— Приветствую, мастер, — произнёс Кудым, сламывая с головы шапку.

— Здравствуй и ты, — ответил кузнец. — С чем пришёл?

— Мне нужно оружие. Тяжёлая булава со стальным навершием, копьё, а то — булатный меч, такой, чтобы мне по руке был.

— Чем платить собираешься? Товар не дешёвый, прикинь, сколько золота и серебра потребуется.

— У меня даже меди нет. Платить могу работой.

— И что ты умеешь делать?

— Могу руды накопать, угля нажечь, сколько надо. Молотобойцем тоже могу.

— Хороший подмастерье всегда требуется. Только знаешь, сколько тебе трудиться придётся, чтобы такой комплект оружия выслужить? Ты прежде от старости помрёшь.

— Я постараюсь.

— Что? Пожить подольше?

— Нет. Работать побыстрее.

— Ну, давай, возьму с испытательным сроком. Погляжу, как работать будешь.

Испытательный срок Кудым выдержал, молотом стучал исправно. Проще всего было заработать копьё. Железа на него надо мало, длинное ратовище делается из дерева. Кудым взвесил готовое копьё на руке и сказал мастеру Антипе:

— Схожу-ка я с этим копьецом в лес. Погляжу, как там дела обстоят.

— Ты хоть знаешь, Кудымушка, что там за лес, если подале углежогищ зайти?

— Люди треплются, будто там пятиглазая тайна скрыта, а в ней сила богатырская, и мощь волшебная до краёв налита. Отыщешь — выбирай любую.

— Смотри, тайна там, может, и впрямь есть, но добраться до неё трудненько. Сам я там не бывал, но знаю, что в лесу драконы живут. Один дракон по имени Дырокол, второй — Дуболом. Когда они из своей чащи выползают, земля трясётся. Вот этих я видал и до сих пор рад, что жив остался.

— Вот потому я копьё и беру, что хочу с ними поратовать.

— Давай, дело твоё молодое. Только учти, к пятиглазой тайне с копьём не ходят. Там меч нужен, и не простой, а булатный, какие во всём мире наперечёт.

— Что зря говорить, будет день, будет пища. А пока схожу, проведаю драконов.

Кузница стояла не так далеко от леса. Когда Кудым пережигал уголь для Антипы, он просто отправлялся в лес и работал там, стараясь лишь не слишком отдаляться от опушки, хотя даже там ему приходилось слышать, как взрёвывают драконы. Лес был нехорош — много бурелома и засохших деревьев. Ягоды и грибы там не росли, разве что склизкие поганки. Не пели птицы, не слышно было зверья, и следов не было. Жители деревень, что жались поближе к реке и подальше от леса, говорили, что виной тому драконы, облюбовавшие чащобу. Мужики также рассказывали о пятиглазой тайне, хотя откуда они о тайне узнали, не мог сказать никто.

На этот раз Кудым забрался в самую глубину леса, куда никто не осмеливался заходить. Места дикие, драконьи. А Кудым спокойно шагал, копьецом поигрывал. Копьё самоковное, острей иглы, на него Кудым год потратил, пока выковал. В оружейной лавке такого не купишь.

Хрустнуло впереди, грохнуло, дерево заскрипело. Свист раздался разбойный, шип змеиный, и объявился преужасный дракон Дырокол. Зубы, что когти, когти, что пики. В чешую одет, словно рыцарь в броню. На дыбы дракон приподнялся и плотоядно на Кудыма пошёл.

От первого удара Кудым увернулся и ударил копьём в чешуйчатое брюхо. Иное копьё от такого удара согнётся или затупится, но это самоковное, оно драконью шкуру пробило и по самый рожон вошло.

Зашипел Дырокол упал на спину. Шипастый хвост деревья крушить принялся, только успевай уворачиваться. Но Кудым не плох был, хвоста избегнул и Дырокола вдругорядь угостил.

— Стой, богатырь! — тут уже Дырокол не шипеть, а сипеть принялся. — Зачем тебе меня убивать? Ты меня победил, так и иди, куда собрался.

— Нет, злое драконище, есть такое правило: не оставлять за спиной живого врага. А пуще того скажу: я третий день по этому лесу иду и ни одной пташки не услышал, ни единого цветочка сорвать не смог — всех ты изничтожил. Даже лягушки, хоть они тебе младшей роднёй приходятся, и те сгинули. Пока ты жив, лес мёртв, а такому не бывать.

На третий раз ткнул Кудым Дырокола в самую душу. Тот лапы скрючил, да и окочурился. Кудым пот со лба смахнул и дальше пошёл. Идёт, по сторонам глядит, назад не оборачивается.

Долго прохаживаться не пришлось, завыло впереди, загрохотало, молнии с земли в небо бить стали, и поднялся над лесом дракон Дуболом, брата огромнее и преужаснее.

