Грохот и звон бьющейся посуды вынудил их резко развернуться и вскочить на ноги из-за стола, схватившись за мечи. Инстинкт. Навык, не раз спасавший жизнь.

Но такой маневр трех командиров личной гвардии Канцлера заставил остальных посетителей таверны настороженно застыть. Очевидно, в приступе страха и паники. Предсказуемо… Но они все никак не могли привыкнуть.

Их внимание старались не привлекать, несмотря на все уважение и трепет, которые жители Мирты ныне испытывали и к Канцлеру, и к Герцогу, и к их личной гвардии, выделяющейся среди остальных чернильной формой и молчаливостью.

Присутствующие отводили глаза и втягивали головы в плечи.

Кайл только скривился, костеря в уме и свои инстинкты, и трусость людей. Хотя, если вспомнить, как они слонялись по тавернам пару месяцев назад, сейчас все равно ощущалось совершенно другое настроение и эмоциональный подъем среди населения. И то счастье.

Увидел такие же мысли в глазах друзей. И уже собрался было усесться назад, когда в умолкшем зале таверны раздался гневный крик, явно принадлежащий хозяину:

— Ах, ты ж, бродяжка слепая! Мало того, что шлялась где-то столько дней, так теперь еще и последней приличной посуды меня лишить решила?!

Кайл желал бы просто выдохнуть этим вечером. Расслабиться и посидеть за хорошим ужином с друзьями, желательно без всего того давления и пресса, что буквально довлел над ними в последние недели. Что, к сожалению, значило — отдыхать придется без Ройса…

Вообще, то, что они выбрались в эту харчевню втроем и якобы инкогнито, ничуть не облегчало ситуацию. Черная форма, которую теперь носили все приближенные к Канцлеру, заставляла держаться настороже и подальше любого. И, покорно кланяясь, исполнять все их приказы, опасаясь наказания.

Люди искажали и перевирали все. За последние семь дней Кайл увидел это четко, как никогда.

Некоторую иронию он находил в том, что за эти же дни кардинально изменилось настроение едва ли не каждого жителя Мирты. Словно одно только появление истинного Герцога и падение заговорщиков делало и раннюю зиму не такой холодной, и минувшее лето не настолько беспощадно-бесплодным. Везде, в каждой таверне и лавке, на каждой площади, ощущались воодушевление и моральный подъем. Если, конечно, там не появлялся кто-то из солдат личной гвардии Канцлера… Сто человек, которых боялось все население Мирты, кажется. Не так сильно, впрочем, как они теперь боялись самого Канцлера… Но и подобострастно раболепствовали перед ним.

Не то чтобы самому Ройсу имелось дело до их любви, страха или преклонения. Как один из очень немногих приближенных к Канцлеру, Кайл мог это утверждать с уверенностью. Они с парнями также входили в эту новую гвардию, сформированную Ройсом по принципу, ведомому одному ему. И все же, в отличие от остальных, им старый друг не отдал часть той силы, которая теперь постоянно мерцала темной тенью в его взгляде. А Кайл… не мог сказать, что так уж сокрушается или обижается из-за этого…

— Не нужно. Не хочу обрекать вас на подобное, — у него даже голос теперь был другой.

Тяжелый и гулкий, словно бы доносящийся с дна самого глубокого разлома в земле. Заставляющий любого, непривыкшего еще к звучанию повелений Канцлера, ощущать мороз в груди и давящую пульсацию в затылке. Будто с самим звуком Ройс тебе в голову пробирался, прекрасно ориентируясь и разбираясь в устремлениях и мыслях собеседника. И, хоть они ни разу не обсуждали этого, даже между собой, не то чтобы с капитаном, кажется, все так и обстояло на самом деле. Но им от Ройса скрывать было нечего. Вот и не боялись.

— Довольно того, что я отобрал тех, кому так же терять уже нечего. А вы… Вы вольны решать, как жить и что делать дальше, друзья мои, — Ройс на каждого из них посмотрел своим новым, мрачным, темным взглядом, через который за людьми словно бы сама тьма подглядывала, наблюдала.

И они больше не оспаривали, хотя ни Фил, ни Трэв, ни сам Кайл не были согласны с таким решением Ройса. Однако и как с ним нынче спорить — не знали. Язык сам прилипал к небу и голос словно отрезало.

Больше к этой теме Ройс им не позволял возвращаться за минувшие два десятка дней. Правда, они так и оставались его самыми приближенными помощниками и заместителями. Собственно, Фил, Трэв и Кайл командовали отрядами, на которые Ройс и велел разделить ту самую сотню отобранных им людей.

И особо же не старались выделять их из остальных, форму самую простую выдали, черную, подобно излюбленной одежде самого Ройса… Но из них на людей что-то само будто выплескивалось теперь, перло, как и из Канцлера. Нечто, что невозможно было не ощущать. Что заставляло всех окружающих испытывать иррациональную панику и то самое подобострастное желание угодить или же исчезнуть с глаз долой от этих молчаливых гвардейцев… Да и компанию самого Канцлера длительно могло выносить в принципе очень ограниченное количество людей, остальные ломались через несколько минут. Особенно после публичной казни заговорщиков. Что в некоторых моментах даже оказывалось весьма удобно…

Но сейчас они втроем выбрались в город, чтобы просто спокойно поесть вне давящей и тяжелой атмосферы Дворца. Хотели бы, чтобы Ройс был с ними, как и ранее… Да только сейчас такое было просто нереально и представить… А потому любой скандал, даже такой пустяковый, раздражал, как досадное насекомое, попавшее в жаркое…

— Демоны пекла!!

Фил, стоявший по ту сторону стола, что была ближе к самому инциденту, вдруг отпихнул назад свою скамью и рванул к трактирщику.

Хозяин харчевни, хоть и занервничал, когда они зашли к нему, в данный момент, похоже, забыл обо всех, кроме распекаемой прислуги. И уже замахнулся, однозначно намереваясь отвесить хорошую оплеуху подавальщице, опрокинувшей поднос с посудой.

Однако ничего не успел. Фил подлетел к трактирщику и, ухватив за ту самую занесенную руку, резко отдернул его от сжавшейся в испуге девушки.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

А Кайл с Трэвом, ясное дело, не планирующие оставлять друга в одиночестве, оторопело замерли в шаге, когда сами увидели то, что, очевидно, ранее их понял Фил.

— Ваше Высочество… — ошарашенно выдохнул Кайл, буквально слыша, как реальность вокруг него рушится с грохотом.

— Инди…

Трэв, оказавшийся то ли проворней, то ли устойчивей к потрясению, уже замер в шаге от скукожившейся и напряженной девушки, щурящей на них слезящиеся глаза так, словно бы она… почти не видела?!

— Я в своем праве! Это моя служанка! И она должна отплатить за разбитую посуду! — в хозяине таверны прилично поубавилось запала, гнева и уверенности.

Но он, надо было отдать мужику должное, не спасовал и перед тремя командирами личной гвардии Канцлера. Хоть и подался назад, пытаясь рывками высвободить свою конечность из железной хватки Фила.

Остальные посетители сидели за своими столами, не издавая ни звука, не шевелясь даже, кажется, но с ощутимым интересом следя за происходящим, ловя каждое произнесенное слово.

— На твоем месте, я бы сейчас умолк и быстро-быстро уносил отсюда ноги, забыв о пожитках, — здоровяк-Фил встряхнул трактирщика так, что у того челюсти клацнули, и отбросил от себя, да и от девушки, подальше. — Покаонне узнал, как ты с ней обращался, и что на наших глазах хотел ударить ее, — уже не оборачиваясь, Фил так же шагнул к Инди.

Не этот хозяин харчевни отныне был их главной заботой. Как и не позабытый уже «спокойный» ужин, да и любая еда в принципе.

Кайл и Трэв тоже стояли по бокам от девушки, и теперь они трое словно бы заключили ее в кольцо, отрезав от всех остальных, защищая и изолируя. Так, как когда-то не сумели уберечь…

— Кто… Он? — с явным страхом и недоумением спросил трактирщик, поглядывая на них снизу вверх, не решаясь подняться с пола, куда рухнул после пинка.

— Канцлер… — не оглядываясь уже на него, бросил Кайл через плечо, пока Фил, более всех их разбирающийся во врачевании, пытался определить состояние Мелинды, напряженной и точно не до конца понимающей происходящее.

Лично его все больше тревожило ее явно ухудшившееся зрение. К тому, что она их не узнавала, он, наверное, был готов, после опыта с Мартином. И все же…

— Ваше Высочество… Инди… пожалуйста, пойдемте с нами, — тихо, будто бы не зная как говорить, неуверенно подбирая слова, и не обращая внимания на пораженные, полные страха судорожные вздохи трактирщика и окружающих, почтительно попросил Фил, склонившись к девушке.

Та, видимо, понимая, что они стоят вокруг нее, хоть и не очень хорошо видела, сделала глубокий вдох, и, будто принуждая себя, медленно распрямилась, расправив плечи и гордо подняв голову…

Кайл тяжело сглотнул, увидев на ее щеке и виске свежий синяк… Он не мог представить, как на это отреагирует Ройс теперь… Тот и ранее никому не спустил бы и просто грубости в отношении его жены. Сейчас же… Не говоря уже о том, как в целом выглядела принцесса…

Хотя, Пресветлая! О чем он?! Она — перед ними! Живая! Во что даже Марен не верил! Так ли важно все иное?!

— Куда? — они все вздрогнули от звука этого тихого, но такого ровного голоса, идущего вразрез с ее напряженным видом, растрепанными короткими волосами, судорожными складочками у слепощурящихся глаз.

Голоса, который уже и не мечтал услышать ни один из них. Позабытый за эти месяцы, и такой знакомый, будто только вчера еще слышанный.

— Домой… — произнес Фил, но, словно не уверенный, что этого достаточно, внезапно добавил. — К Ройсу…

Они все трое заметили, как она вздрогнула при звуке этого имени… тут же напряженно, но с такой знакомой им царственной уверенностью, кивнув. И первой повернулась в направлении выхода из харчевни.

— Инаугурацию надо провести как можно скорее, — Марен сидел за столом, по правую руку от Мартина. — Люди любят праздники и зрелища. Это снизит напряжение…

— Ну, зрелище мы только-только организовали, — мрачно хохотнул Алекс, устало откинувшись на высокую спинку стула. Перевел на него многозначительный взгляд.

Ройс скупо усмехнулся в ответ на эту реплику соратника и кивнул, во многом соглашаясь.

Он сейчас мало говорил. Только там, где без этого действительно не обойтись. Берег нервы и психику друзей, потому что даже им было сложно долго выносить звук его голоса нынче, хоть он никогда и не обращал против этих людей приобретенную силу.

Они все устали за последние дни, буквально забыв об отдыхе и толковом сне. Разумеется, себя Ройс в это «они» не включал, он не имел ни права, ни моральных сил на усталость… Только глубокая темнота, наполненная его болью. Но такое состояние уже стало привычным, воспринимаясь как данность.

Его кресло, по левую руку от нового Герцога, пустовало. Ройс стоял у окна, наблюдая за тем, как внизу, во внутреннем дворе дворца, тренировались отобранные им лично люди. Те, кому он отдал мизерную часть дара Морта, но и этого оказалось достаточно, чтобы подавить всех заговорщиков, да и «мирное население» Мирты теперь контролировать…

Сейчас они отрабатывали спарринги два на два. Интересное зрелище.

Зрелище… Да, это Ройс сполна обеспечил пару дней назад всем жителям и гостям столицы. Такого «зрелища» в Мирте столетиями не видали.

Казнили заговорщиков.

Публично, на главной площади. ОН казнил. Лично. Не оставляя им ни гордости, ни какой-то претензии на достоинство. Грязно, кроваво, показательно. Чтобы на века запомнилось, и никто больше не смел и подумать о том, стоит ли поднимать руку на герцогский дом… На принцессу…

Мартин не вмешивался, хоть и знал, что захватчица номинально приходилась ему старшей сестрой. Марен прилюдно вынес обвинительный приговор, который Ройс и привел в исполнение как Канцлер и советник Герцога.

Он мстил, да. И никто не посмел ему ничего сказать…

Теперь против Ройса, в принципе, никто не выступал. Даже Марен и Марти позволяли себе лишь советовать или «обсуждать» ситуацию… Но окончательные решения в вопросах, которые Ройс брал на себя, принадлежали только ему. И, откровенно говоря, он не смог бы предугадать, как отреагировал бы, попробуй кто-то вмешаться. С каждым днем тьма все плотнее окутывала его мысли и сущность, вызывая у Ройса такие стремления, потребности и порывы, которые ранее он и представить себе не мог. Жестокость подобной мощи, которая никогда не была ему свойственна…

Это пугало? Окружающих, точно улавливающих нарастающее напряжение, — однозначно. Самого Ройса… он не знал.

Потому и казнить заговорщиков — казалось самым простым способом хоть немного снизить градус внутреннего тления, сбросив на них часть этой нужды в чужой пытке. Заслужили.

Для Ройса они еще легко отделались, он и не использовал максимум того, что смог бы выжать из вновь полученной силы, и что вынесли бы их тела…

Однако, к ярости Ройса, кара настигла не всех. Бывшая Герцогиня сбежала, очевидно, заранее прослышав про него и поняв, что ее война проиграна. И сейчас несколько отрядов отправились в разные концы и закутки Мирты, разыскивая сбежавшую мать Мартина и Инди. У них имелся четкий приказ доставить Катализу к нему живой…

Ройс не сомневался, что распоряжение окажется беспрекословно выполнено в максимально сжатые сроки. Было что-то в том, насколько просто ныне оказалось держать всех под контролем.

Искушение всевластием, которое Ройс с радостью променял бы на один вздох любимой. А понимание что, при всем своем теперешнем могуществе, на это он неспособен, крушило разум ежеминутной пыткой.

Ройс снова и снова метался внутри этого замкнутого понимания своей неспособности…

Хотя был один момент при их прибытии в столицу, когда ему почудилось что-то… Некий отголосок невероятного, невозможного… И потом еще, во время той самой казни заговорщиков, чуть яснее, показалось…

Но эти всплески непонятых ощущений исчезли настолько же стремительно, как и возникли внутри него. А Ройс так и не сумел обнаружить ни источника, ни причины…

— В восточных провинциях начались волнения. До каких-то реальных стычек не дошло еще, но непонятные собрания на площадях, жалобы и возмущение участились. Я велел наместнику разобраться и прислать мне отчет в течение двух дней, — Мартин глянул на Ройса, будто в ожидании одобрения.

Он кивнул.

— Да, верное решение. Думаю, стоит еще усилить вес распоряжения небольшим дополнительным отрядом наших людей, как считаете? — тихо произнес Ройс, осмотрев всех участников мини-совета.

Мартин вздрогнул, но быстро это скрыл. А вот Алекс и Марен сумели сохранить невозмутимый вид. Опыта в жизни пока больше. Но ничего, и молодой Герцог нагонит.

Ему это не приносило удовольствия, то, что приходилось доставлять дискомфорт друзьям. Это опускалось грузом ему на плечи. Но Ройс не знал, чем исправить данный факт, кроме как говорить лишь при крайней необходимости, что и делал.

— Думаю, это окажется самым правильным решением, — согласился Верховный Жрец. — Возможно, именно там скрывается Катализа. Или планирует туда перебраться, и кто-то, близкий ей, готовит «почву».

— Да, очень может быть, — задумчиво подтвердил Алекс без недавнего веселья уже.

Мартин промолчал, но они все знали, заведя этот разговор, юный Герцог пришел к схожим мыслям. Только вот так он снимал с себя часть решения за судьбу матери, пусть и виновной в гибели отца и сестры.

Больше не желая пока испытывать их выдержку и терпение, Ройс ограничился очередным хмурым кивком, выражая согласие и с планом, и с подоплекой.

— Хорошо, тогда так и сделай, — велел Мартин Алексу.

Капитан склонил голову, приняв приказ.

— Я бы еще советовал послать с отрядом вашего официального представителя, Ваше Величество, чтобы наместник понимал — вы пристально следите за ситуацией, — позволил себе вмешаться Марен.

Совет был дельным. И Ройс одобрительно хмыкнул, вернувшись к наблюдению за тренировками своих людей. А остальные участники их совещания занялись обсуждением вопросов о пополнении запасов продовольствия в небольших городках тех провинций, где вот-вот мог грянуть голод. Неплохим решением казалось ввести герцогское регулирование и перераспределение запасов между провинциями хотя бы на год, до следующего урожая. Чтобы все смогли дотянуть и без потерь пережить зиму. А там смотреть по новому урожаю…

В углу, в клетке, мирно спал шулим. Тот самый, когда-то подаренный его жене подругой. Одно из немногих животных, которое нормально реагировало на присутствие Ройса. Марен объяснял это тем, что в шулиме практически в равной мере совмещены начала Морта и Мирты, почему — в подробности им тогда некогда было вдаваться. Но потому-то этого зверька не отталкивало и не пугало буйство тьмы в Ройсе, как лошадей, к примеру, которых пришлось тренировать выдерживать его присутствие. Или, тем более, позволить Ройсу сесть верхом. Он мог бы просто подавить их сознание, подчинив своей воле… Однако Ройсу это претило, навязывать даже животным свои желания… Вопрос в том, как долго он будет относиться к подобному с неприятием? У него не было однозначного ответа.

Самого шулима, кстати, спасла от уничтожения все та же Линда… Подруге Инди тоже досталось от заговорщиков. Являясь наследницей одной из самых богатых провинций, она показалась весьма ценным «призом». Тем более что Линда не отказалась от поддержки Инди и прошлого Герцога, не желая признавать власть захватчиков.

Ее отдали в жены тому самому Дрейку в качестве «награды» за участие в перевороте. Вместе с провинцией в приданное. И Дрейк не был нежен со своей женой… Так что Ройс, при первом же появлении в столице казнивший предателя, по сути спас лучшую подругу своей жены от весьма незавидной участи. По правде сказать, он даже не сразу узнал Лин, встретив при дворе уже Мартина. Дрейк действительно оказался жесток… и следы его супружеских «ласк» сошли с лица Линды лишь благодаря целительству Марена.

Она была сломлена, напоминая лишь тень прежней Лин, но счастлива такому исходу собственного брака.

Наверное, потому превозмогла опасения и страх, которые ныне призрачным темным шлейфом вились за Ройсом, и принесла клетку с шулимом.

— Это ваш… — тихо, сиплым голосом, также слабо похожим на тот звонкий голосок, что был свойственен ей ранее, проговорила она. — Я забрала его из ваших с Инди покоев, когда…

— Да, я узнал… — Ройс смотрел только на зверька, вспоминая то, сколько удовольствия в свое время это небольшое животное подарило его жене.

Но и так заметил, как согнулась, скукожилась Лин от его голоса. Он хотел бы извиниться, как-то уменьшить этот эффект. Однако знал, что начни делать нечто подобное, все станет только хуже.

— Спасибо, — вот и все, что Ройс добавил, осторожно забрав клетку, чтобы не коснуться женских рук, покрытых теперь шрамами подобно тому, как было исполосовано его собственное сердце.

Верховный Жрец пока решил находиться при дворе с молодым Герцогом. Боялся ли он за то, как народ примет Мартина, или же за то, что будет твориться с самим Ройсом далее?

Сложный вопрос. И Ройс не стал бы утверждать, что знает точные мотивы Жреца. Но его помощь им была весьма кстати. Да и явная поддержка последних событий служителями Мирты добавляла законности всему происходящему в глазах народа, судя по доносам шпионов.

Так что, если они все верно решат с запасами и грамотно пересмотрят политику отношений с наместниками, вернув истинную силу центральной ветви власти, уменьшив либеральность, допущенную двумя последними Герцогами, у Мартина все должно выйти, как нельзя лучше…

— Думаю, тебе стоит казнить меня ближе к лету, — не оборачиваясь к соратникам, тихо заметил Ройс. Ему теперь не было нужды повышать голос, чтобы его слышали. — Я возьму на себя всю грязную часть подавления любых волнений. Сосредоточу на себе весь негатив, который все равно накопится за зиму. Любые лишения, даже оправданные, заставляют подданных роптать. Пусть это останется направленным на меня… До лета, думаю, мы должны справиться с этим всем. А потом… — Ройс обернулся и обвел тяжелым взглядом ошарашенные лица Мартина и Алекса. — У меня перспективы в любом случае нет. Не та, что была бы нужна мне или Мирте…

Марен, единственный из всех, казалось, полностью одобрял план. И даже с новым уважением ответил на взгляд Ройса. Пожалуй, жрец единственный здесь, в самом деле понимал, куда его может занести, а потому так же не считал необходимым затягивать с земным воплощением Морта… Не более, чем это полезно в интересах Мирты.

Расчетливо? Наверное. Но Ройс его понимал. Как и Марен прекрасно улавливал мотивы бывшего наемника…

— Ройс!.. — Мартин пришел в себя достаточно, чтобы возмущенно хлопнуть по столу, вскочив на ноги. — Что за чушь?! Я даже слушать такого не собираюсь!

Парень быстро учился отдавать приказы и управлять. Хорошо, еще один довод в поддержку его плана.

— Ты будешь нужен мне и следующим летом, и через год! — продолжал возмущаться молодой Герцог. — И я запрещаю тебе заводить подобные обсуждения…

Взгляд Марти пылал, на обострившихся после всех испытаний скулах горел возмущенный румянец, а вся осанка выдавала истинного правителя Мирты… Нет, все-таки ответственность и пережитые сложности более всего формируют и закаляют характер. И Мартин это испытание прошел.

В глазах Алекса промелькнули облегчение и поддержка настрою Герцога. И Ройсу было действительно приятно знать, что друзья ценят и любят его, не желая терять. Но, кроме человеческих привязанностей, существовала государственная необходимость. Да и другие доводы…

— Со всем почтением, Ваше Величество, — Ройс склонил голову, показывая свое смирение перед волей Герцога. — Со всем моим к вам уважением и привязанностью, позвольте не согласиться. Вы не будете нуждаться во мне через год. Вы уже достаточно сильны, и только полнее постигаете свой долг и ответственность перед вашим миром с каждым днем. Вы становитесь прекрасным правителем, и единственное о чем я жалею, так это о том, что все произошло при подобных обстоятельствах… Но все же мой вариант — лучший. Думаю, и Марен это вам подтвердит…

— И слушать ничего не желаю! — все-таки юный, буйный характер давал о себе знать. — Я запрещаю вам обсуждать подобный план или как-то его осуществлять за моей спиной! Это официальное распоряжение! Ясно?! И Алекс свидетель, что я…

Но до того, как разъяренный Герцог закончил мысль, произошло нечто, что в очередной раз за последние полгода перевернуло жизнь Ройса вверх тормашками.

Татуировка на его правой руке… Та самая, с кровью Инди, что привычно тепло тлела с момента обнаружения Мартина, внезапно вспыхнула так, что ее жар и свечение прожгло кожаную перчатку, которую Ройс так и носил, не снимая.

— Демоны всех миров!

— Мирта Пресветлая!

— Что это?!

Все стулья полетели в стороны, когда друзья повскакивали. Даже вечно невозмутимый Марен в мгновение ока оказался на ногах, возможно, ощутив этот дикий всплеск силы, будто, взвившейся вокруг Ройса…

Его же кисть буквально охватило пламя, если верить ощущению пляшущего по мышцам огня, обгладывающего кости Ройса. А внутренности, словно ледяной сталью обожгло, вспарывая болью душу, сердце, легкие… Только это не имело значение. Вся его безумная боль, казалось, дробью военных барабанов взорвала Ройсу череп. Но он пустил и это по боку.

И не было времени отвечать на вопросы друзей или пытаться понять, что происходит. Дикая, терзающая душу необходимость увидеть, добраться, проверить то, во что уже не мог просто поверить…

Вопреки этой боли, что скручивала каждый его нерв, не замечая окружающего, Ройс пересек кабинет, где все они заседали. Что-то мешало ему, став на дороге. Не останавливаясь, Ройс… или Морт в нем(?) откинул с пути предмет, оказавшийся столом. Тот с грохотом отлетел, врезавшись в стену.

Друзья отступили в стороны, возможно, допуская, что могут разделить судьбу массивного стола. Но Ройсу не до того! Что-то гнало вперед, прочь из этого малого зала, туда, где он эхом в своей крови ощущал пульсацию сердца, которую уже не надеялся почувствовать!

Переходы, коридоры, залы, распахнутые его волей двери… Прижавшиеся к стенам слуги и насторожившаяся охрана, не смеющая стать ему поперек дороги или хоть окликнуть… Позади пытались догнать Мартин, Марен и Алекс.

Их «сопровождали» незаметно появившиеся и следующие за его спиной верные гвардейцы личной гвардии Канцлера, явно уловившие, что с предводителем что-то неладное. Но они не останавливать его собирались, а поддержать, в чем бы ни пришлось… Они, будто стекались к нему по коридорам дворца черными ручейками-венами, которые Ройс тоже внутри себя ощущал, «видел» тем пониманием мира, что даровал ему Морт.

Однако в разы сильнее билось внутри него иное, родное и бесценное, испуганное сердцебиение…

Забавно, но они все пересеклись в том самом восточном проходе, не самом популярном среди обитателей дворца, где Ройс когда-то целовал свою Инди за древними колонами.

Сейчас в этих промежутках под зубчатыми кольцами Мирты, вырезанными на потолке, казалось, не протолкнуться. Слишком весомой ныне была личность Канцлера, чтобы такое стремительное передвижение не вызвало переполох и настороженность у всех. Но и приблизиться окончательно к нему не решались, следуя шагах в пяти позади.

Потому навстречу трем своим самым преданным людям Ройс выступил из-за очередной колоны один… Трэв, Фил и Кайл замерли, удивившись такому неожиданному появлению, однако, сосредоточились лишь на нем. Замер и Ройс, почему-то ощущая, как сжимается в его груди сердце, казалось, давно уже разбившееся на ошметки под холодной скалой.

Застыли и все те, кто следовал поодаль…

И тут его старые друзья расступились в стороны, открыв ту, кого прикрывали своими спинами…

… Тонкая фигурка; растрепанные, неаккуратно обрезанные короткие темные волосы; огромные глаза, слезящиеся и полные страха, прищуренные, будто бы их хозяйка почти не видит происходящее вокруг. В них плескалась боль, казалось, затягивая мутной поволокой изумрудную зелень, которую Ройс всегда обожал, словно впитывая и отражая все то, что его нутро сейчас на части рвало…

Он проигнорировал пораженные вздохи и вскрики за спиной. Знал, что никто не посмеет сейчас дернуться вперед. Ройс убьет… По-настоящему уничтожит любого, кто попытается приблизиться к ней. И те, кто видел его на площади (все здесь, то есть), это понимали.

Лишь прижал сжатую в кулак ладонь к сердцу, показывая друзьям, что до смерти не забудет и будет им должен… Кайл, Трэв, Фил склонили головы и принимая его благодарность, и отказываясь от такой жертвы.

И в пораженной тишине, звенящей теперь этим огромным человеческим вниманием, он шагнул вперед. Один шаг, второй, третий…

Она вся сжалась, будто никак не могла до конца понять, что происходит. А Ройс был не в состоянии отвести от нее свой взгляд, всматриваясь и впитывая каждую мелочь, словно поглощая все в ней… Не похожа на саму себя… И именно она в одно и то же время!

А Инди следила за ним этим своим полуслепым взглядом, который заставлял его глаза болеть…

Тьма внутри него ревела и рвалась наружу, взламывая изнутри грудную клетку. Морту тоже было интересно… И он хотел получить доступ к силе Мирты, которую ощущал в этой хрупкой и испуганной больной девушке, стоящей перед ними. Но Ройсу было не до внутреннего конфликта в своем разуме.

Между ним и ею остался шаг…

Ройс сделал тот, оказавшись впритык… Чувствовал, что его трясет и корежит от немедленной потребности сжать Инди в своих руках, сомкнуть на ней свои пальцы, так крепко, чтобы никто уже и никогда не смог их разъединить. Но он видел этот страх и боль в ее глазах, и они кромсали его сердце жестче самого острого меча…

Потому ли, чтобы ее не испугать(?), он рухнул на колени перед своей принцессой и женой, с отчаянной жадностью позволив себе лишь обхватить ее бедра руками поверх этой нелепой залатанной юбки ободранного платья, больше присталого какой-то бродяжке, нежели принцессе Мирты? И, прижавшись лбом к ее животу, слыша тихий испуганный всхлип, памятуя о том, в каком состоянии они когда-то нашли ее брата, просто тихо, сипло выдохнул:

— Инди…

И сам ощутил, как придавило всех тяжелое сумрачное эхо этого тихого шепота-стона. Ее тоже…

Он плакал? Это слезы или дикий огонь обжигал его глаза, стекая дорожками по щекам? Ройс не знал, не чувствовал… Все в нем в этот момент было сосредоточено только на ней.

Ощущал руками, лицом, губами, прижатыми к ней, мелкую, какую-то мучительную дрожь, сотрясающую всю Инди. Словно и она терпела некую муку?…

Его самого продолжала мучить почти невыносимая болезненная судорога, которую Ройс просто отодвинул ради того, чтобы познать это невероятное счастье — обнять жену… Но лицо, руки, все его тело и кожу, казалось, жгло. Даже кровь горела в сосудах, обжигая мышцы и жилы… У него шумело в ушах, и в голове плыла изумрудным маревом пьянящая дымка, подернутая клубящейся тьмой приглядывающегося Морта. Он ощущал себя пьяным, безумным, одурманенным ее теплом, присутствием, еле слышным прерывистым дыханием и тонким запахом Инди, который различал во всей этой какофонии толпы. Тихой музыкой ее пульса, теряющегося в шумном дыхании всех других.

Однако это не играло для Ройса никого значения. Как и то, что за всем происходящим, по-видимому, наблюдал едва не весь двор, правда, его друзья пытались хоть как-то прикрыть их своими спинами.

И… Он закаменел, да! Вбирая в себя, всем телом стремясь к легкому теплу в его волосах, когда в те опустились, будто теряясь, тонкие, дрожащие пальцы. Сжал свои руки слишком сильно, кажется, утратив контроль над силой.

С губ Инди сорвался всхлип, она вся дернулась в его объятиях… Вроде как рванулась назад от него…

Но… осталась стоять на месте. Ройс ощутил какое-то усилие воли в ней. Не мог еще понять. Не в состоянии мыслить и анализировать. Оголенные нервы, надорванные, сломленные чувства!

И они застыли вот так, в каком-то пронзительном миге, как будто бы каменные изваяния: настороженные, ошеломленные, настроенные лишь друг на друга…

Пока сзади не раздался чуть насмешливый, но полный откровенного счастья и радостного воодушевления голос молодого Герцога:

— Я так понимаю, вопрос с летней казнью закрыт раз и навсегда, да, Канцлер?

Именно эти слова Марти почему-то встряхнули его и заставили очень хорошо вспомнить, как чувствовал себя сам парень, когда они столкнулись в приграничном поселке… Осознать, насколько страшно, непонятно и тяжело сейчас может ощущать себя Инди от чересчур пристального и обильного внимания всех, кто толпился за спинами его команды. Пусть это и были самые верные люди в большинстве, но собралось уже достаточно и праздных любопытных, хоть и с опаской из-за его присутствия, а понемногу стекающихся, сбегающихся сюда со всех концов дворца. Слухи разлетались, разносились, казалось, сквозняком по щелям…

Шутка ли — принцесса жива! И всем явно хотелось воочию в этом убедиться.

К тому же он все сильнее ощущал дрожь тела Инди под своими пальцами. И, судя по тому, как она выглядела, а также по проступающим под тонкой бледной кожей косточкам, жизнь в эти месяцы его любимую не баловала…

Глубины ада!

Эта мысль и понимание вызвали еще непривычный, но уже знакомый темный отклик бешенства внутри него. Словно бы гул нарастающей волны — сила Морта, моментом готовая отозваться на его злость, вспыхнуть, сметая и уничтожая все вокруг. Однако сейчас… это было подобно неконтролируемой вспышке звезды! Темной, несущей смерть всем тем, кто был повинен в состоянии Инди! Буквально требующее от него кровавого уничтожения этих людей…

И понадобилось действительно выраженное усилие воли, чтобы подавить этот гнев, разгорающийся внутри все ярче. Одернуть, напомнить, сколь хрупкий и бесценный дар сейчас в его руках. Иное — бессмысленно и пустое!

О чем он?! Инди жива! А ведь даже Марен не верил в такую возможность!

Остальное переборют, справятся! У Ройса не было сомнений. В данное мгновение у него вообще от невыразимого, какого-то нереально безумного счастья, казалось, вот-вот грудь разорвет. Не существовало для него ничего невозможного!..

Но сейчас ей точно нужен перерыв и отдых. В тишине и без этих десятков бесящих любопытных глаз, которые и по нему «пропечатывались» какофонией впечатлений. Что могла чувствовать его жена при ее восприимчивости к чужим эмоциям, думать не хотелось.

А еще то, нечто непонятное, глубинное и глубокое, слишком мощное и неуправляемое, что притаилось внутри самого Ройса, приглядываясь к происходящему, становилось все беспокойней. Почему-то казалось, что это «нечто», имя которого он слишком хорошо на самом деле знал, и сам позволил выйти в этот мир, вот-вот могло рвануть, как подрывался порох от магии колдунов…

Обилие чужого внимания и всех этих людей вокруг него и Инди внезапно стало бесить, вызывая бешенство и раздражение. Он будто медленно раскалялся изнутри. А Ройс уже знал, что ему не так и легко управлять подобными эмоциями, сопротивляясь Морту. Не тогда, когда внимание ослаблено… Уже был опыт. Не просто так его опасались, в конце концов.

— Больно… — Инди едва-едва слышно это прошептала.

А Ройсу словно набатом по вискам прошлось. Ее боль!..

Все мигом отошло на второй план. Ничего существенного не осталось, кроме хрупкой девушки в его руках!

Вскинулся, прищурился, вглядываясь в лицо Инди… Она закусила губу с такой силой, что кожа вокруг рта побелела, и на этой бледно-синеватой тонкой коже, на белых полосках закушенных губ алела одна крохотная капелька крови…

И вдруг Инди рухнула! Просто опала в его объятиях.

Ее безвольные руки соскользнули по его щекам. Так, что если бы Ройс не держал любимую, не успел бы подхватить. Однако же он держал. Всегда теперь…

И в то же мгновение, перехватив ее, Ройс одним резким движением поднялся с колен, удерживая Инди на руках. Бережно и нежно прижал ее безвольно качнувшуюся голову к своей груди, удобно устраивая жену в изгибе своей руки, где и было ей самое место.

— Никого не пускать за нами, — отдал тихий короткий приказ, зная, что его гвардейцы услышат и выполнят.

Глянул на друзей, безмолвно прося и сейчас не оставлять их без прикрытия. И верная троица не подвела: окружив его с Инди на руках, они, молча, ничего и никому не объясняя, двинулись в покои Ройса. Гвардейцы Канцлера выступили из рядов любопытствующих, отрезая людей от них, не позволив никому и шелохнуться.

Только Мартин и Марен двинулись вперед, будто бы намереваясь остановить Ройса…

— Не сейчас, — коротко бросил он им через плечо, не в состоянии оторвать даже взгляд от бледного и измученного лица жены. Понимал Герцога, это его сестра, в конце концов, да и Марен… Но нет. Он не был готов к разговорам, расспросам и всему подобному. Не в это мгновение. — Позже.

Возможно, у Герцога и Верховного Жреца имелась иная точка зрения. Однако Ройс не оставил им ни единой возможности ту высказать, стремительно покинув переход в сопровождении охраны из своих друзей. А ситуация обстояла так, что нынче даже эти двое не решались с ним спорить. Не в таком настроении…

В голове что-то мелко пульсировало настырной болью, заставляя ворочаться, в поисках чуть более удобного положения… Хотя, кажется, так тепло и комфортно ей не было вообще никогда… Какая-то нега наполняла изнутри, растягивая губы в слабой улыбке. Беспричинное счастье, которого ранее не помнила.

Только вот тот… даже не страх, нет. Некая тревога, изматывающая и теребящая все внутри нее последние дни, не давала нормально выспаться. И эта боль в голове…

Повернулась на бок… И настороженно замерла, когда поняла, что ее лицо утыкается вовсе не в подушку — если только у подушек вдруг не стали стучать сердца. Да еще и так… Невыносимо мощно, как-то сильно и сурово.

Вот теперь стало действительно страшно — она вспомнила.

Все события дня накануне вспыхнули в памяти.

То, как ее привели во Дворец три человека в черной одежде из личной гвардии Канцлера. Но от них не ощущалось той иссушающей силы и тяжести, как от остальных, встреченных ею ранее. Потому и пошла… Да и само имя Канцлера…

Его образ будоражил, преследовал и мучил ее все это время. Несмотря на то, что она видела тогда со стены (не то чтобы особо четко, конечно), независимо от того, что наблюдала уже ближе, подойдя к постаменту во время казни заговорщиков…

Этот мужчина вызывал в ней ужас, леденящий душу. И одновременно манил так, что она не могла отвести от него своих ущербных глаз. Почему? Понятия не имела.

Из-за этого ужаса и убежала тогда, когда войска молодого Герцога вошли в столицу. В беспамятстве каком-то, в помутнении разума скиталась по задворкам и подворотням, кажется, ночуя в подвалах заброшенных домов на окраинах. Как в беду не попала? Самой непонятно… Может, выглядела так, что ее и лихие воры сторонились, опасаясь безумицы. А, может, просто притихли все, пока гвардейцы Канцлера и Герцога наводили в столице порядок. Опасались высовываться…

Она тоже не спешила этим солдатам на глаза попадаться. Слишком тяжело и плохо ей становилось рядом с ними.

Ей… кому? Трише? Инди?.. Так ее называл Канцлер. Так ее назвали его люди, помешавшие трактирщику избить за провинность. Сказали, что она принцесса и жена Канцлера, которую он все эти месяцы искал, уже дойдя до отчаяния…

Но разве принцесса не погибла? Об этом же все в Мирте знали. И она не сомневалась.

С другой стороны, и с этим не поспорить, она ничего не помнила о себе толком до этих последних месяцев, когда ее взяла с площади больную и в беспамятстве мистрис Тарг. А само имя Канцлера резонировало внутри нее с такой неистовой силой, словно больше и не существовало никого… Они сказали «домой, к Ройсу», забирая ее из таверны. И в тот момент, как марево окутало разум, ей ничего и никто был более не нужен. Никаких возражений или аргументов. Самая верная цель.

Однако же что делать с той тревогой и… болью, которые она испытывала около Канцлера? Со страхом перед этим мужчиной?! Но и со своим неизбывающим желанием утешить его, разделить ту неимоверную муку, что ощущала внутри него?

И кто же она все-так? Инди? Триша?

Принцесса или посудомойка?

От этих мыслей и сомнений голова трещала.

В данное мгновение не имела ни ответа, ни сил искать тот. Зато было немного странно и непонятно. Но и безумно комфортно…

Ее все больше охватывало неясное напряжение, вперемешку со страхом. А еще — жар, словно бы растекающийся с кожи мужчины, держащего ее в руках. На ней самой будто бы одежда начинала тлеть…

Вдруг, испугавшись, что это действительно может так быть (понятия не имела, на что именно способна мощь, которую ощущала в Канцлере!), она распахнула глаза и прищурилась. Попыталась понять обстановку, хоть что-то разобрать в полумраке, скрадывающем помещение, мешающим дышать толком. Но не увидела ничего, кроме массивной темной фигуры мужчины, на груди которого она сейчас и лежала, укутанная его руками и, роде, каким-то пледом поверх них обоих. Хотя зачем? Ей было жарко. Да и вряд ли чтобы он ощущал холод — кожа Канцлера пылала, она и через одежду это чувствовала.

Казалось, физический дискомфорт был в принципе неведом Ройсу. Но вот внутренний бушующий шторм его эмоций даже у нее вызывал сумятицу в мыслях.

— Тебе больно смотреть? — вопрос прозвучал, стоило ей открыть глаза.

Наверняка, он знал, что она проснулась раньше, но не пытался вызвать на разговор, пока она сама не показала, что готова. Хотя, конечно, вряд ли ее переполошенное вскакивание можно считать таким показателем.

Чуть отстранилась, стараясь собраться с мыслями…

— Инди, глаза болят? — она почувствовала, как Канцлер дернулся за ней, как сжались его руки…

Но мужчина словно бы сам, собственной волей, осадил этот порыв. Как будто бы нечто в нем боролось со своими же порывами… Или не только его? Как будто бы нечто в нем боролось со своими же проявлениями… Она не могла до конца разобрать и понять, что внутри Ройса сейчас клубится. Но все больше ей чудилось какое-то «раздвоение» внутри этого мужчины. Что пугало не меньше всего остального, кстати.

А он все еще смотрел… Так внимательно и пристально, что она кожей ощущала его взгляд, настолько же тяжелый и темный, как все в этой комнате. Настолько же болезненный для нее, как и этот хриплый, низкий голос, пробивающий ее кожу, как тонкими острыми иглами.

О, Пресветлая! Как остальные выдерживают, когда он говорит?! Ощущают ли эту боль настолько же остро?! Так ли невыносимо им находиться поблизости от Канцлера? И настолько же невозможно отступить, отодвинуться?

Ей показалось, что в комнате стало еще темнее.

Какофония!

Она запуталась. В самой себе, в этом мужчине! Во тьме этой комнаты загубила всякое понимание, рациональность и здравомыслие.

— Больно… — выдохнула… Инди?.. имея в виду вовсе не глаза.

Но он воспринял это по-своему.

— Не открывай пока. Закрой, — коротко распорядился Канцлер тяжелым, встревоженным тоном. И протянул руку, опустив пальцы ей на глаза. Веки будто обожгло, заставив ее мучительно закусить губу. — Я помогу тебе ориентироваться. На шаг не отойду, не бойся. Марен посмотрит позже. Он твоего брата излечил. И тут разберемся, почему ты сама их восстановить не можешь. Не переживай, любимая…

Но она вывернулась из-под его ладони и чуть отстранилась, уперевшись рукой в матрас. И глаза тут же открыла.

Не потому что спорить собралась.

Пресветлая! Да ей рядом с ним периодами и дышать страшно было. Но… когда он ее касался, несмотря на довольно выраженные болезненные ощущения, было и кое-что еще. Что-то несоизмеримо большее… И она вся словно светилась: ее кожа на веках, щеки, руки… А он будто бы поглощал, впитывал это золотистое свечение своей кожей… В этом было нечто настолько завораживающее и волшебное, что она зачарованно любовалась, не в силах даже моргнуть. Сама робко коснулась его кожи…

Это золотистое свечение во тьме, мрачный огромный силуэт, общая нечеткость ее глаз… Все превращало происходящее в какое-то нереальное чарованье. Как мираж или дымка, игра теней с ее больными глазами.

— Я свечусь? — растерянно выдохнула Инди, все сильнее напрягая глаза, которые уже слезились. — Или это мне кажется? Привиделось?

Канцлер… Нет, как будто бы кто-то теплый и открытый, безумно счастливый…Ройс(?..) в нем, как ей показалось, словно бы Инди уже чуть-чуть смогла различить те две разные, ощущаемые ею сущности внутри мужчины, улыбнулся. Так тепло, с такой любовью и горячим ликованием, плеснувшим в его груди, луной отразившимся в ней, что Инди сама расплылась в улыбке, ощущая невыразимое блаженство, которого еще не знала… Или напрочь забыла. Его радость растекалось по ее языку невыразимой сладостью и собственным беспричинным счастьем, заставляя тянуться к этому мужчине.

— Так всегда было, когда мы рядом… Ты вспомнишь, Инди, клянусь! — тихий шепот, хоть он и пытался смягчить, убавить острую резкость, резанул по нервам Инди, заставив тонко застонать, разрушая трепетное волшебство этого теплого притяжения.

Она сжала виски пальцами, все-таки зажмурившись. Всхлипнула.

— Почему так больно, когда Вы… Ты говоришь? — она не знала, как ей к нему обращаться. — Когда касаешься…

Эта боль лишала способности сосредоточиться, обдумать. Но было странным соблюдать хоть какой-то этикет в темной комнате. Да и если они действительно женаты… Хотя сама мысль об этом ее пока дезориентировала, откровенно говоря. Как, собственно, и все остальное, происходящее с момента, когда она уронила поднос с грязной посудой.

И все же почему-то ей не казалось, что они вели себя чинно и церемонно. Ничего в отношении самого Ройса к ней не наталкивало на подобные мысли.

Сейчас же он скривился так, словно сглотнул горечь. Будто это она ему боль своими словами причинила. Инди не увидела, ощутила в темноте его гримасу.

— Прости… — звуки упали едва ощутимо. Он одними губами те прошептал. — Я… Поверь, меньше всего хочу этого с тобой. Но… есть то, что изменилось во мне, Инди. Нечто, что я совершил, потеряв надежду увидеть тебя вновь…

Даже когда он вот так шептал, у нее мороз шел по спине от его голоса, и будто бы что-то невыносимо тяжело начинало давить на плечи. Откровенно говоря, Инди понятия не имела, что именно должно было «измениться», чтобы чей-то голос оказывал подобное влияние.

Но в этот момент все стало еще хуже: заметив, наверное, что она все еще сдавливает виски ладонями, Ройс потянулся к ней. Так ей показалось. И, обхватив плечи Инди одной рукой, второй накрыл ее щеку, стараясь понять, что ей причиняет боль…

А ее от этого словно в землю впечатало! На части растягивать, разрывать душу начало: тепло и золотистое свечение, пробивающееся под стиснутые веки, его безумно нежное, почти невесомое касание, словно боготворящее Инди… и нарастающее жжение от этого прикосновения!

С каждым мгновением усиливающаяся боль, словно бы эти самые пальцы ей под кожу пробраться пытаются. Вдавливаются, проникают… Или нечто, струящееся из них, из сущности Ройса. То, иное… Темное и мрачное, пугающее ее до ледяного кома в животе, делающее дыхание рваным и тяжелым. Заставляющее вспомнить, как именно он, простым щелчком пальцев и пристальным взглядом, заставлял кричать заговорщиков, посмевших посягнуть на герцогский дом (на нее и ее семью, выходит?)… Как бежала по их лицам кровь из глаз и ушей…

Инди понимала причины казни, хоть метод и вызвал страх. Но на то и рассчитывали Канцлер с Герцогом, наверное. Им надо было внушить трепет и повиновение, неминуемость наступления кары.

Но, Пресветлая! От этого ей не становилось понятней собственная реакция сейчас!

А Ройс тем временем, похоже, не заметив, что с ней творится, мягко растирая, прошелся ладонью по ее вискам, все крепче прижимая Инди к себе. Она ощущала его горячее дыхание на своих губах, хоть и не видела четко, чувствовала, как все ближе оказываются их лица. Ее охватила неконтролируемая дрожь, какая-то жизненная потребность прижаться еще больше к нему, довлеющая и над болью. Как ответ на ту жажду, что вспыхнула внутри Ройса, а Инди уловила, прочувствовала.

И, будто ощутив это, мужчина чуть приподнял Инди, вновь устроив на себе. Тесно, жарко, сильно обнял. Невыразимо собственнически. Жадно даже. Его отрывистые, короткие вдохи оглушали, дразня горячим дыханием, шевеля ее волосы за ушами.

Инди явственно слышала, как быстрее и чаще начинает биться его сердце, гулко отдаваясь и в ее груди.

Но и боль никуда не уходила, скорее исподволь нарастала…

— Инди!.. — голос мужчины утратил ту осторожность, которую он так старался ранее придать.

Стал низким, хриплым, полным потребности в ней, интенсивным до дрожи в ее ногах.

Сам его вибрирующий звук заставил ее застонать от этой непонятной какофонии боли и обжигающей нужды в нем, в его прикосновениях, в еще более тесном контакте…

— Ройс… — она хотела его остановить.

Спросить об этом жаре, о том, почему у нее такое чувство, словно бы все ее внутренности медленно и методично накручивают на чей-то кулак.

Но он иначе истолковал этот тихий болезненный стон, похоже.

Пронзительное мгновение зависшей тишины, когда его пальцы еще плотнее и алчно сжали ее спину, обхватили шею, погрузились в волосы.

Общий вздох…

— Моя! — тьма будто рухнула на нее, впечатав в простыни. — Демоны! Как же я нуждался в тебе все это время! — не разжимая рук, он перекатился в кровати, в которой они находились.

Накрыл ее собой, навалился, окончательно отрезав от всего иного мира, кроме этой тьмы и себя самого.

Между ними как пламенем полыхнуло. Только темным, поглощающим тот свет и сияние, которое она и через веки улавливала; испепеляющим, а не согревающим; прожигающим до самых костей, до болезненного ойка, слетевшего с ее губ!

