ст. Ю. И. Семёнова. — М.: Государственная публичная историческая библиотека России, 2009

54. Беляев Н. И. Александр Невский. — М.: Воениздат, 1951.

55. Берх В. Н. Царствование царя Алексея Михайловича, СПб., 1831.

56. Беспятых Ю. Н. Александр Данилович Меншиков: Мифы и реальность. — СПб.: Историческая иллюстрация, 2005.

57. Бибби Джеффри. В поисках Дильмуна / Пер. с англ. Н. Елисеева. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1984. — 369 с.: ил. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».

58. Благовещенский Г. Всемирная история пиратства. — М.: ООО «АСТ», 2010. — Серия «Историческая библиотека».

59. Благосветлов Г. Е. Кольбер и система его. Журнал «Русское слово», № 2, 1860.

60. Блон Жорж. Флибустьерское море. — М.: Мысль, 1985.

61. Боргт, Р. Ван дер. Торговля и торговая политика: Пер. с нем. / Р. В. Боргт; ред. Е. И. Рагозин. — Санкт-Петербург, 1905.

62. Боханов А. Н. Григорий Распутин. Авантюрист или святой старец?. — М.: Вече, 2012.

63. Боханов А. Н. Григорий Распутин. Мифы и реальность. — М.: Русский издательский центр, 2014.

64. Бронзов А. Аристотель и Фома Аквинат в отношении к их учению о нравственности. — СПб. 1884.

65. Брянцев М. В. Культура русского купечества: Воспитание и образование. — Брянск: 1999.

66. Булат Р. Рахимзянов. Наследие Золотой Орды в Формировании Российского госүдарства // Cahiers du monde russe. — Vol. 46 (2005). — № 1–2: La Russie vers 1550: monarchie nationale ou empire en formation.

67. Бэри Ковард. Оливер Кромвель / Пер. с англ. О. А. Гуньковой. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1997.

68. В. В. Иванов (и др.); под ред. В. В. Иванова, Б. И. Соколова. Деньги, кредит, банки: учебник и практикум для академического бакалавриата. — Москва: Издательство Юрайт, 2016.

69. Васильев Л. С. «История востока» // том 1, М., 2001

70. Вернадский Г. В. Монголы и Русь. Перевод с английского, Е. П. Беренштейн, Б. Л. Губман, О. В. Строганова. — Тверь: ЛЕАН, 1997.

71. Винсент Жд. Питтс. Коррупция при дворе короля-солнце. Олимп-Бизнес. 2017.

72. Военная промышленность России в начале XX века 1900–1917. Сборник документов. «Новый хронограф» М. 2004,

73. Вячеслав Викторович Самаркин. Историческая география Западной Европы в средние века. — Экономическая география. — Москва: «Высшая школа», 1976.

74. Г. Церох, А. Горелов. Индульгенция, Католическая энциклопедия, том II, издательство Францисканцев, 2005 год.

75. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. — М.: Наука, 1993.

76. Гайденко В. П. Бонавентура. Новая философская энциклопедия: в 4 т. / пред. науч. — ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Мысль, 2010

77. Галстук // Краткая энциклопедия домашнего хозяйства / под ред. А. И. Ревина. — М.: Советская энциклопедия, 1960.

78. Гергей Ёне. История папства. Пер. с венгерского О. В. Громова. — М.: Республика, 1996.

79. Геродот. История. — М.: Ладомир, 2001. — 752 с.

80. Гилберт Честертон. Франциск Ассизский. 1923.

81. Глаголева Е. В. Повседневная жизнь пиратов и корсаров Атлантики от Фрэнсиса Дрейка до Генри Моргана. — М.: Молодая Гвардия, 2010.

82. Гласснер Жан-Жак. Месопотамия / Пер. с франц. Л. С. Самуйлова. — М.: Вече, 2012. — 464 с. — Серия «Гиды цивилизаций».

83. Гомер, «Иллиада», Азбука-Аттикус, 2017

84. Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и её падение. — «Богородский печатник», 1998.

85. Греков И. Б., Шахмагонов Ф. Ф. «Мир истории. Русские земли в XIII–XV веках». М.: «Молодая гвардия», 1988.

