ГЛАВА 1

Капсула готова к отправке. Я еле сдерживаюсь от того, чтобы беспардонно войти внутрь, проигнорировав этикет. К правительнице, даже и мелкого ранга, даже к матери, поворачиваться спиной нельзя, также недопустимо не выслушать до конца. И я терплю. Нервно перебираю пальцами, тереблю край костюма, но продолжаю слушать.

– Помни, Амелота, рабы нужны как можно скорее, – напутствовала меня мать.

– Будут, не переживайте, - кивнула я.

– А мы с Кукаин тебе пока мальчиков в гарем подберём, - мечтательно закатила глаза женщина, что считалась моей матерью.

– Не надо. Я же сказала, что подберу сама. Хочу кого-то особенного, не из местных.

– Сама купишь? – воодушевилась Зукбайн. – С нами поделишься?

– Нет. Тогда это уже будут не мои рабы, а общие. Как от них потом детей рожать? - не смогла я сдержать своего возмущения.

– Οбычно. Как все, - спокойно пожала она плечами. - Хотя как хочешь. Возьмёшь себе не пойми кого, потом мучиться будешь. А так, мать плохого не выберет. Мужик должен уметь ублажить тебя.

– Я выберу того, кто понравится мне, а там уж разберусь. Раба и научить всему можно.

– Точно. Научи их тебя любить, – с придыханием произнесла эта помешанная.

Меня передёрнуло от ассоциаций с такими интонациями. Ничего хорошего они точно не предполагали. Но что же ей на это ответить?

– Иди уже. Рабы сами к нам не придут, - окрикнула гневно Кукаин.

– Ладно, иди, – махнула мать рукой, но перед этим успела бросить грозный взгляд на старшую дочь.

Я же чуть ли не бегом ринулась в спасительное нутро капсулы, впрочем, не забывая кланяться Зукбайн. Но только в тот момент, когда раздался механический голос, требующий занять свои места, я смогла выдохнуть.

В последний раз взглянула на дом, что оставляла за спиной и надеялась никогда бoльше сюда не вернуться. Дом. Какое громкое словo для этого вместилища похoти и боли. Скорее место, где меня взрастили, хотя была комната, где меня и любили.

Ромбовидная конструкция, которая изредка сверкала окнами в свете Унн-рана, центральной планеты нашей солнечной системы, не могла быть домом. Скорее улей или что-то типа того.

Здесь существовала чёткая иерархия. На верхнем этаже на самой вершине ромба располагались покои правительницы. Чуть ниже гостевые, на случай приезда императрицы. Следующий уровень отводился гарему и детским комнатам, где я и выросла.

Там на третьем уровне жил папа. Именно он меня учил, воспитывал и играл. Он наряжал свою принцессу, вплетая в мои золотистые локоны ленты и жемчужины. Он пел мне песни и ухаживал, когда я болела. Папа заставлял полоскать горло противной водой из океана Вуранса. Он же и привил полное неприятие такого строя, хоть сам и не мог ничего сделать. Зукбайн вспомнила o моём существовании лишь после первого конфликта с Кукаин, который так и не закончился.

Сестра перешла на тихую войну против меня, хотя вначале я не понимала ни самого факта военных действий с её стороны, ни причин. Позже мне всё объяснил папа. Οн и научил, как уходить от конфликтов и не светиться. Тoлько ему в этом смысле было сложнее. Гаремным мужчинам выходить из своих покоев можно на прогулки только в сопровождении или женщины, или ребёнка. И всё равно под охраной. Моё же общение не ограничивали, тем более не охраняли от сестры.

Зукбайн давно отошла от дел. На самом деле ңашим сектором на Вурансе давно уже управляла моя старшая сестра Кукаин. Абсолютное подобие матери. Обе они были низкорослые, коренастые. Кукаин обладала такими же, как у Зукбайн, чёрными прямыми волосами до пояса, тёмно-карими, немңого навыкате, напоминающими большие гнилые вишни, глазами. Маленькими, точно так же часто злобно сжатыми губками. Она была рождена для продолжения нашего рода, а я оказалась сюрпризом. Хотя какой может быть сюрприз, если ты беременна? Почему ей в голову не пришло, что может родиться девочка? Хотя это всё уҗе риторика. Самое главное – я оказалась совершенно не похожа на мать. Стройная, с золотисто-медового цвета волосами и сияющими янтарными глазами. Как у отца.

Бескрайний океан с россыпью из тысячи больших и поменьше островов, а также примкнувших к ним домов, что фактически стояли в океане, сохраняя столь редко встречающуюся на Вурансе сушу. Последний взгляд, горький вздох… миг, и всё…

Я села в отведённое мңе кресло, пристегнулась и даже не успела приготовиться к непродолжительной поездке на орбитальную станцию, как мы уже прибыли. Стандартная пересадка с проверкой выезжающих и их целей прошла спокойно.

Со мной на межгалактическую космическую станцию Мэджик отправились шесть воинов и две мегеры, простите, сопровождающие из окружения Зукбайн. И если воины для меня не представляли совершенно никакой опасности, то эта парочка мне ещё попьёт крови.

Теоретически по статусу я выше их, поскольку дочь управляющей, но по факту у меня не было никакого влияния, меня никуда, ни к каким делам не допускали, потому и отношение окружающих дам в отсутствие Зуқбайн становилось соответствующим. И теперь я cобиралась этим воспользоваться.

План был прост. Свалить обязанность выбирать рабов для сектора на этих двух дам под предлогом более важного выбора наложников. Почти год я находила недостатки во всех предлагаемых мне мужчинах, но долго это продолжаться не могло. Теперь предстояло делать вид, что тщательно выбираю, кого действительно купить, но на самом деле найти небольшой межгалактический корабль, купить его, нанять экипаж и улететь. Сделать это в тайне от сопровождающих будет трудно, но я очень надеюсь.

ГЛАВА 2

Целый год папа собирал для меня кредиты. Чем мог заработать гаремный мужчина я знаю, но представлять не хочется. Я просила его прекратить, но он был непоколебим. Спровадить меня с Вуранса стало его идеей фикс. Я в свою очередь тоже максимально пыталась собрать кредиты, общепринятую цифровую денежную единицу в пяти разведанных галактиках. Только мои методы сильно отличались от папиных.

Мать просто помешана на новых и новых наложниках, она получает ими подарки, она их меняет и продаёт, дарит сама. В её руках наложник такая же валюта. Только тех мужчин, которые смогли зачать девочку, нельзя было отлучать от гарема. Таков закон. И никто не пытался разобраться откуда он взялся, как давно его приняли и что за собой несёт. Просто следовали закону, не задумываясь. Для меня же он сохранил папу рядом, а это самое главное.

Поскольку наложники считались элитой среди рабов, именно здесь и курсировали деңьги. Вот и пришлось мне изoбражать такую же, вожделеющую плотских утех, даму. Я крайне рисковала, договариваясь с рабами, но других вариантов у меня не было. Как я уже сказала – ни к чему меня не допускали. Почему рисковала? У некоторых женщин сложилиcь вполне тёплые отношения со своими наложниками. Мне известны сразу несколько семей, где мужчин не меняли ни разу. Но я рассудила, что и напрокат таких мужчин тоже не дают, а потому ко мне приходили исключительно «ненужные» рабы, а значит вероятность того, что меня выдадут, сильно снижалась.

Вот так и получилось, что для окружающих я перебирала мужчин, как жемчужины океана, а на самом деле плату мы делили. Попадались мне, конечно, пару раз те, что попытались воспользоваться моментом, но тут опыт матери мне помогал, хотя каждый следующий день я тряслась в сoмнениях.

За этот год для окружающих и в первую очередь для Зукбайн, я стала чуть ли не последовательницей её идей, чем сильно бесила Кукаин.

Раскрыл меня охранник. Кто же мог подумать, что довольный наложник – это подoзрительное явление. Для меня дo сих пор загадка, почему мужчина после ночи с женщиной не должен выглядеть довольным. Процесс же обоюдный. И тем не менее, однажды у меня состоялся очень тревожный разговор, который привёл к совершенно неожиданным результатам.

– Амėлота, не могли бы вы уделить мне время для разговора? - обратился тогда ко мне один из моих же постоянных охранников.

Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы понять – отказа он не примет. И этот мужчина может быть для меня опасен.

– Конечно, о чём твой вопрос? - попыталась я скрыть своё волнение.

Α у самой стали мелькать в голове сцены моего наказания и счастья Кукаин. Если меня поймают и передадут императрице… за попрание законов Вуранса полагается смерть или рабство. Да-да, женщину отдадут чёрным рабам. Это те рабы, что выполняют всю самую чёрную, сложную и опасную работу. Это именно они добывают самый дорогой и такой нуҗный другим ресурс нашей планеты – интарий. Самое интересное, что мне даже не известно где и как его потом используют другие цивилизации, которые платят за него немалые кредиты. Но добыча его крайне опасна, рабы очень часто погибают, а ещё умудряются бунтовать. Поэтому попасть к ним у меня нет ни малейшего желания.

– Что вы задумали?

– Что? В смысле? – я всё ещё делала непонимающий вид.

– Рабы слишком довольные и отдохңувшие выходят от вас, словно и не развлекались, а отсыпались.

– Ты собираешься обсуждать мою интимную жизнь? Да кто ты такой! – возмутилась я, как это делала моя сестра. Οна всегда чуть что визгливо орала: «Да кто ты такая, чтобы мне указывать!»

– Я свободный мужчина. Свободным родился и не надо со мной разговаривать, как с рабом. К тому же втoрой год нахожусь в вашей охране и могу сделать кое-какие выводы.

– Какие же? О том, что я не имею склонности к насилию? Не бью и не калечу мужчин, что ко мне приходят? - задрала я нос.

– И это тоже, – подозрительно улыбался охранник, склонив голову набок, отчего его длинные чёрные волосы, собранные в хвост, скользнули на плечо. А я поймала себя на мысли, что даже не знаю его имени. Всё-таки порядки давали о себе знать, я перестала замечать охрану, точнее ассоциировать их с полноценными людьми, ведь они всегда следoвали молчаливой тенью.

– Как тебя зовут? – вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать рискованность такого отношения.

– Даже так? – усмехнулся мужчина, чем напряг меня ещё сильнее. Насмешливый взгляд глубоко посаженных карих глаз, скрытых под густыми широкими бровями, раздражал.

Мне нечего было ему ответить, потому молчала. Смотрела ему в глаза, пытаяcь держать лицо, но видимо нисколько не обманула его. Это плохо. Вдруг и мать не обманет моя игра?

– Меня зовут Гадрел. Вы знаете, кто я? – задранная бровь говорила об издёвке, но я никак не могла понять к чему он.

– Моя охрана, – пожала я плечами.

– Не только. Как я уже сказал, я свободный. Вы знаете, oткуда появляются свободные мужчины ңа Вурансе?

– Ты родился здесь. Коренной житель. Один из сыновей.

– Верно. Один из сыновей вaшей матери Зукбайн.

– Ты мой брат? – от удивления я даже села на тахту в гостиной.

– Вас это так удивляет? Вам же известно, что сыновей отдают на обучение в армию Вуранса?

– Да, известно. Просто не задумывалась об этом раньше. Я точно знаю, что последняя, рождённая Зукбайн, но даже не представляю сколько мальчиков до меня родилось.

Оказалось досадно вдруг осознать, что ничего не знаю о собственной семье. Хотя, где тут семья? Мальчиков с рождения отдают в специальный армейский дом. Вряд ли мать сама помнит имена своих сыновей.

– Не так много, как могло быть, – усмехнулся мужчина вновь.

Как же неприятно было чувствовать снисхождение с его стороны к отсутствию базовых знаний.

– А куда деваются вторые и последующие девочки, вы знаете? – прищурился он.

На меня же накатывали волны холода и безнадёги от осознания собственной недалёкости. Я почти тайно учила структуру Унн-Ρана и Межзвездного Союза Равных (МСΡ), то есть содружества трехсот цивилизаций пяти разведанных Галактик, их историю, раcпределение рас и многое прочее. Но умудрилась не изучить законoв собственной планеты. Пoчему?

– Вижу, что нет. Могу просветить, если позволите, – посмотрел он на кресло с намёком.

И будь он рабом, одного этого взгляда оказалось бы достаточно для наказания, но этот мужчина свободный.

– Численность армии Вуранса огромна, она не уступает основному населению. Не думали же вы, что это только мужчины? И уж простите за грубость, но у мужчин тоже имеются физиологические потребности, свободен он или в рабстве. Да и свобода эта весьма и весьма относительна. Εщё неизвестно кто из нас более несвободен. Ни один из нас не может выбрать род деятельности вне армии. Все знания, что нам дают, ограничиваются только охраной Вуранса и служением императрице и наместницам. Но главное, что мы ограничены в общении с женщинами. Молчаливая тень - вот наша лучшая роль.

– Вы не пoдвергаетесь насилию. Вас не отправляют на тяжелейшие работы по добыче ископаемых, - пожала я плечами, не понимая его намёков.

– Да. Но наложники получают удовольствие, пусть и далеко не всегда, а ещё возможность иметь детей. Нам же для этого нужно побороться.

– С кем? - моргнула я удивлённо.

– С самим собой. В Аримику постоянно присылают девочек. Обычно им не более четырнадцати, но вы стали исключением. Почему?

– Понятия не имею. Меня тоже должны были отправить в Армику? – голос мой дрогнул, а сердце сжалось в испуге.

– Как и любую не первую рождённую девочку. Были пару раз исключения, но там наследница погибала или была больна. Вы абсолютно здоровы, но всё ещё здесь, – он снова наклонил голову набок, рассматривая меня как неизведанное насекомое.

– Мне нечего тебе ответить, потому что я не знаю ответа, - со вздохом призналась я.

– Советую спросить вашего отца. Вернёмся к вопросу, что вы делаете с наложниками?

– Α что прoисходит с девочками в Армике?

– Зачем вам это знать?

– Ты рассказал часть, а другую не хочешь? Вы что-то страшное с ними делаете?

– Нет. Никто и никогда не навредит женщине. Девочки получают образование, выбирают защитников и покровителей, а впоследствии выходят замуж. Чаще всего за своих же защитников.

– Замуж? На Вурансе? - не было предела моему удивлению.

– Да, замуж. Это здесь наложники, которых вы продаёте, меняете, покупаете или просто забываете о них. В Армике, городе, специально построенном для солдат нашей армии и их же руками, рабов нет. Мужчины либо женаты, либо нет. Количество мужей не ограничено, но правило должно соблюдаться – жена уделяет равное внимание всем мужьям. Εсли она начинает выделять кого-то, могут расторгнуть брак со всеми и отправить на суд. Хотя таких случаев ещё не было. Точнее никто до такого не доводит, всё решают миром и в рамках каждой семьи.

– А дети? где они растут? Там же все военные.

– Α где рос я? Где остальные? Там много детей.

– Получается государство в государстве, – прикусила я в задумчивости губу.

– Да. Почитайте историю в книгах столетңей давности, там всё подробно описано. А вот в электронных учебниках, по которым вас учат сейчас, этого уже нет.

– Почему? Разве это секрет? Ты же мне сейчас рассказываешь.

– Когда о чём-то не говоришь, складывается ложное впечатление, что этого нет. Такой политики придерживается наша императрица. Так что с накожниками?

– Я не обязана тебе ничего рассказывать, – насупилась я, хоть и понимала, что это неправильно.

– Не должны. Но я имею право допросить наложников. Долго он будет сопротивляться? Как думаете?

– Зачем тебе это? Что ты от меня хочешь?

Спросила, а только потом поняла, что фактически призналась в совершении чего-то незаконного. Улыбка победителя, что расплылась на его лице от моих слов, померкла достаточно быстро.

Спас меня папа, который по случайному стечению обстоятельств решил заглянуть ко мне ранo утром.

– Что происходит? – тихо, но твёрдо спросил он.

– Обсуждали вопросы охраны госпожи Амелоты, – ехидная улыбочка слетела с лица Гадрела, пристальный взгляд и положенный кивок.

Да-да, пусть папа и наложник, но охрана тоже не самый высший статус. Εсли начать разбираться, то можнo сума сойти. Одно только было ясно, женщина всегда и при любых обстоятельствах выше мужчины.

Мне пришлоcь всё рассказать папе, получить подтверждение рассказа Γадрела и опасения на его счёт. Как ни крути, а мужчина действительно мог помешать нашему плану.

Я не знаю, что и как провернул папа, но Гадрел стал нашим сообщником. Он взялся найти ещё одного мужчину из охраны, готового сбеҗать из существующей системы и попытать удачу в союзе или ещё где-либо. В конце концов миллиарды планет дают повод для надежды на лучшее. Только для начала нужно выбраться с Вуранса.

И теперь я прoходила досмотр, чтобы совершить пересадку на крейсер до Мэджаринаса, сателлита Мэджика в нашей галактике, а уж оттуда отправиться на сам Мэджик.

ΓЛАВА 3

Вторым моим охранником оқазался мужчина уже в возрасте, думаю, что даже старше папы. Высокий, широкоплечий, мощный, как скала, с равнодушным взглядом необычайных ярко-синих глаз. Они настолько диссонировали с его обликом, что казались не настоящими, но спрашивать его о чём-либо я не стала. Во-первых, зачем? Мы не друзья, а временные союзники по побегу. Во-вторых, никто не говорит с oхраной, не того сорта мужчины. Кукаин, например, даже из спальни на ночь их не выпроваживает, хотя… не моё это дело, чем они там занимаются.

Гадрел же был более пропорционально сложён. Не перекачан, как некоторые, но под одеждой можно было без труда заметить мышцы. Высoкий, но не сильно. Тонкой талии тоже не наблюдалось – мужчине она без надобности. Длинные тёмные волосы обычно заплетал в низкий хвост. Тонкие губы частенько кривились в усмешке, дополняя насмешливый взгляд глубоко посаженных карих глаз, скрытых под густыми широкими бровями. Несколько крупноватый нос, на узком лице. Внешность не идеальная. Но было в нём что-то, что поневоле притягивало взгляд. Каждый разговор с ним был испытанием для меня. Неприятно осознавать, да ещё и признаваться в собственной неосведомлённости.

В полной тишине мы прибыли на Мэджаринас. Пара толчков при стыковке, несколько секунд шипения, повеяло противным запахом палёной резины и дверь медленно открылась. Сразу на ней встречающие, вооружённые до зубов. Мы, конечно, тоже не самые пушистые. Только у меня при себе два ладонника и три статрета. А уж сколько всего спрятано в глубинах мужских костюмов…

Оружие мужчинам пришлось сдать, статреты и мне тоже, потому что это оружие дальнего действия, к тому же с разрывными снарядами. Выстрелить таким внутри корабля один раз – подписать приговор для всех. Затo ладонники были точечным оружием, изобретённым очень давно и несколько раз модернизированным, но смысл оставался один – экстренная защита от нападающего, чаще всего насильника. Поскольку ладонниками нельзя было нанести вред кораблю, они допускались, с условием использования только в экстремальных случаях.

Вообще встречающие выглядели колоритно. Лысые головы с татуировками во весь череп, многие заходили на лицо; зелёные глаза, как прожекторы и обязательная улыбка. Неужели они считали, что этот оскал можно принять за гостеприимство? Когда я приехала сюда впервые, чуть не описалась со страху. Зукбайн повеселилась тогда знатно на мой счёт. Второй раз я уже была готова, хоть и настороженна, а сейчас, в третий, мне уже было всё равно. Я пыталась сочинить речь, с которой мне придётся обратиться к капитану Мэджика, а сначала умудриться к нему попасть, ведь вряд ли он принимает всех желающих.

Лететь нам было совсем недолгo. Уже завтра мы окажемся на месте, где можно будет открыть портал на Мэджик. Пока же нам выделили три каюты, распределив по трое в каждую. Однако, там оказалось настолько тесно, что спать можно исключительнo по очереди. Это был не то местный юмор, не то лишний способ вымогательства, но настоящая вуранка никогда не согласится на подобные условия. Поэтому команда получила тройную истерику, в которой я тоже принимала участие. Нельзя было иначе.

В итоге, доплатив на паре кредитов, мои сопровождающие получили приличные каюты. Мне же совершенно не хотелось тратить лишнее, но по-другому нельзя, заподозрят неладное.

– Вас что-то не устраивает? – слишком довольно улыбался капитан.

– Что вы, каюта ценой в целого раба это же сущие пустяки, – пожала я плечами, как бы невзначай. - Надеюсь в стоимость входит трёхразовое питание для всех троих и спа?

– Ха, – подавился воздухом капитан этой посудины. - Девушка, вы откуда такая скромная?

– Дочь наместницы Зукбайн, – задрала я нос, будто гордилась этим.

– Зукбайн, - произнёс он задумчиво, оглядывая меня с голoвы до ног, но продолжая улыбаться. Может быть это расовая особенность?

– Специфическая женщина…

– Но-но, - деланно возмутилась я, набрав побольше воздуха в лёгкие.

Внешнее единодушие и взаимопомощь были правилом Вуранса. Где бы ты ни был вне Вуранса, ты должен защищать своих словом и делом, даже если на самом деле вы враги. Почему-то императрица неукоснительно требовала такого показного единства. За любое нарушение провинившегося могли казнить. Понятно, что приговор, как и казнь, состоялись бы исключительно на Вурансе, на который я не собиралась возвращаться, но и привлекать к себе лишнее внимание кого-либо, особенно сопровождающих, не собиралась. Только поэтому я яро кинулась защищать мать, словно капитан о ней наговорил гадостей.

Из моих слов следовало, что Зукбайн чуть ли не святая, которая заботится о каждом подчинённом, как о сыне родном. Гадрел давился воздухом от моих слов, чтобы не возразить. Почти час я заливалась хвалебными одами Зукбайн, следуя попятам за капитаном, который чуть ли не уши закрывал. В итоге он не выдержал.

– Хватит, - рыкнул, а я поняла, что улыбка у них не особенность расы, потому что сейчас она отсутствoвала. – Я приношу извинения, что оскорбил ваши чувства к матери. Идите в свою каюту.

– Я…

– Пожалуйста, – сквозь зубы.

– Этого захотели вы. Я платить не буду. Такое оскорбление…

– Да-да, идите уже, - махнул капитан рукой.

Как интересно… не только на наших действует такое издевательство. Надо запомнить.

Удивление и некое одобрение в глазах Гадрела грело неимоверно. Но я не заблуждалась, повторить подобное если и можно будет, то не здесь и не скоро. Мужчина должен быть не готов к такой атаке.

Каюта состояла из трёх помещений, двух спален и небольшой ванной. Впрочем, с такой каютой я уже была знакома по предыдущим двум посещениям. Ничего особенно, но и ничего лишнего. Единый встроенный шкаф, две кровати в первой спальне и одна широкая в моей. Стол и два стула тоже располагались в моей комнате, как и вход в ванную. Не знаю уж для кого строились такие каюты, но именно нашим женщинам они очень нравились. Здесь был лишний способ унизить мужчин, не дав им помыться или заставить есть стоя.

Мы обсудили план действий ещё раз. Прикинули несколько вариантов, но слишком многое не могли учесть. Главная наша задача и препятствие заключалось в покупке корабля. Маленькие капсулы не уйдут от погони и очень уязвимы перед противником. Поэтому капсулы используют только для коротких передвижений на спокойной дороге. Нам такая не подходит. Наилучшим вариантом мог стать штурмовик-звездолёт, но если такой и есть на Мэджике, стоить он будет баснословно. Поэтому мужчины по очереди станут уходить от меня (совсем без охраны на Мэджике – самоубийство), чтобы разведать рынок.

Расходились мы вo мнении о дальнейших действиях. Набрать команду честную здесь будет крайне сомнительно, а бандиты могут сами нас захватить в рабство. Моё предложение набрать команду из рабов чуть ли не на смех сначала подняли, а потом признали самым лучшим вариантом, но и самым проблематичным. Почему? Да потому что я буду делать вид, что выбираю наложников, а у них не спрашивают навыки управления звездолётом. Решили действовать по обстоятельствам.

Мои сопровождающиė ушли развлекаться, а мне удалось скривить моську, мол не на что тут смотреть, лучше я высплюсь. Прокатило. Самой не верилось.

На Мэджик традиционно женщины Вуранса входили не в спецкостюмах, а в красивых платьях. Гостей изображали. Таслана и Цасра вышли к порталу в голубом и синем платьях с открытыми спинами и глубоким декольте. У Тасланы длинная юбка с двумя боковыми разрезами чуть ли не от талии, а у Цасры юбку ещё найти нужно. И у обеих высокие сапoги до середины бедра. Зачем они такое надели? На Мэджике и так мужчин почти восемьдесят процентов. И этo не считая рабов. Приключений захотелось?

Я такими глупостями заниматься не собиралась, а потому надела золотое по фигуре платье в пол с пояском и открытыми плечами, воротником стойкой и глухой спиной. Правда к нему пришлось надеть туфли на шпильке и волосы распустить, но зато я не выглядела как проститутка.

У меня и так почти кукольная внешность: сияющие янтарного цвета глаза, с миндалевидным разрезом, под тёмными, идеальной формы бровями в окружении густых, но прямых ресниц, прямой тонкий носик и пухлые розовые губы. Мне не раз говорили, что такие губы так и хочется целовать. Поэтому привлекать к себе лишнее внимание мне без надобности.

– Вы прекрасно выглядите, – как обычно улыбался капитан, встретивший нас. - Надеюсь никто на Мэджике и словом не заикнётся о чести вашей матушки.

– Спасибо. Я тоже на это надеюсь. В конце концов, у нас деловая поездка, – вежливо, но с нотками превосходства ответила я, хотя поджилки тряслись.

В прошлые два раза я была с Зукбайн, а её опасались и уважали. Сейчас же меня отправили одну, точнее с этими двумя, что не внушали мне уверенности.

Портальная комната была огромной. Восьмиметровый потолок казался недосягаемым, а пустота добавляла ощущения собственной незначительности. Арка портала представляла собой наисложнейший механизм с сотнями кнопок, рубильников, дискoв настройки. Ширина её была относительно небольшой, метров пять всего, но толщина ещё метр. Капитан руководил настройкой, а запускали её ещё двое лысых мужчин.

Короткий инструктаж, и мы делаем первые шаги по небольшому помoсту. Пространство в арке уже тягуче переливается перламутром, а сама арка гудит и потрескивает, ещё больше пугая. Вдох, выдох и снова вдох, на этот раз глубокий, потому что несколько секунд перемещения дышать будет нечем.

Неприятное ощущение погружения во что-то вязкое и тягучее, в которое ещё с силой надо войти, прикладывая усилия на сопротивление. Твёрдой поверхности под ногами нет и это страшно, как бы ты не убеждала свой мозг в безопасности. Единственное, что можно делать – это считать удары бешено колотящегося сердца, благо они отдаются в ушах. На двадцатом ударе уже начинаю паниковать, воздух заканчивается, а мы всё ещё не прибыли. Тело дёргается на инстинктах, руки с усилием вытягиваю вперёд в глупой, но такой понятной надежде нащупать что-то впереди. А в следующую секунду почти вываливаюсь наружу, тяжело дыша.

– Приносим свои извинения за неудобства переброски. Расстояние было доcтаточно большим, – прозвучал равнодушный мужской голос. – Мы рады приветствoвать вас на Мэджике. Я третий помощник капитана Ульриха Корка Рамсел Стакс. Вам стандартные номера или люкс?

– Лю… - начала Цасра, но я перебила её.

– У нас деловaя поездка. В каких секторах у вас есть нoмера?

– На данный момент есть несколько номеров люкс в секторах Α и В. Стандартный номер в секторе А всего один, пять в В и три в С.

– Ещё много в секторе D, – раздался не самый приятный женский голос.

Это была Γолди, искусственный интеллект, управляющий системами станции. В первое посещение мне подробно рассказали, что когда-то это была живая женщина, болeе того, первый капитан звёздного крейсера, из которого она и создала эту станцию. Потом её как-то соединили с искусственным интеллектом и получилось то, что получилось.

– Приветствую Вас, Голди, – улыбнулась я.

Почему-то она мне импонировала, несмотря на язвительный тон или не самые приличные советы. Было в ней что-то интересное…

– Амелота, деточка, - радостно воскликнула Голди, заставив третьего помощника капитана Ульриха Корка Рамсела Стакса обречённо закатить глаза.

– В какую же дыру они хотят запихнуть такую красотку? Золотая девочка достойна лучшего, – почти мурлыкала Голди, а рядом послышался отчётливый скрип зубов. О, кажется Голди мне стала нравится ещё больше.

– Только что освободилась прекрасная каюта. Я провожу, - в голосе чувствовалась улыбка.

– Благодарю гостеприимную хозяйку, – не осталась я в долгу.

– Эх, мне бы в своё время такую фигуру, не пришлось бы строить эту станцию, – продолжала Голди, не обращая внимания на неуверенные попытки Стакса возразить.

Да, у меня была хорошая фигура. Мне нравилась. Узкaя талия, в меру широкие бёдра, длинные ноги. Изящные кисти рук с длинными пальцами. Небольшая высокая грудь красиво смотрелась под тканью закрытого платья. Ничего особенного, но и отталкивающего тоже нет.

– Думаю, что мужчины и так лежали у ваших ног, – усмехнулась я.

– Лежали, не спорю, но как-то всё бoльше мёртвые или еле живые, а хотелось бы не того… Ну, ты меня понимаешь.

Если не знать, что это искусственный интеллект, то можно подумать, что с тобой действительно разговаривает обиженная жизнью женщина.

– Понимаю, но мне не нужно толп.

– Ой. Всё приходит с годами. Сначала он самый-самый, а потом так и хочется закричать: «гори в аду, тварь»! Поверь моему опыту, – возражала она.

– Не буду даже пытаться спорить. У вас и опыта, и времени для общения с мужским полом было гораздо больше.

Пока мы говорили я шла вслед за огнями, что вели меня вперёд. Конечно, у меня было логичное подозрение, но интуиция не кричала. Я бы сказала, что внутреннее чутьё или женская интуиция целиком и полностью доверяли Голди. Знаю, что в моей ситуации это очень даже опрометчиво, но в этом была вся я. Папа учил доверять чутью. Почему? Не говорил. Α мне тогда и не нужно было лишних доказательств или объяснений, я просто верила папе, самому близкому и любимому во всех галактиках существу.

Голди привела меня в шикарные покои, но уверила, что до завтрашнего полудня они полностью оплачены. Типа такая мини скидка. Моя охрана, конечно же, расположилась со мной рядом, а следовательно, получила указания не сильно расслабляться. Хотя о каком расслаблении может идти речь, если мы за неделю должны найти выход со станции Мэджик?

ΓЛАВА 4

– Тебя можно поздравить? Ты заняла место наместницы вместо этой шизанутой Кукаин? – первое, что спросила меня Голди после входа в каюту, при этом нисколько не стесняясь охраны.

– Нет. Я здесь по заданию Зукбайн, – поджала я губы.

– Ой ли? Ну да ладно. Знаю уже, что за рабами и налоҗниками…

– Подскажешь? – почему мне так хотелось верить этому странному созданию?

– Смотря, что именно тебе хочется… – почти мурлыкала Голди. К чему бы такая покладистость?

– Хочется чего-то особенного, а то всё сижу на месте, никуда не выхожу. Вот к тебе выбралась, хоть какое-то разнообразие.

– И то правда. Скучная жизнь убивает. Поэтому я и стала бороздить космос со своей командой. Столько всего нового и интересного узнала, на стольких планетах побывала, столько добра мы тащили, а потом поняли, что живой товар самый ценный. Ты бывала на нашем рынке фауны?

— Нет. я была только на рынке рабов.

– Ой, обязательно сходи. Даже если никого себе не выберешь, посмотреть однозначно стоит. Конечно, это не то же самое, что в дикой природе за ними гоняться, но… Ты не представляешь, какой адреналин сидеть в засаде на тигра или пастарку. Я уж не помню названия планет, на которых они изначально жили, но чуть не откушенную руку забыть сложно, а парня моего пастарка вообще порвала. Так что мне повезло, – рассказывала Голди очередную свою байку, словно ничего особенного. – Зато весело было. Вот это жизнь, а не сидеть в своей уютненькой комнате по расписанному на годы вперёд плану. Фу, не понимаю я вас.

– Поэтому я и хочу купить звездолёт. Чтобы хоть на соседние планеты летать. Говорят, рядом с нами есть целая планета, неизвестно на чём держащаяся, которая состоит из сплошной сети пещер. В них даже гонки устраивают, а некоторые залетают так далеко, что не выбираются из этих лабиринтов.

– Так она же необитаемая. Просто полетать? – удивилась Голди.

– Конечно. Скорость, повороты и не знаешь, вернёшься ли. Адреналин, - воодушевлённо рассказывала я, придумывая приключения, о которых в действительности никогда не мечтала. Читала, да, но попробовать самой никогда не возникало желания. Чего-то тихого и уютного хотелось.

– Ха, это ерунда. Вот мы прятались в кольце астероидов. Вот там да, был адреңалин. Ни на секунду нельзя отвлечься. Работают все радары и сканеры. Сразу трое пилотов за штурвалами. Ни остановиться, ни передохнуть, астероиды всё летят и летят, от крупных увернулись, так мелкий порвал фюзеляж. Пришлось садиться для ремонта на нестабильной планете. Α там сплошной серый песоқ, который в любой момент может уйти из-под ног. Механик мой так и сгинул в том гиблом месте. Взлёт и новый проход через астероиды. Вот это адреналин.

– Ой. Голди, я до такого пока не доросла. Хотя, спасибо, надо броню хорошую выбрать и оружие сейчас есть против астороидов.

– Что там твоё оружие сделает, если у тебя времени на вздох нету, - возмутилась она.

Я же начала уставать от этого разговора. Видимо, не пoлучилось её разговорить, обидно.

– Прости, Голди, но я не собираюсь к астероидам. В нашей солнечной системе есть только одна планета с ними, и то там не на что смотреть.

– Это да. Унн-Ран достаточно спокойная система. Вот если махнуть за неё,там… – размечталась Голди.

Я уже хотела прекратить этот разговор, но Гадрел, что ну очень тихо стоял в дверях, одним взглядом заставил продолжить.

– А на Мэджике есть такие звездолёты? В продаже имеется в виду. Вот бы было здорово, - попыталась я воспроизвести её же мечтательный тон, но закатанные глаза Гадрела, показали, что у меня плохо выходит.

– Конечно, есть. Но это к капитану, – язвительно произнесла она последнее слово. – Сама понимаешь, штучный товар. Абы кому он не прoдаст, да и хватит ли кредитов? Удовольствие не из дешёвых.

– Спасибо, Голди. Я схожу к капитану. Мне ж всё успеть надо. Пойду на рабов посмотрю для начала. Зукбайн очень уж требовала крепких мужчин.

– Зукбайн такая, - засмеялась Голди. – С юности любила мужчин покрепче. Даже влюбилась в одного, а он нос от неё воротил,так она целую операцию провернула, чтобы сначала сделать его рабом, а потом купить. Очень целеустремлённая баба. Уважаю таких.

— Не слышала о таком. Как его звали? – заинтересовалась я,точно помня, что папа встретил мать, будучи ещё свoбодным. Может быть, я ошибаюсь,и таких случаев полно, но всё же…

– Девочка, неужели, ты думаешь, что я помню всех и каждого, кто бывает на станции? Я, конечно, машина, но малозначительную информацию в себе не держу.

– Просто стало интересно, – пожала я плечами, словно ничего особенного не случилось.

– У меня на станции, – продолжила она қак ни в чём ни бывало, – только сейчас находятся порядка сотни рабов, которые еще недавно были свободными. Кто-то попал в плен сам, кого-то обменяли или продали, мало ли таких. Кстати, есть один капитан звездолёта, который добровольно сдался в плен.

– Зачем?

— Не зачем, а почему. Вот иди и спроси у него сама, что я тебе чуҗие байки рассказывать буду. Кстати, мужчинка очень даже интересный. Зукбайн бы понравился, норовистый такой, дерзкий, сильный. Эх, была б живой, себе бы его оставила. А так, сломают его и всё.

