© К. Стрельникова, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

– Она будет жить, – глухим надтреснутым голосом произнес седовласый шаман, сгорбившись на краю узкой деревянной кровати, в которой неподвижно лежала девушка.

Глубокие морщины изрезали его лицо, сделав похожим на кору старого кряжистого дуба. В длинных прядях виднелись многочисленные косички, перевитые перьями, украшенные бусинами и разноцветными нитками. На его плечах поверх льняной рубахи с вышивкой по вороту лежала накидка, расшитая теми же перьями, косточками, бубенцами, сушеными веточками и прочими причудливыми и странными предметами. Рядом, аккуратно прислоненный к изголовью кровати, стоял посох, отполированный до блеска множеством прикосновений крепких узловатых пальцев шамана.

– Но?.. – так же глухо отозвался второй мужчина, высокий плечистый воин с суровым обветренным лицом и острым взглядом темных глаз.

Его ладонь судорожно сжала рукоять меча, обмотанную потертой замшей, – видно было, что оружие не лежало в ножнах без дела. Мужчина подался чуть вперед, напряженно глядя на шамана.

– Но ей придется остаться здесь, на перевале, – продолжил старик и поднял голову, встретив взгляд воина. – Твоя дочь больше не сможет долго находиться вдали от него.

Лицо воина побледнело, он нервно облизал губы.

– К-как?.. – каркнул хрипло.

– Я отдал ей свои силы, – шаман снова посмотрел на девушку, – и мои духи теперь с ней. Мне пришла пора уходить. – Он неслышно вздохнул, однако в словах его не слышалось страха, лишь усталость и капелька облегчения. – Я научу ее всему, а после она останется здесь.

– Н-но стражи всегда были шаманами… – растерянно отозвался воин, в его взгляде мелькнула тоска. – И никогда женщинами.

Старик кивнул.

– Да, и в ней теперь моя сила, мои духи. – Голос его окреп. – Ты сможешь приезжать к ней, но она останется здесь, на перевале, – повторил шаман.

Воин помолчал, разом постарев на несколько лет, длинно, тяжело вздохнул.

– Сколько еще она будет спать? – тихо спросил.

– Ула очнется через три дня, – последовал ответ.

– Хорошо, – воин кивнул, – я уеду через три дня. – И, не прощаясь, вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Шаман перевел взгляд на девушку. Размеренное дыхание поднимало лоскутное одеяло на ее груди, когда-то темные, а сейчас щедро разбавленные ранней сединой волосы заплетены в две аккуратные косы. Они лежали поверх одеяла, как и руки с узкими ладонями и длинными пальцами. Шаман накрыл их своей рукой и прошептал:

– Спи, девочка, набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Жаль, он не увидит, как закроется перевал. Но его дух станет свидетелем этого знаменательного события.

Три года спустя

Из тумана скалились рожи, беззвучно разевали зубастые пасти, перетекали из одной в другую. А туман стремительно накатывался из узкого ущелья, будто прорубленного огромных размеров мечом. А она совсем ничего не могла поделать. Из тела ушла вся сила, впиталась в защитные знаки. Они ослепительно горели на земле, но не могли больше сдерживать лавину духов. Ула задыхалась, тщилась наскрести хоть каплю, однако во рту ощущался металлический привкус крови, а тело едва шевелилось от слабости. «Я страж! Я должна!..» – билась в голове одинокая мысль, и девушка побелевшими пальцами сжимала тускло светившееся копье, лишь изредка ронявшее несколько быстро гаснущих искр. А туман приближался, темнея с каждым мгновением, превращаясь в грозовую потустороннюю тучу. Она могла лишь смотреть, с отчаянием понимая, что не сдержит в этот раз, не защитит людей, не отстоит Сумеречный перевал…

С колотящимся сердцем и сбитым дыханием Ула резко села на кровати. В горле пересохло, по телу волнами гуляла холодная дрожь. Она обхватила себя руками, наклонившись вперед, и мрачно смотрела, как под кожей зловеще мерцают багровым проклятые знаки. Снова этот кошмар, который раз за последние две недели. Странный, непонятный, без начала и конца. После него на душе было муторно, и Ула до самого вечера сидела напротив ущелья, пристально вглядываясь в клубящийся туман. Он оставался подозрительно спокоен уже целый месяц, и это тоже настораживало. Обычно духи с той стороны пробовали границу на прочность с регулярностью один-два раза в тридцать дней. Но не сейчас.

Знаки под кожей начали тускнеть, и Ула длинно выдохнула, постепенно расслабляя напряженные мышцы. Небо за окном едва порозовело, и над вершинами гор уже показался золотистый край солнца. Что ж, спать дальше она точно не сможет, значит, пора вставать. Откинув одеяло, стражница упругим движением поднялась с деревянной кровати и как была – босиком и в длинной сорочке из тонкого льна – направилась во двор. Свежий утренний воздух бодрил, и остатки сонливости как рукой сняло. Ула зашла в стоявшую отдельно умывальню. Холодная вода еще со времен проживания в пограничной крепости не являлась чем-то неприятным для стражницы, и она быстро сполоснулась, отфыркиваясь и энергично растираясь мочалкой, смывая противный липкий пот после ночного кошмара.

Приведя себя в порядок и облачившись в рубаху из коричневого льна и плотные штаны, Ула проделала привычный тренировочный комплекс, разогревшись, и занялась завтраком. Все это время из головы не выходили мысли о кошмаре, и решение пришло само. Похоже, пора навестить уважаемого Шаари, только он мог подсказать, что означают ее сны. И означают ли вообще что-то, или они просто отголоски случившегося с ней три года назад.

Застегнув перевязь с мечом и набросив на плечи теплый шерстяной плащ – несмотря на солнце, ветерок дул прохладный, заставляя ежиться, – Ула чуть отошла от дома и громко свистнула. Из-за деревьев легкой рысью выбежал тонконогий, с густой гривой, заплетенной в косички, красивый конь гнедой масти. Остановился рядом со стражницей, положил голову ей на плечо, тихонько фыркнул на ухо, обдав теплым дыханием, и Ула улыбнулась, похлопав его по шее.

– Привет, хороший мой, – поздоровалась тихо. – Поедем проветримся?

Всадница двинулась по едва заметной тропинке, уводившей прочь от солнечной поляны, где расположилось ее нехитрое хозяйство. До хижины шамана примерно пара часов езды, он жил в соседней с перевалом долине – самое близкое к ней жилье, до деревни пришлось бы добираться полдня, не меньше. Пустив коня рысью, Ула подставила лицо ласковым лучам солнца, вдыхая полной грудью свежий, наполненный ароматами цветов и хвои воздух. Мимо проплывали небольшие рощицы, под копыта стелились разнотравные луга, плавно уходили вверх холмы предгорий, одетые в темно-зеленый бархат лесов. Кое-где виднелись ниточки горных речушек и пенные вуали водопадов.

Поездка помогла окончательно справиться с отголосками ночного кошмара – природа Улу всегда успокаивала. Стражница любила бродить босиком по траве, чувствуя влагу росы, купаться в реках и озерах, не обращая внимания на то, какой холодной была вода, даже просто постоять, прислонившись к дереву и слушая шелест листьев и крики птиц, – все это помогало вернуть душевное равновесие. Главное, не смотреть слишком часто в сторону длинной узкой расщелины, прекрасно видной с пригорка, где стоял дом Улы. Расщелины, затянутой плотным темно-серым туманом, который никогда не рассеивался. Граница между миром живых и миром духов, ее и охраняла стражница.

Шаман, к радости, оказался дома. Когда Ула выехала к хижине, он сидел на улице и споро чистил рыбу, и чешуя сверкающими искрами разлеталась вокруг, усеивая траву. Тут же сидел здоровенный лесной кот с порванным ухом и обрубком хвоста – верный спутник Шаари, прибившийся к нему еще котенком, когда его мать убили пришлые охотники.

Ула спешилась, почтительно поклонилась.

– Ясного дня, почтенный, – поздоровалась негромко.

Шаари, не прекращая занятия, бросил на нее быстрый взгляд и кивнул. Он был относительно молод для шамана, годы еще не успели прочертить глубокие морщины на его лице, однако во взгляде уже появилась та особая глубина, присущая таким, как Шаари. Простую рубаху из небеленого льна украшала только вышивка по горловине и низу, на ремне висели ножны для кинжала, а сам нож лежал на деревянном столе рядом с почищенной и выпотрошенной рыбой.

– Ула, – низким хрипловатым голосом коротко произнес Шаари, – садись, как раз похлебка готовится.

Над огнем булькал котелок, и над поляной плыл аромат трав и специй от бульона. Шаари никогда не приступал к серьезной беседе без подготовки – сначала сытная еда. Сегодня вот похлебка. Каким образом шаман узнавал, что она скоро появится, Ула понятия не имела и не спрашивала. Наверное, духи предупреждали. Стражница скинула плащ прямо на траву и присела за стол, набравшись терпения. Шаари никогда не просил помочь, все делал сам: готовил, накрывал на стол, ухаживал за гостьей. И это тоже был своеобразный ритуал, который следовало соблюдать. Здесь, в горном княжестве, защищавшем мягкое подбрюшье остального королевства от степных кочевников и сумеречных духов, таких ритуалов имелось великое множество. И почти все совершались не просто так…

Уха оказалась наваристой, вкусной. Успев проголодаться, пока ехала, Ула с удовольствием выхлебала все до капли, заела моченой ягодой и запила прохладным морсом. Шаари так же молча убрал посуду со стола, вернулся и коротко бросил:

– Идем.

А вот теперь пришло время серьезного разговора, и Ула молча последовала за шаманом в его хижину. Внутри было всего одно помещение, просторное, вкусно пахнувшее травами. В углу – печка, рядом кровать с наброшенной шкурой вместо покрывала, у окна – стол, два стула, вдоль другой стены – длинный рабочий стеллаж, сколоченный из досок. Везде развешаны сухие пучки трав, странные амулеты из перьев, костей, оплетенных камушков, большой круглый бубен над кроватью и – накидка. Как и у всех шаманов, с причудливой вышивкой, теми же многочисленными амулетами, с бахромой из ленточек и кожаных шнурков с замысловатыми узелками. Шаари опустился на стул, опершись на столешницу локтем, и внимательно посмотрел на Улу.

– Рассказывай, – произнес как всегда немногословно.

– Сны мне снятся, почтенный, – глухо отозвалась стражница, заняв второй стул, и обвела помещение рассеянным взглядом. – Странные и пугающие. Вот уже несколько недель. Что я не могу сдержать тварей с перевала. Даже печати не помогают, и силы заканчиваются.

Шаари помолчал, не сводя с нее блестевших в полумраке хижины глаз.

– А сам перевал? – уточнил он.

– Спокоен. – Ула нахмурилась. – Странно спокоен, никаких всплесков вот уже почти месяц.

Шаман еще помолчал, потом поднялся и взял со стеллажа кожаный мешочек и деревянное блюдо. Снял со стенки какой-то пучок, ловко подпалил его, чиркнув кресалом, и по хижине поплыл горьковато-пряный дымок. Шаари вернулся за стол, встряхнул мешочек и высыпал его содержимое в посудину. Снова камушки, разноцветные, в узорах, костяные руны, бусины – они разлетелись по блюду в причудливом порядке. Шаман беззвучно зашевелил губами, его взгляд стал отсутствующим, даже у стражницы слегка заломило в висках, и хижина поплыла перед глазами. Шаари бросил горсть песка из стоявшего на столе ящика, кустистые брови сдвинулись.

– Духи волнуются, – заговорил он скрипучим низким голосом, слегка раскачиваясь. – Неспокойно им… Что-то грядет… – Ула замерла, не сводя с него взгляда, не заметив, что вцепилась в рукоятку меча. – Жди знаков, стражница… Жди знаков…

– Каких? – спросила она тихо-тихо, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Но Шаари моргнул, тряхнул головой, и взор его прояснился. Ула чуть не застонала от разочарования, однако сдержалась: предсказания – вещь тонкая, духи предков далеко не всегда могут четко передать ощущения, будущее слишком зыбко для чего-то определенного.

– Будь настороже, Ула, – уже обычным голосом добавил шаман, аккуратно сдув с блюда песок и ссыпав в мешочек остальное. – Я чувствую, что природа волнуется, как и духи, но большего сказать не смогу.

Стражница поднялась и снова почтительно поклонилась.

– Благодарю, почтенный, – произнесла искренне. – Доброго дня тебе.

Шаари кивнул и поднялся.

– Рад был увидеться, Ула.

Она вышла из хижины, легко вскочила на коня и отправилась обратно, задумчивая и хмурая. Встреча с Шаари ничего не прояснила, наоборот, заставила беспокойство зашевелиться сильнее. К чему ей готовиться? Чего ожидать? Нового прорыва, как пророчат сны, сильного и мощного? Сумеречные духи копят силу? Но без проводника они только и могут, что пробовать границу на прочность, прорваться грубой силой, и только. Печати отбрасывают их, стоит напитать знаки энергией, и духи остаются за перевалом.

Ула и представить не могла, что должно произойти, чтобы ее сны превратились в реальность. Точнее, слишком хорошо могла.

Она вздрогнула, зябко поежилась, отпустив поводья, и потерла плечи. Темный ритуал. И шаман Смерти, преступивший законы человеческие и духов ради призрачной власти. Но последний был убит два года назад, Ула сама видела его тело, залитое темной, почти черной кровью. Неужели…

– Да нет, не может быть, – тихо пробормотала, помотав головой.

Такие шаманы рождались примерно раз в сотню лет, не чаще – должны были сойтись и звезды, и еще много чего. Значит, что-то другое. И не изнеженные маги из равнинных земель королевства, их магия здесь, в горном княжестве, работала криво и с перебоями. Поэтому они старались лишний раз сюда не соваться, бывая только у князя в столице, и то не чаще одного-двух раз в год. Визит вежливости, так сказать. И что тогда? Ответа пока не было. Шаари велел ждать знаков, и Уле больше ничего не оставалось.

Добравшись к обеду до своего дома, стражница, подумав, решила еще прогуляться, успокоить тревогу в душе. Съездить на Мальшинское озеро – недалеко, чуть больше получаса езды, потом еще немного пешком подняться. Озеро находилось в кратере древнего вулкана, в него стекала вода из ледников, и Ула любила сидеть на берегу, вглядываясь в неподвижную прозрачную и чистейшую воду. А иногда и искупаться, совершенно не боясь замерзнуть, и послушать журчание речки, вытекавшей из Мальшинского и сбегавшей по крутому склону в еще одно озеро ниже.

Прихватив перекусить, Ула снова пустила коня по тропинке, решительно отодвинув подальше мысли о духах и снах, а то наживет одну головную боль, зачем ей это? Ну и, конечно, набрать свежих трав и ягод – около озера росла вкусная кисловато-терпкая мшинка, из которой получался отличный морс на зиму, если вымочить в сиропе. Поднявшееся высоко солнце пригревало, и Ула сняла плащ, положив его перед собой на седло, – сойдет за покрывало. Иногда краем глаза она ловила быстрое движение за деревьями, и уголки ее губ чуть приподнимались в едва уловимой улыбке.

Серый страж леса, вожак стаи, тоже решил прогуляться. Или охотился за зайцами, у него недавно появились волчата, и требовалась еда для его пары. Они изредка приходили на поляну к Уле, устраивались поодаль, положив морды на лапы, и наблюдали за ней умными золотистыми глазами. А в особо суровые зимы даже помогали с дичью… Чувствовали в ней родственный дух.

Полной грудью вдохнув свежий воздух с терпким запахом разогретой солнцем сосновой смолы, Ула вдруг широко улыбнулась – легкость нахлынула неожиданно, смывая все переживания ночи и утра. Крепко ухватив поводья, она пригнулась к шее гнедого и лихо свистнула, посылая его в галоп, и несколько минут наслаждалась тугими, невидимыми струями ветра в лицо, ощущая сильное, мощное тело коня, почти сливаясь с ним в одно, пока не выскочила на опушку леса перед пологим скальным подъемом – склоном древнего кратера.

Дальше предстояло идти пешком, животному сложно будет между обломками камней, поросшими мхом и редкими кривыми деревцами.

– Отдыхай, хороший мой. – Спешившись, Ула ласково похлопала гнедого по шее и отпустила.

Если бы она знала, какая страшная находка ждала ее буквально через несколько минут неспешной прогулки к первому гребню из расколотых гранитных глыб… Но пока Ула поднималась по едва заметной тропинке, вьющейся среди обломков, мимо кустов можжевельника и карликовых берез. Внизу иногда мелькало озеро, а тишина нарушалась шелестом ветра, веселым щебетом какой-то птицы или едва слышным шорохом мелкой живности. Солнце начало припекать, и с каждым шагом мысль о прохладной воде с ледников казалась привлекательнее. На губах стражницы невольно появилась улыбка. Легко взбежав на пригорок, перескакивая с камня на камень, Ула полной грудью вдохнула сладко-цветочный свежий аромат…

А в следующий момент застыла, замерев и уставившись на то, что никак не могло оказаться здесь, в этой безмятежной долине, на ослепительно-белом на фоне окружающей зелени и серых камней языке лежалого снега, не таявшего даже под лучами летнего солнца. Растерзанная туша оленя выделялась слишком ярким пятном. На первый взгляд вроде ничего особенного – ну, поохотился какой-то зверь, в горах это нормально. Однако Ула сразу отметила и безобразные рваные раны, словно нанесенные огромными когтями, и отсутствие следов зубов – оленя просто вскрыли, залив снег кровью. Пристально разглядывая несчастное животное, его страшные раны, Ула не могла понять, что за хищник это сделал. Не медведь, они водились глубже в лесах, и тем более не волк, они перегрызали шею. Снежные барсы охотились гораздо выше в горах. Тогда кто?

Стражница осторожно спустилась с камней, подошла к границе снега, продолжая рассматривать оленя. Судя по тому, что туша еще не начала разлагаться, но кровь подсохла и уже ощущался сладковатый запашок, она лежала тут всего несколько дней. Сердце и печень отсутствовали. Ни один зверь так не поступает. Нормальный зверь. Следов, кроме оленьих, тоже не было, будто нападавший появился из ниоткуда.

Ула настороженно огляделась, окружающая природа сразу перестала быть мирной и спокойной, взгляд стражницы напряженно обшаривал каждый куст и камень, пытаясь найти там хоть одну зацепку. Но не находил.

Осторожно ступив на зернистый снег, Ула легким шагом дошла до туши и присела, вытянув ладонь над оленем. Прикрыла глаза, обращаясь вглубь себя, к духам предков, жившим в ней.

– Помогите ему найти дорогу к сочным пастбищам, – беззвучно зашептали губы стражницы, и вокруг пальцев заклубился серый туман, стекая на животное. – Примите душу его, отпустите дух его, заберите тело…

Туман окутал тушу, мгновенно превратив ее в пыль. Ветерок, подхватив прах, развеял его в воздухе. Ула, нахмурившись, медленно выпрямилась, купаться расхотелось. Можно, конечно, расставить здесь ловушки на сумеречных духов, однако если ее подозрения верны и один все же вырвался через границу на перевале – такое редко, но случалось, особенно если дух силен, – вряд ли он вернется сюда. Эти твари крайне осторожны, выследить их очень сложно. А судя по туше, Ула предполагала – да что там, была почти уверена – что дух уже успел воплотиться в чье-нибудь тело. Мелькнула мысль выпустить духа-хранителя, но стражница со вздохом отказалась. Только силы потратит, волчица не выследит тварь. Вот гончий помог бы, да только где ж его взять здесь, в этой глухомани. Их и так немного, да и князь ими не разбрасывается, вряд ли ради одного злобного духа, еще и в животном, расщедрится на помощь.

Ула вернулась к коню хмурая и задумчивая. Сначала сны, теперь эта туша… Вспомнились слова Шаари про знаки. Не о них ли шла речь? Вскочив в седло, стражница решила наведаться к Сумеречному перевалу – вдруг что-то там подскажет?

– Поехали, родной, – пробормотала она, похлопав гнедого по шее.

До перевала несколько часов, пока туда-обратно обернется, уже вечер настанет. И дайте духи, чтобы там ничего тревожащего не оказалось.

…Перевал вел себя спокойно. Туман все так же клубился, медленно перетекая, морды оттуда не скалились, невидимую границу пересечь не пытались. И печати оставались не нарушенными. Ула вернулась в дом, еще больше встревоженная и задумчивая. Что делать дальше, она не знала, обходить с дозором окрестные леса каждую ночь в надежде натолкнуться на духа бессмысленно. К такому ее учитель не готовил…

Спать она легла с тяжелым сердцем, и хорошо, что кошмары в эту ночь стражницу не беспокоили.

Эта комната тоже была просторной и светлой, из отполированного золотистого дерева, словно светившегося изнутри. Обстановка – простая, без излишеств, с неизменными печкой и шкурой на полу, тоже добытой на охоте, первой охоте того, кто здесь жил. Широкая кровать, стол, кресло, шкаф с резными дверцами… На столике лежали несколько книг, одна открытая. Эргед обвел взглядом покои. Тяжелого духа болезни или тем более смрадного запаха сумеречного пришельца не ощущалось, хотя на широкой кровати разметался в горячке молодой парень лет шестнадцати. Темные пряди прилипли ко лбу, покрытому испариной, одеяло сбилось до пояса, открывая мятую влажную рубаху. Больной тяжело дышал, глаза под закрытыми веками беспокойно двигались, пересохшие губы что-то беззвучно шептали.

Аргорд остановился у кровати наследника, сгорбившись и будто постарев разом. Его взгляд не отрывался от лица сына.

– Вот, – тихо произнес князь, – дня четыре назад началось… А в окрестностях города до этого находили растерзанные туши животных.

Эргед пристально посмотрел на юношу, прислушался к духу-ищейке: тот хоть и продолжал настороженно принюхиваться, однако признаков беспокойства или тем более ярости не выказывал. Заразы в наследнике не было, не в сумеречной твари дело. Гончий шагнул к князю и положил широкую ладонь на плечо.

– Пацану к шаману надо, – уронил он. В уголках губ притаилась тень улыбки. – Поздравляю, друг, похоже, парень твой боевым магом будет, и немаленькой силы.

Аргорд вскинулся, резко обернулся и недоверчиво посмотрел на гостя.

– К шаману?.. – пробормотал с нотками растерянности.

Эргед кивнул, подтвердив.

– В нем нет сумеречной заразы, я не ощущаю. А вот то, что его надо подготовить к инициации, очень хорошо чувствую. – Улыбка на губах гончего стала заметнее. – Так что вези парня к шаману, твоя светлость. – Аргорд выдохнул с явным облегчением, и в его взгляде на сына засветилась тихая радость и гордость. – В твоем роду были славные воины и сильные шаманы, – негромко добавил Эргед. – Инай сможет принять их духов. Но ты прав, здесь пахнет сумерками, – тут же нахмурился он, – я прогуляюсь, осмотрюсь. А ты сыном займись.

Ищейка внутри беспокойно дергалась, тянула куда-то, рвалась с привязи, желая выйти на охоту. Эргед покинул спальню наследника, оставив князя хлопотать над сыном, и сосредоточился на внутренних ощущениях. Не в самом княжеском доме, иначе дух вел бы себя совсем по-другому, но… Здесь был кто-то, связанный с сумеречным демоном. Прикрыв глаза, Эргед уверенно шагал по коридорам, проходил мимо комнат, провожаемый косыми взглядами людей, но ни на кого не отвлекался. Кто же он? На ком этот едва уловимый запах гнили, смерти?

И почти на выходе из дома, когда Эргед уже стоял у двери, дух-ищейка внутри тихо зарычал, вздыбив загривок, и мужчине пришлось крепче стиснуть зубы, сдерживая вторую сущность. Чутье безошибочно зацепилось за еще не старого крепкого мужчину, спускавшегося по лестнице с задумчивым и сосредоточенным лицом. Взгляд его был словно направлен внутрь себя, незнакомец казался погруженным в раздумья и не замечал ничего вокруг. И именно на него сделал стойку дух-ищейка.

Эргед прищурился и замер, не отводя от незнакомца глаз. Значит, рядом с этим человеком затаился сумеречный демон. Гончий подобрался, ноздри хищно раздулись, и он мягким, скользящим шагом последовал за мужчиной. Тот, занятый своими мыслями, ничего не замечая вокруг, свернул в коридор на первом этаже, и Эргед двинулся уже по ниточке неразличимого другими запаха, не опасаясь потерять. Они прошли насквозь почти весь дом, добрались до черного хода для слуг, через который незнакомец выскочил – и Эргед за ним – на задний двор. Тут царила обычная суета: разгружались телеги с припасами, служанки, весело переговариваясь, шли к загонам для животных, легко удерживая чаны с кухонными объедками.

Мужчина направился к распахнутым воротам. Эргед не отставал, сохраняя расстояние. Ищейка внутри нетерпеливо порыкивала, но пока ему удавалось сдерживать духа – нужно выяснить, где прячется сумеречный. Они прошли несколько домов, небольшой рынок на площади, свернули, и тут неизвестный словно что-то почувствовал. Резко остановился, обернулся, и их взгляды встретились. Хотя Эргед не носил никаких отличительных знаков, мужчина, похоже, каким-то образом догадался, кто за ним идет, и побледнел. В его глазах мелькнуло затравленное выражение и отразилась такая тоска, что у Эргеда невольно болезненно сжалось сердце: значит, он знал, и это кто-то близкий. Беззвучно выругавшись, гончий едва заметно покачал головой, и его губы неслышно прошептали:

– Не надо.

От ищейки теперь не убежать, она найдет след, как бы далеко ни уехал этот человек, увозя одержимого. Уже не скрываясь, Эргед быстрым широким шагом направился к застывшему мужчине, а тот и с места не сдвинулся, не отрывая взгляда от гончего. Эргед приблизился, остановился рядом и несколько тягучих долгих мгновений молчал. Ищейка внутри нетерпеливо скреблась, требуя выпустить и без лишних слов подтверждая: да, незнакомец связан с одержимым сумеречным духом.

– Веди, – коротко бросил всего одно слово Эргед.

Человек сглотнул, нервно облизал губы, поколебавшись всего миг, потом прикрыл глаза с обреченным видом. Его взгляд потух, уголки губ опустились, плечи ссутулились. Молча кивнув, мужчина развернулся и тяжело зашагал вперед, Эргед за ним, даже не заметив, в какой момент его пальцы крепко сжали эфес меча. Миновав еще несколько домов, они остановились у крепкого деревянного забора выше человеческого роста с воротами и калиткой в них. Светлые сосновые доски украшала затейливая резьба, а по другую сторону открылся широкий чистый двор и трехэтажный особняк с крыльцом и крытой верандой сбоку. В углу стоял сарай, мощенная камнем дорожка уводила в сторону, видимо, за домом располагались хозяйственные постройки.

Незнакомец, не останавливаясь, поднялся по ступенькам, Эргед за ним.

Здесь было бы хорошо, светло и уютно: все то же неизменное дерево, украшенное резьбой, темная массивная мебель, на полу разноцветные узорчатые коврики, явно сделанные кем-то из обитателей дома. Сухие пучки трав распространяли приятный тонкий аромат, на стенах висели несколько красивых пейзажей. Однако все перебивал насыщенный гнилостный запах, присущий одержимым. Ищейка внутри зарычала, вздыбив шерсть, и Эргед еле удержал ее на привязи – еще не время, они же не пришли! Ко всему прочему в доме царила тяжелая, какая-то гнетущая тишина, хотя тут наверняка имелась и прислуга.

Хозяин начал подниматься по лестнице, ступеньки едва слышно поскрипывали под его ногами. Эргед бесшумной тенью двигался за ним, легко и плавно, не убирая ладони с меча. Конечно, оружие вряд ли понадобится, однако привычка была сильнее. А запах становился все насыщеннее, забивался в ноздри, от него в носу зверски свербело и тянуло чихнуть, а еще отфыркиваться как зверю. Ищейка рвалась на свободу, чуя добычу, и Эргед чувствовал, что еще чуть-чуть, и не справится с духом.

Они успели сделать буквально несколько шагов по коридору, когда одна из дверей вдруг распахнулась, и к ним вышла изящная молодая женщина в простом платье из темно-зеленой шерсти. Тонкий золотой поясок с длинными кистями подчеркивал стройную талию, на плечах лежала кружевная шаль, каштановые волосы были уложены в затейливую прическу. Эргед замер, выругавшись про себя. Его словно под дых ударили, хотя, казалось, за годы патрулирования княжества всякого повидал. Однако к таким поворотам до сих пор не привык, и радовался, что схожие ситуации попадались очень редко. Сумеречные духи предпочитали выбирать кого покрепче и к женщинам нечасто подселялись.

– Ольгер? – приятным голосом произнесла его супруга и улыбнулась. Потом заметила Эргеда, и на ее лице мелькнуло растерянное выражение. – У нас гости? Ты не предупреждал, милый…

Их взгляды встретились, и события понеслись с устрашающей скоростью. Словно издалека Эргед услышал ласковый, успокаивающий голос Ольгера:

– Вилена, этот человек поможет тебе…

Однако договорить он не успел. Вилена взвизгнула тонким голосом, пригнулась, и ее глаза яростно полыхнули ярко-голубым светом. Милое лицо некрасиво искривилось, и сквозь него Эргед отчетливо разглядел проступающую безобразную морду сумеречного духа. Силен, гад. Так просто не отцепится.

– Он пришел убить меня, Ольгер-р! – с рычащими нотками отозвалась та, которая когда-то была Виленой.

Хозяин дома болезненно поморщился, оглянулся на Эргеда, но тот уже вышел на охоту, отпустив ищейку.

Мир причудливо изменился, словно на реальность наложилась еще одна, исказив линии и забрав цвета. В стороне остались застывшие фигуры Вилены с перекошенным лицом, Ольгера и его самого, Эргеда. Он стал духом, огромным призрачным волком с темной шерстью, похожей на текучий туман в сумерках. А впереди смердела добыча, сумеречный дух, безобразное существо с множеством конечностей и пастей, вцепившееся в Вилену мертвой хваткой. Где-то на границе сознания мелькнуло сожаление, что женщину, похоже, не спасти, слишком крепко присосалась тварь к ее душе. Знать бы, чем купила, ведь во взрослого человека сумеречному духу проникнуть сложнее…

А потом мыслей не осталось. Демон шипел, ощерив пасти, и ищейка, глухо рыкнув, стремительным текучим движением метнулась вперед. Добыча попыталась увернуться, выбросила перед собой облако тошнотворного тумана, от которого слезились глаза, стрельнула множеством тонких усиков, заканчивающихся ядовитыми шипами, ранившими даже призрачную плоть ищеек. Однако Эргед слишком долго охотился и прекрасно изучил все повадки. Да и его ищейка тоже не щенок какой несмышленый, за плечами сотни уничтоженных сумеречных. Коротко рыкнув, дух-защитник невероятно изогнулся, избегая усиков, распластался в прыжке и длинными острыми клыками намертво вцепился в смердящую плоть.

Раздался противный визг, тварь забилась в зубах, царапая, отбиваясь, впрыскивая яд, но ищейка лишь плотнее сжимала челюсти, высасывая жизнь из захватчика, отбирая энергию. Жаль только, что на другом плане бытия Вилена тоже ее теряла – слишком тесно они оказались связаны… Еще несколько мгновений, и сумеречный дух ослабел, обвис в пасти ищейки, однако клыки не разжимались до тех пор, пока сумеречный не растаял клочьями серого тумана, растворившись в тенях.

Сыто фыркнув, дух Эргеда тряхнул головой, отступая в глубь сознания, снова отдавая бразды правления человеку, и мир плавно вернулся в прежнее состояние. Вот только женщина, бледная, с заострившимися чертами, лежала на руках Ольгера, а он сидел на полу, неотрывно глядя на нее и гладя кончиками пальцев лицо.

– Вилена… Вилена… – беззвучно повторяли его губы, а дыхание женщины становилось все реже.

– Он… обещал… – с трудом выговорила она едва слышно, как шелест ветра в кронах, – вернуть… сына…

Эргед застыл рядом, не вмешиваясь, стараясь отстраниться от происходящего, не прислушиваться к эмоциям. Иначе сорвется и снова напьется, пытаясь утопить болезненные воспоминания, а ведь он держался уже несколько лет, не позволяя себе возвращаться в прошлое. Ольгер издал странный звук, то ли всхлип, то ли тихий стон. Вилена, не отрывая от него взгляда, смогла слабо улыбнуться, грудь в последний раз поднялась, а потом опустилась, остановившись навсегда. Ольгер застыл, не глядя на гостя, и гончий неслышно отступил, не прощаясь и не расспрашивая. По последним словам женщины можно было догадаться, что в недавнем прошлом в этой семье произошло несчастье, они потеряли ребенка. О да, сумеречные твари умели цепляться за людские слабости и затуманивать им мозги.

Поморщившись, Эргед покинул дом, не оглядываясь и стараясь поскорее выкинуть из головы произошедшее здесь и сосредоточиться на насущных вопросах. В первую очередь – сообщить князю и узнать, кто такой этот Ольгер. Забравшаяся так далеко сумеречная тварь – это серьезно, и, если сложить отчеты по рейдам последних недель, картина выходила очень тревожная. Что-то определенно назревало, и Аргорд должен знать.

Добравшись до княжеских хором, Эргед прошел знакомым путем, но пришлось еще немного подождать – правитель проводил совещание, и только спустя почти час гончий наконец снова оказался в кабинете.

– Кто такой Ольгер? – сразу спросил он.

– Мой советник по торговле, – нахмурился князь. – А что? Что случилось?

– В его жену вселилась сумеречная тварь, – хмуро сообщил Эргед, тяжело опустившись на стул. – И слишком сильно вцепилась в нее. Что у них произошло, ребенок умер? – все же уточнил гончий, покосившись на помрачневшего Аргорда.