86. Губарев В. К. Пираты Карибского моря. Жизнь знаменитых капитанов. — М.: Эксмо, 2009.

87. Губер А., Хейфец А. Новая история стран зарубежного Востока. — М., 1961.

88. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. — М, 1993.

89. Гумилёв Л. Н. От Руси до России: очерки этнической истории. — М.: Айрис-Пресс, 2008.

90. Гумилёв Л. Н. Чёрная легенда. — М., 2005.

91. Гуценко К. Ф., Ковалев М. А. Правоохранительные органы. Учебник для юридических вузов и факультетов. Издание 5-е, переработанное и дополненное. Под ред. К. Ф. Гуценко. М.: Издательство «Зерцало», 2000.

92. Д’Оссон К. От Чингисхана до Тамерлана. — Париж, 1935

93. Дандамаев М. А. Политическая история Ахеменидской державы. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1985.

94. Дандамаев М. А., Луконин В. Г. Культура и экономика древнего Ирана. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1980.

95. Деньги // Большая российская энциклопедия: (в 35 т.) / гл. ред. Ю. С. Осипов. — М.: Большая российская энциклопедия, 2004–2017.

96. Дефо Даниэль. Всеобщая история пиратства/Пер. А. Д. Степанова. — СПб.: Азбука; Азбука-Аттикус, 2014.

97. Джанумова Е. Ф. Мои встречи с (Григорием) Распутиным. — Пг., 1923.

98. Джастин Мароцци «Тамерлан: завоеватель мира» — Москва: «АСТ», 2010.

99. Джонатан Харрис. Византия. История исчезнувшей империи. — М.: Альпина Нон-фикшн, 2017.

100. Джуа Мишель. История химии. — М, 1975.

101. Дзикевич Е. А. Философско-эстетические взгляды Фомы Аквинского. — М., 1986.

102. Долгоруков П. В. Российская родословная книга. — СПб.: Типография Карла Вингебера, 1854.

103. Древняя Русь в свете зарубежных источников. / под редакцией Е. А. Мельниковой. — М.: Логос, 1999.

104. Дройзен И. История эллинизма. В 3-х т. — СПб., 1995.

105. Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1908–1913.

106. Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII — XIV вв. / Отв. редактор В. И. Буганов. — М.: Наука, 1985

107. Ефимова Е., Дельбрюк Г. Рыцарство. — М.: Евролинц, 2003.

108. Жан-Пьер Рикар. «Le Negoce d’Amsterdam» («Торг Амстердамский: содержащий все то, что должно знать купцам и банкирам, как в Амстердамѣ живущим, так и иностранным»); Печать при Имп. Моск. ун-те, чрез фактора Гоера, 1762–1763.

109. Заблоцка Юлия. История Ближнего Востока в древности. От первых поселений до персидского завоевания / Пер. с пол. Д. С. Гальпериной. Под ред. В. А. Якобсона. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1989. — 416 с. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».

110. Зафар-наме (Язди) Шараф ад-дин Али Язди. Книга побед амира Тимура / Пер. со староузбекского д. и. н. А. Ахмедова, Ташкент: Издательство журнал «SANAT» (Сан'ят), 2008.

111. И. В. Пигулевская, А. Ю. Якубовский А. Ю., И. П. Петрушевский, Л. В. Строева, А. М. Беленицкий. «История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века». 1958

112. И. Дмитриев. «Союз ума и фурий». СПб.: Издательство СПбГУ, 2011.

113. Иванъ Прыжовъ. Исторія кабаковъ въ Россіи въ связи съ историей русскаго народа. Изданіе книгопродавца-типографа М. О. Вольфа, 1868.

114. Ивик О. Троя. Пять тысяч лет реальности и мифа. М., 2017.

115. История татар. Том III. Улус Джучи (Золотая Орда). XIII — середина XV в. Казань: Институт истории АН РТ, 2009. — 1056 с.

116. Карамзин Н. М. История государства Российского. — Т. IV.

117. Карпов А. Ю. Великий князь Александр Невский. — М.: Молодая гвардия, 2010. — (Жизнь замечательных людей: Малая серия. Серия биографий. Вып. 5).

118. Карпов А. Ю. Владимир Святой. — М.: Молодая гвардия, 2006.

119. Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. С приложением сочинений Диодора, Юстина, Плутарха об Александре. — М.: МГУ, 1993.

120. Кембриджская история древнего мира. Т. IV: Персия, Греция и Западное Средиземноморье ок. 525–479 гг. до н. э. Под ред. Дж. Бордмэна и др. Пер. с англ. А. В. Зайкова. М.: Ладомир, 2011.

121. Кленгель-Брандт Эвелин. Путешествие в древний Вавилон / Пер. с нем. Б. С. Святского. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1979. — 260 с.: ил. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».

122. Кобзев А. И. Конфуцианство // Новая философская энциклопедия: в 4 т. / пред. науч. — ред. совета В. С. Стёпин. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Мысль, 2010.

123. Кодекс канонического права. Codex Iuris Canonici. — М.: Институт философии, теологии и истории Св. Фомы, 2007.

124. Козлова Н. В. Организация коммерческого образования в России в XVIII веке//Исторические записки. 1989

125. Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания 1903–1919 гг. — Париж, 1933.

126. Конфуцианство в Китае. Проблемы теории и практики / Отв. ред. Л. П. Делюсин. — М.: Наука, 1982.

127. Копанев А. И. О «куплях» Ивана Калиты // Исторические записки. Т. 20. М., 1946.

128. Корнелий Тацит. История / Пер. Ф. Поспелова. СПб, 1807.

129. Коротаев А. В. Социальная история Йемена, Х в. до н. э. — XX в. н. э. Вождества и племена страны Хашид и Бакил. — М.: КомКнига, 2006.

130. Костомаров Н. И. Очерк Торговли Московскаго государства в XVI и XVII Столетиях. — СПб.: Тип. Н. Тиблена и Комп., 1862.

131. Кринов Е. Л. Небесные камни (метеориты). — Москва: Издательство Академии Наук СССР, 1950.

132. Ксенофонт. Анабасис. / Пер., ст. и примеч. М. И. Максимовой. Под ред. акад. И. И. Толстого. (Серия «Литературные памятники»). М.-Л.: Издательство АН. 1951.

133. Кулик Л. А. Чем ценны метеориты. Хочу все знать, 1928, № 6.

134. Куликан Уильям. Персы и мидяне. Подданные империи Ахеменидов. — М.: Центрполиграф, 2002.

135. Кулишер И. История экономического быта Западной Европы: 8-е изд., пересмотр. и доп.: М., Л.: Соцэкгиз, 1931.

136. Кулишер И. Местное обложение в иностранных государствах (издание Департамента окладн. сборов): 2-е изд.: СПб., 1913.

137. Кулишер И. Очерки экономической истории древней Греции. — Л., 1925.

138. Кучкин В. А. Завещания московских князей XIV в. Первая душевная грамота Великого князя Ивана Даниловича Калиты. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. — 2008.

139. Кучкин В. А. Первый московский князь Даниил Александрович // Отечественная история. — 1995.

140. Лозинский С. Г. История папства. — М.: Политиздат, 1961.

141. Лурье С. Я. История Греции. — СПб., 1993.

142. Лурье, Я. С. В краю непуганых идиотов. Книга об Ильфе и Петрове. — Санкт-Петербург: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2005.

143. Лэмб Гарольд. Тамерлан. Потрясатель вселенной / Пер. с англ. Д. В. Вознякевича. — М.: Вече, 2008. «Terra Historica».

144. Лэн-Пуль Стенли. Мусульманские династии / Пер. с англ. В. В. Бартольда. — М.: Восточная литература РАН; Муравей, 2004.

145. Лютер М. 95 тезисов. (Сборник сочинений М. Лютера; в приложении Лейбниц, Гегель, К. Фишер о Боге, философии религии и Реформации). — СПб.: Роза мира, 2002.

146. М. С. Иванов, Е. В. Казбекова, В. В. Тюшагин. Индульгенция // Православная энциклопедия. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2009.

147. Маринович Л. П. Греки и Александр Македонский: К проблеме кризиса полиса. — М.: Издат. фирма «Восточная литература», 1993.

148. Марк Туллий Цицерон. О природе богов. Книга II. // Философские трактаты / Перевод с латинского и комментарии М. И. Рижского. Отв. редактор, составитель и автор вступит. статьи доктор философ. наук Г. Г. Майоров. — М.: Наука, 1985.