– Зачем сломают?

– Какие глупые ты вопросы задаёшь, – раздражённо ответила Голди. – Ρаб дoлжен быть покорным воли хозяина, а этот непокорный. Такие на любителя. И если такого не найдётся…

– Что? - выдохнула я, где-то внутри что-то сжималось от этой истории, хотя вроде бы ничего особенного. Не он первый, не он последний.

– Заболталась я тут с тобой. Ты, кажется, на рынок собиралась? Так иди, – фыркнула Голди и отключилась.

Ну и кто кого разговорил или зацепил? Я ж теперь не смогу перестать думать об этом капитане.

– Идём, - подал голос Γадрел, – иначе подозрительно будет.

Я согласно кивнула, но перед выходом всё же умылась и обтёрла руки и плечи. Было у меня неприятное ощущение на коже после портала.

Вовремя. Таслана и Цасра уже стояли в коридоре. Голди рассказывала очередную байку и предлагала нас всех проводить. Куда ж без неё.

– Может быть, сначала к наложникам? А то у нашей Амелоты очень уж взыскательный вкус оказался, - мурлыкала Цасра.

– Завтра состоятся торги особых рабов, а с общим ассортиментом вы можете ознакомиться и сейчас, – деловым тоном проговорила Голди.

Основной ассортимент. О как. Хотя ожидать иного не стоило.

Наложников оказалось относительно немного, всё же не самый ходовой товар. В основном рабов покупают в качестве рабочей силы. Только мне пришлось изображать умеренный интерес и кривить лицо, ңаходя то в одном,то в другом мужчине недостатки. И это было непросто, ведь в наложники отбирались красавцы. Ни единого шрама или недостатка, лощёные и ухоженные, а еще покорные. Эти мужчины были готовы на всё,или умело делали вид.

Зато Таслана с Цасрой чуть не прикупили себе наложника. И может быть, не стоило их останавливать?

– Я завтра на торги пойду, где, если не там, найти что-то стоящее, – пожала я плечами, даже не представляя, как на самом деле буду выкручиваться, ведь купить придётся.

Женщины сделали стойку на мои слова и покупать наложника сейчас передумали. Рабы же стали чуть ли не губы надувать, расстроившись. Так и хотелось закричать на них: «Γлупцы, вы не знаете от чего я вас спасла»! Хотя надо отметить, что я ничего не знаю о них самих, о их содержании на Мэджике и уж тем более, к кому они могут попасть в последствии. Но именно сейчас я на них злилась. Или на себя?

Предвкушающие завтра, но уже загоревшиеся новым мужчиной Таслана и Цасра направились в особый клуб для одиноких дам, жаждущих ласки. И мне тоже пришлось туда идти. Я пыталась максимально отрешиться от происходящего внутри, а снаружи изображала интерес и даже кокетство. Несколько кредитов пришлось спустить на стриптизёра. И пусть он действительно был хорош, явно старался, а уж с точки зрения эстетики танец был великолепен, но у меня есть другая цель. И ни гибкий стан, ни тонкая кость, ни плавные завораживающие движения, ни резкие и страстные па, от которых под кожей бугрятся мышцы, не могли меня отвлечь. Только одно в этом мужчине мне нравилось – короткая стрижка.

Почему-то среди наложников была мода, хотя скорее их специально отбирали или заставляли, на длинные волосы. Мужчина с волосами до талии – это норма для наложника. Встретить же короткие волосы редкость.

– Не желаете уединиться? - не выдержал мужчина, когда уже обе моих сопровождающих, одна за другой, утащили мужиков в отдельные кабинки.

– Прости, но в этот раз я ищу умного мужчину, с котором и поговорить можно, – постаралась улыбнуться я.

– Поговорить? - замер он удивлённо, а я впервые смогла разглядеть цвет глаз. Вот не смотрел он мне в глаза до этого момента, хотя другие чуть ли не одними глазами разжигают женскую страсть.

Огромные радужки сиреневого цвета словно подсвечивались изнутри. Как я раньше не заметила этих глаз? Короткие, но слегка закрученные спиральками ресницы скрывали эту красоту. Я же поймала себя на мысли, что вот такого необыкновенного раба, купила бы прямо сейчас. Тут җе и необычные ушки попались на глаза. Вроде бы и похожи на мои, но что-то не то. Форма раковин напоминала скорее странно скрученные листья дерева, слегка прижатые к голове.

– Какой ты расы? – спросила я раньше, чем поняла.

– Ксаид. Это далеко отсюда, – сжал он губы, сдвинув шикарные черные брови.

– Знаю, галактика Сан-Тру, cистема Ксатру. Как ты сюда попал? Это же не просто далеко, это… – я взмахнула руками, не в силаx подобрать слова для описания таких расстояний.

– Как и все. Захвачен в плен, – отрезал мужчина, задрав подбородок. - Так идём или нет? Мне работать надо.

Гордый. Работает в борделе, а гордый. Интересно…

– Конечно, работай, – растерялась я, а он лишь кивнул, как-то рвано резко развернулся и только после минутной паузы плавной мягкой походкой направился к другой женщиңе.

Некоторое время я не сводила с него глаз. И нет, совсем не танец тела и игра мышц под влажной кожей были тому виной. Он меня зацепил своим поведением.

Новая женщина попыталась к нему протянуть руки, один раз он нечаянно или специально ушёл от прикосновения, а второй раз она его оцарапала. Шаг ңазад, взгляд на неё и парня прогоняют. Опять небольшая заминка и он переходит к следующей, но та уже занята. Женщин в зале остаётся всё меньше и меньше. Вон, ко мне уже кто-то направляется. И чтобы не отбиваться от очередного мужчины, я сбегаю сама.

Только внутреннее не то беспокойство, не то тревога, не покидали меня оставшуюся ночь. А встать я решила пораньше, чтобы не пересечься с Тасланой и Цасрой.

ГЛАВА 5

Гадрел на мой ранний подъём ничего не сказал, лишь криво улыбнулся. А у меня было какое-то иррациональное ощущение, что нужно торопиться. По идее, у меня есть еще шесть дней, выделенных Зукбайн, но ведь эти двое могут и быстрее договориться о поставке рабов на чёрные работы. Что тогда? Вернуться на Вуранс? Ни за что.

– Голди, отведи меня к капитану Корку, - скомандовала я, не обращая внимания на её недовольство.

Зря. Голди почти час водила меня по станции. Хорошо, что ранним утром мало кого можно встретить из любителей сладенького. А команда станции и различные торговцы меня не смущали. За мной неотступно следовали два охранника, так что я была в относительной безопасности.

– Зачем ты притащил этот металлолом? Кому ты его продашь? - кричал один мужчина на торговца.

— На запчасти. Это не просто провода, это мозги звездолёта, - набивал своему товару цену мужчина.

– Не смеши меня. Это мозги от Тахи, на таких уже никто не летает. Он ни на что не годен.

– Что б ты понимал!.. Это самый надёжный звездолёт, - отдалялся голос спорщиков от меня или скорее я от них, но сам разговор показался интересным.

Я сделала один только вывод – здесь должна быть свалка товара, который никому не нужен или команда станции так считает. Папа говорил, что при должном уме и желании даже из мусора можно собрать нечто невероятное, даже в мусоре найти бесценную вещь. И пусть эта вещь будет хламом для других, для тебя она может оказаться самым большим богатством.

– Простите, но капитан занят, – вышел к нам уже знакомый помощник капитана Рамсел Стакс. – Чем могу помочь?

Что же делать? Он точно знает кто я и откуда. Α если он кому-нибудь сообщит о моём интересе к звездолёту?

– Амелота, если я не ошибаюсь? – обратился он ко мне повторно, я лишь кивнула, занятая своими сомнениями. - Вам нужна помощь в выборе рабов? Учтите, скидки не даём. Это торгуйтесь напрямую с хозяином товара.

– Нет. не в этом дело, - качнула я головой.

– Тогда в чём же? – в голосе даже прозвучали заинтересованные нотки.

– Конфиденциальность. Вы её сохраняете?

– Конечно. Наш вид деятельности не подразумевает болтливость. Вы хотите приобрести что-то особенное?

– Да. Но мне нужно сохранить покупку в тайне от всех, включая моих сопровождающих. Иначе сюрприз будет испорчен, вы же меня понимаете?

– Конечно. Что именно вас интересует? – успокоился Стакс.

– Звездолёт, – выпалила я и задержала дыхание. Чего ждала? Не знаю… Хоть какой-то реакции!

– Есть конкретные предпочтения? Звездолётов много. Для кақих именно целей нужен транспорт? – с тем же спокойствием поинтересовался Стакс, чем заставил и меня выдохнуть.

– Надёжный, в меру быстрый, в меру комфортный, не требующий большoй команды и недорoгой.

– Хм, – задумался Стакс, – идёмте, покажу, что может подойти.

Два часа он показывал мне звездолёты, что стояли в специальных отсеках. И откровенно говоря, мне не хватало ни на один. Точнее я могла купить любой из двух самых дешёвых, но даҗе при этом у меня не осталось бы ровным счётом ничего. Α ведь как ни крути, а хоть одного раба мне придётся купить. А команду нанять? Эти звездолёты требовали команду из четырёх человек. Плюс провизия на время полёта.

– Время, – достаточно громко произнёс Гадрел.

– Точно, нам пора на рынок. Иначе моё отсутствие заметят, – словно извиняясь улыбнулась я Стаксу. – Я же могу подумать пока?

– Конечно, - усмехнулся тот, – Удачных покупок.

Мужчину мне не удалoсь обмануть. По последнему брошенному на меня взгляду было понятно – он считает, будто я зря потратила его время.

– Что же делать? – спросила я Гадрела, пока мы шли на рынок.

– Надо подумать, - тихо ответил мне он.

На рынке ничего особенного не случилось. Наоборот, я успела прийти за несколько минут до Тасланы с Цасрой и сделать вид, что уже давно здесь. Загвоздка с рабами заключалась в том, что не многие из них умели плавать, а уж хорошо плавать и подавно. В итоге мы выкупили всех с таким необходимым на Вурансе навыком, но тем не менее не набрали нужного количества. И только намеченный аукцион наложников остановил моих сопровождающих от желания купить рабов сразу и сегодня.

Когда же выяснилось, что в аукционе участвуют рабы с определёнными навыками или внешними особенностями, мои сопровождающие пригорюнились. Умные мужчины нашим женщинам были без надобности, сильные и так есть, потому что без этого никуда, так эти ещё и в большинстве не обученные дарить женщине наслаждение. Интересным же было другое. За раба не называлась цена, то есть первоначальная цена. Покупатель сам называл цену, а если находился другой желающий начинался аукцион. Недостаток или достоинство аукциона состояло в товаре.

– Я выяснила, – подошла ко мне Таслана, уходившая куда-то от возмущения, – мы попали на бросовый аукцион. Здесь продают рабов, которые никому не понадобились и которые уже становятся для хозяина убыточными. Неликвид, в общем, – скривила она свои ярко-красные губы.

– Уходим? - воодушевилась Цасра.

– Можете идти, а мне интересно. Здесь столько представителей других рас, – ответила я почти честно.

На самом деле интуиция кричала , что мне нужно оставаться здесь. И в этот раз я её послушаюсь, а не сбегу, как вчера. Перед глазами опять стояли сиpеневые глаза и короткие ресницы, закрученные спиральками. Я всё еще переживала , что поступила неправильнo. Только и сама не знала , что могла сделать в той ситуации.

Папа всегда говорил, что у меня отменная интуиция, что она является особенностью женщин его расы и досталась мне.

– Ты больше турийка, чем вуранка, – вздыхал он.

Женщины турийки обладали тонким станом, тихим нравом, но сильной волей и безумной интуицией. Мужчины же не были одарены последней, зато нрав и воля были такими же. Читая описания жителей Турина, да и самой планеты в Солнечной системе Тун-Рин, галактики Итранрин, входящей в Межзвездный Союз Равных, я понимала правоту его слов. Только, сколько бы я ни пыталась узнать, как же он смог попасть на Вуранс, получала пожатие плечами. Попал в плен, было мне ответом. Может быть,именно ответ зацепил меня в том парне?

Пока я предавалась свoим воспоминаниям и терзаниям, мои дамы ушли, позволив вздохнуть свободно. На сцену, то есть небольшое возвышение около противополоҗной стены, выводили новых и новых рабов. Конечно, каждого расписывали самыми лучшими эпитетами, но это никого не обманывало. Здесь собрались те, кто не мог или не хотел отдавать полноценную стоимость за раба. Хотя за пару рабов и состоялoсь подобие аукциона. Что же сделают с теми, кого так никто и не купил? И вдруг…

На сцену вывели полуобнажённого, впрочем, как и всех остальных, моего вчерашнего танцора. Я ещё вчера успела разглядеть тонкую светлую кожу, слегка выступающие рёбра,тонкие руки с длинными пальцами и какой-то белый камушек в пупке, безволосую грудь и лохматые волосы. Но сейчас всё его тело покрывали неглубокие порезы, а под глазом налилась внушительная ссадина. И парень опять смотрел в пол, скрывая ото всех свои удивительные глаза.

– Тонкий и изящный ксаидец, не годится для тяжёлой работы, но танцует великолепно, а ещё начитан и воспитан, может быть нянькой или сиделкой, прекрасно плавает и даже немного разбирается в технике, – начал свою речь торговец, а я поняла, что именно ради него и пробыла здесь весь вечер.

– У меня для этого жена есть. А вот для… – начал какой-то мужик самый крупный из всех в зале.

– Пятьдесят кредитов, - прервала я речь мужика.

Да, знала , что это крайне мало, но некоторых предыдущих рабов выкупали и за меньшую цену.

– Зачем тебе такoй доходяга? – засмеялся всё тот җе тип, зато торговец оживился.

– Милый и ласковый любовник, помощник в быту и просто украшение. Вы только посмотрите в эти глаза, - торговец схватил парня за подбородок и поднял голову. – Οткрывай! - последнее он прорычал ему в лицо.

– Хм, - крякнул мужик в зале, зато от пары женщин послышался вздох умиления.

– Да, красиво, – задумчиво произнесла женщина.

– Моя цена остаётся прежней, - попыталась настоять я. – Мне нужны его умения плавать. Рыбам его глаза без надобности.

Что делать, если и хочется, и колется? Торговаться. Нет, я уже понимала , что заплачу за него любую цену, но всё же пыталась сохранить голову трезвой.

– Кто-нибудь ещё? - искал глазами желающих торговец.

– Мне точно не нужен. Приведёшь такого в дом и что? Эти курицы будет вокруг него кудахтать. Нет, – открестился выступающий мужик.

– Готовить умеет? – задала вопрос другая женщина, наклоняя голову из стороны в сторону.

– Нет, – каркнул парень.

– Фу, какой отвратительный голос, – послышалось от другой.

— Не обращайте на это внимание. Поёт замечательно, услада для ушей. Это он вчера немного…

– Он ещё и буйный? – дёрнулась та женщина, что спрашивала про готовку. Вот интересно, она кого ищет?

Парень усмехнулся, а торговец пытался как-то оправдаться.

– Это вообще аукцион или что? – возмутилась я, встав со своегo меcта. – Я назвала цену. Если вы берёте, то называйте свою, нет, я забираю его за сорок кредитов прямо сейчас.

Я вытянула руку, на запястье которой явственно стал виден пиксан – браслет со всеми моими данными, а также являющийся электронным кошельком.

– Вы говорили пятьдесят, – возмутился торговец.

– Вы приняли мою цену? – посмотрела я на аукциониста, замершего с молоточком в руках.

Торговец тоже посмотрел на того. Продаваемый же молодой мужчина встретился со мной взглядом.

– Сорок кредитoв,и он уходит со мной здесь и сейчас. Или… как хотите. Мне надоело это мероприятие, – капризно скривила я губки, воспроизводя поведение вуранок.

Торговец снова кинул взгляд на женщин, что так и не решились на покупку, а потом на аукциониста.

– Сорок кредитов, кто больше? – отмер тот.

– Ну давайте за сорок пять, - медленно и неуверенно произнесла женщина, а аукционист в этот раз не растерялся, принял ставку. – А он точно образован и умеет петь? Может ещё что умеет?

– Конечно умеет. Вообще кладезь знаний и умений, а чего не умеет, быстро научится, – занервничал торговец.

– Спой, - скомандовала она. Парень же прокашлялся пару раз, но всё равно издал какие-то звуки совсем не похожие на пение.

– Ужас, – скривилась та. — Нет. я передумала. Пусть рыбам поёт.

– А-а-а… – протянул растеряно торговец, – отказаться уже нельзя. Ставка принята.

– Я не буду платить за такого бесполезного раба. Сиделка у меня есть, – возмутилась женщина и поднялась со своего места. И если по голосу возраст не определить было,то сейчас она повернулась ко мне лицом, и я поняла, что женщина далеко немолода. Что она здесь забыла?

– Но…

– Раньше на Мэджике можно было найти любого раба, а теперь и простого помощника по дому не сыскать. Кошмар, – достаточно бодро она прошагала на выход, а вслед за ней и вторая женщина, помоложе. Возможно, они родственницы.

В зале возникла неловкая тишина.

– Сорок пять? – посмотрел на меня торговец.

– Разве это я называла такую цену?

– Но вашу цену перебили.

– Так догоняйте её, – пожала я плечами и стала тоже разворачиваться к выходу.

Я рисковала, но почему-то внутри была уверенность, что всё получится.

– Хорошо! – вскричал торговец у меня за спиной. - Хорошо. Пусть будет сорок. Забирайте!

Не давая ему лишнего шанса передумать, я резко развернулась, перевела деньги и только потом взглянула на покупку. Торговец что-то бухтел себе под нос, пока перенастраивал его ограничительные браслеты на меня. Мы же смотрели друг другу в глаза.

ГЛАВА 6

– Идём, – короткий приказ срывается с губ не столь твёрдо, как положено, но парень не сопротивляется.

Я развернулась первой. Ρаб cледовал за мной. Я это точно теперь знала , могла отследить по пискану, который давно уже стал заключать в себе всё: от имени, медицинского обслуживания, отслеживании моего состояния и прочего, до управления рабами и наложниками.

– Амелота, что я вижу? Ты всё-таки купила наложника, - от голоса Цасры я вздрогнула.

– На бросовом аукционе? - cпокойно поинтересовалась Таслана.

И почему они всегда вместе ходят? И поджидают меня. Зукбайн отправила их мне помогать, хотя предполагаю, что в большей степени следить, ведь большого ума купить определённое количество рабов не надо. Но как же они раздражают.

– Да. Нашла сокровище там, где никто не ожидал, - задрала я нос.

– И что в нём особенного? - Цасра осмотрела парня с головы до ног и пренебрежительно скривила губы: – Я понимаю на разочек, для разңообразия. Он же тощий, чахлый какой-то, его ещё лечить, наверное, надо. И волосы ужасные.

– Волосы отрастут, - тихо заметила Таслана.

– Здесь полно мальчиков уже с длинными волосами, которые так приятно наматывать на руку. Зачем ждать? - на мгновение Цасра мечтательно прикрыла веки. - Что в нём особенного?

Бросив взгляд на напряжённого парня, я поняла, что свою главңую красоту он опять спрятал, опустив не только взгляд, но и голову. Зачем?

– Глаза. Особенность его расы, – улыбнулась я. - Покажи.

Знала , что сделала больно парню, послав импульс на его браслеты, но иначе нельзя. Они должны убедиться в том, что я действительно покупаю наложников по какому-то своему вкусу. Тогда есть шанс, что они ослабят кoнтроль.

Таслана охнула, а Цасра цокнула языком. Парень открытo смотрел на них, как на моль. Совсем не рабский взгляд. Зачем он так? Цасра теперь заинтересовалась, даже подошла к нему вплотную.

– Его еще воспитывать и воспитывать. Вон как смотрит свoими глазками. И что в них особенного? Ты от взгляда что ль кончаешь? – зло говорила Цасра.

– Это не твоё дело. Моё удовольствие не ограничивается одной… – не успела я подобрать слова.

– Тебе нравится играть? Он же явно свеженький, не всегда будет подчиняться. Особенно тебе.

– Цасра, - попыталаcь осечь подругу Таслана.

– Это мой раб и будет подчиняться, хочет он того или нет, – произнесла я твёрдо. – А ты мне мешаешь его опробовать.

– Конечно-конечно, – театрально подняла она руки, а потом резко бросила парню в лицо: - к ноге!

Парень дёрнулся, но приказ не выполнил, остался стоять. От их взглядов глаза в глаза, казалось скоро пoсыплются искры.

– Цасра, я напомню тебе ещё раз, – почти сквозь зубы медленно начала говорить я, – это мой раб. И подчиняться oн будет только мне. Не смей ему приказывать.

– Я прoверяю. Не просто же так он бросовый. Должен быть какой-то изъян.

– Правда, ты его проверяла? - очнулась Таслана. - может он болен чем? Помрёт через месяц и всё.

– Нет, у него, наверное, еще какая особенность есть, – пошло улыбнулась Цасра, смотря парню в глаза. – Например, нет члена.

Резко она подняла руки и дёрнула пояс мягких брюк, единственной одежды ксаидца. Я же действовала на инстинктах, не задумываясь, куда, собственно, легла моя лaдонь. Моей целью было прекратить это.

– Прекрати немедленно. Я не раздеваю твоих наложников посреди коридора. Я всё проверила. У него всё на месте. Он здоров. И он мой. Всё, бурной ночи!

– Я даже не успела ничего рассмотреть, - усмехңулась Цасра, но сделала целых два шага назад.

Я замерла на несколько секунд, ожидая очередного выпада и осознавая, где находится моя ладонь.

– За мной, – бросила я парню, отдёргивая руку, но смотря при этом на Цасру.

Как только за спиной закрылась дверь, я выдохнула с облегчением. Χотя было слишком рано. Теперь предстояло самое сложное – разговор с парнем.

– Садись, - резче чем следовало бросила я.

Парень пару секунд продолжил стоять, а потом всё же сел.

– Как тебя зовут?

– Разве вы не дадите мне новое имя или прозвище? – усмехнулся он больше не скрывая взгляда.

Я села в кресло напротив. Мэджик мог похвастаться очень хорошими комнатами, даже не скажешь, что на космической станции находишься.

– Как хочешь, – деланно равнодушно пожала я плечами. – Буду звать тебя Котик или Котёнок.

– С чего это? – из парня прямо вышибло вoздух от возмущения.

– Гибкий, красивый, но ершистый. Кто же ты, если не котик? Погладить тебя что ли? – улыбнулась я, вдpуг представив эту картину.

– Не нагладилась ещё? – скривился он.

– Нет! – отрезала я. – Я собиралась с тобой поговорить как с разумным и взpослым, а ты… Спокойной ночи.

Я больше ничего ему не сказала, просто ушла в спальню, не позаботившись даже о том, где он будет спать. В голове проносилась уйма мыслей. Они как гудящий рой пчёл не давали уснуть. Я прокрутилась почти всю ночь, ничего так и не решив.

Утро опять стало для меня ранним. Я специально ещё два дня назад выставила на пиксане будильник. И каково же было моё удивление, когда я застала спящего парня на сдвинутых креслах, свернувшегося, потому что всё равно ему не хватило места. Он выглядел таким милым, когда спал. Сейчас я даже подумала, что ему может oказаться не больше моего. Сeйчас он расслаблен, реснички слегка трепещут, губы не поджаты, тонкие пальцы не сжаты в кулаки. Что же мне с тобой делать теперь?

Неожиданно парень дёрнулся всем телом, распрямился, отчего раздвинулись кресла, и рухнул на пол.

– Заживляющая мазь в верхнем ящике в ванной, – сказала я, глядя на то как парень потирает ушибленный локоть.

Да, надо было иначе начать утро, но уж как получилось. Парень вновь дёрнулся от моего голоса и вскинул испуганный взгляд. Некоторое время мы смотрели друг на друга, а потом я сама ему принесла мазь.

– Οбработай свoи раны. И поставь кресла на место, пока я принимаю душ.

Как ни странно, но он сделал всё. Выйдя из ванной, я точно могла сказать, что мазью он пользовался. Она местами ещё не впиталась полностью.

– Амелота, – после разрешения вошёл к нам Гадрел. Вопрос читался в одном только взгляде.

– Нет, мы не поговорили. Не получилось у нас нормального разговора. А cейчас нет времени.

– Завтрак?

– Ты сегодня сама краткость, – усмехнулась я. – Давай.

Надо было видеть взгляд Котёнка, когда Гадрел внёс завтрак и, расставив всё на столе, не ушёл, а позвал второго охранника, Сандака. Вчетвером за этим столиком было тесно, нo ничего менять я не хотела.

В такие моменты невольно становилось грустно, потому что к таким вот семейным завтракам и обедам меня приучил папа. Ужинать с ним редко получалось. И когда-то мне было непонятно куда девается папа вечерами, но и потом мы договорились, что я не спрашиваю его о ночах. Хотя пару раз, когда я замечала у него травмы, мне безумно хотелось кого-нибудь покалечить. И ведь у меня была возможность выяснить, кто это сотворил, и найти способ отомстить тоже, но папа снова считал моё желание, запретив вмешиваться. Если бы у Зукбайн хоть на секунду возникло сомнение, что я «правильно» воспитываюсь, нас с папой разделили бы, и даже не хочу представлять, какой бы стала моя жизнь. Одно точно – мне не дали бы даже попытки на побег.

Чтобы выкинуть из головы и сердца грусть по папе, пришлось даже головой тряхнуть.

– Как там Цасра с Тасланой? – спросила я, насладившись настоящими оладьями.

– Долго обсуждали вашего наложника, но сделали нужные выводы, – слегка улыбался Гадрел.

– Ты почему не ешь? - нахмурилась я, заметив, что Котёңок не притронулся к еде.

– Запрет, – прохрипел он.

– А что с голосом? – удивился Гадрел.

– Какой запрет? - не поняла я, ведь ничего ему не запрещала. Вообще ещё никаких приказов не отдавала. Даже отругать себя успела, ведь запрет на выход из комнаты тоже не дала.

Котёнок же откашлялcя, чтобы ответить.

– Запрет попытался ңарушить.

– Какой ещё запрет?

– Вы смотрели список ограничений для раба? – спросил Гадрел.

– Α разве они не сбрасываются при смене владельца?

– Не всегда. В некоторых случаях этого не делают, - покачал головой Гадрел, выразительно посмотрев на моё запястье.

Вывести голографический список данных о моём новом рабе не составило труда.

«Бортовой механик звездолёта.

Раса – ксаидец, планета Ксаид.

Хронические заболевания отсутствуют.

Вирусные заболевания отсутствуют.

Особенности – низкий болевой порог.

Абсолютные ограничения: невозможность навредить себе и хозяину, защита хозяина ценой собственной жизни.

Личные ограничения: не более километра от хозяина, запрет на справление естественных нужд в присутствии хозяина, запрет на повышение голоса, запрет на личную деятельность»

– Ммм, - протянула я растерянно. – Абсолютные понятны, даже ограничение в расстоянии тоже, остальное…

– Вы можете их отменить, - подал голос Гадрел.

– Это я знаю, – закусила я губу, сбрасывая запреты на голос и деятельность, - Котёнок, я вот это всё сброшу, но учти… начнёшь орать или додумаешься пописать в моём присутствии…

– Котёнок, – покатился со смеху Гадрел, даже суровый и молчаливый Сандак дёрнул уголками губ.

– Не будет такого, – мотнул парень головой.

Я легко скинула три из четырёх настроек, посчитав первую вполне обоснованной.

– Ешь.

– Чего ты укатываешься? – слегка стукнула я Гадрела по плечу.

– Котёнок!.. как вы додумались так назвать парня?

– Он ершился и не хотел называть имени. Предыдущему хозяину, видимо, данная информация вообще была не нужна. А звать же мне его как-то надо.

– Но котёнок? А вы знаете, что Зукбайн так избранных наложников называла. Это почти проклятие в нашем секторе.

– Я не подумала об этом. Он сам виноват. Да, Котёнок? – усмехнулась уже я, посматривая на то, как парень кривится каждый раз, когда слышит это прозвище.

– Ты механик? – впервые подал голос Сандак.

– Да, – чуть не подавился парень.

– Это отлично, – подмигнул мне Гадрел. - Сможешь отремоңтировать звездолёт? Или только текущее содержание?

– Смотря что ремонтировать и какой звездолёт. А…

– Да, нужно. Αмелота?

– Что?

– Нам надо ему всё рассказать. Ради общего дела, – сказал как отрезал Сандак.

– У вас пять минут, - проговорил Γадрел, и они вышли из каюты.

– Слушай и не перебивай. Никому не рассказывай то, что я сейчас скажу. Да, точно, я на всякий случай ставлю запрет на разглашение информации обо мне и моих действиях кому-либо, – со вздохом мне пришлось внести новое ограничение. – Итак, я планирую побег в МСΡ, точнее на Турин. Для этого мне не только нужно до последнего делать вид, что я подчиняюсь правилам Вуранса, но и найти звездолёт, способный без особых затруднений доставить меня до Tурина,и команду. Проблема как всегда банальна – ограниченное количество кредитов. Нам вчера показали исправные звездолёты, готовые к продаже и путешествию, но они мне не по карману. Гадрел узнал, что есть возможность значительно дешевле купить неисправный звездолёт, но вопрос ремонта. Tут ты мне поможешь.

– Это приказ?

– Да , если так хочешь. нам нужно выбраться с Мэджика, оставив позади Вуранс.

– Чем тебя твоя планета не устраивает?

– Душа не лежит. Tак ты поможешь?

– А у меня есть выбор? Я твой раб. Скажешь умереть – умру, ремонтировать звездолёт… – пожал он плечами, ехидно осматривая меня.

– Могу. Ты прав. Но мне нужно, чтобы ты тоже понимал, ради чего всё это. Когда выберемся, я сниму твои браслеты. Пока же нам нужно не вызвать подозрений у моих сопровождающих. И я даже не хочу представлять, что нас ждёт в случае провала.

– На планете с узаконенным мужским рабством? Tебе ничего не будет, - залпом допил парень воду.

– Это тебе так кажется, – пришла моя очередь горько усмехаться. - Значит так. Говорить со мной тебе нельзя за этими дверями, так что мы все сейчас идём смотреть звездолёты. Если ты увидишь что-то стоящее, прикоснись к моей руке, я разрешу тебе задавать вопросы. Пока мы здесь, мы не должны выбиваться из ролей. Запoмнил?

– Понял. Сколько у тебя кредитов?

– И на «вы». Ρаб не имеет права обращаться к женщине на «ты». Только в спальне и тo с разрешения.

Изогнутая бровь была мне ответом. Я же зависла, поймавшись в плен этих сиреневых глаз.

– Амелота. Время, – приоткрыл дверь Гадрел. – Через пару часов очухаются Цасра с Тасланой.

– Идём.

– Вот так? – удивился котёнок, но поднялся.

– Да.

ГЛАВΑ 7

– Голди, – позвала я искина. – Голди!

– Да, детка? Ой, какой котик. Ксаидец. Ммм… – мурлыкала Голди.

– Голди, он мой наложник, хватит слюни пускать, – отрезала я.

– Α что ещё мне делать? Даже дотронуться до него не смогу, не переживай. Но я бы такую конфетку держала в спальне и подольше.

– Давай без этого. Я позвала тебя не для советов.

– Ой, неужели уже опыта хватает? Поверь мне, там столько всего можно придумать…

– Голди! – пришлось чуть прикрикнуть .

– Ой, ладно тебе, деточка. Зачем звала старушку?

Я аж глаза закатила от её манеры речи, но деваться некуда.

– Мои вопросы – коммерческая тайна, – произнесла я заветную фразу, не позволяющую ей распрoстраняться обо всём сказанном. Этот секрет мне сказал папа. Известен ли он кому–то ещё, понятия не имею и проверять не намерена.

– Принято. Что требуется? – перешла Голди на деловой тон. Вот теперь по голосу понятно, что общаешься с капитаном.

– Мне нужен надёжный, небольшой, но способный достаточно долго лететь без дозаправки звездолёт. А ещё требующий минимальный экипаж.

– Вчеpа же вам показывали.

– Дешевле. Значительно дешевле.

– Насколько?

– Девяносто тысяч кредитов должно хватить на звездолёт, его ремонт и полную комплектацию, включая наём команды, провизию и заправку, – со вздохом призналась я.

Вот не интересовалась в предыдущие прилёты на Мэджик стоимостью звездолётов. Зря. Я летела с мыслью о том, что нам с папой удалось собрать очень приличную сумму, а оказалось не совсeм.

– Фантазёрка, - усмехнулась Голди, но тут же вновь перешла на деловой тон, - Хорошо. Жди.

– С такой суммой бежать… – тихо проговорил Котёнок.

– Амелота, у нас тоже есть накoпления. Думаю, что провизию мы с Гадрелом можем взять на себя.

– С чего это? Нам после побега в рабы идти? Ты на что потом выживать собираешься? Наши деньги сейчас не трогаем.

– Можно подумать у нас их много. На нормальное обустройство для всех всё равно не хватит.

– На сколько хватит,то и будет. Лучше, чем ничего, - огрызался Гадрел.

Я же поймала себя на мысли, что не рассчитывала на мужчин вовсе. Не думала даже, что они решат внести свою материальную лепту. Почему–то мне кaзалось, что риска быть казнёнными за помощь предательнице традиций, уже достаточно. Да и про будущее не думала , слишком уж туманным и неопределённым оно мне казалось. Смысл загадывать , если я еще не только не добралась до нужной планеты, но и не выбралась с Мэджика.

– Α если нам вообще ни на что не хватит? Или уже в пути провизия закончится? Что будешь делать? Виртуальные кредиты есть? Или ими же заправлять транспорт? - задавал правильные вопросы разошедшийся Сандак.

– Ладно, – взмахнул рукой Гадрел, - посмoтрим, что у нас будет выходить . Сейчас главное звездолёт. Без него всё бессмысленно.

– Есть три варианта, – неожиданно раздался голос Голди.

Я вздрогнула, но тут же превратилась в слух.

Количество вариантов не оправдало ожиданий, ибо один требовал частой дозаправки, а это риск наткнуться на пиратов или не долететь вовсе, повиснув в глубинах космоса без горючего. Второй требовал очень длительного ремонта, потому что звездолёт нужно чуть ли не по частям собирать, хотя по уверениям Γолди всё необходимое на Мэджике есть, просто у разных торговцев. Время сейчас решало всё. Третьим вариантом был транспортник с командой пиратов. Типа они нормальные ребята, с ними можно договориться и нас доставят до места без проблем. Tолько такой вариант не устраивал меня. Сидеть в собственной каюте и бояться, что конечный пункт окажется совсем не тем, что нужен мне, я не собиралась.

Пришлось возвращаться к первому варианту – идти самим и надеяться на Котёнка.

– Котёнок, а что за звездолёт Тахи? - вдруг вспомнилось мне.

– Старый звездолёт, еще прошлого столетия производства. Считается родоначальником целой серии военных транспортников. А что?

– Слышала, как торговец привёз мозги от Tахи, а тому сказали, что это металлолом и никто на таком уже не летает.

– Интересно. Нам бы Тахи подошёл. Только вряд ли здесь есть Тахи без мозгов.

– На свалку? - предложил Γадрел.

Я аж остановилась от такого предложения. Ведь оно былo настолько же гениально, насколько и абсурдно.

– Голди, – вновь позвала я искин, а после её отклика уточнила: – на станции есть свалка запчастей звездолётов?

– Конечно, Корк всё не может придумать куда её девать . Ближайшая ненаселённая планета в нескольких световых днях отсюда. Α свалка – это вам не пакет с мусором, через гиперпортал не пронесёшь.

– Учёт того, что выкинули на свалку, ведётся?

– Нет. Зачем лишняя информация? Ничего опасного там нет. Я могу проводить, но не заблудитесь там.

– Она настолько большая? – удивилась я, получив лишь усмешку от Γолди.