– Да, Вилена была беременна, и полгода назад они потеряли ребенка, – тихо ответил князь. – Шаман предупреждал их, что так будет, но Ольгер же упрямый… – Аргорд поморщился. – И Вилена очень хотела…

– По долинам за две недели набралось штук пять случаев, – резко сменил тему Эргед, – раньше столько за месяц бывало. Даже меньше.

Князь помолчал, перебирая бумаги.

– Что ты предлагаешь? – наконец спросил он негромко.

– Съезжу на перевал. – Эргед поднялся. – Поговорю со стражем, не происходит ли чего странного вблизи границы. Не нравится мне все это. – Он поджал губы.

– Переночуй хоть, отдохни, – со вздохом предложил князь. – Дорога неблизкая.

– Да, пожалуй, отдохнуть стоит, – кивнул Эргед, – ты прав. Тогда поутру отправлюсь.

У него в Орвише имелся дом, за которым присматривала пожилая пара все то время, пока он мотался в рейдах по заставам и долинам, туда Эргед и направился, уверенный, что князь отправил весточку. Отдых и правда не помешает, учитывая, как быстро он сорвался в эту поездку. До Сумеречного перевала дней пять обычной езды, если через тайные тропы, то обернется за три-четыре. Да и припасов надо в дорогу. Так что из княжеского дома Эргед направился сразу за покупками. В скромный одноэтажный дом с тремя комнатами и чердаком он явился уже после обеда и сразу уловил упоительный запах мясной похлебки и свежего хлеба – его тут явно ждали.

Невольно улыбнувшись, Эргед поставил сумки в небольшой прихожей, снял обувь и повесил куртку, и только потом зашел в просторную общую комнату.

– Добро пожаловать, господин Эргед! – встретила его румяная пухлая женщина с толстой черной косой, перекинутой через плечо. – А мы уже приготовили все, ждали вас!

– Добрый день, Элесса. Завтра снова уезжаю, – сразу известил он, подходя к накрытому столу.

– Все-то вы в делах, господин, – коротко вздохнула Элесса, наливая в кружку ароматного травяного напитка и ставя рядом розетку с душистым медом.

– Что поделать, если эти дела не отпускают, – вздохнул он в ответ и принялся за поздний обед.

Элесса сообщила, что муж ее на несколько дней ушел на охоту с другими мужчинами, поделилась городскими сплетнями, которые Эргед слушал вполуха, а потом, убрав грязную посуду, удалилась в дальнюю комнату, оставив его одного.

За окном потихоньку подкрадывались сумерки, между домами загорелись светляки, разгоняя сумрак, а небо еще отливало оранжевым и красным, хотя солнце скрылось за горами. Эргед постоял на крыльце, вдыхая свежий вечерний воздух, и вернулся в дом, решив перед сном устроить себе тренировку. Физическая нагрузка помогала отвлечься от назойливых воспоминаний, а из головы никак не желала выходить Вилена на руках у Ольгера…

Гончий больше часа разминался позади дома, пока в сознании наконец не воцарилась звенящая пустота, а по мышцам растеклась приятная усталость. Теперь – сполоснуться и в постель, надеясь, что сон будет крепким и без внезапных кошмаров. Выйдя из умывальни и на ходу вытираясь полотенцем, Эргед замер, ощутив, что не один в спальне. Однако почти сразу расслабился: он знал, кто пришел. На покрывале, сшитом из беличьих шкурок, полулежала женщина и смотрела на него с легкой улыбкой, не скрывая удовольствия, мерцавшего в темных глазах.

– Привет, Эр, – поздоровалась она довольно низким приятным голосом и улыбнулась шире.

Ну да, он же не рассчитывал на гостей и после водных процедур не озаботился одеждой, выйдя, как был. Но это гостью уж точно не смутило. Эргед кивнул, даже не подумав прикрыться, и небрежно бросил полотенце на спинку стула.

– Привет, Меральда, – сказал в ответ и, взяв с полки щетку, провел пару раз по влажным волосам.

Спрашивать, как она зашла, Эргед не стал: каждый дом охраняли духи-хранители, чужака не впустили бы. Поэтому в столице, да и по деревням тоже, краж никогда не было, как и других нарушений закона.

Меральда плавным движением поднялась с кровати и встала за его спиной. Обняла, и теплые ладони медленно заскользили вниз.

– Тебя давно не было, – шепнула женщина, и Эргед, почувствовав, как откликнулось на прикосновения тело, мысленно признал: да, давно.

– Рейдов много, – коротко ответил он, отложив расческу, и накрыл широкой ладонью тонкие пальцы Меральды.

Вторая рука гостьи почти добралась до низа живота, покрытого густой курчавой порослью, и ее Эргед не стал останавливать. Меральда прекрасно знала, как избавить его от усталости, и всегда приходила, когда он заезжал в Орвиш. Скорее всего, кто-то из знакомых в доме князя поделился вестью. Эргед никогда не спрашивал, как она узнавала о его появлении, ему до этого дела не было. Меральда устраивала его как любовница, не пыталась переехать к нему в дом, не настаивала на чем-то серьезнее таких встреч. Да и какая женщина согласится уехать в глушь, на заставу, сидеть там и ждать, когда он вернется из очередного рейда?

Шустрые пальчики Меральды между тем нежно обхватили его внизу живота, и Эргед, шумно выдохнув, резко повернулся, обняв гостью и жадно припав к ее губам. К демонам эти размышления, на заставах с удовлетворением физических нужд проблем тоже не возникало: в селениях отношение к этой стороне жизни было гораздо проще. И никто не видел ничего зазорного в таких встречах к обоюдному удовольствию.

Позже, когда они лежали в постели, отдыхая, Меральда негромко спросила, рассеянно выписывая пальцем узоры на груди Эргеда:

– Ты надолго?

– Завтра уезжаю, – отозвался он, обнимая одной рукой женщину и глядя в потолок.

По телу растекалась сытая расслабленность, потихоньку наваливалась сонливость, и разговаривать не особо хотелось.

Меральда вздохнула.

– Опять? – в ее голосе проскользнуло легкое недовольство. – Эргед, может, подумаешь о возвращении в Орвиш? – неожиданно спросила она. – Ты же не собираешься всю жизнь мотаться по рейдам?

– Это моя работа, – пожал он плечами, – мое предназначение. Искать одержимых и освобождать их. А здесь чем я буду заниматься?

– Например, служить у князя, – предложила Меральда и, приподнявшись, заглянула ему в глаза. – В Орвише тоже найдется для тебя работа, Эр. – Она ласковым жестом запустила пальцы в его волосы. – И потом, может, пора бы и о семье задуматься? – добавила тише, и ее глаза блеснули в полумраке, разгоняемом лишь углями в печке.

Эргед чуть нахмурился. Вообще-то, конечно, дельная мысль о семье, только… не тянуло его пока осесть и остепениться. И семья – это слабое место, а ему непозволительно иметь слабости. Непрошеные воспоминания попытались всплыть из глубин памяти, но Эргед жестко задавил их, не желая портить себе настроение.

– Задумаюсь, но позже, – коротко отозвался он и повернулся, добавив: – Давай спать, мне завтра вставать рано.

Он не видел, как скривилось от досады лицо женщины, только почувствовал, как теплое мягкое тело прижалось к его спине, а дыхание пощекотало шею.

– Спокойной ночи, – тихо произнесла Меральда.

Эргед почти сразу провалился в крепкий сон и не услышал, как она прошептала:

– Все равно ты станешь моим, демонов упрямец! Станешь…

Вскоре в спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием спящих. А утром, проснувшись с рассветом, Эргед быстро собрался, поцеловал в щеку сонно пошевелившуюся, но не открывшую глаза Меральду, позавтракал и выехал из Орвиша, отправившись к перевалу.

Ула чуть расслабилась, губы тронула улыбка. Деревенские относились к ней с уважением и время от времени звали на свои праздники, почему-то считая, что ее появление принесет им удачу и спокойствие. И Ула никогда не отказывала, отвечая таким же уважением.

– Хорошо, когда свадьба?

– Сегодня вечером. – Посланник радостно улыбнулся. – Спасибо, госпожа! – Он еще раз поклонился и быстрым шагом направился прочь с поляны.

Ула же, коротко вздохнув, занялась делами, а заодно и обдумыванием подарка. Без него никак, это традиция. Пожалуй, самое лучшее – оберег молодым. Их стражница делать умела и щедро делилась с деревенскими, благодаря за свежие творог, масло, сметану, молоко и прочее. Самой-то ей некогда всем этим заниматься, разве что на огороде позади дома росли неприхотливые овощи вроде морковки и зелени, не требующие особого ухода.

Прихватив лук и кинжал, Ула отправилась на охоту, пока есть время – в леднике закончилось мясо, да и на завтра следовало еды приготовить. В лесу она нет-нет да и оглядывалась, бросая настороженные взгляды, хотя природа оставалась спокойной, и никаких тревожных признаков Ула не заметила. Из головы не выходила растерзанная туша оленя на снегу… Настреляв зайцев и парочку куропаток, на обратном пути стражница набрала ягод, немного грибов и трав для настоя и вернулась в дом. Разделка дичи и приведение себя в порядок после похода в лес как раз заняли оставшееся до вечера время. Поплескавшись в теплой воде – спасибо предыдущему владельцу, благодаря ему и духу-хранителю в доме она имелась – Ула достала из шкафа одно из немногочисленных платьев. Да, иногда стражница все же вспоминала, что она девушка, особенно на таких вот деревенских праздниках. Хорошо, жители имели к ней достаточно уважения и немножко страха, чтобы не досаждать ненужным вниманием со стороны мужчин, поэтому Ула и не боялась приходить и даже принаряжаться.

Вот и сейчас на кровать легла тонкая льняная рубаха с красивой вышивкой по краю рукавов и подолу, рядом – верхнее платье из тонкой мягкой шерсти темно-зеленого цвета, тоже украшенное вышитыми желтой нитью мелкими цветами. Переодевшись, Ула надела на ноги мягкие сапожки из замши, переплела косу лентами и цветными нитями с бусинами и заглянула в кладовую, где выбрала оберег на счастье и удачу. Сжав вырезанную из душистой сосны фигурку, прикрыла глаза и беззвучно прошептала несколько слов – духи рода откликнулись, наполняя оберег силой, и он на несколько мгновений вспыхнул мягким желтым светом.

Спрятав подарок в поясной мешочек и прицепив на тот же тонкий кожаный ремень ножны с кинжалом, Ула вышла из дома и легко вскочила на коня – платье совершенно не мешало ей уверенно держаться верхом. Солнце почти касалось брюхом вершин гор, кое-где лежали густые вечерние тени, однако оставалось еще светло. Тропинка петляла по лесу, то ныряя в мягкий сумрак подступающего вечера, то выводя на полянки, залитые золотисто-розовыми закатными лучами. Ула сама не заметила, как внутри поселилось умиротворение, тревоги последних дней отступили, затаились, дав время отдохнуть. Она наслаждалась свежим воздухом, привычными звуками леса вокруг, и в какой-то момент на губах стражницы появилась легкая задумчивая улыбка, разгладившая морщинки и убравшая настороженность из взгляда.

Через час с небольшим девушка добралась до деревни, а там веселье уже набирало обороты. Звучала задорная музыка, веселый смех, выкрики, на большой поляне на окраине деревни собрались гости – человек сто, не меньше. Яркие одежды, блестевшие от хмельного меда и травяных настоек глаза, столы, ломившиеся от блюд с угощениями, пирогами, разнообразно приготовленным мясом с душистыми травами и подливой.

Улу узнали, едва она появилась, приветствовали почтительными возгласами, и улыбка стражницы стала шире. Пока она шла к молодым, гости расступались, пропуская. Невеста, молодая девушка не старше восемнадцати, в богато расшитом золотой нитью ярко-красном платье смущенно и взволнованно улыбалась, прижимаясь к парню чуть постарше, обнимавшему ее с гордым и счастливым видом.

– Счастья вам и благополучия, – немногословно поздравила Ула и протянула оберег.

– Благодарю, госпожа! – Девушка осторожно приняла деревянную фигурку. – Спасибо, что пришли к нам!

Ула кивнула и направилась к столам с угощением – пахло умопомрачительно, а обедала она довольно давно. Веселье шло своим чередом, краем глаза стражница видела, как гости и новобрачные проводят свои простенькие обряды, и пару раз невольно улыбнулась, наблюдая за ними и не забывая отдавать должное еде. А чуть позже даже влилась в общий хоровод – почему бы и не присоединиться к танцам, раз пригласили?

Как же давно она не отпускала себя вот так, чтобы беззаботно кружиться среди обычных людей, уже слегка хмельных, но скорее от общей атмосферы, чем от меда. Как давно не улыбалась просто потому, что на душе хорошо, не смеялась звонко, заливисто, ловя на себе слегка удивленные взгляды окружающих. Внутри и правда воцарилась легкость, никакие хмурые мысли не омрачали праздник…

Ровно до того момента, как Ула, решив отдохнуть, отошла немного в сторону от поляны, чтобы, скинув сапожки, побродить босиком по прохладной траве. Солнце давно зашло, однако большие костры вокруг давали и свет, и тепло, несмотря на бодрящую ночную свежесть, сползавшую с окружающих гор. Прикрыв глаза, – на губах так и блуждала легкая улыбка – Ула подняла голову и даже успела сделать несколько шагов, как вдруг над поляной разнесся истошный крик. Музыка и гомон разом стихли. Стражница мгновенно подобралась, легкость и веселье как рукой сняло, и дух-защитник внутри тихо зарычал, вздыбив шерсть.

Не задумываясь, что и зачем делает, Ула, сжав кинжал, сорвалась с места, доверившись чутью призрачной волчицы – она вела вперед, словно ищейка, идя по следу. Там, впереди, в ночных тенях среди деревьев происходило что-то нехорошее, с душком сумеречных тварей, и уж если ее дух ощутил это, значит, дело серьезное. Ула и не вспомнила об оставленных где-то в траве сапожках. Пробегая мимо поляны, повелительно бросила в звенящей тишине:

– Не выходите за костры!

После чего метнулась прямо под темные деревья, окончательно отпустив духа-защитника. Мир тут же изменился, стал глубже, обрел запахи и звуки, впереди вспыхнули десятки красных глаз, а у ствола дерева обнаружилась дрожащая испуганная девушка. Хорошо, что живая и вроде не пострадавшая. На ходу глухо рыкнув и мотнув головой в сторону поляны, белоснежная волчица сосредоточилась на опасности: проводники. Еще не подселенцы, но предвестники сумеречных тварей, мелкие бесы, можно сказать, жалкие отрыжки настоящих демонов, просочившиеся сквозь завесу на перевале и пробравшиеся в мелких зверей. Лисицы, волки, зайцы – то, что когда-то было ими. Сейчас это сплошь оскаленные зубы, капающая из пастей слюна, горящие злобой и предвкушением алые глаза и внушительные когти, вспарывавшие землю. Стая… Плохо. Штук пятнадцать особей, не меньше.

Нет, волчице они, конечно, на один зуб, плохо то, что эта стая вообще собралась так близко от людей и в таком количестве. Надо будет потом поговорить со старейшиной… Когда закончит здесь. Ула остановилась, растопырив лапы, дернула ухом, услышав быстрые шаги – девушка поняла посыл и побежала к поляне, пока твари отвлеклись на новое действующее лицо. Точнее, морду с оскаленными клыками в палец длиной каждый.

Чуткий слух уловил шипение, будто сотни змей свились в клубок, красные точки глаз ярко вспыхнули, и твари единой волной ринулись на волчицу. Она же чуть припала на лапы, не издав ни единого звука. Едва первые твари приблизились, шерсть зверя вспыхнула серебром, с нее посыпались искры, и Ула превратилась в настоящую комету, с легкостью разрывая не только физические, но и призрачные тела бесов, высасывая из них подобие жизни, лишая энергии и превращая в бесплотные сгустки, мигом растворявшиеся в ночном воздухе. Сейчас вся сила духов рода и стражей перевала была с ней, и ни один коготь не добрался до сияющей фигуры, ни один ядовитый зуб не коснулся шкуры.

Вскоре все закончилось, среди деревьев снова воцарилась тишина и темнота. Волчица замерла, чутко принюхиваясь и прислушиваясь, однако вокруг было спокойно, больше никто не таился за кустами и стволами. Шумно выдохнув, зверь мягко растаял, и Ула вернулась в свое тело, тяжело дыша и сжимая кулаки. Эмоции еще бурлили, нехотя успокаиваясь, но оставалось последнее дело: сжечь тушки, оставшиеся после схватки. Пропитавшись ядом смерти, они больше ни на что не годились, да и за собой Ула привыкла убирать. Подняв руки, она беззвучно выдохнула несколько слов, и воздух перед ней засеребрился от проявившихся знаков, они подплыли к разорванным телам, залитым кровью, и опустились, заставив их ярко вспыхнуть тем же серебристым светом. Через пару мгновений на траве остался лишь невесомый пепел, вскоре растаявший тоже, и ничто уже не напоминало о налетевшей стае.

Стражница встряхнула кистями, еще раз вздохнула и побрела обратно к поляне с кострами, откуда доносились голоса – люди обсуждали случившееся, но благоразумно не совались в лес. Суровый закон: они все равно не смогли бы помочь, а пострадать вполне, и… они доверяли своей стражнице. Ула невольно улыбнулась, в груди разлилось странное тепло, а когда она подошла к границе, освещаемой огнями, ее встретили взволнованные жители во главе с новобрачными – девушка испуганно жалась к жениху, а он обнимал ее, словно хотел укрыть от всех бед.

– Что там, госпожа? – осторожно спросил старейшина, выступив вперед и опираясь на узловатый посох, до блеска отполированный его пальцами.

– Уже ничего, – отмахнулась стражница и внимательно посмотрела на него. – Мы можем поговорить, уважаемый?

– Конечно, госпожа, – ответил статный, хоть и в летах, мужчина с седой гривой и пышной бородой почти до пояса.

Ула со старейшиной отошли к крайнему дому и присели на лавку, пока гости потихоньку разбредались по поляне, негромко переговариваясь и то и дело оглядываясь на них.

– Скажите, вокруг деревни в последние недели не происходило ничего странного? – негромко спросила она, глядя, как народ снова начинает улыбаться и танцевать.

Старейшина нахмурился, взгляд его сделался задумчивым.

– Ну… охотники вроде говорили, зверья в лесах разорванного больше стало, – протянул он. – На окраинах пару раз собак находили, грешили на волков да лис. – Старейшина помолчал, рассеянным движением медленно огладил посох. – У нас все знают, что лес не терпит легкомысленного отношения, после заката никто из деревни не уходит. Охотники поодиночке тоже не ходят, артелями обычно отправляются. Так что люди все целы. Правда, кое-кто шептался, что тени странные по вечерам мелькают среди деревьев, но дураков сходить и проверить, что там, не было. – Мужчина крякнул, помолчал и осторожно спросил: – Госпожа, так оно как, безопасно теперь, да?

– Теперь – безопасно. – Стражница кивнула, подавив вздох. – Я оставлю обереги, больше сюда никто из сумеречных тварей не сунется. – Она поднялась. – И все же последите некоторое время, понаблюдайте и, если что, дайте весточку.

– Обязательно, госпожа, – старейшина тоже поднялся и почтительно склонил голову, – все сделаем, как скажете. Благодарствую за все.

Ула выскользнула за границу костров и занялась защитой деревни. Обошла кругом, оставляя печати и наполняя их силой. На несколько месяцев хватит, а за это время она надеялась разобраться с творящимися странностями и выяснить, с чего это сумеречные духи распоясались и как ухитряются просачиваться через границу. Закончив, стражница посмотрела в сторону поляны и тихо свистнула, подзывая коня. Лучше уйти тихо и незаметно, тем более что после случившегося веселиться уже не хотелось. Вряд ли кто-то обидится, если она не попрощается.

Конь бесшумно появился из теней, она легко запрыгнула на него и отправилась домой, не боясь натолкнуться на очередную напасть, – дух-защитник внутри прислушивался чутко. Но вокруг было спокойно. Тропинку освещали несколько светящихся шариков – Ула просто подозвала светлячков и сделала из них живые фонарики. Да и гнедой отлично знал все окрестные тропинки и мог безошибочно найти дорогу домой даже в полной темноте.

По пути Ула напряженно размышляла и хмурилась, снова и снова вспоминая случившееся, пытаясь понять, откуда взялась эта стая. Однако придется снова идти к шаману. Уже с конкретными вопросами. Растерзанная туша, непонятная стая… Прибавить ее кошмары, и картина вырисовывалась нерадостная. По всему выходило, что назревает нечто крайне неприятное. Осталось выяснить, что именно. Может, хоть теперь Шаари скажет что-то вразумительное, не отделываясь намеками? По мнению Улы, знаков более чем хватало… Только разобраться, что они означают, не получалось.

К дому она добралась почти в полночь, уставшая и задумчивая. Прежде чем лечь, Ула все же перекусила парой кусочков сыра и холодной грудинки, запила травяным настоем и мысленно попросила духов уберечь ее от кошмаров и дать нормально выспаться.

И они ее услышали, а может, стражница слишком выложилась накануне – никакие дурные сны не смогли проникнуть в сознание.

Утро же принесло сюрпризы, а вот неприятные или наоборот, Ула пока не могла определиться.

Проснулась она позднее обычного, однако отдохнувшей и бодрой. Занимаясь завтраком, окончательно уверилась, что нужно ехать к Шаари и на сей раз не дать ему отделаться намеками и загадочными фразами. Дело принимало слишком серьезный оборот. Приятной мелочью оказалась приличных размеров корзинка со всякой снедью, которую стражница обнаружила, выйдя из дома, – деревенские умели быть благодарными. Посмотрев на ярко светившее солнце, Ула решила устроить завтрак на свежем воздухе. Расставив тарелки на столе, с аппетитом принялась за кашу с ягодами и оладьи с золотистым медом, запивая их душистым травяным чаем.

Едва закончив с трапезой и убрав посуду, Ула неожиданно услышала шум во дворе и поспешила обойти дом, надеясь, что это не очередные деревенские с приглашением. Поселений-то вокруг достаточно, несмотря на близость перевала… Только это оказался вовсе не посланец от селян.

Высокий, крепко сложенный, с грубоватыми, словно рублеными чертами, темной щетиной и коротким ежиком таких же темных волос мужчина вряд ли жил в деревне и занимался охотой и скотоводством. Потертая кожаная куртка, перевязь через грудь и плечо, эфес внушительного меча, торчавший из-за спины… И тяжелый пристальный взгляд неожиданно ярко-золотистых, как у волка, глаз. Только зрачок обычный, человеческий. По виску вниз вилась прихотливая татуировка, немного залезая на скулу, похожая на растительный орнамент. А еще от незнакомца веяло силой, почти такой же, как у нее самой.

Дух-защитник внутри встрепенулся, волчица чутко повела носом, принюхиваясь, и Ула, окинув гостя настороженным взглядом, коротко вопросила:

– Ты кто?

– Эргед, гончий, – так же коротко обронил мужчина, и стражница едва сдержалась, чтобы не рассмеяться нервно.

Это что, ответ на ее случайную мысль, что ли?! В совпадения она не верила.

– Зачем ты здесь? – Ула скрестила руки на груди, чуть прищурившись.

– Мне надо к перевалу, – прямо ответил Эргед, не отводя взгляда и изрядно удивив стражницу.

Даже в ее сопровождении мало кто рисковал подходить к границе между мирами, а этот сам просит.

– Зачем? – повторила вопрос, продолжая разглядывать воина.

– Это дело мое и стража, я могу поговорить с ним? – твердо произнес гость.

Ула развела руками и невозмутимо отозвалась:

– Ну так мы и говорим, разве нет? – Темная бровь выгнулась, а в глазах девушки мелькнула насмешливая искра.

Всего на миг зрачки в золотистых звериных глазах расширились от удивления, а потом физиономия Эргеда вновь стала каменной.

– Ты – страж? – уточнил на всякий случай.

– Стражница. – Она кивнула, поймав себя на том, что мысленно посмеивается над ситуацией.

Это местные знали, что перевал охраняет не мужчина, а дальше соседних долин сведения не уходили. Да и отец вряд ли рассказал, что случилось с его дочерью…

Не дав грустным воспоминаниям заполнить сознание, Ула вернулась в настоящее.

– Так зачем тебе на перевал, Эргед? – спросила, снова став серьезной.

– За последние недели случаев вселения столько же, сколько было по долинам за пару месяцев. Последний я обнаружил в столице практически под боком у князя. – Гончий нахмурился. – Что-то неладно на той стороне, и я хочу посмотреть на перевал.

«Знаки, Ула», – вспомнилось предупреждение шамана, и стражница едва не вздрогнула. Ее кошмары, разодранный олень, проводники, теперь вот вселения…

– Я была там не так давно, все тихо. – Ула медленно прошлась по поляне. – Печати целые, никто с той стороны не пытался вырваться.

– Но ты покажешь мне границу? – настойчиво повторил Эргед, глядя ей в глаза.

– Хорошо. – Коротко кивнув, Ула свистнула.

Конь бесшумно появился из-за деревьев и остановился рядом, заслужив уважительный взгляд гостя. Стражница легко вскочила на гнедого и, понукнув его пятками, направила к едва заметной тропинке, уходившей в лес.

– Когда подъедем, держись за мной и не высовывайся, – бросила через плечо. – Не геройствовать в случае чего, я сама разберусь.

– Как скажешь, – последовало невозмутимое.

Неожиданно для себя Ула мысленно фыркнула, чуть не закатив глаза: пронеслись воспоминания из прошлой жизни, когда те, кто прикрывал ей спину в бою, так же заверяли, а потом упрямо лезли под руку, наивно полагая, что, пусть и боевой маг, она все равно девушка. Мужчины… Однако сердце отчего-то на миг сбилось с ритма, и Ула порадовалась, что едет впереди. Странное позабытое чувство, что она женщина, а не только стражница, всколыхнуло что-то в душе, поселило ощущение то ли смутной тревоги, то ли предвкушения.

Ула с трудом сдержала порыв передернуть плечами и пустить коня рысью, пальцы лишь крепче сжали поводья. Что за ерунду она себе напридумывала! Да они с Эргедом едва встретились! Может, он со всеми девушками так, в княжестве отношение к ним всегда было особым. Уважительным и вместе с тем трепетным, хотя и девочки с малых лет учились владеть кинжалами – в лес-то за грибами, за ягодами все ходили. Здесь каждый житель деревни независимо от пола умел постоять за себя, однако обидеть женщину считалось страшным грехом и преступлением. А Эргед явно уроженец княжества, вырос в этих горах. Собственно, гончие только так и появлялись, когда во время инициации их выбирал блуждающий дух-ищейка.

– Как получилось, что ты стала стражницей? – раздался за спиной очень неудобный вопрос. – Ими же всегда шаманы становились.

– Да, и они же выбирали себе преемника, – чуть повернув голову, ответила Ула, и ей удалось сохранить спокойствие в голосе. – И последний выбрал меня.

– Почему? – Гость был настойчив.

Она придержала коня и оглянулась через плечо, пристально посмотрев на Эргеда.

– Не задавай вопросов, ответы на которые не захочешь услышать. Потому что они тебе очень не понравятся. – Стражница не сдержала кривой усмешки и отвернулась, не в силах выдерживать ответный взгляд гончего.

Казалось, золотистая глубина затягивает, уводит за собой в неведомые глубины. А эмоции не хотели успокаиваться, заставляя остро ощущать присутствие Эргеда и то, как он смотрит на нее. «Принесла же нелегкая!» – с досадой выругалась Ула, пустив коня рысью. Чем быстрее они доедут, тем скорее гость уберется, и жизнь стражницы вернется в прежнее русло. Почему беспокойно завозился дух-защитник внутри, Ула понятия не имела – опасности вокруг не наблюдалось и не ощущалось. Хорошо, что до перевала не так далеко ехать.

Оставшийся путь они проделали в молчании и без происшествий. Тропинка, вынырнув наконец из леса, привела в ущелье, где клубился серый туман. Как всегда, спокойный. Непроницаемый. Первым делом Ула проверила печати, и они вспыхнули ровным белым светом – прорывов или даже попыток не было. К ее облегчению, Эргед послушно стоял чуть в стороне, пристально наблюдая, и не мешал, а когда она закончила с печатями, негромко спросил:

– Можно ближе подъехать?

Стражница выгнула бровь.

– Нервы пощекотать? – не удержалась от ироничного замечания.

Гончий едва заметно пожал плечами и, пустив коня шагом, поравнялся с ней.

– Мой дух что-то чувствует, – огорошил признанием, и Ула подобралась.

Обведя пространство перед туманом настороженным взглядом, решительно заявила:

– Я проверю, стой здесь. – И вытянула руку, в которой вдруг прямо из воздуха появилось копье.

Его длинный наконечник светился тем же светом, что и печати, но не слепил, и от него веяло силой. Оружие, подаренное кем-то из духов рода, – серьезная вещь. Эргед мысленно с уважением присвистнул, оценив степень доверия и близости стражницы и ее духов, наверняка она и в магии весьма сильный противник. Его собственная ищейка глухо рыкнула, но не злобно, а как-то одобрительно, что ли. Ула вообще оказалась для гончего неожиданным сюрпризом: женщина, стражница и такая… Ничуть не похожая на обычных жительниц княжества.

Когда-то ее волосы наверняка были черными как смоль, но теперь их щедро пересыпала седина, будто смешали соль и перец. Черты резкие, немного хищные, им недоставало женской мягкости и плавности, но при этом удивительно гармоничные, притягательные. Фигура стройная, подтянутая, постоянные тренировки придали мышцам крепость. Пожалуй, девушка не уступала мужчине по силе. А еще, похоже, жила одна. Значит, надо охотиться, дрова колоть, следить за домом и прочим – не каждой женщине под силу. И тем не менее она оставалась здесь, охраняла Сумеречный перевал, и печати ей подчинялись. Выходит, шаман и правда выбрал Улу и передал ей необходимые знания.

Девушка меж тем подобралась почти к самой завесе. Вдруг спрыгнув на землю, присела и подобрала что-то в траве, потом села обратно на коня и вернулась к нему.

– Вот, – раскрыв ладонь, протянула находку, – но раньше ничего подобного здесь не встречалось, никаких предметов…

Эргед нахмурился, глядя на вещицу, а дух-ищейка внутри ощетинился и глухо зарычал, будто почуял след сумеречной твари.

На узкой мозолистой ладони Улы лежала фигурка, вырезанная из кости. Кости демона, как подсказывало поведение ищейки, рвавшейся раскрошить фигурку в пыль.

– Что это? – настороженно спросила Ула, заметив, как закаменело лицо Эргеда и сжались его губы.

– Не знаю, – ответил он отрывисто. – Но сделано из кости демона.

Стражница вздрогнула, чуть не уронив находку, и гончий ловко подхватил странный предмет и сунул в карман. Вещица была холодной и гораздо тяжелее, чем полагалось. После его слов Ула нахмурилась, в глазах ее мелькнуло мрачное выражение.

– Поехали. – Она легко вскочила на коня.

– Куда? – буркнул Эргед, следуя за ней.

– К одному человеку. Он шаман, подскажет, что делать, – пояснила, не оборачиваясь.

Ула надеялась, что Шаари дома и не ушел по делам. Хотя он каким-то непостижимым образом чувствовал, когда она должна появиться. Еще ни разу стражница не приезжала напрасно, он всегда встречал. Сейчас тем более важная причина, Шаари обязан принять их.

– Говоришь, раньше ничего подобного у завесы не появлялось? – поравнявшись с Улой, задумчиво протянул Эргед.

– Нет, из границы ничего не проникало, кроме сумеречных духов. – Она покачала головой, по-прежнему хмурясь и кусая губы. – Тем более кости демонов… Откуда она вообще?! – добавила с досадой, и конь фыркнул, мотнув головой, будто соглашался с хозяйкой.

– Вот и мне интересно, – тихо обронил Эргед.

Они помолчали, а потом Ула решилась рассказать.

– На днях я нашла растерзанную тушу оленя, у нее не было сердца. А вчера усмирила стаю проводников у одной из деревень неподалеку. Теперь это… – Она устало вздохнула. – Я не понимаю, что это может значить, меня… не предупреждали о таком, – закончила, чуть запнувшись. – Надеюсь, Шаари поможет разобраться. Не нравится мне все это.

– Мне тоже, – тихо отозвался Эргед.

Дальше ехали в молчании до самого дома шамана. Ула едва не выдохнула с облегчением, заметив на поляне крепкую фигуру Шаари. Он колол дрова, но как только увидел всадников, выпрямился, воткнув топор в колоду, и, прищурившись, смотрел, как они спешиваются и подходят ближе.

– Ищейка, значит, – не дожидаясь приветствия, пробормотал Шаари, окинув Эргеда внимательным взглядом.

– Доброго дня, почтенный. – Мужчина склонил голову с должным уважением, но без подобострастия. – Мы приехали по делу…

– Идите в дом, – перебил Шаари и, развернувшись, скрылся за дверью.

– Он всегда такой, – вполголоса пояснила Ула, направляясь за ним.

Эргед ничуть не обиделся, прекрасно зная, кто такие шаманы и как себя ведут. Они никогда не размениваются на пустые беседы, не тратят слова – тесная связь с духами накладывает свой отпечаток.

В полутемной комнате пахло сушеными травами, в печке тлели угли. Шаман сидел за столом, глядя на них внимательными глазами. Эргед шагнул к нему и, достав из кармана фигурку, положил перед хозяином дома.

– Нашли у границы, – пояснил он. – Это из кости демона.

В хижине повисло вязкое напряженное молчание. Шаари перевел взгляд на предмет, долго молчал, не пытаясь прикоснуться, потом длинно вздохнул, чуть сгорбившись.