— Это ты моего младшего братишку Дырокола погубил? Нашёлся храбрец на детей наезжать! Придётся мне тебя по ровному месту размазать.

Дуболом передними лапами о земной хрящ хлопнул и выбил яму глубиной в три сажени. Кудым в сторону отпрыгнул, взмахнул копьём. От удара самоковное копьецо согнулось, рожон расковался, и осталось у Кудыма в руках одно деревянное ратовище. А Дуболома копьё словно и не коснулось, стоит дракон, не покачнувшись.

Всякий знает, что богатырь должен на врага переть вплоть до полной победы, и только самим богатырям ведомо, что иной раз не вредно и стрекача задать, спасая грешную душу. А то многих богатырей не досчитался бы народ после лютых сражений.

Ратовищем, что у Кудыма в руках осталось, можно всяких зверей осадить, но для Дуболома такие побои вроде материной ласки. Кудым судьбу испытывать не стал и, пока Дуболом вытягивал из ямы лапы, кинул ратовище и пустился наутёк.

Дуболом, в полном соответствии со своим именем, ломал дубы, но, куда делся Кудым, догадаться не сумел.

Как до кузни добежал, Кудым сам не помнил. Увидал только, что Антип у наковальни сидит, по малой заготовке постукивает.

— Хорошо ли погулял?

— Ох, мастер, и не скажи, досыта нагулялся.

— А копьё где оставил?

— Дракону подарил.

— Жаль. Хорошее копьецо было. И чем теперь заняться думаешь?

— Если не прогонишь, хочу снова к тебе в обучение пойти. Копьём Дуболома не взять, шкура у него твёрже стали. Значит, нужна булава. Обычные палицы деревянные, только навершие железное, а я задумал, чтобы вся булава была стальной, весом пудов пятнадцать. Такая, поди, не переломится.

— Такую булаву выковать, не один год уйдёт. Прикинь, сколько руды потребно и угля. Доменку, положим, вместе складывать будем, а всё остальное — тебе.

— Ничего, управлюсь. Глаза боятся, а руки делают.

— Ты мне объясни, зачем тебе такая булава? Я бы ещё понял — шестопёр, а ты ведь буздыхан ковать вздумал. Если ты дракона на копьё не взял, то чем тебе простая булава поможет, даже такая огромная? У неё ни одного острого пера нет.

— Есть у меня, дядя Антип, такая мыслишка. Драконы, казалось бы разные. У горных и степных — огромные крылья, они по небу летают. А лесным деревья мешают. Лесные, которые наши, крыльев не имеют, у них так — одна видимость, на которых не взлетишь.

— Декоративные крылышки.

— Во, это самое слово и есть. Но если подумать, то все драконы от одного корня происходят, их предки по небу летали. Но слишком большой вес никакому дракону летать не даст. Значит, у самого огромного дракона кость лёгкая, птичья. Шкуру его копьё не берёт, а если вдарить, как ты говоришь, буздыханом, то кость переломить очень даже можно.

— Красиво рассуждаешь, Кудымка. Впрочем, тебе ковать, тебе и воевать.

Ковать, чтобы пяток криц в единое навершие превратить, пришлось без малого пять лет. Булава получилась всем булавам на зависть. Такой не только что дракону, горам можно кости ломать.

Кудым взвалил буздыхан на плечо и пошёл искать Дуболома. Идёт, свистит, не даёт дракону покоя. А Дуболом, как и загадано, навстречу выползает.

— Вот ты где мне встретился, человечий сын! Видать придётся мне тебя лапой прихлопнуть, а потом не жрать, а с камня слизывать.

Лапы у Дуболома огромные, когти алмазные, скалу в щебень превращают. Кудым, словно заяц, прыгает, от лап уворачивается, булавой лупит, но всё по когтю попадает, только гул стоит. В такой схватке, кто первый верно попадёт, тот и победитель.

Вышло попасть Кудыму, не в зуб, не в коготь, а по самой лапе. Шкуру не прорвал, что ей сделается, чешуйчатой, а пустотелая птичья кость хрустнула от удара, и Дуболом разом захромал.

Тут уж не зевай, минуты не прошло, и вторая лапа была перебита. Дракон не сдавался, Кудыму немало пришлось пометаться, прежде, чем отказали у Дуболома задние лапы, и шипастый хвост начал гнуться в неположенном месте. Главное же, что движения дракона замедлились, и рогатая голова опустилась так, что стало возможным её достать.

— Стой, рыцарь! — пророкотал Дуболом. — Зачем тебе меня до смерти убивать? Победил и иди себе, куда надо.

— Если бы тебе повезло меня ушибить, ты бы отпустил меня подобру-поздорову?

— Так чего не отпустить? Отпустил бы, если бы ты после моего ушиба жив остался.