Это рождало внутри Инди какое-то отчаянное непонимание, испуг и дрожь.

Да и вообще, Инди вдруг показалось, что мужчина, с которым она только что пыталась говорить, исчез, а на его месте, полностью завладев Канцлером, сейчас властвовал некто совершенно иной. Настолько сильный и могущественный, настолько неистовый, неподвластный ни разуму, ни словам, ни ее слабому сопротивлению…Человек ли?..

Его рот прижался к ее губам, жадно и властно, реально обжигая, словно ставил клеймо! Будто выпивал саму ее суть, тянул жизненную силу или пытался нечто подобное сделать. Его руки завладели ее телом, скользя и жадно стягивая с плеч ткань нижней рубашки. Платье, похоже, с нее сняли еще раньше… И алчные, твердые пальцы сейчас добрались до кожи Инди сквозь треск ткани и рвущиеся нити.

Он был сверху.

Он был вокруг.

Он был везде!.. Душа этим довлением над нею!

Его губы, неумолимые и твердые настолько же, как и его руки, прикусывали и втягивали ее губы, будто бы, и правда, он пытался компенсировать все те месяцы, что не имел доступа к ней. Тяжелое дыхание оглушало Инди, окутывая острым, почти грозовым привкусом, словно бы молнии и тучи сгущались над ними в комнате. А в груди мужчины, вдавливающего в нее свое огромное тело, она ощущала вибрацию отголосков грома…

Или это гроза снаружи? Так зима же идет… Не оставалось времени и сил думать о чем-то, кроме него.

Тело, весом в тонну, по ее ощущениям, как массивная каменная глыба, впечатывало ее в матрас. Как-то слишком глубинно и откровенно напирало на нее своим возбуждением, подавляя буйной энергией страсти и чисто мужской жажды, стремящейся, казалось, проникнуть внутрь тела Инди ранее самого мужского члена, который она бедрами ощущала. Толчки его бедер, трущихся об нее через остатки рубашки…

И ей уже было больно! Мучительно. Почти невыносимо! Не там, не в развилке ног, не от его попыток явно стать еще ближе, чего и ей, кажется, недавно хотелось. Да и сейчас еще горело отголосками его жажды в груди.

По-иному болело — везде: в груди, плечах, на щеках и животе, перекрывая другие порывы. Заставляя пытаться вывернуться, оттолкнуть, чего Ройс будто и не замечал. Словно обезумел!

Инди задыхалась, чувствуя, как жжет каждое его касание. Ей было страшно из-за невозможности выбраться, достучаться до него, и тяжело. Она упиралась в каменные, напряженные плечи своими ладонями, которые, казалось, ошпарило кипятком…

Пресветлая! Она не помнила, когда ей было бы настолько мучительно больно?! Почему?! Если ее, при этом всем, все же неистово тянуло к нему, даже сквозь эту боль…

— Ройс!… — глухо простонала Инди ему в рот. — Ройс, стой! — ее губы пылали, но мужчина не услышал.

А ей был нужен перерыв. Жизненно необходим!

— Больно! Мне очень больно!…— не особо рассчитывая на то, что докричится, все-таки отчаянно застонала она, пытаясь отвернуться. Чувствуя, как по щекам струятся испуганные слезы, выдающие ее полное непонимание и беспомощность.

Мгновение казалось, что ничего не изменилось. Но потом… Он застыл всем телом. Замер. И на комнату словно упал полог безмолвия. Только грудь продолжала вздыматься от тяжелых вздохов, и шумное, почему-то теперь холодное, мужское дыхание врывалось ей в рот, холодя пылающие губы Инди.

А потом Ройс как-то мгновенно, не успела она и оком моргнуть, скатился с нее. Кажется, даже с кровати спрыгнул одним движением, стремясь оказаться как можно дальше… Вызвав у нее новый приступ ужаса, что Инди останется одна в этой темноте, в полном непонимании происходящего… Без него.

— Ройс!.. — уже с другой паникой и страхом в голосе, она вскочила на колени, позабыв про разодранную рубашку. Начала слепо ворошить разоренную постель, в попытках его обнаружить. — Ройс…

Холодные, аж ледяные теперь, но настолько же твердые и жесткие мужские пальцы накрыли ее руку, останавливая хаотичное и суматошное метание Инди по кровати. Осторожно, едва ощутимо.

— Я здесь, — казалось, он старается говорить едва-едва на грани слышимого звука. — И я сожалею о том, что испугал тебя, любимая. Мне нет прощения. Даже моя тоска и жажда — не оправдание…

— Я не понимаю! — застонала она, зажмурившись, прервав его. — Ничего не помню! — голос сорвался, предав Инди. Горло свело судорогой. А кожа все еще горела, словно обожженная. — Почему мне так больно от твоих прикосновений?! Как ожоги… — со всей этой растерянностью спросила Инди, рухнув в кровати и обхватив колени руками, но не отпуская его пальцы. — Меня же тянет… невыносимо тянет к тебе. Но эта боль… Так было и ранее?

Все еще в смятении, не перестав бояться, она все равно потянулась вперед к нему. Потому что там, в этой тьме, где ранее чувствовала то муку, то радость, уловила опустошенное отчаяние и вдруг вспыхнувшую ненависть мужчины… К нему же самому.

— Нет… Никогда…— не голос даже. Шелест темноты по ее плечам.

И, как ни странно, это словно бы успокаивало, унимало жжение.

— Что ты сделал?.. — вдруг спросила… она? Странное ощущение, как будто бы и внутри головы Инди появилось еще что-то… Еще невнятное и неразборчивое, смутное.

Возможно, та самая память об их прошлом? Иной голос, мысли и неизбывная тяга к мужчине, кажется, застывшему сейчас у кровати на коленях.

— Кем ты стал? — догадка, тоже словно бы не ее… И принадлежащая Инди в одно и то же время.

Вопрос повис в темной тишине, как лепесток, случайно попавший в горький дикий мед и застывшей в его толще…

Ройс молчал. И очень сложно было во мраке этого безмолвия, где источником света служила лишь ее кожа из-за его прикосновения, понять, о чем он думает.

И вдруг мужчина поднялся, прекратив их соприкосновение.

— Ройс?! — она вновь потеряла все ориентиры в этой темноте.

А за окном, кажется, в самом деле прогремели уже близкие раскаты грома.

— Я вернусь. Скоро. Не выходи из комнаты. Очень прошу, любимая…

И он просто вышел до того, как она успела бы хоть что-то сказать или отреагировать, оставив ее одну в незнакомых покоях.

Хотя, может и странно, но ей показалось, что в помещении теперь стало светлее.

Несколько мгновений Инди просто чувствовала себя оглушенной: она осталась одна… — Где? Ей не удавалось рассмотреть даже границы этой комнаты. А ведь, наверняка, в покоях есть и другие.

Что это только что было? Куда ушел Ройс? Что ей теперь делать?

Он сказал, что вернется… Но может ли она верить этому человеку? Да и человеку ли?.. Кто он?

Все вызывало раздрай в душе, непонимание, и какое-то горячечное отчаяние из-за бездны вопросов, обрушившихся на ее рассудок.

Добавляло растерянности и ощущение горящих следов его прикосновений на коже (неужели действительно ожоги, Пресветлая?!). Было в самом деле больно и неприятно. Но не это вызывало у нее сейчас истинный дискомфорт.

Все еще не до конца разобравшись в самой себе, так и не определившись Инди она или Триша, как привыкла себя определять в последнее время, осторожно коснулась руками лица, плеч, шеи, которые Ройс так жадно целовал. Пыталась понять, насколько мучительны были ее ощущения: кожа казалась очень чувствительной и местами болезненно реагировала даже на легкое касание. Но ничего смертельного. Она порою в таверне кипятком сильнее обжигалась, когда мыла тарелки… Переживет. Да и, казалось, это жжение стихает. Потому что он ушел? Или оттого, что она — принцесса? Влияет это как-то?.. Кто бы помог разобраться.

Вздохнув, понимая, что совершенно потерялась в происходящем и в этом мире, Инди аккуратно, с некоторой неуверенностью, спустила одну ногу с кровати. Нащупала каменный пол, холодивший ногу. Сейчас приятно, из-за жара внутри, но в иное время, вероятно, зябко. Опираясь на матрас, слезла с кровати полностью, теперь уже нащупав и ковер под ступнями, видевшийся ей светлым пятном на темном каменном полу. С удовольствием погрузила пальцы в теплый ворс, чувствуя, как щекочет ступни.

Где-то снаружи раздался мощный раскат грома, заставив вздрогнуть, встревоженно сжаться. И отблески молнии вспыхнули в комнате, раздражая ее глаза.

У Инди дыхание прервалось, почему-то сдавив грудь, будто в ожидании чего-то ужасного.

И, словно подтверждая это, новый грохочущий раскат, сильней предыдущего!

Против воли с губ сорвался тихий вскрик, потонувший в грохоте с улицы. А потом по камням и парапетам дворца с силой зашумели потоки ливня. Да что же это за зима такая? Или осень вспомнила о своем часе?!

Даже сквозь плотно закрытые ставнями и шторами окна, засвистел ветер, зло, с напором, пытался прорваться в комнаты. По телу потянуло ледяным сквозняком, как-то мигом заставив вспомнить, что она практически обнажена. Нижняя рубашка полностью пришла в негодность, ничего не скрывая. Тут и захочешь, не выйдешь никуда…

Или…

Ей было не по душе оставаться здесь одной. Все новые и новые раскаты грома рождали в душе почти панику и какую-то странную, будто не ей присущую решимость. Инди словно бы знала, что эта гроза… она с ней связана. А точнее, с ним, с Ройсом. Ну и с ней, выходит, тоже. С тем, что было здесь совсем недавно. Ее пугало это знание. Однако и заставляло ощущать некую лихорадочную потребность что-то сделать, как-то повлиять на ситуацию.

Почти так же, как когда-то на стене, когда увидела, как он одного за другим умерщвляет заговорщиков. Тогда Триша убежала, оказавшись не в силах совладать со своим испугом и этой какофонией незнакомых эмоций внутри. Сейчас… Инди (да!) ощущала потребность повлиять на ситуацию. И вернуть себе то, невероятно сладкое, ощущение, испытанное от его близости, то волшебство, когда ее кожа сверкала рядом с ним!

Довольно странная решимость, учитывая, что она все еще мало понимала в происходящем, да и не вспомнила ничего, по сути. Только какие-то образы, отголоски, впечатления, как привкус чего-то невероятно вкусного, или отголосок сна, забытого сразу же после того, как открыла глаза…

Обхватив себя руками, она растерла плечи, чтобы как-то согреться, уже замерзла от сквозняка. Переступила ногами по этому ковру. И попыталась хоть что-то рассмотреть в комнате, как-то определиться с обстановкой. Только сейчас поняла: удивительно, но тут горел камин! И даже какая-то лампа… А ведь совсем недавно казалось, что в покоях стоит полная тьма. Неужели это действительно было связано с Ройсом?!

Тяжело вздохнув, ощущая себя так, словно тонет во всех этих загадках и фактах, которые еще не могла соединить воедино, хоть и ощущала их связь, сделала несколько неуверенных шагов, касаясь кончиками пальцев кровати. Дошла до столбика на углу, всматриваясь в нечто большое и массивное, темнеющее недалеко у стены. Кажется, кресло? Не была уверена, но все же рискнула пойти туда, так как Инди почудилось, что там имеется то ли какая-то одежда, то ли просто покрывало. Что-то в этом роде…

Стараясь игнорировать все новые и новые раскаты грома, бушующей, казалось, над самым Дворцом грозы, пошла туда.

Обнаружила рубашку. Шелковую, настолько темную, что, вероятно, черного цвета. И большую, точно не женскую, очевидно, принадлежащую Ройсу. Она пахла тем самым грозовым холодным ароматом, что ей чудился на мужчине. Здесь же, на спинке, был наброшен и тяжелый плащ, настолько же мрачного оттенка, подбитый мехом по отвороту капюшона.

Не до конца уверенная, что ей пристало появляться вне пределов комнаты в чем-то подобном, раз уж все вокруг уверены в ее титуле, Инди все же надела сорочку, избавившись от обрывков своей. У нее не было сейчас сил искать иную одежду, она не представляла даже, где та может быть, да и просто нечто внутри нее лихорадочно разгоралось, словно подстегивая и подгоняя. Будто шептало в ее голове и сердце, что Инди опаздывает, упускает драгоценное время! И это заставляло ее судорожно путаться в складках ткани и торопиться.

Куда? Зачем?

Не знала до конца, но была уверена, что ей очень надо обнаружить Ройса, несмотря на его просьбу не покидать покои. Необходимо вернуть его и не дать погрузиться в ту тьму, что и комнату укутывала с его появлением. Она не стала бы утверждать, что готова принять свой новый\старый статус и все, что тот сопровождает, но этого мужчину… Он был ей необходим! С этим пониманием даже смиряться не пришлось. Просто осознание, откровение, данность. Ройс был ее! И Инди точно должна как-то повлиять на то, что с ним творится!

— Ваше Высочество?

Высокий темный силуэт с расплывающимися чертами лица возник прямо перед ней, стоило Инди распахнуть обнаруженные двери покоев. Кажется, это тот, которого называли Филом, но Инди не до конца была уверена. Сбоку подошел еще один.

— Ройс попросил вас оставаться в покоях. Не стоит выходить. Если что-то необходимо, только скажите. Служанка ужин принесет. Голодны? Или, если еще что-то…

Она не ощущала от них угрозы или чего-то мрачного. Наоборот, казалось, эти двое настроены к ней весьма доброжелательно и искренне беспокоятся. Потому и она не побоялась, наверное. Или, возможно, вместе с теми смутными воспоминаниями, возвращалось и ее знание о праве управлять? Не то чтобы Инди чувствовала именно так, однако сейчас у нее не было времени, чтобы позволить себя отвлечь или вернуть назад.

— Отведите меня к Ройсу, — держа голову так прямо, как только могла, попросила она твердым голосом. И, несмотря на то, что прозвучало тихо из-за бушующей снаружи грозы, ясно улавливался оттенок властного приказа в этой просьбе.

Она имела на это право… Кажется…

— Ваше Высочество, в самом деле, — это Кайл, она его по голосу запомнила. А где же третий? — Вернитесь в покои, так лучше будет. Ройс скоро вернется…

— Отведите меня к нему, — вновь повторила она, будто и не услышав их.

— Это нынче не самое оптимальное решение, поверьте, — вновь попытался убедить ее Фил. — Ройс велел не трогать его некоторое время. А он теперь…

— Где он? — опять, не дослушав их, требовательно спросила Инди.

Показалось, что мужчины настороженно переглянулись.

— На улице, — так осторожно, словно бы не знали, стоит ли ей об этом говорить, ответил Фил.

Инди кивнула. Она так и думала, если честно.

— Отведите меня к нему, — в третий раз велела своим… охранникам?

— Вы… босая. Не стоит, Инди, поверьте нам, — видимо, решив использовать последний аргумент, с каким-то даже отчаянием в голосе, попробовал образумить ее Фил.

— Это не важно, — решительно отмела Инди их слова. — Если вы не поведете, я все равно пойду искать. А вы, как я понимаю, должны меня сопровождать. Он же так велел? — наугад, но, почему-то не сомневаясь, поинтересовалась Инди. — Много у вас охоты блуждать за мной следом по этим коридорам?

На самом деле она отчаянно вцепилась в тяжелые складки плаща Ройса изнутри, испытывая неуверенность, сомнения и даже страх. Да и ноги уже заледенели, ничего, хоть отдаленно способного послужить ей обувью, Инди не обнаружила. Но она надеялась, что плотная ткань плаща скрывала ее судорожно сжатые руки, а голос оставался спокойным и повелительным.

Мужчины еще раз переглянулись, кажется. Во всяком случае, оба сделали характерное движение головами. А потом Кайл тяжело выдохнул, выдав их поражение.

— Хорошо. Пойдемте… Но, может, подождете, я позову служанку, чтобы вам принесли туфли? — наверное, надеясь ее задержать, предложил страж.

— Нет, мы идем сейчас, вот так.

Она испытывала почти невыносимую потребность обнаружить Ройса. Откуда-то знала, что медлить не просто нельзя, непозволительно. И, чтобы окончательно дать понять, что более не намерена задерживаться, решительно пошла вперед. Не станут же они ее хватать за плечи, чтобы остановить? Нечто в их словах ранее, да и в поведении Ройса, наталкивало на мысль, что подобное может серьезно навредить смельчаку.

И, подтверждая ее догадки, Фил и Кайл двинулись следом. Фил выступил немного, чтобы направлять их движение, видимо.

Шли и правда недолго. Поэтому ли им навстречу не попался никто живой? Или же все обитатели Дворца затаились в комнатах и покоях, прячась от бушующей бури, ощущая то темное бурление чего-то ужасного, которое словно скользило по ее коже все больше, чем дальше Инди шла?

Но ей некогда стало об этом размышлять.

Переход внезапно закончился, как и относительное тепло закрытого помещения. Стало темнее. Будто ночь… Или уже в самом деле позднее время? Сильнее потянуло по лицу холодным воздухом, и даже ее, уже окончательно замерзшие ноги, закололо от этих ледяных порывов ветра, бушующих на террасе, куда они вышли. Впереди пол словно обрывался, но, из-за выступающих по бокам этого обрыва бортиков, она догадалась, что там имеются ступени, очевидно, ведущие в некий внутренний двор. По лицу, больно холодя, начали биться капли вперемешку со снежинками. И эти ужасные молнии, гром! Совершенно непонятно! Как снежный буран с грозой смешались!

Им навстречу из-за одной из колонн, выступил высокий человек. Трэв, решила Инди, уже не особо присматриваясь. Она искала своими ущербными глазами Ройса, но пока безуспешно. Они все еще стояли под номинальной крышей, и ей не было видно, что там внутри дворика происходит…

— Ваше Высочество, не стоит, — наверное, решив, что справится лучше друзей, начал было Трэв.

— Он там? — перебила и его. Ей сейчас не до разговоров.

Трэв посмотрел по сторонам, на ее сопровождающих, и просто отступил в сторону, склонив голову. Возможно, друзья дали ему понять всю безрезультатность этого спора.

— Вас провести по лестнице? — только и поинтересовался Фил.

— Нет, я сама, — почему-то ей казалось, что остальным не стоит сейчас приближаться к Ройсу. Только она одна…

Осторожно отпустив одну полу плаща, и надеясь, что сможет удержать ткань одной рукой, несмотря на сильные порывы пробирающего до костей ветра, Инди вышла из-под навеса и ухватилась за мокрые, скользкие от снега, каменные перила лестницы. На нее тут же обрушились потоки ледяной… даже не воды, какой-то каши из крупиц льда, снега, капель, еще больше слепя Инди, заставляя дрожать от холода. Замерзшие ступни опасно скользили по коварным ступеням, кажется, начавшим леденеть. И каждый шаг, словно обжигает ее кожу. Так, как умеет только лед и холод, пробираясь внутрь тела непобедимой дрожью, невыносимо мучающий и самую малую клеточку…

Но Инди закусила губу, заставляя себя продолжать спускаться ступень за ступенью. Она очень плохо видела окружающее. Эта метель, сильный ветер, то и дело норовящий скинуть с головы и так большой капюшон, темнота из-за совершенно затянутого тяжелыми черными тучами неба… Тут и нормальное зрение подвело бы, скорее всего.

Однако ей казалось, что там, в самом центре этого двора, все же кто-то стоит. И маловероятно, чтобы здесь мог обнаружиться еще кто-то, помимо Ройса, наверное. Вот она и продолжала свой спуск. К счастью, ступеней оказалось не так и много, ей удалось те преодолеть, не поскользнувшись. Ройс ее также еще не заметил, кажется.

И, поколебавшись лишь мгновение, но честно признав, что до него ей уже не дойти, ног Инди почти не ощущала уже, она решилась на единственное, что пришло в голову.

— Ройс! — голос прозвучал так тихо, будто бы она шептала.

Хотя Инди кричала на пределе сил. Просто буря глушила иные звуки, гром, так и грохочущий над ее головой. И в какое-то мгновение ей даже почудилось, что он не услышал. Инди уже побольше набрала воздуха, чтобы крикнуть вновь…

И в этот момент все словно бы застыло. Вот так, как было: снежинки, капли дождя, какие-то обломки веточек — замерли в воздухе там, где их этот миг застал. Ветер исчез, как по мановению руки, утихли и молнии, только гром продолжал греметь. Но отдаленно, приглушенно, словно бы из глубины какой-то пещеры…

Ошеломляющее зрелище! Завораживающее и пугающее одновременно. Даже не понимая, что делает, Инди отпустила перила и протянула руку, чтобы коснуться снежинки, зависшей едва не перед самым ее носом. Ледяные грани зачаровывали, даже несмотря на отсутствие света. Казалось, что кристаллы сами по себе поблескивают, улавливая отголоски угасающих молний удаляющейся грозы…

— Так красиво! — не поняв, что сказала это вслух, восхищенно выдохнула она, сейчас не в состоянии осмыслить все.

— Инди?.. Зачем ты вышла из покоев, любимая? — он тоже ответил тихо, но его тяжелый, пудовый голос вновь прошелся по ее коже шершавым царапающим касанием, будто старающимся Инди придавить к земле.

Однако нечто в ней в этот раз, определенно, не собиралось уступать такому давлению.

Мужчина, стоящий в центре дворика и являющийся эпицентром всей этой бури, как она уже хорошо понимала, медленно повернулся к ней.

И все, зависшее в воздухе, рухнуло на землю с тихим шорохом, укрыв подмерзшую землю покрывалом из смеси снега с ледяными кристаллами, дождевой водой и мусором… Будто только и ждало движения своего владыки. Или же не должно было ему мешать смотреть на нее. Остались лишь холодные капли затихающего уже не ливня, дождя, которые почти нежно касались ее лица, стекая по щекам на плащ Ройса.

Мужчина медленно и плавно двинулся в ее сторону, присматриваясь. Как бы опасаясь, что слишком испугал ее. Невзирая на дикий мороз, он сам был обнажен до пояса, что вызвало у нее недоумение: Инди уже трясло от холода, а Ройс спокойно стоял на улице в брюках и сапогах. А от его обнаженной груди и плечей, кажется… Она прищурилась. Да! От него шел пар! Словно бы все эти снежинки и вода просто испарялись, касаясь тела Ройса.

Вроде и пугающе, а ей показалось невероятно интересным. И, не задумываясь, Инди сделала шаг вперед, ему навстречу, окончательно спустившись с лестницы.

— Я хотела к тебе, — решила ответить на вопрос «зачем» так, как обстояло на самом деле. — Мне это очень было нужно, — между ними осталось не больше двух шагов, когда она неудачно выбрала место. — Ай! — Инди даже закусила губу от боли, пронзившей стопу, несмотря на холод.

Какой-то камешек врезался в чувствительную кожу так, что захотелось подпрыгнуть. Очень больно. Видно, она и правда не привыкла босой ходить. Поджала ноги, стараясь вдохнуть глубже и сморгнуть выступившие слезы… А Ройс уже впритык оказался. Моментом! И она увидела, как он быстро глянул ей за спину, на снег, выдававший Инди с головой, так же молниеносно все оценил и просто-таки сгреб ее в охапку с этим плащом, текущими по лицу дождевыми каплями, снежинками, прилипшими к босым ступням. Прижал к своей голой груди, обхватил горячими руками.

А она не смогла удержаться — коснулась его лица руками почти с жадностью, вновь потеряв дар речи от этого золотистого света, растекающегося по ней. Больно не стало… И такое блаженство в этот момент от его жара! Даже зажмуриться хочется — тепло! Ныне блаженное, а не обжигающее. Наверное, потому, что она слишком сильно замерзла.

— Инди! Сияние мое! Зачем? — он прижался к ее волосам, жадно вдыхая и словно пытаясь каждой волосинки коснуться. — Босая, почти раздетая… Ты же простыть можешь! — кажется, Ройс был о-очень недоволен. — Ты должна была остаться в покоях! В безопасности! Почему не послушала?!

Вот просто сильно-сильно недоволен, да. И, походило на то, что Ройс привык к беспрекословному исполнению своих слов… Неудивительно, учитывая все, что она уже о нем знала и видела. Однако… Инди не испугалась. Совсем. Не в этот раз.

С неба новые снежинки посыпались, кружа вокруг них небольшими вихрями. Да и ветер с новой силой принялся рвать на ней плащ. Но ей теперь не было и холодно — жар его кожи реально ее отогревал. И это вызывало множество вопросов на самом деле, на которые она сейчас даже не имела сил искать ответы.

— Знаешь, а рядом с тобой я действительно лучше вижу… — тихо озвучила Инди то, что удивляло ее сейчас более всего, рассматривая черты лица Ройса, его нахмуренные брови, тяжелые складки у рта. И темные глаза, почти черные, которые (она была отчего-то отчаянно уверена в этом!) должны бы быть зелеными.

Его кровь раскаленной лавой ревела и бурлила в венах!

В груди словно пылал огонь, и Ройс реально видел, как испарялся дождь и снег с его кожи.

Пугало ли это Инди? Заметила?

Не знал.

Мышцы бугрились, их сводило почти до боли от необходимости и жажды сжать Инди со всей силой, которая только возможна…

Это было бы опасно, он понимал. Слишком хрупкая его жена, нежная, измученная за эти месяцы, что он не мог ее отыскать.

Но руки почти вибрировали. Однако Ройс контролировал себя, продолжая крепко, но мягко держать любимую в объятиях и двигаться в направлении их покоев. Он прилагал максимальные усилия, чтобы сама Инди не поняла, как разрывает его изнутри на куски.

Она и так еще не отошла от новости о том, кем является и насколько много их связывает, как ему казалось. Добавлять метаний и сомнений, страха — никакого желания. Сам разберется.

Внутри бушевал безумный, сокрушающий шторм.

И то, что вырвалось наружу, отражало лишь десятую долю стихии, разрывающей разум и душу Ройса на части. Дикий конфликт желаний его самого, Ройса, и Морта, теперь навеки живущего внутри; Морта, желающего силу Мирты не меньше, чем сам Ройс, наверное, сейчас жаждал свою жену.

Вот что стало для него ужасным сюрпризом: эти темные порывы и тяга, почти неподвластные ему. Желание Морта… Дилемма и столкновение такой силы, что не доводилось еще испытывать!

Но все же выпустив бурю наружу, позволив хотя бы части энергии и мощи Морта выплеснуться в этот снежно-ледяной буран, он сейчас облегчил напряжение. Надолго ли?

Ответа не имел. И это страшило.

Потому что там, в их покоях, добравшись до Инди, ощутив ее тепло и свет в своих руках, прижав к себе ее хрупкое нежное тело, — Ройс слетел со всех ограничений!

Подмял под себя. Рамок не осталось. Никаких границ…

Он как бы утратил самого себя в этой смеси потребностей и силе жажды Морта. Крик Инди тогда чудом проник в пустую голову, словно заполненную лишь тьмой. Дал ресурс, чтобы хоть как-то остановиться…

Никогда Ройс не поверил бы, что сможет обидеть любимую. Ни за что в мире не сумел бы причинить ей боль… Он готов был поклясться в этом на чем угодно, саму свою душу отдать в залог…

Но реальность оказалась таковой, что теперь он не мог отвечать за свои действия. Ибо был уже не просто «Ройсом», не только лишь тем мужчиной, которого когда-то выбрала и полюбила принцесса Мирты. А человек в нем не знал, как контролировать и подчинить тьму Морта, каким образом овладеть и покорить эту мятущуюся силу, сама суть которой вела к уничтожению и поглощению живого.

Ранее это не являлось проблемой. Не тогда, когда Ройс убедился в бессмысленности и бренности своего существования. Теперь же…все казалось сложнее.

Как и еще одно понимание, теряющееся пока за страхом причинить любимой вред: когда она касалась, тоже возникала боль. Его. Ройса…

Несущественная, вроде. Не что-то, требующее его внимания в этот момент, от чего Ройс умел и отгораживался уже не задумываясь, слишком привыкнув к тому, что со смертью Инди каждый миг его жизни становился мукой… Однако сейчас это физическое ощущение существовало, в его коже, в мышцах. От него было еще проще отстраниться, вообще не замечать, тем более когда жажда и тьма Морта ревела в голове. Но это же и заставляло задуматься, не такую ли боль испытывает сама Инди, когда он касается теперь любимой? Об этом ли говорила, останавливая его? И так ли просто ей отгородиться от подобного мучительного жжения…

Его кожа сейчас не «загоралась» свечением при соприкосновении с кожей Инди, как это бывало ранее. И хорошо, наверное, что она пока не помнит обо всем. Нет, теперь кожа Ройса впитывала и поглощала этот золотистый свет, что источало тело Инди, когда он обнимал ее, когда она его касалась. И с каждым разом Морт желал еще больше свечения, силы, тепла! Ройс начинал этого хотеть, словно его сознание целиком и полностью сливалось с самой темной силой этого мира.

Постигшее осознание того, что его касания теперь причиняли Инди острую боль, крушило разум.

Не всегда, однако.

Иногда, казалось, она действительно испытывала удовольствие от них. Как сейчас, к примеру, когда любимая тесно прижималась к его груди, отогреваясь, словно тот самый шулим, когда-то ей подаренный Лин. Так же сворачивалась «клубочком» в его руках, как и единственный зверек, который его не боялся.

Он и Она.

Тьма и Свет Мирты.

Как их совместить? Возможно ли это?

Кажется, ему предстояло решить слишком сложную задачу. И было совершенно неясно, каким образом Ройсу справиться с этим, учитывая, что его собственная потребность в самой желанной и необходимой женщине с каждым мгновением только росла и усиливалась.

Горячая ванна была готова в покоях, едва они зашли. Ройс, не останавливаясь в спальне, прошел в еще одну комнату, посреди которой и стояла огромная каменная бадья, доверху наполненная горячей водой. Даже еще не коснувшись ее поверхности, Инди ощутила приятный пар, точно чем-то ароматизированный. Запах был очень приятный, вызывающий желание вдохнуть поглубже, он словно расслаблял.

Инди догадалась, что к этому чарующему чуду имело отношение какое-то «беззвучное» распоряжение Ройса Филу, когда они зашли со двора в коридор. Ей тогда оказалось не до того, чтобы внимательно за всем следить — слишком тепло и блаженно она чувствовала себя в горячем кольце рук Ройса. После ледяного холода, эти объятия убаюкивали, вызывая не сон, но какое-то марево дремы. И она поддалась ему, практический весь недолгий путь до их покоев просто позволив нести себя, чуть прижмурившись и наслаждаясь золотистым отсветом сияния.

По пути сюда им вновь никто не встретился, создавалось ощущение, что остальные обитатели Дворца просто избегают Канцлера. И только люди Ройса сопровождали их к покоям.

Теперь же она вновь осталась с мужчиной один на один. Стоило ли опасаться? Инди не испытывала и нотки страха. Возможно, тревожность. Но та больше имела отношение к происходящему с самим Ройсом, а не к тому, что он может сделать с ней…

Ох, Пресветлая! Если честно, Инди была бы и не против. Ее тянуло к этому мужчине с невероятной силой, несмотря на все нюансы… Пусть еще совсем недавно даже не помнила о своем замужнем статусе. Около него эти доводы казались пустыми.

Однако не было похоже, что сам Ройс собирается переходить к чему-то более интимному. Вот вообще.

Ройс опустил Инди на пол, продолжая придерживать за плечи одной рукой. Медленно, стараясь не испугать, потянул за полу плаща, в который она все еще была закутана. Все делал молча. Видимо, понял, что ей очень непросто выносить его голос.

Все в нем, сама поза, каждое движение Ройса, были пропитаны едва подавляемой потребностью. Но и дикой силой воли, которой он держал свои порывы в узде.

Сейчас, когда они стояли очень близко, она хорошо видела ожесточенные тяжелые складки у его рта, чуть прищуренные, суженные глаза под мрачно сведенными бровями. Он был настолько напряжен, что Инди своей кожей чувствовала вибрирующее вокруг Ройса марево силы. И не только от жара, который все еще «впитывала», греясь.Тихим гулом мышц всего тела, как шум далекого водопада в горах. Но Инди и это не отталкивало, не пугало.

Наоборот, будоражило!

А еще никуда не делось то ощущение, что ей нужно как-то… «повлиять» что-ли, впитать это в себя, взять у него часть этой натуги, что словно бы расползалась от Ройса темным пологом, накрывая Дворец. Отчего-то складывалось впечатление, что для этой тьмы, которую Инди так хорошо улавливала внутри и вокруг мужчины, нет пределов. И, следом за Дворцом, она вполне способна охватить весь город, как та же недавняя буря. Чем подобное может обернуться для остальных, невозможно даже предугадать.

Но вот как это разделить с Ройсом, Инди еще не совсем понимала.

Путаясь немного в действиях, она позволила ему забрать плащ, оставшись в одной мужской сорочке, доходящей ей до середины бедра. Сама же вновь потянулась к груди Ройса ладонями, будто сопротивляться магической тяге не могла. Он ее околдовал, что ли?! Да и не важно, если так!

Но было интересно и немного непонятно, почему сейчас ей не причиняют боли эти прикосновения.

— Согрейся, сияние мое. Вода горячая. Я позабочусь о еде для тебя… — он едва шевелил губами. Даже не голос, легкий шорох шепота по коже.

Но Инди все равно вздрогнула. Не больно. Тяжело.

Ройс это уловил. Скривил губы, стиснул их в тонкую полоску, на щеках заиграли желваки. Но он больше ничего не добавил. Перехватил одну ее ладонь и припал к центру этими горячими губами с жадным подобострастием.

Тепло сменилось жжением. Почему?

В тот момент Инди стало не до философских размышлений. Потому что, несмотря на жгучее покалывание в ладони (или благодаря ему, как раз?!), тепло, окутывающее ее все последние мгновения, полыхнуло внутри таким всплеском трепетного огня! Если Инди и знала подобное желание страсти ранее, то точно не помнила. Но и это не волновало!

Все отошло на второй план: и горячая ванна с остывающей водой, и еда, о которой помнил только Ройс, и безмолвие их покоев. Даже явно напряженная обстановка вокруг Канцлера. Потом подумает! После разберется, что же она должна сделать, чтобы помочь этому мужчине.

Сейчас же… Она просто хотела его! Ройса.

И, сама не отдавая отчет, потянулась, привстав на носочки, припала своими губами к его рту, целуя так, как он только что ее руку целовал. Это принесло чистое удовольствие, никакого дискомфорта! Инди почувствовала куда большую уверенность. Всем телом оперлась на него, через тонкий шелк ощущая жар кожи Ройса, будто реально пылающей под ее пальцами, абрисы его напряженных мышц!

— Инди! — Ройс сипло выдохнул это самим горлом, казалось. Уловила ладонями вибрацию в его груди.

Наклонился над ней. Она заметила, как дернулись его руки, все огромное тело мужчины, словно стремящееся окутать ее… Но он остался на месте, хоть и не прервал контакт их губ.

— Любимая, тебе надо отдохнуть, согреться и прийти в себя, — выдохнул Ройс, едва ощутимо, почти не касаясь, обхватив ее.

Она очень постаралась не обратить внимания на какую-то странную тяжесть, впечатывающую его руки в ее тело — на усиливающийся жар. Разве недавно не околевала от холода?! Вот и есть возможность насладиться теплом!

Ничего из этого не могло отвлечь от основного: ее потребности в нем. И нужды мужчины в Инди, которую она ощущала в его теле, что бы Ройс ни говорил.

Пресветлая! Да сам воздух вокруг них, казалось, ревел его жаждой! Или это она настолько на него настроилась?

— Около тебя мне не холодно… — прошептала так же тихо ему в губы, не поддаваясь, не позволяя себя отстранить, что Ройс, через силу пытался сделать. Отодвинуть ее от собственного тела.

— Нет! — его руки все же упали с плеч Инди.

В этот раз ей удалось не выдать вскрик и дрожь. Привыкла к пудовой тяжести голоса Канцлера? Или дело в чем-то ином?

Ройс же отступил назад с таким стоном, будто бы кто-то со спины ему грудь пробил мечом, словно реальную боль переживал из-за расстояния между ними! И все равно увеличивал то.

— Я не уверен, что могу сдерживать себя теперь. С тобой… Не хочу причинить тебе вред, сияние мое! — резко, отрывисто, сквозь зубы.

Как вбивал арбалетными болтами каждое слово в ее голову.

Злился. На себя? На нее? На то, что подрывало его самообладание?

Инди не знала. Ее отвлекала пульсирующая от этих звуков боль в голове.

Но вот что она отчетливо ощущала, это вновь появившийся полог тьмы над комнатой. И света опять было мало, хоть около него она и не жаловалась на глаза, почти все разбирая. Но сейчас и где ванна — с трудом разглядела бы, а ведь они едва не впритык стояли.

И все-таки, им нельзя было расходиться — тут у нее тоже не имелось сомнений.

— Не уходи. Я все равно пойду следом, — шагнула за ним, так, чтобы вновь убрать пространство между ними.

— Ты не понимаешь сейчас, о чем просишь! — забыв о сдержанности, прорычал Ройс, сжимая кулаки.

Это было больно. Теперь Инди могла бы поклясться, что его слова царапают и рвут кожу, хоть Ройс сейчас и пальцем не касался ее.

Было похоже, что ему все хуже удавалось контролировать себя и эту ситуацию. О себе же Инди даже не пыталась заявить, словно бы некий контроль имела. Однако нечто внутри нее самой позволяло черпать силу и выдержку из некого позабытого источника, какого-то резерва. Потому она вновь приблизилась впритык, скрывая, что чувствует боль, будто ее грудь не сдавливает этот темный, удушающий полог, охватывающий своими тисками, хоть руки мужчины все еще не касались кожи Инди.

Наклонилась вперед, дотронувшись губами до его плеча…

Вот тут, словно сам мир вокруг них вспыхнул!

Эта тьма… Она стала яркой. Какой-то переливающейся, полной всплесков, оттенков, даже запахов! И плотной. Такой, что не было сил нормально дышать; горячей до ожогов на коже; испарившей и всякое подобие самоконтроля Ройса!

Инди смело этой волной! Впечатало в камень, заставляя теряться и путаться, не разбирая, что и где теперь вокруг нее. Где верх, где низ? Они у стены или рухнули на пол? Не смогла бы ответить!

Руки Ройса оказались на ней, на ее плечах, щеках, бедрах! Словно бы он за одно мгновение пытался вернуть себе все, от чего только что отказывался, что упустил, пока ее искал. Его рот уже жадно и властно завладел ее губами, будто не целуя даже, а выпивая, поглощая Инди через этот поцелуй.

А Инди вдруг осознала, что, несмотря на вновь вспыхнувшую, исподволь нарастающую боль, это именно тот способ, которым сумеет хоть немного ослабить ожесточение тьмы в самом Ройсе. Потому не остановила, сама потянулась, обхватив широкие плечи мужчины в ответ, принялась целовать его жесткие, обострившиеся скулы, тяжелые надбровные дуги, сжатые губы, пока он пытался добраться до каждого участка ее тела.

Сорочки на Инди не стало в один момент! Куда его брюки и сапоги делись — непонятно! И теперь их обнаженная кожа искрилась от этого трения друг о друга, которое оба не могли прекратить. Золотистое сияние и густая тьма, наползающая, впитывающая, перемешивающаяся с этими золотистыми искрами.

Он не обманывал ее — видно, Ройс действительно находился на самом тонком рубеже. И теперь тот рухнул. Не было каких-то прелюдий или долгих ласк. Не успела бы его остановить в этот раз. Но Инди к этому и не стремилась, несмотря на какофонию, безумную смесь жаркого страстного желания, дикой изгладывающей потребности и боли при этом.

Его плоть ворвалась между ее бедер с таким же напором, с каким сам Ройс продолжал целовать, прикусывать ее губы и кожу на шее; с какой алчностью сжимал ее плечи, спину. Властно, ожесточенно. И словно вбивал, вдавливал себя в нее, будто стремился этим бескомпромиссным напором, забрать нечто ценное, что ускользало от него.

А Инди… В ней как две ипостаси смешались, которые не могла сейчас разграничить.

Ей было больно.

Ей было даже слишком хорошо при этом.

Слишком много, тяжело, удушающе! Жарко…

И до ледяного озноба мало всего! Самого Ройса не хватало. И она все отчаянней тянулась к нему, становясь такой же помешанной, каким и он, выглядел и ощущал себя. А еще поняла вдруг, что когда она сама к нему тянется, когда Инди касается Ройса, — становится легче…

Но понимание ускользнуло от нее вместе с ослепительной вспышкой почти невыносимо-острого удовольствия тела, разлившегося вокруг золотистым свечением. Закричала, запрокинув голову, вдавливая затылок в камень, не зная чего в ней сейчас больше: удовольствия, пульсирующего под веками, или все же дискомфорта и болезненных оттенков. Слишком хорошо все же. Не разделить сейчас эти понятия. И тут же хрипло застонал Ройс, прикусил ее губы, словно слизывая, выпивая и впитывая каждой клеткой своего огромного мощного тела ее свечение, ее удовольствие, негу. Выплеснул густую тьму, поглотившую в этот момент сознание Инди, заставив дрожать каждой мышцей.

— Я хочу поговорить с сестрой.

Марти пришел на следующий день, когда давным-давно встало солнце… Или должно было встать, тяжелые и низкие серые тучи не позволяли его лучам коснуться покоев Дворца, затянув всю столицу туманом и моросью. Последствия его вчерашнего настроения? Или влияние сегодняшней неуверенности? Ройс не знал, и уж точно не собирался обсуждать это с молодым Герцогом.

Тем более, когда за спиной парня стоял Марен. И они оба внимательно наблюдали за Ройсом. Он поговорит с Верховным Жрецом. Это было необходимо, и, судя по пристальному взгляду Марена, такая мысль имелась у обоих. Но не сейчас. Пока, очевидно, гостей привела другая цель.

Что ж, спасибо, дали им хоть это время. Однако, Мирта ему свидетель(!), Ройс не желал никого видеть. Да и к Инди подпускать.

Чуть поодаль, за спинами его «гостей», наблюдались несколько человек из личной гвардии, которые охраняли Герцога днем и ночью.

Трэв и Фил несли свой пост по сторонам двери, не препятствуя Герцогу, но и как-то так отрезая ситуацию на проходе, что становилось четко ясно — они на стороне Ройса при любом раскладе. Даже если сами не до конца в восторге от происходящего с командиром.

И он это ценил.

Правда, говоря откровенно, народу в коридоре было многовато для его комфортного самочувствия…

Но, вероятно, мимо их общего внимания не прошла ни вчерашняя буря, свидетельствовавшая о его срыве, ни общая тяжелая атмосфера во Дворце. Опасались оставаться с ним наедине? А кто гарантирует, на чьей стороне окажется гвардия?.. Или и они боятся его?

Инди не боялась вчера ночью. Пошла за ним в эту бурю. В эпицентр стихии…

Ройс и хотел бы облегчить эти проявления, но не мог — он все еще не понял, как подчинить контролю все, что рвалось на волю. И как не навредить любимой вновь обретенной мощью, потому что пока… Что ж, пока он дерьмово с этим справился. А Морт только стал сильнее. И непонимание взаимосвязи… Точнее слишком пугающие догадки, не давали найти внутреннего равновесия, чтобы все взять под контроль.

— Она отдыхает, — ответил тихо на требование Марти.

Но не потому, что не хотел давить на Герцога или Верховного Жреца.

Инди спала в покоях за его спиной. И Ройс действительно нервничал из-за слабости, не позволяющей ей прийти в себя толком.

Он искупал ее, пытался уговорить поесть. Но все, чего Инди захотела, это чашка горячего камиша да немного сдобного рогалика, которые всегда любила, хотя, как выяснилось, сама не очень помнила об этом. А Ройс не желал давить. Но и накормить ее считал необходимым. Слишком измученной и ослабленной ему казалась любимая.

Словно он ее выпил той вспышкой потребности и страсти. Высосал какую-то жизненную энергию, которую сейчас его жена медленно и натужно пыталась восстановить, то приходя в себя, то проваливаясь в вязкий сон. Как когда-то после отравления, познакомившего их.

— Да и не помнит Инди еще ничего толком. Вспомни себя, когда мы тебя нашли, — добавил Ройс так же тихо, четко осознавая, что не впустит их.

Просто не может никого допустить к жене, когда она и так кажется ему слишком уязвимой; когда он себя считает в этом виновным; когда просто не хочет ее ни с кем делить! Даже с ее братом!

Марти поморщился.

То ли голос Ройса все же давил на него, то ли воспоминания Герцога о том периоде не были приятными. Марен… Жрец хранил спокойное и невозмутимое выражение лица, однако было ощутимо, как пристально старик изучает самого Ройса своими слепыми глазами. Было впечатление, что он пытается проникнуть в его мысли. Зря. Тут и с опытом Верховного Жреца Мирты не справиться.

— Ройс, — Марен выступил вперед. — Я понимаю твои чувства…

— Нет, — тихо и резко оборвал он Жреца. Не от того, что злился на Марена. — Ты и части их представить не можешь, если не впускал в свой разум Морта, — мрачно глянул из-под бровей.

Знал, что взгляд тяжелый, жесткий, полный тьмы. Потому что чувствовал, как та в нем бушует, словно напитавшись от Инди, забрав ее силу.

Да, сейчас, после их близости, Ройсу все же удалось вернуть себе управление в их с Мортом тандеме, что вчера было под большим вопросом. Хотя это вроде бы не облегчило состояние Инди. Возможно, и она взяла себе часть его силы? Только вот ей, казалось, подобное не пошло на пользу. Не губит ли ее такая близость с его тьмой подобно яду сураби?

Догадки, демоны! Одни догадки и ничего конкретного!

— Как она чувствует себя? — Марен, к его чести, не продолжил настаивать. Или же просто зашел с другой стороны.

— Ослаблена, устала, сбита с толку. Не особо соглашается есть, — перечислил он, чувствуя, как нарастает в нем раздражение от всего этого.

От непонимания. От собственной беспомощности… Странное чувство. Отвык от этого, как ни крути. Привык, что теперь не существовало ничего неподконтрольного ему…

Кроме самой бесценной женщины, выходит.

— И что с ее глазами?! Почему она не может вернуть себе зрение — целые же?! — претензии, собираясь внутри Ройса, будто те самые грозовые тучи вчера, сгущались тяжестью воздуха над головой Марти и Марена. Искал на ком сорваться? — Это же Инди?! Где ваша хваленая сила Пресветлой, Марен?! — голос набрал тяжесть, весомость и глубину, вопреки его желанию.

Словно обвинял жреца.

Тьма подпитывала раздражение и злость. Добавляла силы давлению. Теперь уже оба скривились: и юный Герцог, и жрец. Отступили подальше и друзья. Ройс и сам чувствовал, как тяжелеет вокруг пространство, уплотняясь. Еще немного, и начнет сыпаться крошка с древних камней, нарушая гармонию узора колец Мирты на потолке…

Но вот сам Марен сохранял спокойствие.

— Возможно, сила вернется в полной мере, когда принцесса вспомнит, кто она. Для нас всех было бы очень своевременно, если бы Инди исцелилась — еще одна благодать Пресветлой и возможность помочь людям. Это укрепит их готовность пережить непростую зиму и поддержать герцогскую власть, подавит и намек на волнения, — раздумывая, заметил жрец. — Я не уверен пока точно, но, исходя из опыта с Марти, допускаю, что в Инди может существовать некий блок, которым разум отграничивал слишком болезненные воспоминания о перевороте и собственной смерти. И это мешает ее силе…

Мелкие камешки все же посыпались на них сверху, неприятно покалывая кожу лиц, заставив Марена настороженно умолкнуть.

Резко выдохнув, Ройс протянул руку и настойчиво затянул недоумевающего Мартина под небольшой каменный карниз над аркой входа, защищая Герцога от последствий собственной несдержанности.

Просто… это было действительно не лучшим вариантом — упоминать при нем о ее смерти. Не теперь, когда Ройсу подвластна такая мощь, взрывающаяся от его ярости…

Помимо этого Канцлера неожиданно буйно взбесила мысль о том, что Инди рассматривают так — чтобы просто использовать дар Пресветлой в принцессе.

Странно, учитывая, что только вчера он даже самого себя рассматривал лишь как средство достижения именно этой цели — укрепления власти Мартина. Готов был умереть для этого.

Сегодня же все в нем противилось и намеку на нечто похожее.

— Ройс?..

Едва внятный зов. Шепот, который не услышал, кажется, ни ее брат, ни Марен. Но для него сейчас было достаточно просто движения воздуха у губ Инди, чтобы отрешиться от всего остального, отодвинуть и Герцога, и Верховного Жреца на задний план. Впрочем, разве так не было всегда?