149. Мароцци Джастин. Тамерлан: Завоеватель Мира / Пер. с англ. А. Г. Больных. — М.: АСТ; Хранитель, 2007. («Историческая библиотека»).

150. Масперо Гастон. Ассирия. Во времена Рамзеса и Ассурбанипала / Пер. с франц. Е. Григорович. — М.: Изд-во М. и С. Сабашниковых, 1916. — 296 с.

151. Мельников Р. М. Эскадренные миноносцы класса «Доброволец». — Военно-Морская коллекция. — СПб., 1999. — («Боевые корабли мира»).

152. Мец А. Мусульманский ренессанс — М.: Наука, 1966

153. Н. В. Пигулевская. История Ирана с древнейших времён до конца 18 в.. — Л., 1958.

154. Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях. — М.: Языки русской культуры, 2001.

155. Николай Виноградов. Подвиг эсминца // Поле памяти. М., Воениздат, 1989.

156. Нуреев Р. М. Древний Шумер: учёт как основа организации государственного хозяйства // Всемирная история экономической мысли: В 6 томах / Гл. ред. В. Н. Черковец. — М.: Мысль, 1987. — 606 с. — Т. I. От зарождения экономической мысли до первых теоретических систем политической жизни. — С. 50–53.

157. Овидий. Фасты. Книга I // Элегии и малые поэмы. — М.: Художественная литература, 1973.

158. Огородников С. Ф. Исторический обзор развития и деятельности Морского министерства за 100 лет существования (1802–1902). — СПб., 1902.

159. Оппенхейм А. Лео. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации / Пер. с англ. М. Н. Ботвинника. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1990. — 320 с.: ил. — 2-е изд. — Серия «По следам исчезнувших культур Востока».

160. Павел Юстен. Посольство в Московию (1569–1572); Matka Moskovana 1569–1572. — СПб.: Блиц, 2000.

161. Павленко Н. И. Меншиков: Полудержавный властелин. 2-е изд. — М.: Молодая гвардия, 2005.

162. Павлова Т. А. Кромвель. — М.: Молодая гвардия, 1980. — Жизнь замечательных людей. Серия биографий.

163. Парето В. Трансформация демократии, М.: Издательский дом «Территория будущего», 2011. (Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского»).

164. Переводы из «Юань ши» (фрагменты). Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. — М.: АСТ: ЛЮКС, 2005.

165. Переломов Л. С. Конфуций и конфуцианство с древности по настоящее время (V в. до н. э. — XXI в.). — М.: Стилсервис, Институт Дальнего Востока РАН, 2009.

166. Переломов Л. С. Империя Цинь — первое централизованное государство в Китае (221–202 гг. до н. э.). Академия наук СССР. Институт народов Азии. — М.: ИВЛ., 1962.

167. Переломов Л. С. Конфуцианство и легизм в политической истории Китая (6 в. до н. э. — 80-е годы XX века). — М.: Наука, 1981

168. Письмо казначея Потоси дона Ламберто де Сьерра императору Карлу III от 16 июня 1784 года. // Colleccion de documentos ineditos para la historia de Espana. Tomo V. — Madrid, 1844.

169. Питер Франкопан. Первый крестовый поход. Зов с Востока. — М.: Альпина, 2018.

170. Плигузов А. И. Древнейший список. Краткое собрание ярлыков, данных ордынскими ханами русским митрополитам // ПРП. — Русский феодальный архив, 1987.

171. Полибий. «Всеобщая история». — АСТ, 2004.

172. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830.

173. Похлёбкин В. В. Татары и Русь. — М.: Международные отношения, 2005.

174. Похлебкин В. В. Всё о пряностях. — Пищевая промышленность, 1974.

175. Похлебкин В. В. Пряности, специи, приправы. — Эксмо, 2011.

176. Почекаев Р. Ю. Право Золотой Орды / Изд.: Казань. «Фэн», 2009.

177. Почекаев Р. Ю. Цари ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды. — СПб.: ЕВРАЗИЯ, 2010.

178. Прасников В. Б. Организация заказа и создания кораблей при возрождении флота после русско-японской войны 1904–1905 гг.