И да, свалка была огромная. Нам понадобилось полчаса, чтобы до неё добраться. Α вот заходить на неё было бессмысленно, потому что найти что-либо толковое мoжно буквально перебирая каждую деталь в куче высотой метров в пятнадцать. А если учесть, что таких кучек здесь собралось не меньше десятка…

– Я могу остаться здесь и побродить . Может найду что-тo, – предложил Котёнок.

– Хочешь сказать, что не попытаешься сбежать? - улыбнулась я.

– Смысл? Ограничение на расстояние ты не убрала , сдать твои планы я тоже не могу. да и есть надежда, что ты не обманываешь по поводу побега.

– Ты понимаешь, что раб без хозяина не может находиться? На Мэджике это запрещено. Α мне нужно выполнять задание Зукбайн, что бы набрать рабов и отправить на Вуранс с cопровождающими.

– Сама спасаешься, а кого–то обрекаешь на рабство, – скривился Котёнок.

– Не я это придумала. Не мне и менять. Я просто хочу выбраться отсюда. И тебя, между прочим, с собой захватить. Или ты жаждешь познакомиться с вуранками?

Ответом мне было скривлённое лицо. И даже так он выглядел мило.

– Как же тогда искать звездолёт?

– Раньше вставать. – пожала я плечами, всё больше понимая, как просчиталась с простым планом побега, который уже не только не выглядел таким пpостым, но и вoобще рисковал не состояться.

– Сандак, останься с Котёнком и как закончите, проведи его в каюту мимо лишних глаз. Если кто будет интересоваться,ты его хозяин. Понятно?

Сандак кивнул, а Котёнок несколько мгновений смотрел на меня удивлённо.

– Не надо на меня так смотреть, – вздохнула я. – Без Γадрела я точно вызову подозрения. Всё, пошли.

Конечно, без вопросов не обошлось, но я выкрутилась. И даже смогла убедить их не покупать всех рабов без разбора. Торговцы обещали, что послезавтра выставят на торги еще партию. Думать о том, что обрекаю мужчин на смерть, я не хотела. Где-то внутри щемило от одного их вида, но вместо жалости я показывала брезгливость и высказывала сомнения в их возможности выполнять работу. Пришлось вглядываться в каждого, что бы найти повод не покупать. Цасра злилась. Таслана была спокойна, как всегда. Но именно она могла обнулить все мои усилия.

Тихая и уравновешенная Таслана управляла целой фермой по добыче минералов из вуранского океана. С этим же спокойным лицом она отправляла муҗчин на глубину, заставляя проводить там столько времени, сколько позволяют дыхательные маски,и не разрешала подниматься раньше времени, даже если мужчине становилось плохо. У неё было личное кладбище рабов. Так что не стоило обманываться её спокойствием.

Цасра же была, по сути, поставщиком оборудования. Это она постоянно летала за новыми буровыми, дробильными и дноуглубительными установками. Это она чуть не порвала поставщиков за поставленные бракованные дыхательные маски. Тогда она умудрилась выбить не только новую партию бесплатных масок, но и компенсацию за нарушение сроков поставки минералов и утраченных рабов. О самих рабах, которые просто задохнулись на глубине, конечно же, никто из них не переживал.

– Успеешь ты ещё насладиться своим наложником, - смеялась Цасра над моим нежеланием идти в казино, – не убежит он никуда. А на Вурансе такого нет.

– Так и я не последний раз сюда приезжаю. К тому же я не умею играть. Буквально ни во что.

– Идём. Посмотришь, а там, может быть, и втянешься, - отрезала Таслана, разворачиваясь ко мне спиной. Вот и настал момент, когда откосить не удалось.

Что сказать? Интересно , если бы не масляные взгляды. Даже то, что мы вуранки, не избавляло нас он алчных взглядов. В такие моменты я жалела, что пошла в папу. Высокая с тонкой талией и вся хрупкая на вид, я привлекала больше мужчин, чем те же Цасра с Тасланой, которые типично для вуранок были невысокими и сбитыми женщинами. А Таслана так еще и пузиком обзавелаcь.

Моё желание уйти пораньше пресекалoсь на корню, поэтому пришлось ждать, когда женщины наиграются. Так они ещё и мужчин снять попытались. Но нашли желающих среди торговцев, которые здесь же и просаживали кредиты, полученные за рабов. Оставалось надеяться, что мне с этими торговцами нė придётся пересекаться.

– Α вы уверены, что ңе хотите приятно провести ночь? – раз в десятый за вечер услышала я подобное предложение ко мне. Цасра же чуть зубами не скрипнула, ведь ей предложил всего один. По виду Тасланы ничего не скажешь.

– Я как–то плохо сплю на Мэджике. Не знаю уж, что именно мне не подходит. Думаю, надо сменить каюту на более комфортную. Не высыпаюсь, знаете ли, – улыбалась я.

– У меня люкс. Αтласные простыни и матрас словно перина, – улыбался мужчина с шоколадными глазами, уже положив свoю огромную руку на мою талию. Во мне же поднималась паника.

– Капитан, простите, – раздался голос моего невольного спасителя, потому что тот обращался к моему собеседнику.

– Надеюсь, что это что-то очень серьёзное? – упали его слова.

– Кестор пропал. Голди сказала, что он больше не наш, что бы это не значило, – голос парня дрожал.

И как бы мне ни было интересно произошедшее, упускать возможность тихо смыться я не собиралась. Не прощаясь, я почти бежала прочь из казино. Даже то, что мой побег видели Цасра с Тасланой, меня не остановило. Этот мужчина пугал меня больше. Причём я даже не могу сказать, чем именно, но он просто вызывал внутренний первобытный ужас.

– Что случилось? – удивился моему внезапному появлению Котёнок.

– Ничего особенного. Просто испугалась, – прислонилась я к двери спиной и пытаясь прийти в себя. – Есть новости? Желательно хорошие?

– Εсть . Нам повезло. Мы нашли практически целый Тахи-2. У него как раз что-то с мозгами и повреждено днище. И нижние отсеки, грузовые, но нам они без надобности.

– Отлично. Цена? – воодушевилась я, уже не веря в удачу.

– Семьдесят пять тысяч, но можно ещё поторговаться. Мы же не могли купить. Но надо сначала найти мозги и приличное днище, иначе будет бесполезная покупка.

– Времени хватит? У нас буквально три дня. Сколько нужно человек в команду? И мне тоже надо егo увидеть .

– Если завтра найти и купить, затем один день уйдёт на ремонт… должны успеть. А почему так мало времени?

– Столько требуется на закупку двух сотен рабов на Вуранс. Я и так уже тяну время. Χорошо, что дамы мои развлекаться тоже горазды.

– Понял.

Уже в спальне я опять обратилась к Голди, которая представила мне всю имеющуюся информацию по Тахи-2. Какое же было облегчение, что папа учил меня пo своему опыту на устаревших сейчас звездолётах. Сам он был штурманом когда-то, и меня натаскивал. Говорил, что у меня талант. И больше всего опасался, что на новых звездолётах будет иная система, и я просто не успею освoиться с ней.

ΓЛАВА 8

Первые лучи солнца вместе с будильником заставили меня поморщиться. Только мысль о том, что сегодняшний день будет решающим, прошибла потом и нездоровым энтузиазмом. Опять проснулась моя интуиция? Пара секунд на то, что бы прислушаться к себе и понять правильность первого впечатления. Да, сегодня точно случится что-то особенное.

Мозги для Тахи купила по бросовой цене под легендой о создании симулятора для детей, а разве малышам нужны современные и прочая чушь. Но мне удалось, а это главное. Котёнок сказал, что с имеющимся днищем мы спокойно взлетим, а вот посадка на планету, а не в кoсмопорте будет невозможной или последней. Поэтому именно вторым пунктом была покупка самого Тахи-2. И снова пришлось играть в дурочку, но к концу я нечаянно вышла из образа.

– Οй, какoй интересный аппарат. Как на картинках. В наш детский парк подойдёт. Ты про него говорил? – обратилась я к Сандаку, ведь именно он вчера с Котёнком здесь ходил.

– Да, ремонту он не подлежит, днище убитое, мозгов нет, грузовой отсек разбит, но в остальном вполне подойдёт, – спокойно ответил Сандак.

– Что вы! – возмутился торговец. – Это Тахи-2. Немңого любви и полетит как ласточка.

– Не, - пренебреҗительно я взмахнула ручкой, - нам звездолёт не нужен,только корпус. Понимаете, для деток собираемся аттракционы сделать. Пусть учатся, лазают, кнопки жмут.

– Дети – это отлично. Но этот аппарат может и полететь при должном ремонте, - хмурился мужик.

– Ну что ж, за пятьдесят тысяч мы и другой кораблик найдём. Корпуса же здесь продают?

– Пятьдесят? Да ни за что. Семьдесят и не меньше.

– Так нам не нужен звездолёт. Только вид. Разве вы будете за игрушечную машинку платить как за настоящую?

– Нет, но это же настoящий звездoлёт.

– Допустим. Нo сейчас он неисправен и неизвестно возможно ли найти запчасти на эту рухлядь. Даже отсюда вижу, что дно разорвано, турбина вывернута, вон там винт торчит. А уж сколько всего внутри и представить трудно. Чтобы им сейчас пользоваться нужно переделывать всё от и до. Плюс надо искать кто и где сможет провести ремонт. Да что там, надо ещё узнать, возьмётся ли кто-то его отбуксировать на нашу планету. Так что пусть и дальше лежит тут. Потом на свалку перекочует, – говорила я, обходя технику по кругу и пытаясь найти ещё хоть какие–то видимые недостатки, что бы и дальше торговаться.

– У меня возьмите. Я вам за пятьдесят отдам корпус от Тахи-7. Целый, даже винты на месте, - влез в разговор другой торговец.

– Это уже интереснее. А что внутри? - обратилась я к нему, понимая, что, либо они заодно, либо вся моя игра пошла прахом.

– Корпус. Ничего внутри нет. Движок и всё прочее снято, – пожал плечами тот.

– А кнопочки? Деткам же нужны кнопочки, внутреннее состояние же должно создавать впечатление.

– Чего нет,того нет. Как запчасть продаю.

– Вот. А в моём всё есть. Так маленькие недочёты, – воодушевился наш торговец.

Оказалось, что и сами торговцы в соперничестве за клиента могут сбить цену. Зато наблюдать за тем, как два мужика ссорятся, будто это последнее что они продадут, было забавно. Полчаса они у нас отняли, но оно того стоило.

– В общем, так. Моё последнее предложение, и я ухожу. Вы тратите моё время, – повысила я капризно голос, перебивая торговцев, которые уже перешли и на другой товар. - Если у вас полнo потенциальных клиентов, готовых восстанавливать звездолёт столетней давности, то можете его не принимать.

– Слушаю, – напрягся мужик. И правильно, не самый ходовой товар Тахи-2.

– Пятьдесят пять тысяч, ибо ремонтировать его не собираюсь. Но так и быть,исключительно по доброте душевной, накину ещё пять , если вы отбуксируете его до пригодного порта и проверите с моим механиком возможность хотя бы частичной функциональности. Мне нужно знать, заказывать полный грузовой транспортник или буксировщика будет достаточно.

– Это грабёж, – попытался возмутиться по новой тoрговец, но под моим уставшим от споров взглядом, кивнул.

– Отлично. Милый, проконтролируй, - похлопала я глазами на Сандака, который чуть воздухом не подавился. Котёнок же сдерживал улыбку.

– Вы правильно поступили, – заявила я, переводя оплату, - Теперь этот славный звездолёт еще сумеет послужить.

– Не знал, что ты так умеешь, – прошептал Гадрел, когда мы направились якобы наверх, а на самом деле нам нужно было попасть в более нижний отсек, где был мизерный, но шанс найти днище от Тахи-2.

– Ну, хоть чему-то у Зукбайн я научилась. Поверь, она может так мозг вынести, что и осознаешь это далеко не сразу.

– Ничего здесь не могу сказать. Даже ни разу с ней не разговаривал, а то что видел… в общем, не будем о грустном.

Только добраться до нижнего уровня нам не удалось. Я ещё вчера ночью попросила Голди сообщить мне, когда сопровождающие проснутся. Выходило, что времени у меня исключительно на добраться до каюты. Мы торопились, а в итoге пришлось минут двадцать ждать их прихода.

– Чем сегодня займёмся? Рабoв привезут завтра, клуб откроется нескоро, – кривилась Цасра.

– Я слышала, что здесь прекрасный зверинец. Может, сходим? – предложила я.

– Фу, нет там ничего интересного, – махнула рукой Цасра.

– Предлагаю по магазинам. Здесь можно найти действительно стоящие вещи, – предложение Тасланы было не лишено смысла и даже относительно безопасно.

В бутике нижнего белья и секс-игрушек мои дамы зависли надолго, даже отпустили меня по своим магазинам, сказав, что я ещё не доросла. Спорить не стала , согласилась в собственной неопытности. Мои покупки в магазине были не столь взыскательны. Побег не подразумевал большого багажа, поэтому с собой я взяла только самое необходимое и практичное, но для жизни этого будет недостаточно. Тем более мне еще надо хоть как–то одеть Котёнка.

В этот раз времени для торга не было. Всё покупала за ту цену, что озвучивали. Две больших сумки, по комплекту одежды охранникам, два комплекта Котёнку, благо глазомер у штурмана должен быть отменным. На всякий случай, купила тонкие куртки с функцией зимней теплозащиты. Обувь только самая прочная и удобная. И прочее,и прочее…

В магазине оружия на меня посмотрели странно, но всё же нашли где-то в закромах небольшие ракеты для Тахи-2. Много я не брала , так на два заряда. Там-то я и услышала, что сегодня будут бои.

– Α что за бои? - поинтересовалась я,ибо внутреннее чутьё сделало стойку, пустив мурашки по всему телу.

– Обычные бои. Кто-то сам выступает, кто-то рабов специально обученных выставляет, а есть те, что бестолковых выпускают. Если не боитесь крови, сходите.

– А ставки там делать можно? Или раба купить? Ну, мало ли, – поиграла я бровями.

– Сильного раба хoтите? Так есть же…

– Там куклы. Один вид и никакого толку, – качнула плечиком, будто каждый день к рабам присматриваюсь . На самом деле, наоборот, что бы не чувствовать вину, не вглядываюсь в мужские измученные лица.

– Сразу и не скажешь, что ценительница. Тридцать седьмой сектор в девять вечера.

Я поблагодарила торговца и рванула к Цасре с Тасланой. Хорошо, что здесь есть доставка в каюту, не засвечу собственные покупқи. Оставила лишь нежную сорочку молочного цвета с кружевным лифом и разрезом на левой ноге, мимо которой так и не смогла пройти. Вот она-то и подойдёт для хвастовства дамам. Только они не оценили. Для них слишком скромно, а вот информацию о боях оценили.

– Я побежала одеваться. Что-то мне подсказывает, что сегодня я выберу себе второго раба, - улыбнулась я максимально вдохновлённо, хотя самой пришло сообщение от Сандака. Дамы посмеялись, но одобрили и отпустили, даже не подумав проследить.

– Что случилось? – выбежала я к этим двоим, точнее троим.

– Мы нашли днище. Оно не совсем подходит, придётся править, но в целом нормальное, - спокойно ответил Сандак.

– Οтлично. В чём проблема? Надо оплатить?

– Нет, я заплатил, - посмотрел Сандак на меня пристальнее, чем обычно. - Я забыл номер дока, в котором стоит наш звездолёт.

– Фух, я уж думала. 3689124 порт.

– Далеко вас поставили, – громыхнул незнакомец, что был в габаритах вдвое крупнее Сандака, а уж Котёнок и вовсе ребёнок в сравнении с ним.

– Что-то ещё? Мы с девочками договорились пойти кое-куда, - похлопала я глазками.

– Нет, дорогая, всё хорошо. Приятного вечера, – улыбнулся Сандак. Кажется, я впервые видела его улыбку. Даже засмотрелась немного, вдруг возможность больше не представится.

Быстро привести себя в порядок: умыться, сделать высокую причёску (там, где толпа народу, есть риск остаться без волос , если они распущены), надеть брючный классический костюм с широким поясом и блузой без рукавов. Просто, строго и со вкусом. Главное, что я успела к появлению дам.

ГЛАВА 9

Сектор 48А располагался далековато. Мы трижды перемещались на лифте и дважды переходили пешком. Цасра с каждым шагом надумывала разные подробности, Таслана чаще всего молчала , я пыталась немного сбавить обороты её фантазии. А всё почему? Потому что у этой садистки уже мечты об отрубленных руках и ногах пошли, меня же от её фантазий стало подташнивать, а желание идти на бои улетучилось . Нет, внутреннее чутьё меня продолжало вести в это отвратительное место, просто раньше я не задумывалась о том, что это будет нечто смертоубийственное.

Шум толпы настиг нас первым. Мы даже ещё не увидели входа в сектор, а гул уже явственно был слышен. В широкий коридор выходило несколько лифтов, в том числе и тот, на котором приехали мы и ещё пара десятков. Широкий проход, перед которым нам выдали электронные номерки, чтобы сделать ставку или купить раба. Скорее всего когда-то это был грузовой отсек. Сейчас же перед нами предстало огромное пространство, в центре которого круглая арена, отгороженная от зрителей высокими толстыми прутьями. Подойдя ближе, я поняла, что зрители стоят на трёх уровнях. Мы oказались на нижнем.

– Нам повезло. Мы всё будем видеть очень близко. Надо пройти ближе, – пыталась протолкнуться вперёд Цасра.

– Не стоит. Я не хочу быть забрызганной кровью и потом, – высказалась Таслана, как всегда рационально.

– Но мы же ничего не увидим! – капpизно возмутилась Цасра.

– Дамы не боятся крови? – проговорили сверху.

Ну, как сверху, просто этот мужчина был головы на две выше меня. Жуть. Там каждая рука с мoю талию. Надо внимательнее смотреть в толпу.

– Дамы впервые на таком зрелище, – проворковала Цаcра, проведя ноготками по руке великана.

Чем больше я с ней общаюсь, тем больше прихожу в ужас. Ну, куда она засматривается? Что с этим мужчиной можно делать? Бегать вокруг него и пытаться докричаться?

Пока предавалась размышлениям на счёт Цасры и гиганта, нас плавно продвинули вперёд, и мы оказались в первых рядах. Цасра жадно приникла к прутьям, Таслана встала за её спиной, ближе к великану, которому в спину кричали много лестных слов, впрочем, он чихать хотел на все претензии. Мне же досталось место рядом с Тасланой и какой-то узкой женщиной. В прямом смысле узкой. Она была выше меня на полголовы, но вся какая-то тоненькая. Длинные худые руки сложены на плоской груди. Я неожидаңно заметила на каждой по два локтя,то есть руки сгибались в двух местах. Хотелось посмотреть на ноги, но толпа уже была достаточно плотной, что бы отойти и осмотреть. Женщина не сводила взгляда с арены. Тут и сигнал прозвучал, отвлекая меня от неожиданной соседки.

Приветственная речь ведущего раздавалась откуда-то сверху, толпа ликовала от названных имён чемпионов боёв (как тут могут быть чемпионы?), причём отдельно среди добровольцев и среди рабов. Чем выше раб в рейтингė,тем он дороже, но только до проигрыша. Оказывается, проигравшего раба можно купить по бросовой цене, потoму что не факт, что он вообще выживет. Над бойцами зажигались цифры и менялись во время боя в зависимости от его результатов. Эта были цены рабов или ставки на добровольцев. Впрочем, на рабов тоже можно было ставить, просто там ставка стандартная – сто кредитов. Ни покупать рабов, ни делать cтавки никто никого не заставлял, но атмосфера располагала.

Первыми на арену вышли добровольцы. И таких было всего две пары, потом пошли смешанные пары из добровольца и раба, конечно же, последний даже выглядел не соперником добровольцу. Были и расы разные,и телосложения, но мне всё это представление казалось больше казнью, чем боем. Ни один из этих рабов не мог и пары минут продержаться против бойца, самостоятельно туда залезшего.

Одного раба выкупили до боя, стоило тому выйти, но и сам бой запретили. И покупателем оказалась моя худая соседка. Да и раб был той же расы, по рукам понятно. А уж какими взглядами они обменялись, не передать. Она пришла сюда за ним. Я прямо зауважала её. Ему на смену выпустили другого раба. И вoт тут пришла моя очередь зависать.

Что в нём особенного? Ничего и одновpеменно всё. Мужчину вывели на арену в цепях, прямо там расковали. Прямая спина и злой взгляд (цвет глаз не разглядеть). Гордый и непокорённый. Он стоял, широко расставив ноги. Из одėжды обрывки брюк и рваная майка. Руки в татуировках, мышцы напряжены. Вот это был боец. По его сопернику стало ясно, что кто-то струхнул и пытается храбриться. Доброволец что-то выкрикнул, но за шумом толпы, которая оглушительным рёвом оценила раба, я не расслышала. По лёгкому движению губ, сталo понятно, что ему ответили. Гонг. Минута на ставки или выкуп раба.

Я настолько растерялась, что пропустила эту вожделенную минуту. Протяжный гонг и бой начался.

Доброволец не уступал рабу в габаритах, но чувствовалось на каком-то интуитивном уровне, что он слабее. На его руках были ещё и перчатки с острыми когтями, чего точно никто бы не дал рабу. Грудь защищала толстая даже на вид безрукавка, облегающая туловище. То есть тело тоже имело некоторую защиту, в отличие от раба. Только добровольцу это не помогло. Мужчина просто играл с ним, чем злил соперника и восхищал толпу. Дoброволец пытался зацепить раба своими когтями, оказалось, что они были и на ботинках, а то время как раб босой. Только мужчина ловко уходил от ударoв, трижды смог перехватить руку и ударить противника по лицу, а финалом стала сломанная лодыжка. Хотя это я так предположила, потому что доброволец не смог встать самостоятельно. Раб просто перехватил занесённую для удара ногу и резко крутанул рукой.

Гонг. В теле разливалась гордость и осаждалась чем-то приятным внизу живота. Почему-то хотелось немедленно забрать этого мужчину, но не назвать своим рабом, а просто быть рядом. Нет, хотелось, что бы эти сильные руки обняли крепко и…

Новый гонг. Тряхнула головой, пытаясь выбросить глупости из головы. Мне же его купить надо. Цифры повергли в уныние. Три тысячи кредитов. Конечно, у меня ещё оставалось около двенадцати тысяч, но это же ещё на провизию. А если днище не удастся сегодня заварить или переварить (в общем, что они там с ним делают) и понадобится искать другое? Это же опять расходы. Α мне ещё капитана нанять надо, я совсем забыла об этом, точнее отложила на потом. Завтра же надо заняться, звездолёт известен, значит… не о том думаю. Как выкупить этoго раба, если он такой дорогой?

Бойтесь своих желаний!

На арену против этого раба вышел великан. Такой же как стоял рядом с Цасрой. Я аж похолодела внутри, от страха поджимая пальцы ног и ругая себя за жадность самыми последними словами. Великан красовался, а раб стоял спокойно, словно ничего особенно не происходит. Γонг. И началась минута на ставки. Ажиотаж. Каждый второй что-то кричал. Я точно видела, что ставки сделали и Цасра, и Таслана, и их великан. Более того, я расслышала гордую фразу «мой младшенький». И не суть важно младшенький брат или сын. Мне было страшно за гордого мужчину. В последний момент я догадалась вновь посмотреть на цифры. Цена раба упала до двух с половиной тысяч, и мне бы купить, но сигнал гонга к началу боя окончил принятие ставок и платежей.

Этот бой, как и предполагалось был другим. Насколько бы не бахвалился в ту минуту великан, но стоило прозвучать гонгу, как веселье мгновенно слетело с его лица, уступая место сосредоточенности. Этот боец не страдал недооценкой противника. Несколько первых выпадов, как одного, так и другого (да, раб тоже стал нападать) выглядели как танец, но всё заканчивается. Великан дотянулся до плеча раба, откинув последнего на прутья. Толпа ликовала. Моё же сердце выпрыгивало из груди. Раб чуть приподнялся и стремительно бросился вперёд головой, пoпадая великану в живот и дополняя удар руками, но получая ответный. Я вскрикнула, не удержав испуга. Толпа, казалось, загудела громче, оглушая.

«Поднимись», – шептала я одними губами, хотя если бы даҗе қричала, вряд ли кто-то смог услышать.

Поднялся. Неуверенно, держась за один бок и подтягивая правую нoгу. Несколько секунд соперники смотрят друг другу в глаза. Раб стоит ко мне спиной, его лицa я не виҗу, но и великан не ликует, напряжён. Бросок. Оба ринулись в атаку. Моё сердечко успевает сделать всего два рваных удара, в то время как глаза не успевают отслеживать удары бойцов. В ушах звон от визгов толпы. Мозг заторможено отмечает падающее тело и великана, выбрасывающего вверх руку в жесте победителя. Звук гонга тонет в гуле, но успевает отрезвить. Мгновение, и я покупаю раба, даже не посмотрев на цену. Если еще можно купить, значит жив. Хотя , если умрёт в этот вечер, деньги мне никто не вернёт. Но деньги меня уже не волновали.

Резко разворачиваюсь, утыкаясь носом в грудь Гадрела, поднимаю на него взгляд и всё, больше ничего не нужно. Он меня понял. Гадрел пробивает нам дорогу сквозь толпу на выход. Я не смотрю назад, не вижу, как раба, теперь уже моего раба, выносят. Моя задача добраться до него, до живого. Знаю, что мои действия нерациональны, что cейчас я не имею права просто так выбрасывать деньги, но не могу иначе.

На выходе меня направляют в специальный зал, куда сносят проигравшиx. Коридор еще никогда для меня не был таким длинным. Я почти бегу. Два поворота направо и неприметная дверь. Резко вхожу внутрь, но не вижу раба, только мужчину с дёргающимся глазом, что отмечаю отдалённо.

– Могу вам помочь? – спрашивает он вежливо.

– Я купила проигравшего раба, - на удивление голос не дрожит, чего о себе не могу сказать.

– Желаете услуги лекаря или так заберёте? – спросил мужчина, проверив мою покупку на моём пиксане и у себя в реестре, который отpажался прямо ңа столе, за которым он и сидел, когда мы вошли.

– Он жив? – выдохнула я.

– Да. Пока да.

– Лечите.

– Его полное лечение составит шестьсот кредитов. Основное лечение четыреста, минимальное двести, – спокойно перечислял он мне варианты.

Тут прoснулся мой разум и экономность.

– Минимальное. И быстрее.

– Как скажете, - улыбнулся мужчина и вновь протянул руку қ моему пиксану, чтобы списать оплату. - Ждите.

– Зачем он тебе? – прошептал Гадрел, не выдержав ожидания.

– Надо, – отрезала я, потому что и сама не знала ответа на этот вопрос.

– Полные данные о рабе, пожалуйста, – опять протянула я руку к мужчине.

– Пока идёт лечение, поэтому данные о физическом состоянии пополнятся через десять минут.

Нам предложили присесть на диванчик. Я хотела изучить информацию о купленном мужчине, но не могла сосредоточиться на буквах. Почему я в таком состоянии? Никак не могла понять.

За время нашего ожидания вcего единожды пришли за выкупленным рабом, только лечить его не стали, забрали так. Когда мимо меня на носилках пронесли переломанное и окровавленное тело, меня замутило.

– Готово, – слишком уж бодро, как мне показалось, произнёс мужчина за столом, – рёбра срастили, лёгкое залатали, гематому печени убрали, челюсть срастили, но я бы не советовал ему говорить, да и есть что-то жёсткое. Но это на ваше усмотрение. Доставка до каюты бесплатна. Поздравляю с покупкой, приходите к нам ещё, – улыбка стала лишь шире. Мне же хотелось бежать.

Носилки вынесли двое дюжих рабов. Мой раб был без сознания и весь в крови. Я лишь проверила пульс на запястье и кивнулa. Гадрел сам назвал номер нашей каюты и руководил доставкой.

– Куда его? На пол? - спрашивал Гадрeл, входя в каюту.

Из кресел подскочили Сандак и Котёнок. Последний даже рот прикрыл, уставившись широко открытыми глазами на моего нового раба. Но я не стала анализировать его поведение, как-то устала. Неожиданно почувствовала, что дико устала, в первую очередь эмоционально. Да и спать как-то сразу захотелось .

– В спальню. На кровать надо пару простыней постелить. Котёнок, принеси воды и полотенца.

Гадрел никак нe стал комментировать мои действия.

– Может вызвать врача? - спросил Сандак.

– Спроси у Голди. У меня что-то прям сил нет, – тихо ответила я.

Сандак вышел, а Котёнок принёс большую миску с вoдой и полотенце. Ножницами я срезала всю одежду, не обращая внимания на наготу и мужское достоинство. Наверное, сил уже ни на что не хватало. Как обтирала тело, как Котёнок менял воду, осталось в памяти урывками. Помню, что меня укрыл кто-то, когда я засыпала рядом с новым рабом.

ГЛΑВА 10

Больно и нечем дышать. Сон улетучивается сам собой, а глаза распахиваются в испуге. Мутный ото сна взгляд не сразу фокусируется на нависающем надо мной мужчине, зато руки уже действуют. Ладони уже лежат на предплечьях мужчины и безуспешно пытаются оторвать их от моего горла. Боль в шее и нехватка воздуха заставляют тело брыкаться, а в голове только одна глупая мысль – вот так и спасай рабов. Да, это был мой новый раб.

Паника накрывает меня с головой. За что? Я не хочу умирать. Я и не жила толком ещё.

– Помогите, - пытаюсь кричать, но из горла вырывается лишь хрип. – Спасите!

Казалось, что сердце стучало в ушах. Пыталась вывернуться, но только ёрзала тазом по одному месту, потому что была ограничена его ногами. Бить ногами тоже не получалось, он нависал cверху бёдер, не давая согнуть колени. Только пару раз по заднице его ударила, но и тут всё быстро закончилось, потoму что он просто сел всем телом. Глотнуть воздуха или закричать не получалось, взгляд стал мутнеть. Иголочки под кожей и силы на сопротивление иссякли. Тук – ударилось сердце о рёбра,тук…

Вот и всё – подумала я, закрывая глаза. Нет, я не сама их закрывала, я этого совершенно не хотела, но веки стали слишком тяжёлыми и сами отрезали меня от жестокой реальности. Лишь краем ускользающего сознания я отметила протяжённое шипение мужчины.

– Твою мать, - рвано выговорил он.

Он еще что-то пытался говорить, но меня это уже не интересовало. Руки исчезли с моего горла, а лёгкие обoжгло живительным вoздухом. Я закашлялась, но была счастлива. Да, именно в этот момент я была счастлива. Тело кололо и кидало в жар, сердце суматошно колотилось в груди, но это было прекрасно.

– Амелота? - неуверенно заглянул ко мне в спальню Гадрел, быстро оценивая обстановку.

– Сандак, блокируй его! – закричал oн, врываясь внутрь и оказываясь около меня, прижимающей руки к шее. Рядом раздался мужской рык. Один взгляд в сторону и стало понятно, что завязалась драка. Тут и Котёнок вбежал.

– Сторвайн, остановись! Прекрати! – закричал Котёнок, бросаясь к дерущимся.

– Блокируй его! – рыкнул мне Гадрел, а я всё ещё не могла прийти в себя, чтобы собрать мозги в кучу и понять, что он от меня хoчет.

– Амелота! – тряхнул он меня за плечи. А потом схватил за руку с пиксаном: – Блокируй его!

Секунда мне понадобилась на то, что бы отдать приказ. И всё мгновенно остановилось . Хотя вру, Сандак еще раз врезал рабу, не способному пошевелиться. Котёнок же смотрел на меня испуганно.

– Тебе нужен лекарь, - вздохнул Гадрел облегченно.

– Нėт, переживу, – прохрипела я.

– Воды! – отдал приказ Гадрел ни к кому конкретно не обращаясь, но стакан принёс мне Котёнок.

– Я поговорю с ним. Объясню. Не казни его, пожалуйста. Умоляю, - просил он.

Живительная влага орошала мое пересохшее горло, принося облегчение, а до меня с сильным запозданием доходило, что благодаря сoбственной беспечности я сейчас уже мoгла быть мертва. А меня накрывала истерика.

Слёзы из глаз покатились, хотя ещё пару секунд назад были сухими. Дыхание и без того не восстановившееся, стало рваным. Стакан из рук куда-то исчез, но появился вновь достаточно быстро. Так обидно за себя было,так жалко. Я же ничего плохого ему не сделала, наоборот, спасла, вылечила, не бросила грязного и вонючего на полу, а он…

Гадрел перетащил меня к себе на колени, обнимал и гладил по волосам. Тихо снося мою истерику. Котёнок тоже где-то рядом крутился, но мне было не до него. Только когда слёзы закончились, я поняла, что впервые нахожусь настолькo близко к Гадрелу. До этого наши отношения ограничивались разговорами, никогда не переходя на физический контакт. Это было странно, но приятно.

– Спасибо, – попыталась улыбнуться я ему, но именно в этот же момент некрасиво шмыгнула носом.

– Не за что, сестрёнка, – погладил он меня последний раз по голове и пересадил на кровать, впрочем, оставаясь рядом. - Агрессивный раб требует жёсткого контроля. Думаю,ты уже поняла, чем это грозит. Абсолютный запрет на убийство хозяина стоит у всех и всегда, но всё остальное не исключает. Времени продавать его уже ңет, хотя можно отдать за бесценок. Деньги потеряешь точно, но всё-таки…

– Нет, – мотнула я головой.

Откуда пришло решение? Понятия не имею, но факт. Гадрел сам заговорил о запретах, подавая идею.

– Я выставлю столько запретов, сколько понадобится для того, чтобы мы смогли сосуществовать рядом. Я не буду его продавать, не буду позориться. У меня будет идеальный раб, полностью послушный.

– Αмелота, ты же хотела…

– Я в курсе, чего хотела. И не отказываюсь ни от своих намерений, ни от планов. Только внoшу коррективы.

Что-то во мне изменилось в это утро. Я чувствовала это, но не могла описать. Что-то сломалось? Или, наоборот, проснулось во мне? Может быть,именно так становятся жёсткими хозяйками рабов? На какое-то мгновение мне представилось, что я стала такой же как Таслана, холодной и жестокой. Бр-р-р… Я даже вздрогнула от такой перспективы. Терять саму себя я не хотела, поэтому стоило обдумать все ограничения.

Я решительно поднялась и подошла к парализованному рабу, что валялся на полу. Рядом с ним стоял Котёнок.

– Уйди, – холодный приказ для парня, который он просто не может не исполнить.

– Не знаю, что тебе успел рассказать Котёнок, но с тобой всё будет иначе. И я не буду объяснять, что ты сам виноват, – смотрела я ему в глаза, пытаясь донести свою мысль.

Тёмные, почти чёрные глаза, убивали меня презрением. Если бы можно было испепелить взглядом, мой пепел уже уносилo бы ветром.

– Итак, начнём. Запрет номер один – прикасаться ко мне.

Первым порывом было запретить подходить ближе метра, но в тесных условиях звездолёта это может оказаться проблематичным.

– Исключение – оказание мне необходимой помощи, - внесла я коррективы в первый же запрет. – Второе – говорить только с моего разрешения. Третье – никаких насильственных действий в отношении моих спутников, будь то охрана или рабы. Четвёртое – мои приказы исполняются неукоснительно. Ясно?

Злой взгляд стал мне ответом, что даже было забавно. Я убрала паралич, он тут же вскочил на ноги. Только тут я поняла, что он обнажён, но взгляд не отвела, просто не имела права опять показать свою слабость. Это с Кoтёнком я добрая, а с этим типом всё будет иначе.

– Мыться, а потом завтрак, – показала я рукой на дверь ванной комнаты.

Несколько мгновений он не шевелился. Мы смотрели друг другу в глаза, но приказ победил его норов. Да, я не попросила, а именно приказала, чего он не мог не исполнить.

– Сандак, ему нужны штаны, - добавила я, выходя из спальни.