Ройс просто развернулся, хлопнув дверью за собой, и в мгновение ока оказался у постели, в которой сейчас сидела Инди, немного растерянно силясь и напрягая глаза, разыскивая его, наверное.

— Я здесь, сияние мое, — настолько тихо, что никто другой и не услышал бы. Но она разобрала каждое слово, знал это точно.

— Ты сердит, — Инди не спрашивала. А он уже успел отвыкнуть от того, что хоть кто-то настолько ясно и четко впитывает, ощущает его эмоции. — Я надеялась, что мы немного сняли это напряжение вчера, — Инди неуверенно, смущенно, но и с легким женским вызовом улыбнулась, отведя с лица короткие растрепанные пряди.

Ого. Она его поддевала? Такое настроение жены было ему больше по душе.

Ее слабая попытка иронии заставила губы Ройса дрогнуть в подобии усмешки.

— Я позову горничных, чтобы сделали что-то с твоими волосами. Как-то удобней для тебя, пока отрастут, — он сел рядом с ней на разворошенную постель.

— Думаешь, это поможет? — поинтересовалась Инди так, словно действительно озадачилась прической. Чуть склонила голову к плечу, всматривалась в Ройса пристальней.

— Не знаю, но попробовать можно.

— Хорошо, — она улыбнулась так лучезарно, что и его губы невольно дернулись вновь, отвечая ей искренней.

— Так что с твоим настроением? — черты ее лица расслабились, а сама Инди откинулась назад на подушку, будто все еще испытывала усталость, так и не отдохнув. Его вина? — Что вызывает твой гнев? — не оставила прошлый вопрос.

Однако… Отчитываться он тоже отвык, получается. Как и объяснять кому-то свои эмоции. Впрочем, никого, кроме Инди, те никогда и не интересовали.

— Не сержусь, любимая. Но я теперь сосредоточие всего темного в твоем мире, помнишь? — осторожно протянул руку, поддавшись импульсу… и замер у самой ее кожи, уже чувствуя тепло.

Боялся причинить боль. Но так невыносимо нуждался в прикосновении, тьма и все демоны! Рука горела от этого желания, та самая, что он так долго иррационально боялся разжать, хоть уже и был не в состоянии вернуть любимую.

Они обсуждали это ночью. После всего… Не то чтобы нашли какое-то решение. Явно не лучший момент. И все же Ройс честно ответил на первый вопрос жены «кем он стал теперь?»

Инди подалась вперед, сама прижавшись щекой к его пальцам, снимая это промедление, убирая расстояние. И сладко зажмурилась, как на солнце грелась. Явно испытывала удовольствие.

Снова ощутила его тягу?

Руку обожгло уже реальной болью, но Ройс просто пустил это мимо сознания, наслаждаясь ощущением ее кожи, тепла любимой. Месяцы «тренировок» терпения делали подобные болезненные явления неважными, несущественными. Зато Инди, похоже, было легко касаться его, когда инициатива исходила от нее самой. Не приносило боли. И это стоило того, чтобы поразмыслить и использовать. Лучше Ройс будет терпеть. Ее присутствие рядом оправдывало любое физическое терзание.

Инди подобралась ближе, сев ему на колени, прижалась к телу Ройса своим, продолжая блаженствовать, судя по улыбке. Он не стал бы ей сейчас мешать, даже несмотря на то, что по груди, как раскаленная лава медленно стекала.

Хорошо ей — хорошо ему. Остальное — пыль…

А на Морта он найдет управу.

— Прости, Ройс. Мы все понимаем, но я хочу увидеть сестру, — дверь за его спиной вновь распахнулась, и в покои вошли Герцог с Мареном, замерев в приемной, пока еще не пересекая порог спальни. — Нас только двое.

Бешенство вспыхнуло резко, неконтролируемо и неподвластно. И, понимая, анализируя свои эмоции, Ройс такого взрыва не ждал. Да и подавить не сумел: тьма, словно упала тяжелым пологом на покои, отрезая их от всего остального, делая плотным воздух, которым они дышали.

— Ройс?..

— Ройс!

Тихий, испуганный и настороженный вопрос Инди прозвучал одновременно с недовольным, но и мучительно-натужным голосом Марена.

— Ты же знаешь, что мы не причиним ей вред! Не мы! — с горячностью воскликнул Мартин, но и в его тоне звучала напряженная попытка преодолеть это давление.

— Не бойся, — тихо ответил он Инди. Успокоить ее было для него важнее. — Я стараюсь взять это под контроль. Просто не хочу, не могу тебя никому доверить.

— Но ведь ты никуда не уходишь? Ты около меня, чего бояться? — достаточно резонно заметила она.

Только он ведь и тогда был рядом до последнего мгновения. Инди просто не помнила всего, а ему словно в разум, по плоти каждый момент врезали кинжалом. Зарубцевалось грубыми шрамами, как тот, что на лице остался, не вычеркнуть, не стереть.

Хотя и Марен прав: эти двое, казалось, не станут причинять вреда Инди… Демоны! Когда он начал видеть в каждом подвох и сомневаться даже в Мартине, которого сам спасал?

— Входите… — вышло громко, так, что Инди вздрогнула в его руках, натянув на себя одеяло сильнее, но не попыталась отодвинуться. — А потом ты поешь. Нормально, — предупредил он уже тише и нежнее, пытаясь не дать своим рукам стиснуться вокруг нее.

Что было почти так же сложно, как и допустить хоть кого-то в комнату.

— Инди… как ты? — Мартин застыл на пороге, чуть напряженно всматриваясь в полумрак, окутавший спальню.

С этим Ройс, как ни старался, ничего сделать не мог. Придется им привыкать к сумраку около него, как раньше привыкали к сиянию.

— Я вас знаю… — то ли растерянно, то ли уверенно заметила Инди, выглянув из-за плеча Ройса и с интересом рассматривая гостей. — Вы — Герцог, да? Я еще плохо вижу, простите. С Ройсом лучше, но… вы расплываетесь, — она улыбнулась, будто и правда смутилась. — Однако у меня такое чувство, что я вас все равно знаю…

— Я твой брат, Инди… — Мартин неуверенно посмотрел на нее, потом перевел глаза на Ройса, оглянулся на Марена.

Ройс со жрецом тоже переглянулись. Они тут мало чем могли помочь. Очевидно, стоило придумать, как именно восстановить память принцессы. Хотя, казалось, самого Ройса, она приняла без вопросов и неуверенности, даже не вспомнив до конца.

— Я не помню, — словно чувствуя из-за этого вину, вздохнула Инди.

Тьма внутри него заклубилась, грозя нарушить хрупкое равновесие. Ни Ройсу, ни Морту не нравилось, когда ее расстраивали.

— Да. Я… понимаю. Сам через такое прошел, — Марти как-то потерянно взъерошил свои волосы, отведя взгляд от сестры. Возможно, внутрь себя сейчас смотрел. — Но тебе нужно вспомнить, Инди. После всего… У нас так много сейчас проблем. И твоя сила, твоя помощь настолько нужны Мирте! — под конец в его словах появилась горячность, будто Герцог пытался сестру убедить.

Или, некоторым образом, в приказном порядке велеть тут же все вспомнить.

— Я не помню, — еще более растерянно повторила Инди. — Стараюсь, но…

— Марен поможет тебе, потому мы и пришли. Сила Мирты… — не было похоже, чтобы Марти собирался сбавлять темп.

— Не дави на нее, — тихо, но мрачно предупредил Ройс, чуть развернувшись, чтобы прикрыть любимую собой. — Марти, Инди нужно время, чтобы восстановиться.

— Со временем у нас у всех проблемы, Канцлер, разве не так? — юный Герцог с вызовом встретил его взгляд. Было видно, что парню тяжело, и тьма давит, а может, и пугает Мартина. Но в его взгляде сверкала и решимость… на грани с отчаянием. — Предстоят слишком тяжелые месяцы. И мы должны использовать все, любую возможность. Разве не ты мне это говорил?

— День-два ничего не решат, — подал голос Марен, судя по всему, так же удивленный напором своего воспитанника.

— Ей просто нужно время… — Ройс честно старался сохранять спокойствие.

Вспылить сейчас, обнимая Инди, однозначно не было лучшим вариантом.

— Время?.. Которого мне вы не давали, Канцлер! Или я не прав?! — прервал его Мартин с сарказмом, повыше вскинув голову, словно храбрясь.

Его голос был полон гнева, обиды и обвинения… Того упрека и разочарования, которое бывает лишь у юных людей, еще верящих в справедливость жизни.

— Вы просто притащили меня в Храм, не спрашивая и не щадя моих чувств, не выделяя мне времени, чтобы прийти в себя! И потребовали максимальной отдачи от всех вокруг. Что поменялось сейчас, Канцлер?! — в тоне Герцога лишь прибавилось претензий и упрека.

Ройс переглянулся с Мареном, для которого эта вспышка, похоже, тоже стала неожиданностью.

Они забыли, что он все еще очень молод. Стремясь вернуть и удержать его законный трон, привыкнув жертвовать ради достижения цели многим, они с Верховным Жрецом упустили из виду, насколько на самом деле Марти не был готов к подобному. Хоть и старался изо всех сил, чтобы не посрамить свой род, чтобы вернуть благословение Пресветлой своему миру.

Но и это понимание не унимало вздымающегося изнутри гнева.

Темнота в комнате стала плотнее, ее как будто бы можно было коснуться теперь. И это мешало дышать, двигаться, явно испугав остальных.

Ничто не умаляло факта, что самого Ройса бесило желание Герцога тут же нагрузить Инди ответственностью! Пресветлая свидетель, что его жена и так слишком много всегда несла на своих хрупких плечах. И сейчас…

— Прекратите! — Инди выпрямилась, опустила руку на ладонь Ройса, не позволив ему подняться с кровати и отодвинуться от нее. — Оба.

Тихий упрек ее голоса чуть пригасил уже готовое вспыхнуть бешенство. На самую малость. Однако это позволило Ройсу прислушаться к разуму…

— Позволь мне встать, — она подняла взгляд на Ройса.

Конечно, может, и не лучшая идея, учитывая, что на ней не было ничего, помимо все той же вчерашней мужской рубашки. Но Инди испытывала потребность вмешаться в происходящее. Она прекрасно чувствовала, насколько тяжело этому молодому парню, уже Герцогу… Да, и ее родному младшему брату, выходит.

Ее не задели его попытки приказывать, потому что Инди ощущала страх, растерянность и обиду Марти. А вот Ройс этого не улавливал или же не считал позволительным для Герцога. Оттого начинал бушевать и негодовать, что Инди тоже прекрасно впитывала, к сожалению, не зная пока, как погасить это буйство тьмы в мужчине…

Тот способ, что помог вчера, точно не стоило применять, пока они не останутся наедине. Что-то подсказывало Инди, что это темное, так явственно ощущаемое ею в Ройсе, может и походя уничтожить все, мешающее ему добраться до нее на определенном этапе жажды. А их миру еще точно рано терять очередного Герцога. Да и Верховного Жреца было жалко — Инди учуяла, что он очень положительно настроен к ней.

Но, несмотря на это все, так, как Ройса, она не чувствовала никого. Потому сейчас и пыталась наладить диалог, как-то гася нарастающее в комнате давление.

Их «гости», видимо, тоже понимая, что настроение Канцлера стремительно падает, притихли.

— Ты еще не отдохнула, — не то чтобы он был настроен на диалог.

Да и эта темнота глаз Ройса, в совокупности с его хриплым низким голосом, рождали глубоко внутри ее живота тревожный трепет… не только страха, однако.

— Я не рухну без чувств, если к брату подойду, — разумно и ровно заметила Инди, стараясь не уступить «Канцлеру» в Ройсе (как стала называть про себя эту тьму, разделяя их сути), пусть такая задача и казалась сложной. — Да и ты подхватишь, если все же упаду, не сомневаюсь, — посмотрела на него открыто и прямо.

— Один раз не подхватил, — помрачнел вдруг Ройс, буквально почернев лицом. А в комнате, будто воздуха меньше стало, дышать нечем, и снова за окнами темнеет из-за туч.

Инди не поняла, о чем он. Но, как-то интуитивно догадываясь, что этому нельзя позволить углубиться, прижалась к мужчине крепче. Запрокинула лицо.

— Он боится, — тихо, едва слышно прошептала она, пытаясь понять и сама, для чего ей необходимо подойти к Герцогу. — И ему очень сложно. Не уверена, что Марти готов и дальше тянуть ответственность при таком давлении на него.

— Он — Герцог Мирты по праву рождения. Это то, к чему Марти готовили. Мы все несем тяжесть своей ответственности, — так же тихо отрезал Ройс, не соглашаясь с ее беспокойством.

Но все же поднялся и, протянув руку, помог Инди встать с постели. Что ж, его помощь пришлась кстати, Инди в самом деле пошатывало. Ройс был прав, она не чувствовала себя отдохнувшей, хоть и проспала так много часов в каком-то поверхностном, прерывистом забытие.

— Спасибо! — глянула с искренним чувством к нему, которое, похоже, несмотря на полное забвение о прошлом, продолжало в ней жить.

Неловко одернула сорочку, пусть и длинную, но вряд ли соответствующую ситуации. А плащ тут не накинуть…

— Я уже отдал приказ, чтобы тебе подготовили платья. Сегодня до вечера будут, — Ройс заметил ее неудобство. А позаботился обо всем и того раньше, выходит.

— Спасибо! — вновь поблагодарив, на мгновение обняла Ройса крепче, ощущая неимоверно сильную поддержку его рук.

Потом Инди обошла его и шагнула к Мартину, отодвинув пока в сторону мысли об одежде.

— Не надо испытывать такое отчаяние, — попросила она молодого Герцога.

Марти же, казалось, был несколько обескуражен этой просьбой. А может, его нервировало грозное нависающее присутствие Ройса в шаге за спиной Инди. Но молодой Герцог нервно рассмеялся, как-то совсем по-юношески сломавшимся голосом.

— Это не так легко, Инди, — выдохнул он, с усталостью проведя по волосам руками, будто мысли собирал в кучу, осторожно, стараясь не задеть черную повязку, закрывающую один глаз целиком. Оглянулся на Марена, отступившего немного назад, словно даря им уединение. — Мне действительно кажется, что я больше не выдержу! — вдруг с каким-то опустошением выдохнул он тихо.

И сел просто на пол, на толстый ковер, скрестив ноги перед собой. Сразу стало видно, что это просто молодой парень, который тянется к своей старшей сестре, нуждается в ее совете и подсказке. А Инди внезапно поняла, что они с Герцогом действительно связаны. Так же, как вчера осознала — не может без Ройса, пусть не помнит ничего толком и в своей сути не до конца уверена, но неразделима с этим грозным и жестким мужчиной.

С Марти ощущения были иными. Легче, проще. Это родство откликнулось где-то внутри нее, словно между лопаток, светлым теплом и какой-то покровительственной привязанностью.

Она улыбнулась открыто и как-то легко, потянулась, дотронувшись до руки Марти. За окнами буквально завыл порывами ветер, однако Ройс ничего не сказал, наблюдая за ними. И не приблизился. Но Инди отметила, что ему не по душе, когда она касается даже самых родных людей. Было ли так и раньше? Вспомнить бы… Но было сомнительно. Ведь если она принцесса, ей приходилось регулярно исцелять людей, ее дар и обязанность. Она не могла не касаться больных.

— Почему? — Инди и сама опустилась вниз, подтянув босые ноги под себя. Чуть прищурилась, стараясь четче брата рассмотреть.

— Мать, Инди! Нас родная мама убить пыталась… Хотя нет! Почему пыталась?! Она это сделала! Ты еще вспомнишь и поймешь меня, — он глянул на нее все с тем же опустошением. — Отец мертв. Мирта разорена, столько всего обрушилось, все эти катаклизмы… И мама… Они, — Марти кивнул головой и на Марэна, и на Ройса поочередно, — они ждут, что я отдам приказ на ее казнь. И это верно, я понимаю… После всего. Но это же мама… Как мне сделать такое?!

Мартин уткнулся лицом в ладони, глухо, обреченно застонав. Даже легко раскачиваться стал, будто не замечая. Он действительно испытывал беспомощность и отчаяние, а еще дикую внутреннюю боль от этого предательства, от того, что его отвергла родная мать… И на Инди вдруг накатило понимание, как открытие или то самое воспоминание, которого от нее ждали: Марти любил мать, был искренне к той привязан. Для него все случившееся — крах представления о мире и нем самом.

А она тогда?.. Почему ей не так тяжко?

Потому что никогда не испытывала такой сильной привязанности к Герцогине. Да и холодность родительницы чувствовала. Сила Мирты, ее дар и сопутствующая тому отстраненная невозмутимость, лишали Инди способности сильно привязываться к кому бы то ни было, пока Ройс не появился в ее жизни. Брат же подобной защиты был лишен.

— Не думаю, что у тебя есть варианты, — постаралась взвешенно и обдуманно заметить она. — Вряд ли бывшая Герцогиня… наша мать, — поправилась, понимая, что и ей следует вникать в ситуацию. — Раскается или искупит сотворенное.

— Ты на их стороне? — все с той же обреченностью спросил Мартин, хмуро глянув на Инди своим единственным глазом.

А ей было все тяжелее вести разговоры. Пришла новая волна усталости и сонливости. Хотелось вернуться в постель, такую комфортную, какой и не помнила; в обжигающе-горячие руки Ройса, и вновь провалиться в сон. Ох… она обещала еще поесть, однако совершенно не испытывала голода.

— Мы все на одной стороне, кажется, Ваша Светлость, — с вымученной улыбкой попыталась мягко напомнить… да, брату, о его статусе.

Марти скривился и опять тяжело вздохнул, теперь уставившись в пол. Рассматривал узор ковра, на котором они сидели? Сомнительно.

— Я не выдержу, — едва слышно повторил он, будто неосознанно покачивая головой. — Я уже невыносимо устал, Инди! Безумно рад, что ты жива, что нашлась и вернулась к нам. Но… Я не выдержу так дальше!

— Выдержишь, Марти, — она опять коснулась руки брата в поддержке. — Я помогу. Все мы поддержим…

— Все равно не вытяну. Это не то, чего я ждал или мог себе вообразить только, — лишь подкрепляя ощущение ребячливости и юности, с внезапно прорезавшимся пылом, так свойственным молодым людям, категорично оспорил ее слова Марти.

И даже строптиво выдвинул подбородок вперед, как будто защищаясь от любых возможных ее доводов. Он точно не услышит сейчас никаких слов. Все равно, казалось, важно просто дать Марти почувствовать, что поддержка у него есть. Но на Инди все больше наваливалась усталость, и становилось сложно той сопротивляться. Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза и как-то неосознанно, будто по глубоко укоренившейся привычке, уже не требующей осмысления, подняла руки, словно собиралась собрать длинные пряди и скрутить их в узел, чтобы не мешали. Буквально ощущала их тяжесть на своей голове…

И с удивлением поймала пальцами только воздух и короткие локоны. Провела по затылку ладонью… К ней возвращались воспоминания? Почему-то растерянно оглянулась на Ройса. Он видел все и не пропустил ни единого момента, это ясно читалось в его глазах, даже с ее проблемами в четкости. Заметил он и ее усталость, она моментально это поняла.

— Хватит, — тут же приблизившись, тихо приказал Канцлер, погнав по ее спине холодную дрожь. Не специально, она это уже понимала. — Сейчас Инди нужно поесть и отдохнуть, Марти, — не оставляя простора для толкований и споров, он просто поднял ее с пола, будто малое дитя, и, не спуская с рук, отнес к кровати.

Очень актуально, потому как расстояние в несколько шагов в этот момент начало казаться ей непреодолимым. Не то что не дошла бы, а и подняться сама не сумела бы.

— И ты справишься, парень, — Ройс оглянулся через плечо, тем временем споро укутав ее одеялом. Инди же без сил откинулась на подушки. — Мы всегда рядом и поддержим.

— Он прав, Марти, — включился в беседу и Марен, о котором Инди успела позабыть. — Мы не оставим тебя одного.

— Да, я знаю. Спасибо. И простите, мне не следовало поддаваться эмоциям, — Марти тяжело вздохнул, еще раз растер голову и поднялся все же с пола. Его плечи были опущены, а спина устало сгорблена, будто бы ее брат постарел лет на двадцать в момент. — Я очень рад, что ты с нами, Инди, — неловко махнул он рукой.

Однако, что бы брат ни говорил, а Инди все еще видела внутри него отчаянную опустошенность.

Надо было донести это до Ройса. Очень нужно, Инди понимала. Но преодолеть сладкое искушение сна оказалось в этот момент для нее нереально. Инди провалилась в сон, решив, что обязательно расскажет обо всем, что чувствовала в брате, Ройсу, как только проснется. Она уже не слышала, как уходили Марен и Герцог. Не уловила, о чем они напоследок тихо переговаривались с Ройсом. Зато ощутила, как Ройс лег рядом, как под тяжестью его тела прогнулась кровать. И сонно забралась к нему под бок, словно греясь о жар этого мужчины. Только теперь поняла, что прилично замерзла почему-то. Одежда не соответствовала?

Разбудил ее Ройс слишком скоро, по ощущениям. Инди совершенно не выспалась!

— Еще немного, — попыталась она зарыться под одеяло и его руку.

— Ты должна поесть, сияние мое, — этот мужчина не считался ни с чьим мнением, кроме своего собственного в этом вопросе, похоже. Хотя и прав, наверное. — Потом будешь спать снова.

— Не могу выспаться никак, — пожаловалась ему Инди, тяжело опираясь на подушку и пытаясь привстать.

Глаза упорно не желали открываться, не хватало сил.

— Думаю, тут немалая доля моей вины, — шепот Ройса прозвучал так мрачно, что Инди вздрогнула и даже сумела один глаз приоткрыть.

Выражение его лица было настолько же сумрачным и тяжелым, как и голос. Она не знала точно, прав ли он. И пока не считала необходимым соглашаться или спорить. С этим стоило разобраться подробней.

Потому Инди только протянула руку и сплела их пальцы. Ее ладошка утонула в его пригоршне, окуталась тем теплым светом, что очаровывал.

— Там опять буря? — выдавив из себя слабую улыбку, поинтересовалась она, стараясь его отвлечь. И потянула вторую руку к подносу, который он поставил около нее прямо на постель.

Несмотря на измотанность, сыр, мед, рогалики и фрукты, которые горкой лежали там, манили. А больше всего — бутерброд с копченым мясом. Аромат подогретого вина со специями дразнил обоняние. Она все же прилично проголодалась, он прав! Даже в животе забурчало.

От всего было отломлено по кусочку… Инди не сразу поняла, что это Ройс позаботился, проверив всю еду. Вздрогнула отчего-то, неужели это всегда было их реальностью? И ведь не помогло, не защитило, учитывая все, что сегодня узнала от Марти.

— Нет, только лишь снег, — он скупо улыбнулся, наблюдая, как жадно Инди схватила бутерброд. — Ты всегда это любила, — казалось, мужчина доволен ее аппетитом.

Она не удержалась, улыбнулась ему в ответ, вновь прикрыв глаза и наслаждаясь едой. Но мысли неслись в голове бешеным вихрем, как те самые снежинки вчера.

— Не злись на Марти, пожалуйста, — хрипловато попросила она, потянувшись к кружке с вином. Однако Ройс опередил ее, поняв, что и с бутербродом, и с напитком Инди не совладать, сам поднес и прижал кружку к ее губам. — Ему действительно очень тяжело. Он не играет для виду. Внутри… брата истинное отчаяние, — она жадно сделала глоток, чувствуя, словно бы только голоднее становится с каждым кусочком.

Вот что значит двое суток без еды, практически! Зато сейчас каждой крупицей наслаждалась. От вина внутри разлилось приятное тепло и какая-то нега даже. Счастливо вздохнув, откусила еще от бутерброда. Взяла еще и сыр. Ройс же, судя по ее ощущениям, был сосредоточен. Но открывать глаза опять и проверять — не хотелось.

— Ты уже можешь чувствовать эмоции, настроение? — поинтересовался Ройс, вновь прижав кружку к ее губам. — Пей, любимая, это придаст сил.

Она могла бы поспорить. Кажется, от вина ее только больше клонило в сон. Однако пить хотелось. Да и вкусно очень!

— Я все это время чувствовала людей вокруг, и когда в таверне работала. Улавливала посетителей, их волнения, какую-то внутреннюю суть, — прожевав, ответила она. — Сейчас четче, конечно. Особенно ты. Хотя… тебя я, как только с городской стены увидела, сразу слишком полно воспринимала! — даже вздрогнула, вспомнив ту сумасшедшую смесь боли и безнадежности.

Пресветлая! По спине прошла дрожь от озарения — а она ему про Марти говорит! Да Ройс даст фору ее брату в десятки раз! Как тут защищать сомневающегося и растерянного Мартина? Ведь Ройс продолжал делать то, что велел ему долг, несмотря на всю ту муку, разрывавшую его на части!

— Ты была там! — с каким-то странным выражением протянул он.

И Инди все же заставила себя приоткрыть глаза, уж больно необычно прозвучал тон мужчины. Ройс смотрел на нее в упор, внимательно, изучающее, будто бы что-то пытался высмотреть. Вся комната за его спиной расплывалась в ее глазах, смазываясь переходами тени и слабыми отблесками огня в камине, а вот Ройс виделся уже очень четко.

— Я думаю, что тоже ощутил тогда тебя. Было нечто такое, правда, далекое, не сразу осознал. И не нашел…

— Я убежала, — призналась она, продолжая жевать.

— И на площади во время казни? — вроде и спросил, а на самом деле, уже знал ответ, похоже.

— И там была, — согласилась Инди, отложив бутерброд. Как-то внезапно наелась.

Ухватилась двумя руками за кружку, поверх его пальцев, сделала большой глоток, почти физически осязая, как он напряжен и сосредоточен на ней и на какой-то навязчивой идее.

— И как ты меня ощущаешь теперь, Инди? Что чувствуешь внутри меня? Почему тогда убежала со стены? Что на площади почувствовала? — тихо, напряженно и будто даже мучительно выдавил Ройс сквозь зубы, не прекратив этого внимательного изучения, следил за каждым ее движением, не отводя взгляда.

Инди сделала последний глоток вина и позволила Ройсу забрать кружку. Тяжело откинулась на подушку, но он «держал», не позволил ей отвести глаза. А она попыталась как-то подобрать слова, сформулировать свои ощущения, чувствуя усилившееся мучительное давление тьмы и его вновь обретенной силы, понимая, что он ждет ее ответа почти с каким-то подобием страха. Насколько такое сравнение применимо к тому, кто и был теперь воплощением страха и ужаса для всех остальных в Мирте.

— Я испугалась тогда. Показалось, почти невыносимо, слишком остро тебя ощущала, а почему — не понимала. Вот и убежала, Ройс, — она прижала пальцами глаза, уставшие за сегодня более обычного. — Я никого не чувствовала так хорошо, даже этих темных людей, твоих гвардейцев, хоть и они пугали меня, словно вымораживая изнутри при встрече. Но ты… Это было совсем другое. И есть…

— Что именно, сияние мое? — он говорил очень тихо и ровно, но Инди прекрасно осознавала, насколько Ройс внутренне напряжен.

— Я чувствовала твою боль, твою муку и какую-то обреченность. Проживала, как свою собственную. И эта тьма внутри… Она обжигает и леденит меня одновременно. Я не могла найти резерва, чтобы все осмыслить. Но мне невероятно хотелось к тебе, почти невыносимо. И я просто пыталась это все понять.

— А сейчас? Я вытягиваю из тебя силу, да? Ты совершенно измотана… — он всматривался в нее настолько пристально, что, казалось, не пропускал ни единого вздоха, ни малейшего взмаха ресниц.

— Не ты. Нет. То, что в тебе, возможно. Но и так я не уверена, что все настолько катастрофично. Возможно, мне просто надо вспомнить, как управлять собственной силой, что и Жрец предлагал, — Инди откинулась на подушки, закончив с импровизированным перекусом. — Меня может ослаблять и это разделение внутри моей души.

Не совсем ориентировалась, какое сейчас время дня, из-за этой сумрачности, создаваемой Ройсом. А до окна идти лень, измотала ее встреча с братом и Мареном. Вновь прикрыла веками уставшие глаза.

— Мы неразделимы теперь с Мортом, я очень ясно понимаю это, — Ройс решительно отмел ее попытку выделить две части его личности и дать варианты для отговорок? Зря, Инди и не искала таковых. Она просто размышляла. — Хорошо, потом поговорим об этом, — наверное, заметив, что она отключается, забрал поднос с едой и отставил на пол. — Отдыхай…

Но именно в этот момент Инди подумала обо всем, что сказал Марти, и свои наблюдения…

— Ройс, а что с Герцогиней?

— Что именно ты хочешь узнать, сияние мое?

Он насторожился, это улавливалось не только благодаря ее силе, но и по самому тону мужчины. Выставил поднос за дверь спальни и вернулся к ней, застыв у кровати, подобно мрачной каменной статуе.

— Ее не было на площади во время казни заговорщиков, — попыталась сформулировать Инди свои мысли, даже сумев отодвинуть усталость пока. — И эта растерянность Марти… Ты был тогда жесток, во время казни, — она немного неуверенно глянула на него сквозь ресницы. — Вероятно, это тоже пугает брата…

— А тебя это испугало? — голос Ройса стал отрывистым и резким, хоть и было слышно, что он пытался взять взметнувшиеся в нем силы под контроль.

В комнате похолодало, резко, стремительно как-то даже, несмотря на продолжающий пылать камин. И Инди непроизвольно выше натянула одеяло.

Стало темней.

— Ты был… жесток, — попыталась она подобрать иное слово, но с тяжелым вздохом признала свое поражение. — Люди, наблюдавшие за казнью на площади, испытывали страх и трепет перед тобой.

— Это и было целью, Инди, — он отвернулся к окну, продолжая стоять совсем рядом с кроватью. Кажется, просто не желая сейчас встречаться с ней взглядом, потому как плотные шторы надежно отрезали их от внешнего мира. — Я не испытывал к этим людям ни малейшей жалости. Ярость — да, потому что из-за них погибла ты, твой брат. Именно они убили твоего отца. И ничто не могло для меня смягчить их участь. Но я должен был позаботиться и о том, чтобы исключить вероятность повторения таких событий. Для защиты твоего брата в первую очередь. Чтобы более никому и в голову не пришло выступать против законной власти…

— Но и отвести этот страх от него самого, от Марти. Сконцентрировать на себе, — вдруг осознала она то, о чем Ройс промолчал. — Чтобы Герцога любили…

— Меня можно ненавидеть, — он обернулся, посмотрев на нее с какой-то тяжелой, грустно улыбкой. — Любить надо Герцога, не меня. А сосредоточить всю свою злость и недовольство на том, кто и так воплощает зло, куда проще, — он провел рукой по волосам, и Инди вдруг ясно ощутила, что и Ройс невыносимо устал.

Не меньше, а то и больше Мартина, которому необходимо было лишь действовать согласно плану, разработанному и просчитанному до мелочей этим мужчиной и его помощниками, возможно, до малейшего шага и действия. Все вероятности и возможные случаи. Только ни он, ни тот же Марен не жаловались, видимо, уже зная по жизни, что это все равно не даст никакого толка.

Ее охватило необъятное чувство сопереживания и какой-то тяги к нему! Не чувственной, пусть и это имелось между ними в избытке, не оспорить. Душевной! Будто все в Инди существовало лишь для этого мужчины, для того, чтобы сделать его жизнь хоть немного легче. Вернуть радость и свет в его мрачные дни и мысли.

А еще, мелькнула мысль о том, насколько же нужно обладать внутренней силой, выдержкой и упорством, чтобы так крепко держать себя в узде, когда в руках безграничная власть… Не дать себе пуститься в отрыв, и даже месть подчинить цели, что для себя выработал и поставил. Не во имя себя, ради ее брата и рода…

Была ли она настолько же сильной, когда в полной мере владела собственной силой? Инди не помнила. Но это откровение о Ройсе сейчас буквально ошеломило ее.

— Твоей матери не было на площади, потому что она предала и тех, чьими руками уничтожала вас. Катализа сбежала, едва узнала о том, что сила Мирты вернула Мартина к жизни, и я собираю преданных людей, — тем временем рассказывал Ройс, похоже, не заметив ее ошеломления и ступора. — Мои люди сейчас ищут ее.

Его люди… Ох! Дрожь прошла по спине, как только вспомнила эти сумрачные тени, затянутые в черное с ног до головы. Сама мысль об этих гвардейцах пугала ее и сейчас. Забавно, если подумать. Потому как Ройс, обладающий куда более мощной тьмой и силой, притягивал ее невероятно. И именно с ним она сейчас здесь находилась наедине, испытывая какофонию эмоций, да. Но не страх.

— У нас есть несколько источников, утверждающих, что видели твою мать на территории восточных провинций, — продолжал он, наверное, не обратив внимания на ее внутренние метания. Инди сомневалась, что так уж удачно скрывала их. — Мы проверяем это. Она хитра, я не могу оспорить данного факта, и действует разумно. Не тащила с собой много людей. Не знаю, может, не так и много осталось ей преданных, либо же Катализа прекрасно понимает, что это только усложнит ей задачу. Но мы найдем ее, — скупо завершил Ройс, почему-то искоса глянув на Инди и скрестив за спиной руки, сжатые в кулаки.

Не хотел, чтобы она видела овладевающую им мощь ярости? Так Инди все равно ощущала ту в нем, смысл? В комнате уже было даже слишком темно. И дышать становилось все сложнее.

Будто уловив ее реакцию и пристальное внимание, Ройс на шаг отступил, словно сливаясь с этой тьмой.

Инди откинула одеяло, несмотря на холод, пронизывающий до костей, и спустила ноги на пол, не собираясь позволять ему отстраняться.

И ни один из них не показывал виду, что понимает происходящее с другим! Хотя, сохраняя откровенность, она не до конца его сейчас понимала. Однако старалась.

— Почему Герцогине вообще удалось организовать этот переворот? Ведь все знают, насколько сильна связь благополучия мира с правящей семьей, идущей от благодати самой Мирты? — испытывая усталость, но, не желая прерывать начавшийся разговор, раз Ройс готов был открывать и открываться ей, она подалась вперед, пока еще не встав с кровати.

Ей даже не смысл был важен, а предлог для продолжения разговора. И его попытки открыться.

Вглядывалась в этого мужчину настолько внимательно, насколько позволяли ее глаза. И почему-то… ей все больше казалось, что Ройс пытается что-то скрыть. Утаивает от нее. Вроде старается закрыться, открываясь при этом… Диссонанс.

Но вот что? Не могла понять и с этой силой, которую заново училась в себе слышать.

— В реальности все всегда сложнее, чем в преданиях, архивах и памяти людей, сияние мое, — он цедил слова сквозь зубы, видя, как тяжело те «падают» на кожу Инди, заставляя хрупкие девичьи плечи сгибаться. Словно под пеплом и пекущими искрами от извержения вулкана.

И внутренне бесился на себя из-за этого. Зря.

Чем больше Ройс негодовал, тем сильнее становился в нем Морт… А тот сейчас (демоны!) и так был слишком силен. У него почти не хватало сил, чтобы удерживать тьму внутри себя.

Он сказал Инди, что их не стоит делить. И сам же пытался разграничить две сущности, которые уже слишком тесно и плотно переплелись, толкая Ройса за грань разума и каких-то канонов; наполняя сердце и душу тьмой.

— Накопилось слишком много мелких и крупных обид на твоего отца среди дворян. Кто-то был недоволен тем, что их провинции давно не получали пособий. У кого-то имелись личные счеты и претензии. Кто-то просто жаждал большего влияния… Твоя мать ловко это узнавала и использовала, разжигая сомнения, стремление к изменениям и жадность, я не стану отрицать. А твой отец был слишком уверен в непоколебимости своих позиций, не замечая, что происходит под боком. Нельзя быть слишком убежденным в своей исключительной правоте, когда ты правитель, Инди. Ну или умело это скрывать, лавируя среди интересов подданных. Я видел слишком много примеров тому, как неумение это использовать приводит к краху… Впрочем, в тот момент все мы были ослеплены, правда, каждый своим. И моя вина весома: я слишком окунулся в счастье с тобой, чтобы обращать внимание на окружающее и разбираться в хитросплетении дворцовых интриг, хотя именно этим и стоило заняться… Теперь я не допущу такой оплошности. И сделаю все, чтобы Марти и ты не повторили ошибок вашего отца. Чтобы были в безопасности… Потому я казню Катализу, как только мы ее найдем. Публично… И без снисхождения. Чтобы на века запомнили…

Она встала с кровати, заставив Ройса умолкнуть, он видел, что ей невыносимо холодно. Кожа Инди побледнела настолько, что немного отливала в сумеречной темноте комнаты синевой, девушка закусила губу. Однако упорно и упрямо двинулась в его сторону.

Испугал ее своими словами? Этим заставил подняться? Не знал. И непонимание только ухудшало общую ситуацию.

В отличие от Инди, Ройсу было жарко! Он пылал изнутри обжигающей лавой тьмы. Почти невыносимой нуждой добраться до Инди, дорваться до ее тела, до самой сути… Но именно это он и не собирался себе позволять! Пресветлая! Да Инди до сих пор шатало!

И все же шагнул к ней, забывая о намерении держать дистанцию. Будто ноги своей жизнью жили, отдельно от разума.

— Зачем ты встала?! — голосом, ставшим ниже на несколько тонов, потребовал Ройс ответа, мигом сдернул покрывало с кровати и укутал ее, стоило любимой приблизиться.

Не справился со своими руками, схватил ее, сгреб в охапку. Прижимал к себе так, словно стремился часть своего огня передать, согреть, надеясь, что не причиняет боль, не жжет через эту преграду ткани. Но не имел уверенности. Да и понимал, что в их ситуации глупо надеяться на самый легкий вариант.

По-правильному, ему бы уйти стоило. Снять этот безумный, оглушающий огонь, сбросить тот в новое неистовство бури, к примеру. Или тренировку… Возможно, кого-то убить… Жестоко, кроваво. Круша кости, разрывая плоть, заставляя надрывать горло от криков.

Да, Ройс реально рассматривал такой вариант. Он почти жаждал его, надеясь так выиграть хоть каплю облегчения! Потому что тьма в нем становилась все более плотной, жестокой и яростной. Все более требующей самой необходимой женщины!

А он готов был на все, чтобы защитить Инди. Даже от себя самого… И совершенно не уверен, что не причинит ей вред, настолько утратив самообладание ныне.

Но как он мог оставить ее и на мгновение теперь?! Кому доверить?! Вчера едва вынудил себя покинуть покои, каждую секунду усиливая собственное внутреннее бешенство еще и от того, что боялся за любимую. До холодного пота ужаса на пылающей коже!

Однако не то чтобы это сработало… Разве она не пошла следом, подвергая себя большей опасности? Он не мог больше так рисковать Инди.

И присутствие Марти, ее брата, и Верховного Жреца около Инди, теперь ощущалось непосредственной угрозой. Был момент, когда он хотел выкинуть Марти из покоев… Не аккуратно или с уважением к Герцогской особе.

Разумеется, у него имелся аргумент в лице той самой Катализы, о которой они только что говорили. Кто сможет теперь попрекнуть Ройса в излишней осторожности даже с родственниками?

Правда, Ройсу, той части мужчины, что становилась слабее и слабее, еще пытаясь сохранить логику и какие-то аргументы, это все больше отдавало безумием. Но казалось так заманчиво поддаться шепоту Морта в его разуме! Отпустить на волю свою силу, завладеть Инди единолично…

Ему самому страшно становилось от глубины этой жадности и потребности, которые вызывала она у Ройса внутри. И пьяняще сладко в одно и то же время! Разве он не заслужил? Разве не ослабляет сам себя этой борьбой с тем, что действительно может защитить любимую, сделав их неуязвимыми от любых врагов?

Вкрадчивый внутренний голос искушал и манил. Звучал все громче, иногда заглушая и голос разума, и память о чести или долге перед остальными. Однако пока Ройс справлялся. До теперь… Но ее приближение к нему рушило все крепости и бастионы, вспарывало ему кожу и мышцы, заставляя кости зудеть от желания добраться до Инди в это же мгновение!

— Ройс, что происходит? — не ответив на его вопрос, она запрокинула голову, пристально всматриваясь в него.

Глаза Инди слезились и покраснели от напряжения и тех усилий, которые сегодня пришлось ей прикладывать. Это добавляло мощи ярости. Потому что любимую заставляли делать нечто, ухудшающее ее состояние. Не сумев себя остановить, он наклонился и прижался губами к ее векам. Сначала к одному, потом к другому, словно хотел бы выпить ее боль. Стремясь сделать то, что по определению ему не подчинялось, желая исцелить…

Но не добавил ли новой муки силой, способной лишь рушить?

Инди вздрогнула в его объятиях. Однако, точно как и вчера, подалась вперед, еще ближе, пропитывая этой своей дрожью, дико острым ощущением ее хрупкости каждый его мускул.

Ее руки невесомо и нежно легли на его грудь.

— Не спрашивай, сияние мое. Я стараюсь с этим справиться, — его голос заставлял пламя в камине припадать к полу. — Тебе лучше лечь назад, в постель…

Рокочущий, низкий, отбивающийся от каменных стен покоев звук, он будто был создан для того, чтобы мучить кого-то, ввергать в пучины боли. И, казалось, легче вырвать себе язык, чем так говорить около нее. Но Инди не жаловалась. Она опустила голову ему на плечо, так и не открыв больше глаз.

— Ты такой горячий! А мне так холодно… С тобой гораздо теплее! — заявила она таким тоном, что сразу становилось ясно — и не подумает подчиниться.

— Инди, любимая, я не уверен, что справлюсь сейчас с контролем… — прохрипел он, понимая, что не может не давить на нее этим голосом, пытаться подчинить себе и своей власти, чего никогда ранее не было в их отношениях. — Тебе лучше отойти… Я стараюсь совладать с этой тьмой, но…

— Нет, — просто ответила она.

И, все еще не открыв глаза, прижалась губами к его подбородку, будто и правда выпивала этот жар из него. Не то чтобы он испытал облегчение, впрочем.

Его накрыло настоящей агонией! Желание, жажда, рвущие вены — все это пылало внутри. Теперь же, как взметнулось языками огня, выжигало разум, логику и доводы.

— Ты не выдержишь, Инди! — буквально рявкнул он, пытаясь отстранить любимую от себя и понимая, что не справляется, проигрывает, притягивает ее так плотно, что буквально впечатывал в свое тело.

И покрывало уже на пол откинуто… Его рубашка, что она вместо сорочки использовала, словно сама по себе в его руках на две половины распалась, только треск разрываемой ткани доказывал крах его намерений.

— Ты мне сам сказал, что вас разделить уже нельзя. Вот и ты не пытайся… любимый.

Она впервые назвала его так за это время! И от простых тихих слов, ее принятия, у него не оставалось действительно никаких шансов. Пропал, провалившись куда-то в ад… где было слишком сладко и одуряюще хорошо!

Сжал ее затылок, плечи руками стиснул, все еще не целуя, понимая, что скорее искусать ее хочет от этой жадности, оставить на бледной коже следы, заставить ее покраснеть от силы их желания и ее страсти к нему.

— А я — сильнее, чем это может показаться. Я же вернулась, чтобы быть с тобой, Ройс… Ради тебя, ради нас только, теперь понимаю… — тихий шепот потонул в его реве.

Морт?… Ройс?..

Демоны его разорвите! Он точно не понимал уже, кто или что именно руководит его действиями и этой жаждой… Возможно, сама потребность и стала главной.

Рванул Инди на себя, сорвав и свою рубаху, прижал так, чтобы не было расстояния между их кожей! Ее ледяная словно бы впитывала его внутренний огонь, набираясь тепла, начиная наливаться жаром и румянцем от каждого прикосновения. И вот теперь ему действительно становилось легче! Только бы ей самой не было хуже…

— Ройс! — Инди выгнулась, словно тоже хотела полного контакта их тел. Закинула руки ему на плечи. Он ощущал ее напряженность, впитывал ту руками и всей кожей, казалось. Но уже переступил за грань.

Нагнувшись, Ройс жадно накинулся на ее рот, прикусывая, как хотел, нападая, втягивая в себя желанные губы; ворвался в ее рот языком, заставляя Инди громко стонать, задыхаться.

Хорошо, ему тоже не хватало воздуха около нее. Тот словно выгорал от потребности Ройса в этой женщине. Или от его легких осталось одно пепелище!

Титаническим усилием оторвал себя от ее рта. Дерганым, грубым движением развернул Инди, заставив упереться руками в один из угловых столбов кровати… До постели он уже не мог тянуть. В самом деле не выдерживал. Словно шоры тьмы и дикого голода по ее телу, силе, сиянию упали на сознание. А ее готовность уступить, какая-то невыразимая мягкость — околдовывали, будто подчиняя себе.

Прижался всем телом, перехватил рукой изящное бедро, закинул назад так, чтобы она его ногу обхватила. И, удерживая ее вот так, стоя, открытой для себя в полной мере, ворвался со всей этой алчностью в хрупкое тело!

А внутри она была настолько идеально жаркой, что его затрясло крупной дрожью!

Дурея, растворяясь в ней, он принялся лихорадочными поцелуями покрывать плечи, затылок Инди, уже не понимая, когда преступает край силы и боли, оставляя засосы и следы зубов. И с неистовым исступлением погружался в ее тело! Сжимал одной рукой ее грудь, терзая и лаская чувствительные вершины, сминал второй плоть ее бедер, понимая, что и сейчас ему мало! Всего! И надрывных стонов Инди, даже ныне, несмотря на все, полных удовольствия; и отклика ее тела; и того наслаждения, которое подкатывало к его собственному мозгу.

Будто бы Морт в нем лишь входил во вкус, упиваясь ее силой так же, как сам Ройс упивался, делая вновь своей жену, овладевая ее телом и убеждая себя, вбивая в нервы и кости понимание, что она рядом после всех этих месяцев…

— Это Рой… Канцлер?! — Линда смотрела на ее руки с ужасом.

Честно сказать, немного преувеличенно, как казалось Инди. Ей все виделось не настолько катастрофичным.

— Ты не видела, что я с ним сделала, — широко улыбнулась она, стараясь разрядить обстановку.

Не собиралась Лин, да и еще кому-то, показывать эти синяки. Случайно вышло. Но и не обманывала, кстати, исполосовала любимому плечи ночью… Сама не знала и не понимала, что на нее нашло.

Впрочем, это почему-то не волновало никого, и самого Ройса меньше всех, что ее возмутило! Ведь у Инди как раз синяки исчезали очень быстро! А вот у любимого она не смогла стереть ни следа — не выходило. Каждая ее попытка заканчивалась новыми багровыми пятнами, довольно болезненными, как она подозревала, хоть Ройс ни разу не пожаловался.

— Я совершенно не помню, как использовать силу Пресветлой! — раздосадованно пожаловалась Инди, в отчаянии закусив губу.

— Не думаю, что дело в этом, сияние мое, — тихо опроверг ее расстройство Ройс. — Ты и раньше не прилагала усилий. Скорее всего, теперь дело во мне…

Впрочем, он не помешал ей еще раз попробовать. Однако очевидно радовался не этим попыткам, а исчезающим без всякого усилия следам на ее шее.

— Видишь, все с твоей силой нормально, — подвел он итог.

И хорошо, наверное. Потому как наблюдать за лицом Ройса, когда он впервые увидел утром на ее теле эти следы их какой-то необъяснимо-бешеной страсти…

Все оказалось сложно с этим, в общем. Ей стало больно от его терзаний.

И, конечно, оставался в таком случае вопрос: почему же с глазами Инди это так не срабатывает? Хотя, нельзя было не признать, что зрение понемногу возвращалось. Медленно, но верно. Удивительно же, ведь лекарь говорил — нереально, а значит, точно сила исцеляет. Но почему только около Ройса? И так неспешно?

У Инди имелось бесчисленное количество вопросов! Да и у Ройса не меньше. А вот ответов не имел ни один из них.

За окнами Дворца вновь бушевала буря, и Инди не удалось убедить Канцлера, что не стоит настолько… ярко реагировать. Куда там!.. Вместо того, чтобы прислушаться, ее вновь пытались уложить в кровать. Но тут Инди сопротивлялась не менее решительно, чем он ее уговаривал. Напомнила, что уже давно не относится к умирающим, даже если их ночь и оставила на ней пару-тройку следов. И вытребовала прогулку все-таки.

Да, пришлось возмущаться и даже кричать. Какое-то непривычное и немного странное для нее действие. И, возможно, кто-то бы сказал, что весьма опасно повышать голос на воплощение Морта. Однако у Инди вдруг закончились логичные доводы, а, главное, терпение. Ну сколько можно обращаться с ней, словно со смертельно больной?! Но Ройса, кажется, ее крик скорее развеселил. И, вероятно, утвердил в мысли, что Инди действительно чувствует себя неплохо.