179. Пуришкевич В. М. Дневник за 1916 года (Смерть Распутина) // Житие блудного старца Гришки Распутина. — М., 1990.

180. Путешествiе въ Московiю барона Августина Майерберга и Горацiя Вильгельма Кальвуччи, пословъ Августѣйшега Римскаго Императора Леопольда къ Царю и Великому Князю Алексѣю Михайловичу въ 1661 году, описанное самимъ барономъ Майербергомъ Издательство: Университетская Типография Место издания: Москва Год издания: 1874.

181. Пушкин А. С. Евгений Онегин: Роман в стихах // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977–1979. (ФЭБ)

182. Пьер-Огюстен де Бомарше. Безумный день, или Женитьба Фигаро. Эксмо, 2015 г.

183. Р. М. Кирсанова. Галстук // Розовая ксандрейка и драдедамовый платок: Костюм — вещь и образ в русской литературе XIX в. / под ред. Э. Б. Кузьминой. — М.: Книга, 1989.

184. Радзинский Э. Распутин: жизнь и смерть. М.: Вагриус, 2000. // Отечественная история. — 2002.

185. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Перевод с персидского Л. А. Хетагурова, редакция и примечания профессора А. А. Семенова. — М., Л.: Издательство АН СССР, 1952.

186. Ревуненков В. Г. История Французской революции. — СПб.: Образование — Культура, 2003.

187. Рицца Альфредо. Ассирия и Вавилон / Пер. с итал. — Астана: Фолиант, 2016. — 208 с.: ил. — Серия «История и сокровища античной цивилизации».

188. Ричард Фрай. Наследие Ирана. — М.: Восточная литература РАН, 2002. — С. 20.

189. Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев. — Л.: «Лениздат», 1986., в том числе: Горсей Дж. Записки о Московии; Маржерет Ж. Состояние Российской империи и Великого княжества Московского.

190. Роттердамский Эразм. Похвальное слово Глупости / Пер. и коммент. П. К. Губера. — М.—Л.: Academia, 1931.

191. Сазаев Э., Махов С. Схватка двух львов. Англо-голландские войны XVII века. — Военная история. — М.: Вече, 2011.

192. Селезнёв Ю. В. Элита Золотой Орды. — Казань: Издательство «Фэн» АН РТ, 2009.

193. Серова Н. Гений Москвы (Как Иван Калита закладывал фундамент «третьего Рима») // Российский ежегодник. — 1990.

194. Сказания князя Курбскогo. — СПб., 1833.

195. Сокровища Трои. Из раскопок Генриха Шлимана. М., 2007.

196. Стенли Лэн-Пуль. Мусульманские династии. М., 2004.

197. Страбон. География. — М.: Ладомир, 1994.

198. Сыма Цянь. Исторические записки. Перевод Р. В. Вяткина. т. 2 (гл. 6 «Основные записи (о деяниях]) Цинь Ши-хуана»)

199. Таймасова Л. Ю. Зелье для государя. Английский шпионаж в России XVI столетия. — М.: Вече, 2010.

200. Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния. / Под ред. Р. Рахманалиева. — М.: ГУРАШ, 1992.

201. Тарн В. Эллинистическая цивилизация. — М., 1949

202. Телицын В. Л. Тамерлан. Легенды жизни и смерти. «Сезам, откройся…» — М.: Таус, 2006.

203. Толочко П. П., Назаренко А. В. Владимир Святославич // Древняя Русь в средневековом мире. Энциклопедия / Под ред. Е. А. Мельниковой, В. Я. Петрухина. — 2-е изд. — М.: Ладомир, 2017.

204. Удалова Г. М. Йемен в период первого османского завоевания. — М.: Наука, 1988.

205. Уильям Дж. Бернстайн. Великолепный обмен. История мировой торговли. — АСТ, Neoclassic, 2000.

206. Уильям Теккерей, «Ярмарка тщеславия», Издательство АСТ, 2017

207. Усков Н. Ф., Чернов В. В. Бенедиктинцы // Православная энциклопедия. — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2002

208. Фернан Бродель. «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV — XVIII вв. Том 2. Игры обмена». Весь Мир. 2006.

209. Фернан Бродель. «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II. Часть 3. События. Политика. Люди». Языки славянской культуры. 2004.