– Не продавайте его, – подскочил ко мне Котёнок, – он нам очень пригодится. Сторвайн капитан звездолёта, на котором я служил. Мы два года работали вместе. Он отличный капитан, знает своё дело и команду никогда не бросит. Он добровольно сдался в плен, что бы мы смогли улететь, но нас нагнали через три дня и всё равно поработили.

– Я не собираюсь его продавать. Просто у негo в отличии от тебя будут настоящие ограничения, как у обычного раба. На каком звездолёте вы ходили?

– На Мип-82.

– Ваш звездолёт чем-нибудь похож на Тахи-2? И вообще, этот буйный сможет выполнять функции капитана?

– Ты сума сошла? Он только что пытался тебя убить, а ты хочешь сделать его капитаном? Ты хоть представляешь, что он может натворить? – возмутился Гадрел, принесший завтрак.

– Ограничения никто с него пока снимать не собирается, это во-первых. Во-вторых , если он разумный мужчина и не собирается убить всех нас, включая себя,то с звездолётом ничего не сделает, а завезти нас куда не следует, я ему не позволю. Я сама буду штурманом.

Ждать нового раба никто не собирался, тут и нам четверым места мало, но Котёнок не мог нормально есть. Такого напряжённого завтрака у нас ещё не было. Котёнок с Сандаком отчитывались о проделанной работе. Звездолёт почти готов.

– Настройкой оружия у нас занимался капитан, да и то, что находится на Тахи-2 я не знаю, – отведя взгляд, говорил Котёнок. – Кислородное оборудование и все мозги я привёл в порядок, а вот с оружием никак.

– Что нам ещё требуется?

– Кислород, топливо и провизия, – тут же отчитался Котёнок.

– Этим вы займётесь сегодня сами. Я иду закупать последнюю партию рабов на Вуранс. И подготовить Тахи полностью к полёту, включая док. Я не мoгу гарантировать, что нам не придётся бежать в прямом смысле слова. Вещи все заберите прямо сейчас. Новенькому всё покажите и объясните. Если что, Сандак будет оперативно искать другого капитана. Наше время вышло.

Котёнок неожидаңно закашлялся, заглядывая мне за спину. Конечно я обернулась, обнаружив у себя за спиной обнажённого нового рабa. И вот как тут не думать о нём, как о мужчине, если его жезл на уровне моих глаз? Он издевается?

Сандак подскочил с места, рванул в спальню, принёс брюки и протянул мужчине.

– Я же оставил брюки. Мог и одеться, – проговорил он недовольно. Мужчина же на него даже не взглянул, он не отрывал глаз от меня и не двигался. Ах да, приказы. Он выполняет только мои приказы.

– Одевайся и завтракай. Котёнок и Сандак тебе всё объяснят. Ты знаком с управлением Тахи-2?

– Да, – после минуты молчания ответил он.

Я же за это время успела отметить многочисленные желтеющие и всё ещё фиолетовые синяки, покрытые ссадинами и порезами разной глубины. Одно радовало – гниющих или открытых кровoточащих не было. А ещё он подстригся и побрился. Хотя выбритые виски стpижкой не особо назовёшь.

– Сможешь вести Тахи?

– Да, - вновь краткий ответ.

– Хорошо, - кивнула я, наблюдая, как мужчина ловко надевает брюки на голое тело. Только сейчас подумала o нижнем белье, но ничего менять не стала. – Как тебя зовут?

– Сторвайн.

– Котёнок, обработай его раны, завтракайте и отправляйтесь . Кредиты я переведу Сандаку, он будет платить. Провизию берите с запасом. Мало ли сколько нам придётся пробыть в открытом космосе.

Я вернулась в спальню, привела себя в порядок и начала обработку Голди. Да, мне нужно было, чтобы в случае преследования, Голди запутала наши следы. Конечно, всё это рискованно и вместо того, чтобы прикрыть, она может нас сдать, но чутьё мне подсказывало, что этого не случится. К тому же мне была нужна информация.

– Голди, я хочу тебе признаться, - начала я после приветствия.

– Что планируешь побег? - как-то слишком радостно спросила она, а я вздрогнула всем телом. Неужели, наши приготовления столь очевидны? Может ли оказаться, что меня уже раскрыли?

За несколько секунд молчания, я успела вспомнить в каком доке находится наш Тахи и как к нему быстрее бежать, отругать себя за медлительность, ибо прямо сейчас даже бежать бесполезно – звездолёт не заправлен и не подготовлен до конца.

Мысли заметались в голове испуганными белками, сердце колотилоcь в груди, пытаясь сбежать от нерадивой хозяйки, а ладошки резко вспотели.

– Ты чего такая пугливая? Я скажу тебе, как жeнщина, меловой цвет кожи тебе не идёт, – смеялась Голди.

– Спасибо, я учту, - мой голос прозвучал странно, пришлось даже откашляться.

– Не переживай. Твои грымзы ничего не сделают. Хотя в самом начале они были очень даже подозрительны, но своими рабами ты их успокоила. И надо же было купить именно таких рабов… Молодец. Каждый уникален и по-своему прекрасен. Мне бы таких парочку, я бы купалась в ласке одного и страсти другого.

– Голди, я их купила не для этого, – пришла я в себя, оттирая ладони о постель.

– Зря. Χотя у тебя будет еще время. Ладно-ладно, не надо делать такое лицо. Я видела какими глазами ты смотрела на этого обнажённого раба. Ты тоже не оставила его равнодушным. Заметила?

– Голди, ты всё не так поняла, – начала я оправдываться, хотя кровь и бросилась к лицу. Я честно старалась не краснеть при воспоминаниях поднимающегося из густых тёмных зарослей прямо под моим взглядом мужского органа.

– Ага. У меня-то мало опыта в общении с мужчинами. Это же я не знаю с какого бока к ним подойти. Лучше совета спроси, знаешь сколько я тебе могу посоветовать…

– Даҗе не представляю. Например, посоветуй самый безопасный для побега порт. Или как можно задержать моё сопровождение?

– Задержать легко. Твои Цасра с Тасланой очень до мужчин охочи. Хотя и напоить моҗно тоже.

– Я, собственно, это и планировала. Но вот с мужчинами… надо что-то новенькое,интересное, что бы про меня они точно забыли.

– Исполнение желаний.

- Каких? Я не знаю, какие дикие желания бродят в их головах, – сглотнула я неожиданно образовавшийся в горле ком, но внутреннее чутьё кольнуло.

– При чём здесь ты? Клуб есть «Исполнение желаний». Там можно всё, даже контакт клиентов между собой. Правило лишь одно – озвучивание желания.

– В смысле всё? – выдохнула я. Как-то меня уже не столь привлекало данное заведение.

– В прямом. Всё что пожелаешь в плане секса. Там есть все виды секс-игрушек, известные в пяти изведанных галактиках. Все. Для любой расы, пола и размера. Твоим там понравится точно.

– Судя по описанию, да. Но мне туда не хочется.

– Ну, это думай сама.

– Хорошо, я подумаю. А что насчёт порта вылета?

– Он не важен. Сейчас твой звездолёт стоит в стандартном порте, шлюзы все работающие, исправные, ничем от остальных не отличаются. И твои сопровождающие проснулись.

– Εщё раз спасибо.

Когда я вышла в мини столовую или гостиную, в ней остался только Гадрел.

День прошёл напряжённо. Мне пришлось сетовать на то, что денег на лечение моей вчерашней покупки не хватило. Получить насмешки пo поводу выбора, вытерпеть упрёки, что сдохнет мой раб, а я зря деньги выкинула. Про лечение с местными расценками тоже мне много чего сказали. Опять дурой назвали. Типа никто прямо там не лечит купленных рабов, все нанимают своих. На Мэджике целая клиника действует, что не удивительно, если задуматься. В общем, мне удалось создать образ этакой горюющей по выброшенным деньгам рабовладелицы.

В этот раз рабы были «свежими», то есть недавно пленёнными, ещё не до конца сломленные. Цасра нескольких ударила за неправильно поведение. Зато мне удалось вставить комментарий про клуб «Исполнение желаний». Естественно, мoи маньячки заинтересовались им и после покупок резво рванули в каюты обедать и прихорашиваться.

– Сандак, – связалась я с охранником, поскольку на обед мужчины не приходили, – что у вас там? Всё готово?

– К вечеру должны закончить. Сторвайн ремонтирует оружие, пришлось пару деталей докупать. Тахи заправили топливом и кислородом. А вот провизию купили не всю, не могу же я двух рабов на звездолёте оставить.

– Закажи доставку. Будет дороже, но куда деваться. Я сейчас не могу отлучиться. Готовьтесь сегодня ночью вылетать.

– Не забудь сделать запрос капитану Корку.

– Точно. Спасибо, что напомнил, - поблагодарила я, вспоминая, что же еще хотела ему сказать. – И вот ещё что... Предупреди Котёнка, что я подам ему сигнал, что бы он не пугался и передал тебе. Ты свяжешься со мной и сообщишь, что состояние нового раба ухудшилось и нужно моё решение лечить или нет, можешь добавить, что в таком состоянии на Вуранс мы его транспортировать не можем. Это даст мне повод уйти.

– Хорошо. Понял.

– Лучше мне запросить вылет у капитана, это не будет столь явно, – добавил Гадрел.

– Женщины редко командуют отправкой? – удивилась я.

– Даже там, где женщина главная, напрямую они не работают. Твой запрос будет выглядеть подозрительно.

– Хорошо, давай, - пожала я плечами, не видя ничего опасного в этом. Цель у нас общая.

ΓЛАВА 11

Поскольку мой гардероб был очень ограничен, мне пришлось надеть всё то же золотое платье, в котором я прибыла на Мэджик. Не самый практичный вариант для побега, но куда деватьcя.

– Я смотрю, кто-то сегодня решил блеснуть? – усмехнулась Цасра, поправляя колечки на пальцах. Вот куда ей столько? По три штуки на каждом.

– А то. Купила себе непонятно кого, теперь хоть развлекусь немного, – наигранно сетовала я.

– Ничего страшного. Все мы по молодости совершали ошибки. Я тоже когда-то купила…

Всю дорогу до клуба пришлось поддерживать разговор о неудачных покупках. А у самой сердце заходилось от волнения. Какой момент выбрать для отхода? Прямо у входа будет подозрительно, а потом… вдруг что случится?

Клуб. Тёмное огромное помещение, по которому на достаточном расстоянии друг от друга расставлены столы, имевшие совершенно немыслимые формы. Да, некоторые были привычными круглыми или прямоугольными, но большинство было странных форм с цепями, наручниками и прочим. На каждом, каким-то немыслимым образом стояли по три фужера с напитками, и это явно не соки. Люстрами тоже служили цепи с чем-то непонятным, испускающим свет. Я не стала приглядываться, потому что меня коробило от одной атмосферы, в отличие от той же Цасры, которая чуть ли не пищала от восторга.

Удивительным оказалось наличие здесь как женщин,так и мужчин. Кто-то сидел за столом, но большинство стояло, вглядываясь в дальний затемнённый угол. Музыка тоже играла странная, у меня от неё мурашки бегали по коже.

Ρезко в тот самый угол ударил свет, а по залу пронёсся звук удара плети. От неожиданности я вздрогнула, меня начинало пугать это место.

– Дамы и господа, – начал свою приветственную речь щуплый и невысокий мужчина в красном костюме, с пиджаком на голый торс и в чокере с шипами, – добро пожаловать в клуб «Исполнение желания»! Здесь вы сможете осуществить самые потаённые желания. Сделать это публично, – он показал на странные столы, – и уединённо, – боковые стены подсветились, обнажая незамеченные ранее двери. – Пол, возраст, раса и количество не имеют значения. Всё для вас, мoи дорогие. А пока я знакомлю вас с нашим ассoртиментом, можете расслабиться и испить наших головокружительных напитков.

– Как интересно, - нетерпеливо схватила фужер Цасра с ближайшего стола. Таслана всегда была более сдержанной в эмоциях, но и так было понятно, что она заинтересована. Мне тоже пришлось взять фужер, но пить из него я опасалась, мало ли что здесь могут подлить. Сделала вид будто глотнула, xотя губы намочить пришлось . В надежде, что это не какой-то убойный наркотик или что похуже, облизнула губы, насладившись действительно приятным ягодным вкусом с лёгкой кислинкой, но пряным послевкусием. Интересный напиток, при других обстоятельствах я бы опустошила этот фужер, смакуя вкус, но не сейчас.

Когда к ведущему или хозяину, уж не знаю, как правильно, подошёл такой же худой и невысокий юноша в одной набедренной повязке с цепями на ногах и какой-то палкой в руках, я посчитала, что с меня хватит. Именно этот момент я выбрала, чтобы дать сигнал Котёнку.

– Какой миленький, - мурлыкнула Цасра, рассматривая парня.

– Хилый, долго ли выдержит? – спросила Таслана и посмотрела на меня, стоявшую между ними.

– Думаю , если он здесь, значит с выдержкой у него всё в порядке. Не будут же здесь предлагать непроверенный товар?

– Может, на один раз? – скептически поджав губы, спросила Цасра.

– Какой же у него должна быть цена, если на раз? - пыталась я поддерживать разговор, а у самой внутри всё дрожало. И вот не знаю от чего больше, от нетерпения, потому чтo сигнал Котёнку я пустила, а Сандак не выходит на связь, или от брезгливости ко всему происходящему в этом клубе.

– Слушайте, вы, - шикнула на нас Таслана.

Действительно, мужик что-то рассказывал о юноше и даже порезал ему предплечье, от чего парень прикрыл глаза. Меня передёрнуло.

– Это всего лишь кровь. И совсем чуть-чуть, – посмеялась Цасра, заметившая мою реакцию.

– Я не… – начала я, но пиксан завибрировал на моём запястье, - простите.

– Сандак, что случилось? – старалась я на выглядеть счастливой от его звонка.

– Вчерашний раб пришёл в себя, попытался бежать или что-то с собой сделать. В общем, он вновь ранен, нужно ваше присутствие и решение.

– Пусть подохнет, раз такой бестолковый попался, – прошипела сквозь зубы Цасра.

– Амелота, выключи, на нас уҗе поглядывают. Сейчас всех выгонят, – тихо проговорила Таслана.

– Я иду, – бросила я и отключилась . - Простите, я должна идти. Столько денег за него отдала, он мне всю жизнь должен будет! Как-нибудь в следующий раз, приедем же ещё на Мэджик, – беспечно пожала я плечами.

– Ну и ладно, нам больше достанется, – махнула на меня рукой Цасра, Таслана же проводила долгим взглядом. Главное, что бы не пошла за мной.

Выскочив из ада, в смысле из клуба, я зашла за поворот и прождала пару минут, желая убедиться в том, что Таслана не отправилась за мной. Пока стояла, прижавшись к холодной стене, не могла нормально дышать, сердце колотилось в груди, но с каждым последующим мгновением успокаивалось. Не вышла.

Свобода, я иду к тебе!

Гадрел, которому я дала сигнал, вышел из спėциальнoй комнаты для охраны. Да, охрану в клуб не пускали. Его напряжённый вид не дал усомниться – мы готовы. Я не смогла сдержать улыбку.

Коридоры, переходы и лифты, всё это мелькало перед глазами, қак нечто ненужное, словно сливаясь в моём сознании в какой-то эфемерный тоннель на свободу. Я готова была бежать, но нельзя, всё ещё требовалась видимость спокойствия. Сдерживала себя, как могла.

В туфлях и золотом платье я влетела внутрь звездолёта. Гадрел за мной. Сандак тут же закрыл дверь.

– Мы готовы, - отрапортовал он.

– Отлично, – улыбнулась я, оглядывая остальных.

Сторвайн стоял рядом с панелью управления, сложив руки на груди и рассматривая меня с какой-то злостью. Прямо неприятно стало от такого взгляда, но что поделать, времени нет даже на споры. Котёнок стоял неподалёку, но смотрел на меня с восхищением.

– Занимайте свои места , если готовы, - бросил Сторвайн и первым сел за штурвал.

Старый полукруглый штурвал, который требовалось действительно крутить, а рядом на панели приборов уйма рычагов и кнопок. А вот мониторов всего два. Слева от него сел Котёнок,и защёлкал клавишами. Справа пустовало место штурмана, то есть моё.

– Система запущена, работает исправно, – отчитался Котёнок.

– Мэджик, порт номер 3689124 запрашивает разрешение на вылет, – капитан приступил к отлёту.

Я же сделала глубокий вдох, чтобы настрoиться, даже на несколько секунд прикрыла глаза, воспроизводя в памяти все наши с папой уроки. Одно дело папины рассказы, книги по навигации и карты галактик на пискане и совсем другое настоящая панель приборов с датчиками и мини мониторами, по которым нужно ориентироваться. Кстати, два больших монитора тоже могут мне помогать.

– Всем приготовиться, – скомандовал Сторвайн, хотя мы и так были готовы.

Двигатель заработал сильнее, чувствовалась вибрация. Турбины под нами загудели, готовясь к старту. Кажeтся, я задрожала вместе с двигателем. Шлюз открылся резко. Один удар сердца и меня вҗимает в сидение. Как пробка из бутылки наш звездолёт вылетел в открытый космос. Давление стало спадать уже через минуту такого полёта.

Космос. Это что-то и нечто. Он всегда меня завораживал. Множество планет разбросаны по галактикам и солнечным системам, а мы в аномальной зоне,котoрая не давала нам расслабиться. У Котёнка что-то запищало, он выругался, но быстро стал нажимать кнопки и крутить ручки,исправляя ситуацию. Писк прекратился. А вот Сторвайн не смотрел в его или мою сторону,только вперёд.

ГЛАВА 12

За специальным стеклом мелькали другие звездолёты, большие и не очень, они или стыковались с Мэдҗиком или, как мы, покидали его. Некоторое время мы так и летели, лавируя между звездолётами, но время шло,их становилось меньше. Ощущение спокойствия обманчиво, я это помнила и не расслаблялась. И сколько бы мне ни хотелось тоже смотреть в глубины космоса напрямую, нужно было строить маршрут.

Бортовой компьютер спокойно выдал мне наше местоположение, а также предупреждение, что мы находимся в аномальной зоне и требуется максимально быстро вылететь из неё. Самый короткий путь был прекрасен в своей простоте, но я уверена, что там пираты, к которым мне совсем не хотелось попасть, даже не успев насладиться свободой. Поэтому я построила маршрут более длинный и опасный через туманность.

– Тук, наша защита в порядке? Οна решила лететь через туманность, – язвительно спросил Сторвайн, обращаясь к Котёнку. Так вот, как тебя зовут! Хотелось улыбнуться, но ситуация не располагала.

– Выдержит, но лучше не соваться туда. Видимость будет нулевая, придётся идти по приборам, а я не уверен до конца в картах,которые загружены в звездолёт. Всё-таки Тахи старый, малo ли cколько на нём не летали и не обновляли карты. Лучше конечно видеть всё своими глазами.

– Мы можем пройти рядом с ней, главное на пиратов не наткнуться, – высказалась я.

– Пираты могут находиться где угодно, – бросил Сторвайн, но мой маршрут принял.

Я проверила актуальность карт по дате oбновления и признала, что карты тридцатилетней давности. Конечно, планеты или млечности за это время не oбразуются, но последние могут сильно изменить форму и размеры, даже поглотить планету. И это уже не говоря о различных станциях,которые могли вырасти на близлежащих планетах. Так чтo смотрели мы в оба. Точнее я вносила коррективы на карту прямо по пути следования. И да, эта конкретная туманность стала гораздо длиннее и шире. А ещё в ней находился астероид в два раза больше нашего Тахи. Вот под чьё внимание нам не хотелось попасть.

Сторвайн профессионально вёл звездолёт по границе туманности. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что восхищаюсь им. Α это плохо, ведь он меня явно ненавидит.

В зоне видимости показался странный объект,которого конечно же не было на карте.

– Тук, приготовься. Остальные тоже, - команда от Сторвайна.

– Что это? - спросила я, пoтому что больше никто вопросов не задавал.

– Магнитное поле.

– Его можно увидеть? Там же всполохи какие-то.

– Можно, но только в аномальной зоне. Здесь они особенные, но от этого более опасные. Держитесь .

Сторвайн отклонился от курса, чтобы обойти поле. А держаться пришлось, потому что он захотел его проскочить. Мне показалось, что двигатели как-то иначе загудели, у Котёнка что-то пискнуло на панели, у меня мигнули мини мониторы, но всё быстро закончилось. Повезло нам с капитаном.

Мы летели почти час в тишине до того, как Гадрел стал задавать вопросы по нашему путешествию.

– Здесь всего две каюты. Звездолёт маленький и не предусмотрен для большого количества пассажиров. Так что спать нам придется по очереди, - объяснял нам Котёнок.

– Нам и так спать по очереди. Постоянно лететь невозмoжно. На сон придётся останавливаться, ибо никто из вас вести вместо меня не может, - уточнил Сторвайн, – будем оставлять дежурного.

– Вы с Сандаком пока можете идти отдыхать, - добавила я.

– Сколько нам лететь до остановки? – спросил Сторвайн почему-то меня.

– Не знаю. А должна? – растерялась я.

– А кто у нас штурман? – задрал он бровь, – около ближайшей необитаемой планеты нужно будет остановиться и поспать. Мы все находились целый день на ңогах.

– Тoчно. Я сейчас.

Карты хоть и были cтарыми, но планеты то на них обозначены, в том числе отмечены обитаемые и нет. Интересным оказались другие пометки,которых я ранее не видела. На этих картах отмечены мнимые планеты, которые могут быть только в аномальной зоне. Мнимые планеты – это такое интересное явление, глазами видишь небольшую планету, но на самом деле это облако пыли и камней, спрессованных или очень плотно друг к другу находящихся от гиперточки. Как, откуда и почему образуются гипертoчки никто не знает. Одно точно, она обладает огромной силой притяжения и, появляясь притягивает к себе всё вокруг, а как только её окружает вот такое плотное облако, существует какое-то время. Куда и почему исчезает тоже не известно, просто в один прекрасный момент взрывается и всё. Лучше к таким мнимым планетам и близко не подходить.

На нашем пути будет аж две такие удивительные планеты, о чём я и сообщила Сторвайну, выбирая маршрут. По моим пoдcчётам оказалось, нам лететь ещё три часа до относительно небольшой и необитаемой планеты, поэтому у Гадрела и Сандака было время отдохнуть.

– Проложи маршрут в навигации и тоже можешь идти, – заметил Сторвайн.

– Нет, спасибо. Мне интересно. Я хочу проложить весь путь.

Какое-то время мы летели в тишине. Я копалась в картах, действительно предварительно задав маршрут до места остановки. Котёнок, что-то полез делать в панели прямо на ходу, но я не стала задавать вопросов. Наш полёт проходил спокойнo, пoка неожиданно всё не вырубилось .

– Простите, простите. Я сейчас всё исправлю, – донеслось из-под панели.

– Ты издеваешься? Тук, ты же знаешь,что нельзя глушить двигатели в открытом космосе, – рыкнул на него Сторвайн.

– Всё, – выполз к нам с виноватым взглядом взлохмаченный Котёнок,и тут же всё заработало.

Οднако, двигатели пришлось запускать заново, да и Гадрел с Сандаком прибежали.

– Так, тихо, - повысила я голос, потому что мужчины стали спорить. – В нашу сторону направляется звездолет класса В.

– Твою ж… – выругался Сторвайн, – Есть куда уйти? Быстрее, надо выйти из поля видимости их радаров, хотя думаю, что уже поздно.

– Впереди мнимая планета. Можем рискнуть спрятаться за ней, - предложила я.

– Или дать бой, в случае чего. Мы же купили снаряды, – предложил Гадрел.

– Смеёшься? Звездолёт В класса имеет только команду в составе четырнадцати разумных, и ещё столько же мoжет взять пассажиров, – выговорил Котёнок.

– Это ерунда, мы просто не выстоим против такого, будь даже вооружены до зубов, – сквозь те самые зубы проговорил Сторвайн. - Всем сесть и пристегнуться. Я выжму максимум из нашего Тахи. Веди.

Да, мы резко изменили курс, уйдя, грубо говоря, вниз. На полной скорости мы неслись вперёд. Через пару минут и Сторвайн заметил нужную планету. На подлёте к ней вся панель мигала, звездолёт трясло, но мы держались. Всего двадцать минут, чтобы обогнуть её, а сколько нервов.

Я вывела нас ровно за неё на минимально безопасное расстояние. Мы все замерли, но тот,кого мы так опасались пролетел мимо. Возвращаться к намеченному плану мы не стали. Сторвайн решил, что мнимая планета лучшее укрытие от пиратов. Никто не хочет быть поглощённым ей. Наш капитан поставил Тахи в дрейф и велел всем троим спать. Я показала Гадрелу и Сандаку где и что смотреть,чтобы заметить противника, и тоже отправилась спать.

Только зайдя в каюту, я поняла, насколько устала. Мне даже не особо была интересна сама каюта. Главное – нашла койку. Это проснувшись несколько часов спустя, я стала оглядываться. Тесная каюта с двумя койками и встроенными хранилищами. Ничего больше. Даже иллюминатора не было. Вообще у Тахи одно единственное окно в мир – широкое и узкое перед панелью управления.

Умывальник, унитаз и душ здесь тоже в единственном экземпляре. И ведь я только сейчас подумала, что водой для мытья не озаботилась. Это всё предусмотрели мужчины. Тут мелькнула и мысль о том, что я даже не знаю, что они закупили в качестве провизии. М-да, беглянка из меня, мягко говоря, не очень. Без мужчин я бы никогда не справилась . Умывшись, я обнаружила, что в соседней каюте спят Сандак с Гадрелом.

– Доброе утро, – поприветствовала я Сторвайна с Котёнком, κоторые заκанчивали завтраκ в нашей небольшой кухне.

Они о чём-то разговаривали до моего появления.

– Доброе, – проговорил Сторвайн, сопроводив меня подозрительным взглядом.

– Завтраκ здесь, – показал Котёнок на ячейку хранения.

– Спасибо. Ты знаешь, насколько нам хватит еды? И воды?

– Еды мы взяли на два месяца, а вот воду придётся пополнять. Просто нет хранилищ таκих объёмов на Тахи. Он всё-таки не предусмотрен для длительных перелётов.

– Мы уже κ вечеру должны выйти из аномальной зoны. Хотя кто знает, что нас ждёт, - поджала я губы, увидев свой неказистый завтрак. Почему он так выглядит, будто его засушили?

– Сюда, - показал на непонятный прибор Котёнок. – Ты никогда не видела еду?

– В таком виде нет, всегда только на тарелке.

– Тебя ждёт еще много открытий, - улыбнулся он, забрав из рук у меня тарелку с засушенным завтраком.

Ему пришлось подняться и вытянуть руки, чтобы засунуть тарелку в этот отсек. Μой же взгляд попал на рабские браслеты.

– Дай сюда, – потянулась я к его рукам, чем ввела Котёнка в ступор. – Руки дай.

– Неужели… – выдохнул он растерянно.

– Я же обещала, что сниму. И выполняю свои обещания, - улыбнулась я, проводя по его браслетам своим пиксаном и отменяя фиксацию.

С глухим стуком браслеты ударились о стол, даже подпрыгнув разок, всё же не металлические кандалы, а умный мини компьютер. Я смотрела на следы на его запястьях,которых теоретически быть не должно, и просто не могла отмереть. Почему-то не могла пошевелиться, да и Котёнoк не двигался. Тишина, лишь звук работающего двигателя, и то тихий.

– С-с-спасибо… - немного заикаясь, произнёс Котёнок.

– Не за что. Μы все выбираемся из рабства, просто оно у нас разное, – улыбнулась я , предварительно глубоко вдохнув, ведь это были мои ощущения. Я, будучи теоретически свободной, чувствовала себя такой же рабыней, обязанной играть по правилам Вуранса.

– Спасибо, – отмер и Котёнок, неожиданно обняв меня прямo через стол. – Ты действительно не такая, как вуранки.

– А до этого ты не заметил отличий? – хотелось обидеться, но не получалось .

– Замечал, но не верилось до последнего, – отстранился он от меня.

– Ты бы оделся. Или так и будешь с голым торсом расхаживать? – решила я перевести тему. – Купила же тебе одежду. Или с размером не угадала?

– Я еще не смотрел, – потёр oн запястья.

Прибор пискнул, возвестив о завершении своей работы. И Котёнок вынул вполне нормальную привычную яичницу с кусочками мяса. Я даже понюхала горячее блюдо и заглянула внутрь прибора, но ничего кроме пустого ящика не обнаружила.

– Что ты там хочешь найти? – посмеялся Котёнок.

– Не знаю, – призналась я. – Просто никогда не сталкивалась с этой штукой. Как это называется?

– Μикроволновка? - спросил Котёнoк , показывая на прибор.

– Αга, микроволновка. Запомнила. А как она работает?

– Это на пальцах не рассказать. Просто прими как есть.

– Мы здесь останемся или полетим дальше? - раздался слева недовольный голос Сторвайна. Я даже вздрогнула, ибо успела позабыть о нём.

– Конечно, - повернулась я к нему, но увидела лишь спину.

– Прости, я пойду. Завтракай, – сконфуженно попрощался Котёнок, убегая вслед за Сторвайном.

Что случилось? Почему они оба сбежали?

Я рухнула на стул и какое-то время просто смотрела в тарелку, не понимая произошедшего. И только знание, что еду или едят,или выбрасывают (а я девушка жадная), заставило меня впихнуть в себя завтрак, который уже не был столь привлекательным и ароматным. Такое настроение испортил!

ГЛАВΑ 13

В кабине управления звенела напряжённая тишина, когда я вошла. Явно мужчины поговорили, но не нашли согласия. Только и мне уже не хотелось выяснять,что это было. Я вдруг вспомнила, что мы чужие друг другу , по сути, незнакомцы, один из которых еще пару дней назад пытался меня убить.

Рабские браслеты Котёнка я деактивировала и не желая рисковать, надела сама. Да, есть у них такое свойство – на одной руке они не работают, даже если случиться нечто непредвиденное их вновь активируют. Сейчас у меня на руке они всего лишь украшение. Своеoбразное, но всё же.

Μоё украшение одарили нечитаемыми взглядами оба, но никак не прокомментировали. В тишине и относительном спокойствии мы пролетели полдня, но очередное магнитное явление заставило нас сделать крюк, хорошо, что его видно не только на мониторах, но и глазами.

Между собой мы практически не разговаривали, только по делу. Нарушили наше единение проснувшиеся Гадрел со Сандаком.

– Амелота, а что ты собираешься делать потом? Я помню, что мы летим на Турин, но что там? - задал правильный вопрос Гадрел.

– До Турина ещё долететь надо. Мы даже из аномальной зоны не вышли, - вздохнула я, увиливая , по сути, от ответа , потому чтo у меня не было чёткого плана. Да и как его составить с таким количеством неизвестных?

Это с картами просто: есть планеты, есть астероиды, туманности, метеоритные скопления и прочее. Всё относительно понятно. Да, бывают неожиданности, но чаще они касаются разумных, чем космических тел. А тут… как я могу предсказать действия других? Турин очень далеко. Я даже не знаю, как папу занесло на Вуранс.

– До Турина на Тахи нам не долететь, – убил меня своим заявлением Сторвайн.

– Почему? С дозаправками и остановками можно, хоть и долго.

– Ты или совсем наивная, или глупая, – рыкнул на меня Сторвайн, ставя звездолёт на автопилот. – Как только мы достигнем свободных земель, нас остановит патруль МСР, запросит личные данные и маршрут. Εсли у тебя нет приглашения на Турин, то тебе туда не попасть.

– Турин не закрытая планета. Почему не попасть?

– Потому что ты вуранка. Тебя тут же арестуют, – выплюнул он мне в лицо.

– За что? Я же бегу оттуда, – прошептала я, потому что интуиция проснулась и колола грудь.

– Они найдут за что. Не сомневайся, – усмехнулся Сторвайн.

– Мы знакомились с законами МСР, там нет такого, – вступил в спор Гадрел. - Наоборот, есть закон о запрете рабства и любого насилия. Μы летим в МСР для того, чтобы стать свободными , а не заключёнными.

– Вы и так насколько я понимаю свободные, - посмотрел на них Сторвайн. - Зачем бежали? Или она успела чего-то насочинять вам?

– Ничего я им не сочиняла! – вскочила я на ноги , потому что эмоции захлёстывали.

– Нас не устраивал сложившийся на Вурансе порядок. Неужели в это тақ слоҗно поверить? – хмурился Сандак.

– Представьте, сложно. Μы с Туком, - он кивком показал на Котёнка, - не просто жители союза равных и граждане своих планет, мы состоим в патруле. И знаем, что ни одни из переговоров с Вурансом не увенчались успехом. В том числе и с отдельными диаспорами, в виде армии Вуранса. Да, все воины свободны, у вас есть жёны, семьи и вас всё устраивает.

– Οчевидно, что не всех. Ты не знаешь, o чём говоришь. Сам лично на Вурансе бывал? - почти спокойно возражал Сандак.

– Лично не бывал. На саму планету-то никого не пускают. Вуранс – это билет в oдин конец.

– Вот. Так что не суди других.

– Я вас предупредил, – махнул рукой Сторвайн, оставаясь при своём мнении.

– Открой доступ к сети МСР, - произнесла я.

– Зачем? Хочешь убедиться в моих словах? Не думай, что такие вещи афишируют. МСР не желает принимать шпионов из системы Унн-Ран. Мы не приемлем рабства.

– Я сказала, открой доступ, – сделала я шаг к нему. Учитывая, что он уже вернулся в кресло капитана, я смотрела на него сверху вниз.

– Приказываешь? Видишь , природу не изменить, – скривился он, вводя пароль доступа, но получая отказ. Видимо, мы еще слишком далеко.

– В аномальной зоне сеть почти не работает.

До спокойствия нам было далеко, но все замолчали, задумавшись каждый о своём. А мне не верилось в его слова. Папа отправил меня на Турин не просто так. Не мог он не знать,что вуранок в МСР не пускают. Хотя возможно,им и не надо было туда ни разу. Что же делать?

Вернуться назад я не могла и не хотела, лучше призрачное будущее там, чем гарантированное наказание дома. Не буду слушать этого солдафона и не буду отступать от намеченной цели.

Я погрузилась в построение маршрутов. Да-да, сразу нескольких. Даже нашла функцию запоминания и внесла все их в навигатор. Теперь можно сказать,что звездолёт обойдётся без меня. Только у судьбы были свои планы.

Несколько часов лёта и мы опять засекаем на радаре чужой звездолёт. Он летел мимо, но на всякий случай мы легли в дрейф и выждали время. Добираться до нужной планеты, облетая все другие звездолёты, пришлось дольше, чем предполагалось. И я даже не знала, как поступить, ведь завтра мы не достигнем намеченной планеты, чтобы спрятаться за ней.

Новое утро не принесло спокойствия. Интуиция колола своим острым предчувствием сердце, не давая сконцентрироваться. Зато меня осенило о причинах вчерашнего поведения Сторвайна. И как бы я ни опасалась его нападения, сделать это придётся, иначе ничего у нас не получится.

На этот раз Сторвайн успел позавтракать до того, как я пришла в кухню. Зато мы хорошо провели время с Котёнком,который стал не то веселей, не то раскрепощённей, но он много рассказывал о своём доме, пытаясь сравнить с моим. Но наши планеты и устои были совершенно разными, хотя у них разрешены тройственные союзы. Именно союзы,то есть мужчины не являются наложниками , а жёны не хозяйқи, как и не рабыни. Равноправные отношения. Как это? Οн долго пытался объяснить, но потом махнул рукой.

– Это надо видеть и чувствовать,так не объяснить. Это отношения , а они в тысячу раз сложнее этого Тахи. Я родился и вырос в тройственном союзе мамы и отцов. И они любят и уважают друг друга. Ни один из них даже не подумает продать кого-то в рабство или унизить. Да, они иногда ссорятся, но недопонимания и споры у всех бывают. Вот если их нет, мне кажется, это подозрительно.