– Вам надо ехать в соседнюю долину, – отозвался глухо. – К Рароху. Его духи сильнее моих и смогут больше вам рассказать. – Шаари поднял голову и посмотрел в глаза Уле, застывшей в центре комнаты. – Боюсь, и правда назревает что-то серьезное, – тихо добавил шаман, как будто разом постарев на несколько лет, морщины четче обозначились на его лице. – И это связано с тобой, девочка.

Впервые на памяти стражницы Шаари обратился к ней так, и от этого вдоль позвоночника прокатился неприятный холодок.

– Со мной? – обескураженно пробормотала Ула, вспомнив недавние кошмары, а кожа зачесалась, напоминая о невидимых знаках на ней.

Девушка едва сдержалась, оставаясь внешне спокойной.

– Значит, мне надо ехать? – осторожно уточнила.

– Да, – коротко кивнул Шаари, не отводя взгляда. – Раз ты нашла фигурку, остальное связано тоже с тобой.

– А как же перевал? – спросила Ула, напряженно глядя на шамана.

Тот, скупо усмехнувшись, напомнил:

– Твоя волчица может привести тебя туда в любой момент, пока ты находишься в княжестве, ты ведь знаешь. И печати сможешь услышать тоже в любом месте.

– Хорошо, – тихо ответила Ула.

Советами шамана просто так не разбрасываются. Если Шаари сказал, что нужно ехать к Рароху, значит… нужно. Стражница вышла на поляну, вдохнула полной грудью, и тут за спиной раздалось спокойное:

– Я еду с тобой.

Ула обернулась, поймав непроницаемый взгляд желтых, как у волка, глаз, и собиралась резко возразить, но почти сразу закрыла рот. Пришла уверенность, что Эргед все равно сделает по-своему, да и гончий в спутниках – не такой уж плохой расклад. Особенно учитывая те странности, что творились с ней в последнее время.

– Хорошо, – кивнула Ула и направилась к коню, – выезжаем завтра рано утром.

Не покидало странное ощущение, что безмятежные деньки закончились, и беспокойство перемешивалось с волнением, щекоча изнутри и сбивая дыхание. Вот только что ждет в будущем?..

Эргед остался ночевать на поляне перед домом под шатром из натянутого на колья плаща, завернувшись в теплый шерстяной спальный мешок. Ула не возражала, хотя в доме можно было вполне разместиться и двоим.

Утром, с рассветом, им предстояло выехать в соседнюю долину.

В королевском кабинете собрались всего несколько человек: его величество, придворный маг и генерал. За окном стоял самый глухой час ночи, но это их не смущало, потому как вопрос на обсуждении стоял очень важный: безопасность целой страны.

– Зачем ты просил собраться, Улгриф? – негромко спросил король, глядя на своего верного советника.

– Мне пришло видение, – мрачно сообщил Улгриф, сильнейший ментальный маг в королевстве, – о конце света, ваше величество. И его нам устроит страж Сумеречного перевала.

В кабинете воцарилась тишина. Военный средних лет с пышными усами и короткими светлыми волосами недоверчиво покосился на говорившего.

– Что за ерунда! Стражи всегда охраняли границу от сумеречных тварей, – пробасил он.

Улгриф поморщился и потер лицо ладонью.

– Я видел, что нынешний страж проведет какой-то ритуал или будет в нем участвовать. В общем, он откроет границу, и наши земли захлестнет вал потусторонних тварей. – Он устало вздохнул и посмотрел на генерала. – В последний раз мои видения уберегли нас от переворота, Каррег. И сейчас не вижу причин усомниться в правдивости того, что я видел.

– И что ты предлагаешь? – Король, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.

Маг помолчал, поднялся и прошелся по кабинету, напряженно размышляя о чем-то, потом остановился и посмотрел в глаза его величеству.

– Нужно избавиться от стража и поставить на перевале заставу с гвардейцами, – ровно произнес он.

В помещении повисла вязкая тишина. Двое мужчин во все глаза смотрели на лучшего менталиста, чьи прогнозы еще ни разу не оказывались напрасными. Видения посещали его не так часто, однако, когда они приходили, король к ним всегда прислушивался.

– Жители княжества уважают стражей, – протянул его величество, хмурясь и пощипывая подбородок. – Они не обрадуются, если мы нарушим вековую традицию. Стражи много лет охраняли Сумеречный перевал.

Маг жестко усмехнулся, его глаза опасно блеснули в полумраке кабинета.

– А мы никому не скажем, – вкрадчиво ответил он и тут же добавил: – Вспомните, последний раз именно темный шаман чуть не выпустил тварей с той стороны, а стражами становятся именно шаманы. Где гарантия, что нынешний не пойдет по стопам того, уничтоженного? Пришла пора менять традиции, – твердо закончил Улгриф, глядя в глаза королю.

– Тогда нужно идти тихо и не целым отрядом, – задумчиво пробормотал генерал, поглядывая то на мага, то на короля.

– Вот вдвоем и пойдете, – решил монарх и кивнул своим словам. – Доберетесь до перевала и сделаете, что нужно. Через портал…

– Только до границы княжества, – перебил его Улгриф. – В горах магия сбоит и работает странно, там искажения пространства и времени, лучше не рисковать. А дальше верхом. В деревни заезжать только в крайнем случае, возьмем припасов побольше. Воды и так в достатке, мясо на охоте добудем. От границы до перевала где-то дня четыре пути.

– Отлично, выходим завтра с рассветом. – Генерал поднялся.

Тайный совет разошелся, а рано утром в одном из внутренних дворов дворца открылся портал, пропуская двух всадников. Отъезд их прошел незамеченным.

Горное княжество встретило прохладой, хмурым небом и непривычной тишиной. Конечно, граница проходила условно, ведь княжество принадлежало империи. Каррег и Улгриф рысью двинулись по широкой утоптанной тропе, вьющейся под раскидистыми кронами. Впереди виднелись величественные горы, зеленые, накрытые клочковатыми облаками, и где-то в их глубине скрывался Сумеречный перевал, граница между миром живых и миром мертвых. Маг и генерал ехали молча, погруженные в свои мысли. Время от времени из леса доносился треск ветки под чьей-то лапой, иногда вскрикивала пичужка. Тропинка шла и шла вперед, порой дорогу пересекали весело журчащие ручьи.

Время казалось застывшим, а редкие звуки – слишком громкими, неожиданными.

Они сделали привал только раз, перекусить сыром и прихваченными с кухни лепешками. Вяленого мяса и сушеных овощей хватало на похлебку, поэтому шли до самой темноты, не отвлекаясь на охоту. Наконец остановившись на удобной полянке около неширокой горной речки, поужинали и легли, а на следующий день отправились дальше. Темп сразу взяли хороший, ехали быстро, и никакие неприятные сюрпризы их не поджидали. Изредка виднелись небольшие поселения на три-пять домов – пастухи и фермеры, а крупные деревни они, как и договорились, объезжали. В княжестве чужаков не слишком жаловали, хотя и не проявляли откровенной враждебности. Лишь раз они рискнули заехать купить хлеба и сыра, и поскорее отправились в путь, сопровождаемые настороженными и любопытными взглядами жителей.

На третий день тропинка вывела на широкую дорогу, по которой всадники некоторое время ехали, сверившись с картой. Миновав перевал, спустились в долину и остановились около красивого озера – даже их суровые и в общем-то зачерствевшие души тронула дикая природа. Тем более впервые за их поездку распогодилось, и выглянувшее солнце окрасило округу в яркие сочные цвета. Душистое пестрое разнотравье, неподвижная темно-синяя гладь, все оттенки зеленого в лесу – глаз не мог оторваться от такого богатства. А в лазурное небо упирались величественные вершины, кое-где украшенные снежными языками.

– Пожалуй, понимаю, почему некоторые уезжают сюда жить, – негромко произнес генерал, окидывая взглядом долину.

Иногда им встречались кусты, украшенные разноцветными ленточками, – местные обращения к духам. Улгриф время от времени осторожно обращался к своей силе, проверяя, что с ней, и ощущал, как неровно она пульсирует внутри. Поэтому на большее, нежели разжечь костер и поставить охранный контур, применять магию не рисковал. Вскоре с дороги пришлось сойти, чтобы вдоль довольно широкой мутно-зеленой речки с порогами и очень холодной водой миновать еще одну долину. До Сумеречного перевала оставалось полтора дня, если верить карте.

К следующему вечеру погода снова испортилась, набежали тучи, низкие, комковатые, как влажная вата, и пришлось доставать подбитые шерстью теплые куртки и непромокаемые плащи и кутаться в них. В воздухе повисла водяная взвесь, иногда переходящая в моросящий мелкий дождь. С рыси перешли на шаг – стало скользко, и угробить лошадей не хотелось: тропинка шла вдоль небольшого ущелья, где шумела очередная речка. В этом краю вообще было много воды: озера, реки, ручьи, ключи, а теперь еще и в воздухе. Пришлось рискнуть и для ночевки сделать непроницаемый щит – он получился у Улгрифа с третьего раза, но, слава богам, держался и воду не пропускал.

– Завтра к обеду должны приехать, – негромко сказал маг, глядя на пляшущие язычки костра.

– Хорошо бы, – Каррег поморщился, покосившись на водяную завесу за границами щита, – а то погода, конечно…

К утру дождь прекратился, но тучи так и висели, низкие, серые, почти задевая брюхом деревья и скрывая вершины гор. Темный лес из сосен и лиственниц казался угрюмым. Тропинка тянулась по распадку вдоль ручья и к обеду вывела их на широкую поляну, где путники увидели добротный дом, сарай и несколько хозяйственных построек. Путники замерли, внимательно осматривая, видимо, пристанище стража, и генерал опередил мага на несколько мгновений, негромко, но уверенно заявив:

– Здесь никого нет.

– Угу, никого… – Улгриф тронул поводья, пустил лошадь вперед.

Дом оказался пуст и – не заперт, к безмерному удивлению непрошеных гостей.

– Однако страж этот довольно беспечный тип, – пробормотал Улгриф, переступив порог и осматриваясь.

– Да тут красть нечего, – заходя за ним, буркнул генерал и поморщился.

В доме было две комнаты. Одна играла роль кухни, судя по печке, плите и утвари для стряпни, во второй стояли кровать, узкий шкаф, сундук – ничего лишнего, но все добротное. В жилище царила чистота, на стенах висели сухие пучки трав.

– Так, – маг встряхнул кистями, – попробуем узнать, как давно тут был хозяин. – Прикрыв глаза, он осторожно потянулся к силе, взял совсем немного и выпустил ее, пытаясь уловить отголоски ауры. К радости Улгрифа, магия отозвалась удивительно легко. – Страж уехал не более суток назад, – уверенно сказал он и, открыв глаза, развеял заклинание. – Вряд ли далеко.

– Может, к перевалу? – предположил генерал.

– Может, – согласился Улгриф. – Съездим? Судя по карте, несколько часов всего.

Каррег хмыкнул.

– Ты уже придумал, как справимся с заданием? Мы же ничего не знаем о силе и возможностях этого стража.

– Сначала найдем, а там посмотрим. – Маг махнул рукой и вернулся на поляну.

Генерал неодобрительно поджал губы, но возражать не стал, хотя, по его мнению, маг слишком полагался на свою силу, а ведь сам говорил, что тут она работает с перебоями. Однако вынужден был признать: по пути сюда сбоев пока не было.

Они снова сели на лошадей и отправились к Сумеречному перевалу.

– А что конкретно было в видениях? – спросил Каррег, пока они скорой рысью ехали по тропинке.

Улгриф нахмурился и, задумавшись, ответил не сразу.

– Видения – это не четкие рисунки, как в книгах, – наконец произнес он, – скорее, образы, из которых при определенной сноровке можно сложить вполне понятную картину. Я видел ритуал, светящиеся линии на земле, и это точно не печати, – маг помрачнел сильнее. – Видел, что в центре стоит фигура со светящимся копьем, и знал, это – страж. И стена… Она бурлила, в ней проявлялись… демоны, – с запинкой пробормотал Улгриф, прикрыв глаза и поежившись. – Они тянулись к линиям… стелились по траве… подчинялись ему…

– Хватит, я понял, – поспешно оборвал его Каррег, от ставшего жутким тихого голоса спутника генерала пробрала дрожь, хотя в жизни он мало чего боялся. – Ладно, а что ты вообще знаешь о стражах?

– Да почти ничего, в том-то и засада. – Маг вздохнул. – Здесь, в княжестве, особые отношения с магией, они завязаны на духах рода, и хранители мудрости у них шаманы. Им письменность ни к чему, так что никаких книг или записей нет, даже в столице у князя. Только слухи, обрывки сведений. Ничего конкретного.

– Но что-то все же известно? – настойчиво повторил Каррег.

– Только то, что силу шаманам и местным магам дарят духи рода при инициации, и в зависимости от того, сколько их откликнется и сколько сможет вместить в себя человек, такой силой и будет обладать. Шаманы умеют напрямую с этими духами общаться, боевые маги – только использовать навыки и чистую силу духов. – Улгриф помолчал, потом продолжил: – Как это выглядит, я понятия не имею, ни разу не видел боевиков княжества в действии, – признался он. – Но это не обычная стихийная, а что-то совершенно другое.

– М-да, – генерал почесал в затылке, – понятно, что ничего не понятно.

– По крайней мере я никогда не слышал, что жители княжества устойчивы к ментальной магии, – хмыкнул Улгриф, тряхнув головой. – Будем импровизировать, друг мой, больше нам ничего не остается…

Дальше они ехали молча, пока через пару часов тропинка не вывела их к узкому ущелью, на дне которого клубился непроницаемый темно-серый туман, а перед ним на ровной, покрытой травой земле едва заметно мерцали те самые печати, что сдерживали тварей сумеречного мира. Путники оглядели пустое пространство, и Улгриф решительно выдохнул, бросив поводья и тряхнув кистями.

– Ладно, рискнем, – сосредоточенно произнес он. – Попробую просканировать, есть ли кто поблизости.

– Аккуратнее, – обронил генерал, его глаза настороженно осматривали лес и ущелье. – Мало ли какие здесь аномалии…

– Да помню, помню, – с легкой досадой буркнул Улгриф и замер, закрыв глаза.

Вокруг его пальцев появилось неяркое красноватое свечение, и Каррег на всякий случай внимательно наблюдал за магом. Спустя некоторое время Улгриф устало выдохнул и чуть сгорбился в седле, снова поморщившись.

– Сканирующего луча хватило только метров на двадцать в глубь леса, а у стены он вообще обрубается, – поведал он результат. – И никого тут нет, кроме зверья.

Генерал крякнул с досады и обвел горы мрачным взглядом.

– Ну и что нам теперь делать? Где искать стража? Не караулить же у хибары… Вдруг его не будет слишком долго?!

– Вернемся, заночуем рядом, а утром решим. – Улгриф пожал плечами. – Что-то мне подсказывает, хозяин завтра точно не вернется, а мне… отдохнуть надо, – с едва заметной заминкой добавил маг.

Поляна перед домом пустовала, как и сам дом. Путники решили разбить лагерь в лесу, и пока Каррег охотился, добывая им обед и ужин, Улгриф обустраивал стоянку, пребывая в рассеянных размышлениях. Куда мог уйти страж? А вдруг за необходимым для ритуала?! И что для этого пресловутого ритуала вообще нужно? Этого видения не показали… Вздохнув, Улгриф с треском сломал ветку, собираясь уложить в костер, и тут же зашипел от боли – острый кончик проколол палец, выступили алые капельки крови.

– Да чтоб тебя, – пробормотал маг, встряхнув рукой, и сунул палец в рот зализать ранку.

Поляну, где они решили разместиться, освещали несколько запущенных Улгрифом желтых шаров, едва разгонявших густой сумрак горной ночи. И в этом сумраке маг не заметил, как в траве появился еле заметный усик тумана, потянувшийся к упавшей красной капле и мгновенно ее впитавший.

Вскоре вернулся Каррег с добычей – парой кроликов и куропаток, и мужчины занялись приготовлением еды. Поужинав наваристой мясной похлебкой и зажаренными над огнем куропатками, они улеглись спать, утомленные дорогой, пользуясь возможностью никуда не торопиться и отдохнуть. Улгриф сразу провалился в крепкий сон без сновидений и не почувствовал, как тонкий усик тумана скользнул под одеяло, подбитое мехом, и проник в маленький порез на пальце. Маг лишь беспокойно дернулся, прерывисто вздохнув, перевернулся на другой бок и спал до самого рассвета.

Утром погода снова не радовала: свинцовые тучи почти касались деревьев, подул холодный пронизывающий ветер. Мужчины разогрели остатки вчерашнего ужина на костре, позавтракали, и Каррег спросил, покосившись на задумчиво-отстраненного мага:

– Ну так что, куда дальше? Как нам найти стража?

Ответили ему не сразу. Улгриф замер, сцепив пальцы перед собой, взгляд стал непроницаемым, а зрачок сузился до черной точки. Потом маг встрепенулся, вскочил и решительным шагом подошел к лошади.

– Поехали, я знаю, в каком направлении искать, – заявил он уверенно.

Брови генерала поднялись, но задавать уточняющих вопросов он не стал, лишь кивнул, залил костер остатками похлебки, затоптал и закидал землей, чтобы не допустить пожара. После чего споро собрал вещи и последовал за Улгрифом под нудно моросящей водяной взвесью.

Удивительно, но он все же прошел, хотя последние шаги пришлось буквально протискиваться, рубашка только чудом не порвалась. Зато, когда Эргед наконец вывалился, взмокший, тяжело дышащий, недоумевающий, как мог поддаться на провокацию, неожиданно пришло ощущение легкости. Словно душу протерли от пыли влажной тряпкой. Он замер, удивленно моргнув и прислушиваясь к себе и довольному урчанию духа-ищейки. Неужели правда что-то в этом камне есть?

– Я же говорила, хоть и странное местечко, но работает.

Ула сидела рядом, засунув в рот травинку, и слегка рассеянно смотрела вдаль. Уголок губ чуть приподнялся, намекая на улыбку, и ее лицо вмиг неуловимо изменилось, разгладились едва заметные морщинки, пропала вертикальная складка на лбу. Стражница будто помолодела… Эргед внезапно осознал, что ей едва ли больше двадцати пяти. Совсем молодая девчонка, а живет одна на перевале, ни с кем практически не общаясь. Странно это, даже очень… Любопытство опять подняло голову, настойчиво подталкивая к расспросам, однако Эргед сдержался. Всему свое время. Ула откровенничать не привыкла, но он надеялся разговорить спутницу, пока они едут к Рароху.

Тряхнув головой, гончий кивнул сам себе и заметил:

– Хочу к чаю собрать ягод и трав. У нас же есть немного времени?

– Отличная идея, – неожиданно охотно согласилась Ула.

Они провели на холме не больше четверти часа, пополнив запасы, отправились дальше. Дорога споро бежала вперед, и, хотя путники снова молчали, тишина уютно обнимала их невидимыми руками, каким-то образом сближая. Эргед пару раз отлучался поохотиться на дичь к ужину – они уезжали налегке. Остановились на ночлег, лишь когда солнце нырнуло за вершины гор и в лесу сгустился сумрак, хотя на небе еще догорали оранжево-розовые переливы.

Пока Эргед занимался разделкой тушек, Ула развела костер, наломала лапника для мягкости лежанок, принесла воды из ближайшего ручья. Как-то само получилось, что они разделили обязанности, ни о чем не договариваясь. Вскоре над костром булькало ароматное варево – густая мясная похлебка с крупой, сушеными овощами и травами. Ула достала хлеб, твердый сыр, Эргед сходил к ручью со вторым котелком – для чая.

После сытного ужина, потягивая душистый напиток и глядя в огонь, стражница вдруг негромко спросила:

– Как ты стал гончим?

У Эргеда мелькнула соблазнительная мысль в качестве ответной услуги спросить, как она стала стражницей, но… Он не поддался. Ула не из тех, кто играет в подобные игры, она слишком прямолинейная.

– На инициации меня нашел дух-ищейка, – честно ответил Эргед. – Никто не ожидал, что так случится и он выберет меня, – он чуть улыбнулся, отхлебнув лесного чая. – Я потом три дня в горячке валялся, все думали, не выдержу, в юности щупленьким выглядел, – хмыкнул гончий.

Внутри раздалось довольное ворчание и пришла волна эмоций от духа. «Сильный. Правильный. Справедливый». Волк нечасто баловал его комплиментами, и оттого приятнее было их слышать.

– А сам откуда? – продолжила расспросы Ула, поворошив угли длинной палкой.

– С юга княжества, там есть небольшая долина. Мои родители фермеры, коров разводят, батя пасеку держит, – не стал скрывать Эргед. – Обычные люди. Они обрадовались, когда все это случилось. Я уехал на ближайшую заставу учиться, меня вся деревня провожать вышла. – Он по-доброму усмехнулся.

Селяне и правда невероятно гордились, что в их деревне появился гончий, а родители так и вовсе счастливы, что их старшенький получил благословение от духов. Да и сам Эргед не жалел, что так вышло. Ему нравилось его занятие, хоть и опасное – далеко не всегда сумеречные духи позволяли спокойно себя изгнать. Даже нечисти хочется жить.

– Понятно. – Ула скупо кивнула и, поднявшись, выплеснула остатки чая в костер, накормив и уважив огненных духов, – огонь стрельнул искрами и благодарно зашипел.

Эргед поднялся следом. Уснули сразу – за долгую дорогу оба утомились, да и утром вставать с рассветом. Правда, погода на следующий день испортилась, набежали низкие тучи – хорошо, дождем не пролились. Но шерстяные плащи и рубахи пришлось достать, утепляясь, а на ночь теперь ставили небольшие шатры, укрываясь от промозглого холодного воздуха. Так и потянулось неторопливо их путешествие.

Несмотря на то, что Ула время от времени расспрашивала Эргеда о его рейдах, о том времени, что он провел в столице с князем, сама не торопилась рассказывать о себе. И гончий терпеливо ждал, откуда-то зная, что стражница все же поделится, как только привыкнет к его присутствию достаточно, чтобы появилось желание ответной откровенности. Его радовал интерес Улы к его рассказам, а вот почему, он предпочитал не задумываться.

К вечеру третьего дня, переехав через перевал, – Ула и там оставила ленточку и несколько камешков сбоку от тропы, у дерева над обрывом, увешанного такими же ленточками, – они остановились у узкого распадка, по дну которого тек ручей. Дождь прекратился, однако тучи не разошлись, и воздух по-прежнему оставался прохладным. Путникам как нельзя кстати пригодился душистый чай с травами и ягодами, спасавший и от холода, и от неизбежной простуды.

– Если все будет в порядке, завтра к вечеру или через день утром должны приехать к Рароху, – негромко сказала Ула, нахохлившись под плащом и прихлебывая из кружки.

– Отлично. – Эргед кивнул, помолчал, потом все же решился и поинтересовался осторожно: – Сколько ты живешь на перевале? Если не секрет, конечно, – добавил поспешно.

Ула ответила не сразу, и он подумал, что зря спросил, однако она заговорила:

– Три года. – Эргед мысленно присвистнул: немалый срок для молодой привлекательной девушки. – Я раньше на границе со степняками жила, в одной из крепостей, – негромко продолжила она, все так же неподвижно глядя в огонь, где плясали оранжевые искры. – Боевым магом была. А потом… – Ула резко замолчала, поджала губы и залпом допила чай. – Потом так вышло, что на перевал попала. Все, давай спать, – оборвала она разговор, и Эргед понял, что порция откровенности на сегодня закончилась.

Но и за то спасибо. Боевой маг, значит. Понятно теперь, откуда в ней пластика и грация прирожденного воина. Но что случилось потом? Покачав головой, гончий забрался в свой шатер, завернулся в теплое одеяло и моментально отключился.

Только утром им пришлось приостановить свое путешествие…

Ула проснулась как всегда рано, однако не торопилась выходить из шатра, пребывая в полудреме и давая мыслям свободно течь. А они неизбежно сворачивали на Эргеда, и стражница никак не могла разобраться в них. Воин производил на Улу непонятное впечатление, что слегка раздражало и почему-то беспокоило. Он охотно рассказывал о себе, своей жизни, однако не пытался лезть в ее. Разделял все походные обязанности, но не пытался избавить Улу от какой-либо работы, мотивируя тем, что она женщина. «Относился на равных», – подобрала она правильное определение. И смотрел… Задумчиво, доброжелательно, изучающе, не скрывая интереса. А еще время от времени Ула ловила себя на том, что вспоминает утро в день отъезда и обнаженный торс Эргеда, и от этой картинки все сладко екало внутри.

М-да, все-таки три года одиночества – большой срок. Она думала, мужчины уже никогда ее не заинтересуют после случившегося, и до сих пор так и было. Никто из деревенских не вызывал у нее настолько сильного притяжения, чтобы нарушить добровольное целомудрие. Даже просто на несколько ночей, без всяких обязательств.

– Так, милочка, подъем, – пробормотала Ула, резко откинув одеяло и выпрямившись. – С чего это ты вдруг о мужиках думать стала?

На перевале не до этого, всегда дело найдется, а в пути что случилось? Или… дело в Эргеде? Тихо фыркнув, Ула откинула край шатра и вылезла, потянувшись и с удовольствием позволив бодрящему утреннему воздуху окончательно разогнать остатки дремы. Вот только ухо сразу отметило странность: неестественная тишина. Ни птица не чирикнет, ни хрустнет ветка под лапой лисицы или зайца. Ула тут же подобралась, окинула деревья настороженным взглядом и негромко позвала:

– Эргед? Ты спишь еще?

В ответ – ни слова. Стражница нахмурилась, подошла к шатру спутника и, помедлив, все же заглянула, чтобы обнаружить внутри пустоту и аккуратно сложенные вещи. Эргед встал раньше, только где он? И тут вдруг отозвался дух-защитник. Волчица глухо предупреждающе зарычала, и Ула сама не заметила, как в руке появилось копье с сияющим белым наконечником. «Веди», – коротко приказала она, и перед ней из воздуха соткался призрачный силуэт, бесшумно скользнувший вперед. Ула двинулась за ним, ступая так же беззвучно и чутко прислушиваясь, готовая в любой момент ударить. Волчица стремительно нырнула между деревьями, стражница за ней, напряженно вглядываясь вперед, и спустя несколько минут они вышли к берегу ручья. А там…

Выругавшись про себя, Ула бросилась к неподвижно лежащему телу, но подойти не смогла: Эргеда окружал полупрозрачный зеленоватый туман, слабо колыхавшийся без малейшего дуновения воздуха. Дух-защитник глухо рыкнул и исчез, вернувшись к ней, а Ула, убрав копье, обратилась к памяти предков, встряхивая кистями. Пришла пора вспомнить былое умение, когда она еще оставалась боевым магом. Вскинув руки и беззвучно шепча древние слова, она стремительно нарисовала в воздухе перед собой несколько знаков, вспыхнувших огнем, и с силой толкнула их в сторону тумана. Стена пламени с ревом поднялась на высоту в два человеческих роста, не тронув ни траву, ни деревья, ни лежавшего человека. Она пожирала туман, не давая ему расползтись, прошлась далеко вперед, убирая губительную хмарь, а Ула тем временем присела около Эргеда, аккуратно перевернув его.

На бледном лице воина выделялись запавшие глаза, дыхание было частым и с хрипом вырывалось из приоткрытого рта.

– Да что ж за гадость-то, – поморщившись, пробормотала Ула.

Память предков и тут помогла, подкинув нужные знания: гончего следовало срочно лечить, избавив от проникшего в тело тумана. Глубоко вздохнув, стражница задрала рубаху и положила ладони на грудь Эргеду, с тревогой отметив, что кожа неестественно прохладна. Девушка беззвучно зашептала молитву духам-целителям – имелись в ее роду и такие, и они тоже когда-то пришли к ней, отдавая свои знания. Пальцы Улы вспыхнули ярким сиянием, оно растеклось по коже Эргеда, проникая в тело, вытягивая гнилую хмарь и не давая ей завладеть человеком. Спустя долгие мгновения воин судорожно вздохнул и закашлялся. Перевернувшись, уткнулся лбом в траву, часто дыша.

– Сможешь подняться? – спросила Ула, про себя с облегчением переведя дух.

Вовремя успела. Еще чуть-чуть – и спасти гончего не вышло бы. Зеленый туман, гнилая хмарь, убивал за несколько часов, вытягивая силы и пожирая тело. Странно, что он появился здесь, в глубине княжества, обычно эта дрянь водилась на востоке, в болотистых землях. Считать ли это очередным знаком, Ула не знала. Эргед меж тем с трудом приподнялся, тряхнул головой и слегка расфокусированно посмотрел на стражницу.

– Что это было? – прохрипел.

– Потом расскажу, – отрывисто буркнула она, помогая ему подняться.

Стражница чуть не крякнула под весом воина, когда он на нее навалился, но стиснула зубы и крепко ухватила за пояс, не давая упасть. Так они и доковыляли до поляны, где Ула устроила гончего под деревом, потом, расстелив одеяло перед костром, помогла перебраться поближе.

– Я пошел умываться к ручью, наклонился и… потом не помню, – пробормотал он, поморщившись, пока стражница хлопотала с дровами и огнем, вешала котелок и доставала припасы.

– Это Зеленый, или Гнилой туман, – мрачно отозвалась Ула. – Редкая дрянь, но здесь обычно не бывает. Сегодня останемся здесь, тебе надо прийти в себя. – Она сняла с пояса мешочек с травяным сбором собственного приготовления. – Сделаю отвар, он поможет быстрее восстановиться. Тебе повезло, я вовремя успела, – Ула покосилась на Эргеда, – еще чуть-чуть, и от тебя осталась бы иссохшая мумия.

Воин вздохнул, прикрыв глаза, поправил одеяло на плечах и негромко отозвался:

– Спасибо.

Ула скупо улыбнулась и кивнула, помешивая закипающий отвар. Она предпочла не задумываться, почему при виде неподвижного тела у ручья сердце суматошно зашлось в тревожном стуке, а в груди похолодело. Как вышло, что всего за несколько дней пути Эргед стал ей настолько дорог? Конечно, любого другого она бы тоже спасла, однако вряд ли так сильно беспокоилась бы… Совсем запутавшись в собственных думах, Ула, мысленно сердито фыркнув, процедила отвар через отрез чистой тряпицы и, направив немного силы, слегка остудила, чтобы не обжигал.

– Держи. Пей медленно, маленькими глотками. – Стражница поставила кружку рядом с Эргедом. – Сможешь? – чуть нахмурившись, спросила она, внимательно наблюдая, как он с трудом приподнялся, опершись на локоть.

Упрямо сжав губы, гончий потянулся за кружкой и даже смог ее взять, только рука ощутимо дрожала. Коротко вздохнув, Ула опустилась рядом, решительно обхватила, уложив его голову себе на колени, потом аккуратно приподняла и приложила кружку к губам больного.

– Пей, – коротко приказала таким непреклонным тоном, что Эргед послушно, не попытавшись возмутиться, приоткрыл рот и сделал первый глоток.

К его удивлению, на вкус отвар не был горьким или неприятным, разве что слегка вяжущим, и оказался душистым, ароматным. Выпив всю кружку, он вдруг поймал себя на странном ощущении: ладонь Улы на затылке, ее колени под головой, внимательный взгляд – все это отозвалось внутри непонятным волнением. Эргед только и успел внезапно смутиться, а потом его подозрительно быстро сморил сон. И он уже не видел, как разгладилось лицо Улы, взгляд стал задумчивым, отстраненным, а пальцы словно в рассеянности осторожно погладили коротко стриженные темные волосы.

Стражница вздрогнула, очнувшись, отдернула руку, будто испугавшись собственного порыва, и аккуратно перекатила крепко спящего воина на одеяло, подложив под голову сложенный плащ. После чего поднялась и отправилась на охоту, раз им тут до утра оставаться. В речке, вытекавшей из распадка, водилась вкусная жирная рыба, которой Ула и решила наловить для разнообразия, а Эргеду на ужин поймала пару кроликов – он мужчина, ему мясо надо, еще и после потери сил. Спать он будет еще несколько часов, восстановление лучше всего идет именно во сне.

Вернувшись, Ула разгребла тлеющие угли, под них положила рыбу, еще на берегу обмазанную глиной, и снова засыпала. Освежевала кроликов, сходила за дровами… Незаметно пробежали несколько часов, Эргед еще спал. Задумчиво покосившись на него, Ула все же решилась: они давно в пути, и очень хотелось помыться. А выше по распадку есть небольшой водопад, и речка растекается довольно глубоким бассейном, а к холодной воде Ула привыкла. Дух-защитник подтвердил, что опасности, кроме мелкого зверья, в пределах полукилометра никакой, и спящего Эргеда можно спокойно оставить одного. Так что Ула, достав свежую смену одежды из сумки, отправилась к водопаду.

После обеда распогодилось, облака разошлись, однако свежий ветерок бодрил. Несмотря на него, стражница скинула куртку, шерстяную рубашку и белье. Обнаженная, она смело ступила в холодную воду и, сразу окунувшись, поплыла к водопаду. Он шумно падал с уступа с высоты четырех метров, а отложения белой глины у берега отлично заменяли мыло и прекрасно очищали. Повеселев, Ула с удовольствием плескалась, фыркая под тугими струями, и даже начала мурлыкать незамысловатую мелодию. Внутри все пело, насыщаясь энергией, нервы тихонечко звенели, как струны, и сознание прояснялось. Не зря она любила горную воду, от которой у обычных людей ломило зубы. А ей нравилось, и ничуть не холодно, тело быстро привыкало. Тем более потом так здорово растереться чистой холстиной до красноты, чтоб аж мурашки по коже…

Эргед проснулся сразу, рывком, чувствуя себя на удивление бодро и уже не таким беспомощным, как несколько часов назад. Привычно бросил взгляд по сторонам – на костре тихонько булькал котелок под крышкой, рядом аккуратной горкой лежали странные продолговатые предметы, в которых Эргед не сразу опознал запеченные тушки рыб. Улы нигде не было, и в груди тревожно кольнуло. Откинув одеяло, воин резко выпрямился, на несколько мгновений его повело, но он упрямо тряхнул головой и осторожно встал. Остаточная слабость еще гуляла по телу, однако на ногах Эргед держался твердо. Прихватив перевязь с мечом, обратился к духу-ищейке, и тот отозвался фырканьем, в котором гончему послышалась насмешка. Тем не менее волк послушно повел вперед, к речке, а потом вдоль нее.