Он согласился на прогулку. После плотного завтрака, как обязательное условие, но и так победа, вроде. Во всяком случае, ей уже категорически надоело сидеть в покоях. Пусть даже она в деталях Дворец и не рассмотрит, но сменит обстановку и подышит воздухом.

Хотя, безусловно, учитывая общее настроение Ройса при каждом взгляде на ее шею и руки, гулять можно было только под навесами крытых галерей и переходов, да в зимнем саду. Но Инди сейчас была согласна на что угодно.

К тому же, ей уже принесли новую одежду, и, с каким-то истинно женским восторгом, хотелось нарядиться во все эти платья, туфли, плащи и перчатки! Поначалу Инди не поверилось, что наденет такое: дорогая ткань прямо-таки струилась в пальцах, переливаясь чистыми, насыщенными цветами. Ни узелков, ни заплаток, ни грубой, искалывающей все тело, шерсти. Однако стоило облачиться в это великолепие с помощью Ройса, как пришло понимание, что ей привычны подобные платья и наряды.

Разумеется, во время прогулки Ройс был рядом. Как и три его командира, буквально окруживших Инди, и еще с десяток человек тех пугающих «черных» гвардейцев…

Ройс недоумевал, отчего эти солдаты пугают ее настолько выражено, а рядом с ним Инди чувствует себя комфортно. Ведь в нем тьмы куда больше.

Снова вопросы. Но тут, казалось, Инди догадывалась об ответе: она с огромной силой любила Канцлера. Даже полный этой тьмы, он продолжал быть тем мужчиной, ради которого она готова и умереть, и жить. Вероятно, это помогало ей выносить его внутренний мрак.

Тем не менее (чего и следовало ожидать, только она почему-то не подумала о таком), у Ройса также за эти двое суток накопилось дел с головой! И это объяснимо: он занимал второй пост в Мирте (а по сути, первый, решая большую часть проблем за Марти). Но просто отодвинул это все, оберегая и контролируя состояние Инди, заставив ее в этом понимании испытать нечто бесконечно трепетное и важное, глубокое до такой степени, что защемило в груди.

Но Инди промолчала, не здесь, не при всех.

Ибо количество накопившихся вопросов, требовавших непосредственного вмешательства и рассмотрения Канцлером, стало катастрофичным, как она поняла. Так что сейчас за ними на этой прогулке тянулась еще и вереница министров, советников и всевозможных управляющих, превращая простой проход по открытой галерее в «выездное заседание» правительства.

Был здесь и Марен, идущий рядом с Ройсом и активно участвующий во всех обсуждениях. А вот Мартина она не видела и не слышала. Кажется, брата не наблюдалось рядом.

Инди шла чуть впереди, окруженная Филом, Трэвом и Кайлом. Ройс специально отстал, чтобы «не мешать ей гулять», однако находился все равно близко. А Инди пользовалась этим, стараясь хоть немного вникнуть в происходящее в родном мире. Ведь она была принцессой, а значит, должна разбираться в таком. И Ройсу помочь хотелось невероятно сильно!

Вот так они все и двигались, пока внезапно не наткнулись в одной из частично крытых садов-комнат на гуляющую в одиночестве Линду. Часть вечнозеленых растений было заметено залетающим через колонную галерею снегом, но из-за высокой крыши, все же немного укрывающей эти сады, высаженные ровными фигурами, было не очень ветрено, комфортно гулять. И Лин, видимо, этим пользовалась. А они ее напугали, нарушив этой толпой уединение девушки.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Она встрепенулась, как-то натянулась вся, настороженно застыла, присев в реверансе. Инди не очень четко ее видела, но чувствовала все, что творилось внутри встречной женщины. Волну теплой привязанности, которую эта девушка к ней испытывала. Да и ответную искреннюю радость внутри себя самой.

Они точно дружили ранее! Не приходилось сомневаться!

— Ваше Высочество! — девушка присела перед ней в реверансе еще глубже, похоже, с опаской косясь на Ройса и остальных.

Из-за ее остановки замерла вся эта вереница. Канцлер оторвался от говорившего с ним чиновника и тут же оказался около Инди. Вот просто моментально!

— Это Лин, вы дружили с детства, — тихо, ей в самое ухо произнес Ройс, согревая одним своим присутствием.

А Инди и не осознавала, как продрогла! Даже в этих новых одеждах и, по сути, не выходя на открытое пространство!

— Спасибо, любимый! — одними губами, почти касаясь ими лица Ройса, прошептала ему в ответ,. А после шагнула к этой девушке. — Лин! Я рада, что мы встретились, — ни капли не лукавя, улыбнулась широко и искренне. — Погуляешь со мной, пока Ройс занят? — предложила Инди, все же не касаясь подруги, помня о том, что мужу это не по душе теперь.

— С удовольствием! — кажется, тоже немного удивившись, но все равно радуясь такой возможности, согласилась Лин.

Говорить поначалу было непросто. Может, они и были ранее подругами, но эти месяцы на обоих сказались, и в Лин настороженность ощущалась даже без умений Инди.

К тому же, хоть Ройс и отошел вновь на три шага, вернувшись к обсуждению вопросов организации отрядов гвардейцев в каждой провинции и созданию Академии, для обучения всех наследников в столице (ох, даже Инди стало ясно, что это залог лояльности и их родителей, и воспитания будущего дворянства в нужном духе), Линда не то чтобы легко вступала в беседу. Она опасалась Канцлера, как и другие, впрочем.

Инди ощущала этот страх со всех сторон. Он душил ее, просачиваясь в каждую пору на коже, казалось, забивал ноздри, отравлял, туманом боязливости, затягивая мысли. Это сильно усложняло процесс получения удовольствия от прогулки. Вот правда! Она уже подумывала, что сидеть с любимым в покоях один на один, было не так и плохо!

Но Инди понимала, что невозможно спрятаться от жизни и той ситуации, в которой все они оказались. А Ройсу и так слишком сложно, чересчур многие переложили на него свои обязанности. Она не хотела уклоняться и поддаваться упадничеству, как Марти недавно. Наоборот, всеми силами души стремилась помочь любимому в том титаническом деле, которое он взвалил себе на плечи. Следовательно, надо было возобновлять связи и разбираться в том, что творилось во Дворце. Неплохо было бы вернуть себе и воспоминания о прошлом, конечно, но Инди не собиралась из-за этого отказываться от своего намерения.

Справится! Раз уж она действительно принцесса Мирты, и в ней есть сила Пресветлой, то забиваться в угол — трусость.

Потому и сейчас пыталась растормошить Лин, пусть и не так легко было придумать, о чем с ней говорить, если не помнишь общего прошлого. И все же… Честно сказала, что еще мало что вспомнила. Спросила об обстановке во Дворце (хотелось узнать нечто такое, что Ройс ей точно не расскажет).

Линда, хоть и с осторожностью, а начала рассказывать о немного испуганных, но, казалось, обрадовавшихся возвращению Мартина, придворных. О том, что большая часть искренне воодушевилась разумному распределению ресурсов между провинциями, с благодарностью приняв герцогское регулирование провизии при грозящем голоде (а, по сути, этим занимались Ройс и Марен)…

Где-то в этот момент Инди и решила поправить совершенно растрепавшиеся волосы. Рукава платья соскользнули вниз, а Лин с ужасом уставилась на почти поблекшие, уже зеленоватые полосы. И Инди уловила, как внутри подруги нечто отозвалось, словно бы иной, собственной болью и страхом.

— Послушай, это в самом деле не страшно. Он не причинил мне боль. Не Ройс… — им даже пришлось остановиться. Инди с некоторым отчаянием глянула на своих охранников, словно умоляя не позволить остальным услышать их беседу и дать какое-то пространство. Но где там! — Можно нам чего-то горячего принести? — попросила с намеком замершего совсем близко Фила.

Охранник поклонился и чуть отступил, передав ее просьбу дальше, подбежавшему слуге. Сам тут же вернулся. Они точно не собирались оставлять ей личное пространство. И как тут что-то скрыть?

Особенно от Ройса… Да, это было нелегко, но… Она натянула на лицо уверенную улыбку, оглянувшись туда, где мрачным силуэтом настороженно застыл любимый, кажется, внимательно всматриваясь в нее. Ему точно было интересно узнать повод остановки. А, может, он услышал возглас Линды?

— Меня можешь не обманывать. Я знаю, какими они могут стать за закрытыми дверьми покоев, — вдруг хрипло и тяжело, с горечью, хмыкнула Лин. — Только не думала, что и Ройс таков… Он никогда ранее…

— Да не он это! — уже с некоторым возмущением даже, фыркнула Инди, растерев лоб рукой. Она замерзала все сильнее, и голова начинала болеть. Нетипично для нее, вроде. — Это наши силы… Они словно и отталкиваются, и притягиваются одновременно. Мы не можем быть порознь, но и рядом — причиняем друг другу боль. Не специально, любым прикосновением. Но и не касаться — невыносимо, — немного смущенно улыбнулась, с трудом подбирая слова.

И все же казалось не так и плохо, что она может с кем-то об этом поговорить, помимо Ройса, вечно ударяющегося в самобичевание и попытки держать дистанцию. Да и с Лин было как-то легко говорить даже о таком, словно не в первый раз они личные отношения обсуждали.

После ее «всплеска» подруга вроде бы немного успокоилась, и даже задумалась.

— Мы устали немного. Если ты не против, постоим здесь, поболтаем с Лин. Вам это не помешает? — ощутив, как он приблизился, Инди отвлеклась, повернулась к Ройсу с максимально беззаботным выражением лица, которое только могла изобразить.

Подалась ближе, впитывая то одурманивающее тепло, что любимый вечно излучал, будто жерло горного вулкана. Хотя иных, было ощущение, возле Канцлера дрожь пробирала, а Инди отогревалась. Особенно, если сама тянулась, уже поняла, и пользовалась этим на полную.

Подошел слуга с подносом, на котором стояло несколько кружек с горячим ароматным вином. Ройс взял одну, опередив Инди. И отпил.

— Подожди немного, — передав эту кружку все тому же Филу, тихо, лишь для нее, попросил Ройс… Или распорядился?

— Хорошо, — не спорила она, продолжая так же беззаботно улыбаться.

Лин, впрочем, никто не препятствовал ухватиться за вино. И подруга уже грелась теплым напитком, тоже придав себе куда более веселое выражение лица, чем недавно.

Канцлер же внимательно всматривался в Инди, не особо доверяя словам и маскам, похоже. Сам подступил максимально близко, словно обхватывая ее всем собой, но при этом и не сжимая Инди, пусть она и чувствовала, насколько мужчине этого жаждалось! Но он просто давал возможность ей взять у него все, что Инди не захотелось бы, согревая.

Настолько же пристально и подозрительно осмотрел и Лин. Однако, наверное, не заметив ничего опасного в итоге, кивнул.

— Разумеется, нам тоже будет удобней обсудить несколько вопросов более широким кругом, — тихо ответил Ройс ей, глянул на своих командиров. И Инди почти наяву услышала этот мысленный «приказ» его взгляда — не отлучаться от нее ни на шаг.

— Пей, все должно быть нормально, — напоследок позволил Ройс, после чего все же вернулся к своим чиновникам и советникам.

— Да, вижу… — все еще очень задумчиво протянула Лин тихо, пока Инди жадно отпила вина, приправленного специями. Очевидно, подруга наблюдала за тем, что только что происходило. В ней ощущался трепет перед Ройсом, но она была явно увлечена мыслями. — Но должен же быть какой-то выход! При дворе это не обсуждают в открытую, ту силу, что теперь наполняет Канцлера. Ранее ему не присущую. Но слухи… Слухи, — Линда немного грустно улыбнулась, присев на бордюр одного из небольших фонтанов, вода в котором замерзла в этом зимнем полуоткрытом саду. — Поговаривают, что Ройс теперь — воплощение… Морта… — последнее слово Лин даже не шепотом, а беззвучно, одними губами выдохнула, тревожно оглянувшись по сторонам.

Инди осталось лишь грустно улыбнуться и кивнуть, подтверждая догадки подруги.

— Это… пугает, нет? — так же тихо и действительно тревожно поинтересовалась подруга, нервно теребя тесемку на своем плаще.

— Нет. Раздражает, что я не знаю пока, как с этим справиться, — не согласилась Инди. — Тебя же не пугает то, что во мне сила Мирты?

— Ну, это даже не сравнить! — нервно рассмеялась Лин, переплетя пальцы на коленях. — Ты же…

— Доброго дня, дамы, — негромкий голос Герцога прервал их немного странное обсуждение.

Инди обернулась, и радуясь, и удивляясь появлению брата. Линда же стремительно поднялась и тут же присела в очередном реверансе.

— Ваше Сиятельство, — с какой-то робостью и неуверенностью поздоровалась подруга с Марти. Будто испытывала сомнения в своем месте и будущем при дворе.

— Доброго дня, Мартин, — Инди не совсем была уверена, должна ли она соблюдать церемонии, и что существеннее: что он ее брат или что Герцог?

Да и ее отвлекло то, что охрана не позволила даже Марти приблизиться к ним впритык. С почтением, но преградили дорогу. Очевидно, это тоже оговаривал Ройс. Канцлер, кстати, как и Марен, приближение Герцога заметили, поздоровавшись кивками. И, определенно, ожидали, что Марти к ним сейчас присоединится.

— Простите, как не хотелось бы мне остаться тут и поболтать с вами о красоте этого снегопада и мелочах, государственные дела… и Канцлер — требуют и моего присутствия, — с сарказмом заметил внимание своих советников Марти.

Чуть наклонился, с уважением коснувшись руки Лин, словно помогая ей подняться. Улыбнулся с каким-то заговорщическим выражением.

Но Инди ощутила за его напускной веселостью новый всплеск глухой тоски и бессилия. Все в ней потянулось помочь близкому человеку. Но она не знала пока, как именно? А еще стало вновь любопытно, почему брат изначально не присутствовал на этом импровизированном совете? Ведь ему, наверняка, должны были доложить об их прогулке, не сомневалась, что Ройс продумал это. И что сейчас заставило брата присоединиться?

Марти, тем временем, еще раз кивнул им и пошел к Ройсу в сопровождении собственной «черной» охраны из личных гвардейцев, смотревшихся, если честно, в свете того, что Инди улавливала в мыслях брата, скорее как сопровождающая стража, нежели, как охранный эскорт. И это ее расстраивало.

— Марти… Герцог выглядит уставшим, — Линда тоже провела взглядом Мартина, прервав себя на обращении. — Трудно привыкнуть, что он уже не просто твой младший брат, а правитель Мирты, — будто извиняясь за свою оплошность, неловко пожала плечами она. — Не кажется, что он готов нести это бремя…

Инди, тоже все еще следящая за братом, который подошел к Ройсу и Марену, включившись в разговор, вздохнула. Они обе отставили свои чашки на бортик фонтана, позабыв про вино.

— Это так заметно, да? — подняв руку, она растерла лоб, где никак не желала исчезать противная «иголка» настырной боли.

Может, она и мало помнила, но ситуация с таким отношением правителя к своей судьбе не казалась верной ни с точки зрения подданных, ни на ее взгляд. Да и советники, наверняка, тоже так думают… И это точно было не хорошо, особенно, учитывая недавние события.

— Ветер утих, да и снег уже не так валит, — заметила Линда, оглядываясь на наружные сады. Подруга точно пыталась отвернуть ее от невеселой темы, которую сама и начала, о чем теперь жалела.

— Да… — Инди отвлеклась от наблюдения за советом. Повернулась к улице… Не то чтобы она хорошо разбирала погоду, но, казалось, снег и правда сыпал не так густо уже. Вдруг захотелось выйти наружу и пройтись куда-то туда, где в отдалении темнели какие-то деревья… Вот просто вспыхнуло отчаянное желание внутри! — Пойдем туда?! — загорелась Инди, широко улыбнувшись подруге. — Хоть немного на улице прогуляемся. Хочется пространства!

— Думаешь… Он позволит? — Лин как-то настороженно оглянулась на Ройса. Да и их «почетный караул» посмотрел на своего командира, явно услышав возглас Инди.

Это показалось ей немного забавным. Как ни крути, а весь двор нынче ориентировался на ее мужа.

— Сейчас спросим! — без всякой опаски, Инди развернулась и уже было направилась в сторону мужа, когда Фил, кажется, будто немного притормозил ее.

Нет, не сказал ничего и не помешал, но собой словно и приостановил Инди. Она не поняла, что происходит, пока не заметила, как к Ройсу, да и ко всей этой компании советников и чиновников, приблизился еще один человек. Вроде тоже военный. Видимо, в силу своих обязанностей, ее охранники препятствовали любому, кроме мужа или тех, кому он сам позволил, приближаться к Инди более необходимого.

Вновь прибывший поклонился в ее сторону, точно здороваясь, и о чем-то негромко заговорил с Ройсом, Мареном и Марти. И хоть, подобно многим присутствующим здесь гвардейцам, он был облачен во все черное, Инди не ощущала в этом человеке пугающего ее холода. Зато, она очень четко уловила изменившиеся с его появлением эмоции Лин. Подруга занервничала, но как-то по-хорошему, с некоторой легкостью и радостью. Да и этот человек вроде бы нет-нет, а оборачивался, поглядывая на Линду. Хотя, конечно, не Инди делать выводы о том, куда эти взгляды были направлены, не видела четко. Однако и от мужчины ощущала явно восхищенный интерес к ее подруге.

— Ты ему нравишься, — тихо заметила, когда Линда замерла рядом, словно лесное животное: настороженное, заинтересованное, чуть испуганное. И будто взгляд не могла от него отвести…

Вздрогнула, услышав Инди, как-то смутилась, неловко передернув плечами, что показалось ей странным и вовсе несвойственным Линде.

— Так будем гулять в саду или останемся здесь? — поинтересовалась подруга, точно желая сменить тему.

— Очень хочется на улицу. По-настоящему! И куда-то туда махнуть, — она широким жестом охватила лужайку сада, раскинувшуюся за ступенями этой галереи. — Сейчас спросим, — не возвращаясь уже к теме военного, решила Инди, почему-то вспомнив их предшествующий разговор и оговорки подруги.

Видимо, у нее имелись теперь причины быть настолько осторожной и сомневающейся там, где вопрос касался мужчин. И все же сама Инди ощущала, что интерес этого военного искрений и открытый.

Не говоря всего этого, она пошла к Ройсу. И теперь верные охранники не препятствовали, но, разумеется, шли вокруг шаг в шаг, словно раздвигая этой необычной живой фигурой всех остальных присутствующих. Даже Линда, и та отстала. Или просто не хотела приближаться к Канцлеру и при жене. Так что Инди шла с охранниками.

Впрочем, идти им было совсем недалеко. Да и Ройс, едва понял, что она к нему направляется, прервал разговор, оставив троих своих собеседников обсуждать что-то без него, и сам подошел к Инди.

— Я хотела бы погулять в саду, — с улыбкой объяснила она, несмотря ни на что, ощущая невыразимое счастье, когда он оказывался рядом, махнув рукой куда-то в сторону лестницы с террасы. — Говорят, снег утих, — наверное, и в тоне, и в выражении ее лица прибавилось лукавства. В отличие от многих присутствующих, они двое точно знали, что это свидетельствовало об улучшавшемся настроении Ройса.

— Только со мной, — тихо усмехнулся мужчина, буквально пожирая ее жадным взглядом.

И это ошеломительное тепло около него! Инди казалось, что она никогда не пресытиться его жаром! Вот бы здесь не было никого — уткнулась бы всем лицом в его шею, прижалась бы к Ройсу!.. Однако, вероятно, не так стоило вести себя на глазах всего двора?..

— Это отвлечет тебя от вашего совета, да? — расстроилась Инди, подозревая, что может и не попасть в сад. Протянула к нему руки, с некоторой жадностью сплетая их пальцы, отогреваясь куда лучше, чем горячим вином.

— Нет, главное мы уже решили, Марен и Алекс введут Марти в курс дела по основным вопросам. Я целиком в твоем распоряжении, сияние мое, — Ройс улыбнулся шире, хотя говорил все так же тихо.

Приподнял их сплетенные руки и едва ощутимо прикоснулся губами, целуя Инди пальцы. Ее вновь накрыло двойственностью ощущений, но Инди уже почти привыкла к этому «привкусу» боли, отодвигая тот в сторону и упиваясь удовольствием. А вот люди вокруг них, казалось, были удивлены таким настроением Канцлера, она слышала тихий шепоток и видела, как они переглядывались.

— Ты нечасто баловал двор хорошим настроением, да, любимый? — оперевшись на его локоть, поинтересовалась Инди, буквально впитывая недоумение окружающих.

— У меня не было повода радоваться до твоего… возвращения, — передернул плечами Ройс так, словно ему было неприятно даже мысль о том времени в голову впускать. — Куда ты хочешь пойти на прогулку? — явно отвлекая, уточнил он.

— Туда! — хорошо, ей тоже не хотелось настаивать, так что, вроде бы без всякой особой цели, Инди махнула рукой в сторону каких-то деревьев или высоких кустов, темнеющих на фоне выпавшего снега. — Хоть немного пройдемся, если сумеем сугробы протоптать, хочу посмотреть, что там…

А вот Ройс, проследив ее жест, вновь улыбнулся, но как-то иначе, она не уловила. Только в нем ей почудилась некая светлая грусть, как легкая тоска за чем-то минувшим. Но и вспыхнувшие в глубине мужчины напряжение и некое сомнение.

— Ты всегда любила этот лабиринт, — заметил он. — Что ж, пошли. Не думаю, что снег нам помешает, не переживай, сияние мое.

И он повел ее к ступеням. Следом отправились Фил, Кайл и Трэв. Отошли от общего строя и несколько гвардейцев, также последовав за ними, но на небольшом расстоянии. Возможно, кто-то из помощников Ройса подал сигнал. А вот остальные даже не подумали двинуться в эту сторону. И хоть Инди обернулась, чтобы проверить, что делает Линда, ее внезапно обрадовала возможность побыть с Ройсом наедине… Ну, почти, учитывая все нюансы безопасности. А когда, хоть и смутно, заметила, что подруга разговаривает с тем самым военным, Алексом, кажется, как назвал его Ройс, вообще испытала облегчение.

— Лабиринт? Ммм, — сама мысль о таком вызвала интерес и восторг. Наверное, Ройс прав, это место ее манило.

На улице оказалось морозней, чем она думала. Но так как ветер утих, то было очень хорошо. Инди даже с восторгом раскинула руки и глубоко-глубоко вдохнула этот свежий, казалось, кристально чистый воздух! Наконец-то! Именно ради такого ощущения она и хотела вырваться из покоев, в которых сидела последние дни! Захотелось вприпрыжку бежать вперед, но Ройс не пускал, хоть и чувствовалось, что ему очень по душе такое ее настроение.

Однако чем ближе они подходили, тем больше ей хотелось ускорить шаг, чтобы быстрее добраться до живого лабиринта, и было сложно бороться с этим желанием. Но и головная боль почему-то нарастала, то ли от силы ее восторга, то ли от того, что она торопилась…

А снег не мешал, и правда. Удивительно, он словно проседал под ногами Ройса, позволяя им спокойно идти, хоть и оставляя следы в рыхлом верхнем слое. Только гвардейцам, идущим по бокам, вероятно, приходилось не очень удобно. Впрочем, на дорожках уже появились слуги с лопатами и метлами, которые расчищали проходы.

Но Инди стало не до окрестностей: до кустов (а это действительно были высокие вечнозеленые кусты, теперь видела) осталось совсем немного, а у нее виски буквально пульсировали болью! Так, что она даже споткнулась пару раз, в глазах все плыло.

— Сияние мое? — Ройс напрягся. Конечно же, заметил изменение в ее состоянии.

Даже на пару мгновений отстранился, наверное, решив, что дело в нем. Но… Нет, Инди могла поклясться, в этот раз причина вовсе не в силе Морта. Дело было в ней самой. Потому она вновь ухватилась за мужа, ощущая, что не справится без его поддержки.

— Мы возвращаемся, — точно недовольный таким самочувствием Инди, решительно и резко распорядился Ройс, отчего ей стало лишь тяжелее.

Выдохнула сквозь сжатые зубы. В глазах уже никакой четкости, только смесь тени и света.

— Нет, Ройс. Мне нужно туда! — решительно возразила она, не позволив ему потянуть ее назад. — Я должна зайти в этот лабиринт, чувствую! — Пресветлая! Голос сел от этой мучительной боли в голове, но Инди была уверена, что должна попасть в это место, раз уж ее так тянет туда. — Почему ты сказал, что я любила этот лабиринт? — стараясь отвлечь и его, и себя, спросила у мужа.

Ройс не был доволен, она физически ощущала его тревогу и ухудшающееся настроение: волоски на коже встали дыбом, словно около нее молния ударила во время грозы. И вновь начался снег…

— Тебе нравилось тут гулять. Всегда любила бродить по дорожкам, угадывая, правильно повернула или нет, хотя знала все повороты и тупики на память, — голосом, который больше напоминал скрежет меча по камню, ответил Ройс.

Но продолжал поддерживать ее под руку и за талию, ведя вперед. Кажется, они уже переступили черту лабиринта.

— И я все равно гуляла тут? Надо же, не надоедало, — говорить было сложно, но Инди отчаянно старалась делать вид, что ей вообще не больно, да. И видит не так плохо…

Но кого она пытается обмануть?! Ройса?! Разве Инди забыла, как он, походя, убивал заговорщиков, точно заглядывая им в разум. Ему, определенно, не составит труда понять и ее притворство.

— Постоянно, — Ройс цедил звуки сквозь зубы, но не пытался уже развернуть ее назад. Наоборот, очень уверенно куда-то вел. — Тем более после того, как вы с Мареном решили сделать здесь небольшой Храм Мирты… — на последнем слове его голос наоборот, словно зарокотал, заставив ее болезненно ухнуть. — Прости, сияние мое, — тут же извинился Ройс, определенно сожалея.

— Храм… Да, тогда это объясняет, наверное, то, как мне хочется попасть сюда. Но отчего голова так болит? Разве не должно стать легче? — искренне растерялась Инди, ощутив, что они остановились почему-то.

— Понятия не имею! — уже тихо, но с явным всплеском эмоций, тяжело выдохнул муж, будто ему было неимоверно сложно признать, что нечто не в его силах и ведении. — Но я боюсь, сияние мое, что дальше мне не пройти. Мы у ступеней, — он опустил ее руку на что-то холодное… Перила? — Ты уверена, что хочешь и сумеешь зайти туда?

Нет, она не была уверена! Больше всего ей сейчас хотелось повиснуть на шее Ройса, умоляя, чтобы он взял ее на руки и отнес назад, в их покои. И да, Пресветлая(!), сейчас она точно не стала бы спорить против постельного режима — болело уже все тело, кажется. Однако… это точно не было верным решением. Негоже принцессе малодушничать и поддаваться слабости. Ее не для такого готовили, должно быть. И не может Ройс тянуть на себе все. Да и ее явно не по прихоти так влекло в это место, так что…

— Уверена! — решительно прохрипела она.

Ройс заскрежетал зубами. Вот правда! Она это отчетливо услышала.

— Мне очень… непросто отпустить тебя туда, куда я не могу попасть ни при каких обстоятельствах, Инди, — мрачным и тяжелым голосом произнес он, так и не отпустив ее талию. И по этому тону не казалось, что он готов разжать пальцы.

— Думаю, у нас нет выбора, любимый, — выдохнула Инди, слабея с каждым мгновением. — Я должна войти внутрь. Возможно, это поможет вспомнить или понять, почему все вот так? — она с силой надавила на свой лоб, отчаянно желая, чтобы боль исчезла.

— Я не хочу этого, — резко обрубил Ройс. — Отпускать тебя. Но… Фил, Кайл, Трэв, — похоже, он обернулся к их охране, — ни на шаг не отходить! — велел с таким давлением, что у нее короткие волоски на затылке дыбом встали.

— Мы умрем за нее, если будет нужно, — хором, но тихо пообещали мужчины, склонив головы.

Обступили Инди, когда Ройс медленно, палец за пальцем, разжал свою руку. Кайл перехватил ее под локоть, видимо, чтобы дать опору. Фил подпер с другого бока.

Двое гвардейцев же, наоборот, развернулись и заторопились в сторону Дворца.

— Только они из нас всех могут зайти туда вместе с тобой, — будто отчаянно сожалея, тихо пояснил Ройс. — Сейчас еще придут гвардейцы. Обычные. И Марен. Я жду здесь. Там небольшое помещение, одна комната с пристройкой, по сути. Если что — кричите… Я в порошок тут все сотру, но прорвусь, слово даю! — это звучало гарантированной клятвой.

И никто здесь, видимо, не сомневался, что он действительно нечто подобное сделает.

— Я знаю, любимый, — выдавила из себя мучительную улыбку.

Протянула дрожащие пальцы и легко провела по его лицу. Инди тоже не желала никуда уходить от него, вот правда! Но существовал и долг принцессы.

Потому, опираясь на помощь и поддержку мужчин, Инди тяжело ступила на первую ступень… И как ей в голову в прошлом пришло тут вообще ступени делать?! Для чего?!

К счастью, мысленное возмущение длилось недолго. Да и ступени закончились быстро, не посчитав, Инди сказала бы, что тех было три или четыре. И они вошли в темноту, как ей показалось… В глазах все еще расплывалось и она постоянно моргала, надеясь увидеть хоть что-то. И… нечто таки было! Ее словно притягивал некий… Блеск? Сияние? Какой-то пульсирующий свет впереди.

— Инди? Куда вы хотите подойти? — Кайл, поддерживающий ее справа, оглянулся по сторонам.

— Туда, к свету… — она слабо указала направление дрожащей рукой.

Однако мужчины, казалось, удивились. Переглянулись между собой.

— Там нет света. Лампы горят по бокам, у стен, — вроде сомневаясь, что она хоть что-то видит, Кайл взмахнул рукой, обводя помещение.

— Нет, там, — упрямо покачала головой она, вновь ткнув пальцами в центр. — Там!

— Хорошо, — наверно, решив не спорить, а дать ей убедиться самой, вздохнул Фил, прервав что-то начавшего говорить Кайла. — Давайте сделаем это, и все. Нас всех очень ждет Ройс, — напомнил, будто кто-то тут об этом забыл.

А может, надеялся, что она убедится в их правоте и выйдет. Как бы там ни было, но они повели ее к центру. А у Инди в голове словно огромный шар пульсировал… вот такого же яркого света! И дикая боль, вот-вот изнутри голова лопнет, кажется, от этой боли и света! И сил нет это терпеть.

Тихо застонала сквозь сжатые зубы, упрямо делая шаг вперед и… не выдержала! Сознание померкло, рухнув куда-то в бездну этого света и наваливающихся вдруг на нее картинок и воспоминаний, как те самые хлопья снега, мириадами вспышек поглотивших в этот момент разум Инди и осознание себя. Отключилась…

Они не привыкли к таким ситуациям! Проклятые демоны пекла!

Кайл встретился взглядом с таким же растерявшимся Филом и ошеломленным Трэвом. Хорошо еще, что они все успели кинуться и подхватили Инди, чтобы принцесса не упала на пол! Но что теперь делать?

Остаться в Храме, пока Инди не придет в себя? Ведь для нее же было важно, попасть в это место во что бы то ни стало…

Вынести принцессу наружу?

Переглянувшись с друзьями, которых одолевали те же мысли, видимо, Кайл понял, что каждому страшно даже представить реакцию Ройса, когда они появятся на крыльце с бессознательной Инди на руках… Как бы в живых всем остаться?!

И только Пресветлой известно, чем бы все закончилось, не появись в этот момент в полутемном помещении Марен. За ним зашли еще четверо стражников, явно испугавшихся увиденного больше их всех. Но Фил немедленно жестом велел ребятам занять посты по периметру зала. Не хватало еще, чтобы они выскочили с перепугу и что-то ляпнули Ройсу. К счастью, ежедневная муштра сделала свое дело, и солдаты моментально подчинились. Да и Марен быстро взял ситуацию под контроль.

— Несите ее сюда, — с одного «взгляда» оценив обстановку, тут же распорядился Верховный Жрец, указав на алтарь, стоявший в центре небольшого зала.

Решив, что жрецу тут должно быть более понятно, чего и как, Кайл перехватил все еще бессознательную принцессу удобней и понес к алтарю. Трэв и Фил двинулись следом нога в ногу. При всем доверии к Марену, никто не собирался спускать глаз с Инди даже на мгновение. Они поклялись Ройсу. Это было важнее всего иного.

Тусклое зеленовато-белое сияние от светильников из митлина, развешанных на каждой стене, как ни странно, давало достаточно освещения, чтобы хорошо видеть всю обстановку. Да и зал Храма не был большим.

Подождав, пока Фил стряхнет с алтаря остатки вяленых фруктов, зерен и веточек вечнозеленых кустов, которые кто-то, возможно, тот же Марен, недавно оставил в виде подношения Мирте, Кайл осторожно и аккуратно уложил Инди. Придержал ее голову, пока Трэв свернул свой плащ в виде подушки, отступил… И, если честно, все еще был рад, что Ройс не может сюда зайти. Их друга и командира точно не привело бы в восторг подобное зрелище, и это еще слабо сказано.

— Может, вынести ее на воздух? — все же рискнул уточнить Фил, наблюдая, как Жрец зачерпнул чистой воды из стоящего у алтаря сосуда и обтер лицо Инди.

Правда, здесь и не было душно: система вентиляции, как и всегда в Храмах, работала продуманно и хорошо. Даже немного свежо, пожалуй.

Трэв тем временем еще раз обошел зал, проверяя все закутки. Хотя таковых тут почти и не имелось. Однако расслабляться теперь было не в их правилах. Да и место уж очень хорошее для засады, учитывая, что именно в Храм Канцлеру никак не попасть.

— Нет, — решительно возразил Марен. — Пора уже принцессе становиться самой собой. Мы все в этом нуждаемся, и Мирта тоже, да. Но сама Инди с Ройсом — более всего.

С этим сложно было поспорить.

Не ожидая очередных вопросов, Марен обошел алтарь по кругу, поджигая угольками из очага, который поддерживали служки, свечи с благовониями. Кайл заметил, с каким интересом и вниманием наблюдал за всеми действиями жреца Фил. Друга давно интересовали обряды, которыми Верховный Жрец вернул и Марти разум. Очевидно, им выпала честь наконец-то поучаствовать в подобном таинстве. Правда, Кайл больше бы обрадовался возможности постоять снаружи рядом с Ройсом, чем разгребать это все здесь, ничего не понимая в ситуации. Но ему выбора не предоставили.

Что-то происходило. Ройс это буквально запахом в морозном воздухе улавливал. Нечто, отчего на его затылке и спине короткие волоски дыбились, будто у дикого зверя. И невозможность сейчас, немедленно, в эту же секунду выяснить и проверить, все ли в порядке у Инди, нагнетала его ярость все сильнее, разжигая вечно тлеющий внутри огонек жарким пламенем. Но он заставлял себя стоять на месте и удерживать контроль. Потому что Инди считала, что ей необходимо это сделать, находиться сейчас там, внутри этого проклятого Храма, в недосягаемости для него!.. Да и сам Ройс понимал: нельзя бесконечно находиться вот в таком подвешенном состоянии. Они оба должны были понимать, что происходит и как с этим справляться, потому что, и это однозначно, он не собирался отказываться от возможности быть с женой. И очень надеялся, что в полной мере вернув свою силу, Инди сможет хоть как-то блокировать его, чтобы не испытывать больше боль и не покрываться синяками.… Даже если ради этого ему самому надо будет смириться с муками. Серьезно, после всего пережитого, Ройсу это не казалось большой платой.

Однако что-то в происходящем внутри не выглядело для Ройса запланированным. Вероятно, глупо, ведь он в принципе не знал, что там сейчас творится. И ни один из его людей, которым Ройс доверял более кого-либо в Мирте, не сообщал ничего предостерегающего… И все же на него словно вся мрачная и тяжелая, пасмурная громада небосвода сейчас давила, пытаясь пригнуть к промерзшей земле. А Ройс не поддавался, продолжая стоять у ступеней и сверлить взглядом закрытые двери Храма. Возможно, это та самая, возвращающаяся сила Инди так влияла?..

Рядом так же неподвижно стояли гвардейцы. Медленно и тщательно сметали с дорожек снег слуги. Но никто не решался нарушить тишину в этом лабиринте или подойти уж очень близко к Канцлеру, оставляя около него сугробы…

— Мелинда!

Она слышала голос, казавшийся знакомым, и даже понимала смысл. Но ей совершенно не хотелось отзываться на это имя. Ужасно не по душе! И потому она не предпринимала никаких попыток выбраться из какого-то вязкого туманного тепла, окутавшего все ее сознание, сковавшего тело тягучей слабостью, пропитанной такими удивительно знакомыми ароматами.

— Мэл! Ты должна вернуться к нам. И все вспомнить…

Что-то внутри даже вздрогнуло от отвращения. Пресветлая! Ну сколько можно называть ее так?! Ведь знают, насколько не нравится это имя… То, что у нее нет никакого шанса вырваться из монотонной цепочки таких же «мыльных» Мелинд, все судьбы которых сведены лишь к служению воле Пресветлой Мирты и народу… Ей хотелось большего! Ей просто хотелось быть самой собой, а не…

— Инди! Давай, девочка, возвращайся к нам. Ты нужна здесь очень. Как минимум, чтобы защитить нас всех от Ройса…

Инди… Да! Это точно она.

И Ройс!.. Это имя и образ мужа буквально встряхнули, заставив сбросить с себя тяжелую ношу отрицания. Вынудили начать пытаться вновь стать самой собой. Она сразу ощутила любимого совсем недалеко. И его напряженное и мрачное ожидание точно не предвещало окружающим ничего доброго. Кто бы это ни говорил… Марен(?), но он точно был прав, ей пора возвращаться!

Тело не поддавалось. Глухо застонав от потребовавшегося для этого усилия, Инди уперлась рукой и попыталась приподняться, стараясь осмотреться. Но тут же рухнула назад на свое ложе, вскрикнув от боли, которой обожгло глаза. Слишком ярко! Прижала веки пальцами.

— Молодец, девочка, давай, — Верховный Жрец точно был доволен ее действиями. — Все верно. Ты должна начать признавать то, что видишь, даже если не хочется, Инди. Твои глаза давно исцелены силой Мирты. Но ты была не готова видеть то, что происходит с нашим миром, с твоей семьей, с Ройсом…

— Я хотела и хочу видеть мужа! — тихо, сипло возмутилась она, в корне не согласная с Мареном.

Откашлялась. Вновь попыталась подняться. Кто-то подхватил ее под спину и руку, помогая. Наверное, один из парней.

— Ты и видела его, разве не так? Только Ройса и ничего вокруг более, даже не то, что творится с ним, — мягко, но уверенно продолжал настаивать на своем Жрец. — Богиня дала тебе то, чего ты жаждала — покоя и передышки на время, возможности спрятаться и перевести дух, твоего любимого мужа рядом… Но пора уже идти дальше, Инди.

И, да… как бы ни хотелось вновь начать спорить, но в сказанном Мареном имелась логика. Инди заставила себя промолчать и просто прислушалась ко всему, что отозвалось внутри на слова Жреца.

Она вспомнила. Все, что, возможно, и правда не желала бы помнить…

Как тяжелый арбалетный болт пронзил грудь отца, и как заливисто при этом смеялась мать, торжествуя. Как раненный Ройс, прикрывший Инди от такого же болта, вел ее в горы, пока его люди должны были прятать Марти. Он не позволял ей тратить ни время, ни силы на то, чтобы исцелить его, стремясь спрятать как можно надежней. Как муж то и дело подхватывал ее на руки, потому что Инди была оглушена и дезориентирована, полностью деморализована случившемся, не замечала ничего вокруг, спотыкаясь, едва не срываясь над пропастью… И все же сорвалась, потащив за собой и Ройса, не желающего разжимать руку, сопротивляющегося, старающегося хоть за что-то ухватиться.

Зависли на обрыве… Долгое мгновение глаза в глаза: Инди знала, видела, что Ройс ее не отпустит, и этим она только больше ослабляет раненного, истекающего кровью мужа. Вспомнила свои мысли: он закаленный и опытный, без нее сумеет выбраться и выжить. Она же…

Что ж, в тот момент Инди была морально раздавлена и сломлена, наверное. Опустить руки и сдаться показалось самым верным и простым. У нее тогда не имелось сил на борьбу… Сама отпустила и высвободила свою руку, прошептав: «Я тебя люблю…»

Только сейчас она в полной мере осознавала, на что обрекла любимого мужчину таким выбором. И пришла в ужас от этого.

Марен был прав и не прав в одно и то же время. Она действительно сама «урезала» свою возможность помнить и видеть, здесь жрец не ошибся. Но даже и не из-за родителей или переворота. Инди было стыдно за свой выбор, она испытывала ужасную вину за муки, на которые толкнула Ройса, оставив его с памятью о ее смерти и о том, что он не сумел ее спасти… Ужасный, малодушный поступок! Ничем не лучше попыток Марти увильнуть ныне от своих обязанностей правителя! Ее вина в том, на что пошел Ройс и какой выбор сделал, чтобы ее брату помочь, не видя для себя иного пути.

— Мне нужно выйти! — решительно заявила Инди, все-таки заставив себя открыть веки, несмотря на страх перед болью.

Глаза обожгло новой мучительной вспышкой, вызвав у нее еще один придушенный стон. Но эта боль уже оказалась мимолетной. И Инди вдруг поняла, что видит! Действительно видит так, как раньше, различая все и всех вокруг: детали резьбы на деревянной облицовке Храма; довольные и удовлетворенные искорки в поблекших глазах Марена и искреннее облегчение на лицах Кайла, Фила и Трэва — самых верных и самых преданных людей Ройса.

Улыбнулась им всем, словно разом решила успокоить и, оперевшись на руку Кайла (ну, разумеется, самый галантный из этой троицы!), спустила ноги с… алтаря. Удивилась, но тут же развеселилась, подумав, что было в этом нечто забавное и символичное одновременно: «принести» в жертву уютное забытие, чтобы вспомнить прошлое, ради новой жизни и исправления всех допущенных промахов.

— Спасибо! — искренне поблагодарила Инди и своих охранников, и Марена, продолжающего внимательно «наблюдать» за ней из-под седых бровей. — Нам надо будет еще очень много всего обговорить, — зная, что и он это понимает, поделилась со Жрецом мыслями. — Все не совсем так, мне кажется. И нужно придумать, как пригасить силу Морта… ну, или хотя бы уменьшить ее влияние… — мысли вдруг скопом накинулись на ее разум!

Все вопросы, проблемы требовали немедленных ответов, будто бы решив, что Инди и так достаточно долго отодвигала их в сторону. Чувства взметнулись, нервозность накинулась, заставляя как-то судорожно желать все и везде успеть… Но Инди понимала, что сейчас у нее есть лишь одна первоочередная задача.

— Но мы все это потом решим, хорошо? Завтра, возможно, — выпрямившись уже без посторонней помощи, решила она.

— Ты уверена? Сейчас вполне неплохое время и место, мы можем отпустить охрану, кроме минимума, — явно имея в виду трех командиров, понимая, что без этого им никто не позволит уже разговаривать, предложил Марен. — Ройс подождет, если мы дадим ему знать, что с тобой все в порядке…

Инди улыбнулась, но лишь покачала головой, отвергая предложение Жреца, ощущая при этом легкость и даже некую жажду действия. Удивительно, но теперь боли не было совершенно! Словно бы в самом деле это сама Инди и мешала Пресветлой дать ей силу и исцеление, опасаясь и не желая вспоминать о собственной трусости и выборе.

— Сейчас я должна поговорить с Ройсом, — твердо отклонила идею Марена. — Завтра. Теперь нам ничего не помешает.

Отказавшись от вновь предложенной Кайлом руки, она уверенно направилась к выходу из Храма, впервые за эти дни четко и ясно понимая, кто она и для чего возродилась в этот мир.

Марен только вздохнул, провожая свою воспитанницу и принцессу уставшим «взглядом». Тяжелые времена они все прошли, многие его предшественники не сталкивались и с сотой долей того, что уже пережила Мирта. И ныне Марен был искренне рад, что Инди вспомнила саму себя и то, что случилось, перестала отрицать и отталкивать саму силу. Однако, казалось, это еще не все испытания, которые им всем предстоят…

Когда-то давно, когда Марен был обычным еще жрецом и служил при другом Верховном, Мирта благословила его своим видением и прикосновением силы, пусть и лишила за это глаза жреца силы. Многое из того, что Марену открылось тогда, не так и легко было истолковать до недавних событий. И хоть теперь он получил ответы, которые искал долгие годы, не все загадки были решены…

Несколько часов.

Ройс простоял под этим Храмом мучительно долгий отрезок времени! Но это не шло ни в какое сравнение с теми месяцами, которые он прожил без Инди. Так что да… Он просто неподвижно стоял у ступеней, как чертова колонна, и только вновь усилившийся снегопад выдавал всем, что Канцлер, определенно, пребывает не в лучшем расположении духа и к нему лучше не соваться с глупыми вопросами или за советом.

И не было в этом мире никого счастливей, чем Ройс, когда в дверях Храма наконец-то появилась Инди, казалось, совершенно целая, невредимая и воодушевленная, уверенно осматривающая окружающий пейзаж и этот снегопад. Во всяком случае, до того мгновения, пока принцесса, заметив его, не расплылась в широкой, невероятно радостной улыбке… а потом тут же с каким-то нервным и расстроенным выражением не прикусила губу и…

До того, как Ройс успел бы в принципе отреагировать на появление Инди и все эти смены ее настроения; не ожидая охранников, разумеется, следующих за ней, принцесса вдруг ринулась вниз по ступеням и рухнула прямо на землю! В этот снег, лед и колкую крошку! Встала перед ним на колени, ни на кого не обращая внимания!..

Впервые в жизни, кажется, Ройс испытал ступор, совершенно не понимая, что происходит и как ему реагировать. Снегопад и ветер словно бы замерли вместе с ним. Снежинки зависли в воздухе, забыв о том, что им положено падать на землю.

— Прости, любимый! Прости меня за ту трусость, за тот ужасный выбор, за то, что оставила тебя с этим жить, толкнув к остальному! — с отчаянной горячностью, ломающимся, полным искреннего горя и боли голосом, зачастила его жена, совершенно сбив Ройса с толку.

— Инди! Проклятье! Во имя всех богов! — резко наклонившись, он ухватил ее под локти, забыв обо всем, даже о том, что может этим причинить ей боль, и выдернул жену из рыхлого снега. — Я запрещаю тебе устраивать подобное! Не смей становиться на колени! Тем более передо мной! Ни перед кем! Что бы там ни было! Ясно?! — кажется, он забыл и о громкости тона, заревев от бешенства.

Снег вокруг них взметнулся беспросветным вихрем, затягивая все белесоватой пеленой острых ледяных иголок. Вздрогнули даже личные гвардейцы за спиной Канцлера. Но она… Она просто расплылась в улыбке, обхватив его за шею своими руками, и крепко прижалась к его лицу своей щекой.

— Я не имела никакого права принимать такое решение, убегая от реальности, обрекая тебя на муку, — тихо прошептала Инди уже только для него одного, ласково и жадно скользя горячими губами по его скуле, по брови Ройса. Крепко вцепилась пальцами в его плечи и затылок.

Он ощущал напряжение в ее теле, чувствовал, как она поморщилась от его крика, однако, казалось, это причинило Инди куда меньше болезненных ощущений, нежели ранее. Такое понимание помогло ему немного взять себя в руки: могла ли все же сила Мирты гасить стремление Морта к муке? Ройс жаждал утвердительного ответа на этот вопрос всей душой.

— Я ни в чем тебя не виню, — тоже, хриплым шепотом теперь, ответил он, жадно дыша запахом ее волос, пропитываясь теплом кожи, каким-то воодушевлением и радостью, которой еще не ощущал за эти дни. — Никогда, сияние мое! Только не оставляй меня больше… Это может быть опасно для твоего мира, как минимум, — усмехнулся уголками губ, когда и она расплылась в улыбке, заглянув ему в глаза.

Какой-то пронзительный миг! Тонкий, звонкий, как женщина в его руках! Такой же бесценный и хрупкий, как его обожаемая принцесса!

Даже снег опал, все притихло. Стих ветер. Чистый морозный воздух, как по волшебству… Но всего лишь отражающий его и ее счастье. И ничего, кажется, не нужно более, все уже у них есть! А вдвоем и то, что случилось, что наворотила Катализа своими черными поступками, исправят…

Но, видно, не суждено им было пока получить мир и покой!

— Ройс!!

— Канцлер!!