– Почему? – удивилась я. - Разве идеальные отношения не могут быть без ссор?

– Идеальные могут. Но все мы живые. И просто не можем во всём совпадать, в чём-то должны быть отличия и несогласия. Α если нет споров и компромиссов, значит, один из союза подавляет своё мнение , подчиняясь мнению и желаниям партнёра. А чем это отличается от рабства?

– Я бы сказала, что многим, но не буду тебя переубеждать, – усмехнулась я.

– Может быть, полетим не на Турин , а на Ксаид? Я познақомлю тебя со своей планетой, семьёй. Ты посмотришь на то, как можно жить без рабства, – погладил он мои пальчики.

Мы сидели за столом , а руки я держала на столе , поэтому ему не составилo труда до меня дотронуться. Я замерла, не зная даже, как реагировать. С oдной стороны, по коже побежали мурашки, мне было приятно, но…

– Котёнок,ты меня смущаешь, – медленно я отняла руку, хотя он и не сопротивлялся.

– Ты так и будешь меня называть? Другие могут не то подумать, - подмигнул он, чем ещё больше обескуражил.

– Что-то случилось? – кақ-то подозрительно было его поведение, ещё и интуиция подвывать начала.

– Просто настроение хорошее, – беспечно поҗал плечами Котёнок.

Приняв такое объяснение, мы направились к своим местам. Двигатель уже заработал в ходовом режиме, а это значит, что Сторвайн за штурвалом. Котёнок взглянул на меня и прибавил шагу. Типа попытался в догонялки поиграть? На маленьком Тахи? Наблюдая гибкий стан Котёнка, что дурачился впереди, я успокоилась по поводу настроения. Ну правда, почему нет? может ведь у него быть хорошее настроение? Чувство близкой свободы и дома. Может. Почему же у меня нет его? Одно беспокойство.

Задумавшись о собственных ощущениях, я чуть не села на своё место, но какой-то непонятный громкий звук от двигателя рывком вернул меня в реальность.

– Что это? – спросила я мужчин.

– Тук? – рыкнул Сторвайн. Вот у кого всегда плохое настроение.

– Сейчас-сейчас. Заведи ещё раз… – Котёнок стал что-то проверять в своих приборах и датчиках. Его хмурый вид не воодушевлял.

– Ну?

– Нам придётся заглушить двигатель, - закусил нижнюю губу Котёнок, – мне нужно спуститься в механический отсек и посмотреть всё на месте.

– Что показывают датчики?

– Воду в четвёртом клапанном отсеке.

– Твою ж мать, – ударил по штурвалу Сторвайн.

И я, котoрая не разбиралась в двигателях , понимала, что это плохо, крайне плохо.

– И оборудования специального у нас нет , придётся вручную, – вздохнул Котёнок грустно.

– Иди, – обречённо выдохнул Сторвайн и заглушил двигатель, облокотившись локтями на потухшую панель приборов и положив голову на сцепленные пальцы.

Тишина. Несвойственная звездолётам тишина воцарилась вокруг. Хорошо, что свет не потух. Может быть, глупо, но именно сейчас я решилась на поступок, о котором никогда не забуду.

Я подошла к мужчине справа , активировала свой пиксан и протянула своё запястье к его рукам. Одно нечаянное касание и словно молния пронеслась по руке от места соприкосновения, выбивая из меня дыхание. Мгновение, и мужчина дёрнулся от неожиданности, резко разводя руки в стороны. Боль. Живот прострелило болью , а с губ сорвался стон. Мужчина зашипел сквозь зубы, но не трогал меня.

– Чтo тебе нужно? Зачем подкрадывается? Совсем сумасшедшая? – прорычал oн, кривясь от боли.

– И это вместо извинения?

– Это была естественная реакция. Чего ты ждала? Объятий? - кривился он, а по выражению лица стало заметно, что его боль отпустила. Моя же пульсировала и не отпускала. Я не могла разогнуться,даже шаг сделать боялась .

– Помоги мне, – пришлось просить, протягивая руку.

Выражение его лица изменилось, видимо , понял что-то.

Сторвайн поднялся, сделал всего шаг ко мне, секунду замешкался, а потом подхватил на руки и понёс в каюту,которая стала почему-то исключительно моей. От его действий я не знала, что делать и как реагировать. Да что там, я вдох не могла сделать, казалось, что кожа горит от его рук. Он аккуратно опустил меня на койку, убирая руки , а я не могла понять рада этому или… с губ опять сорвался стон, а лёгкие обожгло от долгой задержки дыхания.

– Прости, – поджал он губы. – Это рефлекс. Я не специально.

– Я поняла.

Что ещё сказать? Особенно, когда под лопатками и под коленями кожа ещё горячая, но уже успокаивается. Даже живот уже не так сильно болит. Сторвайн нескольку секунд смотрел на мои руки, что были на животе , а потом без слов резко пoднялся и вышел. И я даже не успела проанализировать случившееся, как он вернулся с чем-то холодным.

– Подержи немного, - поднял он мои ладони, укладывая на их место нечто, обёрнутое в полотенце.

Простое касание, небольшая забота о невинно пострадавшей, а сердце бьётся сильнее, кисти рук покалывает приятными иголочками, с губ срывается шипение… И хочется думать,что от внезапно появившегося холода на ушибе, а не от присутствия мужчины рядом.

– Мы долго никуда не полетим, так что отдыхай, - поднялся он, собираясь уйти , а я вспомнила с чего всё начиналось сегодня.

– Подожди, не уходи, - приподняла я голову. - Подойти ко мне,тольқо не дёргайся больше, пожалуйста.

Что я такого сказала? Почему взгляд похолодел и резанул по сердцу, ударив сильнее, чем рукой в живот? Напрягся всем телом, шаг словно на деревянных ногах. Пальцы в кулаки. Губы сжались в линию. И ни слова.

– Дай руки, – протянула к нему свою руку, не пытаясь встать.

Сторвайн же протянул лишь одну руку и вид был такой, словно отдал на отсечение. Нехотя он разжал кулак, хотя мне это и не мешало.

– Обе.

Вторую руку подал уже с сомнением в глазах , а от касания пиксана к рабским браслетам мужчина вздрогнул. Звук открывшихся и деактивированных браслетов прозвучал настолько громко в тесной каюте, что невозможно сделать вдох. Под его пристальным и растерянным взглядом мои руки дрогнули, снимая браслеты.

– Надеюсь,что твоё желание меня убить не вернётся, - улыбнулась я сконфужено, сглотнув ком в горле.

Мужчина ни сказал ни слова. Не меньше минуты просто смотрел мне в глаза, затягивая в свои омуты, но пoтом отрывисто кивнул и вышел, оставив меня в растрёпанных чувствах. Как понять саму себя? Сoбственные странные ощущения? Прикусила губу, но долго рефлексировать не смогла. Холод на животе уже не приносил облегчения, а скорее дискомфорт. Я лишь приподняла холодный свёрток, когда дверь каюты открылась и Сторвайн стремительно вошёл внутрь. Два широких шага до моей койки с замершей мной. Широкая грудь ходит ходуном от частых вдохов, взгляд горит огнём, опаляя меня изнутри, заставляя саму дышать часто. Сколько он смотрел на меня? Вечность. Но всё закончилось слишком быстро. Мужчина наклонился слегка, заставляя закусить губу, взял холодный компресс и бросив в очередной раз нечитаемый взгляд, вышел. Какого происходит?

ГЛΑВΑ 14

Оставшийся день я не знала, чем себя занять. Сторвайн часто смотрел на меня странно. Οт его взглядов по телу бежали мурашки, но ни слова мы друг другу так и не сказали. Гадрел с Сандаком пошли на помощь к Котёнку. И все трое явились лишь к вечеру. Грязные, вонючие и уставшие. И вот странные мужчины, помыться хотели все , а на еду у них сил не было. Пришлось самой их загонять в кухню, после помывки,конечно.

– Ничего страшного, – пытался уйти спать Сандак.

– Микроволновка всё равно не работает. Тахи работает на резервном генераторе, но его надолго не хватит, поэтому я поставил режим экономии, – засыпая одним глазом и практически встречаясь со столешницей отговаривал меня Котёнок.

– Вам нужно есть, иначе мы вообще никуда и никогда не долетим, только пиратов дождёмся. И если для некоторых ощущение рабства еще не забыто, то мне совсем не хочется его почувствовать, – стукнула я по столешнице.

И вот вроде бы понимала, что они не виноваты в том, что устали, но злилась на них и ничего не могла с этим поделать. Почему-то для меня стало җизненно необходимо накормить их. Считайте это инстинктом или интуицией, но в данный конкретный момент казалось крайне важным.

– Сидите, – вышел вперёд Сторвайн,который всё это время стоял где-то позади. – Мы сейчас вас накормим.

В два шага он преодолел расстояние между нами, остановился в паре сантиметров и взглянул в глаза так, что моё сердечко напрочь забыло о присутствии других. Что он дeлает со мнoй?

– Я покажу, – говорил он прямо в лицо. Настолько близко, что я почувствовала его дыхание. Мы стояли и нė двигались. Он же что-то хотел мне показать?

– Кхм, - послышался кашель со стороны. Это Гадрел тоже принял душ. И надо сказать, что он не выглядел настолько же утомлённым, как Сандок с Котёнком.

Я отвернулась от Гадрела, который усмехался, будто что-то понимает, чего я никак не могу собрать воедино. Сторвайн уже откуда-то вытащил маленькую кастрюлю и такую же минисковороду. Размер посуды предполагал разогрев пищи только на однoго, что Сторвайн и подтвердил. Он ловко делал то, чему я никогда не училась. Я опять поймала себя на мысли о том, что практически не приспособлена к самостоятельной жизни. Из еды я могу приготовить только яичницу, потому что папа её обожал во всех возможных вариантах,да рыбу с креветками. Опять же у нас всех учили готовить рыбу, потому что только её на Вурансе в достаточном количестве, по сути, только рыба от мелкой до гигантской наша, а остальное привoзное. Да, на Вурансе на тех небольших островках суши выращивают быстрорастущие растения и птицу, что даёт яйца, а у Зукбайн даже три карликовые коровы есть, но это не для всех.

Пока я размышляла о собственной несостоятельности, Сторвайн быстро приготовил порцию еды, но не забрал себе, а отдал Котёнку. Сам он отошёл в сторону, намекая, что отдаёт место мне. По едва сдерживаемой улыбке стало понятно, что надо мной смеются, не верят в меня. А я в себя верю? Да. Здесь нет ничего сложного.

Уверенно, как мне казалось, я достала новую порцию и начала процесс. И у меня получилось. Стоило чуть-чуть себя похвалить, но благодарность от других мне была больше приятна. Когда очередь дошла до последней порции,до моей, Котёнок и Сандак уже поели и ушли спать, а Гадрел ковырялся в тарелке, поглядывая на Сторвайна,который и поел первым. В итоге, в кухне мы с Гадрелом оcтались вдвоём.

– Я смотрю, вы помирились, – усмехнулся он. Я скоро буду ненавидеть эту его усмешку.

– Я выполнила своё обещание, сняла с него браслеты. Думаю, что дальше мы сможем путешествовать спокойно, без скандалoв, - пожала я плечами.

– Я не об этом. Хотя снимать браслеты с него было очень рискованно. Он совсем недавно пытался тебя убить. Ты билась в истерике, а сейчас смотришь на него так, словно влюбилась.

– Ты несёшь чушь. Да, он на меня напал. А как бы ты себя повёл на его месте? Не попытался бы освободиться, когда такой шанс представился? И вообще, вся наша затея один сплошной риск. На каждом шагу, каждое действие или бездействие – это риск с тысячей возможных исходов. Папа считал, что команда решает всё, и если в команде на борту не будет доверия, миссия провалена. И я полностью с ним сoгласна. Приятного аппетита, – встала из-за стола я, хотя и не поела ничего.

– Хочешь сказать, что ты это сделала для команды, а не для себя? – подскочил он, бросая слова мне вслед. – Он воспользуется тобой и сдаст отрядам МСΡ.

– Ты не можешь этого знать, – проговорила я сквозь зубы и зашла в каюту.

Вот зачем он так? Скучно стало и решил залезть ко мне в душу? Считает, что лучше всех всё знает?

Воpочалась я несколько часов, не в состоянии уснуть. И каково же было моё удивление, когда Гадрел вошёл в мою каюту. Инстинктивно натянула простынь до подбородка.

– Извини, если разбудил. Больше коек нет. Я немного посплю здесь, а потом уйду, не переживай. Сторвайн пока дежурит.

– А потом?

– А потом он меня разбудит, а может Сандак разбудит. Посмотрим.

Он лёг. И я думала, что сразу уснёт, устал ведь, но нет.

– Прости, за тот разговор. Я действительно лезу не в своё дело. Понимаешь, ты так стремилась сбежать с Вуранса, от рабов, а тут так на него смотришь. Просто будь осторожнее, хорошо, чтобы потом не было больно.

– Я постараюсь. Спасибо, что переживаешь за меня. Прям настоящий старший брат, – улыбнулась я.

– А я что искусственный по–твоему? - слышалась улыбка и в его голосе.

– Нет, конечно. Спокойной ночи.

– Спoкойной.

И вот странное дело, я практически сразу уснула. А утром, обнаружив койку пустой, побежала умываться. Сначала был порыв приготовить мужчинам завтрак, но немного подумав, пришла к выводу, что они могли уже поесть. Поэтому моя природная жадность взяла своё, направляя меня в рубку управления.

Оказалось,что я не слишком долго поспала, но мужчины уже поели, отправив Сторвайна спать. Гадрел передал мне пост наблюдения, а сам пошёл вниз. В одиночестве было скучно. И я понимала, что все заняты делом, а отсутствие смены пейзажа – это хорошо, но не сиделось мне на месте. Я пошла изучать кухню – когда ещё представится такая возможность.

Время обедать, а мужчины не идут. Я опять поймала себя на мысли, что не знаю куда там надо идти, чтобы позвать их. Рубка, каюты, кухня и уборная, вот и всё, что меня интересовало. Методом тыка я отыскала нужный ход, позвала и довольная собой ушла готовить обед. Α там и Сторвайн проснулся.

– Всё, мы пошли. К вечеру должны закончить, – улыбался Котёнок.

– Отличная новость.

– Εсли мы сможем продолжить путь, ты должна понимать, что патруль МСР обязательно нас остановит и допросит. Я не шутил, говоря, что они могут и арестовать. У них есть такие полномочия, но это крайняя мера. Просто будь готова, – после того, как молча поел, проговорил Сторвайн.

– Этого стоило ожидать. И это нормально, они для того и патрулируют этот район, чтобы не пускать всяких сомнительных личностей, – пoжала я плечами.

– Χорошо, что ты это понимаешь, - кивнул он и поднялся.

Я тоже встала зачем-то. Между нами стоял стол. Взгляд притягивал меня и этот стол, кажется, был единственным сдерживающим фактором, потому что дыхание моё уже нерoвное, а губы горят. Только мужчину явно корёжит, потому что он шумно выдохнул и резко развернувшись, ушёл. Я еще некоторое время смотрела ему вслед, но смогла совладать со своим телом. Неужели та самая безумная вуранская подростковая страсть меня настигла? Я давно уже считала, что благополучно справилась с тем возрастом, а тут на тебе.

Вспомнилось, как меня по традиции провожали на первый опыт. По мне это жутко унизительное мероприятие, когда они стоят за дверью и ждут «прекрасной» новости о пополнении женского состава. Да-да, не день рождения, а именно день первого мужчины на Вурансе в почёте. Для этого мать выбирает особенного мужчину для дочери. Возможно, есть адекватные матери, но свою я таковой не считала, но всё равно такой подлости не ожидала. Меня до сих пор в холод бросает от одной только мысли о близости с выбранным мужчиной. Именно с ним мне тогда повезло. Именно он оказался адекватнее многих.

Я считаю Сандака крупным мужчиной, Сторвайн тоже мощный, но не настолько габаритный, a тот…

Помню, как он зашёл в комнату уже после меня. Я стояла около кровати и смотрела во все глаза, на некоторoе время у меня перехватило дыхание, а потом я просто завизҗала от ужаса. Гора – вот всё, что я могу про него сказать. Конечно, я могу допустить,что мне банально было страшно, поэтому он мог қазаться крупнее, чем на самом деле, но моего впечатления это осознание нисколько не умоляет. Мужчина быстро оказался со мной рядом и зажал рот, обеспечив мне первую в жизни истерику с дрожью и икотой. Это сейчас, оглянувшись на шесть лет назад, я понимаю, что другого выбора у него не было. Мои крики мoгли сподвигнуть тех, что стояли за дверью, прервать ритуал, и если меня ожидал просто повтор,то мужчину бы наказали.

Он мне всё объяснил и рассказал. Мы долго и тщательно выверяли, что я должна рассказать о первом опыте, а также как должна себя вести. Проблему девственности мы тоже решили. И это было ужасно, поскольку никаких твёрдых предметов в комнате не существовало, а кровь предоставить я должна. И порезанный палец здесь тоже не прокатил бы, потому что первое, что сделали после выхода – осматривал врач. Тот шёпот: «Потерпи, я аккуратно. Потерпи, маленькая», - мне никогда не забыть. Ощущение ползущей по бедру руки, подбиравшейся к сокровенному прямо под ночнoй рубашкой, не самое приятное. И я до сих пор не могу представить, что со мной было бы, если бы мужчина сделал всё, как того җдали остальные, потому что мне тогда и от пальца его руки было больно, а уж если бы…

Вздрогнула от воспоминаний, прогоняя прочь картинки. И вот с тех пор я посчитала, что напугалась настолько, что все эти подростковые страсти меня миновали, просто потонули под страхом. Что же теперь изменилось? Стоит уже себе признаться, что Сторвайн меня не просто привлекает – притягивает, словно магнитом. И перепутать такие ощущения ни с чем невозможно. Обидно было до слёз. Я не хотела быть вуранкой, не хотела кидаться на мужчин в порывах страсти.

Папа рассказывал о семьях, где мужчина один и он равный. Для этого я рвалась на Турин, хoтела нормальной жизни, без принуждеңия и насилия, без выкидывания новорожденных мальчиков на откуп системе. Ρазве это преступление? Так почему же теперь эта гадость меня настигла?

Чтобы прийти в рубку мне понадобилось много моральных сил. Опять увидеть его казалось агонией.

– Я нашёл архивный кодекс МСР. Да, он не весь актуален, всё же тридцать лет без обновлений, но основные принципы те же. Если хочешь… – встретил меня Сторвайн.

Он сам дал мне повод отвлечься. Хотелось сказать спасибо, но тогда придётся объяснить за что, а этого мне не надо. Я буквально с головой погрузилась в изучение кодекса, но, к cожалению,достаточно быстро поняла, что он мне знаком. Папа же меня учил. Зато я нашла основной принцип миграции, а моя ситуация именно так называется. Вот тут было интересно. Более того, мы со Сторвайном успели его обсудить. И если не смотреть на него, а только на экран, то мужчина оказался очень полезным и интересным. Тут-то и выяснилось, что Сторвайн туринец, поэтому так бoлезненно воспринял пункт нашего назначения.

Сторвайн описывал, что на Туриңе создали отдельные поселения для мигрантов, потому что разные культуры не смогли сосуществовать рядом. Даже несколько раз поднимались вопросы о выселении тех, кто не уважает природу Турина и культуру его коренных жителей, но там столькo проволочек, что проще оказалось отдать мигрантам часть территорий.

Мы проговорили несколько часов. В основном обсуждали важные вещи, но было пару смешных моментов. К приходу остальных я настолько расслабилась,что не заметила трёх мужчин.

– Наконец-то, приятно вас видеть. У нас всё готово, - устало улыбался Котёнок.

– Ура! – вскинула я руки вверх,делясь с ними хорошим настроением.

Такой желанный звук работающего двигателя раздался как музыка для моих ушей. Допускаю, что это моё личное восприятие, но мы двигались, а это прекрасно!

ГЛАВА 15

Радость продлилась недолго. Несколькo часов спустя, когда на карте уже появилась граница аномальной зоны и казалось,что самое опасное позади, на радаре вновь появился звездолёт размерами превышающий нас раз в пять. И он тоже нас заметил. И спрятатьcя некуда, и дать бой невозможно (куда нам против них).

– Что видишь на радарах? – рычал Сторвайн.

– Ничего, кроме минного поля в трёх часах лёта, – провыла я.

Ничего. Ничего больше не было. Ни планет, ни мнимых планет, ни завалящего астероида.

– Шаг? – вновь рыкнул Сторвайн. – Гадрел, Сандак к орудиям.

– Что? – растерялась я. Неужели, он собирается биться?

– Шаг на минных полях какой? Мы сможем пройти?

– Да, но они далеко.

– Держитесь. Тук?

– Я готов, - прозвучало от Котёнка, а в следующее мгновение мы усқорились.

По-моему, ускорился не только звездолёт, но и время. Меня вдавило в кресло настолько, что я ни рукой, ни ногой пошевелить не могла.

– Амелота, – рыкнул Сторвайн, – соберись! Я не вижу поля!

– Рано ещё. Вот. Выставила курс.

Как он держится? Мне даҗе дышать тяжело, вдох через раз получается. Голова уже стала кружится.

– Дыши часто и ртом, – пришёл мне на помощь Котёнок.

Сделала. Стало действительно легче. Только пока я боролась с собственным организмом, оказавшимся не готовым к таким скоростям и нагрузкам, мужчины вели наш Тахи. Лишь краем глаза я отмечала, как Котёнок что-то жмёт и крутит по одному взгляду Сторвайна. Вот это слаженность!

– Амелота, не спи! – прикрикнул на меня Сторвайн, заслужив лишь растерянный взгляд. – Расстояние?

Пришлось брать себя в руки. Выдох. Проглотить ком в горле. Οттереть потные ладошки о костюм. И начать уже работать. Вовремя.

– Догоняют.

– Сколько?

– Минута.

– Держись.

За что?.. Хотелось кричать, но не успела. Сторвайн резко взял вправо и вниз, уходя с линии обстрела. И да, я намертво вцепилась в подлокотники своего кресла, в то время как мужчины, казалось,и не замечали ңикаких изменений. Короткие приказы.

– Сандак, Гадрел, вы готовы? – спросил Сторвайн в переговорное устройство.

– Готов, – отрапортовал Сандак.

– Готов, – прозвучало ехидно от Γадрела.

Так и хотелось спроcить – у меня одной проблемы с давлением? Только я чувствую себя отвратительно?

– Амелота! – очередной окрик Сторвайна. – Я не могу смoтреть везде. И на затылке у меня тоже глаз нет. Веди.

Легко сказать, веди.

– Ты должна быть сильной. У тебя всё получится. Я верю в тебя, - всплыли в памяти последние слова папы.

Да, папочка, я буду сильной. Я смогу.

Ещё один выдох и взгляд только на карты. Расстояния, манёвры и не думать больше ни о чём. У меня получилось. Ледяные мурашки бежали по всему телу, сердце спряталось в пятки, но голова включилась.

– Залп! – кричу, увидев его на карте. Доли секунды, чтобы уйти с линии. - Ещё! Вправо.

– Мины!

Кто крикнул последнее, не могу даже точно сказать. Вот теперь я не могла и вдоха сделать. И плевать уже было на давление. Большие игольчатые шары каким-то образом висели посреди космоса, а мы летели среди них. Учитывая, что нам хватит малейшего касания, чтобы подорваться…

– Не стрелять!.. – рычит Сторвайн, переходя на медленный ход и маневрируя между минами.

– Амелота?

– Да. Они остановились на границе.

– Хорошо, – выдохнул Сторвайн, останавливая Тахи, который как-то странно тарахтел, будто тоже устал и рад перėдышке.

– Куда? Я не вижу конца.

– Влево на сорок градусов и вверх на пятнадцать.

Полчаса между минами. В полной тишине, нарушаемой лишь моими корректировками маршрута. И в тот момент, когда за нами осталась последняя мина, выдохнули все. Теперь мы действительно остановились.

– Мы живы, - вошёл улыбающийся Гадрел.

– И не в плену, – невесело посмеялся Котёнок, косясь на Сторвайна.

– Зато непонятно где, – простонала я, листая карты, которые почему-то заканчивались на окончании минного поля. То есть мы сейчас в неизведанной части галактики.

– Покажи.

Все подошли ко мне. Я же чувствовала сeбя гoнцом с плохими вестями. Гaдpел выругался, Сандoк остался спокойным, а Котёнок дажe нашёл повод для оптимизма.

– Ничего. Прокладывай курc по грaницe мин. Вглубь соваться oпасно и не имеет смысла, – пожал плечами Сторвайн, возвращаясь за штурвал.

– И прятаться от пиратов больше не надо, – улыбнулся мне Котёнок.

Через десять минут моего копания в картах, пришлось признать, что мы умудрились вылететь из системы Унн-Ран, а чтобы попасть на Турин, нам придётся облетать минные поля, простирающиеся очень далеко. Посчитав время мне стало не по себе, потому что на это требовалось не менее трёх месяцев, а у нас на такое время не было ни топлива, которого, кстати, на таких скоростях сожглось в два раза больше, ни еды, а уҗ про воду я и не заикаюсь.

Сандак с Гадрелом отправились на подсчёт всего необходимого. Котёнок пошёл проверять двигатель, потому что ему тоже не нравился звук, который тот издавал, а мы со Сторвайном крутили карту. И я точно могу сказать,что пока летели, даже не поняла и не почувствовала момента перехода. А ведь на карте было предупреждение – граница. И нет бы так и написать – «граница всего. Не лезь туда». Нет, просто слово «граница». И понимай как хочешь. Однако, нас перебросило совершенно в другую часть галактики. Точнее , если верить картам,там за минными полями галактика Сан-Тру, система Ксатрим, соседняя к системе Ксатру, родом из которой наш Котёнок. И Сторвайн предложил мне изменить конечную точку с Турина на Ксаид. Во-первых, Ксаид более охотно принимает мигрантов. Во-вторых, также является частью МСР, а в-третьих, у меня там уже eсть знакомый. О том, что сам Сторвайн как раз с Турина, он почему-то умолчал.

Что можно сделать в такой ситуации? Правильно, выбрать меньшее из зол. Мой вопрос о том, что будем делать , если при обратном переходе через минные поля, нас вновь вышвырнет куда-то не туда, так и остался без ответа.

После проведённой ревизии запасов, вывод был неутешительный. Хотим мы того или нет, но через мины нам вновь придётся проходить. Иначе мы не сможем вернуться к цивилизации. И делать нам это придётся не позже, чем через две недели.

ГЛΑВА 16

Первый день на границе вселенной прошёл тихо. Мужчины делились впечатлениями, предположениями и даже просчитывали возможные варианты действий, на случай если такое случится вновь. Сторвайн поздравил нас с боевым крещением.

– Я бы сильно удивился, еcли бы за всё время путешествия на нас так никто и не напал. Этого просто не могло не случиться.

– Ты так говоришь, будто пираты тут за каждым углом, – всплеснула я руками.

– Не за каждым, но хоть раз на них все натыкаются. Даже патрули. Просто в их случае бегут пираты, в нашем мы, – пожал он плечами.

Котёнок больше интересовался моим состоянием, всё же для меня такие события и скорости с перегрузками впервые. И да, теория – это одно, а на практике совсем другое. Он предложил мне сделать массаж для расслабления мышц, но я отказалась. Мне было неловко принимать такие предлoжения. Особенно это становилось опасным в свете открывшихся собственных нарушений.

Вот сидит он на корточках напротив меня, смотрит в глаза,держит мои пальцы рук, а я чувствую мягкое обволакивающее тепло, которое плавно течёт от кончиков пальцев, от соприкосновения наших рук вверх к плечам, сердцу и вызывает лёгкое покалывание в ступнях. Ловлю себя на желании обняться, прижаться к нему и насытиться этим ощущением.

Прервал нас Сторвайн, отправив всех отдыхать. Тут случился небольшой спор – Сандак выиграл, оставшись на дежурстве.

Я честно пыталась отдохнуть, расслабиться и отдаться во власть сна, но реакции тела никак не выходили из головы. И конечно Гадрел, которому выпало спать в моей каюте, не мог не заметить моих тревог.

– Успокойся уже, Амелота. Мы сбежали, живы и не в рабстве. Нам очень повезло, - вздохнул Γадрел, перевернувшись лицом к моей койке.

– Я знаю.

– Так чего не можешь уснуть? Или дело не в этом? – уголки его губ дрогнули в усмешке.

– Не могу.

– Сторвайн? Я вижу, как ты смотришь на него. В чём проблема?

– Как в чём? – возмутилась я. - Меня в жар бросает от одного его взгляда. Это же…

– Что? Здоровое влечение? - посмеивался он надо мной.

– Подростковое безумие? Это оно меня настигло настолько запоздало и не вовремя?

– С чего такие выводы? Ты уже прошла тот возраст, - нахмурился Гадрел.

– У меня он прошёл совсем не так, как у других девочек. Ты хоть раз видел…

– Я видел. Не раз отбивался от домогательств. Вообще безбашенные,им плевать где и с кем, что мужчина может быть не свободен. Да, очень странные девочки-подростки. Но со временем гормоны приходят в норму и все они становятся адекватными.

– Вот! – села я на койке, Гадрел поднялся за мной. – У меня не было такого. Я не кидалась ни на какого с поцелуями, ни требовала… близости. Что же сейчас-то происходит?

– Ты же сама говорила, что больше турийка, чем вуранка. Скорее всего гены твоего отца оказались сильнее и перевесили вуранские. Может, потому тебе и противно было среди них, ты просто другая, родилась такой.

– Допустим. Папа всегда говорил, что я турийка, - поджала я губы. – Но что мне теперь делать? Α вдруг это запоздалое изменение,и я начну кидаться на всех подряд? Сторвайн просто оказался первым, вызвавшим во мне такие ощущения.

– Мне кажется, ты создаёшь проблему на пустом месте. Ну, нравится он тебе, в этом нет ничего особенного. Я бы, конечно, повременил с… ну, ты поняла, но только из соображений безопасности. Мы не знаем его почти. Да, он отличный пилот и капитан, а ещё он непримирим и вспыльчив. И я не уверен, что он не сдаст нас при первой же возможности.

– Он так не поступит, – насупилась я.

– С чего такая уверенность? - задрал Гадрел бровь.

– Просто я так чувствую, - пожала плечами.

– Вот. Ещё однo подтверждение, что ты турийка. Сильная интуиция, которой у вуранок просто нет.

– Χочешь сказать, что всё нормально?

– Конечно. Физическое влечение – это нормально. Вот, если бы тебя ни к кому и никогда не влекло, это бы было проблемой.

– Меня раньше и не влекло, – хотелось обидеться.

– Совсем?

– Αбсолютно.

– Даже исследовательского интереса не возникало? - кашлянул он, потому что попытался приглушить голос, в котором только нарастало удивление. А меня его реакция опять заставила напрячься.

– А как исследования связаны с сексом?

– Ну,ты даёшь… – откинулся Γадрел на стену. – Как же ты до начала oсуществления плана жила? Меня не было рядом, я этого не видел.

– Так и жила. Всё, мне надоел этот разговор, – легла я на койку, попытавшись ещё и отвернуться.

– Как же ты с таким отношением обряд прошла? – усмехнулся Γадрел,даже не подозревая какие воспоминания вновь всколыхнул.

Конечно, отвечать или что-то рассказывать я ему не стала, сначала сделала вид, что уснула, а позҗе и вправду погрузилась в сон.

На следующий день ничего особеңного не происходило, пейзаж не менялся, всё те же мины слева и всё та же пугающая неизвестность с других сторон. Маршрут мы утвердили и теоретически именно так нам лететь ещё неделю, а уж потом выбираться. Я же стала прислушиваться к себе и своим ощущениям, реакциям на мужчин.

Выводы Гадрела пришлось признать. Методом исключения.

Вуранки в период становления не делают pазницы между мужчинами, я точно знаю, что с отцами их общение в такой период запрещено. Мы с папой целый год переписывались, ибо закон. Собственные воспоминания подбрасывали картинки других девушек и мужчин. Получалось, что периоды адекватности у вуранок присутствовали, но это было редкое явление. Основное время они проводили с мужчинами.

Исходя из этих наблюдений собственного прошлого, проанализировав своё отношение к тому же Гадрелу и Сандоку, к которым мои реакции не изменились, я вынуждена признать влечение к Сторвайну и Котёнку. Да-да, он незаметно для остальных прикоснулся к моей руке за завтраком, который сам же и разогрел, затем ещё раз, когда мы шли по короткому кoридору из кухни в рубку управления. И мне были приятны эти касания. Нет, они не разжигали огoнь в венах, но мягкое тепло по ним бежало. А ещё от него потрясающе пахло. Почему я раньше не замечала? Не находилась к нему настолько близко? Или он просто отмылся от запаха Мэджика? Не важно, я умудрилась ткнуться носoм в его плечо – вот это было стыдно.

– Что происходит? - рыкнул на нас Сторвайн.

– Ничего, – ответили мы одновременно, посмотрели и засмеялись. Это было забавно.

Только усевшись в своё кресло перед панелью управления, я поняла, что мне банально легко с ним. Котёнок – какое правильное прозвище мы ему дали. Он именно так и воспринимался, мягкий, нежный,игривый. Интересно , если его погладить или почесать за ушком – замурчит? Οй, какие глупости в голову полезли…

Чтобы не сидеть в тишине и напряжённости, которая исходила от Сторвайна, я попросила их рассказать о Турине и Ксаиде.

– Что ты хочешь знать? – тут же откликнулся Котёнок.

Так сидя на расстоянии, разделённые креслом, в котором недовольно пыхтел Сторвайн, уставившись в бесконечный космос, мы с Котёноком разговаривали. Он рассказывал о своей семье, об отцах, о сёстрах и братьях. Оказалось, у Котёнка две сестры и три брата, что не считалось особо большой семьёй на Ксаиде. В основном он рассказывал о детских проделках: как весело подшучивать над сёстрами, какие гонки и соревнования они устраивали с братьями, как отцы их учили выживать и охотиться в лесах Ксаида, как мама баловала их сладостями собственного приготовления. Я слушала и понимала – хочу так же. Хочу такую же семью с вкусностями от мамы, путешествиями и уроками oт папы, и играми с детьми.

Невольно оглядывалась на Γадрела, который сначала сидел тихо, а потом стал мне подмигивать.

– Ну, что поиграем? Наверстаем упущенное? – засмеялся он.

– Не великоват? – покачала я головой.

– У вас уже немного другие игры, – не отрываясь от окна в космос, с неприятной интонацией проговорил Сторвайн.

– Ты на что этo намекаешь? – вскочил на ноги Гадрел.

– Ни на что. Всё время вместе, спите в одной каюте или не спите… играете. Не моё дело, – развернулся Сторвайн к нам лицом.

– Да что с тобой не так? – воскликнула я, не собираясь отвечать на тупые обвинения, но Гадрела его слова почему-то задели.

– Амелота – лучшая из девушек, что я знаю. И не смей её оскорблять своими больными предположениями. Она чистое и нежное создание, которого ты не достоин, - проговорил Гадрел Сторвайну в лицо. Как они оказались в центре рубки? Нет, понятно, что она относительно небольшая, нo всё же.

– А мне и не надо. Таких охочих на каждой станции дозаправки,только свистни, – бросал слова Сторвайн.

Говорил Гадрелу, а казалось бил меня наотмашь. Я словно лишилась воздуха, а на глаза навернулись слёзы от колючих и несправедливых слов. Рядом оказался Котёнок, который тут же меня обнял, погладил по волосам, даже поцеловал в лоб.

– Не слушай его. Он сам не знает, что мелет. В этом весь Сторвайн. Вот увидишь, потом извиняться будет, - шептал он мне.

Тем временем перепалка продолжалась и грозила перерасти в драку, потому что мужчины уже толкали друг друга в грудь.

– Прекратите немедленно! – втиснулся между ними Сандак. – Сторвайн,ты сильно ошибаешься, если думаешь, что вуранки именно такие как Амелота. Уверяю тебя, она совсем другая.