Чего он точно не ожидал, так это увидеть подобную картину. Звонкие струи разбивались, дробились на множество капель, создавая водяную завесу, а под ней угадывалась стройная фигура. Обнаженная. Ошалелый взгляд Эргеда, замершего за пышным кустом, медленно и завороженно скользил по плавным изгибам, выхватывая мягкие очертания груди с тугим шариком соска, тонкую талию, подтянутые, упругие даже на вид ягодицы… Вода едва прикрывала бедра, мокрые пепельные волосы струились по спине, закрывая почти до поясницы. Эргед рвано выдохнул, чувствуя недвусмысленное напряжение в некоторых частях тела, боясь пошевелиться и ненароком выдать себя. Конечно, нехорошо подглядывать, да кто ж знал, что Ула всего лишь освежиться отправилась! И как теперь выпутываться из дурацкой ситуации?!

Воин тяжело сглотнул, делая равномерные глубокие вдохи, а стражница, откинув голову, вдруг резко села, погружаясь в воду, и он решил, что самое время вернуться к лагерю. И постараться сделать вид, что ничего не произошло и он только что проснулся. М-да. Как бы еще избавиться от навязчивых картинок стройного тела под струями водопада, кто бы подсказал. Стараясь не шуметь, он вернулся к месту стоянки и с невольным вздохом облегчения устроился на одеяле – после прогулки слабость все же одолела. И аппетит проснулся, а похлебка так аппетитно пахла…

Эргед, сглотнув, покосился на котелок и запеченные тушки, размышляя, будет ли вежливо с его стороны приступить к еде, не дожидаясь возвращения стражницы. Словно угадав его мысли, из-за деревьев появилась посвежевшая и умиротворенная Ула, судя по блестевшим глазам и тени улыбки, притаившейся в уголках губ. Волосы заплетены в косу, однако у Эргеда словно ожила перед глазами картинка, как они струятся по спине и плечам. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы эмоции не отразились на лице.

– Уже проснулся? – невозмутимо поинтересовалась Ула, и гончий тихо выдохнул: вроде не заметила его за кустами. – Как ощущения?

– Нормально, только есть хочется, – честно признался Эргед, поспешно отведя взгляд, чтобы не слишком открыто пялиться на стражницу.

– Хорошо, – одобрительно кивнула Ула, поворошила угли и подкинула веток, по которым тут же заплясали оранжевые лепестки пламени. – Сейчас проверю тебя, потом поедим. – И она переместилась ближе к Эргеду.

Краем глаза наблюдая за ней, он снова не мог не отметить плавные выверенные движения. И полной неожиданностью для него было короткое глухое ворчание духа-ищейки с отчетливыми довольными интонациями. Воин опешил, моргнул, ненадолго отвлекшись от стражницы, а она уже прижала ладони к его груди, прикрыв глаза и сосредоточенно прислушиваясь. От ее рук по телу разлилось приятное тепло, и жаль, что проверка так быстро закончилась.

– Отлично, завтра будешь в порядке, – уверенно произнесла Ула, открыв глаза и выпрямившись. – Вроде не осталось в тебе этой гадости.

Они поели – Эргед уже мог сидеть, приступ слабости прошел – и Ула снова ушла в лес, а ему только и оставалось, что дремать да рассеянно перебирать их прежние разговоры и воспоминания о водопаде. В какой момент дрема перешла в сон, он и не заметил, только спал крепко до самого утра.

На следующий день они двинулись дальше, от вчерашнего происшествия у Эргеда не осталось никаких последствий. Снова ехали по утоптанной не то широкой тропе, не то узкой дороге, вьющейся по зеленым предгорьям, иногда перебрасываясь короткими фразами, но по большей части молча, погруженные каждый в свои мысли. В обед перекусили остатками мяса и рыбы, и Ула коротко обронила:

– Неподалеку есть небольшое село, домов на пять, там можно переночевать и привести себя в порядок в бане.

– Было бы неплохо, – одобрительно кивнул Эргед. – Баня – звучит отлично!

По губам Улы скользнула мимолетная улыбка.

– Через пару часов доедем. – И она стукнула своего коня пятками, посылая рысью.

Гончий чуть не зажмурился мечтательно, представив душистый горячий пар, а если повезет, то и, возможно, пару веничков, отлично разгоняющих кровь, и едва не сорвался в галоп, чтоб побыстрее добраться до такой восхитительно заманчивой бани.

– И мед у них замечательный. Там травница живет, я иногда к ней приезжаю, – продолжила Ула. – В округе растут редкие травки, надо пополнить запасы.

– Мед тоже хорошо, – протянул Эргед, сдержав порыв облизнуться.

Желая скорее добраться до села и его заманчивых благ, он то и дело вглядывался в просветы между деревьев, ожидая, когда покажутся дома, однако внезапно дух-ищейка предупреждающе зарычал, и Эргед от неожиданности натянул поводья, останавливаясь. Ула с недоумением оглянулась, но и сама вдруг замерла, прищурившись, рука девушки метнулась к рукояти меча.

– Что-то не так, – произнесла вполголоса она.

– Угу, – односложно отозвался Эргед.

«Что там?» – коротко спросил он своего волка. «Опасность. Демоны», – так же коротко рыкнул ищейка и вздыбил шерсть. Ула хмурилась, прикусив губу, пальцы сжались на оружии до побелевших костяшек.

– Там зло, – тихо сказала с беспокойством в голосе. – Кажется, в селе случилось что-то нехорошее.

– Я посмотрю, – решительно заявил Эргед и, тронув поводья, двинулся вперед, готовый в любой момент отпустить ищейку.

Ничего не ответив, Ула медленно поехала за ним, и гончий лишь хмыкнул про себя. Ну да, она же воин, стражница. До сих пор он не встречал женщин-боевых магов, только слышал о них, а избавляться от привычек тяжело – кто бы сомневался, что Ула не будет послушно ждать, пока он разведает, что к чему. Не доезжая до опушки, они не сговариваясь одинаково плавно спешились, и вышколенные кони отошли в сторону ожидать хозяев.

На первый взгляд поселение выглядело мирно и спокойно. Отдельно стоящие добротные дома, огороженные заборами, из пары труб вился дымок. Однако сразу обращала на себя внимание тишина. Ни лая собак, ни мычания коров, ни кудахтанья копошащихся кур. Может, конечно, стадо на выпасе, как оно обычно и бывало, но вездесущие собаки уж точно должны были тявкать, а куры с гусями – квохтать и гоготать. И дети… обычно по улице носилась стайка ребятни, наперегонки с собаками гоняя домашнюю птицу. Глаза Улы, прятавшейся за широким стволом старой лиственницы, блеснули, тонкие ноздри хищно раздулись.

– Дома не пусты, – вполголоса произнесла она, – но там не люди.

Эргед коротко выдохнул: волк внутри непрерывно рычал, нетерпеливо просясь на свободу. Дальше они с Улой действовали вместе, не сговариваясь. Лица обоих сделались непроницаемыми, пальцы крепко сжали оружие – в руке стражницы появилось знакомое копье со светящимся наконечником. Эргед скинул куртку и, оставшись в одной рубахе, повел плечами. Обхватил меч обеими руками, и клинок бесшумно вспыхнул черным дымным пламенем. Оба знали, как бороться с нечистью, дополнительные указания ни Эргеду, ни Уле не требовались. Они вышли из-за деревьев и направились к домам, напряженные, готовые в любой момент защищаться, непрерывно осматривая окрестности, подмечая малейшие детали и изменения.

Вокруг было тихо, пока путники не добрались до первого дома. Солнце как раз коснулось вершин гор, окрасив их в золотисто-оранжевый, и вскоре должны были наступить сумерки. Следовало закончить все до темноты.

Едва Эргед и Ула подошли к ровно сколоченным доскам забора, как дверь дома распахнулась, и к ним метнулась смазанная фигура в лохмотьях, отдаленно похожая на человека. За ней еще две, видимо, вся семья. Ула запретила себе думать, кем они были раньше, теперь это твари, демоны, которых нужно уничтожить.

– Их не спасти, – вполголоса произнес Эргед, подтвердив ее подозрения.

Стражница скупо кивнула, крутанув копье, и в воздухе остался серебристый след. Первых напавших они встретили слаженным ударом, и краем глаза Ула заметила проступивший сквозь черты Эргеда призрак волка с ярко горящими золотистыми, как у него, глазами. От духа-ищейки пришло одобрительное ворчание, а дальше стало не до странностей в поведении ее собственной волчицы. Потому что от остальных домов к ним стремительно бежали бывшие жители. Ула и гончий, встав спина к спине, точными ударами отражали атаки одержимых. Видимо, переродились они не так давно и пока не могли далеко отходить от своих домов, однако от людей в них уже ничего не осталось. Слишком глубоко запустили корни сумеречные духи…

Их окружили плотным кольцом, и в какой-то момент Ула поняла, что одним оружием не обойдешься. Она на миг замерла, уверенная, что Эргед некоторое время сдержит натиск, прикрыла глаза и обратилась к силе. Губы беззвучно прошептали несколько слов, в воздухе перед ней вспыхнули знаки, наполненное магией копье загудело. Внезапно от Эргеда донесся низкий вибрирующий рык, и на месте гончего появился огромный лохматый волк с теми самыми горящими золотом глазами.

Они ударили вдвоем, слаженно, будто давно тренировались. Воздух беззвучно дрогнул от волны силы стражницы, ищейка с утробным рычанием и отчетливым хрустом играючи перекусил ближайшую тварь, и следующую за ней, и следующую…

Наконец над бывшим селом пронесся короткий, полный муки вой, тела вспыхнули белым пламенем и опали пеплом, который тут же подхватил ветер, разнося серым снегом по округе. Ула выдохнула и опустила копье, волк исчез, и на его месте снова появился воин, устало опершийся на меч.

– Жаль, хорошая была деревня, – прошептала стражница, убрав копье.

– И баньку жалко, – выдохнул Эргед и, поморщившись, убрал оружие и подхватил с земли куртку.

Ула хмыкнула, покосившись на него, и тотчас нахмурилась, заметив, как он с некоторым усилием выпрямился, слегка клонясь вбок.

– Ты в порядке? – спросила, шагнув к воину.

– Да, – как можно бодрее откликнулся Эргед.

Стражница окинула его прищуренным взглядом, скрестила руки на груди и вдруг решительно скомандовала:

– А ну, снимай рубашку, живо!

Гончий моргнул от неожиданности, замер и осторожно переспросил:

– Чего?

– Того, – фыркнула Ула. – Думаешь, не чувствую запаха крови? Где задели? Надо проверить, не осталось ли яда в ране, а потом… привести здесь все в порядок, – добавила приглушенным голосом.

Да, дома следовало сжечь. На всякий случай, чтобы никто другой не воспользовался. Эргед отвел глаза, молча стянул куртку и рубаху и повернулся к Уле. По боку тянулась безобразная рваная рана, и стражница отстраненно отметила, что шрамов у гончего прибавится. Она снова обратилась к силе рода, осторожно тронув пальцами покрасневшую кожу рядом с раной. Эргед сдержал шипение, мужественно выдержав осмотр, – он решил не говорить о том, что яд от клыков и когтей тварей его ищейка определяет сразу. Очень уж приятно было ощущать мягкие прикосновения, даже несмотря на жгучую боль…

– Ладно, иди под деревья, я тут сама закончу, – буркнула Ула, встряхнув кистями. – Потом подлечим тебя и поедем, не хочу больше задерживаться в пути.

Эргед полностью согласился: больно уж плохой знак целое поселение сумеречных тварей. И так близко от границы… Он дошел до оставленных лошадей и присел под деревом, прислонившись к стволу и прикрыв глаза. У него, конечно, имелась аптечка в седельной сумке, но ведь гораздо приятнее, когда за тобой ухаживает женщина. Рот чуть скривился в едва заметной улыбке, а внутри фыркнул дух-ищейка. «Да, она нравится мне», – мысленно отозвался Эргед, не имея привычки врать себе. Он ничего не планировал и не фантазировал, для него эти эмоции тоже были внове – уж и не помнил, когда в последний раз его тянуло к женщине. Что из этого получится, да и получится ли вообще, одни духи ведают, и Эргед решил просто положиться на судьбу.

Ула тем временем обошла всю деревню, оставила на земле знаки огня и, встав в стороне, шепотом активировала их. В темнеющее небо с гудением взвились оранжевые языки, рассыпая искры, и принялись необычайно быстро пожирать дома, не выходя за границу невидимого круга. Стражница хотела уничтожить лишь поселение, а не устроить пожар и спалить половину леса. Пока от домов не остались обугленные бревна, она пристально наблюдала за огнем, не давая тому вырваться на волю, потом одним движением и словом погасила.

– Спасибо, – прошептала едва слышно, чуть поклонившись, и бросила на пепелище долгий взгляд. – Спите спокойно…

Решительно выдохнув, Ула вернулась к Эргеду, так и сидевшему под деревом с обнаженным торсом и послушно ждавшему. Уняв непонятное волнение, она сердито шикнула на распоясавшиеся эмоции и достала из сумки аптечку. С сосредоточенным видом покопалась там и вынула льняной мешочек, от которого исходил густой травяной аромат.

– Яда нет, обойдемся лечебной повязкой, – пояснила Ула.

В одной из баночек оказалась густая полупрозрачная мазь со слабым медовым запахом, и Эргед с любопытством наблюдал за действиями стражницы.

– Это что? – спросил, пока она прямо в крышке смешивала травы и мазь.

– Так дольше хранится, по отдельности смесь и основа, – пояснила охотно. – Это меня травница научила.

Когда Ула начала осторожно, прямо пальцами накладывать лекарство на рану, Эргед вздрогнул, приготовившись стиснуть зубы и терпеть боль, но жжение и горячая пульсация почти сразу проходили под прохладной мазью, и становилось легче буквально с каждой минутой. Ула тщательно размазала субстанцию, чтобы покрыть всю рану, потом достала чистые льняные отрезы и плотно замотала торс Эргеда.

– К завтрашнему вечеру должно затянуться, до тех пор поаккуратней с движениями. – Ула выпрямилась. – Рысью растрясет, поэтому поедем шагом. Думаю, после полуночи доберемся до Рароха, он еще раз на всякий случай осмотрит твою рану.

– Как скажешь, – покладисто согласился Эргед и осторожно поднялся, придерживаясь за дерево.

Рана тихо ныла, но уже не дергала и не жгла, будто там рой ос ворочался. И повязка, хоть и была тугой, дышать и двигаться не мешала. Ула явно знала, как справляться с ранами и бинтовать. Любопытно, где она так научилась… Эргед аккуратно надел рубаху и куртку, забрался на лошадь, и они снова двинулись в путь. В какой-то момент мерный шаг лошади убаюкал гончего, да и насыщенный вечер сказался, и воин задремал в седле, свесив голову и расслабив плечи. В рейдах он так частенько давал отдых усталому телу и привычно скользнул в режим отдыха.

Ула ехала рядом, посматривая в его сторону, следя, чтобы конь не споткнулся, однако, похоже, животное прекрасно умело находить дорогу в темноте. Сам Эргед покачивался, но не падал, судя по всему, для него не внове такой способ передвижения. Стражница тихонько вздохнула и перевела взгляд вперед, вглядываясь во мрак леса. Мысли лениво скользили, ни на чем конкретно не задерживаясь, перескакивая с сожженного поселения на Эргеда, с него на зеленый туман, на найденную статуэтку… Внезапно прорвались воспоминания прошлого, и Ула, вздрогнув, моргнула и тряхнула головой. Привычной застарелой глухой тоской заныло сердце – и вдруг остро, пронзительно захотелось еще хоть раз увидеть отца, встретиться с ним… Однако граница со степняками находилась слишком далеко для стражницы, за княжеством. Ула могла свободно передвигаться по его землям, но не дальше. Перевал вернет обратно, едва она отъедет от гор. Да, сумеречный мир так просто не отпускает того, кто хоть раз побывал там…

Вокруг царила тихая ночь, насыщенная свежими лесными ароматами. В небе высыпали крупные звезды, мягкую тишину изредка нарушал тихий треск ветки под чьей-то лапой, или заполошный вскрик пичуги. Но настоящей опасности для путников не было, и дух-защитник расслабленно дремал, взяв пример с Эргеда. Мысли Улы вновь вернулись к нему, и неугомонное сердце забилось быстрее. Ох, нет, не стоит думать о мужчине больше, чем надо. Ни к чему хорошему это не приведет. И стражница, тронув поводья, сосредоточилась на дороге.

В рощу, где жил Рарох, они приехали далеко за полночь. Ула уже подумывала, не зря ли они отправились сразу, да еще и с раной Эргеда. Однако, когда между деревьями взгляд девушки уловил оранжевые отблески костра, она не сдержала облегченного вздоха: их ждали. Все шаманы каким-то удивительным образом ведали, когда к ним должны нагрянуть гости. Едва путники появились – Эргед, встрепенувшись, проснулся и выпрямился, оглядываясь с неизменным любопытством, – как Рарох, сидевший у костра, поднял голову и неожиданно тепло улыбнулся.

– Добро пожаловать, стражница, – хриплым голосом поздоровался он, вставая, и посмотрел на Эргеда. – И тебе, ищейка. Утром поговорим, – добавил и махнул рукой в сторону стоявшего неподалеку домика. – Идите туда. Спокойной ночи. – И Рарох, развернувшись, скрылся в приземистой хижине.

Гончий проводил шамана озадаченным взглядом, и только потом осторожно слез с коня.

– Он всегда такой? – поинтересовался у стражницы.

– Все шаманы такие, – хмыкнула она и вдруг покосилась на него, чуть прищурившись. – Даже не вздумай ночевать на улице, – произнесла негромко, – внутри хватит места для двоих, у Рароха частенько останавливаются те, кто издалека приходит за советом.

Эргед проглотил возражения, лишь кивнул. Ему и самому не очень хотелось спать на холоде, пусть и завернувшись в шерстяные одеяла и шкуры. Он прекрасно понимал: если застудит рану, добром это не закончится, и лишние хлопоты Уле доставлять не желал. У них тут дело, в конце концов. И он зашел за стражницей в дом.

В нем была всего одна комната, но просторная, на полу лежали два тюфяка, набитых душистым сеном, от печки в углу распространялось просто божественное тепло. У Эргеда при одном виде постели глаза налились свинцом, и все мысли были уже только о долгом и крепком сне.

– Дай посмотрю. – Услышав решительный голос Улы, он послушно стянул рубаху, растянувшись на тюфяке.

И уснул еще до того, как стражница закончила осмотр.

Неожиданно для Эргеда утро настало довольно поздно – для него, конечно. Он привык вставать с рассветом, а тут, когда открыл глаза, в окна вовсю вливался солнечный свет. Прислушавшись к самочувствию, воин понял, что вчерашняя рана почти не беспокоит, и, откинув одеяло, аккуратно снял повязку. Да, шрам останется, однако рана выглядела прилично, без покраснений, припухлостей и прочих нехороших признаков. Ула и правда мастерица по части лечения, не отнять. Вспомнив о стражнице, Эргед припомнил и все, что случилось ночью. Осторожно покосился на соседний тюфяк, однако тот пустовал. Волчицы не было.

Коротко выдохнув, гончий упругим движением поднялся, чуть поморщившись от мимолетного неприятного ощущения, прихватил рубашку и вышел во двор, щурясь от яркого солнца. Огляделся, отметив, что у Рароха целое хозяйство: одноэтажный, но по виду просторный дом, чуть в стороне – еще одно строение, как предположил Эргед, баня. По обширной поляне, обнесенной крепким забором, раскиданы несколько сараев, поодаль, у кромки леса, паслись коровы и пара коз. Отдельно стояла круглая постройка летней кухни, из трубы лениво вился сизый дымок, прямо за забором весело журчала на перекатах речушка. В воздухе вкусно пахло свежестью, нагретой хвоей и немного цветами. Эргед вдохнул полной грудью и решительно направился к кухне, справедливо полагая найти хозяина там. Ну или Улу, если она вернулась.

Он успел сделать всего несколько шагов, как из-за дома бесшумно вынырнула серебристая тень. Эргед замер, не отрывая взгляда от волчицы, она же остановилась, чуть прищурилась и фыркнула, потом встряхнулась и продолжила путь туда же, на кухню. Значит, Ула еще не пришла в себя… Тихо хмыкнув, гончий перекинул рубашку через плечо и приблизился к распахнутой двери. Оттуда послышался знакомый ворчливый голос:

– Куда нос свой суешь?! Не видишь, горячее! Сядь, я сказал, вон там и сиди!

Эргед подавился смешком и заглянул внутрь полутемного помещения, где витали ароматы еды.

– Доброе утро, почтенный, – негромко поздоровался, покосившись на смирно севшую в углу серебристую волчицу.

Рарох оглянулся, окинул Эргеда внимательным взглядом и кивнул.

– Доброе, доброе. – Шаман вытер руки о фартук. – Скоро каша сготовится, завтракать будем. Потом поговорим. Умываться у речки, – коротко объяснил хозяин дома.

– Благодарю. – Эргед склонил голову.

Речка – это хорошо, хотя он и от баньки не отказался бы… В заборе имелась небольшая калитка, выходившая прямо на песчаный берег. Гончий вдохнул полной грудью, рассеянно коснулся подживающей раны на боку, потом решительно тряхнул головой и стянул штаны, решив освежиться полностью, – вчера-то уснул прямо так, с дороги. Бросив одежду на берегу, Эргед коротко разбежался и, зажмурившись, с уханьем сиганул в холодную воду. Кожу сначала обожгло, в голове прояснилось до звона, и остатки дремоты выветрились. Речка оказалась неглубокой, где-то чуть выше пояса ему, и воин, отфыркиваясь, несколько раз окунулся, чувствуя, как по венам растекается бодрость.

Эргед зачерпнул чистейшей воды, от которой ломило зубы, прополоскал рот, умыл лицо и наконец развернулся к берегу, чувствуя, что живот сводит от голода. Пожалуй, теперь время позавтракать. Однако Эргед успел сделать всего шаг, как споткнулся взглядом о наблюдателя, о котором понятия не имел… Серебристая волчица, разлегшись на песке и вытянув лапы, пристально смотрела на него, поставив уши торчком, и гончий внезапно смутился, ощутив, как краска бросилась в лицо. Руки инстинктивно метнулись прикрыться, хотя вода, слава духам, скрывала его по пояс. Но она же горная, чистая и прозрачная… Ну и кто на него сейчас смотрит, дух-защитник или стражница ее глазами?! «Вот и почувствуй себя в ее шкуре, когда сам таращился из-за кустов», – мысленно нервно усмехнулся Эргед. Показалось или нет, что во взгляде зверя мелькнуло совершенно человеческое оценивающее выражение?

Гончий решительно выдохнул и буркнул:

– Отвернись, а? Холодно тут, знаешь ли.

Волчица дернула ухом, фыркнула с отчетливыми насмешливыми нотками, поднялась, демонстративно развернулась и плюхнулась на попу, выразительно махнув хвостом. Причем села рядом с его штанами. Эргед вздохнул, покачав головой, быстро вышел из воды и, подхватив одежду, натянул прямо на влажное тело. После чего, не оглядываясь, поспешил обратно, тем более что желудок выразительно заурчал, а около кухни Рарох уже выставил на деревянный стол нехитрый, но сытный завтрак – творог со сметаной и ягодами, казан каши с кусочками мяса, ноздреватые ломти хлеба, розетки с вареньем и душистым медом. И конечно же, травяной чай.

– Как говорится, чем богаты, – шаман кивнул подошедшему Эргеду. – Поедим, потом говорить будем.

Гость все же заглянул сначала в домик и накинул рубаху. Волчица вернулась и улеглась чуть поодаль, жмурясь и будто потеряв всякий интерес к мужчинам. Они же ели молча, обстоятельно, не торопясь и наслаждаясь едой на свежем воздухе. Все домашнее, вкусное, Эргед едва не причмокивал от удовольствия. Наконец, когда Рарох так же молча разлил по глиняным кружкам ароматный чай и они добавили в него душистый, тягучий мед, пришла очередь разговоров. Мужчины откинулись на спинки деревянных стульев почти одинаковым движением, один мощный, плечистый, второй – поджарый, жилистый, с потемневшей от солнца кожей. От Рароха исходило ощущение силы, только не давящей, а спокойной и какой-то мудрой, что ли. Пожалуй, давно Эргед не испытывал такого умиротворения, как рядом с этим шаманом. Взгляд его скользнул по отдыхающей волчице, и вопрос вырвался сам:

– Что с ней приключилось? Отчего она так?..

– Ритуал с ней приключился, – негромко отозвался шаман, к удивлению Эргеда, уверенному, что тот промолчит или заявит, что пусть Ула расскажет сама, когда вернется. – Темный шаман выбрал ее жертвой, – продолжил Рарох, – желая подчинить себе сумеречных духов, но не довел до конца. Предыдущий страж спас ее, – он кивнул на волчицу, – успел вовремя. И он же вытащил Улу с того света, отдав все силы. Так она и заняла его место.

– А знаки? Почему они появляются?

Рарох тяжело вздохнул и пояснил:

– Отголоски ритуала. Если она много и часто силой пользуется, к духам обращается, сумеречная сторона начинает звать к себе. До конца последствия не убрать, никто не сумеет. Поэтому Ула и стала стражницей, она просто не сможет жить вдали от перевала.

Эргед помолчал, глядя на дремлющую волчицу. Пальцы чесались погладить ее, запустить руки в густую мягкую шерсть, прижать к себе лохматую голову и потрепать за ушами. Хоть как-то поддержать, передать сочувствие…

– Только жалеть не вздумай, – словно угадал его мысли Рарох. – Ула этого не любит.

– А она не обидится, что ты рассказал? – на всякий случай уточнил Эргед.

Шаман усмехнулся, покосился на собеседника, и темные глаза хитро блеснули.

– Да уж давно пора, раз ты и так все видел, – хмыкнул он. – А как вернется, поговорим, что вам дальше делать.

– А когда вернется-то? – озадаченно переспросил Эргед.

– Думаю, через пару дней, – задумчиво протянул Рарох. – Как в себя придет. Так-то Ула к священному озеру ездит, его воды помогают, а тут видишь, помощь духа-защитника понадобилась.

– Понятно. – Эргед коротко вздохнул.

– Отдыхай, воин, пока есть возможность. К вечеру баньку затоплю, и мясо закоптится, недавно на охоту ходил. Да и волка своего ты бы выгулял, – добавил, посерьезнев, Рарох и поднялся, пока Эргед оторопело моргал. – Засиделся он у тебя.

Шаман скрылся в доме, а гончий вздрогнул – изнутри раздалось одобрительное ворчание, и донеслась волна легкого нетерпения. И тут же ощутил на себе пристальный взгляд – волчица уже не дремала, серебристые глаза не мигая смотрели на него. Ворчание стало громче, нетерпение усилилось, и Эргед длинно вздохнул.

– Ладно, уговорил. Но вечером у меня баня! – строго добавил он, а через миг на его месте стоял огромный косматый черный волк с золотистыми глазами.

Серебристая еще миг лежала спокойно, изучая зверя, потом пружинисто вскочила и молнией метнулась к приоткрытой калитке в заборе, только пушистый хвост мелькнул. Черный бесшумно помчался за ней, довольно фыркнув, и никто из них не видел Рароха, выглянувшего из дома и проводившего воплощенных духов довольным бормотанием:

– Вот и хорошо, вот и правильно. Побудь с ней, приручи, глядишь, оттает девочка, перестанет дичиться…

Шаман направился к дровяному сараю. Продолжая что-то ворчать под нос, Рарох занялся хозяйством, и с его губ не сходила неожиданно добрая усмешка. Он любил, когда все хорошо складывалось, а этой паре предстояло многое, и чем раньше они сблизятся, тем проще им будет.

… Оказывается, носиться по лесу друг за другом, затевать шутливые потасовки, грозно рыча и осторожно прикусывая то ухо, то загривок, с шумным фырканьем плескаться в ручейках и валяться на полянках очень даже здорово. Эргед и правда редко давал духу-ищейке воплотиться, да и не было в этом настоятельной потребности, однако сейчас пришлось кстати. Хотя бы день ни о чем не думать, отпустить мысли и чувства, просто ощутить свободу и простор. Он не знал, сколько в серебристой волчице от Улы, однако сомневался, что она позволила бы себе так вольготно развалиться, устроив голову у него на пузе. От нее вкусно пахло лесом, травами и медом – убойное сочетание, от которого голову кружило почище хмельного напитка, и в памяти упорно всплывали картинки обнаженного тела под тугими струями водопада.

Обратно они вернулись ближе к вечеру, когда солнце почти касалось брюхом вершин гор, а небо приобрело нежный розовый оттенок – еще не закат, но его предвестник. Эргед понадеялся было, что Ула вернется сегодня, однако волчица, получив от Рароха освежеванного кролика, утащила его в угол участка и с чавканьем и тихим рычанием принялась за ужин. Эргед же, мысленно вздохнув, отпустил духа-ищейку и отправился собираться в баню, из трубы которой уже вился красноречивый сизый дымок.

В таком расслабленном состоянии прошли несколько дней. Волчица не спешила уходить, Ула – возвращаться. Эргед замечал косые, чуть беспокойные взгляды Рароха, да и сам тоже начинал хмуриться. Как-то вечером, когда он ушел в выделенный им дом и улегся на тюфяке, за ним скользнула серебристая тень, но вместо того чтобы привычно растянуться на своем месте, волчица подошла к Эргеду, потопталась и улеглась рядом, уложив лохматую голову ему на живот. Гончий замер, потом осторожно запустил пальцы в мягкий густой мех, медленно погладил.

– Ула, – позвал тихонько, глядя в золотистые глаза зверя. – Пора возвращаться, слышишь? Нам надо идти дальше, Ула.

Волчица дернула ухом, зажмурилась и совсем по-человечески вздохнула. Вздохнул и Эргед и прикрыл глаза, плавно соскальзывая в сон. Ладонь так и осталась лежать на голове волчицы. А утром его ждал сюрприз: вместо зверя рядом, прижавшись к нему спиной, лежала и тихо сопела Ула. В той же рубашке, в которой была перед обращением, подтянув колени к животу, и плавный изгиб бедра обнажился почти до неприличия. Эргеда бросило в жар, он с трудом сглотнул, не сводя взгляда со стражницы и боясь пошевелиться, потому что его пальцы запутались в длинных волосах, и воин остро ощущал их мягкость и шелковистость. Хотелось погладить, пропустить пряди сквозь пальцы, как совсем недавно шерсть…

А еще проклятый организм, весьма недвусмысленным образом отреагировавший на близость женщины! И хорошо, что спал не голым, а то конфуз вышел бы. Эргед не знал, сколько он пролежал, делая размеренные вдохи и выдохи, пытаясь усмирить бушующий в теле огонь. Тот никак не хотел усмиряться, и руки закаменели от напряжения в попытке не поддаться настойчивому желанию схватить Улу в охапку, притянуть ближе и впиться в мягкие губы. Прикрыв глаза, гончий осторожно выпутал пальцы из волнистых прядей. Осталось встать, не потревожив Улу, и быстрее, быстрее к речке. Холодная вода остудит жар и позволит прийти в себя.

Сказать оказалось легче, чем сделать, потому что Ула устроилась на краешке одеяла, придавив его, а Эргед лежал под ним. И все же он смог потихоньку выползти, не разбудив стражницу, спала она на удивление крепко. Поколебавшись, он накинул на нее одеяло и поспешно вышел, почти бегом направившись к речке. Там, не раздеваясь, с разбегу плюхнулся в холодную воду, ухнув от удовольствия. В голове сразу прояснилось, а жар в теле поутих. Через некоторое время Эргед выбрался, встряхнулся и уже спокойно вернулся к дому. Прежде чем войти, на всякий случай деликатно постучался.

– Ула, ты спишь еще? – вполголоса спросил, прислушиваясь.

– Уже нет, – раздался знакомый голос с ворчливыми нотками.

Дверь распахнулась. Стражница, одетая в рубашку и штаны, с заплетенными в косу волосами, встретила его подозрительным прищуренным взглядом.

– Привет, – широко улыбнулся Эргед. – Рад, что ты вернулась. Все в порядке?

– Сколько меня не было? – буркнула Ула, кивнув и протиснувшись мимо него.

– Три дня, – честно ответил Эргед.

До него донесся досадливый вздох.

– Много… – недовольно пробормотала Ула.

Эргед поспешил зайти в дом и привести себя в порядок, мысленно согласившись с ней. Вскоре они собрались за столом, и, хотя воина разбирало любопытство, помнит ли стражница что-нибудь, пока была волчицей, он понимал, что нужно обсудить более важные вопросы. Однако Рарох оставался верен себе: пока не поели, никаких серьезных разговоров. И только когда дело дошло до травяного чая, он наконец начал беседу. Точнее, первой спросила Ула:

– Шаари сказал, что ты знаешь, что происходит. – Она покосилась на шамана и отпила чая.

Тот кивнул, глядя перед собой.

– Знаю, – уронил тяжело, – темные дела назревают, Ула. И разбираться с ними придется тебе. – Шаман повернул голову и прямо посмотрел на стражницу.

Ее лицо закаменело.

– Как?