210. Фишер-Фабиан С. Александр Великий: Мечта о братстве народов / Пер. с нем. Н. Фатовой, А. Вайса и др. — Смоленск: Русич, 1998.

211. Флетчер Дж. О государстве русском. Пер. Д. И. Гиппиуса, М. А. Оболенского. — СПб.: Издание А. С. Суворина, 1906.

212. Флетчер Дж. Проезжая по Московии (Россия XVI–XVII веков глазами дипломатов) / Отв. ред. Н. М. Рогожкин. — М.: «Международные отношения», 1991. — С. 25—138. — (Россия в мемуарах дипломатов).

213. Флори Жан. Идеология меча. Предыстория рыцарства / Пер. с франц. М. Ю. Некрасова. — СПб.: Евразия, 1999.

214. Флори Жан. Повседневная жизнь рыцарей в Средние века / Пер. с франц. М. Ю. Некрасова. — М.: Молодая гвардия, 2006. — 356 с.: ил. — Серия «Живая история. Повседневная жизнь человечества».

215. Франческо Гвиччиардини. Сочинения. Вступ. статья и ред. А. К. Дживелегова. Пер. и прим. М. С. Фельдштейна. — Academia, 1934.

216. Фурсов К. А. Держава-купец: отношения английской Ост-Индской Компании с английским государством и индийскими патримониями. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2006.

217. Фурсов К. Ост-Индская Компания: история великого олигарха / К. Фурсов // Новое время. — М., 2001.

218. Хаммонд Н. История Древней Греции. — М., 2008

219. Хмыров М. Д. Царь Алексей Михайлович и его время (в «Древ. и нов. России», т. III, 1875 г.)

220. Чернышов А. А. «Новики». Лучшие эсминцы Российского Императорского флота. — М.: Коллекция, Яуза, ЭКСМО, 2007.

221. Чудинов А. В. Французская революция: история и мифы. — М.: Наука, 2007.

222. Чукуров П. М. Серебро // Химическая энциклопедия: в 5 т / Зефиров Н. С. (гл. ред.). — М.: Большая Российская энциклопедия, 1995.

223. Шатохина-Мордвинцева Г. А. История Нидерландов. — Высшее образование. — М: ООО «Дрофа», 2007

224. Шейпак А. А. История науки и техники. Материалы и технологии: Учебное пособие. — МГИУ, 2010.

225. Шлиман Г. Илион. Город и страна троянцев. М., 2009, т. I — II.

226. Шофман А. С. Восточная политика Александра Македонского. — Казань: Издательство КГУ, 1976

227. Штаден Г. Записки немца-опричника. — М.: РОССПЭН, 2002.

228. Щеглов А. Д. Индульгенция. Словарь средневековой культуры. М., 2003,

229. Экономические воззрения древнего конфуцианства // Всемирная история экономической мысли: В 6 томах / Гл. ред. В. Н. Черковец. — М.: Мысль, 1987.

230. Эксквемелин Александр Оливье. Пираты Америки. — М.: Мысль, 1968.

231. Энциклопедический словарь. В 86 т. Репр. воспр. изд. «Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона». — СПб.: Фирма «ПОЛРАДИС», АООТ «Иван Фёдоров», 1993—2003

232. Ю. В. Селезнев. Русско-ордынские конфликты XIII–XV веков. Отв. ред. док. ист. наук А. В. Кузьмин. 2-изд. Исправленное. — М. Квадрига. 2014 г.

233. Яновская, Л. М. Почему вы пишете смешно? Об И. Ильфе и Е. Петрове, их жизни и их юморе. — М.: Наука, 1969.

Не всегда объявление размещается в СМИ.

Не всегда. Бывает и открытая подача предложений.

Не всегда. Вскрытие конвертов может происходить и по мере поступления заявок.

Если предмет торгов более сложный или проводятся многоэтапные торги, то заранее указать критерии выбора победителя бывает весьма проблематично. В этом случае критерии формируются и указываются на следующих этапах проведения торгов.

Есть много разных вариантов систем оценки (попарные сравнения и др.).

Есть немало случаев, когда организатор не публикует протокол с результатами торгов (закрытые торги, торги по гособоронзаказу и т. д.).

Или иная форма решения организатора торгов.