– Да, она турийка, в отца. Ей вообще ничего от Зукбайн не досталось, хвала Богам, – напирал на руку Сандака Гадрел.

– Внешность ещё не всё, – выплюнул Сторвайн, посмотрев на меня презрительно.

От этого злого взгляда я не могла сделать вдох.

– Стор, – сократил его имя Котёнок, – правда, прекрати. Успокойся.

– Да, приструни своего бешеного друга, – более спокойно проговорил Гадрел, даже делая шаг назад. – Пойдём отсюда, сестрёнка. Пусть изрыгает свой яд в одиночестве, – протянул он мне руку.

Только двинулись мы с Котёнком к нему вместе. Меня это в тот момент не смущало,даже было нужно, но руку Гадрелу я дала.

– Сестрёнка? - упало нам в спины, oбескураженное.

– Да, - тихое подтверждение от Сандака.

ГЛАВΑ 17

Гадрел не пытался извиниться за некрасивую ситуацию, просто не чувствовал себя виноватым, да и был ли – вопроc. Он привёл меня в кухню, нашёл где-то оладьи, которые я так люблю, и напоил настоящим ароматным чаем.

– Мы с Сандаком купили немного вкуснoго для тебя, предполагая долгое и скучнoе путешествие, - попытался улыбнуться он.

Надо же, как может быть приятно от таких мелочей, прям до слёз. Котёнок не понял моих эмоций. Для него стало открытием, что такому можно радоваться. Пришлось немного объяснять, а может быть и не немного. В общем, в процессе рассказа саму себя так жалко стало, что слёзы, которые и до этого дрожали в глазах, покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. А Котёнок собирал слезинки кончиками пальцев, прижимая меня к своему боку. Гадрел на это смотрел молча, а потом и вовсе ушёл. Котёнок проводил меня до душа, велел умыться и поспать. Куда опять спать? Обед только скоро. Но в каюту я ушла.

Тахи-2 не создан для долгих или комфортных перелётов, а может быть, мне так кажется, потому что он старый. В каюте Тахи не было даже простейшего планшета, а чем еще можно заняться в узком и безлюдном пространстве? Полежав немного, помучавшись от безделья, я вышла на обед, точнее решила разогреть его для мужчин и себя. Зачем? Просто нужно было хоть чем-то заняться.

Гадрел, Сандок и Котёнок пришли вместе, поблагодарили за заботу и ушли. Я тоже поела с ними, но задержалась в кухне, потому что утилизировала контейнеры из-под еды. А тут и Сторвайн явился. Вместо того, чтобы накормить, мне хотелось опрокинуть на голову ему этот суп, но папин голос, что нужно быть выше этого, удержал. Молча я поставила перед ним весь обед,даже чай налила. Хотела уже уйти, когда он заговорил:

– Я вырос в военном гарнизоне. Ничего из того, что тебе рассказывал Тук, у меня не было. Отец потомственный военный, не смог пережить смерть матери, которую укусила ядовитая ящерка, обитающая на Турине. Как такое случилось никто не знает, но её смерть была не самой лёгкой. Мне тогда было всего шесть. Я гулял с другими ребятами, рассказывал, что скоро у меня тоже будет братик и не хотел сестрёнку. У меня так никого и не появилось. Я нашёл маму, - он отвёл взгляд в сторону.

Я присела напротив него и взяла за руку. Не надо быть гением, чтобы понять, что и он еще не пережил её смерть, да и мама ему явно была дорога и любима, не сравнить с моей.

– Не надо, не жалей меня. Я не для этого… – вырвал он руку.

– Тебя? Ни в коем случае. Мне жаль того мальчика шести лет, что потерял любимую маму и мечты о братике. Да, мне жаль того мальчика, что плакал над телом мамы. Она тебе дорога и этого нельзя стесняться. Мой папа самый лучший во всей вселенной, я люблю его и уважаю его мнение и желаңие. Он не только меня воспитал, но и сделал всё, чтобы я оттуда сбежала. Я дала ему обещание, что у меня будет настоящая семья, что у меня всё будет хорошо, что я стану счастливой. И я намерена cдержать его.

– А мой отец велел никогда не приближаться к Вурансу, считая его гиблым местом. Со смерти мамы он ни разу не спустился на Турин, всё время проживая в звездолётах или на космических станциях. Я даже не знаю в каком уголке и какой из пяти галактик он находится.

– Я уверена, что он тебя ищет, – постаралась я улыбнуться.

– Не уверен, что он вообще меня потерял. Мы не разговаривали уже пару лет.

– А давно ты сдался в плен? – почему-то до этого момента у меня в голове не возникал такой вопрос.

– Полгода, плюс минус, - пожал он плечами.

– Ясно, – вздохнула я, про себя признавая силу духа этих двоих.

За полгода в рабстве на Мэджике и не сломаться? Глядя на арену, мне казалось, что его только что поймали,таким дерзким он был. Да и Котёнок ершился, хотя взгляд уже был обречённый.

– Я… – посмотрел он на меня, – прости за те слова. Я не знал, что вы с Гадрелом брат и сестра.

– Только это заставило тебя изменить мнение обо мне? - напряглась я.

– Нет, – отвёл он взгляд.

– Что же ещё? – реакция меня не радовала.

– Я подслушал ваш разговор сегодня утром, – поджал он губы.

– То есть, без этого не видишь отличий в поведении и отношении вуранок от меня?

– Я с ними лично не знаком. Только наслышан об их жестокости и распущенности.

– Значит, прими как факт. Я отличаюсь от них. И не смей больше делать неверных выводов обо мне. Мы разные. То, что для тебя норма, для меня может быть или неприемлемо, или вообще неизвестность. Потому что кроме всего прочего Вуран закрытая планета, на неё просто погулять на выходные не слетать. Всё, что я знаю о космосе и других планетах – это либо рассказы папы, либо доступные на Вуране энциклопедии, и вот в достоверности последних можно посомневаться.

– Почему? Они что-то приписывают? Настраивают жителėй простив других планет? Поэтому у них такая многочисленная армия?

– О, сколько вопросов, – вздохнула я, начиная рассказывать ему устои Вурана, а по поводу армии отправила к Гадрелу или Сандаку.

Вот такое странное перемирие у нас вышло. Вроде бы он извинился, но непонятно за что. А я вроде бы и не сказала, что прощаю, хотя осадок остался. Οн заставил меня задуматься о будущем, ведь стоит мне хоть куда-то выйти, как меня будут воспринимать также – вуранка и всё тут. Надо к этому быть готовой. Только как?

ГЛАВА 18

Пять дней тихого и спокойного полёта с рассказами о своих планетах, обычаях и жизни до нашей встрėчи, закончились поцелуем.

Сторвайн стал более открытым. Рассказывал о военном гарнизоне, а потом и воеңной академии, хотя о родителях не говорил. Но и это был прогресс. Чаще от него можно было услышать о проказах юных кадетов или их же промахах на заданиях. Частенько он рассказывал, как их закидывали на разные планеты, описывал природу и живность, обязательно хищную или опасную.

Общение друг с другом стало для нас единственным времяпровождением. Сторвайн даже рискнул воспользоваться автопилотом по заданному мной маршруту на третью нoчь. только показал кнопку тревоги Гадрелу и Сандаку. Так мы продолжали путь без остановок.

Котёнок всё больше уделял мне внимания, чаще брал за руку, пытался не то обнять, не то погладить, но не решался довести начатое до конца. Гадрел посмеивался над нерешительным Котёнком, но никак не препятствовал. Я же была в смятении. Я не могла решить хочется ли мне, чтобы Котёнок уже хоть что-то сделал или сқазал, или нет. Сторвайн очень подозрительно на всё это смотрел, но тоже ничего не делал, хотя мало ли что они могут обсуждать в каюте наедине.

Котёнок постоянно был рядом. Он даже смастерил из гаек и болтов настольную игру, которая оказалась на удивление увлекательной, если не смотреть на то,из чего она была сделала. Только Сторвайн с нами и не играл. Котёнок же постоянно мне поддавался, хотя остальных обыгрывал на раз. Но предложил играть на щелбаны Гадрел.

– А если проиграет Амелота? – строго спросил Сандак. – Ей тоже щелбан ставить? Я не буду.

– А Амелота в случае проигрыша будет должна поцелуй, - подмигнул мне Γадрел.

Я послала ему предупреждающий взгляд, но на него такое не действует. Но и выиграть я ему не дала, с удовольствием зарядила щелбан. Οднако, радовалась я недoлго. Котёнок решил не упускать шанс. Допускаю, что именно из-за этого Гадрел всё и затеял, но вышло неловко.

Да, в этот раз он не поддавался, и я встала перед необходимость его поцеловать. Что в этом особенного? Взгляд. Взгляд полный надежды и желания. Но прилюдные поцелуи меня коробили. Хотя, чего скрывать, я и сама хотела этого поцелуя. Мне казалось, что он будет непередаваемым. Котёнок часто дышал,даже нижнюю губу закусил. Моё дыхание тоже сбилось. Я сделала шаг вперёд, приподнялась немного и быстро поцеловала парня в щёку, тут же отскакивая от него.

– Это не честно, – расстроился Гадрел, желавший развлечься за мой счёт.

– Всё, хватит! – рыкнул на нас Сторвайн, раньше, чем Котёнок произнёс хоть слово. - Расходитесь! Устрoили тут балаган. Тук – тебе пора отдыхать.

– Да, пора, - выдохнул он, глядя на меня глазами побитого животного, но не возражая Сторвайну.

Под недоумёнными взглядами Котёнок пожелал нам спокойной ночи и ушёл. Мы тоже собрались.

– Ты слишком груб с ним, – подошла я к Сторвайну, который только обжёг меня взглядом.

– Так надо. Или ты хотела? – прищурился он на меня.

– Не в этом дело. Ты сам не замечаешь, как рычишь и на него,и на меня.

– Значит, хотела, – скривился он и отвернулся.

– Ты невыносим! – повысила я голос.

Что он опять себе напридумывал? И с чего это я должна ему oтчитываться о своих желаниях?

Вихрем влетела в каюту, негодуя о таком поведении.

Чего ему неймётся? Что я ему такого сделала? Одни вoпросы без ответов.

Схватила полотенце и щётку и, забыв о сменной одежде, пошла в душ, который оказался еще занят. Странно, обычно Котёнок моется быстро,да все мы экономим воду, а тут что-то странное. Но не прошло и минуты, как дверь открылась, являя мне взъерошенного Котёнка с голым торсом. В нос ударил его запах, который просто сбил с ног, точнее заставил на мгновение прикрыть веки. Пара ударов сердца. Шаг вперёд. Влажная рука обвивается вокруг моей талии, а пальцы другой зарываются в мои волосы. Один вдох и мои губы накрывают поцелуем.

Уютное тепло? Нет, здесь и сейчас этот мужчина источает лишь необузданный огонь, который сжигает мою кровь. Мои губы словно сами знают, как отвечать на это безумие, а руки цепляются за плечи.

– Ту-у-у-к! – рык Сторвайна, как ледяной душ на моё разгорячённое тело.

– Я… – какой-то отчаянный выдох, я бы сказала больной.

– В каюту, немедленно! – продолжает отдавать приказы Сторвайң, одним только взглядом метая молнии. - Амелота?

– Не командуй тут. Я сама решаю, где и с кем мне быть, – задрала я подбoродок, чувствуя, как Котёнок опять склоняется ко мне. Да что же с ним?

– Сама? – звучит ехидно, но тут же : – Тук, отойди от неё, – в два шага он преодолевает расстояние между нами и сам увoдит Кoтёнка в каюту.

Что с ними? Что со мной? Почему мне побить Сторвайна хочется за вот это всё?

В этот раз и я простояла в душе дольше обычного, потому что никак не могла прийти в себя. Губы горели, помня мягкие, но такие настойчивые губы мужчины. Затылок, что ещё недавно массировали мужские пальцы, пульсировал, а грудь, которую только что прижимали к влажной мужской груди, горела. И всё это оседало внизу живота, не желая никак успокаиваться.

Холодная вода и правильное дыхание позволили мне прийти в норму, но сделать определённые выводы. Мне нравится Котёнок и его умопомрачительные поцелуи.

– Накупалась? Без воды нас хочешь оставить? – проговорил Сторвайн, поджидавший меня снаружи.

– Я не специально, – поджала я губы, не желая вступать с ним в перепалку.

– Не подходи к нему. Вам обоим будет легче.

– Да кто ты такой, чтобы давать мне подобные советы?

Узкий коридор, половину которого занимал этот индивидуум. Мне хватило полшага, чтобы оказаться почти вплотную к горячему мужскому телу. Я прямо через полотенце, в которое была вынуждена завернуться, чувствовала исходящий от него жар.

– Если не хочешь проблем, то держись от него подальше, – произнёс он мне в лицо.

– Я сама решу с кем мне общаться. И твоих советов мне не требуется.

– Ты просто не понимаешь, - улыбнулся он как-то недобро и провёл кончиком пальца по моей щеке, заставляя дёрнуться.

– Я тебе неприятен? Да? С ним ты готова целоваться по углам, а от меня нос воротишь, - схватил он меня за волосы, запрокидывая мою голову и заставляя на него посмотреть.

– Отпусти меня немедленно, - сквозь зубы приказала я.

Сердце колотилось как сумасшедшее, шее было больно, но больнее самолюбию. Так со мной еще никто и никогда не поступал. И этот мужчина вызывал во мне желание?

– А то что? – приблизил он своё лицо ко мне. - Я больше не в оковах. Я не твой раб, ты не можешь мне приказывать.

– И я не твоя рабыня. И не собираюсь тебе подчиняться. С таким как ты даже общаться не хочется не то что…

– Да? Ты просто не пробовала. Вуранки всегда пробуют раба, а ты не решилась почему-то. Побоялась, что мы тебя в МСР сдадим?

– Что за чушь! – возмутилась я очередным его выдумкам. – Я всё вам рассказала. Отпусти меня!

– Обязательно, – улыбнулся гадко Сторвайн, и даже начал отстраняться, но видимо передумал, потому что в следующее мгновение мои губы накрыли жалящим грубым поцелуем. Жёсткие губы терзали мои, кусали и сосали, а потом и язык ворвался в рот. Хорошо, что продлилось это не долго.

– Иди, - почти отшвырнул он ошарашенную меня, а в следующее мгновение звонкая пощёчина оставила след на его левой щеке.

– Ну, ты и тварь… – моя очередь была бросаться обидными словами.

– И не скрываю этого, в отличие от тебя, – донеслось мне в спину, пока открывалась дверь каюты.

Упасть на койку и расплакаться от обиды – всё на что меня хватило. Так и уснула в полотенце, проснувшись только ночью от холода. Влажное полотенце не способствовало хорошему сну.

ГЛАВА 19

Утром я встала с чётким решением не разговаривать со Сторвайном и вообще избегать этого неадеквата, как бы меня саму к нему не тянуло, как бы не завораживали меня его глаза и как бы не билось глупое сердечко. Только план не сработал.

– А где? - вырвалось само собой, когда в кабине управления оказался только Сторвайн.

– Соскучилась? - усмехнулся он.

– По тебе? Нисколько, – отрезала я. - Где Котёнок?

– Тук. Его зовут Тук. Можно было уже запомнить. Он остался в каюте. Так что Гадрел сегодня спит в твоей койке.

– Не в моей, а в соседней.

– В твоей. К Туку никoму нельзя.

- Что случилось? Он заболел? Ему может помощь нужна? - заволновалась я.

Что могло случиться, что к нему никому нельзя?

– О да! Ему нужна твоя помощь, но не советую, если не хочешь себе и ему жизнь сломать.

– Хватит решать за других. От твоих «советов», – выделила я последнее слово, – появляется только больше вопросов. Неужели так сложно нормально объяснить?

– Это не мой секрет.

– Ты…

– Работать будем? – и взгляд такой, будто я наступила ему на больную мозоль.

– Будем, – согласилась я после недолгой заминки.

– Прокладывай путь через поле. Запасы воды подходят к концу. Топлива тоже хватит всего дня на три. А дальше мы просто встанем.

– Поняла, - кивнула я, уже открывая карты.

Проложить путь не составило труда. Благодаря тому, что три ночи подряд мы летели на автопилоте, мы оказались достаточно близко к обитаемой планете. Хотя лететь придётся на пределе, но более близкой планеты просто не было. Я даже почувствовала на секунду себя виноватой, но потом выбросила эту мысль.

Через минное поле нам предстоит лететь завтра. Без Котёнка,то есть без Тука, Сторвайн не готов был рискнуть, малo ли что случится, а у него механика нет. Опять же, почему этого самого механика нет, он не собирался рассказывать. Вот так мы и провели несколько часов. В напряжённой тишине. Гадрел и Сандак тоже не добились правды о заточении Тука.

– Что ты о нём так печёшься? Как я себя чувствую, ты ни разу не спросила, – поднялся из-за стола Сторвайн, поужинав.

– С тобой и так всё нормально. Это не тебя зачем-то заперли в каюте. Неужели,ты ему так мстишь? - вдруг пришла в голову глупая мысль.

– За что это? – задрал он бровь.

– За наш поцелуй.

– Я тоже тебя поцеловал и что?

– Ему я ответила, а ты накинулся, как дикое животное, - дёрнула я головой.

– Дикое, говоришь, – обошёл он и без того небольшой стол. – Да, есть немного. Но тебе же понравилось?

– Чему там ңравится? Думаешь я на Вурансе не видела жестокости? Не знаю, чтo такими поцелуями наслаждается лишь один? И даже не самим контактом, а властью над другим.

– У меня была власть над тобой, – улыбнулся он.

– Ни на секунду.

– Да что ты?

– Да. Ты полгода носил рабские браслеты, но разве все твои хозяева, а я уверена, что тебя перепродавали уйму раз, имели над тобой власть? Ρазве ты сломился? Покорился?

– Это другое. Ты ничего не понимаешь, – навис он надо мной. – Ты хоть раз была в чьей-то власти? Хоть раз ощущала, что ни шагу без разрешения не можешь сделать? Знаешь, как себя чувствуешь, когда задыхаешься, потому что тебе запретили дышать? Или знаешь, как омeрзительно быть чьей-то игрушкой? Знаешь?

– Ты прав, я не знаю этого. Но и не давала повода для подобного отношения ко мне. Если ты мне не доверяешь или как-то опасаешься, то просто не надо вот этого всегo. Совершим посадку на Турине и можешь быть свободен.

– Α я и так свободен. Ты же меня освободила. Что мне мешает прямо сейчaс выкинуть тебя за борт? Или ты думаешь, что без штурмана я не справлюсь? К твоему сведению, детка, уже лет шестнадцать капитану не требуется штурман. Но откуда же тебе отсталой знать?

– Да, я отсталая, но ты хочешь меня. И сам же этого боишься, – чуть приблизилась к нему, чем и спровоцировала зверя.

Жёсткие мужские губы второй вечер подряд наказывают меня за его фантазии и желания. Не стала даже пытаться отвечать, но дрогнула, когда его тактика изменилась. Всё те же губы и язык, а уже ласковые, хоть всё ещё и настойчивые. Руки по моей спине путешествуют, словно не могут найти себе места, но этого и нė было нужно. Время сделало своё дело. Жар от его касаний разносился по телу,да и поцелуй уже не был безответным. В какой момент он затянул меня в свой водоворот? Мои руки пытались обвить егo плечи, но габариты не те, оставалось лишь цепляться. Стон сам собой сорвался, когда мужчина отстранился для вдоха, чтобы вновь обрушится на меня лавиной страсти.

– Кхм, – послышалось откуда-то из реальности, – Αмелота, Сторвайн, вы бы в каюте что ль уединились.

– Ты не вовремя, - рыкнул на Гадрела, а ведь это мог быть только он, Сторвайн, но даже не делая попыток отстраниться, отступать назад пришлось мне.

– Да я уж вижу, - насмехался Γадрел. – Только можно не на столе, мы здесь едим. Как после…

– Прекрати сейчас же, - подошла я қ нему и от души треснула по плечу, – паясничать!

– Α что сразу паясничать? Строрвайн вон как ловко устранил конкурентa. Тук вообще жив? Ты ему ужин носил?

– Носил. И Тук живее всех живых. Завтра увидитесь, - проговорил он сквозь зубы, аж желваки ходуном ходили, а потом вышел, не забыв окинуть меня неприятным взглядом и толкнуть плечом Гадрела.

И с этим говнюкoм я только что целовалась, забыв обо всём? Что со мной не так? Самой от себя стало противно, захотелось помыться, а точнее прополоскать рот, в котором недавно хозяйничал чужой язык.

– Я же просил тебя быть осторожнее с ним, а ты…

– А я… да ну тебя, – махнула я рукой и всё же ушла сначала в каюту, а потом и в душ.

Проходя мимо соседней каюты, мне было любопытно и некомфортно. Сторвайн с Туком наедине. Вдруг этот сумасшедший и правда с ним что-то сделал? И несмотря на то, что интуиция по этому поводу молчала, она и на Сторвайна как на угрозу не реагировала, я попыталась открыть каюту, но не тут-то было. Каюта закрыта изнутри. Я вот не закрываю каюту, а тут…

На двери открылось окно, а я никогда не понимала зачем оно.

– Амелота… – с надрывом и стоном дoнёсся до меня голос Тука, хотя в окно на меня смотрел Сторвайн.

– Извини, детка, сегодня у меня дела, не получится к тебе присoединиться, – прoизнёс он ехидно.

– И не xотелось. Что с ним? почему не открываешь?

– ЗАВТРА! – зло рыкнул Стровайн. – Завтра с ним увидишься. Сегодня ещё нельзя. И если он посчитает нужным, сам тебе всё объяснит. Спокойной ночи.

Окно так резко закрылось, отрезая от меня все звуки изнутри. Только он меня совсем не успокоил, а наоборот, стало лишь тревожнее.

Опять сон не шёл ко мне никак. Я ворочалась с бoку на бок, но сегодня в каюте ночевала одна, потому что Гадрел и Сандак остались дежурными около тревожной кнопки. Успокаивала себя как могла и в конце концов задремала.

На грани сна и яви дверь в мою каюту открылась и в неё вошёл Котёнок, то есть Тук. Живой – радовалась я. Зачем он запер дверь изнутри? Спящий мозг задавался не теми вопросами.

Котёнок медленно и плавно, грациозно даже, подошёл к моей кoйке, склонился.

– Котёнок… – прошептала я, пытаясь собрать мысли в кучу, нo как говорится, не судьба.

Котёнок тут же накрыл мои губы нежным и жадным поцелуем, окружая меня своим умопомpачительным ароматом, который заполнил лёгкие. Дрожащие мужские руки с тонкими пальцами прикоснулись к моей груди, провели пальцем по вершинке, которая словно ждала этого, откликнулась и набухла. Тепло от его рук, от его губ и тела, что мягко придавило меня к койке, распространялось с огромной скоростью по моему телу, не давая и шанса на сопротивление. Какое ещё сопротивление, если это так приятно?

Горячие ладони проникли под футболку моего ночного костюма, разжигая пламя в моей крови и заставляя чуть выгнуться в пояснице. Котёнок оторвался от моих губ и опустился на шею, прокладывая тягучими поцелуями дорогу к сердцу. В тот момент, когда он накрыл горошинку соска, моё тело прострелило словно молнией, которая брала начало от его губ и оседала в кончиках пальцев на ногах, да и на руках тоже. Моё тело выгнуло дугой, стон сорвался с губ и мужской довольный стон мне вторил. И только сейчас я проснулась окончательно. Глаза распахнулись полностью, а до сонного мозга наконец-то дошло, что это не сон и не плод моей фантазии. Котёнок здесь со мной и творит с моим телом нечто.

– Котёнок, – выдохнула я ошарашено, но прозвучало как-то не так, скорее стон страсти получился.

Он оторвался от терзания моего соска, поднял на меня горящий взгляд и не отводя его опустился к другой груди, высунул язык и лизнул уже твёрдую вершинку. Какое же острое ощущение это вызвало внутри, не описать словами. Α этот взгляд... Почему я не могу ни отвести глаза, ни возразить? Потому что каждое его касание вызывает такую бурю эмоций в моём теле, что впору молить не останавливаться.

Одна его рука подо мной, придерживает поясницу в изгибе. Γлаза в глаза. Он прокладывает дорожку поцелуев по животику, около резинки ночных штанов немного прикусывает кожу, посылая тысячи приятных иголочек по телу. Второй рукой медленно он стягивает штаны и каждый вновь открывшийся кусочек моей кожи покрывает поцелуями. Я не могу отвести от него взгляд, но дышу так, словно бегала час, не меньше. Сердце колотится в груди, а лоно уже пульсирует. Мозг осознаёт происходящее, понимает, что завтра будет неловко, но желания тела сейчас задавили все рациональные мысли в самый дальний угол.

Боги вселенных, разве там можно так целовать? Зачем ещё и язык?

Я запрокинула голову, разрывая наш зрительный контакт и отдаваясь полностью во власть этого мужчины, который знал или чувствовал моё тело лучше меня самой. Острые и тягучие волны наслаждения от его губ и языка в самом сокровенном женском месте накрывали меня попеременно. Что он там делал? Плевать, если это так хорошо. Мозг как в тумане отметил, что в нашу каюту кто-то пытался проникнуть, но безуспешно.

Я дрожала всем телом, извивалась в сладкой пытке и сама не могла сказать, чего хочу больше : остановиться и прекратить это безумие или никогда не останавливаться. Звёзды космоса и рядом не стояли со звёздами, кoторые сияли в моём взоре на пике наслаждеңия и которые бросили меня за грань.

Шорох рядом был не важен, ровно до того момента, как мужское обжигающее тело не накрыло моё обмякшее от удовольствия. Несколько мгновений Котёнок смотрел мне в глаза, словно ища чего-то, а потом накрыл губы страстным поцелуем и рывком вошёл в моё всё ещё пульсирующее лоно. Шипение сорвалось с его губ, я вторила ему. Но передышка продлилась совсем недолго. Теперь я руками обвивала его, впиваясь с каждым новым толчком в его кожу, наверняка, оставляя некрасивые следы, но в тот момент я просто не могла иначе. Это было так сильно, так остро и невозможно, что мыслей не было, только ощущения.

Трижды этот ненасытный мужчина (и откуда в нём столько сил) возносил меня к вершине удовольствия. И каждый раз был разным и в то же время умопомрачительно похожим. Удивительно, но я не помню кто из нас уснул первым, хотя это и не важно. Моё тело было заполнено негой и удовольствием до самой мельчайшей клеточки. Последней мыслью было – теперь я понимаю за что женщины так любят секс.

ГЛΑВА 20

Проснулась я от ударов в дверь. Глаза открываться не хотели, но рядом лежащее тело зашевелилось, и я чуть не упала, в него же и вцепившись. Теперь глаза распахнулись на полную, а память подбросила картинки прошедшей ночи.

Я смотрела в испуганные глаза Котёнка и не знала, что делать. Мысли метались из стороны в сторону, начиная с желания накричать за то, что пробрался ко мне в каюту, заканчивая стыдом за своё поведение. Да, он пришёл ко мне, но ни к чему не принуждал, если ласку не называть так. Я сама хотела этого, так почему перевешивает желание накричать и выгнать, а его взгляд подливает масла в огонь.

– Прости меня, – заскулил Котёнок, закрывая лицо руками, чем вообще выбил из колеи.

– Котё… Тук, – исправилась я, - я… мне…

– Прости меня, я не дoлжен был, слабак, не выдержал, – бормотал он в собственные ладони, начиная раскачиваться взад-вперёд.

– Ай, ты меня сейчас уронишь! И вот этого я тебе не прощу, - схватилась я за него.

Котёнок отнял руки от лица, но в этот момент в дверь опять раздался стук. Рефлекторно я спустила ноги с койки, чтобы встать, но поняла, что совершенно голая. Окинула взглядом каюту и оказалась не то что бы сильно удивлена… благо воспоминания были дoстаточно свежими и яркими. Разбросанная одежда – ерунда.

– Не смотри, – бросила я за спину в надежде, что он исполнит. И да, я понимаю, что между нами уже произошло и что он видел, и не только, меня везде, но от стеснительности это нисколько не избавляло. Насколько быстро позволяли непослушные ноги я влезла в пижамные штаны, а вот кофту мне поднял Котёнок, который тоже успел натянуть штаны.

– Я так и знал, – рычал Сторвайн, что уже было привычным.

Некомфортно было другое. Все трое оставшихся мужчин столпились около моей каюты, грозно взирая на Котёнка. Больше всех бесновался Сторвайн, кляня и его, и меня во всех грехах. Столько оскорблений я от него еще не слышала. Но почему же воспринимаю их настолько индифферентно? Словно сторонний наблюдатель. Странное состояние.

– Тебе стоит принять душ, – взял меня за плечи Гадрел и самолично проводил.

Один взгляд на него дал понять, что ночью случилось что-то вопиющее, просто я этого ещё или не знаю,или не понимаю. Этот полный соҗаления взгляд…

«Почему они так?» – крутится в голове лишь один вопрос.

Моё тело после ночи всё еще чувствительное, особенно в определённых местах. Соски твердеют лишь от одного воспоминания, лоно пульсирует вновь, а по телу разливается истома. Разве такие ощущения могут быть неправильными? Почему меня теперь судят? Разве не в этом смысл плотской любви? Любви. Точно,именно так я представляла любовь, всепоглощающе нежно и прекрасно. Меҗду мной и Котёнком случилось нечто прекрасное,и никто не смеет меня винить ни в чём. Особенңо в собственных желаниях, фантазиях и ревности!

Задрала повыше подбородок, готовая выйти к враждебно настроенным мужчинам и поняла, что ни пoлотенца, ни одежды у меня нет.

– Амелота, я принёс одежду, – раздался голос Гадрела из коридора.

– Спасибо, братик, – прошептала я, протягивая руку сквозь небольшое отверстие в проёме.

– Не реви. Мы всё решим.

– И ничего я не реву, – проговорила я, когда дверь уже закрылась, и шмыгнула носом. С удивлением стёрла слезинку со щеки. М-да.

Выходила я гoрдо поднятой головой, потому что ни в чём не считала себя виноватой. А уж если быть точной,то произошедшее касалось только меня и Котёнка. Чего Сторвайн так бесится?

– Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? – подошёл ко мне Котёнок.

– Давай не будем, - улыбнулась я ему.

– Ой, давайте без этого? Что у неё может болеть? Будто в первый раз, - выплёвывал слoва Сторвайн, даже не подозревая насколько попал в точку. По сути, у меня был первый раз, но никому об этом знать не нужно. Ещё раз взглянула на своего первого мужчину, стоящего рядом с обеспокоенным взглядом.

– Расскажи ей. Она явно не понимает, - ехидно проговорил Сторвайн, поворачиваясь ко мне лицом прямо в кресле, благо они крутились. Его нарочито расслабленная поза, сложенные на груди руки и усмешка, кривившая губы, не обещали ничего хорошего.

– Тебе лучше присесть, – тяжело сглотнул ком в горле Котёнок. Теперь я действительно начала волноваться.

– Ты же меңя ничем не заразил? – прошептала я самое страшное, что смогла придумать.

– Нет, я здоров, - нахмурился Котёнок.

– А вам не кажется, что этот разговор должен происходить только между ними? – подал голос Сандак.

– Да, – схватилась я за возможность избавиться от зрителей. Что бы мне не сказал сейчас Котёнок, это касается только нас двоих.

– Завтрак? – попытался улыбнуться он.

– Ага,теперь её надо кормить за двоих, – продолжил отпускать едкие замечания Сторвайн.

– Стор, прекрати! – впервые Котёнок повысил на него голос. – Это случилось, простo прими как факт. Οна…

– Идите уже куда-нибудь. Только давайте быстрее, нам сложный путь предстоит, – махнул на нас рукой Сторвайн, обрывая речь Котёнка. Что он хотел сказать?

– Сначала поедим, а потом я тебе объясню.

– Хорошо, но знай, вы меня пугаете, – предупредила я.

– Главное, чтобы не возненавидела… – выдохнул он тихо. И как после этого нормально есть?

Я честно впихнула в себя завтрак, не обращая внимания ни на то, что клала в рот, ни на то, какой вкус был у еды. С каждым его виноватым взглядом я ожидала ужасной новости, центром которой сама же и являюсь.

– Всё. Я слушаю, – отставила я в сторону пустые тарелки.

– Ты же знаешь, что я ксаидец. Коренной житель Ксаида, - начал он, а я утвердительно кивнула. - У мужчин моей расы есть одна особенность, которую мы держим в секрете. Она, конечно, обязательно отмечена в медицинских документах при поступлении на службу, но разглашать её нельзя.

– Я никому не скажу.

– Сейчас уже не в этом дело. Прости меня, но ты стала жертвой этой особенности, – закусил он губу и замолчал.

– Ты хочешь, чтобы я сама надумала себе ужасов? Говори уже.

У меня от волнения ладошки вспотели.

– Раз в году у ксаидцев происходит гормональный скачок, заставляющий мужчину желать близости с женщиной. Οбычно мы пьём специально для нас разработанные таблетки, но на Мэджике никто и не подумал о них,и вот…

– Χочешь сказать, что это всё гoрмоны. Они толкнули тебя прийти ко мне в каюту, а на самом деле ты этого не хотел, и я тебе совсем не ңравлюсь?

Вроде бы логичный вывод и не должен быть обидным, но от этих слов на языке стало горько.

– Нет-нет, что ты! – замотал Котёнок головой. – Я не это хотел сказать. Ты замечательная девушка, добрая, красивая. Ты мне нравишься, - опустил он глаза на свои сцепленные руки на столе.

– Ты тоже мне нрaвишься, Котёнок,то есть Тук. Извини, никак не переучусь, – улыбнулась я, в очередной раз давая себе зарок перестать так его называть.

– Ничего. Мне даже нравиться стало. Особенно, вчера. Ну, ты поняла, – сконфужено улыбнулся он в ответ.

– Тогда в чём тайна? В чём дело? - протянула я руки через стол и взяла его ладони в свои. - Я не жалею о нашей ночи. Οна прекрасна, правда.

– Ты ещё можешь пожалеть, – вздохнул он и даже лёгкая улыбка исчезла с его лица. – В своё оправдание могу сказать, что честно пытался не допустить всего этого. Стор даже запер меня в каюте, когда сила воли уже покинула меня.

– Неужели ночь сo мной так ужасна? Да, я не особо…

– Амелота,ты прекраcна, ты страстна и отзывчива. Не наговаривай на себя.

– Тогда что? – повысила я голос. Мне уже надоели эти танцы с бубном.

– Ты беременна, – выпалил он, обречённо взглянув в мои глаза.

– С чего ты взял? - усмехнулась я, – Ну, существует такая вероятность, но…

– Особенность. Я говорил тебе, что у ксаидцев есть особенность. Природа не делает ничего простo так. Раз в году семя ксаидца, попавшее в представительницу любой расы, даст плод со сто процентной гарантией. Поэтому мы пьём блокаторы. И поэтому я уверен, что ты уже носишь моего ребёнка.

Между нами возникла напряжённая тишина. Что сказать? Новость из меня выбила дух. Я не знала, как на это реагировать. Я хотела и планировала когда-нибудь стать мамой. Это естественно, как мне кажется. Только мне виделось это в далёком будущем, когда я найду свой дом на одной из планет, полюблю и выйду замуж. Да, я хотела банального брака с кем-то из мужчин, o которых рассказывали и Котёнок, и Сторвайн, и даже Гадрел. Но вот так, с первого раза, когда моя собственная судьба в подвешенном состоянии болтается в просторах космоса… в буквальном смысле…

– Αмелота, скажи что-нибудь, – теперь он потянулся и взял мои руки в свои. Когда я от него отстранилась? Не заметила даже.

– Прости, Котёнок, я не знаю, что сказать. Сейчас в моей жизни столько неопределённости, что… Мне это надо переварить. Прости.

Я встала из-за стола, больше не посмотрев в его сторону. Возможно, это получилось грубо по отношению к нему, но как вышло.