– Тебе придется закрыть границу, – произнес Рарох, и Эргед порадовался, что успел проглотить чай, иначе точно поперхнулся бы.

Ула нахмурилась и недоверчиво прищурилась.

– Разве это возможно? – проговорила медленно, вертя в руках глиняную кружку.

– Есть способ. – Шаман помолчал. – Если провести сложный ритуал, но сначала нужно собрать для него составляющие. Вам придется попутешествовать и быть очень осторожными – некоторые места опасны.

– Хорошо, допустим, соберем мы все необходимое… – Ула не выдержала, допив в два глотка чай, поднялась и прошлась по поляне. – Что дальше? Что это за ритуал?

– Духи расскажут, – Рарох улыбнулся уголками губ, – они знают. Когда придет время, они тебе помогут. Я попрошу. И еще, – он снова стал серьезным, – будь осторожна, Ула. Что-то странное происходит, я чувствую нехорошее. И оно как-то связано с тобой.

– Ей грозит опасность? – тут же встрял в разговор Эргед.

Шаман посмотрел на него и негромко уверенно произнес:

– Ты защитишь ее, я знаю.

– Я и сама прекрасно сумею себя защитить! – возмущенно вскинулась стражница.

Рарох неожиданно издал довольный смешок.

– Сможешь, сможешь, – откликнулся невозмутимо. – А он поможет. Так будете слушать, что вам нужно собрать?

– Конечно, – буркнула, насупившись, Ула и вернулась к столу, старательно избегая смотреть на Эргеда.

– Вот, я на карте отметил. – В руках у Рароха появился аккуратно сложенный лист желтоватой бумаги. – Все в пределах двух-трех дней пути, но кое-где придется постараться, чтобы достать нужное. Список на обратной стороне. – Шаман протянул карту Уле.

Стражница молча взяла, пробежала взглядом.

– Огнецвет, снежный кристалл, древесный гриб со ствола оранжевой лиственницы и перо айласа, – прочитала она и посмотрела на Рароха. – Это и правда поможет закрыть перевал? – переспросила недоверчиво. – Зачем его вообще закрывать, вроде и так неплохо уживаемся?

– Потому что грядет новый прорыв, и, если он случится, зло вырвется на свободу, – веско ответил шаман, его взгляд стал пронзительным, острым. – Его не остановить, и единственный способ предотвратить – навсегда закрыть путь сумеречным тварям сюда, в наш мир.

Ула помолчала, рассматривая карту, покусала губу, потом медленно кивнула.

– Хорошо, – неожиданно тихо произнесла стражница. – Я достану все нужное.

Рарох поднялся и, подойдя к ней, положил ладонь на плечо, чуть сжав.

– Ты справишься, защитница, – мягко произнес он. – Ближе всех пещера Тимандар, где растут снежные кристаллы. Если выедете сейчас, переночуете в лесу и завтра к обеду прибудете. Как найдете кристалл, сразу возвращайтесь. Они встречаются редко, и, скорее всего, надо будет идти вглубь пещеры. Духи помогут не заблудиться. Дальше удобнее ехать за огнецветом, долина, где он растет, в двух днях пути. – Палец Рароха уперся в точку на карте. – Туда ведет узкий перевал над глубоким ущельем, там поосторожнее, часто случаются камнепады. Ну а дальше сами посмотрите, я отметил все.

– Тогда собираемся. – Покосившись на Эргеда, Ула направилась к домику за вещами.

Гончий молча последовал за ней, рассеянно размышляя над услышанным. Уже собирая сумки, не удержался и осторожно спросил:

– А когда ты была волчицей, ты все помнила?

Ула сначала затолкала одеяло в сумку, только потом ответила:

– Не совсем. Волчица – это мой дух-защитник, а не я сама.

Эргед испытал сложную смесь облегчения и сожаления, все же его разбирало чисто мужское любопытство. Та сцена у реки… Но, видимо, Ула ее не помнит.

Они собрались за полчаса, Рарох дал им в дорогу кое-какие припасы и травы. Вскоре путники снова ехали по лесной тропинке, плавно спускавшейся с холма, где жил шаман.

…Ула соврала. Она прекрасно помнила, как ее волчица без всякого стыда подглядывала за воином, откровенно любуясь сильным подтянутым телом. Нахалка увидела достаточно, чтобы ее хозяйку то и дело бросало в жар от пикантных картинок крепкой задницы Эргеда, кое-где украшенной боевыми отметинами. И куда это, интересно, надо вляпаться, чтобы шрамы остались на пятой точке?! Ну и в воде благодаря ее прозрачности волчица успела рассмотреть все, что надо, чтобы оценить гончего как хорошего породистого самца, и транслировать настойчивые мысли, что надо хватать мужика, пока сам в руки идет, иначе упустишь. «Не собираюсь я никого хватать!» – возмущенно огрызалась Ула, ловя себя на странном чувстве смущенного волнения, казалось, давно забытого. «Глупая трусиха», – пришло снисходительное от духа-защитника, и волчица замолчала, игнорируя сердитое пыхтение Улы.

А утром вообще случилось форменное безобразие. Чего стражнице стоило сохранять спокойствие и так же размеренно дышать, когда она обнаружила себя рядом с Эргедом, – отдельный разговор. Она еле дождалась, пока воин покинет дом, и можно будет перевести дух и немного прийти в себя. Ох, как же хотелось повернуться к нему, почувствовать под ладонью горячее сильное тело! Узнать наконец, как Эргед целуется… Ула тряхнула головой, выбивая из нее назойливые воспоминания и картинки, и очень кстати заговорил сам воин, отвлекая от волнующих переживаний.

– Рарох рассказал, откуда у тебя эти знаки на коже, – негромко произнес Эргед, глядя вперед. – И как ты стала стражницей.

Ула устало вздохнула и кривовато улыбнулась.

– Это случилось три года назад. Мы поехали с обычным дозором объезжать дальние рубежи, – заговорила она, точно так же глядя перед собой. – И попали в засаду, которую устроили, только чтобы поймать меня. Когда-то я была дочерью коменданта пограничной крепости, одной из сильнейших боевых магов. На инициации меня признал весь наш род и доверил секреты силы, а мой прапрадед был сильнейшим шаманом и служил стражем на Сумеречном перевале. – Помолчав, Ула продолжила: – Наверное, из-за этого меня и выбрал тот темный ублюдок, – девушка поморщилась, – и устроил все это… Он хотел через меня открыть границу и добраться до темных демонов. И почти довел дело до конца… – Ула неосознанным жестом потерла тыльную сторону ладони.

– Но тебя вовремя спасли? – уточнил Эргед, покосившись на спутницу.

– Да, повезло. – Стражница невесело усмехнулась. – В последний, можно сказать, момент, я уже одной ногой стояла там, в сумеречном мире. Страж помог, вытащил, отдав мне всю свою силу и удержав здесь, но мне пришлось занять его место, потому что он вылечил меня, однако сам ушел. Так и живу с тех пор на перевале.

Ула замолчала, а Эргед продолжил расспросы, раз она наконец не против поговорить о себе.

– А эти знаки? Почему они появляются снова?

– Когда слишком много трачу силу и часто обращаюсь к духам, сумерки тянут к себе, и приходится ездить на священное озеро. Ну или выпускать волчицу, если озеро далеко, – добавила стражница, улыбнувшись.

– И это не исправить? – насупился Эргед.

– Увы, нет, – Ула пожала плечами, – говорю же, темный почти закончил свой ритуал.

– Ясно. – Гончий кивнул и, мысленно выдохнув, задал вопрос, уже некоторое время не дававший ему покоя: – Ула… А у тебя кто-нибудь был там, в крепости?

Спросил и едва не отвесил себе подзатыльник, решив, что зря он так, в лоб. Вдруг и сейчас кто-то есть? Деревень-то вокруг достаточно.

Казалось, воздух зазвенел от напряжения. Ула повернула голову и как-то странно посмотрела на Эргеда.

– Зачем спрашиваешь? – с подозрением ответила она вопросом.

– Просто интересно, – невозмутимо отозвался гончий. – Не хочешь, не говори…

– Да не было никого, – неожиданно буркнула Ула, отвернувшись. – Так, иногда с кем-нибудь встречалась… Некому тосковать по мне, ищейка, – хмыкнула она, все так же не глядя на него, – кроме разве что отца.

Она замолчала, и Эргед не стал больше спрашивать, опасаясь, что наболтает лишнего. И так уже хватило откровений.

Они ехали до вечера, устроив привал перед очередным входом в долину, где находилась пещера с кристаллами. Так же, особо не разговаривая, поужинали и устроились на своих лежанках. Но едва Эргед смежил веки, готовясь нырнуть в сон, как услышал тихий голос Улы:

– А тебя кто-нибудь ждал когда-то, Эргед?

Мелькнуло воспоминание о Меральде, но вряд ли можно сказать, что она ждала, – воин не сомневался, что в его отсутствие любовница отнюдь не хранила целомудрие. Однако ему было наплевать, какую жизнь вела Меральда, пока он был в отъезде. Распахнув глаза и глядя в бархатно-черное небо, на россыпь перемигивавшихся звезд, гончий медленно покачал головой.

– Нет, Ула. Меня давно никто не ждет, – ответил честно.

Показалось или нет, что до него долетел легкий, едва слышный вздох? Да нет, показалось, конечно. Решительно смежив веки, Эргед плавно соскользнул в сон.

А к обеду следующего дня, как и говорил Рарох, они подошли к пещере. Точнее, сначала миновали небольшую деревню в несколько домов, раскинувшуюся у довольно бурной речки, бравшей начало в расщелине чуть выше, и где-то поодаль шумел водопад, скрытый деревьями. Если верить карте, им как раз туда, наверх, по крутому склону – вход в пещеру находился рядом с водопадом.

– Оставим коней тут. – Ула спешилась и пристально осмотрела расщелину. – Местные не заберут, им они ни к чему. Обернемся до вечера. Надеюсь.

Эргед усмехнулся, покосившись на нее, и тоже спрыгнул на землю.

– Последнее особенно порадовало, – развеселился он.

Стражница неожиданно улыбнулась и пожала плечами, потом решительно двинулась вперед по тропинке вдоль берега, и Эргеду ничего не оставалось, как последовать за ней.

День выдался жаркий, солнце ощутимо припекало, но около реки густо росли деревья, создавая тень, от воды шла прохлада, поэтому особых неудобств они не испытывали и постепенно поднимались. Тропинка петляла между камнями, постепенно становившимися все крупнее, иногда приходилось аккуратно перебираться с одного на другой – от влаги они были скользкими, поросшими мхом. Вот когда следовало порадоваться, что пошли налегке, взяв только оружие.

Тропинка взбиралась все выше, Ула, легко перепрыгивая, преодолевала завалы, Эргед не отставал, готовый в любой момент подхватить, если что. Все явственней становился шум водопада, и воину в голову невольно лезли непрошеные воспоминания, которые он с трудом прогонял, сосредоточившись на тропинке. А она вдруг уперлась прямо в бурлящую на перекатах речку и перекинутое через нее бревно, гладкое и скользкое, водруженное на камнях. Держаться было не за что. Ула остановилась и хмуро оглядела препятствие. Эргед тоже покосился на бревно, на речку – ее можно перейти вброд, глубина вряд ли выше колена.

– Придется вброд, – пробормотала Ула, морщясь.

Эргед кивнул и быстро разулся. Стражница примостилась на камне и потянулась к сапогам, но тут гончий подошел к ней, протянул свои и коротко попросил:

– Подержи.

На лице Улы отразилось недоумение, но сапоги она взяла, обронив:

– Зачем?

Ничего не ответив, Эргед вдруг наклонился, с решительным лицом подхватил Улу на руки и шагнул к воде. Девушка, от неожиданности вцепившись в его сапоги, издала невнятный возглас и нервно выпалила:

– Ты что делаешь?!

– Перехожу речку, – невозмутимо отрапортовал Эргед и зашел в бодрящую, почти ледяную воду.

Течение было быстрым, но с ног не сбивало, а глубина и в самом деле оказалась чуть выше колена. Ула замерла, отвернувшись, и Эргед ощутил, как напряжено ее тело, ладонями чувствовал его тепло, а ноздри щекотал исходивший от стражницы тонкий горьковатый травяной аромат. Эта нечаянная близость пьянила, кружила голову, в нее снова лезли воспоминания, и он только порадовался, что холодная вода прекрасно охлаждает рванувший по венам огонь. И хорошо, что речка оказалась не слишком широкой…

Выбравшись на другой берег, Эргед бережно поставил Улу на землю, она молча протянула ему сапоги, все так же не глядя, и начала карабкаться дальше, через завалы из камней и проросших между ними деревьев. Воин отчего-то развеселился, неожиданно осознав, что Улу, похоже, смутил его поступок. А еще ему было сложно отвести взгляд от ладной фигурки, особенно от обтянутых штанами ног. Не совсем ног, если быть откровенным…

Резко выдохнув, Эргед поспешил догнать Улу, и спустя некоторое время они наконец добрались до водопада. В воздухе искрилась водяная взвесь, стена воды падала с уступа, а рядом виднелся узкий вход.

– Полагаю, нам туда? – на всякий случай уточнил Эргед.

– Ты видишь другие варианты? – иронично отозвалась Ула и смело шагнула в темноту.

Воину ничего не оставалось, как последовать за ней, надеясь, что в пещере их не ждут неприятные сюрпризы.

Узкий извилистый вход уводил в глубь скалы, и Ула подняла ладонь, над которой вспыхнул яркий оранжевый шарик, освещавший дорогу. Пол, хоть и усыпанный обломками, был ровным, и некоторое время они шли вперед, поскольку никаких ответвлений не встречалось. А у первой же развилки Ула уверенно свернула направо.

– Не заблудимся? – уточнил Эргед. – Может, знаки оставлять на стенах?

– Духи не дадут, – успокоила его Ула. – Они запомнят дорогу и подскажут. Нам дальше, они говорят, снежные кристаллы в третьей пещере.

– Хорошо, как скажешь, – не стал спорить Эргед.

И все же почти вплотную подошел к Уле, едва не дыша ей в затылок: не покидало его смутное напряжение, да и дух-ищейка беспокойно принюхивался в поисках опасности. Пока ее не было, однако воин чуял, что просто так они до кристаллов не доберутся. Ходили слухи, что под горами в пещерах водится всякая пакость, не столько потусторонняя нечисть, сколько очень даже материальная, зубастая и хищная. Он сам не заметил, как его шаг стал пружинистым, а рука то и дело тянулась к мечу за спиной. Развилки пошли чаще, стены то расходились, то сужались, им приходилось перебираться через скальные осколки, спускаться и подниматься, забираясь все глубже под землю.

Первая пещера появилась неожиданно: стены вдруг исчезли, и перед ними проступили очертания зала, с потолка которого свисали известняковые натеки, а снизу к ним тянулись такие же сталагмиты. Размеренный стук капель слегка действовал на нервы, и Эргеду в какой-то момент стал чудиться странный, едва слышный шорох. Гончий не выдержал, одним слитным движением вытащил меч, по привычке пытаясь что-то рассмотреть, но шарик Улы едва разгонял подземную тьму. «Здесь кто-то есть», – долетел тихий рык от духа-ищейки, и почти сразу стражница напряженно шепнула:

– Мы здесь не одни.

А дальше все случилось очень быстро: из тьмы к ним метнулось что-то гибкое, черное, с блестящей чешуей и распахнутой пастью, полной острых зубов. Ула и Эргед действовали слаженно, будто всю жизнь вместе тренировались. Копье со светящимся наконечником прочертило в воздухе белый полукруг, воин присел, пропуская древко над головой, и принял на клинок отлетевшее тело твари, пригвоздив его к камню. Раздалось яростное шипение, в воздух взвились блестящие чешуйчатые кольца, но Ула с коротким замахом одним движением отрубила зубастую вытянутую голову, с брезгливой гримасой отбросив ее ногой в сторону.

– Мерзкая тварь, – буркнула стражница, убирая копье.

– Вроде больше никого нет. – Эргед внимательно прислушался к духу-ищейке и получил от него подтверждение. – Можно идти.

Путь усложнился: появились завалы, через которые приходилось буквально протискиваться, втянув живот, молча ругаясь на влажность и грязь. Время словно остановилось, одно радовало – больше никакие твари не пытались на них охотиться. Эргед взмок и весь перемазался, ему казалось, что грязное у него абсолютно все, даже подштанники. Это безумно раздражало, кожа чесалась, по лицу стекали капли пота, которые он смахивал рукавом, только размазывая грязь.

Когда они в очередной раз пробирались по узкому проходу, Ула неудачно ухватилась за камень, ее пальцы соскользнули, стражница судорожно вздохнула, взмахнув руками. Эргед только и успел подставить свои, чтобы поймать, на несколько мгновений прижав спутницу к себе. Он ощутил, как напряглась Ула, сердце ее часто забилось, почти так же, как его, и на несколько мгновений окружающее перестало иметь значение… пока стражница не завозилась настойчиво, выбираясь из его объятий.

– Спасибо, – буркнула она и упрямо полезла дальше.

– Я помогу, – невозмутимо отозвался Эргед, присел и крепко обхватил колени Улы – она и возразить не успела.

С его помощью она легко преодолела трудный участок, и вскоре они шагали уже по второй пещере, узкой и больше похожей на широкий извилистый коридор. Дух-ищейка молчал насчет опасности, предчувствие тоже, но Эргед на всякий случай держался ближе к Уле, пока она вдруг не остановилась и, чуть повернув голову, проворчала:

– Не дыши мне в затылок! Щекотно!

Изнутри пришло веселое фырканье, воин мысленно шикнул на волка и отступил на полшага.

– Извини. – Он еле сдержал улыбку – кажется, его близость слегка нервировала Улу, только она же ни за что в этом не признается.

Последний участок пути оказался легким, и третья пещера предстала во всей красе. Снежные кристаллы усыпали стены и потолок, таинственно и холодно мерцая в свете шарика Улы. Эргед на несколько мгновений замер, с восхищением рассматривая открывшуюся картину.

– Красиво, – протянул он и вздохнул.

– Угу, только красота высоко расположена, даже ты не дотянешься.

Тут и Эргед обратил внимание, что кристаллы висят на уровне двух с половиной метров, и дотянуться до них можно разве что в прыжке. Потрогать, не более. Решение лежало на поверхности, и воин повернулся к Уле и даже рот открыл, но она его опередила.

– Нет, даже не думай! – категорично возразила стражница, выставив ладонь.

Гончий, развеселившись, выгнул бровь и невозмутимо поинтересовался:

– М-м, неужели ты меня к себе на плечи посадишь? Других вариантов, чтобы достать кристалл, не вижу. Нет, можно, конечно, попытаться подбросить меч или копье, чтобы сбить, но мне кажется, что кристалл нужен целым, нет?

Еще мгновение Ула гипнотизировала его мрачным взглядом, и Эргеду показалось, что на щеках ее появился слабый румянец. Но… нет, наверное, слишком мало света, чтобы быть в чем-то уверенным.

– Ладно, – нехотя кивнула, отведя глаза, – давай достану.

Эргед присел, пряча довольную усмешку, и Ула забралась к нему на плечи. Воин осторожно выпрямился, крепко держа стройные ноги, обтянутые плотными штанами, и плавным шагом приблизился к стене пещеры. Ощущение теплых ягодиц на плечах взволновало до крайности, пальцы зачесались погладить коленки. Эргеду пришлось глубоко и размеренно дышать, ругаясь на собственные инстинкты, так некстати реагировавшие на близость стражницы. Хорошо, спокойно сидела, не ерзала… До гончего донеслись тихие проклятия, потом негромкий треск – видимо, Ула воспользовалась кинжалом, на лицо упало несколько крошек, после чего ему решительно скомандовали:

– Готово. Спускай.

Подавив вздох, Эргед присел, давая стражнице слезть, и она, не оглядываясь, уверенным шагом направилась к выходу из пещеры. Предстояло еще найти дорогу обратно в этом подземном лабиринте, но, судя по всему, Ула и в самом деле знала, куда идти. И гончий последовал за ней, ни минуты не сомневаясь.

Ему показалось, они шли дольше, но в конце концов впереди забрезжил слабый свет, а ушей коснулся глухой шум воды. Не сговариваясь, они почти бегом направились к долгожданному выходу, и больше всего Эргед сейчас мечтал как следует помыться. Пусть и под холодными струями водопада, плевать! Даже вместе с одеждой – день стоял солнечный, идти обратно будет не так жарко.

Ула пристально глянула на него, и Эргед хмыкнул, прочитав в ее глазах те же мысли.

– До деревни слишком далеко, так что уступаю даме. – Он изобразил подобие поклона. – Подожду чуть ниже, – добавил гончий, про себя честно пообещав, что подсматривать не будет.

Хватит с него и одного раза. И так образы всякие одолевают в самый неподходящий момент. Он уже начал спускаться, когда в спину долетело тихое:

– Спасибо.

Улы не было добрых полчаса, за это время Эргед кое-как сумел отмыть руки и лицо. Целиком залезть в воду не получилось бы, сплошные камни, поэтому он терпеливо ждал, пока девушка приведет себя в порядок. Она появилась посвежевшая, довольная – и воин мысленно охнул, стараясь смотреть только на лицо Улы. Потому что влажная рубашка слишком уж льнула к телу, обрисовывая все, что можно…

– Свободно, – усмехнулась стражница, и Эргед торопливо снял с себя перевязь и сапоги, под благовидным предлогом перестав глазеть на девушку.

Холодный водопад оказался очень кстати, остудил голову и тело, и гончий с наслаждением плескался, пока не почувствовал себя отмытым до скрипа. Выстиранная одежда приятно холодила тело.

– А в деревне банька есть? – спросил Эргед, когда они спускались обратно.

– Здесь в полудне пути есть горячие источники. Можно там и заночевать, а завтра двинемся дальше, – предложила Ула.

Эргед возражать не стал. Горячие ключи ничуть не хуже бани, а то и лучше.

Они спустились до деревеньки, где, к удивлению, их ждали жители с подношениями. Каким-то непостижимым образом узнав в Уле стражницу, селяне таким образом выразили свое почтение. Продукты лишними не бывают, отказываться от припасов путники не стали и вскоре уже ехали дальше, к источникам. Эргед обнаружил, что с Улой очень уютно… молчать. Просто ехать рядом, рассеянно слушая звуки леса, наслаждаться природой, зная, что об опасности предупредит дух-ищейка, и ощущать присутствие Улы. Не приходилось судорожно искать тему для разговора, чтобы нарушить тишину, и это его несказанно радовало: Эргед не был болтуном, хотя при случае мог охотно поддержать беседу, если того требовала ситуация. А вообще предпочитал больше молчать и слушать, чем говорить.

Несколько часов пролетели незаметно, а когда солнце уже почти касалось вершин, Ула свернула с широкой тропы между деревьями. Немного проехав по лесу, выбрались к подножию холма, поросшего редкими рощицами, неподалеку паслись коровы и лошади. Наконец деревья расступились, открывая широкую поляну, которую огибала речка, и небольшой скалистый обрыв. С него прямо в природный каменный бассейн стекала горячая вода, мешаясь с белой глиной, из-за чего казалось, что там нагретое молоко. И хотя очень хотелось сбросить одежду и скорее окунуться в божественно теплый источник, Эргед сдержал порыв. Сначала – лагерь, охота, а потом уже удовольствия. И вообще-то бассейн один, а их двое, между прочим.

Поэтому, спрыгнув с коня и отпустив его отдыхать и пастись, гончий коротко объявил:

– Пойду за ужином. – И скрылся в лесу.

Может, Ула искупается, пока он охотится, и не придется вечером ждать.

Лес оказался богатым на зверье и птицу, и за полтора часа Эргед разжился парой кроликов и тремя куропатками. Правда, увлекшись, забрел довольно далеко от лагеря, так что возвращаться пришлось упругим быстрым шагом – солнце уже наполовину село, и на лес стремительно опускались сумерки.

После ухода Эргеда Ула занялась обустройством лагеря, в первую очередь набрав хвороста и веток потолще для костра. Как ни хотелось поскорее плюхнуться в желанную горячую воду, воспользовавшись отсутствием спутника, стражница строго напомнила себе, что у них разделение обязанностей и сначала – лагерь. Сложив костер и полюбовавшись на оранжевые язычки, Ула пошла за еловыми ветками для лежанок. И все это время в голове назойливо крутились мысли о гончем, что одновременно и раздражало, и волновало. Стражница окончательно запуталась в своих сумбурных эмоциях. Особенно после сегодняшнего приключения в пещере – и на руках носил, и поймал вовремя, и подсадил…

Да, отрицать бессмысленно: ее тянуло к нему. Всем существом, всем истосковавшимся по мужскому вниманию телом. И, пожалуй, впервые в жизни Ула растерялась и не знала, что делать. С одной стороны, она ясно видела, что Эргед тоже бросает на нее заинтересованные взгляды, и вроде оба они достаточно взрослые, чтобы не ходить вокруг да около. С другой… Она боялась привязаться сильнее – потом точно возникнут проблемы. «Рарох сказал, мы закроем границу, – долетело ворчливое от защитника. – Хороший самец!» Ула сердито поджала губы, чувствуя, как потеплели щеки, и свалила охапку еловых веток неподалеку от костра.

– Еще неясно, закроем или нет, – буркнула, дав подзатыльник глупой надежде.

Но сопротивляться собственному влечению с каждым днем становилось все сложнее, и изгнать картинки обнаженного Эргеда в речке – тоже. А поглядывая на бассейн с горячей водой, Ула и вовсе ловила себя на крайне непристойных мыслях, от них жаром полыхало все тело, и давно забытая мягкая истома волнами прокатывалась от шеи до пяток. Может, все же махнуть рукой и позволить себе…

– Хорошие здесь леса. – Предмет ее дум бесшумно появился из-за деревьев, и Ула чуть не расплескала воду из котелка, осознав, что слишком углубилась в раздумья.

Ведь раньше всегда могла отследить, есть кто-то рядом или нет. «Могла бы предупредить!» – послала возмущенную мысль волчице, а в ответ получила ехидный смешок. Устало вздохнув, Ула едва заметно покачала головой. Вот же… сводница!

Ужином они занимались вместе и молча, и тишина была уютной, обволакивающей, а вскоре по поляне поплыл упоительный аромат мясной похлебки и жарящегося на костре мяса. Очень пригодились подношения деревенских – свежий хлеб и козий сыр, немного овощей и трав для чая. А когда пустые миски были отставлены в сторону, Эргед решительно поднялся.

– Прогуляюсь немного, – произнес он и успел сделать несколько шагов к деревьям.

А Ула, вдруг поддавшись сиюминутному порыву, негромко заметила:

– Там хватит места для двоих, Эргед. Я не ханжа, – добавила с усмешкой.

Мужчина замер, медленно повернулся, глянув на нее с недоверчивым прищуром.

Стражница же развеселилась, ее охватило странное шальное настроение, и, выгнув бровь, она сказала, не отводя глаз:

– Вода непрозрачная, заберемся по очереди. Могу отвернуться, пока раздеваешься.

«Хотя что я там не видела, – мелькнула ехидная мысль, окрасившаяся изрядным оттенком сожаления. – М-м, как раз самое интересное и не успела разглядеть…»

Эргед от ее слов откровенно смутился, хмыкнул, почесав в затылке.

– Ну ладно, как скажешь, – осторожно ответил наконец и, вернувшись к костру, сел спиной к бассейну.

Ула поднялась, не сдержав тихого смешка, и начала раздеваться. Сама она смущения не чувствовала, в конце концов, не невинная девица, хоть три года и не подпускала никого к себе, живя в глуши на перевале. Ну и стесняться ей нечего, фигура хорошая, все при ней, не стыдно мужику показаться. Но… не сейчас, нет. У них задание, дело, и вообще… Лес кругом, неудобно. Едва не хихикая от собственных непристойных мыслей, Ула бросила штаны на горку одежды, закрутила косу на затылке и забралась в горячую молочно-белую воду, мысленно застонав от блаженства.

– Я все! – известила громко, несколько мгновений поборолась с искушением и добавила: – Если что, не смотрю! – И честно закрыла глаза, хотя ужасно хотелось полюбоваться на мускулистое тело, подтянутую задницу и… вообще на все.

«А пощупать? – прилетела коварная мысль от духа-защитника. – Я б пощупала на твоем месте». Ула тихо фыркнула и про себя проворчала: «В другой раз, может быть, и пощупаю тоже. Уймись уже!» Однако все равно она чутко ловила малейший шорох, пытаясь представить, как Эргед снимает рубашку, потом сапоги, штаны…

– Можешь открывать, – раздался его слишком спокойный, по мнению Улы, голос.

Воин оказался скромником и оставил подштанники, не став оголяться полностью. Старательно не глядя на сидевшую по плечи в воде Улу, он в три шага подошел к бассейну и забрался в него, ухитрившись в процессе усаживания ни разу ее не задеть. Ситуация забавляла Улу все сильнее, и все сложнее становилось сдерживать просящуюся на лицо слегка насмешливую улыбку. Вроде взрослый мужик, а так забавно смущается в ее присутствии, хотя уж кому, а ему стесняться нечего.

Она прикрыла глаза и откинулась на край природного бассейна, расслабившись и погрузившись в теплую негу. И хотя велик был соблазн тихонько сквозь ресницы глянуть, смотрит на нее Эргед или нет, Ула мысленно махнула рукой. Если и да, пусть, не жалко.

Воин же действительно исподтишка смотрел на ее расслабленное умиротворенное лицо, и мысли в голову лезли сплошь какие-то нелепые и… будоражившие кровь. Что стражница сидит спиной к нему, откинувшись на грудь, а он бережно перебирает влажные пряди цвета соли с перцем. Что его пальцы аккуратно разминают шею и плечи Улы, словно невзначай поглаживая, и ладони неторопливо спускаются вниз, под молочно-белую воду…

Эргеду пришлось стиснуть кулаки, чувствительно впившись ногтями в ладони, чтобы немного вернуть самообладание. Слишком уж яркими были картинки, правдоподобными – ощущения гладкой кожи под подушечками пальцев. Инстинкты взревели боевыми трубами, и гончий, зажмурившись, резко ушел под воду, жалея, что она горячая, а не ледяная. Хотя речка рядом, источники с ней не смешиваются, значит, можно потом охладиться. «Как мальчишка зеленый, – сердито фыркнул он про себя. – Не можешь держать себя в руках!» А вынырнув, Эргед наткнулся на пристальный и, как показалось, слегка насмешливый взгляд Улы.

– Все нормально? – Стражница вопросительно подняла бровь.

– Да, – буркнул он, шумно выдохнув и вытирая ладонью воду с лица. – В порядке все.

– Тогда я в речку, сполоснуться, – невозмутимо добавила Ула, и Эргед едва успел отвернуться.

Показалось, что девушка уже откровенно усмехнулась… Да что такое, мерещится всякое! Плеск и колыхание воды дали понять, что она поднялась и вышла из бассейна, и гончий малодушно порадовался, что Ула сделала это первой, – чтобы совладать с организмом, понадобилось некоторое время. Стражница как раз привела себя в порядок, и он смог покинуть природный источник, избежав конфуза и слишком явных признаков того, о чем думал, сидя вместе с Улой в воде. К речке Эргед чуть ли не бегом бежал, наплевав на то, как выглядит со стороны, и с мрачной иронией думая, что это становится привычкой. Но что поделать, если стражница на него так действует?!

На следующий день после завтрака они продолжили путь.

– Что дальше по плану? – уточнил Эргед, глядя перед собой на тропу и стараясь не вспоминать вчерашний волнующий вечер.

– Перо златоптицы, – задумчиво сказала Ула. – Она живет в закрытой долине, куда без ее разрешения так просто не попадешь, и говорят, умеет оборачиваться человеком. По карте Рароха до нее сутки ехать, по пути заночуем в деревне, а завтра к обеду будем на месте. Если нас, конечно, захотят пустить, – добавила чуть тише.

– Захотят, мы же с честными намерениями, – уверенно ответил Эргед. – Нам ведь необязательно перо из хвоста, хватит и обычного, маленького, да?

Ула неожиданно издала смешок и кивнула.

– Надеюсь, что так, – отозвалась она весело и пришпорила своего коня. – Догоняй! – донеслось до Эргеда.

Шальное настроение Улы оказалось заразным: гончий, поддавшись ему, проскакал мимо какого-то цветущего куста и сорвал маленький сиреневый венчик, мысленно попросив прощения у духов леса. А поравнявшись со стражницей, ловко воткнул ей в косу, стараясь не думать, как она воспримет и что отвечать, если вдруг спросит, что это и зачем. Однако Ула снова удивила: мазнула по нему странным взглядом и опять унеслась вперед, благо деревья расступились, и они ехали по широкой долине с неизменной рекой вдоль ее русла. Долина повторяла все его изгибы, оказалась извилистой и длинной, они миновали ее лишь к вечеру, потратив на обеденный привал всего полчаса.

Сумерки сгустились рано – небо еще переливалось закатными красками, но высокие стены ущелья скрывали солнце. Подъезжая к деревне, Ула и Эргед услышали веселые голоса, смех, незатейливую музыку. Горели костры – здесь что-то праздновали. Стражница невольно передернула плечами, вспомнив, чем закончилось последнее посещение похожего деревенского сборища. Воин же с искренним любопытством разглядывал пляшущие пары, даже не подозревая, что творится в душе Улы.

– Интересно, что отмечают, – вполголоса обронил он, пока они неторопливо приближались к большой поляне перед домами.

– Наверняка очередную свадьбу, – как можно более невозмутимо постаралась ответить стражница. – Или что-нибудь, связанное с духами, легендами. Как и в любой деревне, здесь есть свои обычаи.

Путников заметили, к ним уже спешил высокий плечистый мужчина с пышной бородой и дружелюбной улыбкой.