Одновременно закричали и Кайл с Филом, и кто-то из гвардейцев, указывая на что-то позади него. Рванули туда, словно кому-то наперерез…

Но он и сам уловил и чье-то намерение, и свист арбалетного болта. Просто отступил, повернувшись так, чтобы точно не задело Инди… Все, что успел, — закрыть собой. Улыбнулся чуть шире, не позволяя любимой испугаться и игнорируя боль в боку… Демоны! Прямо в старый шрам, который так долго залечивал Фил, вытащив его с обрыва. И тогда он тоже закрывал Инди от арбалета во время переворота.

Стрелка уже повалили лицом в снег, заломив руки… Один из «слуг», расчищавших дорожки около Храма, кажется. Удобная маскировка, на слуг мало кто во Дворце обратит внимание, и это их просчет, который нужно устранить.

— Не убивать! Я хочу поговорить с ним. Сам, — обернулся Ройс, продолжая одной рукой обнимать Инди.

— Ты ранен! — ахнула она, еще не до конца поняв, что случилось, не разобравшись в резко обострившейся ситуации.

— Не страшно, сияние мое. Царапина…

Впрочем, она очень быстро взяла себя в руки.

— Нет, Ройс! — кажется, впервые за это время в ее голосе прорезались приказные ноты, свойственные принцессам всех миров. И уж точно, ему никто не решался приказывать за последние месяцы. Да и кто бы рискнул, кроме Инди? Улыбнулся. — В этот раз ты мне дашь исцелить тебя сразу! — решительно заявила она, тут же накрыв его раненый бок своими ладошками, словно и кровь моментально унять пыталась. — Его поймали и уж точно не выпустят, пару минут потерпишь перед своим допросом, — даже ворчливо заметила Инди, кажется, просто скрывая страх за этим тоном. Но он уловил ее дрожь.

— Меня теперь не так просто убить, сияние мое, — тихо напомнил Ройс, едва ощутимо погладив ее щеку пальцами, чтобы успокоить. — Ничего смертельного, обещаю.

Этот несчастный сам не понимал, что подписал себе мучительный приговор, расстроив и испугав его жену…

— Знаю. Но и мне вылечить тебя несложно… Наверное, — вспомнив, видимо, свои утренние неудачные попытки, Инди нахмурилась, но явно не собиралась сдаваться. — Сейчас проверим. Что-то точно должно было измениться теперь, — с некоторым сомнением она посмотрела на свои руки, уже чуть измазанные его кровью, немного сочащейся сквозь черную ткань.

— Ты умрешь в любом случае. Но от тебя зависит, насколько быстро и безболезненно это произойдет, — Ройс остановился напротив мужчины, которого гвардейцы приковали к стене.

Пленный отвел глаза, пряча страх. Но Ройс все равно тот прекрасно улавливал внутри этого человека.

Здесь, в подземных этажах Дворца всегда было холодно, независимо от сезона на улице. Сейчас еще и зябко. Впрочем, мучился от температуры только заключенный. Ройсу в последнее время всегда было жарко.

Игнорируя неприятное тянущее саднение в раненном боку, он подошел и внимательно всмотрелся в лицо того, кто покушался на его жену.

Любопытно то, что Инди сумела заставить рану затянуться, и довольно быстро, в отличие от утренних попыток. Однако Ройс чувствовал себя так, словно бы весь отряд гвардейцев прошелся по этому его боку маршем. Что не было привычно с тех пор, как Морт стал частью его.

Разумеется, он не сказал об этом любимой ни слова. Но сейчас не о том…

Этот человек не был из знатного рода или даже мещанином. Слуга, прослуживший во Дворце долгие годы и, очевидно, безгранично преданный Катализе, судя по тому, что уже успели вытащить из него гвардейцы и палач. Объяснимая преданность, если учесть, что бывшая Герцогиня привезла его из отчего дома, выходя замуж. Это уже узнал Алекс от кого-то из своих вояк-ветеранов, помнившего свадьбу.

Потому сейчас именно Алекс и часть гвардейцев (те, кто не был задействован в охране Инди и Мартина), вместе с чиновниками и управляющим, поднимали списки слуг, чтобы выяснить, не заготовлены ли во Дворце еще подобные сюрпризы?

Как ни странно, тут очень кстати пришелся барон Вельм. Тот самый пухлый коротышка, который когда-то встречал Ройса с командой при первом прибытии в Мирту.

Будучи близким другом и личным секретарем Фредерика, он никогда особо не ладил с Катализой. Герцогиня злилась, что барон знал, а зачастую и потворствовал любовным забавам ее мужа. После переворота барон был не просто лишен своих земель, но и заключен в темницу. Тут его после и обнаружил Ройс, прилично похудевшим и утратившим свой веселый, любопытный характер.

Впрочем, последнее к нему вернулось достаточно скоро. Вот только Ройс понятия не имел, куда барона пристроить, да и не хотел этим заниматься. И тот слонялся при дворе, время от времени помогая министрам и чиновникам, да просвещая Марти в вопросах организации балов и вечеров для подданных. Ройса подобное не занимало априори, и Вельм, поткнувшись пару раз с идеями к Канцлеру, но встретив холодный прием, более не рисковал привлекать его внимание.

Сейчас же… Походило, что это звездный час барона! Ибо он ведал всеми записями, архивами и организацией быта прошлого Герцога. Следовательно, лучше иных знал, где добыть необходимую информацию. И с гордостью ринулся исполнять приказ, когда Ройс велел найти и явить ему всех из слуг Катализы, кто еще оставался во Дворце. Барон был настолько воодушевлен доверенной ему задачей, что, казалось, готов лично, без помощи гвардейцев и Алекса, притащить за шкирку всякого подозрительного прислужника пред очи Канцлера. Это даже казалось забавным.

Или же, просто к Ройсу вернулось некое подобие чувства юмора с тех пор, как он вновь получил свою жену назад.

— Я не слышу твоего выбора, — он подошел на шаг ближе, рассматривая пленника.

Ненависти не испытывал. Для Ройся это уже был труп, который просто еще остаточно дышал. Временно. Как бегает курица какие-то мгновения после того, как ей отрубишь голову. Этот человек сам вынес себе приговор, покушаясь на жизнь принцессы. И Ройса даже не столько интересовали причины, побудившие того к государственной измене, сколько то, что он считал преданность изменщице более важной, чем свой долг перед истинными правителями. А еще любые сведения о том, где может прятаться Катализа.

Не факт, что этот слуга что-то знал. Он мог получить приказ через посредника, или же просто не интересоваться, где именно скрывается опальная Герцогиня.

Не суть важно. Ройс узнает все, что в принципе есть в голове этого человека, а заодно утолит хоть немного ту потребность в боли и разрушении, которой Морт терзал его изнутри.

— Что ж, будем считать, что это и есть ответ, — пожал плечами Ройс, когда пленник и теперь не ответил. — Свободны, — оглянувшись на гвардейцев, он движением головы велел всем выйти, оставшись в камере один на один с мужчиной.

В помещении будто потемнело, хотя светильники из митлина так и остались стоять у стен. Но сам камень словно зашевелился, подернувшись изморозью. Воздух, выдыхаемый обоими, стал замерзать, тут же опадая снежинками на пол. Ройс видел, как от ужаса расширились зрачки у пленника, слышал, как лихорадочно застучало сердце в грудной клетке человека. Он испугался и даже хотел что-то сказать. Однако поздно… Ройса больше не интересовали его ответы.

Он просто ослабил контроль над тем мраком, что и так рвался на волю.

Слуга закричал в ту же секунду, неестественно повиснув в кандалах с вывихнутыми суставами.

— Прекратите, умоляю! — наконец-то прорезался теперь хриплый, полный боли голос. — Нет!..

Но Ройса это не тронуло. Он предлагал варианты ранее. Выбор совершен.

Куда больше сейчас ему было интересно то, что начало всплывать в голове этого смертника, когда боль ослабила готовность умереть, защищая безопасность хозяйки.

Север… Возможно ли это? Насколько точно ничтожный слуга может ориентироваться в планах Катализы? Что ему доверяли? Насколько можно верить полной убежденности этого пленника, что Герцогиня куда ближе, а не на востоке, как они предполагали? Или, догадываясь, что его могут захватить, Катализа внушила своему последователю ложную уверенность о месте своего пребывания?

Крики и стоны не мешали Ройсу отвлеченно размышлять. Он не обращал внимания на постоянные уже мольбы, хрип и звук, с которым ломались кости в этом теле одна за другой.

Довольно и удовлетворенно урчала внутри него тьма, наконец-то безоглядно упиваясь чьей-то болью. Даже жаль, что ресурсы этого тела скоро не выдержат и сердце просто взорвется от избытка боли, да и внутренние органы уже повреждены полностью…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Довольно, прошу…

Он слышал ее шаги еще когда Инди была в коридоре. Не сама, в сопровождении всех охранников, которые окружали его жену. Но сюда она вошла одна, остальные не рискнули бы.

— Ты ведь уже узнал все, что хотел? — легко-легко тонкие пальцы легли на его плечо.

Забавно, будто она опасалась, что он не выдержит болезненности ощущения ее истинного касания. Видимо, Инди все еще пугали гематомы, появляющиеся на коже Ройса. Не больше, чем его приводили в ужас следы собственных рук на коже любимой, впрочем.

— Он категорически не соглашается содействовать, — хмыкнув, Ройс отвернулся от корчащегося в муках пленника и, так же нежно перехватив ее руку, поднес ладонь жены к губам. — Не сказал ни слова…

— Ты же все равно выяснил все, что тебе было нужно, — Инди старалась смотреть только на Ройса, и усиленно НЕ смотрела ему за плечо.

Тьма затянула комнату сильнее, словно отделяя их от того, что за его спиной, однако и не скрывая целиком.

— Не совсем. Но не похоже, чтобы он в принципе знал то, что мне нужно, — чуть недовольно, позволив этому раздражению упасть на пленного, вырвав из раздробленной грудной клетки новый хрип, но и краем не затронув всем этим Инди, посетовал Ройс. — И все же кое-что я почерпнул из его головы, это правда. И он точно не стоит сочувствия. Этот человек был готов без всякой жалости убить тебя лишь в угоду своей хозяйке, — он специально не назвал мать Инди по имени, но они оба понимали, о ком речь.

Да и не сделать ударение на случившемся, Ройс не мог — Инди должна была хорошо понимать, что угроза от Катализы еще не исчезла, беспечность он больше не проявит.

Хотя даже Ройс, многое видевший за жизнь и странствия по мирам, не мог уложить в сознании подобную ненависть матери к своим детям и фанатичное желание их уничтожить. Он слабо помнил собственную родительницу, та умерла, когда они с братом были слишком малы. Но он преданно и искренне любил младшего брата, единственного родного человека, и его гибель оставила глубокую рану в душе Ройса. Катализа же посягала на то, что теперь было для него бесценным.

— Тебе не стоило приходить, сияние мое, — ощутив, как она вновь вздрогнула и метнулась взглядом, будто непроизвольно посмотрев вглубь камеры, заметил Ройс.

— Ты… — она замолчала, посмотрела в пол им под ноги, словно слова подбирая. — Хочу быть с тобой и разделить то, что ты берешь на себя… И так слишком много.

Его как пронзило разрядом молнии от этих тихих, явно непросто давшихся ей слов и решения. Разве не за это Ройс и был когда-то покорен принцессой? Безотчетно полюбил за эту преданность, за само то, кем являлась Инди.

А ведь могла оставаться в покоях, наслаждаясь комфортом, спокойствием и тем умиротворением, которое должна была бы получить с возвращением своей силы, разве нет? И страх… Его не было. Ни толики ужаса или дрожи перед тем, кем Ройс теперь был. Только принятие.

И, с другой стороны, он был только счастлив, когда она рядом. И спокойней, вот уж точно! Даже оставив с ней самых верных своих людей, Ройс до конца не избавился от сомнений в эффективности любой защиты для Инди. Когда-то и он не сумел…

— Ты не обязана, Инди. Достаточно того, что я теперь нуждаюсь в подобном. И я понимал, на что шел, — твердо ответил Ройс, отметая этот довод. — Замерзла? — ощутил ее дрожь и какую-то скованную попытку передернуть плечами.

— Здесь не жарко, — было заметно, как она принуждает себя улыбаться. — Но с тобой все равно теплее.

— Пошли наверх, тебе стоит согреться. Да и время обеда. Марти часто устраивает их многолюдными, потакая придворным. Но сегодня я запретил, пусть сидят по своим покоям. Не потому что я не люблю такое, хоть и это правда, — хмыкнул он. — Но, после всего, сегодня так лучше. Пока не проверим всех. Однако тебе необходимо поесть, — решил за жену.

Ройс переплел их пальцы, все еще до миллиметра контролируя усилие, с которым держал руку любимой, хоть, казалось, теперь ей легче выносить его касания, и вышел в коридор, ведя за собой и Инди, уже не позволив ей ни увидеть, ни услышать, как эта тьма душит пленника, впитывая последние крохи мучительной боли. Он действительно выяснил все, что мог здесь узнать вообще. Теперь было необходимо как можно скорее проверить сведения, что Катализа прячется рядом.

Это было НЕприятно, несмотря на то, что Инди вернула свои воспоминания и силу; независимо от того, что, будучи принцессой, прекрасно понимала необходимость подобных… жестоких мер. Даже уже имеющийся опыт столкновения с насилием и собственной смертью, гибелью близких не облегчал какого-то ужасного ощущения беспомощности и бессилия, когда холодеют все члены, и противная дрожь собственной слабости внутри.

Она так вот и чувствовала себя на той стене, еще не понимая, почему настолько тянется к Ройсу, и потом, на площади, когда он казнь проводил… Сейчас Инди понимала больше. Но неприкрытая тьма словно и из нее вытягивала силы. А еще боль от того, что любимому теперь необходимо.

Она не спорила, когда Ройс вывел ее в проход. Не обратила внимания на целый отряд охранников и гвардейцев, считай. Инди сейчас интересовал только собственный муж. И бездна вопросов, каким образом это все… уравновесить, что ли? Тьму, которую видела в его взгляде, ощущала в мыслях, в самой сущности любимого мужчины.

Чего она точно не собиралась делать, так это слушаться и оставлять его один на один с Мортом! Непроизвольно крепче сжала руку Ройса, возможно надеялась этим удержать. Да и тепло… Как ни странно, Инди до сих пор катастрофично мерзла, если его не было рядом. Даже интересно, ведь ранее она такого пронизывающего холода не ощущала. А возле Ройса — потрясающе тепло и хорошо. Она будто впитывала его какой-то внутренний жар. Сейчас даже пальцами…

Посмотрела на их руки: ее сияла, его… Да, теперь Инди помнила, как было ранее, сейчас кожа Ройса не отсвечивала таким же мягким золотистым свечением, как у нее. Но… на его руке тускло-зеленым светом мерцал свадебный узор в виде трех переплетающихся зубчатых колец Мирты…

Инди подняла взгляд, они как раз вышли в холл, рассматривая потолок, где эти кольца повторялись бесконечно, кажется. И вновь посмотрела на руку Ройса. Даже приподняла их сплетенные пальцы.

— Инди? — явно заметив ее заинтересованность, отозвался муж с вопросом.

— Пытаюсь понять, что это… — она нахмурилась, не уверенная, что может верно описать вспыхнувшие в голове мысли.

— Твоя кровь, немного митлина и недюжий талант Марена к рисованию? — чуть кривовато, но с потрясающей мягкостью улыбнулся вдруг Ройс, притянув Инди ближе к себе. Легким касанием обнял за пояс. — Должность Верховного Жреца пожизненная? Никогда не задумывался как-то, — словно размышляя, уточнил он. — Или нам можно попробовать переманить Марена на место придворного художника? Он вписался бы в канву ваших прошлых искусствоведов, как считаешь? — и Ройс, однозначно, забавляясь, взмахом другой руки указал на те самые узоры на потолке, что и Инди рассматривала только что.

Смех сам вырвался, какой-то удивленный, очищающий разум и душу от всего, что осталось за их спиной в той камере, что так и не обговорили вслух. Казалось невероятным, что этот, такой вот Ройс, может шутить так же, как когда-то, оказывается. И ушел тот ужасающий душу осадок, будто бы Морт навсегда завладел ее любимым. Тьма была, и Ройс стал куда более жестким и жестоким, хоть и не в отношении Инди, однако, осталась и его светлая сторона. И это давало Инди надежду, что они как-то сумеют если не избавиться от мрака, то хотя бы сдерживать его…

Обед Ройс велел накрыть в одной из небольших гостиных около их покоев. Он уже попробовал все блюда, и теперь они ожидали, пока пройдет время, наслаждаясь горячим камишем.

— Тебе не кажется, что эта процедура утратила смысл? Есть большой шанс, что на тебя отныне ни один яд не подействует, — с интересом заметила Инди, поглядывая на накрытый стол.

Сказать по правде, она прилично проголодалась, что было неожиданно. Возможно, волнения и переживания от возвращения памяти, а после и покушения, сказались? Так или иначе, а она уже с огромной охотой принялась бы за обед.

— Я допускаю такую вероятность. Однако, наверное, тешу себя надеждой, что неким образом почувствую или уловлю яд, — хмыкнул Ройс. — Да и не хочется рисковать друзьями, а больше… кому я доверю тебя? — он пожал плечами, словно говорил о чем-то невероятном и неосуществимом.

Вообще, Ройс сейчас казался куда более веселым и уравновешенным, чем все последние дни. И Инди не хотелось размышлять над тем, что было причиной для такого… Да, практически умиротворения. Допускать необходимость подобных кровавых «процедур» для его равновесия все еще казалось нелегко, даже если это гарантирует и спокойствие всем окружающим.

А что делать, когда заговорщики переведутся? Кого в жертвы определять?..

Над этим, безусловно, необходимо было хорошенько подумать. Но точно не сейчас, не перед обедом. Да и не хотелось вносить и внутреннюю смуту в благостную атмосферу, установившуюся в комнате.

В одном из углов, поближе к камину, мирно дремал шулим Кит, то и дело сонно, но бдительно, поглядывая на них через прищур. Охотник. Хоть и приручили этого зверька, одомашнили, разбаловав уходом, судя по округлившемуся пузику и явной лености, а инстинкты и навыки дикой жизни никуда не делись.

Инди, кстати, была искренне удивлена тем, как ласково и привычно Ройс забавляется с Китом. Ранее, насколько помнилось ей, муж был скорее равнодушен к этому животному.

— Его Лин сохранила. Принесла потом. Это практически все живое, что оставалось у меня в память о тебе, — невесело улыбнулся Ройс, заметив ее интерес, взял шулима на руки и аккуратно почесал за ухом. Кит довольно зажмурился, явно одобряя такое внимание к своей персоне. — Кроме того, он оказался едва не единственным живым существом, которое не бросалось наутек при моем появлении. Марена в расчет не берем, думаю, Жрец сдерживался ради собственных далекоидущих планов, — подмигнул Ройс, продолжая поглаживать шулима. — До твоего возвращения, мое сияние…

Инди вымученно улыбнулась, потому что Ройс явно пытался ее развеселить. Подошла ближе и прижалась щекой к плечу мужа, обняв. Поцеловала его в подбородок. Протянула руку и погладила Кита так, что их с Ройсом пальцы переплелись в его гладкой шерсти. Шулим заурчал еще активней, прищурился, словно греясь в их общих силах, от обоих напитываясь. И, действительно, совершенно не испытывал дискомфорта от касаний Ройса.

Над этим тоже стоило подумать, как и над остальными моментами, словно маленькими крючками цепляющими ее сознание. Что-то в привязанности шулима также имело значение…

— Ладно, давай обедать, а то даже я ощущаю, насколько ты голодна, — вдруг тихо рассмеялся Ройс. — За готовкой этих блюд следил Фил. Будем надеяться, что он ничего не упустил, — посадив Кита назад в клетку, муж обхватил плечи Инди мягким, но очень собственническим жестом, и повел ее к столу.

— Ну и как впечатления? Довольна этим днем и своей прогулкой? — поинтересовался Ройс, когда они сели за небольшой стол, сервированный только для них. — Тем, что память вернулась?..

Она уловила некое напряжение, которое он явно испытывал насчет этого. Улыбнулась, радуясь, что они наедине. Сбросила обувь и, немного провокационно даже, устроила свои замерзшие, буквально ледяные, хоть и в теплых чулках, ступни на его ногах. Уж очень тепла мужа не хватало! И это при том, что Инди сидела у пылающего камина, закутавшись в накидку, а вот Ройс, наоборот, был в одной рубашке. И совсем не казалось, что ему холодно. Она завидует?.. Разве что самую малость… Ведь можно к нему в любой момент на руки перебраться, муж точно не будет против, а с остальным они понемногу учатся справляться или минимизировать последствия.

Слугам Канцлер велел выйти, едва те все расставили под его неусыпным надзором. И не было похоже, что кто-то из челяди жаждет задержаться, несмотря на явно полные радости взгляды, которые доставались ей. Тяжело ощущать их страх перед Ройсом. Потому не задерживала никого, да и понимала, что он тоже все это улавливает.

А они и вдвоем хорошо справятся, Инди не сомневалась.

— Пока сложно собрать все воедино, если честно, — призналась Инди, зная, что Ройс точно поймет и максимально поможет, поддержит. — В основном, это хорошо, я куда больше могу понять и сделать. Но есть и неприятные моменты… Воспоминания. И с ними тоже надо как-то научиться жить.

— Это изменить мы уже не в силах, — согласился Ройс, наполнив ее тарелку. — Но мне для бесконечного счастья довольно и того, что тебя вернула Мирта.

Оба на мгновение замерли, глядя друг на друга. И так же синхронно расплылись в счастливых улыбках. Ей этого тоже, если честно, было более чем достаточно, что они рядом. Хотя… безусловно, их долг и прямые обязанности никто не отменял.

В чем-то жизнь посудомойщицы виделась ныне намного проще. Но речь не о том.

— Линда сильно изменилась, — поделилась Инди своими ощущениями. — Стала совершенно другой. В ней очень много боли и страха теперь.

— Случившееся отразилось на всех, кто так или иначе оказался вовлечен в переворот и все произошедшее, — не спорил Ройс, но, скорее, с некоторым философским и даже снисходительным подтекстом.

Оно и понятно, навряд ли его интересовали тревоги какой-то из придворных дам. Что, в общем-то, Инди душу грело. Хотя специфика их отношений никогда и не давала ей усомниться в муже.

— Она явно заинтересована одним из твоих командиров, — поделилась Инди уже с улыбкой, пытаясь вывести разговор на более веселые темы. — Тем, что последним подошел перед нашим уходом в лабиринт.

— Алексом? — казалось, искренне удивился Ройс. — Возможно, не так и сильно ее душа пострадала, я был уверен, что после Дрейка Лин куда дольше станет избегать любых мужчин, — он улыбнулся, чего она и добивалась. — Но Алекс явно достойный и точно не обидит твою подругу.

— Ему она тоже очень по душе, — согласилась с этими выводами Инди.

— Смотрю, твоя сила возвращается в полной мере, — усмехнулся муж шире.

— Это я еще до похода в Храм уловила, — уточнила Инди. — Но да, ты прав, я стала куда полнее ее ощущать и использовать. И… — вот тут она вздохнула и серьезно глянула на мужа. — Тебе это не по нраву будет, но Марти уходит в сожаления и тоску все больше. Я встретила его, когда шла к тебе в темницы… — Инди вздохнула, пытаясь подобрать слова. — Известие о покушении добавило весу его угнетенности. Как и понимание, что за этим может стоять лишь один человек…

Она умолкла, посмотрев на Ройса. Муж не казался воодушевленным этими наблюдениями. Наоборот, Инди прекрасно ощутила, как атмосфера в комнате стала тяжелее, хоть он и сделал все, чтобы это не коснулось ее.

— Знаешь, я уже немного устал от этих его перепадов настроения, — резко отбросив вилку, хмыкнул Ройс, явно стараясь вернуть себе контроль. — Да, он еще юн и управляем эмоциями. Однако это не отменяет того, что Мартин Герцог! Демоны! Да я в его возрасте уже руководил отрядом, нанявшись к местному шаху в Буадэ! И обеспечивал младшего брата, который, кстати, тоже учился ратной службе с одиннадцати.

— Я не буду спорить, что мы с отцом, возможно, слишком долго потакали его нежеланию относиться к будущему серьезно, — действительно чувствуя вину, понурила голову Инди. — Но сейчас… я опасаюсь, как бы он не сотворил чего-то… ужасного, — она также отложила вилку, хоть и не сказала бы, что утратила аппетит.

Ройс резко поднялся, при этом умудрившись как-то очень осторожно переместить ее ноги на свое кресло, еще и накидку сверху набросил. Ощущал ее озноб?

— Насколько ужасного? — все больше теряя недавнюю веселость, уточнил он с тяжким вздохом.

Инди пожала плечами.

— Я не могу отрицать, что в его эмоциях есть и желание смерти… — едва слышно, но честно признала Инди.

— Проклятие! — вспылил уже откровенно Ройс. Огонь вспыхнул ярче, а за окном завыл ветер, воздух в гостиной стал тяжелым и плотным, это уже и она ощутила. — Только Герцога с меланхолией нам ко всему и не хватало, — яростно хрустнув пальцами, муж с силой уперся костяшками в камень ближайшей стены. Как крошка не полетела, вот что заинтересовало?

И Инди не могла не признать, что во многом разделяет его эмоции. С таким настроем Герцога казалось сомнительным быстрое и удачное восстановление процветания Мирты.

— Я поговорю с ним, — начала было Инди.

— Нет. Это не твоя задача, да и тебе самой восстановиться толком надо, а не переживать еще и по поводу Марти, — резко отмел ее предложение Ройс.

Она поднялась, с сожалением оставив плед, всунула ноги в туфли и подошла к нему.

— Он — мой брат. И Герцог. И разве это не моя обязанность, как принцессы Мирты, поддерживать и помогать Герцогу, да и долг сестринской любви? — мягко возразила, обняв любимого со спины.

— Твой долг — восстановить все свои силы. И быть счастливой. Тогда буду счастлив и я… Согласись, это точно в интересах всей Мирты, — неожиданно Ройс усмехнулся, вновь вернувшись к своему хорошему настроению.

Развернулся и сам обнял ее, прижав к себе так, как только мог позволить, учитывая все нюансы. Инди расплылась в улыбке, не удержавшись. И, привстав на носочки ног, припала к губам мужа, целуя его и веселясь одновременно.

— Аргумент очень сильный, — выдохнула, когда обоим перестало воздуха хватать, и немного отстранились. — И я, несомненно, очень хочу, чтобы ты был счастлив, а значит, и весь наш мир, — она подмигнула, а после устроилась на его груди щекой. — Но и Марти нуждается в поддержке, как ни крути, но он еще очень молод, и у него никого кроме нас не осталось, любимый. Вы с Мареном, конечно, обеспечили ему твердый тыл и прикрытие, однако и ждете от него немало. Потому, думаю, и мне поговорить с братом будет совсем не лишним…

В этот момент, прерывая все, что бы там ни собирался сказать Ройс, в дверь постучали. И, поскольку казалось маловероятным, что кто-то решился бы тревожить их по пустякам, оба обернулись.

— Да, — «разрешил», видимо, войти Ройс, при этом одним движением, которого Инди не уловила четко, выступив вперед и закрыв ее собой. Позади теперь была стена.

Наверное, цель защитить ее, всегда будет в его голове доминирующей. Даже несмотря на то, что на пороге появился Кайл, который точно не угрожал им.

— Мы обнаружили еще трех слуг бывшей Герцогини, — склонив голову, приветствуя их, сообщил верный помощник. — Сейчас все в темнице, под стражей гвардии. Барон Вельм клянется, что больше никого не осталось.

— Хорошо. Его клятву я проверю, — хмыкнул Ройс. — И с этими слугами сейчас поговорим… — в гостиной ощутимо потемнело, и воздух стал, словно тяжелей, даже ее голову придавив книзу.

— Ройс, а ты можешь это до завтра отложить? — тихо поинтересовалась Инди, коснувшись его плеча. — Они уже и так в темнице. Да и гвардейцы вряд ли позволят им убежать. А мы еще не доели, я голодна. И без тебя мне так холодно почему-то…

У нее не было уверенности, что такой поступок верный. Однако не так и плохо будет ограничить или хоть как-то взять под контроль это стремление тьмы в нем упиваться болью. К тому же Инди не врала, ей в самом деле все еще хотелось есть, да и зябкость отступала лишь тогда, когда Ройс находился в непосредственной близости.

Догадываясь о причинах или, возможно, прекрасно читая в ней эти все мотивы, Ройс повернулся и с полуулыбкой глянул на Инди.

— Разве я могу отказать своей жене и принцессе? — так, будто говорил о чем-то совершенно нереальном, согласился он с ней. — Допросим их завтра, Кайл. Пока же охрана на вашей ответственности.

— Выполним, — Кайл снова склонил голову, прижав сжатый кулак к груди. Развернулся и покинул гостиную. А Инди показалось, что мужчина прячет довольную улыбку. Видимо, он разделял ее опасения, и выбранную тактику одобрил.

— Что ж, давай доедать, — Ройс тем временем осторожно подхватил ее за плечи и увлек назад к столу. — И потом сразу спать. Тебе точно хватит впечатлений на сегодня. И я никак не могу понять, что заставляет тебя настолько мерзнуть. Я тяну силу?

— Не думаю, — покачала она головой и без всяких споров села на свое место, вернувшись к еде. — Ведь около тебя мне, наоборот, гораздо теплее, — резонно заметила Инди.

Ройс задумчиво сжал губы, но тоже не найдя, что возразить. И они продолжили обедать.

В спальне все окутало тьмой. Инди не могла понять, что заставило ее проснуться: впервые за последние сутки ей было совершенно и откровенно тепло, даже немного жарковато, потому что руки Ройса, сам любимый, казалось, окружал ее всю. Это было божественно! И можно не обращать внимания на каламбур. Так чудесно наконец-то согреться до самой мельчайшей своей частички!

Однако, кроме этого ощущения, Инди уловила и еще что-то.

— Ты не спишь? Почему? — повернулась в объятиях мужа, уткнулась лицом ему в шею.

— Не сплю, — Ройс прижал ее к себе на толику крепче. — Мне теперь, кажется, достаточно меньшего количества отдыха. Зато можно о многом подумать и спланировать, наслаждаясь тем, что ты рядом.

— Ты уверен? — Инди попыталась усмехнуться, но победила зевота. — Я вот помню, как ты когда-то на ступеньках спотыкался, потому как вот так же переоценивал свои силы…

— Хорошая память иногда может быть опасна, даже для принцессы, особенно, если угрожает репутации Канцлера… — по голосу ощущалось, что Ройс расплылся в усмешке, хоть и пытается «припугнуть» ее таинственными интонациями и тем, как перекатился, оказавшись в мгновение сверху, хоть и опирался на локти, привнося чувственность в эту угрозу.

Не то чтобы она чего-то боялась рядом с ним. Не после всего. Да и к некой специфической уже не болезненности, но тяжести его жажды и желания приноровилась.

— Не волнуйтесь, Канцлер, этот секрет останется между нами, — дразняще протянула Инди, обхватив его плечи и притягивая мужа ближе…

— Марти? Ты можешь оторваться от этих, несомненно, важных бумаг и уделить мне некоторое время?

Инди зашла в кабинет, где сидел брат, обложившись действительно кипами каких-то книг и документов. Некоторые из них казались весьма древними.

— Д-да. Конечно, проходи, — Марти точно вздрогнул, когда Инди заговорила, хотя она постучала, и вошла, лишь получив разрешение.

Да и такое количество гвардейцев, которые охраняли Герцога (и еще пришли с ней, не считая Фила и Кайла), наверняка, должны были бы внушить чуть больше уверенности брату. Правда, все эти люди остались снаружи, в коридоре и на террасе под окном, чтоб никто не проник в помещение. Или он по какой-то причине испугался именно ее визита? Совсем непонятно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Брат тем временем захлопнул книгу, которую изучал, и поднялся, отойдя к относительно чистому участку в комнате, у камина, где бумаг практически не было. Показал Инди рукой на одно из кресел, стоявших тут, приглашая сесть.

Это было кстати, без Ройса, сейчас находившегося в подвалах Дворца (о чем Инди старалась пока не думать), она вновь мерзла.

— Ты о чем-то хотела со мной поговорить? — Марти и сам сел, как-то устало растерев лицо, словно ему в три раза больше лет, чем на самом деле.

— Мне кажется, что тебе тяжело, и поддержка сестры не будет лишней, — Инди улыбнулась, опустившись в кресло напротив и плотнее запахнув теплую накидку, без которой совсем продрогла бы.

— Это ощущается? — немного настороженно вскинулся Марти.

Но в нем вроде и расслабилось нечто. Будто он почувствовал облегчение от самой мысли, что может об этом кому-то рассказать.

— Ты же знаешь, что это часть моей силы, — еще шире улыбнулась Инди, на какое-то мгновение в груди как отдалось странное послевкусие прошлого, где все было так просто и беззаботно…

— Да… — Марти снова опустил лицо в ладони, задевая повязку на глазу, растирая виски и затылок, наверное, собираясь с духом и словами, чтобы начать говорить.

— А почему ты здесь работаешь, а не в… главном герцогском кабинете? — решив дать ему это время, поинтересовалась Инди, осматриваясь.

Но и не решилась тот кабинет назвать «отцовским». Обоим тяжело вспоминать еще.

— Тут уютней. Не настолько много пространства. Там на меня все эти колонны и полки, арки давят, — скривился Марти. Вздохнул и посмотрел на нее прямо. — Я не уверен, что готов или хочу быть Герцогом, Инди, — заявил брат.

И в его голосе впервые за эти дни зазвучала именно уверенность, несмотря на вкладываемый смысл. Создавалось ощущение, что в этом он как раз уверен целиком и полностью. Отчего она немного опешила.

— Ты — наследник, Марти. Единственный. Ты же это всегда знал… — попыталась она подобрать слова, чтобы как-то и самой не растерять все доводы. Потерла друг о друга озябшие руки, пальцы на которых совершенно заледенели.

— Я не ждал этого так скоро! — с каким-то напором возразил брат, словно злясь внутри. — Я не готов, понимаешь?! — он вскочил с кресла, став вдруг деятельным, отошел к камину, уставившись в пламя. — Тем более не ждал такого переворота… Я всегда считал, что у меня еще много лет в запасе, ведь отец был достаточно крепок и здоров. Да и ты… Ему повезло, в отличие от многих других наших предков. У отца имелась неплохая защита от любой хвори в твоем лице. Благословение Мирты и для Герцога, и для народа, разве не так? — не глядя на Инди, как-то тяжело вздохнул брат. — Я не думал даже о том, когда настанет мой черед вступать на престол, понимаешь?!

— В чем-то да, конечно, — очень осторожно начала Инди, пока не до конца уверенная, как именно убедить Марти принять реальность такой, какова она есть. Даже ее сила не могла изменить всего случившегося. — Однако мы сейчас имеем то, что есть, Марти. Отца нет. И ты — единственный наследник Герцогства, напрямую связанный с Миртой и отвечающий за благополучное восстановление нашего мира…

— Нет, — вдруг прервал ее Марти, обернувшись и вперившись в Инди тяжелым взглядом. — Нет. Теперь — не единственный. Ты вернулась тоже…

Инди вздохнула, улыбнувшись с легкой грустью.

— Я не могу наследовать титул, Марти. И ты это знаешь не хуже меня. В тебе говорит отчаяние и боль, которые я понимаю и разделяю. И мы с Ройсом сделаем все, чтобы помочь и поддержать тебя, направив и научив, рассказав то, что сами знаем. Но я не могу быть наследницей или Герцогиней, как и любая из принцесс. Ведь на мне семейная ветвь заканчивается, не имея продолжения. Сила Мирты — великое благословение, но она же и забирает у каждой принцессы способность родить наследника, занимая все ресурсы, не оставляя больше ни для чего места. Это знает любой в Мирте, брат. Ты — единственный Герцог, который у нас есть. И это правильно, — проговорила она мягко и ровно, сохраняя легкую улыбку.

Инди никогда не страдала и не горевала о невозможности иметь детей просто потому, что изначально знала об этом. Какой смысл печалиться о невозможном? Да и не была же когда-либо подвержена сильным страстям, пока Ройса не повстречала. И у нее всегда хватало иных забот, к которым, кстати, предстояло вернуться вновь в самом скором времени, пусть и понимала, что для начала придется хорошенько убедить Ройса в том, что она восстановилась в полной мере. Однако направить и ободрить брата — так же было ее задачей, и этим она могла заниматься и сейчас.

— Знаю, что сейчас не самый простой момент, и я ощущаю, насколько тебе тяжело, Марти. Но мы должны смотреть в будущее. Это наш долг и перед Миртой, и перед нашим народом, и перед умершим отцом. Не скоропалительно, однако тебе стоит обдумать и выбрать себе будущую жену… Наверное, все же учитывая симпатии, а не только лишь выгоду брака, если оглянуться на опыт нашей семьи, — грустно признала Инди, и сама глядя на пламя. — Никто не будет чинить тебе в этом препятствий, я обещаю. И поддержу твой выбор…

— Но я не хочу!! Просто не хочу, понимаешь?! — вдруг закричал Марти, прервав ее, вцепившись руками в каминную полку. — Ничего этого: ни балов, ни управления, ни решать, как спасти провинции от голода… ни жениться на ком-то, только чтобы сделать наследника для Мирты! Не хочу…

Под конец брат затих, словно утратив запал или силы.

А Инди смотрела на него, оторопев…

Она и понимала, и не понимала Марти одновременно. Для нее ее долг перед Миртой и народом едва ли не всегда стоял на первом месте, с самого детства. И лишь появление Ройса немного изменило этот расклад, но и тогда она не стала увиливать от своих обязанностей, и любимый это поддерживал и понимал. Потому ли она вообще не видела смысла в том, что говорил брат?

— Мне помнится, что раньше ты наслаждался всеми теми возможностями, что предоставляло наше положение и право рождения, — осторожно заметила Инди, понимая, что замерзает все сильнее, несмотря на близость пламени камина. Поднялась, подошла ближе к Марти и к огню. — Что теперь поменялось?

— Я… — брат взъерошил волосы снова. — Изменился я, Инди. И очень сильно. Понимаешь? Я не могу больше тратить на всю эту мишуру время, отталкивая придворных, которые когда-то были моими друзьями. Теперь же далеки от меня настолько, что и не описать! А на то, чтобы заниматься обороной или обеспечением земель наравне с тем же Ройсом, к примеру, или Мареном, мне не хватает ни опыта, ни сил… ни интереса, как это не печально признавать. Я совсем равнодушен к государственным делам, — Марти выдавил из себя некое подобие весьма жалкой ухмылки.

Инди поняла, что он сейчас на грани и давить точно не стоит. Она чувствовала в нем все то, о чем брат говорил: и глухое отчаяние, и бессилие, и какую-то апатию, казалось, даже к собственной судьбе…

Не хотелось и в без того больное место бить. Потому она, вместо продолжения разговора, осторожно протянула руку в сторону головы брата и замерла пальцами совсем близко от его черной повязки над пустой глазницей.

— Болит? — чувствуя, что эта рана, как ни странно, его действительно беспокоит, будто бы ноя, спросила Инди. — Давай я посмотрю. А вдруг смогу как-то помочь…

Марти с сомнением сфокусировался на ее пальцах, но внутри с сомнением заколебался.

— Марен много раз смотрел, сказал, что тут ничем уже не помочь, — словно боялся допустить и толику надежды на то, чтобы вернуть себе полноценное зрение, махнул головой. — Это дань за возрождение. Мирта взяла его в жертву, и даже те, кто владеют ее силой, не смогут возродить то, что вырвала богиня, — явно говоря о глазе, сквозь зубы, с болью заметил Марти.

— Мы ничего не потеряем, если посмотрим, — разумно заметила Инди, не отступая. — Ты много работаешь, перенапрягая уцелевший глаз. От этого тебя мучают и головные боли. Я не берусь спорить с Мареном, тем более что сама только раскладываю все в памяти по полочкам. Но ведь ничего не случится, если я попытаюсь хотя бы избавить тебя от этой головной боли, правда? Я люблю тебя, ты мой брат, Марти, и у меня болит сердце от того, сколько свалилось на твои плечи. И там, где я могу, я очень хотела бы помочь. Позволь мне хотя бы попробовать.

— Это не привлекательное зрелище, — словно искал любой мало-мальски «удобоваримый» аргумент, процедил брат сквозь зубы.

— Ты и не поверишь, что мне доводилось видеть за годы служения Мирте, — мягко улыбнулась Инди, отвергая такую отговорку.

Она так и стояла с занесенной рукой и подрагивающими от холода пальцами, предлагая свою помощь. А Марти смотрел на нее с сомнением и глубоким страхом в единственном уцелевшем глазу. Так продолжалось два или три удара сердца.

А потом Марти вздрогнул и будто бы неуверенно, сомневаясь, поднял руки, снял повязку и позволил той спасть с пустой глазницы.

Он был прав, ничего приятного в том, чтобы видеть зияющую чернотой пустоту на лице любимого брата не было. Более того, Инди испытала реальную боль за Марти, представляя, насколько это может быть мучительно и болезненно. Однако не позволила этим эмоциям отразиться в ее глазах, в которые Марти всматривался, словно ожидая малейшего подвоха или повода отступить. И нежно прикоснулась к его лбу выше брови, также пострадавшей, пересеченной шрамами.

Мирта любила свой мир и народ… Но, как и любая богиня-мать, иногда была строга, наказывая и взымая плату.

Однако Инди сейчас старалась отстраниться и от этого, сосредоточившись лишь на том, что испытывал брат. Она действительно улавливала боль, заставляющую напрягаться все мышцы на его голове, тупой иглой отдающую и в здоровый глаз, и в эту костяную дыру, едва обтянутую исковерканной шрамами кожей.

Прижав руку так, что накрыла всю эту рану, Инди закрыла глаза, отстранилась от окружающего, даже озноб, не отпускающий ее, отодвинула на второстепенное место, и позволила просочиться через себя силе. Целиком отдалась тому, что сотни раз делала, становясь лишь проводником между людьми и Миртой. Пропуская целительную и успокаивающую боль благодать к измученным и разодранным тканям и мышцам, отчаянно желая подарить Марти облегчение…

Но что-то вдруг стало не так…

Не так, как она помнила, не так, как это должно было быть. Сила рванула из нее как-то совершенно бесконтрольно, словно дикий ветер! Мощная, неудержимая, заструилась по пальцам, словно врываясь в череп Марти.

А брат вдруг закричал с такой мукой, что у Инди мороз пошел по позвоночнику…

Паника!

Вот что охватило ее целиком и полностью, заставив сердце колотиться с неистовой силой.

Инди попыталась отстраниться, совершенно не понимая, что вызвало боль и такое страдание у Марти. Сзади с грохотом распахнулась дверь, врезавшись в каменную стену, кто-то ввалился в кабинет (как бы не все охранники разом!), но она не смогла оглянуться. Потому что не успела Инди оторвать руку от кожи брата, как увидела, что на месте пустоты, которой зияла глазница еще несколько мгновений назад, начинают нарастать ткани…

Как гром среди ясного неба…

Она действительно думала лишь облегчить боль… И почему Марти так мучительно ощущает тогда восстановление?

Инди совершенно ничего не понимала! Даже того, как она это делает, потому что все происходило вовсе не так, как обычно. Но если есть шанс… Она вновь прижала руку к голове брата, отчего он глухо застонал, и позволила этой, какой-то не совсем привычной силе, литься из себя.

А еще… она словно ощутила, как где-то далеко внизу, под всеми этими этажами, вскинулся Ройс, насторожившись.

— Ваше Высочество? Что происходит?

Окликнул из-за ее спины Кайл, явно пытался разобраться, хотя, наверное, со стороны картина выглядела не особо радужной.

— Мне нужен Марен, как можно быстрее, — с усилием выдохнула Инди, понимая, что это требует от нее колоссальной сосредоточенности: сохранять контроль над происходящим. Прозвучали чьи-то шаги, наверное, тут же отправили гвардейца. — И Ройс, если это возможно… Фил, подойди сюда, пожалуйста. Боюсь, Мартин может не устоять, пока я пытаюсь восстановить хоть частично его глаз… — под конец у Инди уже не хватало голоса.

Стихла. Целиком сконцентрировалась на брате, который так сцепил зубы, что побелели губы и подбородок. Но не отступал, продолжал позволять ей эту… наверное, по его ощущениям, пытку. Только то и дело прорывающиеся глухие стоны, да сжатые в кулаки руки выдавали, насколько брату больно. Но он держался с достоинством истинного Герцога.

Фил оказался рядом в считанные мгновения, встав так, чтобы в любой момент обеспечить Марти опору. Кайл же подошел к ней самой, наверное, состояние Инди им также не внушало доверия. Но она сейчас не могла позволить себе отвлечься, целиком сосредоточившись на процессе.

А еще возникло странное ощущение, словно бы Ройса и звать не нужно, он и так почувствовал, что нечто творится, и вот-вот будет здесь, возможно, из-за той специфической формы связи его со своими черными гвардейцами, находящимися и в ее охране?

Или же дело в них самих… В ней и в нем?

Неважно.

Сейчас это было очень и очень кстати. Потому что она сама вдруг уловила мужа очень ясно и четко. И это ей, как сил придало, помогло устоять, продолжая то, что сейчас ни происходило бы.

Однако Марен появился первым. Наверное, недалеко где-то был. Несвойственно для себя, вбежал в кабинет мимо расступившейся охраны, так и собравшейся ныне в дверях, приблизился к ним уже осторожней, словно не был уверен в происходящем. Замер рядом на какие-то мгновения. Пораженно выдохнул… Но не прерывал и не вмешивался.

— Я чем-то могу помочь? — осторожно и плавно, будто и словами опасался нарушить процесс, тихо уточнил Верховный Жрец.

Его голос казался изумленным и полным недоверия, даже опасения… Правда, она могла и ошибаться. Только оторвать глаза от брата боялась. Погрузилась в исцеление так, что уже давно закусила губу почти до крови. И, слабо понимая, что именно она сейчас делает, уповала лишь на странное ощущение заполняемости пустоты под своими пальцами, вроде ощущала уже целое глазное яблоко…

Осторожно, с некоторым отчаянием скосив расплывающиеся глаза, растерянно глянула на наставника.

— Не знаю, — одними губами прошептала, понимая, что ей больно двигать лицом. Не хотелось нарушать собственную сосредоточенность, и в то же время понимала, что сама не выдержит долго…

Марти уже осел на Фила. Лицо брата покрывали мелкие бисеринки пота, словно расшитая бусинами прозрачная вуаль. Он выглядел бледным и измученным. Хоть бы не стер зубы от того, как сжимал челюсти, не позволяя прорваться мучительному стону.

Инди и представить страшно было, что ощущал брат. Потому как и сама не описала бы происходящее приятным для себя, хотя ранее никогда не переживала подобного.

Ее тоже до дна исчерпывало, из самых глубин сущности вытягивало какие-то такие резервы сил, о которых Инди и не подозревала. Неизведанные, непонятные для нее самой потоки, будто проходили сквозь принцессу, подчиняясь ее воле, несомненно, но и живя неким своим смыслом…

— Демоны Буадэ!! — бедная дверь в очередной раз с грохотом ударилась о стену, возможно, в этот раз не уцелев. — Во имя пекла, что происходит?

Безумная, бешеная, всеподавляющая энергия ворвалась в кабинет, заполняя едва не каждый угол этой комнаты с появлением Канцлера.

Она ощутила его приближение немногим раньше, а сейчас просто расплылась в счастливой улыбке, то ли радуясь, что Ройс здесь, то ли тому, что успела до его прихода завершить… Почему-то казалось по одному этому гневному восклицанию, что он не считался бы с ее мнением, попроси Инди просто постоять мужа рядом и понаблюдать, как тот же Марен…

— Ройс… — почти и не в голос уже, непонятно даже, шевелились ли губы, выдохнула Инди, буквально умоляя о поддержке, потому что вдруг ясно осознала: сейчас рухнет, свалится на пол громоздким тюфяком и сама не сможет шевельнуться…

У нее исчерпались все силы… Да и у Марти тоже. Брат осел, стоило ей оторвать свои пальцы от его лица, и только поддержка охранника спасла Герцога от падения. Фил осторожно помог Марти опуститься в кресло.

А Инди… Ей больше и дышать было не нужно, похоже. Крепкие, сильные, надежные руки мужа окружили со всех сторон. Опора его тела тут же перебрала на себя весь вес Инди. Ройс просто сгреб ее в охапку, подхватив дрожащие ноги с пола, и прижал к себе.

— Сияние мое! — вроде с гневом и упреком, а она ощущала весь страх мужа за нее, волнение, сметающее все вокруг неистовостью силы Канцлера, его мощью…

— Нормально… Все хорошо, — попыталась его заверить Инди.