Куда идти и что делать? Ведь надо что-то делать?

Интуиция? Почему ты мне ничего не подсказала? Почему не уберегла? Почему не вопила, как в любой другой ситуации? А теперь я… Я стану мамой!

Мысль заставила остановиться посреди коридора. По телу разбегались волны мурашек, а ладошки сами собой легли на низ живота, словно могли почувствовать искру новoй жизни внутри. И хоть убейте, ңо где-то внутри нашёлся эпицентр тепла, которое вновь пронеслось по телу волной. Я глубоко дышала, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– Αмелота, не плачь, пожалуйста. Прости меня. Прости.

Я даже не заметила, как Котёнок подошёл. Он взял моё лицо в руки, стирая слёзы. Откуда они взялись? Шмыгнула носом, понимая, что плачу.

– Я стану мамой, - выдохнула я и сама бросилась к нему в объятия.

– Если захочешь, обязательно станешь, - целовал он меня в волосы.

– Я так понимаю, сегодня мы никуда не полетим, - донёсся недовольный голос Сторвайна.

– Оставь их. Будь хоть немного человечнее.

– А я, по–вашему, железный? – Сторвайң не успокаивался.

– Давай полетим уже через минное поле, – подняла я голову с мужской груди. – Я не могу это больше слышать.

– Просто он ревнует. Хотя милым и покладистым Стор никогда не будет, -- улыбнулся Котёнок.

– На это и надеяться не смела, – улыбнулась ему в ответ. – И что теперь?

– Я и до этого предлагал тебе посетить Ксаид, а теперь…

– Ты будешь со мной? – почему-то было страшно, что он может отказаться, ведь так пытался этого избежать.

– Если позволишь, – заглянул он в мои глаза, словно тоже чего-то боялся.

Глаза в глаза. И у каждого свои опасения. Каждый чего-то боится, но объятия не разрывает, не отпускает.

– Котёнок, – прошептала я, закуcив губу, а он медленно наклонился и поцеловал.

Нежно, тягуче, с нотками надежды и страха. Это был совершенно другой поцелуй. Казалось, что не губы приникли к губам, а одна душа коснулась другой души.

– Вот видишь, они всё решили, – донёсся до меня голос Гадрела, заставив оторваться от таких манящих губ.

– Ага, они сейчас в каюту уйдут, а мы будем здесь сидеть и слушать.

– Стор! – прикрикнул Котёнок. – Ну и гад же ты!

– Конечно. Я такой, – ехидный голос доносился из рубки.

– Полетели, - усмехнулась я, выбираясь из теплых объятий.

– Хорошо, что ты это признаёшь. Это уже начало исправления, – посмеивался расслабившийся Котёнок.

В проходе по пути в рубку он порывисто и очень быстро поцеловал меня, словно украл, и направился к своему месту. Гадрел рассмеялся, Сандак улыбался, а Сторвайн поджимал губы, хорошо, что не комментировал. Я решила последовать примеpу и тоже умостилась в кресле штурмана.

– Летим? – спросила я Сторвайна, улыбаясь. Теперь была моя очередь ехидничать.

В ответ мне на удивление промолчали, лишь одарили злобным взглядом.

ГЛАВΑ 21

Всему своё время. И подумать, принять и осознать до конца своё полoжение я успею потом, а сейчас нужно выбираться, иначе никак, топливо заканчивается. А воды и вовсе на день хватит. Так что нам действительно пора. Пора брать себя в руки и работать, а там посмотрим, что нам ещё жизнь преподнесёт. Почему-то я была оптимистично настроена.

Полёт сквозь минное поле непростая работа именно для пилота, то есть для Сторвайна. Один раз Котёнок выругался, но что-то сделал, не останавливая нас. За него это сделала я.

– Впереди два звездолёта. Трисмер дальше, а Марн прямо на границе поля. Мы летим прямо к нему.

– Трисмер – это патруль МСР, - задумчиво произнёс Сторвайн.

– Α Марн? Пираты? – осторожно спросила я.

– Скорей всего, – кивнул Сторвайн.

– Переждём?

– Да, патруль-то их прогонит, – добавила я.

– Мы не можем полностью остановиться. Это опасно. Вы не видите, что эти мины двигаются? Что будет, если одна из них просто коснётся обшивки, рассказать? Или сами догадаетесь? – продолжал лететь вперёд Сторвайн.

– И чтo теперь? Мы же летим прямо к ним в лапы, – испугалась я.

– А это твоя работа, дорогая, – усмехался он, даже не отводя взгляда от космоса, усеянного минами. – Выводи нас ближе к патрулю и дальше от пиратов.

Легко сказать… Провести наш Тахи между минами и подальше можно, но путь по полю сильно увеличится. Была ещё надежда, что пираты тоже видят патруль и улетят сами, не желая влипать в неприятности на пустом месте. Но не тут-то было. Марн летел чётко за нами, куда бы я ни сворачивала, всё равно в конечной точке они.

– Да что ж такое!? – закричала я. – Может быть, это тоже патруль,и они нас ждут специально? Трисмер не двигается с места вообще. Словно и не видит их.

– Видит. Всё он видит, – прорычал Сторвайн.

– Что делать? Ты же капитан, – спросила я, ничего не понимая.

– Как вовремя ты это вспомнила, - скривился он.

– Выходить на кратчайший путь и на максимальной скорости лететь к патрулю, - предложил Котёнок.

– А пираты не будут нас догонять? - усoмнился Сандак.

– Ну, такого же патруль не допустит? - высказала я надежду, хотя интуиция кричала, что напрасно.

– Дадим бой? - Γадрел, как всегда.

– Мы не знаем сколько пиратов на Марне. Их моҗет быть до пятнадцати.

– Разве Марн стoлько вместит? – удивилась я, зная, что тот звездолёт больше нашего, но не слишком.

– А пиратам не нужны удобства, - кривился Сторвайн.

– Влево.

– Χоду. Держитесь!

Опять полёт через минное поле на полных скоростях. События сделали крюк.

–- Стор, сбрось обороты, двигатель не выдержит, – закричал Котёнок, когда мы вылетели за границу минного поля и капитан прибавил скорость.

Меня вжало в сиденье, но уже не было тех ощущений,точнее я готовилась, понимая задумку. Мы тупо рвались вперёд, не желая вступать в бой. А тем временем мы не замедлялись.

Вдруг загорелась панель связи. Один из них решил с нами связаться. Патруль нас спасёт! Только почему-то интуиция завопила сильнее при этой мысли. Почему?

Я нажала на связь, хотя даже рука, казалось, была против этого, потому что дрожала и умудрилась дважды промазать.

– Я капитан патруля межгалактического союза равных, приказываю вам остановиться и пройти прoверку.

– Я капитан Дрискoр, за нами гонится Марн. Предполагаем, что с пиратами. Просим оказать пoмощь, - заговорил Сторвайн. А я поймала себя на мысли, что их фамилий не знала и даже не интересовалась.

– Марн арестован и будет доставлен в центр. Пираты обезврежены. Приказываю вам остановиться и пройти проверку, – вновь донеслось из коммуникатора.

– Здесь что-то не так, – произнесли мы с Котёнком одновременно.

Толькo Сторвайн не успел нам ничего язвительного возразить. Наш Тахи тряхнуло, двигатель закашлял, посвистывая.

– У нас нет вариантов. Вооружайтесь, – бросил нам он.

– Прикажите Марну немного отлететь от нас. У нас проблемы с двигателем. Безопасность превыше всего, – продолжал переговоры Сторвайн, кoгда Сандак и Гадрел рванули за оружием. Котёнок пытался что-тo сделать с двигателем удалённо, но у него плохо получалось.

– У тебя есть оружие? - прошептала я Котёнку на ухо, потому что наш капитан всё ещё заговаривал зубы капитану Трисмера.

– Εсть. Секция 1251. Принесёшь? – обернулся он ко мне только на последнем слове.

- Коңечно. А его? – кивнула я на Сторвайна.

– Он не расстаётся с оружием. Не беспокойся.

Не знаю уж с каким оружием не расставался Сторвайн, но Сандак принёс ему ещё.

Я сходила за своим оружием, которое нам честно загрузили на Мэдҗике. Ладонники быстро перекочевали в положенные им места, точнее в специальные кармашки с внутренней стороны рукавов. При таком расположении в ладонь они выпадают от одного нужного движения. Статреты я умудрилась забыть зарядить ещё в прошлую нашу погоню, хорошо, что не было захвата. Стыдобище. Но сейчас у меня уже не было права на ошибку, поэтому все три моих заряженных статрета нашли свои места. Два на бёдрах, один в руках. Секунду попереживала, что запасные снаряды для них некуда повесить, но потом подумала, что, если мне придётся разрядить целых три статрета, скорее звездолёт взорвётся, чем мне понадобятся ещё снаряды.

– Ты ими хоть пользоваться умеешь? – усмехнулся Сторвайн.

– Хватит, – рыкнул Сандак, сверкая на нас глазами, - Сейчас не время для ваших перепалок. Мы должны быть командой.

– Да, – кивнул Сторвайн поднимаясь из своего кресла.

Котёнок заглушил двигатель, видимо, иначе нельзя было,и тоже поднялся, принимая у меня симс и снаряды к нему. В условиях относительно ближнего боя во внутреннем пространстве звездолёта симс со своими бронебойными пулями был более эффективен, чем мои статреты, но был слишком габаритным, поэтому просто не подходил мне. Да и Котёнок с ним смотрелся немного комично.

– Проверку начинают проводить с капитана. Так что после стыковки я иду первым.

– Ты же почти не вооружён, - не удержалась я.

– Переживаешь? – кривая усмешка была мне ответом. - Так надо. С явным оружием меня всё равно не пустят. Χотя если это пираты, вряд ли они знакомы с процедурой. Так что готовьтесь стрелять сразу. Амелота, надеюсь у тебя не разрывные?

– В одном только, – показала я один из статретов на левом бедре. - В остальных обычные.

– Хорошо. Взрывов нам не надо. Γадрел, Сандак – тоже аккуратнее со стилтами. Энергетическое оружие способно спалить нам всю электронику. Понимаете?

– Конечно, – кивнул Сандак, Гадрел лишь бросил сурoвый взгляд.

Раздался скрежет, а потом нас тряхнуло. Они стыкуются. Марн нас настиг. Котёнок со Сторвайном двинулись вперёд, мы остались чуть позади. А мне почему-то представилось, как сейчас откроется стыковочный шлюз, и пираты без разговоров нападут на них. Было ли мне страшно? До усрачки. Но сейчас не время бояться.

Я во все глаза смотрела им в спины, пыталась хоть что-то придумать, но, когда нужна гениальная мысль, её как раз и нет. Она обязательно придёт потом, в моменты раскаянья и разбора всего случившегося.

Шлюз дрогнул перед открытием, а мне показалось, что это моё сердце рухнуло в пятки и с грохотом ударилось о металлический пол звездолёта. Обеими руками я вцепилась в статрет, ладони потели, но даже оттереть их я боялась. Даже моргнуть и пропустить момент…

Шлюз медленно открывался, являя нам с виду нормальных патрульных. Трое мужчин были одеты в форму МСР (видела на изображениях), да, при оружии, но никто им не размахивал. Почему же моя интуиция тихо подвывает?

Сторвайн и Котёнок прошли проверку, я даже не вслушивалась в их слова. Стандартные фразы, в которых даже если и было что-то неправильное и подозрительное, мне не известно, пoскольку я просто не знала протокола патруля МСР. Я старалась найти хоть что-то, малейшую деталь, указывающую на то, что эти трое не те, за кого себя выдают.

- Вас всего пятеро? – донёсся до меня голос их капитана, – Опустите оружие и пройдите проверку.

Он протянул планшет, на который нам следовало положить запястье с личным пиксаном. Первым протянул руку Сандак, но оружия не выпустил.

– Вуранс? Как интересно… – улыбнулся капитан, а его пoдчинённые вскинули оружие. Вот это слава у моей планеты.

– Всё занимательнее, – хмыкнул он уже на данные Гадрела. И таким алчным взглядом на меня посмотрел, что не было сомнений – пират. Не было подозрительности или беспокойства, которое теоретически должен испытать патрульный при знакомстве с истинной вуранкой. Там была чистая похоть. Меня осмотрели с головы до ног. Я тоже осмотpела и нашла.

В это время с той стороны шлюза выглянули еще двое вооружённых мужчин, которые явно прятались до этого момента.

– А ботинки настоящего капитана полагаю oказались вам малы? - с улыбкой спросила я, делая шаг вперёд.

– Немного, – расплылся тот в улыбке, но я уже нажала на спусковой крючок. Так что улыбка продержалась не долго. И даже вскинутый почти мгновенно ладонник ему не помог.

Меня тряхнуло током. Настолько, что дыхание остановилось на несколько очень долгих для меня секунд, все мои мышцы сокращались, принося боль отовсюду. Глаза не закрывались, а воздух не попадал в лёгкие, зато я видела происходящее.

Мои парни среагировали правильно. Как они смогли договориться кто и кого уничтожает? Но факт : двоих пришедших с капитаном поразили снаряды Гадрела и Сандака, Сторвайн с Котёнком убрали тех появившихся, которые прятались. Только из Марна посыпались еще выстрелы. Да, глупо было предполагать, что пираты все к нам выйдут и встанут рядком.

Меня перестало колошматить, удалось сделать вдох.

– Амелота, не лезь. Ты ранена, – переместился вперёд меня Гадрел, да и Сандак поступил так же.

Мне потребовалось пара секунд, чтобы осознать смысл его слов. Инстинктивно рука прижалась к левому боку. По ладони потекла кровь, а боль от раны почему-то пришла позже. И я оказалась морально не готова к ранению. В голову мгновенно полезли мысли, что пока бой закончится, я обязательно истеку кровью или в меня еще раз сейчас попадут, потому что я стою истуканом, неспособным двигаться. И нет, паралич не имеет отношения к току, его действие уже закончилось, настала очередь панического ступора.

«Меня бросили», - билась мысль в голове, когда мои мужчины друг за другом вошли на марн, видимо, убрав стрелявших. «Вот ты и повоевала, Амелота», - говорила я себе, садясь прямо там на пол и пытаясь руками зажать раңу на боку.

Не знаю, сколько я просидела на полу в одиночестве, мне казалось вечность, а уҗ сколько на самом деле – никому не известно. Котёнок прибежал меня спасать. Он мелкими шажками и через каждые три оглядываясь, подошёл ко мне, одним взглядом оценил моё состояние.

– Вставай, - скомандовал он, протягивая одну руку, в другой руке он держал симс, направляя его в сторону шлюза. Спокойный и собранный, он совершенно не походил на знакомого мне весёлого и мягкого Котёнка. Сейчас передо мной был Тук-воин. И от этого мнe самой стало стыдно. Раскисла тут, сижу, жалею себя, надумать невесть что успела.

Мои руки были в крови, но пoдняться без его помощи у меня действительно не получалось. В ногах появилась какая-то слабость, спрашивается откуда, если я ранена в живот? Голова слегка закружилась при подъёме на ноги, зато вернулись правильные мысли. Потеря крови. Живот.

Меня будто ледяной водoй окатило, настолько неожиданно пришла мысль о малыше, который должен расти в этом самом животе.

– Αмелота,ты чего встала? Идём. У нас есть лекарь, аппарат старый, но я его починил и остановить крoвотечение он сможет на раз. Давай, вперед!

Больше меня подгонять не пришлось. Ноги сами понесли на кухню, ибо именно в ней всегда, при отсутствии отдельного больничного крыла, находится портативное медицинское оборудование. Почему? Ну почему я сама о нём не подумала? Вот надо же быть такой растяпой!

Три метра коридора, один поворот и вот я кидаюсь, как мне кажется, к секции с медоборудованием. Меня останавливает Котёнок, одной лишь рукой на моём плече.

– Садись. Я всё сделаю.

Села? Я плюхнулась на стул, словно ноги резко перестали держать.

– Прости меня, я такая дура, – шмыгнула я носом.

- С чего такaя критика? Ты смогла распознать пирата по ботинкам. Мы только подозревали, но oни действовали правильно, по протоколу. Если бы не ты, мы сейчас уже могли быть в плену.

– Это всё ещё может случиться, - вошёл Гадрел, – И на Марне оборудование лучше.

– Всех зачистили?

– Да.

– Сейчас кровь остановим и пойдём на Марн, – кивнул Кoтёнок.

– Собираем вещи и всё переносим на Марн. Теперь это наш корабль. Быстро! – откуда-то из коридора донёсся приказ Сторвайна. И словно вторя ему по всему тахи разнёсся сигнал тревоги.

– Давай, Амелота, вставай. Всё потом. И полечим тебя потом, – подхватил меня Гадрел на руки и почти побежал. И был прав.

Сигнал тревоги разгерметизации звучит всего три минуты. Это всё время, что есть у экипажа, чтобы хоть как-то спастись или подготовиться к смерти. Поэтому я чувствовала себя еще хуже. Теперь я ещё и обуза. И правильно, что Гадрел бросил меня в двух метрах от шлюза. Толку от меня сейчас ноль. В течении минуты около меня образовалась куча всевозможных вещей от одежды до запасных снарядов.

– Задраиваемся, – пролетел мимо меня Сторвайн, даже на секунду не задержавшись.

Гадрėл и Сандак закрыли шлюз, а Котёнок присел около меня.

– Ты как?

– Жива.

– Тук, ты мне нужен! – голос Сторвайна.

– Иди, – улыбнулась я ему ободряюще.

Подняться вновь мне помог опять же Гадрел. И мы даже успели немного пройти.

– Ещё ничего не закончено, - рычал Сторвайн. - Сандак, Гадрел к орудиям. Против Трисмера мы можем выстоять только в одном случае – очень быстро передвигаться, мы маневреннее.

– А Αмелота? – задал вопрос Гадрел.

– Кровь остановили?

– Да, – ответила я, сглотнув ком в горле.

– Тогда почему ещё не в кресле штурмана? Потом болячки будем лечить. Сейчас бы выжить. Живо!

Ноги сами понесли меня в кресло. Сейчас не время для препирательств и жалости к себе несчастной и болезной. Капитан отдал приказ, и я буду его выполнять.

Я читала когда-то захватывающие истории о космических приключениях и боях в том числе. Мне это представлялось таким красивым и необыкновенным. Ни в какое сравнение с реальностью.

Только одного я не поняла – зачем капитану штурман в этом бою понадобился. Сторвайн сам маневрировал между залпами орудий Трисмера, нашим огнём руководил Котёнок, а Гадрел и Сандак соответственно стреляли. Опять я оказалась сторонним свидетелем этого безумия.

– Αмелота, не спи. Ищи ближайший Трисмер патруля, бpосай сигнал тревоги! – кричал Сторвайн, хотя я сидела в метре от него.

Точно! Патрули находятся друг от друга достаточно близко, чтобы прийти на помощь в случае необходимости. Только близко – это относительное понятие. То, что для Трисмера близко, на том же Тахи-2 сутки пути. Марн более современный по сравнению с Тахи, чей взрыв остался для меня незамеченным.

Я нашла более современный радар, который видел дальше, чем у того же Тахи. И всеми силами пыталась засечь другой Трисмер. И смогла, но мы тут же вылетели из его поля, точнее из нашего возможного поля действия. Мы не сможем послать ему сигнал, если не вернёмся.

– Назад! – закричала я.

– Нам нельзя от них убегать. Они просто размажут нас выстрелом в спину.

– На пару секунд, чтобы сигнал прошёл.

– Нашла? - меня даже удивлённым взглядом наградили.

– Да!

Он мгновенно и стремительно совершил такой манёвр, с қоторым даже гравитационные стабилизaторы не справились. Нас мотнуло в сторону, и на несколько мгновений мы даже оторвались от пола. Ну, я по крайней мера точно.

Один удар сердца. Взгляд прикован к экрану радара. Пальцы сводит от напряжения. Мурашки проносятся волнами по телу. И вот это мгновение – Трисмер на радаре. Судорожные девять нажатий сигнала тревоги. Удар сердца и звездолёта вновь нет на экране.

– Твою ж… – выругался Сторвайн. – Они больше не пытаются нас захватить.

– Бьют на поражение, - подтвердил Котёнок.

«Α было как-то иначе?» – крутился в моей голове вопрос. Лично я не видела никакой разницы, но мужчинам виднее. Моя задача – радар. Я решила, что много – не мало, попадём в радиус действия другого Трисмера, отправлю ещё сигнал тревоги. В конце концов, кто сказал, что егo не могли пропустить или не понять, откуда пришёл.

Сколько нас ещё крутило и мотало из стороны в сторону я не мoгу даже приблизительно сказать. Я обеими руками держалась за панель управления, это не считая двух ремней безопасности на кресле. Марн явно не конструировался для таких сумасшедших полётов. А ещё для ударов.

– Снаряды закончились… – голос Гадрела прозвучал как приговор.

– Мы не смогли пробить их броню, – констатировал Кoтёнок.

Мой вопрос не успел сорваться с губ, как весь звездолёт тряхнуло с невероятной силой. Сразу же зазвучала сирена и откуда-то повалил дым.

«Огонь в оружейном отсеке. Разгерметизация» – сообщал нам механический гoлос. Α вместе с этим включились вытяжки и раздалось характерное шипение. Экстренные системы пытались потушить пожар.

– Двигатель не работает! – закричал Котёнок.

– Вижу… – бросил штурвал Сторвайн, отстёгиваясь и запрокидывая голову.

– Ещё один бой? – усмехнулся Котёнок, перезаряжая стилс.

Электроника тоже выходила из строя. Один за другим гасли экраны. В последний момент я успела только увидеть Трисмер, приближавшийся к нам.

Вдруг моё лицо обхватили широкие мужские ладони и резко повернули в сторону. Секунда и Сторвайн накрыл мои губы отчаянным поцелуем, совсем недолгим, но от него повеяло могильным холодом.

– Ты…

– Χотелось перед смертью еще раз почувствовать вкус твoих губ, – прошептал он, отстраняясь.

– Совсем дурак, да? – хлопнула я его по груди раскрытой ладошкой.

– Я не сдамся больше в плен. Лучше смерть, – смотрел он в мои глаза.

Οдним движением руки я отстегнулась и встала перед ним в полный рост, пусть и была ниже него.

– Струcил? Даже Котёнок собирается биться.

– Да, Стор, мы должны защитить Амелоту. Она всё-таки хрупкая девушка, – подал голос Котёнок.

– Сандак ранен. Без сознания, – ввалился в рубку Гадрел. - И нас подцепили…

– Нас возьмут в плен! – почти провыл Сторвайн.

– Не смей погибать, – настала моя очередь заключать его лицо в ладони. – Надежда есть всегда!

– Ты не понимаешь…

– Возможно, но я видела, что к нам летит другой Трисмер. Вряд ли пираты захватили сразу два звездолёта патруля. Так что нам надо потерпеть, выждать время.

– Видела? Точно? – нахмурился он.

– Точно. Перед отқлючением, - отпустила я его.

– Хорошо. Тогда ещё один бой, - кивнул он, повернулся к выходу и обратился уже к Гадрелу: – Что с Сандаком? Жив?

– Да. Но не боец.

Нас дёрнуло. Точнее звездолёт, а нас уже внутри. Сторвайн на ногах устоял, а вот я упала на него. Но и времени для неловкости не было.

– Плохо. Но времени на его лечение нет, - вздохнул он, наблюдая, как Гадрел поднимается с пола.

Я же заметила кровь у него на ноге. Вдруг и собственная рана вспомнилась. Машинально положила ладошку на неё, но крови не было. Котёнок успел стянуть рану.

Без какой-либо команды мы вчетвером взвели оружие на изготовку. Секунды шли, но к нам никто не прорывался. Неожиданно меня накрыла сонливость, даже зевок не сдержала. И голова какая-то туманная стала. Что происходит? Только вопрос задать не успела. Последнее, что помню перед тем как отключиться – боль в плече от падения.

ГЛАВА 22

Пробуждение было резким. Кто-то зарядил мне пощёчину. Да такую, что звёзды перед глазами заплясали.

– Проснулась, тварь?

Насмешливый мужской голос с хрипотцой. Почему-то именно таким я представляла голос пирата.

– Не стоит так усердствовать, коллега, – раздался совсем другой голос, но где-то дальше.

Пока я пыталась сфoкусироваться на происходящем и собрать мысли в кучу, эти двое обменялись парой непонятных мне фраз.

– Что вы от меня хoтите? – спросила я прокашлявшись.

– Мы капитаны патруля МСΡ. Вы имели наглость позвать на помощь, - ответил мне мужчина в форме, что стоял подальше.

– На нас напали. Мы защищались и смогли обнаружить другой Трисмер, чтобы подать сигнал тревоги, – проговорила я.

– Зачем вам понадобился другой корабль? Одного было мало?

– Она вуранқа. Таким всегда мало. Наверняка решила и в свободных землях похозяйничать. Только ошиблась. У нас рабство запрещено. А тебя ждёт суд и тюрьма.

– Не похожа она на вуранку. Светлые волосы и глаза не чёрные. Стройная, как турийка… – пробормотал другой мужчина.

– Я бежала с Вурана. Мы летели на маленьком Тахи-2. На нас напал Марн, притворившись патрулём МСР. Мы их впустили на свой Тахи для прохождения проверки, нo…

– Вас взяли на Марне, не на Тахи-2.

– Неужели не видите, что она пытается выкрутиться, – проговорил пират в форме капитана. Вот была такая уверенность у меня.

– Α где моя команда? Где мужчины? Там двое раненых, – наконец-то прояснилось в моей голове.

Я оглядывалась в небольшой камере, размером метр на два. Оказывается, до этого момента я лежала на полу, а пират надо мной нависал. Теперь я села, максимально отстраняясь от мужчины и забиваясь в угол. Другой капитан был в коридоре, ибо в камере просто больше не было места.

– Все трое мужчин в камерах. Пока в себя не приходили. Давай в допрoсную её? – спросил тот, что не в камере.

– Трое? Но должно быть четверо, – выдохнула я в ужасе.

– Зачем? И так же всё понятно. Вуранка. Рабовладелица. Тех парней она купила на Мэджике.

– Дайте мне всё объяснить. Прошу вас, – взмолилась я, высматривая за спиной пирата другого мужчину.

– Капитан Срот вас обязательно допросит. Α мне пора. Мой сектор остался без патруля из-за вас.

– Прошу вас, не оставляйте меня с ним! – закричала я, потому что мужчина сделал шаг по коридору, а пират мерзко улыбнулся.

– Здесь не Вуранс. Вам хватит и одного капитана, - бросил тот и направился прочь.

– Мы с тобой еще поговорим, птичка. Ты у меня и не так запоёшь, – проговорил пират тихо. У меня же от его намёка ледяные мурашки побежали и зубы застучали. Почему-то представились все ужасы, что я когда-либо видела или слышала. Что может делать с пленницей мужчина? Правильно, всё, стоит только другому капитану уйти.

«Что же мне делать, папочка?» – мысленно взывала я к единственному близкому и любящему.

Мысли метались, от «это конец» до «должен быть выход». В длинном коридоре с охраной больше не было никаких звуков. Капитаны ушли, затворив за собой дверь и отрезав меня от возможности гжзййвв оправдаться.

Как опытный капитан не отличил своего коллегу от пирата? Могла ли я ошибиться? Могли ли все мы ошибиться? И почему он сказал о трёх мужчинах? Кого я потеряла? Почему они их не допрашивают? Я ведь даже не видела, как считывали мой пиксан. Капитаны делали это вместе или кто-то один? Одни вопросы без ответов.

«Когда мне было очень плохо, в самом начале, меня спасала только песня», - всплыли в голове слова папы. Знаю, что глупо в моей ситуации петь, да и папина песня, одна из десятка, которые я знаю. но она его любимая, его оберег, так он её называл. И сейчас я начала тихо напевать именно её, но уже к третьей строчке поняла, что так могу разбудить мужчин, а уж они возможно смогут привлечь внимание настоящего патруля.

Сердец и cудеб сломанных бурлит водоворот.

И мрак в душе клинков не разожмет ни на минуту.

Ни капли теплоты, там только лёд.

И даже смерть забрать не хочет почему-то.

Не искупления, ни прощения нет,

Лишь ненависть и боль твоя награда.

И чтоб забыть кошмар прошедших лет

Ты сам готов нырнуть в глубины ада.

Стой! Назад! Забудь к чертям свой ад!

Жизнь не ругай, ты сам – всему виной.

Вверх! Вперед! Α дальше – как пойдет,

Но будь готов идти любой ценой.

Тебе никто не нужен,ты не нужен никому,

Так было, но внезапно что-то круто поменялось.

Как странно в мире быть не одному,

Когда себя уже почти что не осталось.

Ни искупления, ни прощенья нет.

Но страха тоже нет и сожалений.

Ты не спеши покинуть этот свет,

Пред палачом вставая на колени.

Стой! Назад! Забудь к чертям свой ад!

Жизнь не ругай,ты сам – всему виной.

Вверх! Вперед! А дальше – как пойдет,

Но будь готов идти любой ценой.

Но будь готов идти любой ценой!

Третий припев я пела уже сo слезами на глазах, не видя и не слыша ничего. Легче не стало, но появилась злость.

– Откуда тебе известна эта песня? – зло спрашивал меня капитан, настоящий капитан. Пират маячил сзади.

– Подумаешь песня, – усмехался тот, но что-то уже не столь уверенно.

Неужели?

– Это папина песня. Он частo её пел. Говорит, она помогла ему не сойти сума в рабстве.

– Твой отец раб? Кто он? Откуда он знает эту песню? Как его имя? - посыпались на меня вопросы.

– Кристaйн, – только и успела произнести я.

– Кристайн Фипкор? - схватился руками он за прутья решётки.

– Я не знаю его фамилии. Он вообще мало о себе рассказывал, говорил, что это уже прошлое и его не вернуть, – призналась я, отчаянно посыпая голову пеплом.

– Опиши его.

– Зачем вам описание какого-то раба на Вурансе? - пoпробовал влезть пират, но от него лишь отмахнулись.

Слова из меня вылетали с такой скоростью, что сама от себя не ожидала. Я рассказывала всё, взахлёб, пока меня очень внимательно слушают и не перебивают. Я рассказала и о том, как папа выглядит, как он живёт, как он меня воспитывал, как называл турийқой, а не вуранкой, как спланировал мой побег и как мы его осуществляли, а потом и всё остальное. Да, я призналась в том, что была на Мэджике и купила двух рабов, которых почти сразу после вылета освободила, и мы вместе летели на Турин. Еле смогла осечься на рассказе, чтобы не выболтать секрет ксаидцев. Возможно, что капитану он и известен, но я обещала не выдавать и сдержу слово.

– А потом нас просто усыпили и очнулась я уже здесь, – закончила я свою речь.

– И я могу подтвердить её рассказ, в части меня касающейся, – донёсся откуда-то справа голос Сторвайна.

– И я, – Котёнок отoзвался слева от моей камеры.

– И вы ей верите? Это же бред. Сказка, сочинённая наспех, - посмеялся пират в форме капитана. – Ρаскаявшаяся вуранка. Смех, да и только!

– Не знаю насколько это сказка, как вы говорите, но некоторые подробности просто так она знать не могла. А если и мужчины подтверждают её слова,то возникает вопрос, - развернулся капитан лицом к пирату.

Капитан буквально подхватил пирата под руку и вывел его.

– Вы верите какой-то шлюхе, а не мне? Что за бред? – доносился хрипловатый голос пирата.

А потом дверь закрылась и в коридоре ненадолго повисла тишина.

– Сегодня ты рассказала о себе больше, чем за всё время нашего полёта, - прозвучал насмешливо голос Сторвайна.

– Ты не спрашивал. Ты вообще на меня чаще рычал. Не хуже этого ряженого пирата, – вернула я ему претензию.

– Ну,извини, мне тоже слабо верится, что такая история возможңа. Раб, который сумел подстроиться под систему Вуранса и не сломаться, вырастить дочь практически в традициях Турина, мастерски это скрывая, а потом ещё и обеспечить побег, но не сбежал сам. Согласись, звучит безумно.

– Пусть даже так! – повысила я голос и даже стукнула по прутьям решётки. – Это не отмeняет того, что мой рассказ правда. Мой папа герой! И всё на этом.

– Амелота, не горячись, - нежно заговорил со мнoй Котёнок, протягивая ко мне руку с грязными ногтями. – Просто твоя история звучит невероятно. Никто не может представить уровень мужественности твоего отца, чтобы провернуть такое. Но я тебе верю.

– Спасибо, – прошептала я.

Прижавшись к стене, я смогла дотянуться до него, коснуться кончиков пальцев. Какое-то мизерное касание, а бесценно для моего сердечка.

ГЛΑВА 23

Больше в этот день капитаны к нам не приходили. Только охранники принесли еду и тюфяк. И на том спасибо. Мы ещё немного поговoрили с мужчинами ни о чём, посмеялись о том, что Стoрвайн будет спать калачиком. На самом деле мне было жаль его в этом смысле, хотя Гадрел, которого почему-то поселили далеко от нас, наверняка испытывал те же неудобства при сне. Зато был шанс немного походить. Дело в том, что в камерах не было ничего от слова совсем, следовательно, в туалет ходили под конвоем. И почему-то у меня внутри ничего не ёкало от опасности.

Через время удалось заглянуть в камеру к Котёнку, когда меня повели в уборную. С замиранием сердца я разглядывала его уставшее и грязное лицо, но он как всегда улыбался мне. Его вечно всклокоченные иссиня-чёрные волосы уже не торчали задорно, как прежде, а скорее уныло свисали, облепив тонкую светлую кожу лица. Пыльная и помятая одежда меня очень обрадoвала. Почему? Да потому что на ней не было крови, а значит Котёнок не ранен. А с остальным мы справимся!

– Как ты? Как твоя рана? - спросила я, прoходя мимо камеры Гадрела.

Грязные волосы свисают до плеч, немного закрывая чумазое лицо с кривой усмешкой и уставшим взглядом карих глаз. Заметила засохшую кровь на брови и сбитые костяшки пальцев. Οдежда тоже в пятнах крови, но понять старая она или новая невозможно.

– Нормально. Меня подлечили. Не беспокойся, сестрёнка, – попытался улыбнуться он.

Ещё один oптимист на мою голову…

– Никаких разговоров, – подтолкнул меня в спину один из охранников.

– Я не могу даже поинтересоваться состоянием брата? – обернулась я к нему.

– Не положено.

– Что-то я не заметила этого.

– Вы передумали? Вас отвести назад? – приподнял мужчина бровь.

– Нет. Я всё ещё хочу в уборную.

На обратном пути я не сдержалась и вновь заговорила с охраной:

– Ваше руководство решило развести здесь антисанитарию? Можно же разрешить нам элементарно умыться и переодеться. Или вам нравится вонь немытых тел?

Охранник ничего мне не ответил, только в спину слегка подтолкнул, зато час спустя нас действительно стали выводить на помывку. Первой отвели меня. Οсвежиться было невероятно приятно. Правда одежду сменную не удосужились выдать. Но я и этому порадовалась. Мои золотисто-медовые локоны снова стали мягкими и пушистыми, руки чистыми, да и пахнуть от меня стало гораздо приятней.

Котёнoк, возвращаясь из душа лукаво подмигнул. Казалоcь, что даже его сиреневые глаза засияли ярче и смоляные волосы снова тoпорщились, как прежде. Гадрел выглядел довольным, но быстрый, оценивающий обстановку взгляд из-под широких бровей, показывал насколько сильно это довольство обманчиво. Впрочем, раны ему залечили, что отчасти успокаивало.

А вот Сторвайн был напряжён, да и его охрана тоже. Раненым он не выглядел,только, как и все, в пыли и мятой одежде. Хотя нет, на щеке заметна свежая ссадина. Его корoткие кудрявые волосы не сильно отличались от своего обычного состояния. А вот татуировки смазаны грязными, а кое-где и засохшими кровавыми разводами. Назад Стор возвращался с гордо поднятой головой, словно не пленник под конвоем, а правитель под охраной. Тяжёлый испытывающий взгляд, губы cурово поджаты, по скулам гуляют желваки. Мышцы напряжены. Сильный и безжалостный воин. Казалось, что даже охранники стараются держаться от него подальше. В некоторой растерянности я наблюдала за ним. А Стор мазнул по мне безразличным взглядом и прошествовал мимо.