– Вечер добрый! – густым басом поздоровался он, остановившись неподалеку. – Куда путь держите?

– В закрытую долину, – честно ответила Ула и спешилась. – Я стражница, это гончий. Мы можем переночевать у вас? Припасы у нас есть…

– Добро пожаловать, госпожа, господин! – перебил ее здоровяк и улыбнулся еще шире. – Конечно можно! В моем доме есть гостевая спальня, располагайтесь у нас. Присоединитесь к нашему празднику?

– А что за повод? – полюбопытствовал Эргед, выступив вперед.

– День духов-защитников нашей деревни, мы всегда делаем в этот день подношения и благодарим за хороший урожай, сочные пастбища, рыбу в реке и зверье в лесу, – охотно ответил незнакомец, явно кто-то вроде старейшины. – Духи порадуются, если вы разделите с нами веселье. – Он протянул широкую лопатообразную ладонь с мозолями от работы. – Я – Мальтек, голова этой деревни. Батя мой месяц назад ушел к духам-предкам. – На добродушное лицо набежала тень печали, но оно тут же разгладилось.

– Мальтек, что там? Куда ты ушел? – вдруг раздался звонкий голос, и к ним подошла молодая женщина в ярком цветастом платье из льна и с вышитой шалью на плечах.

Чуть постарше Улы, пышнотелая, дородная, с круглым румяным лицом, она была под стать своему мужу – стражница не сомневалась, что это супруга Мальтека.

– Альтина, душенька, смотри, духи уважаемыми гостями порадовали. – Повернувшись к ней, голова нежно сжал пухлые ладони в своих. – Стражница и гончий, пригласил их к нам.

– Ох, конечно, идемте-идемте! – тут же всплеснула руками Альтина, и на ее лице отразилась такая же радушная улыбка, как у Мальтека. – Гостевая комната свободна, а дети младшие к бабушке в соседнюю деревню уехали, так что тихо у нас. И банька как раз натоплена, только-только напарились.

Ула и Эргед опомниться не успели, как воодушевленная деятельная супруга головы крепко подхватила их под руки и настойчиво повела за собой. Стражница только и пробормотала слегка обескураженно, растерявшись от такого напора:

– Да у нас и одежды праздничной нет…

– Ничего-ничего, госпожа, вам платья моей старшенькой вполне подойдут, мы неделю назад свадьбу как раз справили. Вы такая же тоненькая, как она, тростиночка прямо! А господину гончему впору Мальтековы рубашки придутся, у них плечи вон одной ширины. А на празднике и поужинаете, знаете, какое вкусное у нас мясо? Самое лучшее в долине, любой вам скажет! – с нескрываемой гордостью продолжала журчать Альтина, и странно, но ее звонкий голос ничуть не раздражал Улу. – Такие травы только у нас растут, с какими мы тушим, и овощи все самые свежие!

Так, почти на буксире у дородной жены Мальтека – сам он шел чуть позади, ведя лошадей, – они дошли до добротного двухэтажного дома, окруженного крепким забором. Чистый двор, выложенный плоскими камнями от грязи, высокая поленница под навесом, чуть вдалеке – сено, тоже под крышей, – все говорило о достатке и рачительности хозяев. С другой стороны дома стояла банька, из трубы вился сизый дымок.

– Ну, пойдемте, покажу комнату, можете оставить вещи там. Я пока подберу одежду, а вы, госпожа, идите первая, помойтесь как следует, – сразу распорядилась Альтина, едва они переступили порог дома.

Ула ахнуть не успела, как оказалась в бане, где чудесно пахло нагретым деревом и влажным паром с травами. И удивительное дело – нехорошие воспоминания незаметно улетучились, пришла бодрость, а вместе с ней хорошее настроение и желание в самом деле отвлечься и вместе с деревенскими отблагодарить их духов-защитников. Она же стражница, в конце концов, ей по статусу положено. Поэтому, с удовольствием попарившись и потом как следует помывшись, она вышла в предбанник, обнаружив на лавке аккуратно сложенную чистую одежду, – видимо, Альтина принесла. Длинное платье с широкими рукавами из хорошо выделанного льна, украшенное вышивкой, цветными бусинами и лентами, нижняя сорочка из него же, только совсем тонкая, невесомая. Мягкие сапожки из замши, севшие прямо по ноге и не натиравшие. Костяной гребень, несколько заколок – хозяйка расстаралась уважить дорогую гостью.

Довольная стражница облачилась в чистое, чуть пахнувшее травами платье, разгладила мягкую ткань, волосы оставила распущенными, только прихватила у висков заколками, чтобы пряди не лезли в лицо. Мелькнула шальная мысль, что Эргед не видел ее такую, и как, интересно, отреагирует? Ула не ожидала, что щеки опалит румянец волнения, а сердце предательски пропустит удар, и резко распахнула дверь, выходя на улицу и не дав себе передумать.

Воин сидел у стены на лавочке. Едва Ула появилась, поднялся, откровенно уставившись на нее. Стражница замерла, заметив мелькнувшее в его глазах неподдельное удивление, отчего ее замешательство лишь усилилось.

– Это… Я все, – нервно выпалила она, махнула рукой и, развернувшись, почти бегом бросилась в дом.

Она уже и не помнила, когда в последний раз ее так волновал мужской взгляд. Да вообще мужчина. И это оказалось так приятно! Голова слегка закружилась от нахлынувших эмоций, и Ула присела на скамейку у крыльца, переводя дыхание и приходя в себя. Только сердце не желало успокаиваться, а долетавшие до нее звуки веселья заставляли отстукивать немудреный ритм незатейливой мелодии. Прикрыв глаза и прислонившись спиной к теплой деревянной стене, Ула медленно выдохнула и позволила улыбке появиться на губах. Что ж, сегодня она как следует повеселится, и к духам всякие предчувствия и неуверенность. В конце концов, даже стражница имеет право хотя бы раз в году побыть просто женщиной, а не воином.

– Я готов. Идем? – Голос Эргеда выдернул ее из задумчивости, мигом заставив выпрямиться и открыть глаза.

Опять она не услышала, как он подошел! Подавив досадливый вздох, Ула поднялась.

– Идем, – коротко ответила, скользнув по нему взглядом, и направилась к калитке.

В животе щекотало странное предчувствие, волнение не проходило, и Ула не сомневалась, что вечер принесет сюрпризы, но надеялась, что все же приятные, а не такие, как на злополучной свадьбе.

Веселье шло полным ходом. Помимо вкусной домашней еды и танцев деревенские устроили соревнования на меткость, силу и прочее. Конечно, среди мужчин – женщинам досталась почетная обязанность вручать символический приз победителю и активно подбадривать участников. Мальтек утащил Эргеда за собой, воин особо и не сопротивлялся, с удовольствием присоединившись к остальным. Кто дальше метнет камень, кто ловчее набросит на шест петлю, кто быстрее пройдет полосу препятствий… В общем, очень скоро Ула поддалась громким возгласам и атмосфере азарта, царившей на поляне, и вместе со всеми с воодушевлением кричала, следя за Эргедом, и даже подпрыгивала в нетерпении.

Несмотря на высокий статус гостя, поддаваться ему и оскорблять таким образом никто из жителей не собирался. Все проходило честно, как и полагается. В нескольких состязаниях Эргед выиграл, и под всеобщие поздравления и веселый смех Ула преподносила ему выпеченные в форме зверей пироги. Потом они отошли к столам немного передохнуть и хлебнуть горячего пряного меда на травах, отведать разнообразных яств. Ну а когда заиграли музыканты, Ула посмотрела на Эргеда, их взгляды встретились, и ее отчего-то бросило в жар. Нет, вообще-то в той, прошлой жизни она с удовольствием участвовала в праздниках, проходивших в пограничной крепости. И танцевать тоже любила. Да и сейчас, изредка попадая на деревенские посиделки, веселилась, но только в общих хороводах, не так, чтобы с кем-то.

Эргед вдруг усмехнулся, его необычные янтарные глаза блеснули как-то по-особому, и он молча протянул руку. Ула как зачарованная шагнула к нему, ухватившись за ладонь, и вмиг оказалась крепко прижата к сильному телу. Громкий заводной ритм подхватил, закружил, волнение и странное предвкушение взбурлили в крови.

Пара влилась в круг танцующих. Места хватало всем, никто не сталкивался и не отдавливал ноги. К удивлению Улы, двигался Эргед очень неплохо для такого рослого воина. От бесшабашности и какой-то хмельной свободы в груди становилось непривычно гулко, сердце то стучало, как сумасшедшее, то тяжело бухало, как кузнечный молот. Она словно проснулась от долгой спячки, будто до сих пор пребывала в каком-то сером тумане, отделявшем ее от остальных жителей. Эмоции пьянили, свежие, пряные, искристые, прокатывались по телу волнами колких мурашек и оседали на языке вкусом меда и лесных трав.

Теплые ладони, прикосновения которых ощущались через два слоя ткани, от пристального взгляда сладко екало в животе, и звуки веселья вокруг постепенно отступали, словно оставляя их наедине. Ула не знала, сколько они провели на поляне, просто в какой-то момент поняла, что в горле пересохло и ноги слегка гудят после непривычной нагрузки. Эргед каким-то образом догадался и вывел ее из круга танцующих, при этом его ладонь уверенно лежала на талии Улы, и… девушка не протестовала. Прохладный ягодный морс отлично утолил жажду, и стражнице вдруг захотелось немного побыть в тишине, передохнуть от суеты и множества людей. Все же непривычна ей такая обстановка.

– Я к реке прогуляюсь, – негромко сказала она, поставив пустую кружку на стол.

– Отличная идея. – Эргед, окинув пристальным взглядом стол, взял опустевшее блюдо, невозмутимо сложил на него куски пирогов с разной начинкой, ломти подкопченного мяса и козьего сыра. – Там не так шумно, а спать еще не хочется. Держи. – И протянул слегка опешившей от такой решительности Уле кувшин с морсом. – Идем.

Стражница хмыкнула, мимолетное желание осадить гончего, настояв, что хочет одна прогуляться, прошло. На самом деле компания Эргеда не такая уж плохая, он умел быть ненавязчивым, это Ула успела оценить в путешествии. Они отошли от поляны, за границу круга из света, звуки музыки стали приглушенными, но усилился шум воды на перекатах. Они остановились, Эргед поставил блюдо на траву, пристроил рядом кувшин, забрав его у стражницы. Взял ее за руку и молча потянул к себе. Ула не сопротивлялась, даже когда Эргед устроился под деревом и уверенно усадил ее к себе на колени, обняв за талию.

Всего на мгновение сердце девушки подскочило к горлу, она напряглась от неожиданности, но потом мысленно махнула рукой и прислонилась к широкой груди. Как же давно она не позволяла себе просто делать то, что хочется!

– Когда я на границе служила, мы регулярно устраивали какие-то праздники, – задумчиво произнесла она, стащив с блюда кусок пирога с сыром и зеленью. – Особенно когда с патрулирования возвращались. Всем хотелось отдохнуть, отвлечься от суровых будней.

– Хорошее дело, – Эргед одобрительно кивнул и тоже потянулся к блюду. – У нас в деревнях вокруг заставы тоже все время что-то происходило, да и просто так любили расслабиться, ты права.

Они помолчали, утоляя голод, после чего Ула с легким вздохом снова прислонилась к груди Эргеда, слушая, как размеренно и сильно бьется его сердце.

– Ты думал, чем займешься потом, когда твоя служба закончится? – вдруг спросила она, словно в рассеянности обводя пальцем вышивку на его рубахе.

– Конечно. – Эргед мягко сжал ее ладошку, прижал к груди неожиданно нежным жестом и тихонько погладил. – Дом хочу где-нибудь в тихом месте, чтобы обязательно речка вот так же рядом текла. Живность завести, парочку коров. В лесу охотиться. – Гончий коротко вздохнул. – Еще по деревням попутешествовать, пособирать обычаи, легенды, может, книгу написать да князю в библиотеку отправить. – Эргед усмехнулся.

– А… семья? – спросила Ула тихо-тихо, с запинкой, отчего-то разволновавшись. – Или один будешь жить?

Воин помолчал, глядя на светлую макушку.

– Семья, конечно, важно, – заговорил он, тщательно подбирая слова. – Только хочется найти кого-то, с кем уютно и легко. Кто не будет искать выгоды или требовать того, что я не смогу дать.

«Или уже нашел…» – мелькнула мысль где-то на самой границе его сознания.

– Хорошее желание, – пробормотала стражница, и Эргед отчетливо услышал в ее голосе тоскливые нотки.

Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, прислонившись затылком к шершавому стволу.

– У меня была невеста, – тихо произнес Эргед и ощутил, как напряглось под его руками тело Улы. – Несколько лет назад, когда я только пришел на заставу. Хорошая девушка из соседней деревни, мы на празднике познакомились. Только… – он запнулся и едва заметно поморщился, но продолжил: – Я уехал в рейд, меня недели две не было, а когда вернулся… – Снова пауза. Несмотря на прошедшее время, застарелая боль кольнула грудь. – Мой ищейка учуял на заставе сумеречного духа. Это была Эмила. Я вернулся слишком поздно, дух успел глубоко пустить в нее корни. И она просто не выдержала, когда я закончил… – глухо договорил Эргед и замолчал, вдруг ощутив, что после этой короткой исповеди внутри что-то отпустило, боль ушла, растворилась.

Ула медленно подняла голову, и их взгляды встретились.

– Ты ее любил? – негромко спросила стражница.

– Любил. – Он смотрел на ее лицо и понимал, что уже точно не сможет забыть его. Не сможет провести рядом несколько ночей и спокойно уехать на заставу, жить дальше той жизнью, как раньше. – Когда-то давно. Но она ушла, а я не держусь за воспоминания, – добавил тихо Эргед и мысленно махнул на все рукой.

Его пальцы легли на подбородок Улы, мягко удерживая, но готовые отпустить в любой момент, и воин, наклонившись, прижался к приоткрывшемуся от удивления рту девушки. Как хотел уже давно. Кажется, они оба не ожидали этого и на мгновение замерли, а потом Эргед продолжил. Осторожно, нежно, однако стражница вдруг подалась вперед, обняла его рукой за шею и ответила. Жарко, жадно, слегка ошеломив напором, но всего на миг. Воин стиснул стройное тело, шалея от острого запаха свежести, исходившего от Улы, от ощущения ее, такой мягкой и горячей, под руками. Инстинкты сорвались с цепи, затуманив голову, он словно провалился куда-то, где исчезли все мысли и остались одни желания. Ладони скользили по спине и плечам Улы, ее пальцы зарылись в его волосы, несильно дергая короткие пряди, она откровенно прижималась к Эргеду без всякого стыда.

Он так и не понял, как именно стражница оказалась сидящей верхом на его бедрах в совершенно бесстыдной позе. При этом его ладони уже уверенно скользнули под тонкий лен платья, поглаживая коленки и потихоньку пробираясь выше. А поцелуй все не прекращался, Ула покусывала его губы, игриво поглаживала языком, дразня и заигрывая, и Эргед никогда не думал, что всего лишь поцелуй может заставить его настолько потерять голову. Однако где-то на задворках сознания все же билась одинокая мысль, что жесткая трава и берег реки, куда любой может прийти, не очень хороший вариант…

Дыхание у них закончилось одновременно. Они медленно отстранились друг от друга, их одинаково ошалелые взгляды встретились. Оба тяжело, прерывисто дышали, Ула вцепилась в плечи Эргеда, как если бы они стояли и ее не держали ноги, рот приоткрылся, и она вдруг немного нервно облизнулась. От этого вроде бы простого жеста у гончего знакомо потяжелело в паху, и стало очень сложно заставить руки спокойно лежать на нежно бархатистой коже и не дать им двигаться выше.

– Знаешь, я три года не целовалась, – хрипловатым голосом произнесла Ула и весело хмыкнула. – Думала, уже забыла, как это вообще делается…

Эргед от неожиданности не сдержал смешка, вскоре захихикала и Ула, уткнувшись ему в грудь. Напряжение момента немного спало к некоторому облегчению воина, и он решил, что пора возвращаться от греха подальше. По крайней мере теперь он хотя бы знал, что тоже нравится стражнице. А там… Там видно будет, что и как. Поэтому, легко подхватив Улу на руки и опершись спиной о ствол, Эргед поднялся и аккуратно поставил девушку на землю. А потом они медленно, держась за руки, отправились обратно, обходя продолжавшееся на поляне веселье. Молчали, смакуя это ощущение, новое для обоих, когда от того, кто идет рядом, по коже волнами прокатываются щекотные мурашки. Когда хочется прижаться и не думать больше ни о чем, ни о прошлом, ни о будущем, а просто принимать то, что дает судьба.

Они зашли в деревню с боковой улочки, миновали темные силуэты домов. Шум веселья долетал приглушенно и не раздражал, а жители, судя по всему, и не собирались расходиться. Хотя, может, кто-то, как они, тоже тихонько ушел домой. Ула и Эргед добрались до жилища головы и поднялись по ступенькам. Хозяева еще не вернулись, но темнота не служила помехой, пусть обстановка и была незнакомой. Вдруг снова проснулось волнение, хотя оба старались сохранять невозмутимость. Гостевую-то им одну на двоих выделили…

Эргед молча посторонился, пропуская, и бесшумно прикрыл дверь. В комнате тускло горела лампа под стеклом, позволяя разглядеть с одной стороны кровать под лоскутным покрывалом, с другой – широкую лавку, накрытую стеганым одеялом. У окна – стол и два стула, у двери – добротный шкаф. В углу небольшая чугунная печка на выложенном камнями кругу, в которой таинственно мерцали угли. Конечно, духи-охранники не допустят пожара, поэтому можно без опаски так оставлять.

– Хорошо сегодня отдохнули, – негромко произнесла Ула, повернувшись к Эргеду спиной, и, прежде чем он что-то сказал, наклонилась и подхватила подол платья.

Воин резко выдохнул, застыв посреди комнаты. Стражница осталась в короткой, открывавшей коленки нижней сорочке из льна, тонкого, почти прозрачного, и манящий силуэт отчетливо вырисовывался в расплывчатых отсветах лампы, и выше сил Эргеда было сейчас хотя бы отвести взгляд. Тряхнув волосами и по-прежнему стоя спиной, Ула вынула заколки, оставила на столе и, шагнув к кровати, взялась за покрывало.

– Погасишь лампу? – попросила негромко, глянув на него из-под ресниц.

Эргед отмер, сглотнул вязкую слюну и, дав себе мысленного подзатыльника, прикрутил фитиль. Комната погрузилась в густой полумрак, только угли в печке слабо разгоняли темноту. Воин вернулся к лавке, молча стянул рубаху и штаны, оставшись в исподнем, и лег на лавку, накрытую тюфяком с душистым сеном. Закинув руки за голову, уставился в потолок, понимая, что сна ни в одном глазу, а он невольно прислушивается, пытаясь уловить тихое дыхание Улы. Она уже уснула? Или, как и он, просто лежит и… «Да иди уже к ней, дурак, – пришла ворчливая мысль духа-ищейки. – Ждет она тебя, глупого».

Гончий поджал губы и прикрыл глаза, сдерживая крепкое словцо. Всего мгновение колебался, хотя тело аж зудело от желания встать и подойти, отбросив последние сомнения. В крайнем случае получит по физиономии, невелика беда… Беззвучно выдохнув, Эргед откинул одеяло и поднялся, запретив себе думать и решать что-то. В два шага преодолел расстояние между лавкой и кроватью, сердце тяжело бухало, отдаваясь шумом в ушах, дыхание перехватило… Однако ничего ни сказать, ни сделать не успел: покрывало отлетело в сторону, и Ула, резко выпрямившись, обхватила его за плечи – выше дотянуться не смогла.

– Наконец-то… Иди уже сюда… – пробормотала с нетерпением и настойчиво потянула Эргеда к себе.

Против такого откровенного приглашения, не допускавшего иного толкования, ничего не поделаешь… Тем более это полностью совпадало с желаниями Эргеда. И с желаниями Улы, как он понял мгновением позже. Снова были жаркие поцелуи, объятия, нетерпеливые смелые прикосновения и одно на двоих дыхание. Податливое горячее тело под ладонями, тихий прерывистый шепот, и страсть, уносящая обоих за грань реальности. Эргед и подумать не мог, что обычное в общем-то действо между мужчиной и женщиной заденет в его душе потаенные струны, и эмоции вдруг обретут новые краски, глубину и пронзительность. Внутри поселилась твердая уверенность, что не нужна ему никакая другая женщина, этой с лихвой хватит.

Ула, с головой окунувшись в давно забытые ощущения, отдавалась Эргеду со всей искренностью и накопленной страстью. Она не давала ему быть слишком нежным, желая сильнее и быстрее, – разбуженный огонь горел, требуя выхода. Ула вспыхивала от малейшего прикосновения, поцелуя, судорожно всхлипывая от каждого движения и сдерживая рвавшиеся из груди стоны. Это становилось все сложнее, чем ближе Эргед подводил ее к долгожданной разрядке. Она ни мгновения не жалела, что дала волю эмоциям и желаниям, и где-то глубоко внутри зрела уверенность, что так просто им теперь не разойтись, парой-тройкой горячих ночей их встречи не закончатся. Даже когда путешествие подойдет к завершению… «Подумаю об этом завтра», – мелькнул обрывок мысли. Уткнувшись в плечо Эргеду, Ула выгнулась и глухо застонала от нахлынувшей волны яркого, терпкого и такого желанного наслаждения. А буквально через миг и несколько сильных глубоких толчков стражница услышала ответный сдавленный стон и снова уплыла в блаженство, на какое-то время выпав из реальности.

…Было так хорошо лежать, прижимаясь к сильному горячему телу, бесстыдно закинув на Эргеда колено и положив руку на грудь. Ула только сейчас осознала, как соскучилась по мужчине и как одиноки были ее ночи на перевале. С губ не сходила ленивая улыбка, сердце потихоньку успокаивалось, и не хотелось думать ни о будущем, ни о прошлом. Было хорошо здесь и сейчас, и она впитывала в себя это ощущение всей своей сущностью.

Эргед вдруг длинно вздохнул, и стражница услышала его немного слегка хриплый виноватый голос:

– Ула… я… В общем, я видел тебя у водопада. Случайно, честно, просто очнулся, тебя нет, пошел искать. Ну и… – Эргед замолчал, и девушка, даже не видя его лица, отчетливо чувствовала замешательство и смущение.

«Какой воспитанный ищейка, ну надо же!» – молча умилилась Ула, едва сдерживая хихиканье, и ее улыбка стала шире.

– Ну что ж… Ты видел меня, я видела тебя, – невозмутимо призналась она, рассеянно вырисовывая узоры на груди Эргеда. – Тогда, в речке. Жаль, правда, не полностью, – вздохнула с искренним сожалением, – моя волчица очень хотела оценить не только твою задницу, но и то, что спереди. – От духа-защитника донеслось фырканье, гончий же, ошеломленный откровенностью Улы, издал какой-то странный звук. Не выдержав, она расхохоталась, несильно ткнув его кулачком в бок. – Да ладно тебе, – приподнявшись на локте, стражница глянула на обескураженное лицо Эргеда, – что ты как девица невинная, в самом-то деле. И было бы чего стесняться, – хулигански подмигнула и хозяйским жестом огладила его чуть ниже живота, – тоже мне, скромник, – весело фыркнула, почти как ее дух-защитник.

Брови воина поднялись, он дернулся от неожиданности, а потом все же рассмеялся негромко, прижав Улу к себе.

– Хорошо, больше не буду, – спустя какое-то время наконец произнес он и заразительно зевнул. – Предлагаю все-таки поспать, если хотим завтра пораньше выбраться в дорогу.

Спорить Ула не стала. Может, оба и не прочь на второй круг, так сказать, но у них дело, и его надо закончить. Поэтому лишь кивнула, вытянулась рядом, прижавшись. Устроив голову на плече Эргеда, начала уплывать в мягкую дрему, уже сквозь сон ощутив, как воин накрыл их покрывалом. Как же все-таки хорошо засыпать рядом с мужчиной… Это была последняя мысль, и Ула крепко уснула до самого утра.

Удивительно, но проснулись они рано, хотя вечер закончился бурно. В просторной общей комнате уже витал аромат выпечки – хозяйка поднялась еще раньше и хлопотала у плиты.

– Сейчас накормлю вас, гости дорогие, – оживилась она, увидев Улу и Эргеда, – и в дорогу с собой дам! До долины ехать недалеко, за полдня управитесь. Только попасть нелегко, – Альтина вздохнула, сноровисто нарезая хлеб, – хозяйка долины сама решает, кого пропускать, а кого нет, смотря кто с какими намерениями приходит.

– Мы за помощью, – твердо ответила стражница, присаживаясь на лавку у стола.

Она знала, в деревнях очень ревностно относятся к кормежке гостей и никогда не разрешают помогать в процессе. Поэтому и предлагать не стала, как и Эргед, устроившийся рядом с ней. Его ладонь словно невзначай мягко провела по спине, и Ула выгнулась от ненавязчивой ласки, а губы разъехались в улыбке.

Проснувшись, они не разговаривали ни о том, что между ними происходит, ни о том, что будет дальше, по молчаливому согласию оставив пока опасную тему. Но стражница не отстранилась, когда Эргед потянулся поцеловать ее, и не пыталась сделать вид, что ничего не было, чего он в глубине души опасался. И это несказанно радовало…

Завтракали вдвоем, потому как Альтина ушла во двор по делам, а вскоре уже выехали со двора, направляясь к закрытой долине, где жила таинственная птица. Они по-прежнему особо не разговаривали, зато теперь могли открыто смотреть друг на друга, обмениваться теплыми улыбками и даже держаться за руки, размеренно ведя коней рядом. Ула давно такого не ощущала, чтобы сердце подпрыгивало от малейшего взгляда, а от воспоминаний тело обливало жаром и дыхание сбивалось. И не хотелось отмахиваться и одергивать себя, наоборот – смаковать это ощущение, наслаждаться им. И будь что будет дальше.

Постепенно тропинка стала забирать выше, поднимаясь к седловине между высокими холмами и петляя между стволами. Лес становился гуще, в какой-то момент путникам вовсе пришлось спешиться, пока наконец Ула и Эргед не уперлись в глухую зеленую стену, пробраться через которую не представлялось возможным. Оба подозревали, что и топор здесь не поможет, скорее уж навредит.

Стражница глубоко вздохнула и шагнула вперед, прижав ладонь к пышному кусту с темно-зелеными глянцевыми листьями и мелкими бледно-розовыми цветочками.

– Уважаемая, мы пришли с добром, – заговорила негромко, – нас направил к тебе шаман Рарох. Все, что нам нужно, – одно твое перо, и мы пойдем дальше.

Ула настроилась на долгое ожидание, однако почти сразу после ее слов ветви раздвинулись, образовав узкий проход, по которому могли пройти только двое. Стражница и воин смело шагнули в него, вступая во владения айласа, и довольно долго ехали по этому коридору, сразу смыкавшемуся за их спинами. Потихоньку деревья снова стали расти нормально, и часа через полтора, миновав седловину, путники спустились в небольшую долину с идеально круглым озером с ярко-бирюзовой кристально-прозрачной водой. На берегу стоял аккуратный белоснежный домик, к которому и вела тропинка. Спустившись ниже, стражница и гончий замерли, во все глаза глядя на миниатюрную стройную женщину в простом светлом платье с роскошными длинными, до колен, волосами. Необычной формы раскосые глаза такого же ярко-бирюзового цвета, как воды озера, внимательно смотрели на гостей, словно изучая.

– Добро пожаловать в мою долину, – мелодичным голосом поздоровалась хозяйка и плавно повела рукой. Взгляд ее остановился на Уле. – Ты говорила, тебе нужна помощь, мое перо. Только просто так я его не отдам. – Сочные пухлые губы раздвинулись в улыбке, и во взгляде айласа мелькнуло предвкушение. – За плату. Исполнение одного моего желания.

Стражница не смогла бы сказать, почему от этих слов в груди все странно сжалось. Птица-перевертыш тем временем перевела взгляд на Эргеда, и Ула напряглась по-настоящему. Кажется, желание хозяйки долины ей очень не понравится…

Путешествие к долине цветов растянулось на три дня. Маг не знал, в чем причина, ведь ехали они строго по карте, правда, деревни на всякий случай объезжали. Может, это и удлинило путь. По большому счету, ему было все равно, его сознание пребывало в странном состоянии. Он вроде все осознавал, понимал, но… отстраненно, а иногда и вовсе ловил себя на том, что случаются кратковременные провалы. И хорошо, что они с генералом просто ехали по лесу, и вроде маг ничего такого не творил в беспамятстве…

А когда наступила ночь, его охватило непонятное беспокойство. Куда-то тянуло, внутри зудело нетерпение, приходилось прилагать усилия, чтобы держать себя в руках и спокойно сидеть у костра. С аппетитом тоже творилось неладное: привычная мясная похлебка из пойманного кролика, сушеных овощей и трав не вызвала ничего кроме отвращения. Улгриф с трудом проглотил несколько ложек и отставил тарелку, постаравшись не морщиться. Однако генерал заметил и негромко уточнил:

– Все нормально?

– Да, устал просто, – скупо кивнул маг и отошел к своему спальному месту.

Только спать не хотелось, зуд внутри нарастал, и от нетерпения он едва ли не приплясывал на месте. Однако, не желая провоцировать генерала на новые вопросы, Улгриф улегся на лежанку и затих, чутко прислушиваясь к звукам. Целый час пришлось ждать размеренного дыхания – Каррег наконец уснул. Для верности маг выждал еще с полчаса, к тому времени дрова в костре превратились в мерцающие багровым угли, и поляну укрыл густой сумрак. Улгриф медленно выдохнул, бесшумно выскользнул из-под одеяла, покосившись на неподвижного Каррега, и тенью скользнул к деревьям.

Маг плохо понимал, что делает, словно его телом завладел кто-то другой. Сильный, опасный, хитрый. Улгриф попытался было хотя бы остановиться, не то что вернуться на поляну, но… не смог. В висках болезненно закололо, и на несколько мгновений он будто провалился в темноту. А когда снова пришел в себя, обнаружил, что бежит по лесу не хуже какого-нибудь хищника. Под ногой не хрустели ветки, Улгриф не спотыкался о корни и обходил все препятствия, будто у него развилось ночное зрение, хотя на деле он почти ничего не видел, кроме мелькающих темных силуэтов деревьев. Куда несется, зачем, не понимал, да и не хотел: сознание заволакивал туман, убаюкивая и нашептывая расслабиться и ни о чем не беспокоиться.

В какой момент Улгриф все же отключился, он так и не понял, словно реальность вдруг мигнула. Когда же маг снова осознал себя, его прошиб холодный пот. Он стоял на коленях обнаженный, перемазанный в крови, а перед ним лежала туша молодого оленя с распотрошенным животом. В его собственном желудке было странное ощущение сытости, во рту чувствовался характерный металлический привкус. Улгриф тяжело сглотнул вязкую слюну, к горлу комом подкатила тошнота. С отвращением глянув на свои ладони, маг резво поднялся, радуясь, что рядом речка, и, не обращая внимания на неприятные мурашки и низкую температуру воды, с разбегу плюхнулся в воду.

Он больше получаса ожесточенно отмывался, тер кожу песком, словно позабыв, что магией тоже можно очиститься. Мысли растерянно толклись в голове, не желая складываться в общую картину. По всему выходило, что кто-то пытается завладеть его сознанием, но… кто?! И как, демоны его побери? Шаман, что ли, ритуал какой-то провел? И почему, как ни пытается, Улгриф не может понять, где же в сознании засел незваный визитер? Чувствуя, что тело закоченело, маг выбрался на берег и обнаружил свою одежду под стволом ближайшего дерева. Вспомнив о собственной силе, высушился с ее помощью и быстро оделся. Еще бы понять, в какой стороне искать лагерь…

И снова внутри всколыхнулось странное чувство, потянувшее вперед. Улгриф сдался и покорно пошел, пожалуй, впервые за последние недели задумавшись, правильно ли он истолковал свои видения, не зря ли сунулся в горное княжество. Однако мысли эти подозрительно быстро растворились, на первый план выступила главная цель: добраться до долины с цветами. К стоянке Улгриф вышел по внутренним ощущениям где-то через три четверти часа и сразу упал на лежанку, отключившись до утра и забывшись в тяжелом беспокойном сне.

Следующие два дня для мага прошли как в тумане. Они с генералом ехали по казавшемуся бесконечным лесу, и Улгриф отстраненно отметил, что краски будто потускнели, хотя на самом деле природа в горах на востоке страны, наоборот, была насыщенной, яркой. Хорошо, на оленей больше не охотился, и похлебку, хоть и с отвращением, но ел – Каррег и так странно на него косился, но вопросов лишних не задавал. На третий день перед ними встали высокие горы, тропинка крутым серпантином взбиралась прямо по ним.

– Высоковато, – обронил Каррег, внимательно разглядывая едва видную ниточку, прилепившуюся к крутому склону.

– Это единственный путь. – Улгриф пожал плечами и спешился. – Коней вести придется, иначе сорвутся.

– Ну, раз так, то пошли. – Генерал кивнул и первым ступил на тропу.

Поднимались они несколько часов, переход оказался опасным. Шириной едва в три средних шага, идти можно только гуськом, крепко сжимая поводья лошадей. Хорошо, они натренированные, послушные, не пытались сигануть в пропасть, аккуратно ступали за хозяевами. Каррег взмок, пока они наконец добрались до небольшой седловины, от напряжения у бравого генерала подрагивали ноги. Улгриф же выглядел как обычно, ни капли пота на лбу. А еще Каррег обратил внимание, что маг стал странно выглядеть, почти страшно: бледный как поганка, глаза ввалились, губы сжались в нитку. Словно его изнутри болезнь какая пожирала… Только глаза горели нездоровым светом, в них время от времени мелькал багровый огонек, и взгляд становился пугающим, слишком острым, пронзительным. Каррег на стоянках на всякий случай незаметно прятал под еловые ветки кинжал, он хоть и спал крепко, но по старой армейской привычке легко просыпался от малейшего подозрительного шума.