— Ой, не надо врать. Люди говорят, что драконы врать не умеют, а ты врёшь и не краснеешь. Знаешь, что я сказал когда-то Дыроколу? Первое: Не оставляй за спиной живого врага. И второе: погляди на лес, в котором живёшь. Здесь ни единого зверя не осталось, ни малой белки, ни большого медведя, ни волка рыскливого, ни сохатого лося. Даже гадюку, хотя она доводится тебе младшей роднёй, ты извёл. Пока ты жив. Лес мёртв, а такому не бывать.

Кудым размахнулся, ударил по длинной морде. Не такое простое дело: дракона убить; с одного удара не управишься, ну да молотобойцу не привыкать. Когда Дуболом перестал трепыхаться, Кудым вырвал из окровавленной пасти клык в два пяди длиной, не на память, а как инструмент, какой ни в одной кузне не отыщешь. Потом опустил булаву и сказал самому себе:

— Теперь можно сходить, посмотреть, что там за пятиглазая тайна скрыта. Меча у меня, правда, нет, но ведь за погляд денег не берут.

Идти пришлось долго, ну, да ноги не наняты. Дошёл. Видит взгорок песчаный, а на нём в ряд пять стеклянных глаз, больших, каждый с шапку, не поймёшь, то ли смотрят, то ли впустую таращатся. А под каждый глазом висят пустые ножны.

Почесал Кудым в затылке и спрашивает:

— Есть тут какая живая душа?

В ответ из-под откуда-то вылезает малышок, не то мышонок, не то гномчик, народившийся. Настоящему гному, самому малому, и по колено не будет.

— Я тут живу, — пискнул малышок, — а насчёт души у меня сомнение, не в чем во мне душе держаться.

— И давно ты тут сидишь?

— Всю жизнь, сколько себя помню.

— По деревням одни люди утверждают, что здесь никого нет, а другие, что возле пяти глаз сторож поставлен. Ты, как, сторожем будешь?

— Что ты, я ничего не сторожу. Я тут от драконов прячусь. Они, конечно, такого, как я заметить не могут, а всё поберечься надо.

— Можешь больше не прятаться. Драконы долго жить приказали. А вот ты расскажи, что ты об этих пяти глазах знаешь.

— Тебе их тайна не поможет. У тебя меча нет.

— Меч — дело наживное. Мне бы сейчас узнать, что эти стёкла могут.

— Тогда, слушай. Видишь под каждым глазом пустые ножны висят? Вставишь туда свой булатный меч и скажешь: «Верный глаз, открой свою тайну!» Если крайний правый глаз выберешь, то все колдовские умения, что у тебя были, пропадут, зато силища возрастёт неимоверно. Дракона Дуболома одним щелчком по самые ноздри в камень вбить сможешь. Всех богатырей, сколько их в мире есть, левой рукой побьёшь. А если с другой стороны крайний глаз выберешь, то силы у тебя останется как у мыши-амбарницы, зато колдовская мощь возрастёт невиданно. Всех колдунов разом переколдовать сумеешь. А те глаза, что посередине, у них и свойства средние. У одних больше колдовства, у других естества.

— И это всё?

— А чего тебе ещё хотелось? Всё остальное или силой, или разумом добудешь.

— Это верно. Но я о другом думаю. Мне, чтобы булатный меч добыть, надо десять лет у Антипы учиться и ещё десять лет клинок ковать. За это время сюда прорва народа припрётся. Драконов-то я убил, дорога любому открыта.

— Большинство и уйдёт ни с чем. У многих ли булатный меч в руках?

— Не у многих, но всё же… Вдруг явится какой тонконогий королевич с булатом на поясе, какой он ни в бою не добыл, и сам не выковал, а получил в наследство от умерших предков. И от стеклянных глаз он получит силу или мудрость, которых вовсе не заслуживает. Что делать в таком случае?

— Не знаю.

— И я не знаю. Эх, просили меня Дуболом с Дыроколом их в живых оставить, да я не послушал. А они бы, хоть и битые, сейчас дорогу всякой шушере преградили. Да что теперь сожалеть, сделанного не исправишь. Но главное, я вот о чём думаю. Хочешь силы богатырской, иди в княжье войско или к Антипе молотобойцем. Хочешь мудрости — отправляйся учиться к старым чародеям. А эти стекляшки — один обман, ни уму, ни сердцу. Смотрят, но не видят. И ножны у них пустые.

— И что дальше?

— А вот что! — Кудым размахнулся и саданул буздыханом по крайнему глазу. Зазвенело стекло, осколки полетели в стороны. Ножны рассыпались в труху.

— Ты что делаешь? — воспищал малышок.

— Догадайся с пяти раз! — весело откликнулся Кудым, вновь ведя оружие на отмах. — Я справедливость восстанавливаю. Теперь ни один самый хилый царевич не сможет силу и мудрость за просто так получить!