И, сама не понимая и не до конца отдавая себе отчет о том, что делает, прижалась к любимому каждой частичкой тела, казалось, повисла на нем, словно впитывая и жар и, главное, саму силу Ройса в неосознанной попытке восполнить все, что отдала Марти. Она сейчас не видела четко, вновь лишь угадывая очертания предметов и близких. Хотя понимала, что это от измотанности, и вот-вот пройдет.

— Пресветлая!.. — выдохнул Марен где-то сбоку.

Но Инди была слишком уставшей, чтобы поднять голову от груди мужа, к которой прижалась лицом.

— Как ты это сумела сделать, девочка? — кажется, Верховный Жрец был поражен случившимся.

Инди оставалось лишь надеяться, что ей и правда все удалось, еще и более того, на что она рассчитывала изначально…

Но не было сил ни ответить, ни проверить. Окутанная силой, жаром и напором Ройса, которые еще совсем недавно давили и казались ей мучительными, она вдруг поняла, что сейчас ее уже не хватит ни на что. Инди провалилась в спасительный восстанавливающий сон… Или это беспамятство?

— Нет, ты не будешь ее трогать. Мне без разницы, насколько это все невероятно и непостижимо, ясно, Марен! Инди нужен отдых, вот что для меня главное!

Голос Ройса вибрировал у нее в самой голове, казалось. Хотя он очень, действительно очень, и это ощущалось, старался говорить тихо. Однако мощь его недовольства и тревоги оказалась настолько сильной, что даже этот «почти шепот» бил по нервам и всем органам чувств, а не только слух тревожил.

— Но ты не можешь не понимать, Ройс! То, что она сделала, — это невероятно! Пусть и с даром Пресветлой! И нам надо понять….

— Нет! — оборвал муж речь жреца, похоже, вообще не впечатленный доводами.

Инди тихо вздохнула, внезапно осознав, что держится за мужа руками. Пальцы вцепились в его сорочку мертвой хваткой, кажется, местами даже надорвав ткань… Пытался уложить, но она не поддалась?.. А сама она прижимается щекой к шее Ройса, как будто стараясь максимально слиться, впитать нечто неуловимо сильное, что Ройс излучает и в чем Инди, оказывается, теперь настолько нуждается…

— Появился у Марти глаз? Великолепно! Порадуйся вместе с ним! И я искренне рад за парня, можешь не сомневаться. И горд за Инди… Но, адово пламя(!), ты и сам видишь, чего это ей стоило! — Ройс все еще шептал, но делал это настолько гневно, что у нее «мурашки» по коже побежали.

А вот на лице против воли заиграла улыбка. Она завозилась, словно стараясь размять мышцы, но так и не разжала своих рук на его теле. Зевнула, потерлась лицом о кожу любимого, неожиданно упиваясь мощной силой и теплом.

— Не спорьте, — попросила тихо, хотя, если говорить откровенно, Марену особо и слова не давали вставить, так что на спор это походило мало.

Но она-то ощущала желание Жреца высказать свое мнение.

Они все находились в их с Ройсом покоях. В спальне царила очень приятная сейчас для нее полутьма, не напрягая силы Инди, которые еще не до конца восполнились. Рядом тихо потрескивало пламя в камине… Уютно.

Наверное, Ройс перенес ее сюда, а Марен сопровождал, наблюдая за состоянием. И, наверняка, оба спорщика ощутили, что она уже в достаточной мере пришла в себя. Однако Ройс не был бы собой, если бы позволил хоть кому-то помешать отдыху любимой.

— Сияние мое… — Ройс тут же легко коснулся губами ее век, не позволяя распахнуть глаза. — Мы так не договаривались. Ты не должна… Права не имеешь устраивать подобное! — вдруг почти возмущенно заметил муж, пусть все еще и не повышал голос. Но Инди вот прям каждым нервом прочувствовала его неудовольствие. — Чтобы я и через этажи вдруг осознавал, насколько ты теряешь силу!..

— Я твою брала, да? Это ведь она была? Непривычная, мощная, дикая… Изматывающая, — не поддавшись на его негодование, она попыталась проанализировать все случившееся. И все же села, хоть и на руках Ройса, уперевшись одним плечом в его грудь, а другим в спинку кресла, в котором он и сидел все это время вместе с ней. — Прости за рубашку, любимый, — лукаво улыбнулась Инди, вновь целуя его подбородок. — Очередную…

Было это или нет в его планах, а Ройс вдруг искренне усмехнулся, явно поняв намек на их мытарства с одеждой и ее попытку перевести разговор, сняв накал.

— Я все еще неплохо управляюсь с иголкой и нитью, — тихо заметил, отметая эти извинения. — Хотя теперь у меня и запасов достаточно, рви на здоровье, — не удержался, погрузив пригоршню в ее растрепанные волосы.

Принял ее маневр и не настаивал на дальнейших упреках… Почти.

— Я не позволял тебе еще никого исцелять, Инди. Не тогда, когда ты сама едва восстанавливаешься… — заметил с намеком Ройс.

Но вот тут уже не выдержал Марен.

— Ты смешивала ваши силы? Это!.. — было впечатление, что Жрец растерян и поражен. — Я не слышал о таком. Ты уверена, Инди?! Но как?! Они противодействуют одна другой по самой своей природе…

— Не знаю, — искренне вздохнула Инди, посмотрев на Марена. — Не сразу. Было что-то еще, менее явное и понятное, я не разобралась. Я и не собиралась такое делать, если по правде. Понимала, что не смогу. Хотела облегчить Марти головную боль, может, немного уменьшить натяжение кожи на шрамах, чтобы это не причиняло ему такого дискомфорта… Но когда отпустила силу… Она уже была иной. Моя собственная — стала не такой, как обычно… И я просто утратила контроль в какой-то мере. Да, кажется, непроизвольно, неким образом, о чем тоже представления не имею, Марен, искренне, словно позвала Ройса. Я ощущала, что сама не справляюсь с этим… Но, увидев, что происходит, и отступить не смогла, если появился шанс… Как Марти сейчас? — тут же вернулась к вопросу, который вдруг стал самым важным.

Вспомнился дикий, полный муки первый крик брата.

— Неплохо, — тихо ответил Ройс, вместо Марена. — Ему это далось нелегко, насколько мы смогли оценить. Не похоже на естественный процесс проявления силы Мирты. Но он в норме. Спит. И да, Инди, Марти видит. Еще не очень четко этим глазом… Но он видит. Ты сумела его исцелить.

Она вдруг такое счастье испытала! Что перекрыло всю усталость и непонимание ситуации! Инди расплылась в широкой улыбке, кутаясь в руки Ройса, как в накидку, и даже тихо рассмеялась.

— Невероятно! — удивилась сама.

— Да, я ни разу не слышал о таком и не читал ни в одном из архивов, — согласился Марен, как-то так при этом глянув на Ройса, словно бы намекал, что и он говорил об уникальности случившегося, а тот не желал удивляться и докапываться до истины.

Ройс это так же уловил, но только криво усмехнулся.

— Невероятно то, что ты себя совершенно изматываешь там, где нет необходимости, — ввернул муж в своем духе. — А вот то, что две силы, которые и создали этот мир, смогли взаимодействовать, кажется вполне объяснимым… — Ройс пожал плечами, будто бы ничего удивительного в этом не видел. И он действительно считал так, она же чувствовала…

А Инди и Марен замерли, глядя на него с удивлением и пытаясь переварить услышанное. Возможно, имело значение то, что сам Канцлер побывал много где до того, как оказался в их мире. Он видел куда больше разнообразия, вариантов и возможностей разрешения ситуаций, тогда как Инди и Марен были воспитаны в духе служения и поклонения лишь Пресветлой, да и не покидали пределов Мирты, ни разу не переходя портал, а лишь изучая опыт и знания обо всех мирах, запротоколированный иными…

Но… да, они это не обдумывали никогда. Не учитывали. С самого детства, по сути, всех учили поклоняться Мирте и опасаться, а в чем-то и ненавидеть Морта, как полного антагониста Пресветлой. Однако же Ройс совершенно прав: невозможно сотворить мир из одного лишь света, его и не видно, если нет тьмы или мрака… И даже путь в главный Храм Мирты любой, ищущий ее благодати, должен был пройти через коридор Морта… Инди никогда не размышляла, почему происходит так.

Испытание веры? Так говорили жрецы, и она это приняла.

Но что… Что если это одно целое, которое они делили по непониманию? И нет Морта без Мирты, и наоборот?

Ведь они с Ройсом сумели найти некую точку баланса и равновесия. И тот же митлин, который считался оберегом от тьмы и мрака, порождением благодати Пресветлой… возникал в недрах гор, являющихся обиталищем Морта. И хоть этот металл действительно усмирял коридор, Инди подумалось, что ей самой совсем не будет приятно напороться на кинжал из митлина, несмотря на полное обладание силой Пресветлой. Тогда как на руке мужа митлин не причинял никакой боли в татуировке. И сам Ройс, казалось, без каких-либо затруднений пользовался мечом, который она ему подарила ранее…

По крайней мере, меч всегда был при нем, пусть теперь Канцлер почти и не нуждался в холодном оружиеи, сам являясь идеальным орудием своей ярости и… отстаивания интересов Инди и Мирты?..

Еще не решаясь высказать ничего из того, что сейчас крутилось в голове, она подняла глаза вверх, на потолок, снова погружаясь в рассматривание традиционного узора переплетающихся колец создания Мирты… Они ведь не были унитарными. Переплетающиеся, цепляющиеся друг за друга силы, порождающие этот мир…

И шулим, спокойно спящий всегда в руках Ройса, считался дитем как раз двух сил, подобно и остальным хищным животным, содержащим в себе начала и Морта, и Мирты…

Все мелочи, факты, очевидные вещи, вдруг стали сами вспыхивать в ее голове, будто заваливая сознание Инди, как камнепад в горах. А она еще не до конца пришла в себя, потому просто не успевала все осознать, сбитая с толку самой подобной вероятностью и не понимающая, не подтасовывает ли факты…

— Это возможно? — тихо и как-то ошеломленно спросила у Марена.

Жрец, который выглядел шокированным не меньше ее, но все же, видимо, куда более опытный в плане столкновения с неожиданными открытиями, а потому же явно все обдумывающий, медленно кивнул.

— Я не могу отрицать, что в некий момент нашей истории, кто-то из моих предшественников мог упустить нечто из виду… — медленно и с паузами проговорил Марен, продолжая смотреть на них с настоящим интересом, будто заметил своим особым «взглядом» новые органы или же части тел. — В результате чего мы все могли начать иначе трактовать изначальное… Тут есть что осмыслить и заново перечитать архивы. Возможно, те записи, которые мы старались не трогать из-за хрупкости древних источников, полагаясь на более поздние их трактовки…

— Да! — Инди вдруг даже немного подскочила, вдохновленная такой идеей и тем, что есть нечто, чего она может не знать о собственном мире, а, главное, об их отношениях с Ройсом. Или ошибочно отрицать, не понимая…

— Нет! — осадив их восторг, вмешался спокойно Ройс все тем же тихим голосом. Вернул ее на прежнее место. — Сегодня ты уже ничего не будешь изучать. Лечение Марти основательно тебя исчерпало. И не вздумай спорить, сияние мое, мне не нужны никакие силы, чтобы видеть твою усталость, — он иронично глянул на нее, прервав уже готовые сорваться мольбы-споры. — Эти тексты лежали в ваших архивах столетиями, как я понимаю, полежат еще и до завтра, — тут уже Ройс с предостережением глянул на Марена.

Инди улыбнулась, поняв, что проиграла, так и не начав спор. Тем более во многом Ройс был прав. Да во всем почти.

— Хорошо. Завтра, — согласилась она, тоже глянув на Жреца.

Тому так же хватало опыта понимать, когда игра не стоит свеч. Потому Марен только развел руки, признавая, что согласен подождать.

— Мне пока есть, что обдумать, — только и заметил Верховный Жрец.

— Но ведь Марти я могу навестить еще сегодня? — Инди снова повернулась к Ройсу, обняв мужа за шею. — С тобой, безусловно, — предупредила любое возможное недовольство. — Нам надо проверить, как идет процесс… И ты мне еще не рассказал, что узнал у задержанных слуг, — напомнила она, открыто отвлекая Ройса.

Он негромко рассмеялся, прекрасно видя ее замыслы.

— Словно бы ты оставила мне много времени на них, — хмыкнул муж, обхватив щеку Инди горячей ладонью. — Хорошо, сходим позже к Марти, — кивнул он. — Поешь с нами? — поинтересовался Ройс, глянув на Марена, который, казалось, уже погрузился в какие-то мысли.

— Да… — рассеянно кивнул Жрец, не отрываясь от этих дум, то и дело вскидывая глаза на потолок, как и сама Инди недавно. — Не откажусь.

Инди явно недооценила объем ресурсов, который истратила вчера. Даже проснувшись следующим утром, она ощущала себя уставшей и разбитой, а ведь проспала всю ночь глубоким сном. Хотя сложно был сказать, что уже утро. Зима и холод, пасмурная погода сами по себе кому угодно усложнят подъем.

— Сегодня я категорически против, чтобы ты покидала покои, сияние мое, — Ройс это уловил мигом.

И его голос звучал достаточно категорично, а учитывая тот эффект, что этот звук в принципе имел ныне… не оспоришь.

Да и не сказать, чтобы у Инди имелось подобное желание. Наоборот, хотелось, вовсе несвойственно ей, понежиться в тепле, не выбираясь из кровати. Она глубже укуталась и в объятия Ройса, и в одеяло, с какой-то внутренней дрожью представив, что сейчас муж встанет, и на нее вновь накинется тот вымораживающий озноб.

— Я не против, чтобы Марен пришел сюда с этими архивами, или что вы там собирались изучать, — тем временем тихо продолжал любимый. — Или Лин позови, чтоб не скучать, однако ты из покоев не выйдешь. Прости, сияние мое, но если ты не заботишься о себе, то это буду делать я! — тихо, но очень веско добавил муж, хоть она и не начинала спорить.

— Ты уйдешь? — вместо того, чтобы вступать в дискуссию, грустно протянула Инди.

Она прекрасно понимала, что Ройс не может валяться с ней сутками в постели. И для принцессы это было не очень разумно, учитывая обязанности, так или иначе имеющиеся у Инди. Но раз и она, и Марти, в каком-то смысле выпали на день-два из колеи, то хоть кто-то должен был нести бремя управления государством. И это падало на плечи Ройса как Канцлера… Вероятно, он не о таком будущем мечтал, когда прибыл в Мирту, чтобы охранять ее. Но, казалось, Ройс не испытывает по этому поводу никаких негативных эмоций. Ее муж обладал потрясающим отношением к жизни: он принимал то, что у них имелось на данный момент, не сожалея об упущенном или недостижимом; добивался максимума из возможного, не отступая и не оправдываясь нехваткой времени, неумением или усталостью.

— Я вчера так и не успел толком… поговорить с задержанными слугами, — произнес Ройс с небольшой паузой.

Да, оба понимали, что он не просто разговаривал. И что им очень важно понимать задуманное ее матерью — тоже ясно, без этого не наладить управление провинциями. А жить, постоянно оглядываясь и ожидая предательства, невыносимо. И все же Инди очень хотелось, чтобы Ройс наплевал на все дела и долг, оставшись с ней… И не секунды не сомневалась, что если добавит чуть больше грусти во взгляд или просто попросит, он останется, отодвинув иное. Однако это было опасно для Мирты. А принцесса в ней, как и понятие своих обязанностей, были сильными.

— Хорошо. Но не задерживайся там долго, любимый, прошу, — вздохнула она, упиваясь последними мгновениями, пока он так близко. — Не дай мне околеть окончательно, — попыталась пошутить.

— Я быстро вернусь, — пообещал в ответ Ройс, едва позволяя себе коснуться ее губ, но, не удержавшись, наверное, углубил поцелуй тут же.

Да и Инди потянулась ему навстречу, смягчая давление силы мужа. С каждым разом это давалось ей… им обоим, все легче. И после вчерашнего… Она искренне задумалась, что их силы куда больше взаимодополняют друг друга, нежели отрицают, если найти баланс.

Вновь вернувшись мыслями к тому коридору у Храма, Инди снова и снова размышляла, что если одной из основных задач этого прохода было не испытание ищущих ответов, а защита Храма и Мирты от тех, кто мог бы навредить и Пресветлой, и ее обители? И разве не то же самое изначально избрал Ройс своей стезей, не к тому ли стремился, когда считал ее потерянной навсегда? Возможно, потому и Морт выбрал его вместилищем своей силы…

Дикая на первый взгляд мысль, которая с каждым мгновением обдумывания казалась Инди все более вероятной. Это точно стоит обсудить с Мареном, когда пригласит Жреца, да и поискать какие-то упоминания о чем-то подобном в тех архивах, о которых он говорил, однозначно имело смысл.

Но для начала, само собой, Ройс собирался проследить за тем, как она позавтракает.

— У меня совершенно нет аппетита, — искренне призналась Инди, осматривая стол, заставленный сыром, мясом, сушеными и свежими фруктами. Ее любимые рогалики, разумеется, тоже имелись в наличии. — Я пока ничего не хочу, правда. Лучше бы еще поспала, — и, словно в подтверждение этого, непроизвольно зевнула, растерла щеки, будто пыталась согреть кожу.

Это вызвало такую искреннюю и теплую улыбку, полную безграничной любви, на лице мужа, что Инди и сама залюбовалась. Обожала этого мужчину! И плевать ей, что за сила клубилась в нем! Она знала, что, независимо ни от чего, будет любить и поддерживать его так же, как и Ройс дарил ей свою безусловную поддержку и такую же безмерную любовь.

— Хорошо, иди спи, — муж осторожно прикоснулся к ее макушке легким поцелуем. — Еда проверенная, останется здесь. Потом поешь.

— Спасибо, любимый! — искренне обрадовалась она, сама крепко обняла Ройса, ощущая, чего ему хочется, но муж ей боль причинить опасается. — Попросишь, чтоб Лин передали, что я ее немного позже приглашаю позавтракать?

— Скажу Филу, он проконтролирует, — с очередной улыбкой согласился Ройс, явно довольный, что Инди прислушалась к его просьбе. И, не приседая за стол, принялся быстро есть. — Только парни тут будут, уж прости, но даже с Лин я тебя наедине не оставлю.

— Хорошо, — и не подумала спорить, отдавая себе отчет, через что Ройсу довелось пройти за прошлые месяцы.

Она проснулась позже, уже и солнце проглядывало сквозь серые низкие тучи. Ройс не возвращался… Очевидно, не все так просто было с этими слугами. Однако отсутствие бури давало надежду, что муж в целом доволен, и его настроение ровное. Инди умылась, ощущая себя куда более отдохнувшей теперь. Попросила позвать Лин, если подруга не против с ней перекусить. Надела теплое платье и, несмотря на камин, пламя в котором исправно поддерживали, набросила еще и теплую накидку на плечи.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Тут и заглянула Линда, казалось, искренне радующаяся возможности поболтать. Фил и Трев замерли у входа в комнату, достаточно далеко, чтобы не очень слушать их разговоры, но и максимально близко, если что-то вдруг начнет Инди угрожать.

— Словно раньше, когда все еще было иначе и проще, — улыбнулась Линда, осмотрев стол, накрытый для завтрака.

— Да, только тогда ты чаще врывалась без всякого приглашения и будила меня, а теперь чего-то стесняешься, тебя отдельно звать нужно, — беззлобно поддела Инди подругу, рассчитывая вернуть ту легкость и простоту общения, которая существовала между ними ранее.

Села в свое кресло, указав Лин на противоположное.

— Теперь тебя будит муж, я буду лишней, — подмигнула, не оставшись в долгу, подруга, налив себе камиша из кувшина, под которым разожгли горелку, чтобы напиток не остывал.

— И то верно, — рассмеялась Инди этой незамысловатой шутке.

Стало как-то легко и хорошо, словно, и правда, нет за плечами этого года и того горя, что хлебнули сполна.

— Угощайся, — пригласила Инди, сама осматривая блюда. — И расскажи мне, о чем вы говорили с тем капитаном гвардейцев, Алексом, когда мы расстались в последний раз? — в том же шутливом духе, подразнивая, предложила тему, памятуя, сколько любовных терзаний подруги ей довелось выслушать.

— А ты почему не ешь? — внимательно посмотрела на нее Линда, только загадочно улыбнувшись в ответ на вопрос. — Да и выглядишь бледной очень, уставшей… Я слышала о Мартине — это невероятно! Все перешептываются о том, как поражен Верховный Жрец, но и явно доволен таким чудом. Уже составляются тексты новостей глашатаям, которые должны донести эту радостную весть народу… Надежда и благословение Мирты! — усмехнулась подруга с некоторой иронией над государственной пользой, видимо. — Измотало тебя, да? — Лин смотрела с сочувствием.

— Да уж, сил потребовалось немало… Все, и даже больше. Пришлось брать у Ройса, — слабо улыбнулась в ответ Инди, откинувшись на спинку кресла.

Лин верно заметила, ее все еще не тянуло завтракать. Более того, даже немного подташнивало при виде мяса и сыра. И Инди решила пока обойтись камишем, а там, может, аппетит и вернется.

— И, казалось бы, я должна быть голодна. После такого-то!.. Но меня мутит при виде еды все утро, если честно, — вздохнула принцесса. — Даже Ройс не уговорил поесть.

Лин же внимательно смотрела на нее с каким-то странным интересом, позабыв пока и про свою тарелку.

— Вот, знаешь, в любом ином случае, я не удержалась бы от вопроса о беременности, — вроде в духе их предыдущих беззлобных подтруниваний заметила она, но смотрела при этом немного настороженно и растерянно. — Может, и вы наследника ждете? — Лин даже попыталась улыбнуться.

— Да ну! Скажешь тоже, — улыбнулась Инди, отставив и чашку, решив не мучить желудок. — Ты прекрасно знаешь, что, даже выходя замуж, ни одна принцесса Мирты ни разу не беременела, — она махнула рукой, укутавшись потеплее.

Мерзла опять. Где же Ройс?

Возможно, Инди всего лишь простыла? Или отравили все же… Тоже почти невероятно, но и не невозможно, было же уже…

— Осмелюсь констатировать, что еще ни у одной из принцесс мужем не был тот, кто вмещает… силу Морта, — тихо и задумчиво, очень осторожно, заметила Линда, уткнувшись взглядом в стол. Словно не была уверена, что и ей можно затрагивать подобную тему. — Кто знает, к чему может привести подобный союз? Ведь однажды они создали наш мир… Тоже дитя, можно сказать…

Инди рассмеялась, прервав Линду. Уже даже хотела сказать, что только вчера этот же вывод им с Мареном преподнес Ройс, только по совершенно иному поводу… И не смогла. Пораженно уставилась на подругу, так и не закрыв рот.

Потому как осознала, что и вчера они со Жрецом упустили очевидное, опираясь на традиционные знания. Но Линда в своем житейском выводе тоже имела какие-то логичные доводы. И уж то, что таких мужей у принцесс доселе не бывало — истинная правда…

— Не злись, пожалуйста, я не хотела перейти черту, — Линда, не зная о ее мыслях и изумлении, действительно заволновалась. — Это была больше шутка…

— Да нет… невозможно… — сейчас оторопевшая настолько, что ей было не до того, чтобы подругу успокаивать, Инди зачем-то прижала ладонь к животу через накидку, и опустила туда взгляд.

В ней ничего не изменилось, кажется… Но и не могло еще быть что-то заметно, если рассуждать логично… Однако она и восстановить глаз Мартину по логике их знаний не могла. А что, если?..

В памяти отчего-то вспыхнул тот неуловимо короткий момент вчера, до того, как Инди потянулась к Ройсу за помощью. Ведь, черпая собственные резервы, ощутила в себе нечто непривычное и непонятое, новое… Или показалось?

— Инди? — Лин уже действительно нервничала, даже поднялась и приблизилась к ней, обойдя стол.

Придвинулись на пару шагов и охранники. Но Инди было не до вот этого всего.

— Инди?! — вновь окликнула Лин тихонько, наконец-то заметив и ее шок. Присела у кресла Инди. — Ты думаешь, что это возможно?! — кажется, несмотря на собственное недавнее предположение, такая вероятность и в подруге вызвала оторопь.

Инди наконец оторвала взгляд от своего обычного живота, скрытого теплым платьем, и перевела глаза на подругу.

— Честно? Я уже даже не представляю, что возможно, а что нет, — голосом, немного осипшим от этой растерянности, тихо призналась она.

Именно в этот момент, когда ей вообще стало не до каких-то других загадок, в дверь негромко постучали. Фил отошел, открыв, выслушал что-то от гвардейца, мелькнувшего в коридоре.

— Ваше Высочество? — видимо, заметив, что им с Лин не до окружающего, окликнул ее страж. — Пришел Марен. Просит встречи с вами. Впустить? — непонятно было, слышали охранники ее разговор с Лин или нет, но то, что она дезориентирована, Фил явно отметил. И, казалось, склонялся к тому, чтобы отправить Верховного восвояси.

Однако Инди встрепенулась, если Марен пришел с документами или уже что-то изучил, быть может, они смогут пролить свет не только на совместное использование сил Мирты и Морта, но и на… Хорошо, да, ей надо было хотя бы в голове допустить вероятность того, что она могла забеременеть. Пусть Инди и воспринимала это настолько же невероятно, как, скажем, дождь из камней… Но, помнится, нечто подобное Ройс устраивал во время первой бури.

Пресветлая! Она совершенно растерялась.

— Нет, Фил, — окликнула стражника, который уже направился назад к двери, наверное, решив отправить Жреца подальше, не дождавшись распоряжения. — Пусть Марен войдет. Думаю, мне не помешает посоветоваться и с ним, — перевела глаза на такую же растерянную подругу, продолжающую сидеть у ее кресла.

Стражник поклонился, правда, она ощутила в нем сомнения в целесообразности такого решения, но не спорил. Возможно, Марен был включен Ройсом в приоритетный черед допуска.

— Ваше Высочество, Линда, — Марен, выглядящий так, словно не спал всю эту ночь, но при этом и воодушевленный, зашел в гостиную, тут же уловив присутствие и ее подруги. Склонил голову, приветствуя их обеих. Но мигом же насторожился. — Что-то случилось, Инди? — Верховный Жрец быстро приблизился, будто ощутив ее оторопь.

Линда поднялась с пола, присев перед Жрецом в легком реверансе, и отошла к окну, видимо, чтобы не создавать толчею возле подруги.

У Жреца в руках имелась стопка каких-то свитков, но было впечатление, что Марен позабыл о своей ноше, «всматриваясь» в лицо Инди.

— Мы не уверены, Марен, — попыталась слабо улыбнуться она, все еще ощущая в голове полный хаос. — Вы что-то обнаружили? — она кивнула головой на эти свитки. По правде сказать, просто не знала, как коснуться животрепещущей темы.

— Что? А, да… кое-что, — Жрец потряс своими документами. — Мало. Очень мало смогли обнаружить в архивах Дворца, хоть я и вынудил служек изучать документы всю ночь. Здесь совсем поверхностные упоминания о самом процессе сотворения, и, в связи с этим, описание основных сил нашего мира, составленные достаточно давно. Их взаимодействие, да… И больше отсылки к другим источникам, которых нам в вашей библиотеке обнаружить не удалось. Но это — переписанные свитки. Надеюсь, что смогу обнаружить первоисточник в архивах Храма, может, и иные документы. Вероятно, придется покинуть Дворец дней на десять, чтобы изучить библиотеку.

— А что есть здесь? — испытывая какое-то нервное напряжение, дрожащим голосом уточнила Инди.

Она, определенно, оказалась перед неизбежным вариантом. Если Марен собирается уезжать, поговорить необходимо не откладывая. Но в горле, как огромный ком встал, мешая даже дышать. И при этом некое ощущение полной отрешенности, непонимания и растерянности, совершенной неспособности сориентироваться в происходящем.

Жрец после ее вопроса повернул голову в сторону притихшей Линды, будто бы сомневался в целесообразности обсуждения таких вопросов при ней. Но… Пресветлая! Линда оказалась вовлечена в куда более «интересный» момент, как казалось Инди! Во всяком случае, вчерашнее событие виделось уже не таким потрясающим, как то, что, вероятно, могло сейчас происходить внутри нее самой…

— Здесь есть отсылки, подтверждающие возможность взаимодействия основных сил, — весьма обтекаемо ответил Марен, когда Инди кивнула, словно подтверждая право подруги находиться тут. — Однако без уточнений или описаний. Потому я посчитал необходимым…

— Хорошо! — принцесса, прервав Марена, вдруг и для себя неожиданно подскочила из кресла, уронив накидку с плеч.

Инди уже буквально сотрясала нервная дрожь, а она все пыталась с той совладать, не уверенная, что такое состояние не отзовется в Ройсе, привлекая внимание мужа тогда, когда сама еще не со всем разобралась.

— Исходя из этих упоминаний хотя бы, ты можешь ответить мне на один вопрос?.. — закусила губу, пытаясь сглотнуть этот треклятый ком. Вцепилась ледяными пальцами в спинку своего же кресла.

— Какой именно, Ваше Высочество? — Марен напряженно замер, внимательно прислушиваясь ко всему, однозначно, уловив ее мандраж.

— Учитывая все нынешние нюансы… я могла бы… забеременеть? — будто вновь разжав руку мужа на той скале, как провалившись в обрыв, выдохнула Инди.

После ее вопроса в комнате повисла тишина, которая продлилась несколько ударов сердца. Замерли все, включая охранников, хоть те и не приближались чересчур близко. А Марен… Жрец просто застыл, как статуя. И если бы она точно не знала, что он слеп, поклялась бы, что «впился» в нее взглядом. А потом из рук Марена с шумом посыпались на пол свитки, разрушая эту нереально-потрясенную атмосферу.

Фил приблизился на шаг, возможно, считая, что им понадобится помощь. В глазах верного помощника Ройса она также заметила удивление, пусть и менее очевидное, чем у других.

— Что?! — кажется, Верховный Жрец решил, что уже и слух начал его подводить.

Несмотря на все сложности, неприкрытое потрясение на лице Марена, вызвало у Инди улыбку. Она переглянулась с Лин, которая тоже пыталась скрыть веселье.

— Могу ли я забеременеть, учитывая то, кто мой муж теперь? — говорила она уже немного спокойней.

То, что и столь опытный, знающий куда больше нее самой, Марен, был ошарашен, неожиданно помогло немного взять управление над своими эмоциями и успокоиться.

— Я… Пожалуй, я присяду. Вы не против? — пробормотал Марен и чуть ли не рухнул в кресло, где ранее сидела Лин.

Растер голову, забавно ероша при этом седые волосы, но все же довольно быстро собрался.

— А ты… Ты «смотрела», Инди? — наконец уточнил Жрец, имея в виду их способность использовать силу Мирты в том числе и для поисков болезни тела и духа или таких вот ситуаций.

— По правде сказать, нет, — как-то растерянно и даже немного глупо хихикнула Инди. — Я и забыла, что могу… Мне было не очень хорошо с утра, мутило сильно. Лин пошутила о вероятной беременности, а я вдруг подумала о нашей вчерашней беседе… И тут ты пришел. У нас и времени-то не было, — неловко пожала плечами, подумав, что и правда могла бы просто проверить…

Но ведь и вероятности такой пока не допускала, может, потому и не вспомнила?

— Вы позволите, Ваше Высочество? — наверное, из-за все того же потрясения Марен прыгал в обращении с официального на свойское. И как-то неуверенно протянул в ее сторону чуть подрагивающую руку.

— Да. Конечно… — Инди еще раз настороженно переглянулась с подругой, замершей у окна, будто изваяние, и напряженно, да и немного испуганно следящей за ситуацией. Линда так округлила глаза, словно уговаривала ее и не думать отказываться. — Так еще и лучше будет, — она шагнула к Марену.

Синхронно с ней, еще приблизившись, шагнули Фил и Трев, возможно, не доверяя уже никому и готовые перебдеть, нежели подвести Инди и Ройса.

Но Верховный Жрец, однозначно, не собирался угрожать ей. Его широкая ладонь, с уже явными следами возраста, замерла на некотором расстоянии от живота Инди, и Марен вроде как на несколько мгновений отключился от окружающего.

Инди же внезапно бросило в жар, аж кожа слабо засияла, хоть она сейчас и не касалась Ройса! Вообще нетипично для нее в последнее время, и как будто бы нечто внутри воспротивилось такому пристальному изучению. Появилось резкое желание ссутулиться, обхватить себя руками… И вспыхнула какая-то потребность оттолкнуть ладонь Жреца…

К счастью, это не продлилось долго. И Марен отстранился сам, резко выдохнув и побледнев так, что на его лбу и над верхней губой стали видны мелкие бисеринки пота.

— Пресветлая! Я никогда не думал, что нечто подобное может случиться… — почти шепотом, полным, однако, еще большего ошеломления, произнес Верховный Жрец. Тяжело сглотнул. И вдруг добавил гораздо громче и как-то весомей, что ли. — У вас сын, Ваше Высочество. Похоже, Герцогский дом Мирты получит своего первого наследника куда раньше, чем мы могли даже предположить… И парень будет точно с характером, — неожиданно усмехнулся Марен, как-то по-простецки утерев лицо рукавом, — ему точно не понравились мои попытки изучить вас обоих… Потрясающая сила! Никогда не сталкивался с подобным!..

— Но… как?.. И пол… Ты не можешь знать, прошло слишком мало времени, если и так… — у Инди натуральным образом зашумело в голове. И комната как-то поплыла перед глазами.

Взмахнула рукой, пытаясь найти опору в кресле, от которого недавно отошла. Но то стояло слишком далеко. К счастью, Фил оказался проворней и понял, что происходит. Подхватил ее под локоть, дав возможность устоять на месте.

— Мало. Но это точно мальчик! — уверенно отмахнулся от ее сомнения Марен.

Филу хотелось подойти и отвесить Жрецу хорошего подзатыльника. Со всем почтением, само собой. Создавалось ощущение, что Марен погрузился в некий исследовательский восторг, немного упустив из виду окружающее. И не очень заметил, в каком ступоре оказалась Инди после его слов, несмотря на то, что сама задала этот вопрос. Да и Линда выглядела ошеломленной, а ведь именно эта девица первой высказала такое дельное предположение.

Не то чтобы Фил не понимал… Хотя и не видел повода для настолько явного шока. Дело-то житейское, как ни крути. И даже хорошее, учитывая, что Ройс с принцессой вынесли. Этим двоим их Мирта точно задолжала какой-то подарок за все выстраданное. Так почему бы не подарить ребенка?

Правда, как он понял, беременность Инди уж точно была чем-то из разряда «ЧУДЕС» (именно большими буквами). И стало интересно, как на это отреагирует их командир…

И тут, будто в ответ на его мысли, двери покоев уверенно распахнулись, что могло случиться лишь в одном случае… На пороге возник Ройс.

Канцлер, до этого пребывающий в хорошем расположении духа, казалось, одним взглядом охватил всю гостиную, и застыл на месте. А на них всех, ну, кроме принцессы, вероятно, словно потолок обрушился, придавив волей Ройса к полу, заставив даже головы пригнуть под этой тяжестью.

— Что здесь творится?! — резко, отрывисто, хоть и не громко, спросил Ройс.

И его тон явно говорил, что Канцлер желает получить ответ немедленно.

— Ройс! — какой-то безумный коктейль облегчения, радости и… страха (?) в глазах Инди совсем не добавил ему спокойствия, да и ситуации не прояснил.

Жена же, бросив руку Фила, за которую уцепилась по абсолютно неясной для Ройса причине, кинулась к нему с таким чувством, словно происходило нечто совершенно ей непонятное и нереальное.

Остальным он и шанса двинуться не дал. Не то чтобы запланировано… Это было сильнее Канцлера!

Через мгновение он подхватил, сжал Инди своими руками, притиснув к себе. Состояние принцессы казалось таким, что даже уже ставшего привычным для них дискомфорта, она не ощутила! Это его напрягло еще сильнее почему-то.

— Что случилось, сияние мое?! — хрипло, уткнувшись ей в макушку, настороженным шепотом повторил свой вопрос Ройс.

— Марен говорит, что мальчик будет… Но я совершенно не могу понять, как?! Как это, вообще?.. — вскинув голову и заглянув ему глаза полностью потерянным взглядом, выдала Инди.

Ройс ничего не понял. Совершенно.

Глянул на Марена, Жрец так и не встал с кресла, кажется, испытывая не меньшее давление его силы, чем и остальные. Тем не менее, походило на то, что Марен пребывает в неком воодушевлении. И ему точно любопытно сейчас… ну или как-то так.

— Инди, любовь моя, а можно еще раз и понятней? Что за мальчик? О чем ты толкуешь? И почему тебя это настолько выбило из колеи?

Ее просто-таки лихорадило в объятиях мужа, он очень хорошо эту дрожь чувствовал.

— Да… Ты так прав! Прости! — Инди даже как-то виновато улыбнулась. — Я просто сама с мыслями собраться не могу, — ну, это он заметил сходу.

Впрочем, вот это вот, уже чуть более веселое выражение у нее во взгляде, дало Ройсу шанс немного расслабиться.

Ровно до ее следующего заявления.

— Я беременна, любимый! Марен в этом полностью уверен…

Тут Инди снова взглянула на него тем потерянным взглядом, явно указывающим, что как бы твердо она не проговаривала слова, ее собственный разум не воспринимает еще эти звуки реальностью. Хотя и для Ройса пока это все было также маловразумительно.

Беременна…

Ему четко и ясно все объяснили, когда они женились. Да и не жаждал особо Ройс продолжать род. Скорее эта идея была для него всегда теоретической. Никогда не горел желанием появления наследников, да и что ему было тем передавать? Как воспитывать при такой кочевой жизни наемника?

А с появлением Инди в его судьбе Ройс и подавно не нуждался больше ни в ком… Однако он все же не вырос в том варианте реальности, где беременность жены является чем-то из ряда вон, потому, наверное, эти слова любимой мгновение за мгновением, стали обретать полноту…

Поначалу, мгновения три-четыре, в голове просто была пустота. И никакой идеи, никаких мыслей. Бездумное вглядывание в настолько же потрясенные глаза любимой.

Потом… Взгляд Ройса метнулся к Верховному Жрецу, словно требуя подтверждения слов Инди… А сила рванулась сама, уже находя ответ в разуме Марена. И все же, немного поморщившись, Жрец кивнул, подтверждая то, след от восприятия чего Ройс уже «увидел»…

А вот второй мыслью стал масштаб возникшей… проблемы. Просто катастрофичный размах. Словно бы все, что только могло усложнить ситуацию в Мирте, с ними и происходило…

— Это может как-то грозить тебе, Инди? Марен?! — севшим, сиплым тоном потребовал от них ответа, вообще не представляя, как беременность может сказаться на его жене, учитывая силу Мирты… ну и то, чтоегоребенок мог вступить с этой силой в конфликт.

Инди только закусила губу и развела руками, кажется, ощущая отчаяние от того, что ничего не понимает и не знает.

— Не думаю, — отозвался Жрец. — Дай воли, Ройс. Уважь возраст, — натужно хмыкнул он, намекая на усиливающееся давление тьмы в комнате.

Линда, та и вовсе уже сползла по стене на пол, явно не в состоянии стоять в такой атмосфере. Фил и Трев не жаловались, но Ройс ощущал, что и друзьям непросто.

Понимая, что в его же интересах все выяснить, не уничтожив присутствующих при этом, прикрыл веки, усилием воли заставив себя загнать мрак назад, внутрь собственного существа. Не то чтобы это вышло просто.

— Спасибо, — искренне выдохнул Марен, не скрыв облегчения. — По моим ощущениям, организм Инди вполне хорошо реагирует на развивающуюся беременность. И нет никакого конфликта с ребенком. Я бы даже сказал, наоборот, мальчик вполне бодро черпает силу Мирты из нее для своего роста. Но… И это поразительно! Он наполнен и твоей энергией… Очевидно, ему необходимо содружество ваших сил для нормального развития. Подозреваю, что именно по этой причине принцесса постоянно мерзнет, когда вы не вместе. Ребенок нуждается в той силе, что может получить лишь около тебя, Ройс.

Наверное, именно это — спокойный, уверенный и полный убежденного рассуждения голос Жреца лучше всего прочего убедил Ройса в том, что нет никакой ошибки. И у них действительно будет ребенок.

То, что эта беременность никоим образом не угрожала Инди, добавило значительного позитива его оценке ситуации.

Однако… теперь появились не менее грандиозные проблемы.

— Хорошо… Хорошо. Это решаемо… — выдохнул он, стараясь быстро проанализировать ситуацию.

Покрепче притиснув к себе любимую, все еще находящуюся на стадии осознания, кажется. У него на это не имелось времени, если честно, нужно было действовать. И очень быстро! Ройс обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.

— Никто не должен пока знать! — слова вновь падали на головы окружающих пудовыми мешками. — В нынешней ситуации… Слишком опасно для Инди сообщать о таком известии. Никто, ясно? Даже Герцогу пока не говорить! — распорядился, глядя в бесцветные глаза Марена.

Жрец кивнул, став вновь серьезным и собранным. Похоже, тоже уловил и просчитал вероятные варианты развития событий.

— Линда, ты будешь под охраной, — понимая, что все сильнее прижимает пока безмолвную Инди к своей груди, Ройс глянул на лучшую подругу жены. — Ты знаешь слишком важные вещи, чтобы пустить это на самотек, прости. Алекс… ты ведь не опасаешься его? — помня тот ужас и боль, что ей причинил Дрейк, и страх перед мужчинами, который нет-нет, а улавливал в женщине, предложил вариант Ройс. Из любви к Инди, зная, что она не хотела бы мучить Лин более необходимого. — Он и несколько гвардейцев будут всегда при тебе. Ты не должна оставаться наедине ни при каких обстоятельствах, пока мы не найдем и не казним Катализу, — дождавшись вялого и какого-то измученного кивка от Линды, Ройс перевел взгляд назад на Жреца. — Боюсь, Марен, тебя это также касается.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Я понимаю, Ройс. И не думаю сопротивляться. Мы не можем предоставлять бывшей Герцогине такой шанс отомстить нам всем и реализовать все свои планы, — вздохнул Жрец. — Но я должен отправиться в Храм. Теперь это еще важнее. Нам нужна любая информация, которую мы только можем достать.

— Хорошо. Трев, Фил, — глянул на друзей. — Едете с ним. И возьмете не меньше двадцати гвардейцев, — не стал спорить Ройс.

Он и сам понимал, что у них катастрофически мало сведений и понимания ситуации с этой беременностью… Демоны всех миров! У Ройса в голове пока не укладывалось, что у них может родиться ребенок… И каким он будет с этим смешением сил… Спасением и счастьем для Мирты? Или чудовищем, которого проклянут все в их мире?..

Даже у него холодело в затылке при одной только мысли об этом. И Ройс очень надеялся, что Инди, в силу своей искренности и света, пока не задумывается о подобном. Меньше всего он хотел бы ее волновать…

Сумбур в голове!

Полная сумятица в нутре, где плескалась его любовь к жене с буйством тьмы Морта вперемешку.

— Это так поразительно! — вдруг рассмеялась его жена, до того больше похожая на застывшую в мраморе статую, чем заставила Ройса забыть обо всем и целиком сосредоточиться на ней.

Инди же чуть отстранилась и прижала к своему животу руки, сама посмотрела вниз.

— Я до сих пор поверить не могу, любимый! Но это настолько поразительно! И… да, наверное, я согласна с Мареном… Я чувствую это соединение сил… Наших сил внутри себя… — его жена вновь перевела на него свой светлый взгляд. — Невероятно, как они балансируют друг друга!..

Это золотистое сияние вокруг нее, какое-то невыразимо мягкое счастье, вдруг вспыхнувшее в зеленых глазах, удивительно открыто расплескивающееся вокруг так щедро, что перекрывало даже его силу и давление…

Он зачарованно замер, упиваясь видом Инди! Никогда не видел ее такой откровенно удивленной, счастливой и… живой! Иначе, не в том смысле, как мечтал так долго… Живой, будто вновь получившей некий смысл для этой жизни.

— Но почему мы не можем хотя бы Марти сказать? — чуть сведя брови, с непониманием уточнила Инди, похоже, в остальном не имея претензий к его распоряжениям.

Или, быть может, еще не осмыслив их все.

— Инди… — Ройс умолк, стараясь подобрать слова. Подхватил ее на руки и понес к свободному креслу у стола, где так и стоял завтрак, о котором все позабыли, видимо.

Странная ситуация. Полное оглушение, но и такое чувство, что у них некий… ну прямо-таки семейный совет!

— Марти — Герцог… — вновь попытался начать Ройс, почему-то уловил, что Марен молчаливо желает ему удачи в этом непростом деле.

Мудрый и опытный Жрец тоже быстро осознал все риски и опасности новой ситуации, как и Ройс.

— Да, Герцог, — улыбнулась Инди. — Но ведь и будущий дядя теперь.

— Инди, — в третий раз начал Ройс, если откровенно, все еще по-человечески не уложив в своей голове факта, что станет отцом… Да и можно ли считать, что он все еще человек? Как и их будущий ребенок? — Учитывая нынешнее моральное состояние твоего брата, я даже приблизительно не берусь прогнозировать, как Марти отреагирует на новость о появлении наследника Герцогского дома… А ведь этот… Наш ребенок — является наследником. И ты теперь тоже претендент на престол, чего не случалось никогда ранее в Мирте. И вдвойне желанная цель для любого покушения… Прежде, чем хоть кому-то позволить это узнать, мы должны получить больше информации… О, тьма! Обо всем! Мы ничего не знаем о настоящей ситуации и таком раскладе, насколько я понимаю! — под конец его выдержка дала сбой, заставив языки пламени в камине взметнуться с ревом.

Но ни одна искра не вырвалась за решетку экрана, чтобы не нанести вред его жене.

Инди же, казалось, растерялась от слов Ройса. Но и задумалась. Он уловил, как все ее эмоции и чувства словно бы замкнулись в цикл, как-то ограничивая открытость и «выплескивание» этого всего наружу. Она услышала его. И поняла.

— Ройс совершенно прав, Инди, — поддержал его Марен, став куда сосредоточенней, задумчиво пожевал губу. — Это слишком непривычное и новое для нашего мира происшествие. И даже я не знаю, как поступить верно именно сейчас. Тактика Канцлера кажется наиболее оправданной.

— Ты уверена, что чувствуешь себя нормально?

Они наконец-то остались одни: Алекс, вызванный Ройсом, «взял под опеку» Лин, без возражений и лишних вопросов, получив приказ не отходить от нее ни на шаг и не оставлять ни на мгновение без охраны. Почти такое же распоряжение имелось у Фила, которому была доверена организация охраны Марена, а также сопровождение Жреца в поездке в Храм.

Трэв и Кайл оставались задействованы в обеспечении безопасности Инди и Мартина, не считая Ройса, разумеется, сотни личных гвардейцев Канцлера и еще тысяч солдат…

Нет, Инди об этом не сказала. Ей было немного весело наблюдать за суматохой, но она понимала все, что руководило любимым. К тому же… Хорошо, она не могла исключить и того момента, что ее веселье может быть вызвано определенной степенью шока от всего, что она сегодня узнала…

Так или иначе, сейчас Инди наслаждалась их уединением и тишиной, даже немного звенящей после настолько… насыщенного утра.

— Инди? — муж осторожно обхватил ее лицо пальцами, заставив повернуться к нему. — Как ты себя чувствуешь? — в темном теперь взгляде Канцлера закружились беспокойные тени, которые сулили большие проблемы всем вокруг.

И Инди против воли хихикнула, словно девчонка, выдав свою растерянность с головой.

— Нормально?.. — то ли ответила, то ли переспросила она у любимого. — Проблема в том, что я не знаю, как это «нормально» для текущей ситуации, — прижавшись щекой к его ладони, впитывая тепло Ройса, словно насыщаясь его силой и мощью, призналась Инди.

Или… это не она так активно поглощала силу мужа?

Скосила взгляд вниз снова, все с той же неуверенностью пока и сомнением накрыв свой живот ладонью. Ройс, жадно вглядывающийся в малейшее ее движение и черту, проследил этот жест с пристальным вниманием.

— Это так странно, знаешь! — поделилась Инди с ним своими эмоциями.

Или попыталась, по крайней мере. Сложно внятно делиться тем, что сама не можешь еще осознать.

— Даже представить не могу, — мягко усмехнулся Ройс, продолжая греть ее лицо пальцами.