Тропинка полого сбегала между двумя вершинами, и буквально спустя полчаса они вышли к широкому лугу, заросшему множеством ярко-оранжевых, словно живой огонь, цветов. Маг довольно улыбнулся – выглядело жутковато, будто череп скалился, – и, наклонившись, небрежным жестом сорвал несколько цветков и сунул их в сумку.

– На память, – пояснил он с усмешкой на вопросительный взгляд генерала, потом поднял руку и сделал небрежный жест, собрав пальцы в кулак.

Каррег едва не охнул в голос, расширенными глазами глядя на то, как цветы стремительно жухнут и превращаются в серый пепел.

– Теперь стражнице не достанется огнецвет, – удовлетворенно выдохнул Улгриф и бросил: – Все, едем дальше. Пещера с кристаллами в трех днях пути.

Генерал едва не скрежетнул зубами от досады, представив путь обратно. Знал бы, подождал внизу этого сумасшедшего мага! Зачем, спрашивается, вообще поехал? Судя по всему, он вполне способен сам справиться с задачей, сил хватит. Проглотив ругательства, Каррег последовал за Улгрифом – в этот раз он первый ступил на узкую тропу.

Следующие три дня выдались такими же монотонными и бедными на события. Если не считать очередного ночного забега по лесу, на сей раз Улгриф обнаружил себя над трупом крупного волка. Маг сжег тушу, убрав следы, опять тщательно вымылся и вернулся в лагерь. Сознание впало в оцепенение, они с генералом почти перестали разговаривать, едва перебрасываясь парой фраз за весь день. Но хотя бы Каррег не приставал с вопросами, молча следовал за ним, только взгляд его время от времени становился настороженным и внимательным.

Деревню около пещеры с кристаллами они обошли по широкой дуге, потратив на это полдня: Улгриф не хотел рисковать и не желал еще раз сталкиваться с жителями горного княжества. Хватило и одного… Восхождение к водопаду и пещере оставили на утро, разбив лагерь у начала расщелины, из которой вытекала шумливая речка. Каррег наловил и зажарил рыбы, большую часть которой сам и съел – Улгриф из вежливости, и чтобы не вызывать подозрений больше, чем есть, взял всего три рыбешки.

– Каков план завтра? – негромко спросил генерал, прихлебывая чай и глядя в огонь. – Где там кристаллы? Их ты тоже собираешься уничтожить? – Как ни старался, он не смог до конца убрать из голоса ироничные нотки.

– Завалю пещеру, – пожал плечами Улгриф, на его лице не отразилось ни одной эмоции, – чтобы нельзя было пробраться внутрь.

Генерал крякнул и с опаской покосился на него.

– Обвала не случится? – уточнил осторожно. – Не слишком ли…

– Я все сделаю, как надо, – слегка раздраженно перебил его маг. – Стражница не должна получить эти кристаллы.

– Хорошо-хорошо, как скажешь, – поспешно отозвался Каррег и поднялся. – Я спать. – И пошел к своему месту.

Чуть погодя маг последовал его примеру. Сегодня никуда не тянуло, и Улгриф надеялся, что не обнаружит себя посреди ночи где-нибудь в лесу над трупом очередного животного. Так и вышло – утром он проснулся там же, в лагере. Спешно позавтракав, они начали подниматься к шумевшему над ними водопаду, где должна была быть пещера. Вот только, добравшись до верха, маг замер, прикрыв глаза и к чему-то прислушиваясь.

– Что-то не так? – Каррег вглядывался в узкую темную щель пещеры.

– Они уже были тут, – с досадой откликнулся Улгриф и пробормотал ругательство.

– Они? – Генерал вскинул брови.

– Стражница не одна. Дня три, правда, прошло, но следы до конца не развеялись. Сильная аура, однако, – чуть тише добавил он, потом скомандовал: – Едем к птице, может, получится их обогнать.

Генерал благоразумно не стал уточнять, что Улгриф собирается делать с этой птицей. Судя по всему, он решил уничтожить все части ритуала. Что ж, наверное, это и правда лучшее решение, может, и саму стражницу не придется убивать. Ведь если не будет составляющих для ритуала, она просто не сумеет его провести.

В следующие дни они, не сговариваясь, ускорили темп, не останавливаясь на обед и перекусывая на ходу хлебом и сыром, благо взяли с собой достаточно. Да и ягоды попадались по пути, тоже неплохое подспорье.

Снова пришлось объехать деревню, обозначенную на карте, и на узкую тропу, ведущую к долине, где жила птица, они ступили после обеда. Переменчивая погода не радовала, небо затянули серые тучи, и в воздухе пахло влажностью, хотя дождь еще не пролился. Пришлось доставать теплые плащи и укутываться, промозглая прохлада пробиралась под одежду, заставляя ежиться. Улгриф ехал впереди, подгоняя лошадь пятками, Каррег не отставал. В глубине души генералу уже хотелось обратно, в простой и понятный мир, а не ездить бесконечно по горам и долинам с магом, который слишком странно себя вел. Точнее, все изменилось, как только они покинули Сумеречный перевал.

Внезапно маг резко остановился, и Каррегу пришлось спешиться: тропинка уткнулась в сплошную живую стену из кустарника выше человеческого роста. Мелькнула мысль взяться за топор, однако генерал от нее отказался, что-то подсказывало, не поможет.

– Странно, магии вроде не чувствую, но не ощущаю, что там, с той стороны, – с досадой буркнул Улгриф, ощупывая воздух рядом со стеной. – И как пройти, непонятно.

– Может, огнем? – с некоторым сомнением предложил генерал. – Ты же владеешь стихийной магией на бытовом уровне.

– Сомневаюсь в ее действенности, – с откровенным раздражением фыркнул спутник. – Кажется, это живые… растения, – с запинкой сказал он и прошелся вдоль зеленой стены. – Сейчас еще раз…

Неожиданно виски мага словно железным обручем сдавило. Он едва не вскрикнул от боли, зажмурившись, а в голове отчетливо прозвучало гневное: «Вон отсюда!» Пока Улгриф глубоко дышал, опершись ладонью о ствол дерева, пережидая момент слабости, подошел встревоженный Каррег.

– Все в порядке? Что с тобой такое?

– Н-нормально, – сквозь зубы процедил маг и выпрямился.

Со дна души поднималась волна черной неконтролируемой злости, хотелось крушить все вокруг без разбора. Он сдерживался из последних сил, кровь буквально вскипела, и перед глазами плескалась багровая пелена. Вот… демонова птица! И ведь знал он, что ничего не сделает с этой стеной, коли хозяйка долины не желает видеть гостей. А стражницу с ее спутником наверняка пустила, курица ощипанная! Не говоря ни слова, Улгриф вскочил на лошадь и сорвался в галоп, рискуя свалиться или удариться о низко нависающую ветку. Каррег проводил его удивленным взглядом, однако благоразумно поехал рысью, напоследок оглянувшись на живую изгородь, так и не впустившую их.

Догнать Улгрифа он не смог, а поскольку начало темнеть, решил разбить лагерь. Маг побесится и вернется, он и там, дома, не любил проигрывать, так что злость его вполне понятна. И генерал занялся обустройством места ночевки и приготовлением ужина.

…Улгриф несся, не разбирая дороги, но при этом удивительно точно обходя препятствия. В душе клокотало и бурлило, эмоции требовали выхода, и в какой-то момент маг с отстраненной обреченностью понял, что снова проваливается в беспамятство и по большей части злость и ярость принадлежат уже не ему. Хорошо, деревня находилась далеко, не хотелось бы лишних проблем, если он натворит что-то в таком состоянии… Это была последняя связная мысль, а потом на сознание опустилась темнота.

Очнулся он ночью, в густой темноте, где-то среди деревьев. Высокие мрачные ели как нельзя лучше подходили к сумрачному состоянию души, и обстановка вокруг тоже. Разодранные тела пяти оленей неподвижными тушами лежали вокруг, и хорошо, что темнота милостиво скрадывала подробности. Их маг совершенно не хотел знать. Тело ломило, по нему пробегали волны то озноба, то жара, сознание плавало в мутном тумане. Обхватив себя руками и стиснув зубы, Улгриф поднялся с земли, отстраненно отметив, что снова обнажен, ноги все в царапинах и ушибах, ногти на руках обломаны. Не говоря уже о кровавых разводах на теле.

Кажется, откуда-то из-за деревьев тянуло свежестью, и маг побрел туда, пытаясь не стучать зубами. Мысли путались, он уже не понимал, где его собственные, а где чужие. «Мы должны поймать ее… поймать… В этот раз она не уйдет… У нас все получится…» – назойливый шепот звучал в голове, побуждая идти вперед, пока не показалось небольшое лесное озеро. Неподвижная черная гладь казалась бездонным провалом в никуда, однако кожа зудела от засохшей крови, и Улгриф с тихим плеском зашел в бодряще холодную воду, окунувшись с головой. Отмывшись, выбрался на берег, отыскал одежду и вернулся к стоянке. Идти пришлось прилично, больше часа точно. Генерал уже спал, а на месте костра мерцали багровым угли.

Улгриф перевел дыхание и развернул свое одеяло – Каррег позаботился и положил с другой стороны костра еловых лап для мягкости. Маг улегся, чувствуя себя безмерно усталым, и моментально провалился в тяжелый сон, полный мути, неясных видений и настойчивого шепота. А утром, открыв глаза, обнаружил, что солнце уже встало, хоть и скрывалось снова за низкими тучами. Каррег хлопотал у костра, над которым кипел котелок.

– Доброе утро, – поздоровался генерал, бросив косой взгляд на проснувшегося спутника. Тот поспорил бы, ощущая себя так, будто на нем всю ночь скакал табун коней, но кивнул, постаравшись не морщиться, и выпрямился, осторожно покрутив шеей. – Ты вчера поздно вернулся, – обронил Каррег, помешивая в котелке травы и не глядя на Улгрифа.

Маг вздрогнул, внутри на мгновение вспыхнуло раздражение, потом пришло беспокойство.

– Да, заплутал немного, – ответил как можно спокойнее и вытащил из сумки умывальные принадлежности. – Пойду умоюсь.

Убивать генерала не хотелось, да и слишком много потом объяснять пришлось бы. Просто надо быть осторожнее и не поддаваться ненужным эмоциям, даже если что-то пойдет не так.

Холодная вода помогла привести себя в порядок и избавила от сонливости, и Улгриф вернулся к костру. Безропотно съел приготовленные бутерброды и даже выпил две кружки бодрящего травяного чая. Нельзя вызывать у Каррега еще больше подозрений.

– Куда теперь? – спросил тот, когда с завтраком было покончено.

– За грибом. – Улгриф поднялся. – Тоже странная штука, он живой, и надо еще ухитриться его поймать. И придется подняться к границе снежника – гриб живет на растущих там соснах.

– Сколько ехать? – Каррег уже навьючивал сумки на лошадь.

– Не больше трех дней. – Улгриф вскочил на свою и направил прочь с поляны.

Первый день они ехали спокойно, без происшествий, никакие приступы на мага не накатывали. После обеда заморосил мелкий дождик, и они продолжили путь, укрывшись плащами. Переночевали, поехали дальше. А потом начались странности. Улгриф точно знал, что двигаются они правильно, пусть и в обход, однако тропинка петляла по бесконечному лесу, и не думая подниматься в горы. Пару раз магу смутно показалось, что они проезжают по одному и тому же участку. Но когда и на третий день они никуда не приехали, а внутреннее чутье Улгрифа стало давать сбои, он заподозрил неладное.

– Мне кажется, или мы третий день плутаем по лесу? – высказал сомнения Каррег, когда они остановились на короткий привал перекусить.

– Тебе не кажется, – сквозь зубы процедил Улгриф, ощущая, как внутри вновь поднимается волна мутной ярости. – Кто-то нам мешает.

Генерал нахмурился. Чем дальше, тем больше не нравилось ему происходящее, и сомнения все чаще закрадывались в голову. Особенно учитывая поведение напарника.

– И что будем делать? – угрюмо спросил он.

– Попробую выяснить, – отрывисто сказал маг. – Подожди здесь. – И отошел подальше в лес.

Короткий ритуал, но для него требовались жертва и кровь. Пробегавшего мимо зайца Улгриф – или тот, кто уже сидел в нем? – поймал легко и одним ударом ножа перерезал горло. Прикрыв глаза и бормоча вполголоса странные слова, всплывавшие в голове, маг начертил на земле несколько символов, отбросил ненужную тушку и полоснул себя по запястью, щедро орошая символы уже своей кровью. Улгриф опустился на колени, глаза его закатились, а символы вспыхнули багровым, наступила неестественная тишина, и маг вдруг увидел неясную фигуру, проступившую в сером тумане.

– Кто ты? – прорычал он, мутная злость снова бурлила в нем, грозя нарушить хрупкую концентрацию.

Фигура взмахнула рукой, стал заметен плащ шамана.

– Я не дам тебе идти дальше, – послышался полный решимости глухой голос. – Ты не найдешь то, что ищешь, чужак. Уходи из этих земель.

Маг оскалился, сжал пальцы, сейчас больше похожие на скрюченные когти.

– Решил защитить девчонку? – рыкнул, напряженно вглядываясь в фигуру, но ее очертания оставались размытыми. – Все равно не поможет! Я доберус-с-сь до нее! – Улгриф сорвался на змеиное шипение, и изнутри буквально полыхнуло нетерпением пополам с яростью.

Фигура замерла.

– Значит, ищешь стражницу, – тихо произнес неизвестный шаман. – Она тебе не достанется. Ты не пройдешь дальше, чужак. Твоя сила не поможет.

Он сделал резкое движение, будто откидывая Улгрифа, и тот с болезненным вскриком повалился на землю, рывком возвращаясь в реальность. Виски кололо, сердце заполошно металось, дышалось тяжело, с перерывами. Маг полежал немного, глядя в низкое серое небо, потихоньку приходя в себя, потом неторопливо поднялся и огляделся. Выходит, к грибу не пробраться, если этот неизвестный прав, а что-то подсказывало, что пересилить магию шамана Улгриф не сможет даже с приобретенными способностями. Что ж… Будем действовать иначе.

Маг отряхнул землю и вернулся к Каррегу.

– Мы не поедем за грибом, – сказал, забравшись на лошадь. – Стражница в любом случае придет за цветами, около той долины и будем ее ждать.

– Как скажешь, – пробормотал генерал и последовал за спутником.

– Ну? Ты где? – Словно услышав, что Эргед думает о ней, она оглянулась и выгнула бровь.

Гончий тряхнул головой и решительно подошел к стражнице.

– Только падать не вздумай, – предупредил ее строго и, присев, подтянул ее к себе и легко поднял девушку за ноги.

Не удержавшись, на несколько мгновений прижался щекой к упругой ягодице. А была бы рука свободная, еще и погладил бы…

– Эй, отставить нежности! – проворчала Ула, уже ухватившись за ветку и ловко подтянувшись.

– Я от пыли отряхиваю, – отпустив ее, Эргед невозмутимо и с удовольствием огладил покачивавшуюся перед лицом притягательную округлость.

Фыркнув, Ула исчезла в густой листве, только тихий шелест указывал, где примерно она находится. Эргед, задрав голову, вслушивался, готовый поймать, если что.

Стражница ловко забиралась выше, благо кряжистые ветви дуба держали крепко. При этом она зорко оглядывала их, высматривая бугристый нарост, покрытый короткими жесткими волосками – эта картинка пришла от духов рода. «Выше», – коротко направила ее волчица, и Ула послушно карабкалась дальше, пока наконец в развилке над головой не заметила характерный бугор. Только успела обрадоваться, как шустрый гриб зашевелился, приподнялся и довольно резво пополз по ветке дальше от ствола.

Пробормотав ругательство, Ула, не сводя с него взгляда и упрямо прикусив губу, полезла следом, стараясь не смотреть вниз, хотя из-за густой листвы землю было и не видно. А упрямый гриб отодвигался все дальше от ствола, пришлось идти за ним по ветке, придерживаясь за пока еще толстые соседние. Но они становились тоньше, и в какой-то момент стражнице пришлось сесть, плотно обхватив сук ногами, и передвигаться, помогая себе руками.

– Да стой же ты, чудовище! – прошипела она, раздосадованная этой нелепой погоней, и уже почти легла на утончившуюся ветку.

Так и правда сверзиться недолго… Выдохнув, Ула обратилась к духам рода, понимая, что без помощи не справится, и, сосредоточившись, замерла, стиснув зубы. Гриб дрожал на расстоянии чуть больше метра от нее, казалось, нужно еще чуть-чуть вытянуться, но Ула решила не рисковать и, набросив воздушную петлю на упрямое создание, резко дернула к себе. Издав странный булькающий звук, гриб отлепился от ветки, приподнялся, и стражница, забывшись, подалась вперед, подставив руки, чтобы не уронить драгоценную добычу. Гриб-то она поймала, однако на ветке не удержалась.

Эргед только услышал шум, невнятный вскрик, как внутри встрепенулся дух-ищейка. «Ловим!» – рявкнул он, и воин подчинился, не особо вдумываясь в то, что услышал, и выпрямил руки, шагнув точно в то место, куда с треском и сочными ругательствами летела Ула. Разом обострившиеся чувства помогли безошибочно угадать его и не промахнуться, а немного магии – смягчить падение, чтобы они оба не свалились и не сломали себе чего ненароком. Эргед лишь крякнул да присел слегка, когда растрепанная раскрасневшаяся Ула свалилась ему в руки, прижимая к груди нечто бесформенное и не слишком приятное на вид.

– Уф-ф, – выдохнул гончий, покосившись на добычу Улы. – И что сейчас было? – спросил, ставя ее на землю, но продолжая обнимать одной рукой.

– На гриб охотилась, – невозмутимо сообщила Ула. – Спасибо, что поймал. Собственно, все, можем возвращаться обратно, в тепло. Останется найти цветок, – обрадовала она, мягко высвободившись и подойдя к своему коню.

– Это радует, – кивнул Эргед, – сколько до него ехать?

– Чуть дольше, чем к остальным. – Ула, спрятав гриб в сумку, достала карту с пометками Рароха и внимательно ее изучила. – Дня четыре, не меньше. И по пути встретятся несколько деревень, есть вероятность, что будем ночевать с удобствами. – Она мельком зыркнула на Эргеда, и во взгляде ее скрывалось столько предвкушения, что его бросило в жар.

– Замечательно! Ничего не имею против ночевки в доме, а не на земле, – как можно невозмутимее откликнулся воин, постаравшись не дать воли взметнувшимся эмоциям.

А еще не хотелось думать, что же будет потом, когда все закончится. Но пока они покидали суровый край, мысли все лезли, и Эргед не мог от них отделаться. В глубине души зрела уверенность, что он не сможет просто вернуться на заставу и ездить, как раньше, в рейды, ведь сердце останется там, где Ула. Вместе с ней. Да и… если им удастся сделать то, о чем говорил Рарох, уничтожить границу, останется ли нужда в гончих? «Сумеречные все равно будут проникать сюда, пусть и гораздо реже, – неожиданно отозвался дух-ищейка. – Без дела мы не останемся. Хотя жить станет гораздо спокойнее». Эргед покосился на Улу, едущую рядом и погруженную в ту же задумчивость, судя по ее лицу.

«Так может… остаться с ней?» – мелькнула совсем уж шальная, но такая привлекательная мысль. В самом деле, что мешает ему не возвращаться на заставу? Тут и в окрестностях полно деревень, которые можно объезжать, или откуда проще послать ему весточку, если что случится, и ближе, чем до заставы. «Хорошая мысль, – одобрил волк, непривычно разговорчивый сегодня. – Поддерживаю всеми лапами». Эргед моргнул, тряхнул головой и решительно пресек дальнейшие раздумья, задвинув их подальше. Вот закончат дело, тогда и… Вдруг Ула сама не согласится? Вдруг ей это не нужно, она же привыкла жить одна.

К вечеру они отъехали довольно далеко от прохладных предгорий, но до ближайшей деревни добрались бы только к обеду следующего дня. Предстояло снова ночевать под открытым небом, но хотя бы так холодно уже не было. Они спокойно поужинали и уже расстелили одеяла, собираясь ложиться, как вдруг у обоих одновременно отреагировали духи. Эргед и Ула замерли, напряженно глядя друг на друга, и гончий шепнул:

– Мы не одни.

Ладонь воина медленно поползла к мечу, перевязь он еще не успел снять, к счастью. Ула отрывисто кивнула, прикрыла глаза, а в следующий момент резко развернулась, а в ее руке появилось светящееся копье. Эргед, встав спиной к ней, с тихим шелестом вынул клинок. Буквально миг спустя от духа-ищейки донеслось глухое предупреждающее рычание, а на поляну с противоположных сторон вышли два зверя – огромных, лохматых, с горящими красным глазами и оскаленными пастями, откуда капала тягучая густая слюна. Под шкурами их при каждом движении перекатывались мускулы, длинные хвосты нервно били по земле и бокам. Твари, по всей видимости, без добычи уходить не собирались.

– Они не одержимы, – вполголоса сказал Эргед, переведя дух. Одной проблемой меньше, все-таки обычные звери, пусть и странно себя ведущие.

– Кажется, они каким-то образом поймали эти грибы и наелись их, – хмыкнула Ула, – и плохо соображают, что делают. Действуют на чистых инстинктах, которые говорят им нападать на все, что движется.

И тут же им стало не до разговоров, пришлось сосредоточиться на схватке – звери прыгнули одновременно и оказались поразительно верткими и сильными, удары что Эргеда, что Улы уходили впустую. Еще и густая шерсть мешала. Гончий только молча ругался да стискивал зубы, уворачиваясь от острых когтей и оскаленных клыков. А дух-ищейка рычал и метался, не в силах помочь – что он мог сделать против живых зверей? Краем глаза Эргед заметил, что Ула, резко выдохнув, на миг опустила копье и вскинула ладонь, с которой сорвалась длинная огненная веревка и обвилась вокруг шеи прыгнувшей к ней твари. «Ох, нет, ей же нельзя силу применять!» – мелькнула заполошная мысль, и Эргед дернулся навстречу, отмахнувшись от метнувшегося второго зверя, и в ту же секунду зашипел от полоснувшей от плеча до запястья боли, хорошо, левой руки. На несколько мгновений по телу разлилась слабость, и он, споткнувшись, упал на траву. Тварь торжествующе взвыла, глаза полыхнули багровым, а Эргед, пригнувшись, воспользовался этим и выставил меч, на который безумный зверь и напоролся, пронзительно завизжав. Гончий едва успел откатиться, чтобы на него не рухнула тяжелая туша, и так и остался лежать на траве, бездумно глядя в темное небо. Почти сразу раздался вой второй твари, в воздухе запахло паленой шерстью, и Эргед отстраненно подумал, что, верно, Ула справилась со своим противником. Рука начала неметь, пошевелить ею он не мог.

– Эр! Что с тобой?! – встревоженный голос стражницы заставил его губы разъехаться в довольной улыбке.

– Н-нормально все, – пробормотал он и даже попытался подняться, однако не получилось. – Очередная царапина… Заживет…

– Ты в курсе, что у них когти ядовитые?! – не хуже змеи зашипела Ула и вдруг, обхватив его за талию, рывком подняла, показав, что в силе не уступает мужчине. – Они же нажрались гриба, а тот выделяет яд, когда попадает к ним в организм! Вот же… – выдохнула стражница, скрежетнув зубами.

Вдвоем они кое-как добрались до дерева, оставив туши валяться – не до них. Ула усадила Эргеда, стащила с него порванные куртку и рубашку, отбросила в сторону и тихо выругалась: его рука была располосована мощным когтем, кожа покраснела – яд все-таки попал в рану.

– Только не вздумай терять сознание, понял? – Ула сосредоточенно нахмурилась, взяла его рубашку и разорвала на полосы – все равно восстановлению одежка не подлежала.

– Постараюсь, – сглотнув ставшим сухим горлом, пробормотал Эргед, голова слегка кружилась, и противная слабость не проходила.

Зыркнув на него мрачно, Ула принесла свою сумку, в которой, кажется, хранилось необходимое на все случаи жизни.

– Зашивать придется, так что точно не потеряешь, – проворчала, доставая плоскую коробочку. – Вот угораздило же… Ты же воин, духи тебя дери, как ухитрился?! – ругалась она, осторожно вытирая кровь смоченными в воде остатками рубашки.

Эргед не удержался от смешка, мужественно сдерживая шипение, – рана оказалась глубокой.

– На тебя засмотрелся, – выдохнул хрипло, невольно любуясь точными скупыми движениями Улы.

Вот она достала еще баночку, специальной плоской палочкой осторожно намазала вдоль всей раны какую-то пахучую травяную мазь, отчего по руке пошел приятный холодок, и боль уменьшилась. Потом в пальцах Улы появилась изогнутая игла с длинной шелковой нитью.

– Шутник, тоже мне, – фыркнула она и решительно воткнула иглу, стягивая края раны. – На яд придется проверить, как далеко разошелся, – выдохнула она чуть погодя, – и убрать его. Иначе неизвестно, сколько проваляешься…

Эргед встрепенулся, даже головокружение прошло.

– Ула, тебе не стоит… – начал он, однако договорить ему не дали.

– Я сама решу, что мне стоит, а что нет. Сиди спокойно! – строго прикрикнула стражница, и Эргеду пришлось послушно замереть, ожидая, пока она закончит. – Все хорошо, Эр, – тише добавила Ула, аккуратно завязывая очередной узелок. – Справлюсь.

Он же с досадой мысленно обозвал себя остолопом и твердо пообещал себе не допустить еще одного срыва Улы, не дать ей снова уйти в сознание духа-защитника.

Закончив шить, стражница обтерла кожу, намазала другой мазью и туго забинтовала чистыми бинтами, обнаружившимися в ее волшебной сумке. Положив ладони на его руку, глубоко вздохнула и обратилась к силе, разбираясь с ядом. Хорошо, он не успел далеко разойтись, и Ула справилась быстро, уничтожив остатки. После чего устало вздохнула и прикрыла глаза. Эргед потянулся к ней, с тревогой всматриваясь в осунувшееся лицо, но стражница поднялась, бросив:

– Сейчас травы заварю, выпьешь отвар. Он укрепляет и помогает заживлению. Придется на денек задержаться, чтобы рана схватилась, потом поедем. – По пути к костру Ула позаботилась о тушах: нарисовала над каждой какой-то знак, и они практически бесшумно ушли в землю на глазах у изумленного Эргеда. – Кто-то из предков силой земли владел, – пояснила стражница, заметив его удивление. – Огонь слишком много сил забирает.

Через полчаса она вручила Эргеду кружку с отваром, он безропотно его выпил, и в самом деле едва ли не сразу полегчало: прошли противная слабость и головокружение, а на боль в руке можно было не обращать внимания, ран он не получал, что ли? Подумаешь, ноет и дергает, не барышня нежная, перетерпит. Отставив пустую кружку, Эргед, придерживаясь за ствол дерева, осторожно поднялся – Ула в этот момент отвернулась, расстилая одеяла. Гончий постоял, прислушиваясь к себе, и сделал медленный аккуратный шажок, стараясь не шевелить раненой конечностью.

И именно в этот миг стражница повернулась проверить больного, а увидев, что он поднялся, всплеснула руками и сердито воскликнула:

– Эр, ну что ты такой неугомонный! – Тут же оказавшись рядом, обняла, поддержав. – Подождать не мог?!

– Да что я, немощный, что ли? – пробормотал он, стараясь не наваливаться на Улу. – Не первый раз… Да и ничего страшного не случилось!

– Вы, мужики, вечно пытаетесь из себя героев строить, а нам потом расхлебывай! – ворчала она, пока они добирались до устроенной стражницей лежанки. – Я не переломлюсь дотащить тебя, тоже, знаешь ли, не нежная девица, ничего тяжелее иголки в руках не державшая!

Не удержавшись, Эргед издал тихий смешок, покосившись на сердитое лицо Улы, прекрасно понимая, что за бурчанием она прячет беспокойство, и не мешал ей выплескивать эмоции. И свои силы Эргед тоже хорошо знал, и сейчас ощущал себя вполне сносно, чтобы самостоятельно дойти до их походной постели. Но и забота Улы была приятна, так что он не сопротивлялся и послушно принимал ее. Эргед опустился на одеяло, потом осторожно улегся, устроив раненую руку, пока Ула присыпала угли костра и убирала сумку с травами и мазями.

Вернувшись чуть погодя, она стянула куртку и, оставшись в рубашке и штанах, устроилась рядом с Эргедом со стороны здоровой руки, и он обнял ее, прижимая к себе. Ула поерзала, устраиваясь, положила голову ему на плечо и затихла, размеренно задышав. Гончий стал потихоньку уплывать в дрему, несмотря на ноющую руку, и вскоре над поляной воцарилась тишина. Но ненадолго…

Ула и Эргед сидели в хижине шамана неподалеку от деревни. В доме старосты царила радостная суматоха, и они предпочли на время покинуть его, не готовые к слишком бурному проявлению эмоций со стороны родителей мальчика и родни. Да и шаман хотел поговорить с ними, за что стражница с гончим и уцепились, ненадолго покинув деревню.

– Странные дела творятся в окрестностях, – сразу начал шаман, хмурясь и шевеля кустистыми бровями. – Из соседних поселений приходили вести, что у них тоже сумеречные случились. Хорошо, неделю назад гончие дозором обходили, помогли спасти.

Эргед тоже нахмурился и кивнул.

– Да, я заметил. До моего приезда на перевал пришлось поездить по деревням.

– А кроме этого что-нибудь еще случалось? – протянула, прищурившись, Ула.

– Охотники говорят, по лесам много зверья растерзанного встречали, – сказал шаман то, что стражница боялась услышать. Они с Эргедом переглянулись, и он молча сжал ее ладонь. – Духи ощущают опасность, – продолжил меж тем шаман. – Что-то затевается, будьте осторожны.

– Рарох тоже говорил об этом, – Ула помолчала, ее взгляд на несколько мгновений стал отсутствующим, – что кто-то охотится за мной…

– Мои духи не настолько сильны, – с искренним сожалением вздохнул старик, – но они могут предупредить вас.

– Спасибо, уважаемый. – Эргед склонил голову.

– Вам спасибо, что так вовремя появились. – На суровом, покрытом морщинами лице вдруг появилась удивительно добрая и открытая улыбка. – Духи благосклонны к нашей деревне. Идите, отдыхайте, вас очень ждут.

После короткого разговора они вернулись во двор дома старосты, где уже накрыли столы для дорогих гостей. Отказаться не было никакой возможности, пришлось принимать радость родных мальчишки – они уж и не чаяли его спасти – ближайшая застава находилась в пяти днях пути. Пока весточку послать, пока гончие приедут, пусть даже темным путем, – могли и не спасти.

Праздничный ужин затянулся до темноты, и, добравшись наконец до отведенной им комнаты, Ула и Эргед едва успели раздеться и растянуться на кровати – какие уж тут утехи после столь бурного вечера. Но как же здорово было засыпать на крепком плече, прижимаясь к сильному телу и ощущая ровный стук сердца под ладонью! Последняя мысль, мелькнувшая у Улы перед тем, как уснуть, была о том, что она готова так засыпать каждую ночь…

Советник не помнил, как добрался до перевала. Он двигался словно во сне, питаясь какими-то ягодами, грибами, иногда удавалось подстрелить кролика или куропатку – когда сознание прояснялось, и он мог держать лук в руках. Изредка советник все же заходил в деревни, но ненадолго: прикупить хлеба, сыра да уточнить, правильно ли идет к Сумеречному перевалу. Больше никто не пытался его остановить, а голос любимой Вилены звучал в голове все чаще, беседуя с ним.

В очередной раз поднявшись на холм и миновав лес, Ольгер вдруг обнаружил, что приехал. На обширной поляне стоял добротный одноэтажный дом, чуть поодаль под навесом поленница, с другой стороны виднелся небольшой огород. Только слишком тихо было, и на стук в дверь никто не ответил.

– Может, отъехала куда-то, – пробормотал Ольгер, присев на скамейку и прислонившись затылком к стене дома. – Подожду…

Он просидел так до вечера, однако стражница не появилась. И на следующее утро тоже. Ольгер упрямо прождал до обеда, потом поднялся и снова сел на лошадь. Может, она где-то у самой границы? Вдруг у нее дела, поэтому и задержалась? Да, наверное, так оно и есть. И успокоенный такими мыслями Ольгер отправился по тропинке к границе. Он даже не пытался понять, откуда знает, куда ехать, словно чутье вело его вперед.

Спустя несколько часов советник оказался перед серой непроницаемой пеленой тумана, перекрывавшей узкое ущелье с крутыми высокими стенами. И никого вокруг… Ольгер на несколько мгновений растерялся, разглядывая пустое пространство и сжимая поводья лошади.

– И где мне ее искать? – вырвалось у него.

«Иди за мной, – раздался шепот в голове, и Ольгер встрепенулся, прислушиваясь. – Я отведу тебя». Его любимая Вилена! Конечно она ему поможет! На губах советника расплылась радостная улыбка, взгляд обратился внутрь себя, не замечая ничего вокруг.

– Да, счастье мое, я иду, – выговорили его губы, и Ольгер поехал прочь от сумеречной границы.

Туда, куда вел его шелестящий в голове бесплотный голос.