— Вот и я о том же! — поддакнула Инди с улыбкой. — Я все знаю, до последней мелочи понимаю и представляю, как это должно быть… у кого-то другого. У любой иной женщины в Мирте. Но вот то, что это со мной… С нами… — она едва-едва пошевелила пальцами, будто ощупывая свой живот сквозь ткань. — Я все еще не могу этот факт понять и представить! Очень сложно перечеркнуть в мгновение то, что было основой-основ всю мою сознательную жизнь, — снова рассмеялась, но больше, чтобы эту самую растерянность скрыть.

Хотя от кого? Ройс же и так прекрасно улавливал все, что она ощущала!

— И при этом я уже чувствую его… нашего ребенка, и понять не могу, почему не обращала на это внимания ранее?! Можно ли в таком случае сказать, что я чувствую себя нормально? Не знаю, любимый! Я совершенно сбита с толку! — подытожила Инди тот сумбур, который сейчас бурлил в мыслях.

— Нас тут таких двое. Сбитых с толку, — тихо засмеялся и Ройс. — И вдвойне страннее, что в такой ситуации очутились Канцлер и принцесса… Пугающая ситуация для безопасности Мирты, как считаешь? — Ройс откинулся на спинку кресла, притянув ее к себе на грудь так, что Инди устроилась щекой на его плече.

И вдруг поняла, что и любимого очень многое тревожит под такой уверенной маской полного контроля и собранности. А также поняла, что именно вызывает ледяной страх в том, кто ничего, казалось бы, не должен бояться.

— Со мной все хорошо, Ройс, — протянула руку и уже сама накрыла его щеку тонкими холодными пальцами, уловив, насколько муж в самом деле напряжен. — И дальше будет хорошо тоже, я уверена. Ребенок совершенно не вредит мне, я это прекрасно понимаю. И с ним… с нашим сыном все тоже будет хорошо. Не опасайся, любимый, — она нежно погладила его скулу, вслушиваясь в уверенный и сильный стук сердца мужа под своей щекой. А где-то в ее животе, под другой ладонью Инди, билось крохотное сердце невероятного их общего чуда…

— Сын… — неожиданно для нее, большая и горячая ладонь Ройса легла поверх пальцев Инди, накрыв вместе с рукой и весь ее живот. — Сын… — как-то непонятно для нее повторил муж.

— Ты хотел бы дочь? — чуть лукаво поддела принцесса своего Канцлера.

Ройс расхохотался, искренне, открыто, и все же контролируя свою силу в полной мере.

— Я… не думаю, что знаю, сияние мое. Я не думал о детях, коль нам это в принципе не было предопределено. Сейчас… я не знаю, что бы с девочкой делал…

— Любил бы? — подсказала Инди, расплывшись в улыбке. — Ты это умеешь, как никто, — чуть приподнявшись, она прижалась к его смеющимся губам своим ртом.

— Не знаю… любимая, — пальцы Ройса словно дрогнули, она ощущала его силу, укутывающую их. — Как бы там ни было, что делать с мальчиками, я представляю лучше.

— Любить? — вновь поддела она мужа.

— Вас с Мартином очень любили? — поинтересовался Ройс в ответ, насмешливо заломив бровь. — Или других наследников? — он подтрунивал над ней в ответ, и Инди это великолепно чувствовала!

— Как прекрасно, что наши силы и твоя мощь позволяют сломить любые традиции и жить так, как мы это считаем правильным, правда, любимый? — не осталась она в долгу. — И обожать своего ребенка назло всем!

Ройс не выдержал образа — вновь рассмеялся, еще теснее прижав жену к себе, пусть и казалось, что плотнее уже некуда.

— Ты… Инди, сияние мое, — словно сомневаясь в чем-то, вдруг вздохнул Ройс. Она знала, что его тревожит, но не перебивала, оставив мужу возможность это сформулировать и сказать вслух. — Насколько вероятно то, что… наш сын… получит от меня больше, что это может оказаться опасно для Мирты? — Ройс наклонил голову, поймав ее взгляд своими серьезными глазами.

— Все, что он получит от тебя, будет во благо, любимый. И нашему ребенку, и нашему миру, — спокойно и уверенно заявила принцесса в ней. — Ты прекрасно управляешь своей силой. Научишь этому и нашего сына. К тому же у него будет и сила Мирты для равновесия…

— У меня тоже есть ты для этого, — усмехнулся Ройс с видимой уверенностью.

И все-таки, глубоко внутри него нечто успокоилось, и от этого душу Инди затопило тепло и мир.

— Так ты рад? — повторила она свой вопрос, испытывая полное умиротворение, спокойствие и убаюкивающее тепло.

— А ты, мое сияние? — Ройс понял, что она борется со сном.

Поднялся с ней на руках, отодвинув стол ногой, чтобы иметь больше пространства. И пошел в их спальню, смежную с гостиной, где она так и не поела ничего.

— Если отодвинуть в сторону все еще не улегшееся ошеломление… то, наверное, да, — зевнула Инди. — честно признаться, я тоже не очень уверена, что знаю, что с мальчиками делать, — передразнила она недавний ответ мужа. — Но это ведь твой, наш сын… Научусь. Рада…

— И у тебя прекрасно получается любить своих мужчин, несмотря на все заверения в бесчувственности принцесс Мирты, — не остался в долгу Ройс, посмеиваясь. — Что ж, если рада ты, то и я рад, любимая, — добавил он, легко коснувшись губами сонно прикрытых глаз Инди, отчего она довольно вздохнула.

Лег вместе с ней в кровать, не выпуская из своих объятий. Накрыл их одеялом, но Инди и от его тела было тепло и хорошо. Достаточно жара. Видимо, прав Марен в своих догадках, что ребенку нужна сила отца, и в этом разгадка ее вечного озноба.

— Знаешь, тогда, еще когда я не вспомнила… Марен в храме говорил, что я сама блокирую силу Мирты. И не вижу ничего потому. Кроме тебя… Потому что тебя я всегда хочу видеть, — немного бессвязно, проваливаясь уже в сон, попыталась ему свою идею изложить. — Возможно, из-за этого я и смогла забеременеть? Ведь сила была словно изолирована в части меня, а не исчерпывала все ресурсы…

— Вот уж о чем я понятия не имею, сияние мое, — вздохнул Ройс, но точно с хорошим настроением. — Думаю, тут нам лучше довериться знаниям Марена и твоим ощущениям. Ну и, может, он в архивах что-то все же сумеет найти…

— Да… — Инди зевнула еще сильнее, почти уснув. Но тут вспомнила, куда Ройс утром уходил. — Что с теми слугами, которых ты допрашивал? — с трудом заставляя себя говорить, спросила она.

— Неплохо… Двоих я отпустил и позволил вернуться к службе, они совершенно непричастны к деяниям Катализы, и не знают ничего о ее нынешних планах. Я удостоверился в этом. А вот остальные… — Ройс помолчал, будто старался подобрать слова для Инди.

Но она и так поняла все из этого молчания. И, собственно, теперь стала ясна причина, по которой он сразу вернулся достаточно… «довольным». Словно Морт был пресыщен и полностью подчинялся воле самого Ройса.

Инди вздохнула.

Пресветлая! В это мгновение она не была готова искать выход еще и из этой ловушки. Достаточно и того, что сейчас такой вариант работает, а заговорщики еще имеются в «запасе». Потом будут искать другие пути.

— Они были уверены, что твоя мать где-то неподалеку. А, поскольку относительно часто они выходили на контакт с людьми бывшей Герцогини, передавая той сведения и получая от нее указки, я склонен подозревать, что так и есть на самом деле. Потому и настаиваю, что мы должны максимально ужесточить охрану, пока я не решу этот вопрос.

— Вряд ли кто-то осмелится вам перечить, Канцлер, — стараясь вернуть более легкий настрой и ту удивительную радость, которая была между ними еще недавно, вздохнула Инди, все же засыпая на ходу.

— Очень на это надеюсь, мое сияние. Ради твоей безопасности я пойду на все, — хмыкнул Ройс. — И ради нашего ребенка, — добавил он тише.

Инди не открывала глаз, но в комнате стало словно темнее. Видно, он решил обеспечить ей максимум комфорта, чувствуя, как Инди хочет спать. И она таки уснула, после этих слов ощущая себя действительно умиротворенной и счастливой.

Марен не откладывал отъезд, отправился в Храм на следующее же утро, не особо оглашая о своих планах. Ройс проследил, чтобы отряд выехал засветло, отправив со Жрецом еще и несколько гвардейцев. Учитывая обстановку, они все нуждались хоть в какой-то подстраховке, а еще в связи, которая окажется быстрее и самого скоростного гонца. И пусть так они мало что могли передать словами, если что-то случится, Ройс ощутит и уловит приблизительную ситуацию.

Инди еще спала. Она теперь, вообще, спала куда больше, но Ройс не имел ничего против. Его жене точно не помешает компенсировать все те месяцы, которые она не знала ни заботы, ни комфорта. Тем более теперь, когда они знали, что она обеспечивает отдых не только себе… То же касалось и еды. Проснувшись вчера уже после полудня, его любимая с таким аппетитом приступила к обеду, словно и не было никакого отвращения к завтраку все утро.

Ему все еще было немного странно думать о том, что у них родится ребенок. Правда, уверенность и Марена, и Инди в том, что это дите не станет погибелью Мирты, скорее наоборот, успокаивала. И да, наверное, то что бурлило даже во мраке внутри него, можно было назвать радостью, да и было ею… Однако никуда не делись остальные проблемы.

Он обошел все основные посты вместе с Алексом, который пока доверил охрану Лин своему помощнику.

— Надеюсь, ты не в обиде на такой приказ. Лин мало кому из мужчин доверяет после своего мужа. Ты попал в число таких счастливчиков, уж не знаю, как сумел втереться ей в доверие, — хмыкнул Ройс, пока они весь Дворец от поста к посту. — А она дорога принцессе. Да и знает много. Ее похищение было бы огромной удачей для наших врагов.

— Я с радостью исполню любой приказ Ее Высочества и твой, Ройс, — Алекс абсолютно искренне и открыто встретил его взгляд, хоть и знал, что Канцлер смотрит вглубь, вспарывая душу. И там не было даже тени предательства или недовольства. — Да и мне Линда по душе, этот приказ не в тягость, — Алекс позволил себе едва заметную улыбку самыми уголками губ, что было не так и просто в компании Канцлера.

— Хорошо. Но ее безопасность важна и это действительно серьезно, — еще раз сделал ударение Ройс.

— Я ни на мгновение не забуду об этом, — Алекс прижал кулак к груди и склонил голову.

Ройс кивнул, полностью удовлетворенный тем, что «читал» внутри капитана. И они продолжили обход, более не отвлекаясь на личное, целиком поглощенные проверкой постов и охраны. Такой порядок не был чем-то из ряда вон. До возвращения Инди он каждый рассвет встречал во дворах и переходах Дворца, отлаживая и проверяя «систему», каждого человека в ней, каждое звено. После всего случившегося Ройс не готов был никому доверить безопасность места, где проживал Герцог, Инди и… Теперь и будущий наследник Герцогского дома.

И вот тут возникал еще один камень преткновения.

Ройс не обманывал вчера любимую, когда заметил, что совершенно не может предсказать реакцию Марти на новость о беременности сестры. С одной стороны, появление наследника в некотором роде отсрочит необходимость для самого Мартина задумываться о поисках жены и рождении детей, неким образом облегчив ношу молодого Герцога и позволив ему адаптироваться. Но с другой… Что ж, Ройс немало скитался мирами и видел достаточно примеров того, как и самый нерадивый правитель вдруг начинает жаждать управлять государством или целиком узурпировать власть в своих руках, едва появляется малейший шанс потерять то, что он уже привык считать своим.

Не то чтобы Ройс был готов или подозревал Марти в негативных намерениях к Инди и будущему племяннику. Но и забыть, что Катализа была готова убить своих детей, не успел. А так как Инди точно не допустит подобных мыслей о брате, просчитывание таких вероятностей также падало на плечи Ройса.

— Милорд Канцлер! — торопливый запыхавшийся крик заставил их обоих обернуться. И Ройс, и Алекс удивленно следили за тем, как их догоняет барон Вельм, тяжело припадая на ходу на левую ногу. Очевидно, утренняя пробежка не входила в число любимых занятий вельможи.

— Я бы мог поспорить, что он не встает раньше полудня, — подивился Алекс, наблюдая за приближением барона.

— Я бы не поддержал спор, не люблю проигрывать, — тихо хмыкнул Ройс, зная, что Алекс в состоянии выдержать этот смешок. Однако и он сам был удивлен появлением Вельма, да еще и на сторожевом обходе.

— Что случилось, барон? — негромко поинтересовался Ройс, но коротышка-барон и так видимо вздрогнул, прижав ладонь к сердцу с таким неистовством, будто опасался, что орган сейчас же выскочит у него из груди.

Алекс справа едва слышимо хмыкнул. Как и большинство военных, он не особо чествовал дворян, пренебрегших или откупившихся от службы, благодаря размеру их состояния. Ну а то, что Вельм никогда не служил, было яснее ясного.

— Милорд канцлер, — барон все же нашел в себе силы поклониться, отдышавшись. — Я искал вас по всему Дворцу! Это важно! — с такой присущей ему эмоциональностью, горячечно воскликнул Вельм, размахивая руками.

— Мы проверяем посты охраны, барон. Ваше важное дело не могло подождать? — Ройс слегка приподнял бровь, словно сомневаясь в том, что дела действительно так обстоят.

— Но это как раз и касается охраны, милорд! — казалось, барон возбужден настолько, что его не так уж и задевает сила Ройса. Уж очень он хотел поделиться своими новостями. — Я еще ночью обнаружил, но не решился потревожить ваш сон или покой Ее Высочества! — Вельм уже едва не подскакивал на месте, словно небольшой кожаный мяч, набитый тряпьем.

— И что же именно вы обнаружили, барон? — тихо уточнил Ройс, отпуская свою силу, чтобы удостовериться в истине слов Вельма.

— Еще один путь из Дворца! — барон даже вскинул руку вверх, выставив указательный палец. Неясно, то ли небу грозил, то ли этим жестом пытался придать веса своим словам. — Даже я не слышал ничего об этом проходе. Но когда складывал вечером списки и архивы, которые накануне изучал, чтобы, значится, проверить всех слуг по вашему приказу, милорд, случайно натолкнулся на старую схему Дворца. И не смог оторваться. Очень любопытный документ, скажу я вам… — Вельм немного прикрыл глаза, словно вспоминал все эти страницы, и Ройс отчетливо увидел те в его воображении.

— Барон, — одернул он увлекшегося коротышку. — Не отвлекайтесь. Что за проход?

— Да, конечно, — барон вздрогнул, видимо, ощутив, как поднимает голову тьма внутри Канцлера, недовольная «лирическим» отступлением. — Я еще не проверял, но на новых чертежах его уже не обозначили, очевидно, во время очередной перестройки, когда достраивали правое крыло, проход закрыли, или он обрушился, не знаю. Но ведь, возможно, что и нет… — Вельм многозначительно умолк. — А так как это было более семидесяти лет назад, я подумал, что больше о проходе может никто и не знать. Или знать те, кем эта информация точно не во благо Мирты применится…

Не нужно было обладать способностью Ройса проникать в сознание или умением Инди ощущать эмоции, чтобы понять, на кого намекает барон. Ройс переглянулся с Алексом — такая информация была бесценна. А поскольку барон не врал, или, по крайней мере, сам в это искренне верил…

— Пойдемте, барон, — вновь обернувшись к Вельму, Ройс поманил вельможу за собой. — Пройдете с нами оставшиеся посты и проведете нас к этому вашему проходу. Посмотрим и изучим, осталось ли там что-то, — быстрым шагом пошел он вперед, на всякий случай прислушиваясь к своим ощущениям.

Но Инди спокойно спала, да и гвардейцы, оставленные Ройсом для охраны жены под началом Кайла, не подавали никаких сигналов тревоги. Значит, у него имелось это время для исследования и известных, и неизвестных ходов, которыми Катализа или ее лазутчики могли бы проникнуть во Дворец незамеченными.

— Вы уверены, что это здесь? — уточнил Ройс у Вельма, в котором заметно поубавилось резвости и прыти после того, как он прошел их обычный утренний маршрут и спустился, наконец, сюда, в нижние подземелья.

— Согласно чертежам, да, милорд, — тяжело выдохнул барон, утерев со лба пот надушенным платком.

Этот запах напомнил Ройсу о первом дне в Мирте и почетной встрече, организованной этим самым бароном. Забавно, не думал, что после всего, его может накрыть ностальгией. И все же оказалось приятно вспомнить те, мирные и спокойные дни…

— Кладка кажется достаточно прочной, — заметил Алекс, внимательно рассматривая стену.

За их спинами стояли гвардейцы, которых взяли в сопровождение. Переносные светильники из митлина освещали коридор холодным зеленоватым светом, отбрасывая на стены, пол, потолок причудливые тени от столпившихся здесь людей… Тень Канцлера единственная, словно жила своей жизнью, расходясь от его ног сразу в несколько сторон и при этом странным образом сливаясь, когда он куда-то поворачивался.

Алекс делал вид, что в этом нет ничего необычного, гвардейцы по долгу службы оставались невозмутимы. Да и не удивляло их, также получивших часть силы Морта, пусть и крохотную, такое поведение тьмы. А вот Вельм то и дело нервно косился по сторонам, вздрагивая и протирая лоб все тем же платком, похоже, уже ставшим мокрым.

— Кажется, — согласился Ройс, приложив руку к камню. Стена была целой и без изъяна. Кроме одного нюанса — он ощущал легкий сквозняк по ногам, да и тень его вовсе неестественно трепетала, словно давая подсказку. — Да так и есть, но… — Ройс запрокинул голову, осмотрел всю верхнюю часть стены, повернулся в бок.

— Что «но»? — поинтересовался Алекс, которому приблизиться мешал сам Ройс.

Коридор здесь был достаточно узким. Рядом спокойно могли идти лишь два человека, но и те не должны были быть крупными. Что не относилось ни к Ройсу, ни к капитану личной гвардии Герцога.

— Но я немало повидал всевозможных механизмов, которые позволяют двигать и совершенно целые стены. И особенно нежно подобные штучки любят как раз строители дворцов отчего-то, — исследуя пальцами камень, чисто интуитивно, отдавшись ощущению и позволяя темной силе вести свою руку, разыскивая то, что не увидеть глазами, поделился Ройс опытом с другом. И резко, с силой нажал на едва выступающий небольшой камень у самого края.

Отступил под тихий скрежет застоявшегося механизма, стук посыпавшейся пыли, камешков и прочего мусора и куда более громкий рокот проклятий Алекса и восхищенного восторга барона. Похоже, Вельм и сам-то не очень надеялся, что его находка чего-то стоит. Но проявил рвение и бдительность в очередной раз. Надо бы его отблагодарить. Вернуть земли, что изъяли и раздеребанили заговорщики.

— Поразительно! — восхитился барон где-то за его спиной, почти с придыханием, как и Алекс, да и сам Ройс, всматриваясь в чернеющее жерло прохода, ведущего в неизвестность.

— Думаешь, этим путем проникали лазутчики или бежала Катализа? — тем временем напряженно и собрано поинтересовался Алекс, протиснулся вперед, встав с Ройсом едва не плечо к плечу, хоть подобное нынче и было чревато.

— Нет. Слишком много примет, что этот проход давно не открывался, — задумчиво глядя в темноту, играющую для него своими красками и оттенками, Ройс поджал губы. Махнул рукой в направлении горки мелкой оставшейся замазки и камешков, до этого набитых в щели, на пыль… — Думаю, сколько еще во Дворце подобных крысиных лазов, которыми кто-то, кто, в отличие от нас, о них знает, сумеет воспользоваться?

— Мы перевернем Дворец вверх дном, но обнаружим и возьмем под охрану каждый, Пресветлой клянусь! — Алекс с искренним рвением прижал кулак к груди.

— Я сегодня же изучу все старые схемы, милорд! Обещаю, что ни один старый проход не останется мной незамеченным! — вторил ему Вельм.

Похоже, барона немало увлекла сопричастность к делам настолько секретным и важным, от которых зависело благополучие Герцога и принцессы… а еще наследника, о чем знал лишь Ройс.

— Не забывай, что у тебя есть и иная задача, — напомнил он Алексу, не вдаваясь в подробности, но дав понять другу, что приоритет охраны Лин важнее. — Благодарю вас, барон. Я рассчитываю на ваши знания и помощь, которые не останутся не вознагражденными, — кивнул он Вельму.

— Я понял, — склонил тем временем голову Алекс.

Пока барон испытывал едва не моральный экстаз от собственной важности — уполномоченный на поиски самим Канцлером! Это ведь было не менее существенно, чем его прошлая должность секретаря Герцога!

— Но я организую отряды, которые по камням переберут все эти чертовы подвалы! — сдержанно, но с напряжением в тот же миг пообещал капитан гвардейцев.

— Хорошо. Вместе это все организуем, — согласился Ройс, чувствуя, что где-то наверху, над всеми этими сводами, перекрытиями и полами проснулась его жена. — Барон, вы отвечаете за всю возможную информацию, можете взять столько людей в помощники, сколько необходимо, но они должны быть надежными и не болтать на каждом углу о происходящем, ясно? — весомо, с вибрирующей в голосе силой, распорядился он.

Дождался нервного кивка Вельма и, вновь нажав на сигнальный камень, наблюдал за тем, как стена встает на прежнее место. Осмотрел всех здесь присутствующих, без слов дав понять, что молчать должны и они.

— Нам пора возвращаться, — заметил Ройс, знаком велел трем гвардейцам оставаться здесь для охраны и двинулся назад.

Остальные последовали за ним.

— Мне кажется, день просто идеален для того, чтобы прогуляться в саду, — Инди обернулась от окна, в котором рассматривала ясное небо. Яркое солнце сегодня хоть и не грело особо, учитывая зиму, а все же создавало приподнятое, искристое настроение у принцессы, отражаясь яркими лучами от кристально белого снега. — Похоже, грозный Канцлер куда как более благодушен сегодня… — добавила жена.

При этом смотрела на него с такой долей веселья, что Ройс и сам невольно усмехнулся.

— Ты преувеличиваешь степень влияния моего настроения на погоду за окном, — хмыкнул он, подойдя к любимой и осторожно обхватив ее руками. Притянул к себе так, чтоб вся на него припала. — Твое же настроение никак не сказывается на дождях или снегопадах, — поддел он Инди.

— Сила Пресветлой немного иная, вот и все, — пожала плечами жена, кутаясь в его руки. — Как и всякая жизненная энергия, она действует и прорастает исподволь, медленно и незаметно настраивая и подстраивая окружающее, исцеляя. В ней нет настолько мощного начала, как у Морта, которое могло бы и разрушать, — без всякого сожаления пояснила Инди то, над чем, похоже, успела уже поразмышлять. — Вероятно, потому она всегда в полной мере лишь принцессам и доставалась. Даже жрецы Мирты не обладают ее силой настолько. Все же мужчины более склонны к разрушению.

Ройсу тут же на ум пришла Катализа… но он промолчал. У Инди было сегодня настолько прекрасное настроение, что не хотелось вносить и тень сумятицы в ее разум.

Вместо этого согласился на прогулку после завтрака. И пока жена не особо охотно перебирала между предложенных блюд, рассказал ей про находку Вельма.

— Покажешь? — тут же с каким-то непосредственным, почти ребячливым воодушевлением и восторгом попросила Инди, позабыв о сыре и яблоках, которые пыталась съесть. — Я всегда была уверена, что у нас должны существовать тайные проходы! Но мне упорно отрицали это все. Невероятно интересно!

— Покажу, — Ройс выразительно глянул на ее тарелку, — когда в саду нагуляешься. Или хочешь сначала в подземелья пойти?

Его самого куда больше волновал вопрос наличия других подобных проходов и обеспечение безопасности Дворца в подобных условиях. А еще тот момент, что знай они хотя бы об этом проходе ранее, их побег от заговорщиков был бы куда более эффективным и удачным. Но сожалеть о прошлом сейчас казалось бессмысленным.

— Давай сразу! И, возможно, нам стоит Марти с собой взять? Герцогу же тоже это положено знать? Как он, вообще, я его за эти два дня ни разу не видела, — между бровей Инди пролегла тонкая складка тревоги, и она пытливо посмотрела на Ройса, словно считать пыталась мысли. Но вернулась к завтраку, пусть и без восторга.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Почти полностью пришел в себя и видит уже полноценно. Вчера вечером даже принимал участие в совете, да и с Мареном о чем-то долго беседовал, узнав, что Жрец уезжает на какое-то время. Как по мне, так он в принципе стал слишком истовым поклонником Мирты, пусть и для Герцога, — мимоходом поделился с женой своими наблюдениями. — Ранее за Марти я такого не замечал. Но устает еще быстро, это заметно. Хотел навестить тебя вечером вчера, я не одобрил, прости. Посчитал, что после всех событий прошлого дня, стоит подождать с общением.

Инди задумчиво кивнула, откусив от яблока.

— Вероятно, ты был прав. Да и Марти… Он мог измениться. Мы все вернулись иными, пройдя через предательство, — она вздохнула и отложила фрукт, не съев и половины. Ройсу это не нравилось.

Он не обладал пониманием Марена или способностью Инди к врачеванию. Но у него имелась своя теория о том, что если жена не будет в достаточной мере питаться, то их ребенок будет забирать ее силы. А такой расклад был ему не по нраву.

Инди улыбнулась, видимо, уловив его недовольство.

— Не хмурь брови, любимый, я еще не погуляла, не прячь солнце, — весело, совсем как недавно у окна, поддела Ройса, сбивая этот настрой. — И, знаешь, — продолжила, стоило ему хмыкнуть и открыть рот, чтобы в очередной раз напомнить жене о еде. — Кажется, мне бы пора уже больше времени посвящать своим обязанностям. Я слишком долго сижу в этих покоях, Ройс, а должна бы вам с Марти помогать.

В нем моментально взметнулось несогласие такой силы, что все притихло, словно бы сила Морта окутала комнату, отгородив от всего остального мира. Воля Канцлера — Инди вообще никуда из этих покоев не выходила бы! И тройное кольцо охраны из его гвардейцев! И можно еще одну стену с единственной дверью, ключ от которой будет только у него!

Тем более теперь, когда она стала во сто крат уязвимей!

— Я сейчас чувствую себя тем самым мрачным драконом из сказок любого мира, который готов свою принцессу в неприступную башню заточить, сияние мое. Не искушай меня, — стараясь хоть как-то взять под контроль ревущую внутри потребность уберечь и укрыть ее от всего, но и помня о просьбе Инди все же не влиять на погоду, тяжело выдохнул Ройс.

Кресло, в ручки которого вцепился руками, чтобы как-то сдержаться, угрожающе трещало древесиной под обивкой. На ткани же расползались обугливающиеся пятна его отпечатков.

— Ройс, я имею силу Мирты и должна выступать ее проводником и орудием. Мне необходимо заботиться о населении нашего мира, исцеляя и помогая людям. Да и их настроение это поддержит, воодушевит, даст силы выдержать ваши реформы, пока все наладится, — очень разумно, взвешенно подбирая слова, заметила его жена.

Поднялась со своего места и подошла к нему, протянув руку к ладоням Ройса. Но он отпрянул, стараясь не задеть ее своей силой, не навредить любимой.

— Эй, у меня есть кое-кто, кому этот жар нужнее, чем креслу, — пошутила шепотом Инди, второй рукой накрыв свой живот с намеком. — Все будет хорошо, я уверена, — и не думая отходить, эта упрямая принцесса так и протягивала руку к Ройсу.

Хорошо, он мог предположить, что она в этом что-то понимает, да и Марен говорил вчера… Шумно выдохнув, пытаясь совладать со страхом причинить боль Инди, он все же соединил их ладони. В первый момент Инди слегка поморщилась… и Ройс как будто бы ощутил то, что она почувствовала, словно руку к огню слишком быстро поднесла. Но уже со следующим вдохом обоим полегчало. Его напряженная попытка обуздать свою силу, страх и волнение за любимую, ее восприятие — все словно переплелось в единый поток, став каким-то уравновешенным и гармоничным, отчего обоим хорошо.

Ройс сам не понял, когда расплылся в усмешке, видя, как и Инди довольно улыбается, даже прикрыв глаза.

— Это так тепло, просто потрясающее ощущение, — почему-то вновь шепотом выдохнула она, кажется, искренне наслаждаясь.

А Ройс поддался собственной потребности, наклонился вперед, приблизившись к жене, и прижался лицом к ее животу, надеясь на то, что эта синергия их сил сохранится при любом касании.

— Я так понимаю, что больше ничего ты есть не собираешься? — уже с весельем поинтересовался чуть глухо из-за ее юбок, которые искажали звуки.

— Наелась. Лучше в обед нормально поем. Сейчас мутит, — искренне призналась Инди, ероша его волосы с каким-то шкодным удовольствием. — Пошли к Марти, потом в подземелья, а потом на улицу! — потянула его, легонько обхватив за плечи, словно принуждала встать.

— Пошли, — и не подумал спорить в этот раз Ройс, хоть его немного и разморило от тепла ее тела, не хотелось шевелиться, только бы самому силу Инди впитывать, ее сияние, любовь точно так, как их сын его жар тянул.

Но сейчас для отдыха не было времени, вот и разгонит эту ленность.

Мартин присутствовал на очередном совете, в этот раз выслушивая представителей провинций. Вопрос с нехваткой продовольствия стоял все еще остро, хотя ситуация и была немного уравновешена их действиями, которые уже воплощались. Кроме того, никуда не делись мародеры, в изобилии расплодившиеся с хаосом, который принесли заговорщики. И хоть сейчас армия отлавливала и жестоко карала любого, замешанного в разбое, в отдалении от столицы не удавалось в достаточной мере с бандами совладать.

Ройс обсуждал это все с представителями основных провинций вчера вечером. Он же настоял на присутствии Мартина на сегодняшнем совете, желая, чтобы парень лучше разбирался в проблемах подданных.

Зал для советов не был большим, стены затягивали гобелены с традиционным узором колец Мирты, окна были распахнуты, видимо, по случаю все той же прекрасной погоды, которая восхищала и Инди. Но камины исправно пылали, согревая людей. За креслом Марти стояло четверо гвардейцев, чуть в тени — Трэв, кивнувший, стоило Ройсу с Инди замереть на пороге.

При их с Инди появлении в зале все разговоры замерли, а чиновники повскакивали с мест, поклонами приветствуя принцессу и Канцлера. Многие из них еще не видели Инди после возвращения, и сейчас Ройс буквально впитывал их жадное любопытство, трепет, радость и интерес. Но никто из присутствующих не желал зла принцессе. Для Ройса это было главным. А еще то, как сама Инди стиснула его руку, глядя на брата. И внутри нее он чувствовал искреннюю радость от того, что видит Марти без повязки.

Марти, также поднявшийся при появлении сестры, без слов понял, что привело их сюда.

— Давайте прервемся, всем будет неплохо передохнуть, да и перекусить бы неплохо, — устало улыбнулся Герцог своим советникам, жестом руки будто отпуская остальных.

А сам, переглянувшись с Ройсом, направился в сторону прилегающего к залу небольшого кабинета. Охрана двинулась за ними, оставшись у двери.

Инди смотрела и поверить не могла, что это она сделала. Или они, вместе с силой Мирты и ребенком, растущим в ней? Принцесса и ранее была в состоянии восстановить поврежденные ткани или вернуть органу способность работать. Но возродить отсутствующее, отрастить утерянную конечность или вот глаз… Никогда такое не было в ее силах. И вот перед Инди стоит ее родной брат без повязки и смотрит ясным взором, двумя глазами… Даже для нее, возродившейся благодаря силе Мирты, это было настоящим чудом!

— Марти! — с искренним восторгом, она крепко обняла брата, зная, что Ройс поймет. — Я невероятно рада, что вышло!

— Да, я тоже, — расплылся Мартин в ответной улыбке, тоже обняв ее. — Спасибо, что рискнула, несмотря на мое упрямство, и выдержала, — все же отступил, глянув на Ройса.

А Инди еще на мгновение задержалась, давно уже забытым жестом растрепав брату волосы, как давным-давно делала, сотни лет назад, казалось. Канцлер только скупо улыбнулся уголками губ, словно позволяя им эти эмоции.

— Что думаешь по поводу предложения, которое передал наместник восточной провинции? — поинтересовался ее муж, явно дав возможность немного смутившемуся от этих «нежностей» Мартину вернуться в привычный настрой.

— Это хороший вариант. Конечно, и хотят они в ответ не мало, но за такой запас зерна…

Мужчины погрузились в обсуждение распределения продуктов и преференций, которые хотели получить все участвующие, и Инди не могла не заметить, что Марти сейчас чувствует себя более спокойно и уверенно, без того угнетения, что в нем просто вибрировало раньше. Неужели восстановление зрения настолько сказалось, вернув брату уверенность в себе и как-то стряхнув унылость?

Не знала точно. Осмотрелась, заметив, что здесь, как и в другом кабинете, где работал Марти, имелись горы свитков на столе, книги, какие-то документы в беспорядке валялись на подоконнике и в кресле. Все достаточно старые, архивные… и связанные с культом поклонения Мирте, как ни странно…

Это удивило и озадачило Инди, особенно в свете утреннего рассказа Ройса. Ранее брат очень мало интересовался служением Пресветлой, даже от обязательных весенних и зимних служений, на которых всегда присутствовала вся герцогская семья, а Марен приезжал из Храма, старался улизнуть.

Однако, возможно, Марти не терял надежды на восстановление? Или старался найти смысл, чтобы воодушевиться на собственный путь правления Миртой, вот и читал это все? А бумаги и свитки просто еще не убрали?

Решив, что так все и было, Инди присоединилась к разговору своих мужчин, так как Ройс как раз упомянул об обнаруженном тайном проходе. Она заявила, что упросила мужа показать ей этот «секрет» Дворца. Да и Марти явно заинтересовался… Так что в подземелья спускались большой компанией, учитывая всю охрану.

То, что нечто пошло не так, он ощутил спустя семь дней. Хотя сложно было точно понять сразу, что именно.

Ройс проснулся резко, как от толчка, буквально подскочив в постели. Спал совсем недолго, если судить по огню в камине. Инди тихо завозилась около него, но ее сон не нарушился вроде бы. Наоборот, казалось, любимая полностью успокоилась, прижавшись к нему спиной.

Хорошо. То, что Инди невредима и в безопасности, до сих пор и навсегда, видимо, было основным мерилом его нормальности и благополучия.

Удостоверившись в этом, Ройс позволил своей силе и мраку, будто причудливым щупальцам тумана, охватить замок, переплестись с глазами и слухом гвардейцев, несущих службу в покоях Марти и в коридорах Дворца, у всех входов-выходов. Впитывал и поглощал сам воздух переходов.

Но и здесь все ощущалось тихим.

Ройс встал с кровати и подошел к окну, стараясь свести все эти ощущения к логической системе.

— Любимый? Что-то случилось? — Инди все-таки проснулась, повернулась под одеялами, которыми он так осторожно только что укрывал ее.

— Пока не знаю, пытаюсь понять, — отозвался тихо, вглядываясь в темный небосвод, на котором не было сегодня видно звезд.

— Но я чувствую, что тебя нечто волнует, — Инди сонно растерла глаза и села в постели, правда, тут же зевнув так, что становилось ясно — ей совершенно не хочется просыпаться.

Против воли и, несмотря на непонятную тревогу, Ройс улыбнулся.

— Спи, — тихо велел он, своей волей затягивая, приглушая яркость камина. — Тебе тревожиться не нужно…

— Я живу тем, что ощущаешь и ты, этого не разделить, Ройс, — улыбнулась Инди так, будто он ее развеселил, — и не могу не тревожиться, если ты беспокоен, — и не думая вновь укладываться, она откинула стопку одеял, поднимаясь. Подошла к мужу, встав так тесно, что между ними не просочился бы и сквозняк из окна.

— Это нечто за пределами Дворца, — не оспаривая право своей принцессы и любимой разделять с ним все, заметил Ройс. — Но я еще не нашел источник, разве что…

— Марен? — словно сняв у него с языка, вдруг насторожилась Инди, как-то испуганно глянув снизу вверх.

— Возможно, — не стал отрицать Ройс, вслушиваясь в нарастающую тревогу, теребящую его тьму возмущением из-за того, что кто-то явно пытается выступить против них. Еще и тайком… — Но ночью? Кто может напасть на Храм так, чтобы угрожать Верховному Жрецу? Да и я бы точно знал, если бы кто-то попытался с угрозой преодолеть проход…

— Да… — Инди задумалась, обхватив себя руками. Сама глянула в окно, но и ей, наверное, там ничего видно не было. — Тогда у меня нет вариантов, — признала, когда он обнял ее поверх плеч и опустил голову, уперев подбородок в растрепанные локоны жены.

Казалось, что его прикосновения причиняют ей все меньше дискомфорта. Возможно, ребенок и это уравновесил? Если так, Ройс уже был готов обожать этого малыша, до его рождения.

— У меня их тоже не много. И Марен — самый реальный. Но я пока не могу разобрать, что именно происходит, хоть и чувствую напряжение тех, кто отправился его защищать.

Яснее не стало и до утра. Ни один из них не смог больше уснуть. Хотя Ройс и не пытался, а вот Инди старался заставить, но она активно сопротивлялась. А уж когда заявила, что голодная, у Ройса аргументы закончились, против такого не выступить. Но и спокойствия не добавилось, причем у них обоих. И чем больше разгоралась тьма внутри него, пожирая некой, пока необъяснимой жаждой действий и боли, крови, тем больше нервничала Инди, определенно, впитывая в себя его эмоции. Что было не по душе Ройсу. Даже Морт внутри него словно бы подчинялся этому, будто разделял и понимал потребность Ройса не влиять на принцессу такими порывами. И все же мощность этого бурления тьмы с каждым мгновением становилась настолько сильной, что Канцлер терял над ним контроль.

— Ты хочешь поехать туда? — вроде и спросила Инди, но и Ройс ее прекрасно ощущал, а потому понимал, что жена читает его эмоции, которые уже не мог от нее скрывать.

— Я должен и буду защищать тебя в первую очередь, сияние мое… И нашего ребенка… Вы важнее всего остального для меня. И Мартин, — отрезал Ройс, глядя на пламя в камине, пока Инди медленно жевала кусочек вяленого мяса.

Дворец понемногу просыпался… А разве могло быть иначе, если напряжение Ройса, казалось, охватывало каждый камень здания, каждую дорожку в садах? Буря не началась, он не страшился причинить вред любимой больше, в любой иной ситуации Ройс контролировал себя намного лучше. И все же сам воздух во Дворце был будто пропитан тревогой и напряженным бурлением силы Морта, придавливающей всех, заставляющей терять покой и сон.

Уже приходил Алекс. Не сказать, что бодрый, но точно насторожен и полный опасений. Друг и верный соратник не мог не заметить накал, пронзающий замок, подобно тем ударам молний, на который были щедры ранее штормы, вызванные Ройсом. Что он мог ему объяснить? Высказал их с Инди теорию о Марене.

Марти не приходил, но тоже не спал, Ройс отправил Кайла поговорить с Трэвом и предупредить Герцога о том, что следует быть еще более осторожным, нежели обычно.

Дворец тихо бурлил, как клокочет под земной твердыней раскаленная лава, скрытая до поры до времени, сдерживаемая каменными оковами. Все гвардейцы ощущали нагнетание тьмы в Канцлере, да и сами улавливали угрозу, будто бы та в воздухе разливалась смрадом…

— Ни на меня, ни на Марти сейчас никто не нападает, — спокойно заметила любимая, внимательно наблюдая за ним самим. Явно опасалась, что Ройс сорвется и не справится с укрощением тьмы. — Мы вполне можем быть более осторожными день-два… Я могу вообще не выходить из покоев, если тебе так будет спокойней, — вновь не дала ему возразить Инди, слегка улыбнувшись. — Но нам точно надо знать, что происходит, и быстрее чем ты, этого никто не сделает. Ради Пресветлой, Ройс! Вспомни! Ты меня доставил назад из Храма за один день. Тем более ты быстро окажешься там, когда я не стану служить обузой. И обещаю, — Инди поднялась из кресла, где сидела завтракая. — Слово даю, что и шагу не ступлю за пределы этих комнат до твоего возвращения, — она обвела рукой покои. — Я готова на заточение, мой дракон, — поддела его недавним сравнением.

Ройс сжал зубы так, что у самого заломило челюсть. Отошел от камина и замер в полушаге от жены, мягко обняв ее лицо ладонями… Демоны пекла! Как же ему хотелось дать себе волю и обнять ее со всей силой потребности в любимой! Насколько необходимым казалось притиснуть Инди к себе, никогда и никуда уже не позволив отдалиться! Но ее благополучие было важнее его порывов.

И да, Инди права: им необходимо четко знать и понимать, что происходит. Его нежелание оставлять ее — всего лишь жажда самого Ройса держать все, связанное с женой, под контролем. Но именно в такой ситуации эта потребность может поставить под удар благополучие и безопасность и любимой, и всей Мирты.

— Хорошо. Ты права, нам необходимо разобраться в происходящем, — тяжело вздохнул Ройс, буквально через силу, сквозь зубы выталкивая из себя и слова, и данное признание. — Но тебе на эти дни точно придется забыть о прогулках и о гостях. Максимум — Лин и Марти, и то лишь в присутствии всей охраны и Алекса.

— Я поняла, любимый, — смиренно, без тени оспаривания тут же согласилась жена, сама обняв его настолько крепко, что почти уняла потребность Ройса и тьмы Морта у него внутри.

Пусть и сложно было перекрыть опасения и беспокойство, накинувшиеся на его нутро с новой силой от предстоящего расставания…

Ройс уехал буквально сразу после восхода солнца, взяв с собой отряд гвардейцев. Кайл и Трэв оставались во Дворце. Перед отъездом он вызвал еще раз Алекса и проинструктировал его, перепоручив на время часть полномочий и оставив на капитане фактически всю безопасность. По итогу, никто принцессу в комнате, конечно, не запер, но все передвижение Инди Дворцом должно было проходить под бдительным оком охраны и сводиться к минимуму.

О том, что она сможет вернуться к помощи подданным и исцелению, Ройс обещал подумать после того, как решится этот неясный вопрос и зависшая ситуация с Катализой. Пока же они его просто отодвинули до лучших времен.

— Уже скучаешь? — попыталась развеять ее Лин, которая пришла «в гости» чуть ли не сразу после отъезда Ройса.

— Есть немного, — честно признала Инди, улыбнувшись. Плотнее завернулась в накидку, стоило мужу уехать, и озноб вернулся с новой силой. Приходилось держаться ближе к огню. — Так заметно?

— Совсем чуть-чуть, — дипломатично отозвалась подруга, но ее глаза при этом так лукаво блестели, что было очевидно, Линду веселит такое поведение Инди. — Он вернется быстро, и точно все уладит. Ради Пресветлой, Инди! Мы говорим о Ройсе! О мужчине, который ради тебя и во славу твоей памяти, как он думал, готов был принять самое ужасное, что есть в нашем мире и позволить после себя уничтожить!.. У меня нет ни тени сомнения, что твой муж сделает все, чтобы в молниеносные сроки управиться с чем бы то ни было, и вернуться к тебе, тем более сейчас… — умолкла она, не продолжая.

Видно, опасалась даже вслух упоминать то, что обе знали. Мало ли, а вдруг «и у стен уши есть»? После обнаружения прохода уже и не такое можно было заподозрить.

И все же Инди рассмеялась, да и настроение стало в миг иным. Умела Линда зарядить позитивом, этого у нее не отнять. И сейчас словно бы вернула самой себе этот навык радоваться жизни.

— Смотрю, в твоей жизни также появился мужчина, сумевший радость в душу и мысли вернуть, — мягко улыбнулась принцесса, тем не менее, признав, что Линда права, вероятнее всего. И их разлука с Ройсом будет очень недолгой. Ее это радовало.

Лин ответила ей такой же улыбкой, даже немного порозовев, но и тут не углубилась в детали. Что очень порадовало Инди, если честно. Не потому, что было неприятно слушать о душевных метаниях подруги, вовсе нет! Но для самой Инди нежелание подобного обсуждения служило куда большим показателем их серьезности и глубины, нежели потребность тут же всем рассказать подробности.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

С гонцом они пересеклись через двадцать декад после выезда из Дворца. Дорога, которая навсегда, наверное, будет связана в памяти Ройса с той, самой первой поездкой в Храм, когда он никак не мог призвать к порядку и дисциплине внезапно вспыхнувшие эмоции к принцессе. И сколько бы раз Ройс после не сопровождал по этой дороге Инди в Храм, «привкус» того смятения и полной дезориентации в себе и в происходящем, заставлял его усмехаться. Не сегодня, впрочем. В это утро, хоть и солнечное, его не привлекали ни укутанные снегом деревья, ни высящиеся все ближе горные массивы, разве что, как прибежище для возможной засады. Не интересовал сегодня Ройса и ручей, еще не полностью скрытый коркой льда.

Слишком сосредоточен Канцлер был на непонятной тревоге и желании как можно быстрее понять, что случилось.

И когда на повороте дороги увидел скачущего во весь опор своего же гвардейца, как-то моментом осознал все…

На них напали, это было ясно.

Поняли данный факт и остальные гвардейцы, сопровождающие Ройса, он прямо-таки впитал накал и гнев, всколыхнувшийся в тех, кто окружал его, усиливая тление тьмы в самом Ройсе. Подняв руку, он молча подал приказ всем остановиться, «вслушиваясь» в то, что бурлило в сознании скачущего им навстречу.

— Канцлер! — а вот гонец, наоборот, испытал воодушевление, заметив их. Показалось, что у гвардейца даже сил прибавилось. Он резко осадил коня, в паре шагов от Ройса. — На кортеж Верховного Жреца напали. Мы как раз возвращались в столицу. Быстро отбили нападение, уничтожив преступников. Однако Марен ранен, и это затрудняет дальнейшее продвижение!

Мрак взметнулся вверх с такой силой, рванул из груди Ройса, казалось, придавливая всех вокруг, заставляя даже снег проваливаться, уплотняться.

— Кто?! — резко потребовал ответа, игнорируя тот факт, что выдерживать этот тон было тяжело даже его гвардейцам. Никто не посмел и поморщиться.

Притихли даже кони, из ноздрей которых хрипло вырывалось дыхание, оседая инеем на разгоряченной шкуре.

— Разбойники, очевидно, судя по внешнему виду и тому, как действовали, мародеры, — прочистив горло, хрипло выдохнул гонец, более изможденный ночным боем и скачкой, чем они все.

— Веди! — коротко приказал Ройс, подняв руку вверх и командуя остальным двигаться следом за собой.

Отряд рванул с места так, что взвились клубы снега из-под копыт лошадей. И тьма потянулась за ними, затмевая небо, превращая день в сумерки. Не так уж неправа была Инди, вечно попрекая его изменениями погоды, хоть Ройс все и отрицал. Нападение на Марена разбудило гнев Канцлера, притихший с того мгновения, как ему вернули жену. Сейчас же беспокойство о друге и подозрения, охватившие нутро, заставляли тьму клубиться вокруг Ройса, выплескиваясь наружу.

Скачка была бешеной. Животные могли выдохнуться, а Ройс помнил о том, что его основная задача — вернуться во Дворец как можно скорее. Сколько бы людей не оставил на охрану Инди, никому душа не доверяла, как и ранее. Но и о Марене теперь беспокоился. Чуть сбавили темп, когда гонец подал знак, что недолго осталось, позволив лошадям передохнуть.

Сторожевые встретили их на дороге в ста метрах от поляны, на которой и Ройс чаще всего устраивал привал, когда сопровождал Инди. Гвардейцы не скрывали радости от их появления, приветствуя Канцлера, несмотря на тяжелую, удушающую тьму, вьющуюся за ним, подобно туманным клочьям.

Вылетели на поляну, быстрым взглядом оценив и расстановку сил, и сваленные в кучу тела в отдалении под деревьями. Среди павших не было воинов, и это радовало. Нападавшие же, на первый взгляд, действительно напоминали скитавшиеся по Мирте банды разбойников. Но Ройс сейчас мало доверял глазам. Он сомневался, что и мародеры рискнули бы просто так напасть на кортеж Верховного Жреца. Да и его гвардейцев узнать не сложно. Нужно быть смертником, чтобы лезть к личной гвардии Канцлера. Или иметь для этого очень веские причины… Особенно настораживало, что ранен был лишь Марен, словно бы нападающие положили все силы и свои жизни на то, чтобы пробиться через кордон охраны и достать его любой ценой. Зачем? На этот вопрос ответа Ройс не имел, а догадки, начавшие возникать в разуме, категорически не нравились.

Рядом в тот же миг оказался сумрачный, измотанный боем Фил, пересказавший все то же, что Канцлер уже выяснил от гонца.

Молча ответил на приветствие остальных гвардейцев, испытывающих вину за то, что, несмотря на все старание, допустили ранение Верховного Жреца. Не обвинял. Что-то подсказывало Ройсу, что некто бросил на это все силы. Соскочил с коня, отдав поводья подбежавшему солдату и, сопровождаемый Филом, ворвался в палатку, вероятно, разбитую для Марена.

— Ройс! — Жрец, казалось, выдохнул с облегчением, едва его ощутил.

Марен находился здесь в одиночестве, и Ройс понял почему, стоило осмотреться. Тускло светил митлин, рассеивая тени по стенам, Марен сидел на сооруженном из подручных вещей топчане, вокруг стояли две походные курильни, весь воздух был пропитан благовониями. Рядом стоял походный алтарь с горстью растолченного зерна. Марен явно молился Мирте, пробуждая собственные силы к исцелению. Потому и гвардейцы не заходили в палатку. Ощутил давление силы Пресветлой и Ройс. Но, очевидно, ее проявление здесь было куда меньшим, чем в любом из храмов, потому он смог войти.

— Серьезно? — тихо поинтересовался Ройс, проталкивая слова сквозь зубы и пытаясь контролировать себя.

Марен казался усталым и бледным, но сидел, да и сам как-то управлялся же…

— Нет. Только бедро задето, хотя болит жутко, но кровотечение уже остановил. Ну и идти тяжело, или скакать, — с трудом, но усмехнулся Жрец. — Да и я скоро справлюсь с раной. Меня другое волнует: зачем на нас, вообще, напали, Ройс? — друг тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы, утирая рукавом испарину над губой. Глотнул воды из фляжки, что стояла около него. — Никто даже не пытался что-то стянуть и убежать. Они глупо гибли, стараясь добраться до меня сквозь заслон гвардейцев.

— Считаешь, ты был основной целью? — все еще напряженно уточнил Ройс, не проходя дальше в шатер.

— Не знаю… — отпив еще глоток, Жрец пожевал бледные губы, размышляя. — А ты как так быстро добрался? — вдруг осознал Марен. — Гонец доехал?

— Мы с ним пересеклись неподалеку, — покачал головой Канцлер, все еще пытаясь понять, что происходит. Усталости не ощущал, наоборот, тьма кипела, тело вибрировало напряжением и потребностью решить, устранить любую угрозу. — Еще ночью уловил, что случилось что-то, не мог разобраться. Инди велела ехать спасать тебя…— усмехнулся, чтобы немного разрядить ситуацию.

Но Марен задумался еще глубже. Да и веселья в нем не ощущалось ни на толику.

— Не нравится мне это… — вместо того, чтобы улыбнуться, Жрец нахмурился. Попытался удобней пересесть, растерев ногу, которую, видимо, ранили.

Ройс промолчал, но внутри разделял такое мнение Марена. Ему тоже ситуация виделась странной, а оттого, подозрительной. И Морт внутри него негодовал, ощущая ловушку.

— Что, если, на это и было рассчитано нападение? — вдруг глухо выдохнул Марен мысль, которая и у Ройса внезапно запульсировала в голове. — Что, если зная о привязке гвардейцев к тебе, кто-то просто хотел вытащить тебя из Дворца? — его невидящий взгляд замер на Ройсе. И у обоих, наверняка, на уме только один человек, который мог бы желать подобного… Катализа!

— Я не уверена, что осилю еще кусочек, — Инди тяжело вздохнула и отодвинула тарелку под суровым взглядом Линды. — И не смотри так, вы с Ройсом будто пытаетесь меня для жертвоприношения откормить, — с улыбкой поддела подругу.

Лин расхохоталась, но больше не настаивала.

— Тебе это сейчас не помешает, — только и заметила она.

— Думаю, того, что я уже съела, и что Ройс в меня утром впихнул, вполне достаточно, — все еще улыбаясь, Инди поднялась, начав мерить шагами гостиную.

Хоть и вольно, с ее согласия, но выходило, что они были ограничены очень небольшим пространством, да и из развлечений у них осталась только еда и болтовня. Не самый обширный выбор. Инди не могла не признать, что ее все больше охватывала какая-то потребность движения. Да и согреться хотелось… в руках любимого. Но ведь сама Ройса разбираться отправила, о чем теперь сетовать? Да и всю необходимость этого ограничения понимала и разделяла.

К тому же жаловаться ей было грех: Алекс привел Линду с самого утра и они весь день, считай, провели вместе, не пришлось сидеть одной. Обсудили все, что только можно было, что пропустили или даже не могли какое-то время вслух произнести, слишком много боли, горя, страха и муки. А тут уже выговорились, выпустили из себя.

Посвятили время исконно женским мелочам и заботам: под внимательным наблюдением охраны самые проверенные служанки привели наконец-то в порядок волосы Инди, которые неплохо отрастали, надо признать. Наверное, помогло пробуждение силы Мирты. Обсудили всех знакомых, Инди хотела четко представлять, кто и на каких позициях стоял в Мирте, ведь восстановление порядка только началось, и примирять людей необходимо не только запугиванием и силой, с чем прекрасно справится Ройс. Надо будет и уговаривать, и улещивать дворян, встревоженных и испуганных необходимостью отправки всех своих наследников в герцогскую академию, в срочном прядке создаваемую в столице.

В конце концов, устав перебирать в голове и помогать принцессе записывать все, что та хотела знать о бывших и нынешних придворных, Линда уговорила подругу поесть. А теперь… надо было срочно придумать, чем еще занять время, потому что сидеть спокойно Инди оказалась не в состоянии.

— Алекс говорил, что, если захотим, мы сможем погулять во внутреннем дворе, который совмещен с одной из ваших комнат, — заметив ее напряженность и нервозность, наверное, предложила Линда. — Они обсудили это с Канцлером перед отъездом. Там только один дополнительный вход для прислуги, но он полностью под контролем гвардейцев последние дни. И там каждый куст проверен, — улыбнулась подруга. — Хочешь? Или еще больше замерзнешь? — обеспокоено уточнила, наблюдая, как кутается в теплые ткани Инди.

— Хочу. Это точно развеет, — улыбнулась она, отвергнув тревогу Линды. — Оденусь потеплее, разгоню кровь движением. Да и прогулки мне сейчас точно полезны. Если Алекс уверен и Ройс был не против…

— Я сильно сомневаюсь, что он посмел бы об этом упомянуть, если бы не обсудил с твоим мужем. Алекс не смертник, это я тебе могу сказать точно, — рассмеялась Лин.

— Ройс действительно разрешил вам туда выходить, — подал голос от дверей Кайл, до этого усердно делающий вид, что он ничего не видит и не слышит, если это не касается безопасности принцессы. — Хотел, чтобы вам было легче, пока он не вернется.

— Тогда чего же мы ждем?! — весело и с воодушевлением, пусть и немного наигранным, стараясь развеяться, чтобы и Ройс не ощутил ее тоску, не отвлекался от ситуации, какой бы она там не сложилась, воскликнула Инди. — Пошли гулять!

— Пошли! — с таким же энтузиазмом поддержала Лин, наверное, тоже устав сидеть взаперти, видя нервозность принцессы. — Только еще и плащ возьми, иначе меня Канцлер в порошок сотрет, — подмигнула подруга.

— Сначала предупредим Алекса и организуем эскорт, — выступил вперед Кайл, немного сбивая их ажитированный настрой, правда, и охранник улыбнулся, явно довольный, что подопечные в хорошем настроении. — Прогулки хоть и разрешены, но под строгим присмотром.

— Я поняла, нас будут опекать, как маленьких, — шутливо поддела Инди охрану, но не спорила.

Они с Лин покорно дождались, пока в гостиной соберутся Алекс, Кайл, еще шесть человек охраны (не считая тех, кого уже отправили в сад, и тех солдат, что априори охраняли этот внутренний оазис природы). И только после этого, вот так, многочисленной процессией отправились к выходу.

— Может, стоило и Марти позвать? — обратилась Инди и к Лин, и к своим ближайшим охранникам, давно ставших друзьями. — Его также ограничили в передвижении?

— Герцога так не ограничить, — сдержанно улыбнулся Алекс, идущий по левую руку от Лин. — Да и у него есть долг и обязанности, от которых не отстранить. Однако Ройс настоятельно рекомендовал Герцогу передвигаться по Дворцу как можно меньше и только в сопровождении достаточного количества охраны. Мы это обеспечили, но мы передадим Герцогу ваше предложение, моя принцесса, уверен, Мартин только обрадуется, — заверил ее капитан гвардейцев, помогая Линде спуститься по ступеням. Около Инди стоял Кайл, готовый, если необходимо, подстраховать при спуске, хоть ступени и очистили от наледи.

Алекс нашел взглядом одного из гвардейцев, и кивком головы отправил того передать послание Герцогу.

— Хорошо, — с удовлетворением вздохнула Инди, глубоко вдохнув свежий воздух. Хоть и поглубже закуталась в плащ Ройса, который показался ей теплее собственного. Да и хотелось хоть как-то его присутствия. — Тогда мы со спокойной совестью можем наслаждаться прогулкой, — улыбнулась она своим сопровождающим.

Конечно, места для прогулки тут имелось не так и много. По правде сказать, они словно бы заполнили все пространство, спустившись со ступеней.

Внутренний сад, куда можно попасть только из их покоев, был совсем небольшим, округлым по форме. Никаких закоулков или углов, по сути. Засаженный вечно зелеными кустами, летом он был наполнен еще и благоуханием цветов. Сейчас же клумбы укрывали сугробы, а на несколько уже очищенных лавочек кто-то успел набросить покрывала и подушки на случай, если принцесса «со свитой» захотят передохнуть. То тут, то там стояли светильники из митлина, рассеивая уже спускающиеся ранние зимние сумерки, освещая дорожки. Около тех же скамеек поставили и жаровни. Над огнем подогревались кувшины с камишем, между подушками стояли тарелки с засахаренными фруктами и орешками. Судя по тому, с каким видом на это посмотрели Кайл и Алекс, все было ими же проверено и одобрено.

Инди почему-то вспомнилось, что она и ранее никогда особо не любила сопровождение фрейлин, кроме все той же Лин, в отличие от матушки. И сейчас это не изменилось — одни мужчины рядом, кроме верной подруги… Нетипичная она принцесса, как ни крути, даже если сравнивать с теми, кого Мирта ранее касалась своей благостью.

Есть Инди сейчас точно не хотела, а вот движения ей не хватало за сегодня. Большая часть гвардейцев рассредоточилась по периметру дворика, и около нее остались лишь Линда с Алексом, да Кайл, что значительно расширило место для прогулки. И Инди, ни капли не сожалея, принялась бодро топтать и так разметенный снег на дорожках, вынуждая друзей следовать за собой. Но никто и не спорил, в конце концов, в ее положении, точно были нужны такие вот прогулки.

Они гуляли уже декады две, наверное. Инди искренне наслаждалась всем: и погода была умерено холодной, без пронизывающего ветра, так что даже ей, продрогшей без Ройса, отдающей силу и тепло их ребенку, было достаточно комфортно. А еще воздух вокруг казался каким-то «вкусным», быть может, из-за подогревающихся на жаровнях кувшинов и угощений, или просто тихий вечер, почти магический. Она даже согрелась, в хорошем темпе шагая между кустов и клумб, и без разницы, что ходить приходилось туда-сюда! Зато Алекс с Кайлом все время шутили по этому поводу, заставляя их с Линдой смеяться, что, пусть и не особо, но все же давало Инди возможность отвлечься от тоски по любимому. И хоть небо все больше темнело, уступая право ночи усыпать горизонт звездами, здесь, во дворике, было как-то уютно и спокойно, тепло и очень мирно…

До одного мгновения, которое никто из них, наверное, не смог бы предсказать…

Когда неожиданно у того самого неприметного входа для прислуги, который находился в одном из закруглений дворика, «припрятанного» несколькими пирамидальными кустами, началось непонятное оживление. Молниеносно, стремительно, не дав никому возможности нормально отреагировать или понять…

Нет, гвардейцы кинулись туда почти моментально, и Алекс с Кайлом обнажили мечи, тут же отодвинув Инди и Лин себе за спины, будто бы и не эти мужчины еще удар сердца тому смеялись и шутили. Вся атмосфера во дворе в мгновение ока изменилась, как перевернулась вместе с одной из жаровен, которую задел кто-то из гвардейцев, вспыхнула раскаленными углями, воспламенив всю окружающую реальность. И не осталось ни уюта, ни спокойствия, ни веселья. Напряжение, огонь и удушливое ощущение ужаса вдруг заполнило этот небольшой двор, придавая ощущение нереальности происходящему.

Все застыли тоже как-то неестественно. А Инди даже не сразу смогла понять, что же случилось?! Растерялась, когда из-за дерева показался Марти… Тогда почему такой переполох, если брат всего лишь ответил на ее приглашение?

Но ей никто не дал ступить и полшага в сторону Герцога. И тут Инди заметила тяжелое дыхание Марти, какую-то странную позу брата и то, как вынужденно он двигался, странно изогнувшись, маленькими шагами вдоль стены… Лицо Мартина было бледным, с непонятной, застывшей гримасой; покрыто мелкими каплями пота, которые странно и мертвенно блестели в зеленом мерцании митлина.

И только спустя несколько мгновений Инди осознала, что кто-то невысокий, такого роста, что его и не видно за Герцогом, упирает в бок Мартина взведенный арбалет, другой рукой прижимая к горлу Марти кинжал.

Еще миг понадобилось Инди, чтобы осмыслить — это их мать. Катализа…

Да, одетая, как мужчина, в какой-то грязной темной накидке и высоких сапогах, будто бы долго скакала верхом. Однако, однозначно, это была она.

— И не думайте дергаться, иначе лишитесь своего Герцога, — хриплым голосом, как простуженная, приказала бывшая Герцогиня, обведя всех, кто тут присутствовал, настороженным взглядом… Слегка безумным, как показалось Инди из-за широкой спины Кайла, словно бы Мирта лишила Катализу своего благоволения, а Морт, довольный этим, уже разрушал разум женщины.

И из-за этого Инди стало по-настоящему страшно. К тому же все помнили, что она уже однажды пошла на убийство своих детей, хоть тогда и не собственными руками. И сейчас ни у кого не возникло сомнений, будто бы Катализа шутит.

А про то, чтобы Мирта дважды являла свою благодать, повторно воскрешая умерших представителей Герцогского дома, не слышал ни один из них.

Все присутствующие замерли. Хотя Инди показалось, что нечто происходит между гвардейцами. Она не стала бы говорить, что видит, но будто бы некая часть ее, ребенок возможно(?), словно уловил движение той самой тьмы, которую так часто принцесса ощущала около Ройса. Сила Морта. Да, в сотни раз слабее, чем у ее мужа, и все же…

Но тут ее отвлекла мать. Катализа продолжала озираться, пока ее взгляд не остановился на Инди, осторожно выглядывающей из-за плеча Кайла.

— Ты! — буквально выплюнула женщина, как и не к своей дочери обращаясь. — Иди сюда! Или я его пристрелю! — в подтверждение своих слов, Катализа повернулась так, что стал виден пусковой механизм арбалета, взведенный дрожащей рукой этой безумной.

Даже не поняв сразу, что делает, Инди дернулась вперед. Но ее удержали сразу четыре руки. И Кайл успел перехватить, и Алекс выставил руки, не пуская принцессу. Еще и Линда вперед выступила, словно собою намеревалась прикрыть подругу.

— Ваше Высочество, все понимаю, но не вздумайте! — тихо прошипел Алекс, не отрывая взгляда от Катализы и Герцога.

— Ты не сама теперь… — еще тише прошелестел шепот Лин…

И Инди будто током ударило!

Ребенок… Она не имела никакого права рисковать ни собой, раз уж на то пошло, ни их с Ройсом ребенком! Этим чудом, невиданным и неизвестным никому доселе в Мирте! И они все правы… Однако у нее сердце разрывалось от реальной боли, когда Инди смотрела на брата, взятого в заложники женщиной, которая точно ничего не ведала о материнской привязанности.

— Но Марти… — так же тихо прошептала она в ответ друзьям, словно умоляя о помощи. Одновременно с тем понимая, насколько патовой выходила ситуация. Всем охранникам и солдатам сейчас приходилось выбирать, потому как на разных чашах весов расположились жизни и принцессы, и Герцога…

Было очевидным, что обоих Катализа уничтожить не успеет.

Безумицу охватили плотной линией, стараясь окружить и отрезать, изолировать. Но и бывшая Герцогиня, видимо, продумала свое появление, вероятно, не рассчитывая выйти отсюда живой. За ее спиной была стена. Достаточно близко, чтобы никто из гвардейцев не смог подобраться сзади, а любая попытка открытой атаки, без сомнения, приведет к тому, что дрогнувшая рука Катализы отправит в тело Марти арбалетный болт, плотно прижатый к боку Герцога… Кто-то так или иначе умрет.

Возможно, если бы Инди вышла, то Марти был бы спасен от этой участи…

Ужасно и мучительно больно.

Казалось бы, жизнь Герцога важнее ее жизни, и Инди должна дать шанс брату. Но… она не была готова в очередной раз заставить Ройса испытать всю ту бездну боли от ее потери, что уже испил любимый. И ребенок, которого она носила, теперь являлся таким же наследником герцогского дома Мирты, как и Марти…

Она не имела права им рисковать, понимала. Но и унять разрывающееся сердце — не могла. Как и взметнувшуюся в ней ярость, полную несвойственной Инди силы. Возможно, и тут влиял малыш, вплетаясь силой, доставшейся ему от отца?

Как Катализа смогла отречься от них с Марти, если Инди уже готова защищать своего ребенка от любой угрозы любого мира?! А ведь и на руках еще ни разу не держала.

— Зачем ты пришла?! — гневно и громко, не забыв о том, кем является, потребовала Инди ответа у той, кого не могла уже считать матерью. — Ты могла бы жить, о тебе забыли бы, а ты сама пришла в руки тех, кто исполнит приговор о твоей смерти?

Не для того, чтобы получить ответ, что тут неясного? Она хотела выиграть время, еще не зная как, но надеясь, что они сумеют то использовать. К тому же показалось… Не смогла бы описать, но было такое ощущение, что у них есть еще шанс, чувствуя, как затягивает все вокруг темной и жесткой, но в этот момент желанной силой тьмы, пусть пока и далекой вроде. Но вдруг успеют?..

Однако бывшая Герцогиня не собиралась отвечать по сути.

— Не выйдешь ты, я убью его… Тебе брат безразличен, Мелинда?! — не отреагировав на ее вопрос, с каким-то ненормальным смешком Катализа вдруг с нажимом провела второй рукой, создавая жуткий надрез на коже горла Мартина. Словно пародия на «ухмылку».

По коже Герцога заструились тонкие ручейки крови.

Все, кто стоял вокруг, разом подались вперед, во дворе буквально дышать стало нечем от напряжения, гнева и силы Морта, которая, хоть и в малой мере, а выплескивалась из гвардейцев.

— Инди, не смей! — несмотря на то, что ему точно было больно, хрипло крикнул Марти. — Ты не должна ее слушать! Пусть лучше я!..

— Героизм! — рассмеялась вдруг Катализа, и ее низкий, хриплый смех прозвучал как-то обреченно и этим пугающе дико. — Это у вас точно не от меня, в своего отца удались… НЕНАВИЖУ! — вдруг заорала их мать, забыв о недавнем веселье! Женщину затрясло, и Инди стало еще страшнее за судьбу брата. — Сотру с лица земли!! УНИЧТОЖУ!

Лицо женщины превратилось в какую-то ужасную гротескную маску из-за этой ненависти. Словно прорезались кости, натянув кожу, отвращая и пугая безумием в выпученных от гнева глазах.

— Хотела тебя, чтобы больнее сделать этому ничтожному наемнику, поломавшему все мои планы! — уже без крика, хрипло продолжила Катализа. Но в оглушающей, пугающей тишине дворика ее было так слышно, будто и дальше орала. — Но раз так… Что ж, и это устроит! Смотрите все, как я убиваю вашего Герцога! Смотрите и наслаждайтесь крахом правящего дома Мирты и всего этого проклятого мира! — Катализа вновь расхохоталась тем ужасающим хохотом, проникающим в душу каждого присутствующего, казалось.

И резко размахнулась рукой, в которой держала кинжал, явно намереваясь вонзить лезвие в горло Марти. Промахнулась, попав в плечо… Марти резко выдохнул.

Инди самой словно лезвием вспороли плоть! Мучительная внутренняя боль и ужас за брата! Глухо застонала, зажав рот ладонью.

Все дернулись, но как тут вмешаться, когда и арбалет эта безумица не убрала? Одно движение, и уже без шансов?.. А их мать, продолжая хохотать, будто не в силах сдержаться, опять занесла руку.

Или специально издевалась над всеми? Словно хотела сделать смерть сына мучительней и кровавей, не оставив уже и принцессе ни единого шанса исцелить брата.

Инди краем глаза заметила, как переглянулся с кем-то Алекс, явно собираясь что-то сделать, очевидно, не планируя и дальше просто наблюдать.

Но… в одно мгновение все пошло явно не так, как запланировала Катализа. Да и Инди не сразу осознала, что происходит.

Поначалу издалека накатил нарастающий рокочущий грохот грома. Ударила одна молния, сверкнула вторая вспышка, рассекая белой слепящей дугой черный небосвод. И потом… тьма! Тот самый плотный и удушающий мрак Морта, которому тут неоткуда было взяться вроде, вдруг заполонил собой весь дворик. Потянулся туманными, дымными щупальцами к Катализе от… каждого гвардейца, оплетая, спутывая, обездвиживая женщину.

— Проклятые демоны! Что это?! — было заметно, с каким усилием, Катализа пытается сдвинуть кинжал, застывший на расстоянии ладони от шеи Марти; как отчаянно она старается преодолеть мрак, затянувший дворик так, что и светильники пригасили свое мерцание.

— Пресветлая! — выдохнул пораженный Алекс, оглядываясь. — Как ОН сумел сделать это? — спросил непонятно у кого, точно имея в виду Ройса.

— Я все равно уничтожу его! Ты не помешаешь мне, жалкий выродок, возомнивший себя высшей карой! — неясно кому в потемневшее, набухшее грозовыми облаками небо заорала Катализа.

Но они сейчас даже не так на нее смотрели…

— Гвардейцы… — выдохнула Инди с надеждой, заставив и Алекса, и Кайла обратить внимание на то, что было для них в эти мгновения менее важным, нежели жизнь Герцога и ее собственная.

И мужчины пробормотали проклятия, только сейчас осознав, что творится вокруг них.

Мистично, неестественно, казалось, но все гвардейцы во дворе застыли, словно каменные истуканы, в отличие от простых солдат, продолжающих настороженно ждать распоряжения Кайла или Алекса к атаке сумасшедшей. И от этих неподвижных фигур разливался тяжелый, придавливающий к земле мрак, вроде люди были лишь проводниками силы и воли Морта, «руками» Канцлера, наверняка узнавшего о том, что происходит во Дворце. И, судя по силе этого воздействия, возвращающегося домой неимоверно быстро…

—Ваша Светлость! — Алекс и Кайл адаптировались быстрее и лучше нее к обстановке. — Вы можете освободиться? — переглянувшись между собой, они что-то решили, и Алекс двинулся вперед, подтолкнув Линду к Инди, чтобы Кайл прикрывал их обеих.

Сам же капитан медленно, будто еще не доверяя обстановке и неподвижности Катализы, продолжающей орать в небо проклятия и бессмысленно дергавшей руку, пошел вперед.

— Не знаю, — отозвался Герцог хрипло.

Мартин, который не мог видеть толком, что случилось, только сейчас осознал, похоже, что расклад изменился. Пошевелился, правда, тоже очень аккуратно… помня об арбалете, наверное, но все же попытался высвободиться. Хотя это было не совсем просто: из-за некого мистического ступора Катализы, столь внезапно нагрянувшего, рука бывшей Герцогини продолжала «охватывать» бок ее сына, и болт все еще угрожающе целился в тело Герцога. Марти старался выбраться из этих «смертельных» объятий, но не очень успешно. Алекс уже подошел, явно готовый и собой прикрыть Герцога, если что-то пойдет не так. Но и тронуть Катализу, как-то оттянуть ее руку с арбалетом боялся. Ведь никто не понимал до конца, что происходит и, кажется, все опасались, впервые встретившись с подобным явлением, что в любой момент бывшая правительница может вновь стать свободной. Задача как можно скорее освободить Марти становилась архиважной!

Но нарастающий рокот грома и молнии, вспарывающие небо теперь беспрестанно, заглушали неумолкающие проклятия и отчаянные грубости Катализы, внушая некоторую уверенность. Да и сама Инди ощущала, что любимый очень близко, это понимание расцвело в ней каким-то внутренним жаром, несмотря на давление тьмы, гнетущее всех вокруг… Удивительно, как иначе это давление воспринималось после ужаса последних мгновений!

Вдруг, лишив всех возможности нормально видеть, начал валить снег, неистово, сильно, почти настолько же, как во время той, первой бури после ее возвращения во Дворец. Гром словно над самой головой прогремел. И, несмотря на завывающую метель, все увидели черную фигуру, появившуюся на ступенях, ведущих в сад из их покоев.

Наверное, и задумай он такое специально, спланировав заранее, вряд ли Ройсу удалось бы более эффектное появление!

— Канцлер!.. — выдохнул Алекс.

Теперь замерли все. Перестала изрыгать проклятия и Катализа, поперхнувшись этим густым и тяжелым воздухом. Застыли и солдаты, и Кайл, и Линда, прикрывающая Инди с другой стороны собой.

И в этот момент устрашилась ЕГО даже принцесса. Нечто настолько первобытное, на уровне того самого зарождения их мира, наверное, какое-то улавливание всего ужаса и глубины его мрака чем-то, спрятавшимся в самой глубине грудной клетки, пережимающей горло… Первичная и абсолютная тьма, опасная и беспощадная к жизни, которой сама и выносит приговор! Вот что Инди впервые настолько полно уловила в любимом мужчине.

Снег опал, зато в воздухе буквально затрещал мороз, сковывая всех вокруг. И только вокруг Канцлера мерцало марево жара.

И, похоже, единственным, кто оживился вопреки этому ощущению, довлеющему сейчас над всем Дворцом, над каждым, кто тут находился, был Мартин. Он начал активней высвобождаться, теперь весьма успешно, кстати, из неподвижных рук матери. Не без труда, но скинул ее с себя и отступил… Вдруг встав между Катализой и Ройсом.

— Канцлер! — хрипло и измученно, но тоном, достойным Герцога, обратился брат к приближающемуся Ройсу.

Но… тот и не услышал этого. Он молча шел вперед. Не грозясь, не объясняя и не предрекая, не тратя время на пустые разговоры или упреки. Но само его молчание, поступь и продвижение уже звучали приговором и предсказанием предстоящей мучительной и долгой кары той, кто посмел вновь посягнуть на жизнь его принцессы и любимой. И на жизнь Герцога тоже.

— Стой, Ройс! — вновь велел Марти, и Инди услышала умоляющие нотки в голосе брата.

В этот раз Канцлер отреагировал, чуть замедлив ход, пока не замер в трех шагах от Марти и Катализы. И плавным даже тягучим, движением извлек из ножен меч, что Инди мужу подарила. Протянул оружие Герцогу.

Митлин засверкал во тьме, укутавшей двор. Но и его сила не могла разогнать мрак, а как бы впитывалась тьмой, усиливая силу Морта.

— Тогда сделай это сам, Герцог… — это не был голос Ройса.

Инди задрожала, всех остальных же, показалось, затрясло от боли. Только принцессу словно отделяла мягкая пелена, защищая от ярости Канцлера. Его волей или благодаря их ребенку? Не знала, да и не до того сейчас…

По лицу Катализы заструились тонкие еще ручейки крови, как кровавые слезы.

Мартин побелел лицом и как-то неуверенно качнул головой.

— Что ж, отойдите, Ваше Высочество. Я в своем праве и приведу в исполнение приговор, который Вы вынесли…

То, какой смысл звучал в этом тихом нечеловеческом голосе, который просто не мог принадлежать никому, кроме тьмы и мрака, сам ужас того, что он предлагал Марти…

Но Инди не двинулась с места и не произнесла ни звука. Она просто смотрела на двух самых дорогих для себя мужчин… И понимала, что не имеет права вмешиваться. Ройс был в своем праве, это правда. И ее брат тоже. И Катализа… Она не заслужила ни милости, ни жалости.

Инди уловила мгновение, когда это признал, смирившись, и Марти. Но, наверное, и она не ожидала того, что случится в следующий миг, когда брат закричал с отчаянием, гневом, яростью, как впитавшейся в него из этой тьмы. Резко выхватил меч из рук Канцлера и одним движением, с не присущей ему обычно силой, вроде вложив в удар весь этот сонм эмоций и горя, боли… а может, и вобрав силу, которую щедро предлагал Морт, снес голову Катализы…

— Приговор приведен в исполнение, — тем же чужим, рокочущим голосом, заставляющим вибрировать их кости, проговорил Канцлер, будто подводя черту под всем случившимся, ставя, наконец, точку.

Линда ухнула рядом, зашаталась, прижав руки к лицу и, кажется, едва не потеряв сознание. Тяжело выдохнул Кайл… Инди же просто прикрыла глаза, уже не видя, как рухнуло на промерзшую землю, укрытую белым снегом, тело предательницы.

Зато хорошо ощутила уменьшение давления силы Ройса…

Она понимала, что он сделал. И не судила. Решение было… законным и верным, с какого бока не взгляни. Он давал выбор Марти. Готов был взять это на себя, не принуждая Герцога отвечать за смерть матери. Но все осознавали, что тогда Катализа не отделалась бы настолько легко… Или же Герцог мог принять эту ношу на собственные плечи, как и свой путь правителя.

Правда, чувствовала Инди и то, что Мартин испытывал лишь опустошенность и вину, а не уверенность в верности свершенного им. Хотя и отрицания внутри брата не было. Он знал, что иного не дано.

В следующее мгновение все изменилось. Опала тьма, расползаясь и исчезая в переплетении ветвей вечнозеленых растений, разом зашумели, заговорили все, засуетились, пришли в движение. А Инди вдруг очутилась там, где хотела бы быть всегда, не отлучаясь ни на миг! Сильные и надежные руки Ройса обхватили ее со всех сторон, казалось, укутывая в его жар, согревая, поддерживая, защищая. А его ненасытная мощь вихрями взрывала воздух вокруг них, пока Канцлер, вопреки всем канонам и правилам, наплевав на любые предписания придворного этикета, алчно целовал ее, прижимая к себе с такой силой, будто и сам не верил, что успел!

Инди, если честно, отвечала ему не менее охотно, вцепившись в Ройса с такой же силой! И ее не интересовало, кто смотрит на это, и куда делись Линда, Кайл и прочие люди. Главное, что самый необходимый ей человек (даже если не очень «человек», без разницы!) рядом!

— С вами все в порядке? — явно не сумев до конца унять бушующую силу Морта, чуть отстранившись, прохрипел Ройс еще не совсем своим голосом.

Вновь прижавшись, когда Инди и ответить не успела, начал жадными губами целовать ее веки, нос, скулы, зарылся лицом в растрепанные волосы, с которых давно спал капюшон. А огромная и горячая ладонь мужа с такой осторожностью и нежностью накрыла ее живот, что Инди забыла обо всем. Отпустила. Оставила в прошлом. Как выходят из комнаты и из дома человека, с которым не собираются больше общаться. Действительно завершив эту веху. Все. И горевать не о чем.

Да и смысл? О ком? О том, кто без всякого сожаления уже однажды убил их?..

— Да, любимый! И со мной, и с ребенком — все прекрасно! — уверенно отозвалась Инди, упиваясь его теплом и силой. — Она ничего не успела сделать, да и Марти готов был собой пожертвовать ради меня. И все остальные… — она сама поцеловала его, словно старалась унять бурление силы в муже, убедить его, что нет повода беспокоиться.

Теперь ведь точно! Ту, кто был источником и организатором и переворота, и постоянной угрозы для их жизней — только что казнили. А, значит, они наконец-то могут выдохнуть и жить спокойно, восстанавливая свой мир и возвращая ему благополучие и процветание.

— Инди? — голос брата прозвучал неожиданно и растерянно. — Ты… Ты ждешь ребенка?

Инди, если откровенно, так отрешилась от всего, что как-то упустила из внимания наличие огромного количества людей вокруг. В том числе и тех, кто еще был не в курсе…

Так что сейчас, оторвавшись с неохотой от мужа, она также слегка дезориентировано глянула на Марти. Перевела глаза на Ройса, продолжающего крепко обнимать ее, хотя тоже переключившего внимание на Мартина. Муж скупо улыбнулся, подбадривая и разрешая быть уверенной в любой ситуации. Инди опять глянула на брата.

— Да, Марти. Марен потому и поехал в Храм. Это невероятно… но и муж мне достался непростой, — как-то неуверенно рассмеявшись, больше от напряжения, чем от веселья, Инди обхватила себя рукой, накрыв живот поверх ладони Ройса, так и греющей ее все это время, делящейся с малышом силой. — У нас будет сын, — все еще робко произнесла, опасаясь признать вслух.

— Марен знал?.. — как-то удивленно повторил за ней брат.

Вокруг продолжалась суета: кто-то уже накрыл покрывалом со скамьи тело Катализы, солдаты убирали следы и разбежались с приказом проверить все закоулки Дворца. Линда отошла, чтобы не мешаться при радости встречи Инди с мужем. Даже Кайл отступил, хоть и продолжал зорко осматриваться.

На ступенях уже толпились какие-то придворные, явно привлеченные переполохом и смутой гнева Ройса…

Даже тучи отступили, и небо, совсем ночное, оказалось вдруг усыпанным таким изобилием звезд, какого Инди давно не видела. А мягкий свет молодой луны растушевывал, скрывал недавний ужас, каким-то колдовским образом делая все спокойным и умиротворенным теперь…

А они с Марти стояли и молча смотрели друг на друга. Но в брате та первоначальная ошарашенность и боль от того, что он должен был сделать, все уверенней сменялась неким, не совсем пока понятным Инди, твердым намерением, почти счастьем…

— Слушайте все! — вдруг громко, отчетливо и ясно заявил Марти.

Так звучно, что присутствующие замерли, действительно привлеченные волей и голосом Герцога. Прекратили суету придворные, застыв на ступенях словно любопытная птичья стая, вытянулись смирно солдаты и гвардейцы. И только Ройс напряженно шагнул вперед, прикрыв Инди собой.

— Не надо, парень. Не руби с горяча, — тихо произнес ее муж так, чтоб слышно было только им трем. — Ты не знаешь, что решишь завтра…

— Нет, Канцлер, — так же негромко отозвался Марти. Причем, что странно, Инди ощущала в нем некое воодушевление и легкость, которой в душе Марти не было очень давно. — Это самое верное решение!

Он улыбнулся искренне и широко, после чего вновь обвел взглядом всех, кто был во дворе.

— Я отрекаюсь от герцогского престола в пользу сестры и ребенка, которого она носит! В здравом уме и трезвой памяти я отказываюсь от всяких претензий на престол Мирты и клянусь в вечной преданности Мелинде, ее будущему сыну и Канцлеру. Пресветлая свидетель, что они будут править нами куда разумнее и мудрее! Да здравствует Герцогиня! — воздев в небо руку, в которой так и сжимал меч Ройса, Марти вдруг преклонил колено, опустившись перед ними с почтением. — Да будет так!

А люди вокруг оторопели… Но после нескольких мгновений ошарашенного шока в воздухе вдруг единогласно прозвучало оглушающее и непривычное:

— Да здравствует Герцогиня и Канцлер!

И, один за другим опускаясь на колено, все повторили жест Мартина. В воздух взметнулись десятки мечей. Чувствовалось, что в голосе солдат и гвардейцев звучит искренний восторг и такое рвение, которого Инди не чувствовала в подданных давным-давно.

По крайней мере, поддержка армии им была обеспечена безоговорочно. Что же до иного… Осмыслить все, как и осознать случившееся, она пока была не в состоянии, кажется, пребывая в таком же шоке, как и все окружающее.

— Ты поспешил, — Ройс стоял за креслом, в котором сидела Инди, укутанная в плед, размеренно гладил волосы жены, но при этом в упор смотрел на Марти.

Ройсу было необходимо успокоиться, он это хорошо понимал. В душе еще пылал тот яростный огонь, вспыхнувший, стоило понять, что задумала Катализа. Сразу сложилась мозаика с этим нелепым и нелогичным нападением на Марена, явно направленным на то, чтобы вытянуть Ройса из Дворца как можно дальше.

Осознать это, понять, какую угрозу может нести подобный план для его любимой — оказалось для Ройса равносильно тому, как вновь оказаться валяющимся на треклятом обрыве, который ему вовек не забыть.

Бросив все и вся, оставив Марена на попечение гвардейцев и Фила, вполне способного помочь идущему на поправку Жрецу, и сумеющему доставить его во Дворец, сам рванул назад. Гнал коня так, что животное едва выдерживало темп. Вероятно, несколько дней будет восстанавливаться. За ним не успевал отряд гвардейцев, но Ройса не волновало ничего из этого. Только безопасность и жизнь Инди имели значение…

А уж когда ощутил страх в душе жены…

Сила Морта ревела в разуме, барабаня в висках гневом. Рвала изнутри тело, выкручивая и выворачивая мышцы, требуя как можно скорее добраться и защитить принцессу!

Он не до конца знал, каким образом достиг Дворца настолько быстро. Словно сама тьма толкала его, придавая мощи. А когда понял, что опаздывает, что Катализа уже во Дворце…

Никогда еще Ройс не испытывал подобный накал силы. Никогда, потому что уже знал цену… И, сказать откровенно, пусть и ощущал в мыслях жены, что она считала его поступок излишне жестким, не изменил бы ничего. И перед Марти не извинялся бы. Герцог должен уметь быть и жестоким.

Но меньше всего, конечно, Ройс ожидал от Марти такого шага, как отречение от престола в пользу Инди и их ребенка…

Сейчас они сидели в их покоях. Инди недавно буквально спасла Трэва, который ценой своей жизни, по сути, защищал Марти до последнего, уничтожив пять сопровождающих Катализы, с которыми предательница пробралась во Дворец…

Была в этом вина и самого Мартина. Он так и не сумел до конца отринуть мать. Не переборол в себе то чувство привязанности и зависимости от ее одобрения. Мартин знал, что они изучают все секретные ходы, но об одном, ведущем в вовсе не значимый кабинет, которым никогда ранее особо и не пользовались Герцоги, не сообщил. А вот Катализа о том знала… И именно Марти не вызвал гвардейцев на подмогу сразу, а потом защитники уже и не могли ничего поделать, когда Герцог был взят в заложники… только наблюдать и сопровождать, выжидая момента, пока Катализа заставила сына вести ее туда, где находилась Инди.

— Чтобы Катализа убила только меня, и сама умерла от рук охраны после, не угрожая более сестре и Мирте, — объяснял сам парень свой поступок, сейчас с виной глядя на Канцлера.

Но Ройсу и такие доводы были не по душе. А его недовольство, наверняка, ощущалось во всем Дворце, если не во всей столице.

— Брось, Ройс! — Марти казался сейчас менее всех расстроенным случившемся, будто со смертью матери и отречением сбросил со своих плеч самый тяжкий груз. И даже раны, на исцеление которых у Инди просто не осталось пока сил, его и не тяготили. — Ты не можешь не признать, что вы оба куда больше подходите для роли правителей, нежели я. И моего племянника, я уверен, наставите и вырастите истинным Герцогом…

— А ты, Марти? — вдруг вмешалась Инди, до этого просто молча слушающая их напряженную «беседу». — Что ты хочешь делать? Кем видишь себя?

— Я хочу пойти в послушники к Марену, — без промедления и действительно уверенно заявил парень. — Это мне по душе, да и Мирте я послужу от всего сердца! Как и Герцогскому дому. Вы всегда можете рассчитывать на мою преданность и помощь. Но мое призвание в этом, я чувствую, Инди. Веришь? — Марти пытливо посмотрел на свою сестру.

— Верховному Жрецу сейчас понадобится помощник, — не стал отрицать очевидного Ройс, помня состояние Марена после ранения. — Но уверен ли ты, парень, что принял верное решение?! — все еще резко, откровенно злясь за эту череду необдуманных поступков Марти, которые могли стоить ему и жизни друга, и жизни любимой, хмыкнул Канцлер.

— Да, — Марти побледнел, явно испытав силу недовольства Ройса на себе. Но… не отступил.

— Это хорошее решение для него, — вдруг снова прервала брата Инди, глядя при этом на Ройса.

— А для тебя, сияние мое? — смягчив голос и тон, все еще не в состоянии оторвать от нее рук, уточнил Ройс.

— А мы с тобой со всем справимся, — улыбнулась Инди. — За нас две самые мощные силы в этом мире и наша любовь, кто посмеет выступить или что-то противопоставить такому? — в улыбке… Герцогини появилась загадочная, но твердая уверенность.

Она подняла свою руку, переплетая свои пальцы с его.

И Ройс только склонил голову, дав ощутить любимой, что ради нее готов справиться с чем угодно. И самые темные глубины пекла ему не страшны ради этого…

— Почему конь не хочет играть со мной, отец? — звонкий и расстроенный голос Кевина разносился по внутреннему двору, усиливаемый эхом колон.

Искренняя растерянность сына и детское непосредственное раздражение юного наследника, испытываемое им недоумение, заставили Инди улыбнуться. Выйдя из-под навеса на террасу, она взялась за перила, чуть прищурившись от яркого летнего солнца, наблюдая за самыми любимыми своими мужчинами.

По периметру двора стояли солдаты, в которых Герцогиня также ощущала доброе веселье, неподалеку замер ментор юного Кевина, но внимание Инди было целиком сосредоточено на муже и сыне.

— Он боится, ощущая твою силу, — спокойно и с улыбкой ответил Ройс, придержав за узду невысокого пони. Хотя, конечно, четырехлетнему Кевину тот, видимо, пока казался настоящим конем. — Мы об этом и говорили с тобой сегодня. У тебя огромная сила сын, и животное ее чувствует. Его страшит эта мощь. Но в твоей власти дать ощутить ему твое добро и очаровать этого… коня так, чтобы он съел яблоко, которым ты его пытаешься накормить, — присев на корточки, Ройс неторопливо и терпеливо говорил с малышом.

Это была их основная задача — научить принца контролировать тот небывалый дар, что получил наследник обеих сил. Нечто невероятное настолько же, как и само его существование, — спаянная сила Мирты и Морта. Оба эти начала проявлялись в их ребенке… и сила росла вместе с Кевином. Потому научить наследника держать такую мощь в своей власти казалось важным не только Инди и Ройсу, но и Марену, изучившему и нашедшему все возможные тексты и трактаты, где жрецы разных времен только допускали подобные вероятности и дискутировали об эффектах такого слияния. Кевину предстояло опровергнуть или доказать эти теории.

Казалось это важным и Мартину, действительно нашедшему себя в качестве ближайшего помощника Верховного Жреца и вероятного его преемника в будущем.

Но сегодня Инди пришла сюда с иной целью. Она хотела поговорить с мужем об одном очень интересном факте…

Ройс, кстати, сам в полной мере овладел теми уроками и искусством, которому сейчас обучал их ребенка. За последние годы он настолько виртуозно подчинил себе тьму Морта, что иногда Инди даже забывала, насколько поразительной властью и мощью наделен ее муж, так хорошо он держал себя в руках… Не сейчас, однако. Да и окружающим, в отличие от самых близких, Ройс никогда не давал забыть о своих способностях. Не допускал и малейшей возможности на минимальный бунт.

Но в этот момент, испортив всю ее конспирацию, Кевин запрокинул голову, безошибочно находя Инди глазами:

— Мама! — радостно закричал малыш, явно ощутив ее любовь и присутствие своим даром, вместо того, чтобы делать то, о чем попросил отец.

Ройс, также, без всякого сомнения, давно знающий о ее приходе, посмотрел наверх, буквально окуная одним взглядом Инди в своею любовь. Она ответила ему не менее любящим взором.

— Мама! — Кевин начал весело подскакивать на одной ноге, пока Инди спускалась по ступеням к ним. — Мама! Мама! Покатай меня на лошадке! — похоже, ленясь заниматься, начал просить сын, рассчитывая на то, что Инди своей силой утихомирит пони.

— Не сегодня, мой дорогой, — рассмеялась Инди, крепко обняв Кевина. Протянула руку и переплела пальцы с Ройсом, который тут же потянул их обоих наверх, на себя, и подхватил сына, страхуя Инди, поднявшую уже не легкого мальчика на руки. — Тебе надо тренироваться управлять собой, Кевин, это важно, — чмокнув малыша в нос, тем не менее, напомнила Инди. — И если ты сделаешь все, что должен на сегодня, я покатаю тебя вечером, договорились? — она подмигнула ребенку.

— Хорошо, — не очень уже радостно, но с достоинством и смирением подобающим истинному Герцогу, смирился Кевин. — Я справлюсь быстро, — предупредил он Инди и, с шумным вздохом спрыгнув с ее рук, пошел к наставнику, явно намереваясь продолжить урок.

— Есть успехи? — повернула Инди лицо к мужу, наслаждаясь его теплом.

— Он старается даже лучше, чем я мог бы ожидать. Нашему сыну не занимать упорства, — тоже улыбнувшись, признал Ройс, то и дело поглядывая туда, где Кевин внимательно слушал что-то, что тихо говорил наставник.

— Я хотела бы поговорить с тобой, не здесь, — попросила Инди, решив особо не оттягивать. — Ты можешь покинуть ваше занятие? — пытливо глянула на мужа.

Ройс чуть нахмурился, внимательно посмотрев на Инди. Кивнул, осмотрелся, жестом отдав приказ Филу, который сразу отделился от тени одной из колонн, за которой Инди не сразу и заметила друга и верного стража теперь их сына.

— Мы будем в галерее, — сообщил муж охраннику тихо.

Фил кивнул. А Ройс повел Инди между высокими колоннами в переход той самой восточной галереи, которая так много значила для них обоих.

— Что-то случилось, сияние мое? — явно насторожившись ее непонятными эмоциями и волнением, которое не мог не уловить, начал выяснять Ройс, застыв у одного из арочных окон. — Проблемы в Академии?

Еще несколько лет назад, сразу после рождения Кевина, Инди взяла под свой патронат ту самую Академию, куда отправлялись все наследники. Хотела этим снизить градус напряженности среди знати, не так и просто подавляющей свой страх перед Ройсом. Ее управление Академией, хоть и номинальное, в их глазах гарантировало защиту «детей» от «ужасного» Канцлера.

— Нет, любимый. В Академии все прекрасно, — улыбнулась Инди, с каким-то пытливым интересом разглядывая мужа.

— Почему ты в таком напряжении?! — отставив в сторону осторожность, потребовал ответа Канцлер уже, хоть и предельно контролирующий свою силу, чтобы и толика той не причинила боли или дискомфорта Герцогине.

— Потому что не могу подобрать слова, чтобы сообщить тебе, что в скором времени умению владеть собой тебе придется учить уже двоих наших наследников… — рассмеялась Инди немного растерянно, продолжая наблюдать за мужем.

— Двух?.. — Ройсу потребовалось буквально пара мгновений, чтобы понять ее безыскусный намек. — Сияние мое, ты?.. — он так жадно уставился на нее, словно поверить не мог. И тут же, будто и сам не заметил, что делает, обхватил ее руками, крепко прижав к себе, заглядывая в глаза Инди.

Хорошо, что, пока Кевин рос в ее теле, Инди научилась перераспределять энергию мужа по себе. Потому как сейчас он точно позабыл обо всем, что говорил не так давно сыну, заставляя ее волосы буквально потрескивать от напряжения, словно теми самыми грозовыми молниями. Правда, моментально спохватившись, Ройс усилием воли вернул себе власть над этой мощью.

С самого рождения Кевина Ройс стал прекрасным отцом, души не чаявшим в их сыне. И, в общем, Инди почти не сомневалась, что эта новость будет счастливой.

— Да! Нас точно не лишили высшей милости, и… Пресветлая, думаю, решила не оставлять перевес на вашей стороне, — чуть лукаво прищурившись, она позволила мужу поднять себя на руки, оторвав ноги от пола. — Я уверена, что скоро у нас появится новая принцесса… которую точно не будут звать Мелинда! — немного яростно закончила Инди, заставив Ройса откинуть голову и громко, счастливо захохотать.

Ее «ужасный» и грозный муж, определенно, был бесконечно счастлив узнать эту новость. Впрочем, как и сама Инди.

И их радостный смех звонко и легко разносился под сводчатым потолком галереи, покрытым узором из трех переплетенных колец, символизирующих единство всех сил и самого этого мира так же, как стали едиными их жизни.

Конец