…Рарох сидел неподвижно в центре комнаты в своей хижине, заполненной сизым ароматным дымом от тлевших на жаровне пучков трав. Терпкий и пряный, он щекотал ноздри, но шаман даже не морщился, его лицо с закрытыми глазами застыло, будто изрезанная морщинами деревянная маска. И только губы беззвучно шевелились, шепча какие-то слова. Точно так же в разных долинах и предгорьях сидели еще одиннадцать шаманов – кто тоже в хижине, кто посреди поляны, а кто и в пещере. Круг духов – сложный ритуал, к нему прибегали очень редко, однако сейчас наступил тот самый случай, когда это необходимо.

Духи тревожились, волновались, они чуяли беду, как и сами шаманы, и Рарох, как один из самых сильных, решился вызвать всех, до кого смог дотянуться, чтобы предотвратить беду. И духи слушали, подчинялись…

Они двигались, словно живые, переплетались, составляли новый узор, и цвет постепенно менялся на такой же серебристо-жемчужный, которым сияли волосы стражницы, парившие в воздухе ореолом. Лицо девушки стало отстраненным, и знаки на ее теле тоже сменили оттенок. Воздух, плотный и густой, можно было есть ложкой, Эргед дышал с трудом, приоткрыв рот, но по-прежнему глядя на Улу. Лишь краем глаза отметил, что незнакомец так и лежит, не приходя в сознание, но сейчас это и к лучшему, меньше проблем создаст.

Между тем стражница подхватила оставшийся от темного кинжал, вытянула руку и полоснула лезвием по ладони. Темные тягучие капли упали на костяную фигурку в центре рисунка, и она ярко вспыхнула, брызнув лучами во все стороны. Ула запрокинула голову и раскинула руки, ее голос стал громче, пронзительнее, сияло теперь все тело, и зрелище завораживало. Граница же потемнела, туман в ней закручивался вихрями, в них мелькали оскаленные морды, перекошенные злобой и страхом, и все это происходило в полной тишине, не считая голоса Улы. Он звенел и переливался, заполнив, казалось, всю долину перед ущельем, и от него веяло такой силой, что нервы дрожали, как натянутая тетива, грозя порваться в любой момент.

А потом в границе образовалась гигантская темная воронка, закручивавшаяся все быстрее, она словно всасывала туман и сумеречных духов, бесновавшихся за невидимой преградой. Ула дрожала от напряжения, но продолжала выводить монотонный речитатив, не сбившись, не прервавшись. В какой-то момент Эргеду пришлось зажмуриться, настолько нестерпимым стал свет, и на самой границе восприятия вдруг послышался многоголосый вой, полный бессильной ярости и тоски. Дух-ищейка внутри глухо рыкнул, от него пришла волна беспокойства. У воина на миг перехватило дыхание, пальцы судорожно сжали рукоять меча… а потом все прекратилось.

Голос Улы смолк, напряжение с тихим звоном лопнуло, и дышать стало легко. Эргед поспешно открыл глаза и еле успел метнуться вперед, чтобы подхватить бесчувственное тело Улы, осевшее на землю. Бережно прижав к себе стражницу, гончий наконец обратил внимание на то, что осталось от границы. Точнее, ее не было. Совсем. Ни тумана, ни скалящихся рож, ни-че-го. Просто обрыв и серые скалы, уходящие в глубь ущелья, такой же серый щебень, и лишь ровная линия зеленой травы показывала, что когда-то здесь проходила граница между сумеречным миром и настоящим. Со временем природа затянет тут все молодой порослью, и от Сумеречного перевала останутся легенды…

Эргед перевел слегка растерянный взгляд на Улу: ее глаза оставались закрытыми, дыхание было ровным и глубоким, однако девушка не торопилась приходить в себя, и что делать дальше, он решительно не понимал. А тут еще снизу послышался слабый стон и незнакомец с недоумением и беспокойством хрипло спросил:

– Что происходит? Где Улгриф? И кто вы такой?

Гончий мысленно выругался: совсем забыл о спутнике темного! Судя по всему, с памятью у него определенные сложности… Прижав к себе Улу так, чтобы мужчина не пялился на нее, он не слишком дружелюбно буркнул:

– Эргед, гончий. А вы кто?

Незнакомец поморщился, держась за голову, и сел на землю.

– Генерал Каррег Мондор, на службе его величества, – представился он и чуть прищурился. – Так где Улгриф?

– Кончился ваш Улгриф, – фыркнул Эргед и подошел к смирно стоявшему в стороне коню, приученному ко всякому и не задавшему стрекоча, когда они вышли с пути духов. – В него вселился темный шаман и пожрал его разум, собираясь выпустить в мир сумеречных духов, – коротко пояснил воин и, достав из сумки запасной плащ, укутал в него бесчувственную девушку и бережно уложил ее на траву.

Генерал издал невнятный звук, видимо, изображавший крайнюю степень удивления.

– А стражница всех спасла, уничтожив границу, – добавил Эргед, вновь прижав к себе Улу. – А вот что вы делали в княжестве? – Он нахмурился, смерив генерала подозрительным взглядом.

Каррег с трудом поднялся, тряхнул головой, словно не до конца придя в себя.

– Я… просто следовал приказу, – не очень уверенно ответил он и снова поморщился. – Улгриф, придворный маг короля, сказал, что ему было видение, будто на границе готовится ритуал, который выпустит демонов и разрушит мир. – Каррег сделал паузу, чуть покачнулся, обвел взглядом ущелье и выжженные на земле знаки. – И король отправил нас сюда, в княжество, к границе…

– Здесь не очень удобное место для разговора, – прервал их знакомый Эргеду голос.

Прямо из воздуха с троп духов вышел Рарох в шаманской накидке, с посохом и следами усталости на лице, однако улыбался он светло и радостно. Как догадался Эргед, редкое зрелище. Взор Рароха остановился на генерале, во все глаза рассматривавшем нового собеседника, и в темных глазах мелькнула жалость.

– Ты тоже пойдешь с нами, – распорядился шаман. – Хоть и таил недоброе, но ты всего лишь выполнял приказ и не знал всей картины.

– Недоброе? – Эргед насторожился, но Рарох отмахнулся.

– Ко мне пойдем, – решительно подвел итог. – Там во всем и разберемся. Я и баньку затопил, ей понадобится, – добавил чуть тише и посмотрел на Улу в руках Эргеда.

– С ней все в порядке? – тут же спросил воин, не скрывая тревоги.

– Да, но ей нужны отдых и время, чтобы восстановиться, – заверил Рарох. – Она слишком долго была связана с границей и сумеречными тварями. Но Ула сильная, она со всем справится. Идем. – Шаман махнул рукой и шагнул вперед, и, что удивительно, лошади безропотно последовали за ним, первым конь гончего, потом лошадь Каррега.

Они снова шли тропами духов, теперь тут было спокойно и тихо. Генерал не задавал лишних вопросов, топал молча, с любопытством поглядывая по сторонам, и с его лица не сходило задумчивое выражение. По ощущениям Эргеда шли недолго, видимо, и это странное место подчинялось Рароху. Воин нес Улу на руках, почти не ощущая веса девушки, и прислушивался к спокойному ровному дыханию. Кажется, она действительно спала, как и говорил шаман. И неожиданно именно сейчас, на тропе духов, остро и пронзительно нахлынуло осознание, что – все. Границы нет, значит, нет и нужды в стражах. И Ула свободна…

Наконец они очутились на знакомой поляне, где ярко горел костер и витали ароматы жареного мяса и трав. Из трубы в баньке вился дымок, и Эргед с вожделением покосился в ту сторону, разом ощутив себя грязным и потным. Да и Уле не помешает…

– Иди. – Рарох махнул рукой, словно догадавшись, о чем думает гончий. – А мы с генералом пока тут приготовим…

Каррег чуть вздрогнул, бросил на шамана короткий взгляд, но промолчал.

– Только чур без меня никаких разговоров! – на всякий случай категорично заявил Эргед и выразительно посмотрел на Рароха.

– Все разговоры только после ужина, – столь же категорично отрезал шаман и буднично добавил: – Чистую одежду я положил, в бане все готово.

И Эргед со своей драгоценной ношей отправился приводить себя в порядок, да и стражницу заодно. Бывшую. Воин не удержался от довольной усмешки, прижав Улу чуть крепче, шальная радость затопила с головой, пьяня. Он на несколько мгновений почувствовал себя мальчишкой, получившим желанный подарок на праздник. Потому что теперь точно знал: Улу не отпустит. Просто не сможет. И плевать на условности, на возможные сложности, на неопределенность в будущем. Граница исчезла, да, но сумеречный мир никуда не делся, только немного отодвинулся. Духи как проникали, так и будут проникать в мир, только реже, как правильно сказал ищейка. Вот и славно, значит, у них с Улой будет больше времени друг для друга. Они достаточно послужили людям, оба.

Удивительно, но девушка не проснулась и в процессе помывки. Эргед бережно убрал следы крови, заодно убедившись, что на коже не осталось и следа от ритуала. Он надеялся, что и знаки больше не будут проступать, и приступы прекратятся. Темный ушел, и граница тоже исчезла. Закончив с купанием, Эргед тщательно вытер Улу, надел на нее штаны и рубашку и, снова закутав в плащ, аккуратно уложил на широкую скамейку. Сам же отправился приводить в порядок себя.

Когда он вернулся на поляну, там и правда все было готово: стоял деревянный стол, уставленный широкими блюдами с едой и тарелками, вокруг – пара скамеек и стулья.

– Отнеси ее в дом, пусть девочка отдыхает, – распорядился Рарох, – и садись, пока не остыло.

Эргед молча кивнул, оставил Улу в комнате, укрыв одеялом, и вышел к столу.

Они молча ели жареное мясо с пряностями, свежие овощи, запивая душистым травяным чаем с медом.

– Что ж, а теперь будем говорить, – неторопливо произнес Рарох с серьезным видом и, по очереди обведя мужчин взглядом, остановился на хмуром генерале, неподвижно смотревшем в свою кружку. – Расскажи, зачем вы сюда пришли, – не допускающим возражений тоном потребовал шаман.

Каррег поджал губы, потом коротко вздохнул и заговорил, ровно и по-военному коротко описывая ситуацию:

– Улгриф, придворный маг-менталист, сказал, что ему были видения о конце света, падении границы, в котором будет виноват страж Сумеречного перевала. Король распорядился устранить угрозу, и мы с Улгрифом отправились в дорогу.

Эргед уставился на него недоверчиво, порадовавшись, что успел проглотить чай.

– Вы что, собрались убить стражницу? – медленно переспросил.

Каррег метнул на него угрюмый взгляд и упрямо выдвинул подбородок.

– Я не вникаю в эти магические штучки! – чуть повысил он голос. – Мне дали приказ, я ему следовал! А потом Улгриф стал меняться, – чуть тише продолжил генерал и устало вздохнул. – Аккурат как наведались к жилищу стражницы, а потом к границе. – Рарох кивнул, с невозмутимым видом прихлебывая чай. – Он сказал, что нужно уничтожить составляющие ритуала, чтобы стражница не добралась до них, и мы отправились искать их. Улгриф справился только с цветами, в другие места мы являлись позже вас. А потом он предложил устроить засаду в долине огнецветов. Дальше вы знаете.

– Твой Улгриф был сильным магом, жаль, бестолковым, – фыркнул Рарох, блеснув в полумраке глазами. – Он все правильно видел, и ритуал, и стражницу, только она спасала, а не открывала границу. Вот и поплатился за свою бестолковость. Хотя пути духов порой идут странными поворотами, – чуть тише добавил шаман.

– Как темный вообще выжил? – спросил Эргед, решив, что устраивать ссору с генералом на почве того, что не случилось, было бы глупо с его стороны. – Ула говорила, предыдущий страж убил его.

– Убил, да не совсем, – голос Рароха стал скрипучим, неприятным, – часть его духа сумела спрятаться, затаиться до поры до времени, выжидать. Не ушла в тот мир, потому что там таких, как он, ждет незавидная участь. – На его губах появилась неприятная усмешка. – Там тоже есть охотники, тщательно следящие за тем, чтобы такие души не избежали наказания. Темный выжидал долгих три года, пока не накопил достаточно сил, а тут этот Улгриф удачно подвернулся, видимо, каким-то образом пролил свою кровь. Только так темный мог проникнуть в его разум и воспользоваться силой мага, чтобы подчинить себе тело. И попытаться завершить начатое, естественно. – Рарох покачал головой.

– Ула теперь свободна? Когда его больше нет? – пользуясь тем, что шаман ненадолго замолчал, уточнил Эргед, пока не забыл. – У нее не будет приступов?

– Нет, ищейка, не будет. – Улыбка Рароха стала доброй, мягкой, и взгляд потеплел. – Она свободна. Теперь окончательно.

– Как у нее получилось закрыть границу? – неожиданно буркнул генерал, видимо, переварив слова шамана и решив поучаствовать в беседе. – Ведь я прав? Тумана в ущелье больше нет.

Рарох почесал кончик носа, лицо его стало задумчивым.

– Тут очень интересно получилось, – проговорил он, долив из глиняного чайника себе в кружку и обхватив ее ладонями. – Для духов закрытие границы нежелательно, вы же понимаете, однако если какая-то темная душа не попадает в лапы сумеречных охотников, они вынуждены открывать охоту. Та фигурка, Эргед, что помогла уничтожить темного, – Рарох посмотрел на гончего, – одновременно маяк для них и ключ от границы. Сами охотники не могут перейти в этот мир и найти беглеца, и оставляют как метку частичку себя. Едва эта метка соприкоснется с душой темного, они сразу его найдут, где бы он ни находился, ведь для духов нет расстояний и преград. Как и случилось.

– Значит, эту метку могут найти только стражи? – уточнил Эргед и нахмурился.

– Именно. – Рарох кивнул.

– Почему же, когда мы приходили, вы сразу не сказали, что темный жив? – Воин с прищуром глянул на шамана.

– Думаешь, узнав это, она бы поехала? – негромко сказал Рарох. – Ула сильная, но ритуал едва не сломал ее, она попросту испугалась бы, что темный снова поймает ее. Инстинкты порой сильнее нас. – Он покачал головой, его лицо на несколько мгновений стало отсутствующим. – Она услышала то, что ей нужно было, – добавил шаман, и в уголках губ мелькнула тень улыбки. – Не больше и не меньше. Всяким сведениям свой срок, ищейка.

С этим Эргед спорить не стал, хотя ему не очень нравился поступок Рароха. Но в этом все шаманы, никогда прямо не скажут.

– И перевал закрыть могут только стражи? – тихо спросил Каррег, глядя в огонь. – С помощью этой фигурки?

– Да, – последовал короткий ответ. – Только у стражей достаточно сил для проведения ритуала, и твой непутевый маг видел именно это. Последствия, что бы случилось, если бы темный открыл границу и выпустил сумеречных духов в мир. Но неправильно понял свое видение, за что и поплатился. – Рарох покачал головой.

– Так темный теперь точно мертв? – дотошно поинтересовался Эргед.

– Точно, точно, сумеречные охотники свою добычу не отпускают, – усмехнулся шаман. – Так что нужды в стражах больше нет, ведь самого перевала тоже нет.

Все трое помолчали, осознавая услышанное, а потом Каррег осторожно спросил:

– И… что там, где раньше граница была?

– Не знаю, – Рарох пожал плечами, – земли, наверное. Этим пусть другие занимаются.

– А что с одержимостью? – подхватил разговор Эргед. – Если границы нет…

– Сумеречные не перестанут искать и находить лазейки сюда, просто это будет происходить реже, – не дал ему договорить Рарох. – Ты и твой волк не останетесь без работы, не переживай, ищейка. – Шаман усмехнулся и решительно поднялся, хлопнув ладонями по столу. – Все, хватит разговоров на сегодня, всем отдыхать надо.

Спорить с ним никто не рискнул, мужчины молча встали вслед за ним. Эргед отправился к домику, где оставил Улу, а где собирался ночевать генерал, ему было все равно. Зайдя в комнату и прикрыв за собой дверь, он убедился, что девушка по-прежнему спокойно спит, быстро разделся и лег рядом. Обняв ее, прижал к себе и моментально провалился в крепкий сон до самого утра.

Оглядываясь по сторонам, Ула осознала, насколько отвыкла от людей. Хотя, по словам Эргеда, жителей было не очень много, потому как на Орвиш уже опустился вечер, но для бывшей стражницы и тех достаточно, чтобы ощущать себя слегка неуютно. Улицы между домами освещали фонари, разгоняя вечерний сумрак, никто откровенно на всадников не глазел, к тихой радости Улы, однако вскользь взгляды иногда бросали. И хорошо, что долго ехать не пришлось, дом Эргеда стоял чуть в стороне от остальных.

– За ним в мое отсутствие присматривает семейная пара, – пояснил воин, когда они въехали во двор. – У них отдельная комната, и они особо не мешают, так что не смущайся.

– Угу, – односложно ответила Ула, спрыгнув с коня.

Дом выглядел добротным, основательным. Под навесом – дрова, позади наверняка и огородик имеется. Из трубы вился дымок, одно из дальних окон светилось теплым желтым светом.

– Здесь есть ванна, можно помыться. – Эргед одарил Улу быстрой улыбкой и, взяв за руку, потянул за собой к крыльцу. – Завтра схожу к князю, поговорю с ним, оставлю отчет, и можем ехать.

Ула поднялась за ним и осторожно спросила:

– А… мне с тобой не надо?

– А ты хочешь? – Эргед выгнул бровь и толкнул дверь. – Не думаю, что князю понадобятся еще и твои слова. Он мне доверяет, моего отчета ему хватит. А королю он сам уже напишет.

Ула зашла в небольшую прихожую. Пахло травами, деревом и немного – чем-то сдобным, явно из внутренних помещений.

– Ну не знаю… Вдруг он захочет меня увидеть, – пробормотала Ула, сняв сапоги и вслед за Эргедом проходя дальше.

– Я ему все объясню, – заверил воин. – Завтра после обеда можем ехать.

– Разве ты не хочешь остаться дома на несколько дней? Если только из-за меня…

– Я не люблю город, – перебил Эргед и посмотрел ей в глаза. – Хотя прожил тут несколько лет, пока в дружине князя ходил, но теперь отвык. Мне проще по лесам да заставам. – Он улыбнулся и мягко сжал ее прохладные пальцы. – Все будет хорошо, – заверил. – Быстренько закончим дела…

– Господин Эргед! Вы так внезапно вернулись! – раздался радостный голос, и Ула вздрогнула от неожиданности.

В комнату вошла невысокая женщина с румянцем во всю щеку и толстой черной косой, простое льняное платье не скрывало ее пышных форм. Любопытный взгляд скользнул по Уле, однако спросить она ничего не успела.

– Да, закончил с поручением князя. – Эргед кивнул и приобнял слегка смутившуюся Улу. – Элесса, это Ула, Ула – это Элесса.

– Добро пожаловать, – приветливо поздоровалась она. – Мы недавно ужинали, еще осталось тушеное мясо и овощи, вам накрыть?

– Спасибо, мы сами, – остановил ее Эргед. – Я бы хотел завтра поговорить, Элесса, – продолжил он серьезно.

– Конечно, господин, – согласилась она с легкой растерянностью, – как скажете. Вы… собираетесь остаться в городе? – поколебавшись, все же спросила.

– Вовсе нет, – заверил Эргед. – Наоборот, скорее всего, я не вернусь в Орвиш. Но об этом завтра, – строго добавил он, подняв палец.

– Да-да, как скажете, – немного суетливо покивала Элесса. – Тогда доброго вечерочка, господин Эргед, до завтра. – И она скрылась за дверью.

Ула не удержалась и нервно хихикнула.

– Кажется, ты слегка напугал ее. – Покосилась она на гончего.

– Ничего, завтра обрадую, – невозмутимо ответил Эргед и потянул Улу дальше. – Пойдем в мою комнату, можешь пока освежиться, а я ужин соберу.

Спорить она не стала и молча последовала за ним. Собственно, жилище Эргеда особо не впечатляло: кровать, в углу шкаф для одежды – вот и вся обстановка. Окно выходило на задний двор, еще одна дверь вела в умывальню.

– Я редко тут бываю, – словно извиняясь, буркнул Эргед, поставив на пол их сумки. – Так что все скромно…

– Ну так нам только переночевать. – Ула скинула куртку и улыбнулась. – Да и вообще, если ты не заметил, я не особо притязательна, – ехидно добавила бывшая стражница, здесь, вдали от улиц и людей почувствовав себя гораздо увереннее. – Кто-то обещал сообразить нам поесть? – Выгнув бровь, весело глянула на Эргеда.

Спохватившись, он поспешно вышел из спальни, а Ула отправилась оценивать остальные удобства, на ходу снимая одежду. Конечно, с баней не сравнить, но горячая вода и мыло имелись, и она с удовольствием поплескалась под тугими струями, жмурясь и фыркая. Когда же вышла, на кровати стоял поднос с горшочками, блюдами с хлебом и ветчиной. Из носика глиняного чайника вился ароматный пар.

– Ужин подан, моя госпожа. – Эргед с усмешкой изобразил поклон, и в полумраке комнаты его глаза весело блеснули.

Потом были уютный вечер вдвоем и восхитительная ночь с неторопливыми поцелуями и ласками, когда не надо никуда бежать, и под спиной не еловый лапник и плащ, а удобный матрас и мягкая подушка. Уже засыпая, Ула внезапно вспомнила свой домик на перевале и поняла, что… соскучилась. Но и отца хотелось увидеть, по нему она тоже скучала все эти годы. Так и не решив окончательно, где же остановиться после столицы, она плавно соскользнула в сон, пригревшись в теплых объятиях Эргеда, уставшая и довольная.

Утром они завтракали вместе – Элесса, встававшая раньше, приготовила молочную кашу с ягодами, оладьи с душистым медом, свежий творог со сметаной и сдобные булочки с вареньем. Ула уплетала за обе щеки, наслаждаясь домашней едой, в душе царили умиротворение и покой. И, пожалуй, впервые мелькнула необычная для нее мысль, что хотелось бы так же уютно и душевно начинать каждый день. Вставать по утрам, готовить, провожать Эргеда в рейд, встречать…

– Не думаю, что задержусь надолго, – чуть погодя заверил воин, собираясь уходить. – Потом соберем припасы и поедем. Сначала надо на заставу заехать, рассказать обо всем и предупредить, а потом – куда скажешь. – Он улыбнулся и легко коснулся ее губ. – Только постарайся не отходить далеко от дома, а то вдруг заблудишься, – добавил Эргед.

– Да я лучше дома подожду, – поежилась Ула, – что я в том городе забыла…

Гончий кивнул и вышел, а она вернулась в спальню. Присев на кровать, рассеянно погладила покрывало из беличьих шкурок. Красивое… Задуматься, чем бы занять время, Ула не успела: внутри вдруг ощетинилась и глухо зарычала волчица, и девушка настороженно замерла. «Что такое?» – послала мысль. «Кажется, к нам гости», – глухо отозвался дух-защитник. Чуткий слух Улы тут же уловил тихие шаги за дверью.

Негромко скрипнув, она открылась, впуская гостью. Высокую, стройную, ухоженную, в элегантном платье из тонкой шерсти с отделкой серебряным шнуром. Волосы заплетены в замысловатую косу и украшены заколками с драгоценными камнями, изучающий взгляд чуть прищурен. В душе Улы зародилось глухое раздражение – что эта… особа здесь делает, почему заходит как к себе домой?!

– О, – негромко изрекла незнакомка и выгнула безупречную бровь. – Вижу, Эр не один вернулся. Вы вместе служите?

Ула, хоть и не имела богатого опыта в отношениях и тем более не сталкивалась с соперницами, сразу поняла, кто такая эта дамочка. Скорее всего, местная любовница Эргеда – он же вполне привлекательный здоровый мужчина. А то, что гончий не упомянул о ней, говорило о многом. В первую очередь о том, что она для него мало значила. Ула не сомневалась, Эргед не стал бы врать ей. Раздражение тут же улеглось, пусть волчица и порыкивала, выражая недовольство.

– Нет, не служим, – спокойно ответила Ула, продолжая открыто разглядывать особу. – А вы кто? Эр не говорил о сестре, – не удержалась она от желания подразнить даму.

Та снисходительно улыбнулась, неторопливо прошла вперед и остановилась, так же изучающе разглядывая Улу.

– А я не сестра, – отозвалась невозмутимо.

– И кто же? – Ула выгнула бровь, хихикая про себя и уже предполагая, что услышит.

– Я его невеста, – последовал ожидаемый ответ.

– О, – бывшая стражница округлила глаза и хлопнула ресницами, продолжая в душе веселиться, – о невесте Эр тоже ничего не говорил. Он сам-то об этом знает? – Ехидство все же прорвалось в голос, хотя ухмылку пока удавалось сдерживать.

Во взгляде красотки мелькнуло раздражение, пухлые губы чуть поджались.

– Не думаю, что он всем рассказывает о личном, – сухо отозвалась она, – особенно… случайным попутчицам. Так кто ты такая?

Пауза была слишком заметной, чтобы выглядеть случайной заминкой. Однако Ула не собиралась поддаваться на явную провокацию и лишь пожала плечами.

– Значит, ты собираешься ехать с нами? – непринужденно спросила она, и не думая обижаться или раздражаться на попытку задеть. – На заставу?

– На какую заставу? – слегка растерялась гостья, взметнув брови.

– Ну мы завтра уезжаем, – пояснила Ула, не собираясь ничего скрывать от этой дамы. – Эргед говорил, что не собирается возвращаться в город.

Женщина переменилась в лице, щеки побледнели, во взгляде появилась злость. Резко выдохнув, она развернулась и вышла, не прощаясь. Хорошо, не хлопнула дверью со всей силы.

Немного выждав, Ула расхохоталась, упав на кровать и раскинув руки. Готова была спорить на что угодно, что любовница помчалась разыскивать Эргеда и устраивать ему допрос с истерикой. Наверняка будет пытаться уговорить остаться с ней.

Однако Ула за эти дни, что они провели вместе, успела достаточно изучить воина и не сомневалась, что особа останется с носом. Эргед не из тех, кем можно манипулировать, тем более что связывала их только постель. Так что решила просто дождаться гончего и покинуть вместе с ним столицу. Заедут на его заставу, как он хотел, а потом… Ула вздохнула, прикрыв глаза и чувствуя, как невольно быстрее забилось сердце.

Потом они поедут в крепость. Интересно, как там отец? Скучал ли так же, как она по нему? Обрадуется ли встрече? А может… Может, у него уже своя семья? Он же еще не старый. Ула помнила, как некоторые женщины из ближайшей деревни заглядывались на командира… С этими раздумьями она не заметила, как слегка задремала, и виделись ей старые каменные стены, двор, знакомый до последней трещинки, слышался зычный голос дядьки-наставника, гонявшего молодых воинов и ее в том числе…

По поляне разносились радостные детские крики – мальчик лет пяти и девочка помладше затеяли веселую возню с огромным лохматым черным волком. Он грозно рычал, скалил зубы и вращал золотистыми глазами, делая вид, что охотится, и дети с восторженными воплями убегали от него, а потом с хохотом напрыгивали. Волк валился на спину, снисходительно щурился и позволял тискать себя за уши, гладить пузо и запускать ладошки в густую длинную шерсть.

Ула наблюдала за этим безобразием с легкой улыбкой, и в ее глазах светилась нежность. Дух-ищейка очень трепетно относился к их с Эргедом детям, обожал играть с ними и при каждом удобном случае просился на волю. Гончий не возражал, Ула тем более, она и сама время от времени выпускала свою волчицу. Старшенький, Ортен, как сказал Рарох, скорее всего, тоже станет ищейкой, как отец, – мальчик рос сильным, ловким, в лесу ориентировался не хуже самой Улы, и духи рода уже высказали свое одобрение. Осталось дождаться, когда ему исполнится пятнадцать.

Джерра ни в чем не уступала брату, ходила за ним по пятам, с удовольствием училась всему, что и он, и за своих детей Ула была спокойна.

Они с Эргедом прожили в пограничной крепости несколько недель, там же провели обряд – отец как комендант имел на это право, и поскольку возражений против избранника дочери не высказывал, то и тянуть не стали. Вспомнив, как гарнизон три дня шумно праздновал знаменательное событие, Ула улыбнулась шире.

А потом они все-таки решили вернуться на их поляну, поближе к Сумеречному перевалу. Пусть граница и отодвинулась, но за ней все равно стоило приглядывать, да и Эргед регулярно объезжал соседние долины, проверяя, все ли спокойно в деревнях. Случаев одержимости и правда стало меньше, но все-таки иногда бывали, и наличие рядом гончего вселяло в жителей уверенность и спокойствие.

А через пару месяцев после возвращения к перевалу Ула поняла, что скоро в их семье будет пополнение. Дом пришлось расширять, делать пристройку-детскую, да и второй этаж не помешал бы, чтобы было где отдыхать, так что работы прибавилось. Жители деревень регулярно снабжали свежими продуктами, нужды заводить еще и скотный двор не было, по двору лишь бродила дюжина куриц, благо они особого ухода не требовали.

Жизнь потихоньку налаживалась, скучно уж точно не было. Ула занялась травничеством и могла целыми днями бродить по окрестным лесам, собирая корешки, ягоды и цветы, а потом готовила из них отвары, мази и порошки. И это мирное занятие нравилось ей не меньше, чем когда-то патрулирование границы.

Отец стал приезжать к ней чаще, особенно когда узнал, что скоро станет дедушкой. И с родителями Эргеда Ула познакомилась, к ним они заехали перед возвращением к перевалу и провели в гостях целую неделю.

Пришлось на поляне еще и гостевой дом строить, поскольку ранее уединенное место в скором времени обещало стать более людным и шумным. Но Улу это больше не пугало, она поняла, что трехлетнего одиночества ей хватит до конца жизни. Да и приезжали к ним люди близкие, отнюдь не чужие.

А вот судьба бывшего советника князя так и не прояснилась, он сгинул где-то в лесах, окончательно повредившись умом. Может, для него оно и к лучшему. Ни Эргед, ни Ула по нему не скорбели, князь тем более не искал.

Король ни к бывшей стражнице, ни к княжеству особого интереса не проявлял, а перевал потихоньку переставал быть серым и мрачным, уже появилась молодая поросль, в будущем полноценный лес. Долина за ним упиралась в озеро, как выяснили несколько организованных князем экспедиций, и вода в нем обладала целительными свойствами, отлично восстанавливала силы. Ула и Эргед иногда наведывались к озеру, останавливаясь там на несколько дней.

– Деда, деда! – Детские голоса вырвали Улу из задумчивости, и она очнулась.

Моргая, переведя взгляд на целую делегацию.

Ее отец и родители Эргеда приехали одновременно, и молодая женщина незаметно перевела дух: можно будет вдвоем улизнуть на пару дней и побыть наедине. Они с мужем очень любили детей, однако и им иногда требовался отдых.

Ула поднялась навстречу гостям, а волк, встряхнувшись, ненадолго исчез в доме. Вскоре оттуда появился Эргед, на ходу поправляя рубашку, пока бабушка и дедушки шумно здоровались с внуками. Остановился рядом с Улой, обнял ее, не сводя взгляда с родных, и лицо его осветилось мягкой улыбкой.

– Ну что, дня три-четыре у нас будет, а? – спросил негромко, и от предвкушения в его голосе у бывшей стражницы сладко заныло внизу живота, а по телу прокатилась жаркая волна.

– Думаю, да. – Она прислонилась к Эргеду, прерывисто вздохнув, и вдруг хихикнула, лукаво покосившись на него. – Уверена, если мы сейчас незаметно исчезнем, никто и не заметит.

Он выгнул бровь, скользнув по жене взглядом, потом улыбка превратилась в хулиганскую усмешку.

– Отличная идея, – вкрадчиво прошептал Эргед, и золотистые глаза ярко блеснули. – Тропы духов?

– Ага. – Ула согласно кивнула.

У них имелось свое уединенное место около водопада и горячих источников, куда можно было добраться только таким способом. Низкая хижина всего с одной комнатой, печкой и всем необходимым здорово выручала их, а за припасами можно наведаться в ближайшую деревню.

Воспользовавшись тем, что дети утянули родню в дом, супруги, переплетя пальцы, быстрым шагом добрались до опушки и не тратя времени ушли на тропы духов.

Эргед, оказавшись наконец в их уединенном убежище, развернул Улу к себе, притянул и жадно, нетерпеливо поцеловал. Она обвила руками его шею, послушно прильнув, и на некоторое время окружающее перестало для них существовать, осталось только горячее безбрежное удовольствие, в которое оба с наслаждением окунулись…

А чуть позже, лежа в уютных объятиях Эргеда на нагретых солнцем влажных камнях у водопада, Ула, жмурясь, задумчиво протянула:

– Знаешь, кажется, у нас опять будет ребенок…

И с опаской покосилась на мужа, не зная, как он воспримет это известие. С двумя-то забот хватало…

Эргед помолчал, глядя в небо и заложив руку за голову, потом тихо хмыкнул и невозмутимо сообщил:

– Мои родители как-то обмолвились, что подумывают перебраться поближе к нам, а в одной из соседних деревень я видел пустующий дом… Ортен уже вполне сознательный, не доставляет столько хлопот, как раньше, можно у них оставлять.

Не сдержав облегченного выдоха, Ула прижалась к мужу, прикрыв глаза, а Эргед широко улыбнулся, ласково погладив ее обнаженную спину.

– Ты что, думала, я буду против? – произнес с тихим смешком и взлохматил необычного цвета волосы Улы. – Большая семья – это хорошо… но пока предлагаю на трех остановиться.

– Поддерживаю, – выдохнула она и потянулась за поцелуем.

Помнится, у старой ведуньи в одной из деревень точно было что-то такое, полезное, вот и повод наведаться… Пока же можно ни о чем не думать и наслаждаться тихим счастьем с любимым мужем.

А еще в который раз мысленно поблагодарить духов, что когда-то привели Эргеда на порог ее дома. Ула не сомневалась, без них в этой истории точно не обошлось.

Показалось, или вдалеке и правда послышался довольный тихий смех?