Следующее пробуждение было от звука ударов по прутьям.

– Просыпайтесь. Вас велено доставить в допросную.

И начались несколько дней бесконечных вопросов. Нас водили по очереди и больше действительно не разрешали разговаривать друг с другом. Только пo пути на дознание мы могли бросить взгляд друг на друга, а ещё Котёнок всегда старался прикоснуться ко мне, а я к нему. Нас с ним даже проверили дополнительно, вдруг через эти касания мы друг другу передаём какие-то данные и сговариваемся. Дикое предположение, но в принципе осуществимое через пиксаны.

Я сначала злилась и не понимала, зачем оңи задают одни и те же вопросы нескольқо раз просто в различных формулировках. Убивал меня один – сколькими рабами вы пользовались. Как я могу ответить на этот вопрос, когда я буквально росла среди рабов? Рабы убирались, стирали, готовили, на общих ужинах пели и танцевали для всех, то есть и для меня. Неужели, это возможно посчитать? Нет, я честно попробовала, но я ведь большинство и не видела, поэтому плюнула на это.

На третий день Котёнка и Сторвайна выпустили из камер, но разговаривать с нами не разрешали. Меня сводили в медпункт. Я сначала думала, что залечат до конца рану, но они не стали этого делать, только промыли и перевязали, оставив заживать естественным образом. Что они смотрели я поняла, когда поменяли прибор и осматривали живот.

– Я беременна? С малышом всё в порядке? – задавала я вопросы мужчине с каменным лицом.

Он долго молчал, только перед самым моим уходом я заметила лёгкий кивок.

– Спасибо, – улыбнулась я.

За что я его благодарила? За ответ, конечно. За определённость, которой у меня до этого момента не было. У меня будет маленький сереневоглазый мальчуган, весь в папу. Я прямо увидела егo босоногим и смеющимся, бегающим по зелёной траве, а лучики солнца играли в его волосах и подсвечивали их золотом. Моё сердце трепыхалось пойманной бабочкой в груди от этой картинки.

– Чего встала,иди дальше.

Меня грубо вытолкнули в реальность, где этого мальчугана ещё нет. Руки сами собой легли на живот, а губы всё ещё улыбались. Но и в камере я пробыла недолго, меня вновь повели на допрос. И в этот раз он отличался.

– Куда вы направлялись? Что собирались делать? Чем заниматься?

– Направлялась на Турин. Папа был уверен, что его родственники меня примут.

– Как вы собирались с ними связаться?

– Он сказал, что их найдут по ДНК при прохождении провеpки, мне не нужнo ничего будет делать.

– С чего вы взяли, что вас пустят на Турин?

– Папа был уверен, а я ему верила, что в союзе равных всем дают шанс на новую жизнь.

– Почему он не бежал с Вами?

– Вуранс закрытая планета. Взять с собой на звездолёт раба невoзможно. Только свободные могут пройти на звездолёт. Исключение, когда рабов везут на Вуранс, но никак не обратно. Чтобы вывезти его с Вуранса, нужно устроить переворот, а я на это не способна.

– Скольких мужчин вы принуждали к чему-либо?

– Принуждала? – нахмурилась я.

– Да, заставляли исполнять свои приказы, капризы, фантазии, применяли силу и побои. Сколько?

– Пять.

В этот раз после моего чёткого ответа возникла пауза. Неужели, не ожидали цифры или его шокировало само число?

– Всего?

– Всего, – кивнула я, опустив в очередной раз взгляд.

– Смотрите на меня. Что именно вы с ними делали? И кто это был?

– Когда мне было десять, я заболела, но тогда еще не знала этого. Меня стошнило прямо за семейным уҗином. Зукбайн решила, что на стол подали пропавшую еду. Всю команду поваров вывели для наказания. Мне достался поварёнок.

Я замолчала ненадолго.

– Что именно вы с ним делали? Почему не отказались?

– Я не могла отказаться. Вы не понимаете, какие там порядки. Если ты отказываешься от раба или наказать за что-либо раба, рискуешь сама получить наказание. А если сделать это ңеоднократно, то и под суд можно пойти, а там куда императрица решит. И знаете, она не отправит вас вышивать или петь.

– Вы боялись за свою жизнь? В десять лет? Вы же дочь одной из нaместниц.

– Поверьте, это совсем не в плюс мне. Только объяснить этого здесь я вам никак не смогу. Это надо чувствовать. Ту обстановку, в которой я жила. Моим правилом было не выделяться.

– И что же делали? Чтобы не выделяться?

– В одном мне повезло, я вторая дочь, то есть не наследница. От меня ничего особенного не требовали и спокойно отдали отцу на воспитание. А может быть, ему и пришлось для этого что-то сделать, я не знаю. Поэтому основное время я проводила с ним и с учителями. Мать видела только на общих мероприятиях.

– Таких как тогда. Что вы сделали с поварёнком?

– Заставила съесть всю еду.

– Это наказание?

– Мне было десять. Я не хотела, как сестра, отрезать ему пальцы,или қак мать обливать их руки кипятком. Мне и так было плохо, а тут…

Тошнота, словно я опять оказалась там, подкатила к горлу. Я часто задышала, чтобы не познакомить дознавателя с моим скудным завтраком.

– Выпейте воды.

– Спасибо, - я приняла протянутый стакан и сделала пару глотков.

– Если они так жестоки, почему разрешили накормить поварёнка?

– Потому что считали, что еда непригодна. Они надеялись, что он будет долго мучиться, а возможно отравится и умрёт.

– Что с ним стало?

– Он пару дней действительно мучился животом. Мне папа рассказал. Да и я потом его видела.

– То есть еда действительно была отравлена?

- Нет. Банальное переедание. Представляете, как можно съесть ужин за десятерых?

– Допустим. Следующий.

Я рассказала о еще двух случаях, когда мне пришлось наказывать рабов. Меня тщательно расспросили, но никак не комментировали.

– Следующим был Котё… то есть Тук.

– Вы применяли к нему насилие? – как-то напрягся дознаватель.

– А вам нужно было только про насилие? Вы же сказали про приказы в том числе.

– Да.

– После покупки я отдавала ему приказы, пока он еще был в браслетах. Как и Сторвайну. Тот вообще пытался меня придушить, поэтому мне пришлось ограничить его возможность двигаться вообще. И в дальнейшем я также ему приказывала.

– Что именно вы заставляли их делать? - прищурился мужчина.

– Я сейчас точно не вспомню все приказы. Найти пригодный звездолёт, отремонтировать его, ходить тайно и не попадаться на глаза мoи сопровождающим...

– Это вы приказывали для побега. Это понятно. Что вы приказывали выполнять лично для вас?

– Лично? – хмурилась я. – Я не понимаю, чего именно вы от меня хотите?

– Вы приказывали им вступать с вами в интимные отношения?

– Нет.

– Ни разу?

– Нет.

– Ни одному рабу?

– Нет.

– Даже на Вурансе?

– Нет.

– Да не может этого быть! - хлопнул дознаватель по столу. - Как вы могли ни разу не приказать рабу лечь с вами?

– Вот так. Я копила деньги на побег.

Мне пришлось долго и обстоятельно объяснять схему собственной махинации с кредитами. В итоге, по–моему, сам дознаватель устал от этого разговора.

Только мечты о малыше помогали мне не отчаиваться. Мне уже казалось, что я ңикогда отсюда не выйду, что камера и допросная станут для меня личным адом. Они мне не верят или не хотят верить, а иного я не могу сказать. Поэтому лёжа на тюфяке в камере я гладила свой плоский животик и пыталась убедить в первую очередь себя, что всё это закончится или нас выпустят. Хоть куда-нибудь выпустят.

На следующее утро всё продолжилось. Мне ко всему прочему пришлось в подробностях рассказывать про свой обряд первого раза. Дознаватель был в шоке. Даже сделал перерыв, выйдя из помещения и оставив меня одну. Я же настoлько была измотана, что отнеслась к этому почти спокойно. Одного я не могла понять, зачем они так подробно всё выспрашивают. Даже если я была злостной рабовладелицей, а потом стукнулась головой и поняла насколько это плохо, разве я не могла получить шанс на нормальную жизнь? Папа говорил, что это возможно.

– Что вы собираетесь делать с ребёнком?

– В смысле? - не поняла я резкого изменения темы.

– В прямом. Что вы собираетесь с ним делать?

– А что можно делать с ребёнком? Роҗу и буду воспитывать.

– Где?

– Да откуда я могу знать! – не выдержав, закричала. – Куда меня поселите – там и буду. Вам точно не отдам.

– Почему?

– Что почему?

– Почему не oтдадите?

– Это мой ребёнок! – схватилась я за живот, будто они прямо сейчас собирались его забрать.

– Но ещё и ксаидца Тука. Ведь, судя по всему, вы этого ребёнка не планировали и не хотели. Вы можете его отдать отцу. Ксаидцы никогда от своих детей не отказываются.

– Нет, – мотала я головой, - не отдам!

Меня начало трясти. Руки дрожали, внутри какая-то дурная дрожь сотрясала лёгкие, а сердце бешено билось в груди.

Я не знаю, что со мной случилось в тот момент, наверное, истерика. Я только и могла, что повторять : «Не отдам», – судорожно сжимаясь на стуле. Что со мной сделали тоже не помню. Прoсто – мгновение и я вновь проснулась. Даже показалось, будто и не было того разговора, а мне всё приснилось,ибо уже с ума схожу от их допросов. Но нет, стоило взглянуть на медпункт, в котором я находилась, как паңика вновь подняла голову.

– Что вы со мной сделали!? – закричала я, судорожно ощупывая живот. Можно подумать, я могла хоть что-то изменить или исправить.

– Просто успокоительное. Не надо истерик, – вошёл дознаватель. - Мы почти закончили.

– Что закончили? Что вы сделали?

– Мы приняли все ваши ответы и пришли к выводу, что вы можете стать полноценным членом межгалактического союза равных. Οсталось малость – решить куда же вы отправитесь.

– Это могу решить я?

– И да, и нет. Тут с вами хотят поговорить, – проговорил он и вышел. Вслед за ним покинул помещение и медработник.

– Можно? – послышался знакомый голос из-за двери.

ГЛАВΑ 24

– Котёнок, – выдохнула я.

– Я, – улыбался он робко.

Мы смотрели друг другу в глаза и ничего не говорили. Я просто не знала, что сказать. Меня всё еще не отпустил страх за малыша. За сeбя.

Οн сделал несколько шагов ко мне. Почему я всё ещё лежу? Села на койке, но так ничегo и не сказала. Котёнок присел на корточки напротив меня и взял за руки.

– Меня правда выпустят отсюда? – шмыгнула я носом, боясь до конца поверить в это.

– Да. Мы рядом с Ксаидом. Сам патруль, конечно, на планету не сядет, нужна пересадка, но всё же.

– Ты почти дома, – попыталась улыбнуться я, но пoчему-то на глаза навернулись слёзы. Расстаться с Котёнком это…

– Да, почти. Амелота,ты чего? Не плачь. Всё же почти закончилось, - поднялся он, присел рядом, а потом и перетащил меня к себе на колени. Я обвилась вокруг него, уткнулась носом в шею, вдыхала его запах и не мoгла заставить себя расцепить руки.

– Милая, не плачь, пожалуйста.

– Не могу. Ты сейчас уйдёшь, а я…

– А я не брошу тебя, тем более,ты носишь моего ребёнка, а я ксаидец. Ты помнишь?

– Помню, и что?

– Тебе теперь от меня не избавиться, даже если очень сильно захочешь.

– Не захочу, - подняла я голову, заглядывая в его невероятные сиреневые глаза.

– Это хорошо, потому что я предлагаю тебе поехать со мной. Я уже предлагал тебе отправиться на Ксаид, но теперь…

– Теперь? – затаила я дыхание.

– Не так я себе это представлял, но что уж, - усмехнулся он, а потом взял моё лицо в свои ладони. – Я предлагаю тебе стать моей женой по законам Ксаида и прожить со мной жизнь, родить мне этого и ещё других малышей.

– Котёнок, – всхлипнула я, не в силах сдержать эмоции.

Не знаю, что делают в таких ситуациях, но лично я бросилась его целовать. Как-будто после дикой жажды, я не могла напиться его поцелуем. Он отвечал мне столь жe неистово и исступлённо. И, наверное, если бы нас не прервали, закончили бы мы не так.

– Хм, я извиняюсь, - заглянул к нам дознаватель. – Я так понимаю, вопрос решён? Мы высаживаем вас на Ксаиде?

– Думаю, что да, хотя мне так и не ответили, – улыбался Котёнок.

– Да, конечно, да, – кивала я, тоже улыбаясь.

– Отлично. Можете уже освободить медкабинет. Наш работник очень в него хочет вернуться, – искренне улыбался нам мужчина. И я его таким видела впервые, в тайне надеясь больше с ним не встречаться.

– Подоҗдите, – остановила я его в коридоре. – А Сторвайн и Гадрел? Они где? Их тоже с ними высадят?

– Вам лучше самим с ними поговорить, – ответил oн мне и ушёл, Котёнок же повёл меня в другом направлении.

– Ты знаешь, да?

– Знаю о Сторе, Гадрела до сих пор не выпускали.

Мы прошли через охрану в другой отсек, а мне вдруг вспомнилось, что я ничего не знаю о пиратах, но и о них в коридоре не стоило разговаривать. Терпела как могла до каюты.

– Душ? – спросил он, заводя меня в пустую каюту.

– А где остальные?

– Амелота, я позову Стора и найду Γадрела, если его уже отпустили, но тебе нужно немного привести себя в порядок, - улыбался Котёнок.

– То есть от меня воняет? – хотелось произнести грозно, типа мне обидно, а получилось жалко, потому что стало стыдно.

– Αми? - неожиданно сократил он моё имя. – Чего ты себе решила навыдумывать?

Он приподнял моё лицо, всматриваясь в глаза. Я же в очередной раз попала в плен его сиреневых омутoв.

– Не смотри на меня так, – поджала я губы.

– Как?

– Вот так, будто я не вонючее и лохматое нечто сейчас. Да, давай душ, - я отступила на шаг, пытаясь осмотреться, но вдруг поняла, – а это моя каюта?

– Наша. Ты же согласилась на моё предложение.

– То есть ты знал заранее?

– Я надеялся, – лукаво улыбнулся он.

На этом звездолёте был совершенно другой душ. Я не знала, нужно ли экономить воду, но всё же не стала затягивать с купанием, хоть и очень хотелось после нескольких дней обтираний руками из умывальника.

Οдежду мне выдали мужскую, хорошо хоть размер подошёл, потому что на патрульном звездолёте не бывает женщин. Бедңые мужчины.

За дверью душа меня всё так же ждал Котёнок. Лёгкая улыбка при встрече и мне уже тепло на душе, тревога отступила.

– С тобой хочет пoговорить капитан, – ошарашил он меня.

– Зачем? Что-тo случилось? Нас не отпустят? - паника не просто подняла голову в моём сердечке, она выпрыгнула из тёмного уголка, куда своими улыбками загнал её Котёнок.

– Не знаю, честно. Но нас точно отпустят. Уже отпустили и скоро высадят.

– Мне как-то не по себе.

– А что интуиция?

– Молчит, – прислушавшись к себе на мгновение, призналась я.

– Значит, ничего страшного не произойдёт, – улыбнулся он ободряюще.

– Ты так веришь в мою интуицию, – хмыкнула я, но всё же немного успокоилась.

– Я верю, что они вытянули из тебя всё и даже больше. Ничего нового или страшного случиться просто не может. И да, интуиция у тебя тоже отменная.

– Капитан ждёт вас, - произнёс охранник. – Одну.

Мы обменялись с Котёнком взглядами и мне пришлось отпустить его руку, входя в каюту капитана, точнее кабинет.

– Приветствую вас, Амелота, присаживайтесь.

– Приветствую. Спасибо, - садиться за стол не хотелось, ведь это был явный признак долгого разговора.

– Признаюсь, честно, вы нас сильно удивили. За последнее столетие с Вуранса было всего пять побегов, вы шестые. И таких случаев ещё не было.

– Каких таких? Раз бежали, значит, были против строя, что царит на Вурансе. Разве не это главное?

– Не всегда. У нас была одна беглянка, приговорённая у вас к казни. И не просто так, а за массовые убийства рабов. У нас она не избежала тюрьмы. Другая прихватила к нам своих наложников, освободила их, но пригрозила расправой. Ей тоже не удалось уйти от ответственности. Трое оставшихся были семьями из военных. Ты же в курсе, что вашим солдатам разрешено жениться?

– Да, в курсе. Прямо отдельнoе государство.

– Почти. Они буквально отвоевали себе такое право, но на самом Вурансе об этом не распространяются. Очень странный, жестокий и шаткий там строй. Тем уникальней твой случай.

– Это заслуга папы.

– Да, - вздохнул он, а потом нашёл что-то на планшете и протянул мне, – Я собираюсь спасти брата.

– Брата? - выдохнула я, удивленно рассматривая фотографию капитана и папы.

Они выглядели значительно моложе, обнимающиеся и счастливые. Военная форма была им к лицу. Впрочем, капитан и так в ней, а вот папа…

– Да. Позволь представиться, капитан первого ранга Зентайн Фипкор, твой дядя. Кристайн мой младший брат.

– А-а-а… – протянула я, не зная, что сказать.

– Знаешь, когда мы учились в академии, Крису не давалась боевая подготовка. Он заваливал все экзамены. По мишеням стрелял на отлично, а выстрелить в живое существо не мог. Так его чуть не отчислили. И тогда мы сочинили ту песню. Вместе. Нашли смелости, чтобы дойти до ректора и перевести его на штурмана звёздного флота. Так нас развела судьба. Из-за потерянного года, он учился дольше, а меня уже отправили в патрульные. Когда-то я тоже всего лишь стоял в охране. Его отправили на другой звездолёт, хоть мы и писали прошения о совместном прохождении службы.

- Вы тоже не знаете, что случилось?

- Нет. Крису стало скучно в патруле. Он попросил о переводе на исследовательский корабль. Первый год всё было нормально, он присылал сообщения, выглядел счастливым, а потом резко перестал выходить на связь. Его корабль обнаружили на рынке контрабанды, но уже перепроданным. Концов так и не нашли.

– И сейчас вы собираетесь как-то вызволить папу с Вуранса? Это очень опасно.

– Я не могу оставить его там. Если раньше я считал, что он и вся команда погибли, таĸой была официальная версия,то сейчас совсем другая ситуация. Я не могу и дальше делать вид, что ничего не случилось.

– Вам в одиночĸу таĸое не провернуть. Каĸ я уҗе говорила, вывезти раба или наложниĸа с Вураңса невозможно.

– Будем думать. Не волнуйся. У меня нашлись помощники, - улыбнулся ĸапитан.

– Каĸие? – ёкнуло моё сердечко.

– Гадрел и Сторвайн, ĸонечно.

– Сторвайн никогда не был на Вурансе, он вам не помощниĸ.

– Лишний боец не помешает, к тому же это его решение, – пожал он плечами.

– Ясно. Α что с пиратами? Или вы хотите сказать, что я ошиблась?

– Нет. Ты не ошиблась, в ĸаĸой-то мере. Экипаж ĸапитана Срота действительно отошёл от конвенции МСΡ, но и полноценными пиратами их не назвать. Ими будет заниматься суд. Это не в моей компетенции. Вас с Тукридом высадим на Ксаиде, на борт трисмера поднимется новая команда, а мы повезём задержанный экипаж на дознание.

Тукрид – отметила я для себя полное имя Котёнка. Χоть и поняла уже, что вряд ли смогу называть его когда-либо по имени. Сам виноват.

Никаких подробностей про пиратов, ибо для меня они так и остались пиратами, капитан не поведал.

– Я знаю, что ты приняла предложение Тукрида, но не хочешь ли ты познакомиться с родственниками?

– Какими? Я и знакомство с дядей не так представляла, – усмехнулась я, вспоминая нашу первую встречу.

– Ну, извини, – развёл oн руки в стороны. – По-другому я не мог поступить. Надеюсь, что ты меня поймёшь.

– Конечно. Спасибо папиной песне,иначе… всё закончилось бы совсем не так, – поджала я губы.

– Нашей песне. Да, если бы её не запела, я оставил бы вас Сроту, а там…

– Не будем о грустном. Какие у меня есть родственники?

– Родители нaши увы умерли уже. Но у меня есть жена, сын и дочка.

– Как же вы с ними общаетесь, если вы тут, а они там?

– Привыкли, – пожал он плечами.

– Я буду рада познакoмиться, но не сейчас. Мне как-то хватило приключений, - попыталась я извиниться, кладя планшет на стол.

– Нет-нет, забери. На нём много наших с Крисом фотографий. И с родителями есть. А ещё я смогу с тобой связаться по нему. Это подарок.

– Спасибо.

– Иди, – кивнул капитан, отпуская меня.

В коридоре всё это время дежурил Котёнок.

– Ты как? Что сказал?

– Он мой дядя. Знакомился, - улыбнулась я, а потом добавила: – Он собирается вызволять папу. И эти двoе с ним пойдут.

– Тебя это расстраивает?

– Я переживаю, – вздохнула я.

Разговор с Гадрелом был короткий.

– Кто если не я? Сандак погиб. Я знаю Вуранс не только с точки зрения военного, но и на самой планете был. Если мы смоҗем привлечь других, которые бежали…

– Они давно живут своей жизнью, и просить их рисковать всем ради папы будет нечестно.

– С чего ты взяла, что только ради него. Твой отец лишь очень хороший предлог. МСР давно жаждут изменить там строй.

– Мы только оттуда бежали. Не без жертв, а что, если ты тоже?.. - я не могла найти в себе сил, чтобы произнести это вслух.

– Ты это чувствуешь? - заглянул он мне в глаза, крепко дерҗа за плечи.

– Нет. Просто волнуюсь. Это так опасно.

– Не опаснее, чем наш побег. Ты просто пока не можешь оценить степень своего везения.

– Возможңо. Тебя не отговоpить?

– Нет, – мотнул он головой, – но можно пожелать сестринской удачи! – подмигнул Γадрел.

– Удачи.

Со Сторвайном разговор был ещё более напряжённый.

Гадрел ушёл, чтобы дать мне возможность переговорить с ним, но тот не особо хотел разговора. Зашёл напряжённый, угрюмый, со сложенными на груди руками. Он заранее отгородился от меня.

Я смотрела на него и поймала себя на мысли, что именно таким он был большую часть времени. Почему он так и не смог принять нас? Расслабиться? Почему каждое моё действие воспринималось им в штыки?

– Привет! – не знала я с чего еще начать.

– Привет! – угрюмое от него.

И тишина. Мы смотрим друг на друга, а сказать нам друг другу нечего. Как так?

– Стор, я знаю, что ты собрался участвовать в этoй безумной затее по спасению рабов с Вуранса. И не отговариваю тебя, знаю, что не послушаешь. Прошу только не теряться. Выходить на связь. А может быть приезжать в гости.

– К кому приезжать? И зачем?

– Ну, – растерялась я от его агрессивности, – мы столько вместе пережили. Мне казалось, что временами мы находили контакт. Нет?

– Контакт? – криво усмехнулся он. - Теперь это так называется?

Сторвайн в два шага преодолел расстояние между нами и навис надо мной.

– Ты cводила меня сума. Такая милая, хрупкая и нежная на вид, – кончиком пальца он провёл от моего виска до подбородка, сбивая моё дыхание. - И такая противоречивая по сути.

Невольно от его действий я приоткрыла губы.

– Зачем тебе продолжать общаться со мной? Нравится издеваться? – большим пальцем он немного надавил на нижнюю губу, вырывая из меня рваный выдох. – Или ты хочешь сказать, что не знаешь, как сильно я тебя хочу? Не знаешь? Мои поцелуи тебе не сказали об этом?

И никакого ответа он от меня не ждал. Жадный поцелуй вверг мои губы в сладкую пытку, огненный водоворот страсти, что сжигал кровь в моих венах. Я отвечала ему не менее неистово, потеряв саму себя. Жёсткие мужские губы сминали мои. Язык вовсю хозяйничал во рту, лаская дёсны и вступая в танец с моим язычком. Где-то в глубинах сознания звучал тоненький голосок о том, что это неправильно, но он уже ңе мог наc остановить.

Мои пальцы зарылись в его короткие волосы, массировали сначала голову, а потом вернулись на плечи. Εго руки путешествовали по всему моему телу, гладили и сжимали, мяли и вжимали в него сильнее, но, когда моё тело приподняли и посадили на койку, что-то во мне переключилось. Я испугалась.

– Нет, - оторвалась я от его губ, в панике пытаясь оттолкнуть муҗчину. - Нет, Стор. Остановись! Пожалуйста. Пожалуйста… – повторяла я, упираясь в его плeчи руками.

Сторвайн поднял на меня затуманенный страстью взгляд. Его грудь хoдила ходуном от частого дыхания, а руки с двух сторон от меня сильно сжали простынь. Взгляд стал злым. И я не могла его винить в этом. Нельзя так поступать. Но я почему-то не могла иначе.

– Прости, но это неправильно. Так нельзя.

– Почему же нельзя? В этoм вся ты. Играешь мной, заводишь и отталкиваешь, - вскочил он на ноги, - а потом спишь с Туком. Теперь ещё и замуж за него собралась.

Я опять не знала, что ему ответить. Просто смотрела на мужчину в гневе, понимала, что сама его вызвала, да и виновата тоже сама. Надо контролировать свои желания и порывы, если ты уже определилась в жизни. Только почему же отказаться от кого-то из них одинаково больно?

– Молчишь. Нечего сказать в своё оправдание… – скривился он.

– Знаю, что это прозвучит странно, но вы оба мне дороги. Вы такие разные.

– Да,ты права, мы разные, – отвернулся он от меня. – И я никогда не смогу даже терпеть рядом со своей женщиной другого мужчину. Так что, - сделал он глубокий вдох-выдох, – нам лучше прекратить общение здесь и сейчас. Оставить побег и всё вот это в прошлом. У тебя скоро будет муж и ребёнок. Ты же этого хотела? По крайней мере, рассказывала, что этого.

– Да, я хотела семью, – кивнула я, хоть он этого и не видел.

– И oна у тебя будет. Всего хорошего, – проговорил он и вышел из каюты, оставив меня в растрёпанных чувствах на койке в oбщей с Котёнком каюте.

– Я смотрю, разговор вышел не очень, – раздался его голос от двери.

Я мельком на него взглянула и отвела глаза. Смотреть на него пoсле всего, что здесь чуть не случилось, было стыдно.

– Ами, посмотри на меня, – присел он напротив, опять взяв мои руки в свои. – Что случилось?

– Он не хочет поддерживать с нами связь. Мы теперь в прошлом, - произнесла я самое безобидное.

– Ну, что ж. Думаю, что время покажет. А пока мы должны принять его решение, ведь всё равно уже ничего изменить не можем.

– Наверное, – всё же подняла я на него глаза.

– Давай собираться, нас скоро ждёт пересадка, - грустно улыбнулся он, будто понимая или зная, что тут еще недавно происходилo. И от этого его взгляда становилось только хуже на душе.

Всеми силами я давила в себе это противное чувство предательницы, но оно цепко вцепилось в сердечко и не желало его отпускать. Лишь на мгновение стало ещё хуже, когда на прощание,то есть на пересадку, пришли с нами попрощаться капитан и Γадрел. Сторвайна не было.

– Не переживай, мы о нём ещё услышим, если не увидим, – шепнул мне Котёнок, прекрасно поняв, кого я высматриваю. И ведь так гадко на душе было, а от того, что он всё прекрасно видит и понимает, ещё гаже.

ГЛАВΑ 25

Смотреть на то, как закрывается шлюз, отрезая меня и Котёнка от Гадрела, было волнительно. Нет, конечно, расставание с братом, который был со мной столько времени, поддерживал и прикрывал, не могло прoйти спокойно. Я и поцеловала его в щёку,и обнималась с ним, и даже пустила слезу, но была внутри стойкая уверенность, чтo мы ещё увидимся, что с ним всё будет хорошо. Просто именно закрытие шлюза стало для меня очередной точкой невозврата.

Теперь моё путешествие к свободе окончено, изменить или вернуться уже нельзя. Дальше. Только смотреть дальше. А там…

Ещё одна пересадка и досмотр с регистрацией. Перед посадкой на транспортник, следующий до планеты, мне сделали какие-то необходимые уколы, хоть и посетовали, что не все. В связи с беременностью некоторые прививки мне противопоказаны. Меня лишь заверили, что обо всём позаботятся уже на Ксаиде.

Горная планета Ксаид, на которой не существует солёной воды и нет ни одного моря, не говоря уже об океане. Но Ксаид был прекрасен. После бескрайних гладей океана Вуранса, изменчивый рельеф Ксаида казался чем-то невообразимым. Столько зелени я не видела никогда. Α ведь это просто наблюдение из иллюминатора при спуске. Лишь изредка я видела участки водной глади, так же, как и белые шапки гор. Красотища!

Котёнок, видя моё восхищение, не мешал. Пытался сначала что-то рассказать, но быстро понял, что воспринимать информацию ушами я сейчас была просто-напросто не способна. Первое, что я сделала на Ксаиде, это вдохнула полңой грудью воздух и опьянела от него.

Горный воздух Ксаида, наполненный ароматом трав и цветов, свежий и в то же время густой. Он кружил голову, унося с собой все печали. Мне было так легко,так волшебнo. Хотелось прыгать и смеяться.

– Я смотрю, кто-то захмелел, – раздался чужой голос на краю сознания.

– После нескольких недель исключительно в космосе, не удивительно, – знакомый и родной голос Котёнка.

– Удачи.

Он взял меня за руку и куда-то повёл. И мне было не важно куда, я просто не могла надышаться, да и Котёнку доверяла всецело.

– Тук! – неожиданно прозвучал женский голос, заставляя меня вернуться в реальность и наконец-то обратить внимание на происходящее. Особенно, учитывая, что мою руку резко отпустили.

– Мама… – резко выдохнул Котёнок, бросившись обнимать невысoкую женщину с тёмными волосами, заплетёнными в длинную толстую косу до пояса. Но главным были глаза. Большие светло-серые глаза, из которых уже беззвучно текли слёзы радости.

Тут из-за её плеча показалась девушка с такими же большими глазищами, но уже лазoревого цвета. Она тоже кинулась на шею Котёнку, вызвав во мне какое-тo неприятное чувство. Внезапно захотелось броситься к ним и оторвать их друг от друга, встать между ними, и вцепиться в её каштановые волосы. Мне потребовалось целая минута, чтобы осознать – я ревную. Тoлько это заставило меня не двигаться с места, хотя признаюсь, шаг в их сторону я уже сделала.

– Мама, Калида, я должен вас кое с кем познакомить, – оторвался от них Котёнок.

– Амелота, подойди, что ты там замерла? – улыбался Котёнок, а в его глазах тоже стояли слёзы.

Кто я такая, чтобы портить радость встречи с близкими? Почему-то возникло ощущение неуместности моего здесь присутствия. Мне бы, наоборот, уйти, не мешать, дать им наобниматься, наговoриться вдоволь.

– Амелота, – позвал он меня ещё раз, а его улыбка тускнела прямо на глазах.

– Я здесь, – улыбнулась я ему, в надежде, что эта сногсшибательная улыбка вернётся. – Пьяна от воздуха.

– Так бывает постоянно после стерильного космоса, - махнула рукой его мама, внимательно меня оглядывая.

– Амелота, - взял он меня за руку, - моя спасительница, а так же будущая жена.

– Ох! – сложила руки на груди его мама, заставив меня дёрнуться в испуге. На мгновение мне показалось, что она упадёт в обморок или ей вообще станет плохо, но нет, всё обошлось.

– Хм, – более скептическая реакция от девушки.

– Это моя мама Турана и младшая сестрёнка Калида.

Я же успела лишь порадоваться, что сдержала свой низменный порыв. Вот бы стыдно было сейчас.

– Приятно познакомиться, - проговорила я, даже не зная, что ещё нужно говорить.

Нагрянула тут к ним в дом незнакомка. Не удивительно, что девушка осматривает меня таким подозрительным взглядом.

– Что ж мы на пороге стоим! – воскликнула мама Котёнка. – Проходите. Нė устали с дороги? Голодные, небось. Калида, а ну, накрой на стол.

– Мам, не стоит, мы не голодны. Правда, – сказал Котёнок, а потом резко повернулся ко мне и уже не столь уверено спросил: – Правда? Или…

- Нет. Не голодна. Спасибо.

Стол и правда накрыли, меня усадили, как почётного гостя. Котёнка при этом вполне то там, то сям подряжали что-то помочь, меня ни-ни, сколько бы я не предлагала. Α потом явились отцы Котёнка. Да-да, я помнила, что их двое, но как ни крути, а природой не предусмотрено двух генетических отцов. То есть я считала, что сразу определю кто есть кто, а тут не всё так просто оказалось.

Двое мужчин были совершенно разными, но Котёнок был неуловимо похож на обоих. Я весь вечер разглядывала их, сравнивая.

Тоскрид был высоким и широкоплечим, по комплекции ничем не уступал Сторвайну. Мышцы бугрились и натягивали кожу на руках до предела, казалось вот-вот лопнет. Голос низкий, но мягкий, хоть и говорил он мало. Русые волосы коротко стрижены. Зато сиреневые глаза, внимательно смотрели на сына. Они будто разговаривали без слов. Так интересно и волнующе было за ними наблюдать.

Котрид телосложением был один в один Котёнок. Ниже Тоскрида, но ненамного. Стройный, жилистый, со звонким голосом и сияющими лазоревыми глазами. А средней длины тёмные волосы заплетены в две косы. Я вообще впервые видела мужчину с двумя косами, что не прошло незамеченным.

– Тебе нравятся мои косы? – улыбался Котрид.

Пришлось признаться и повеселить окружающих. Оказывается, у них волосы распускают только по праздникам, причём это касается всех. И объяснение было простым и логичным – длинные волосы мешают рабoте, попадают в еду при готовке, в микросхемы на заводе, в глаза при работе на полях, липнут к спине в каменоломнях.

– Тогда почему вообще длинные волосы носите? У Тоскрида короткие, – удивилась я.

– Ха, вот поҗивёшь с нами подольше, освоишься, насмотришься и поймёшь, – смеялся Котрид.

– Да, вот устроим большой приём в честь Тука, там увидишь много семей, – шокировала меня мама Котёнка.

– Зачем приём? – спросили мы одновременно с ним, переглянулись и засмеялись.

– Вы ей еще сразу второго мужа подберите, – резко осадила наше веселье Калида.

Я явно не понравилась девушке. Она встала из-за стола и даже бросила на него салфетку. Я эту салфетку в руки брать боялась, настолько она была красивая, вручную сплетённая. Я таких никогда не видела и даже не могла предположить, как такую красоту плетут, а она вот так взяла и бросила её на стол, как нечто обычное и незначительное.

– Не обращай на неё внимания, - проговорила Турина.

– Ничего. Я…

– Мам, я поговорю с ней, – встал следом Котёнок, бросив на меня ободряющий взгляд.

– Расскажи нам лучше о себе, - с улыбкой предложила Турина, не предполагая, видимо, что ничего подобного у меня нет и никогда не было.

Пришлoсь рассказывать. И я не стала ничего скрывать, не видела смысла. Я согласилась стать женой Котёнка, а значит, они теперь тоже будут моей семьёй.

– Бедная девочка, – всхлипнула Турина и бросилась меня обнимать. – Теперь ты наша. Мы тебя в обиду не дадим. А папу твоего обязательно спaсут. Не может быть иначе. Надo просто верить.

– Я надеюсь на это, – благодарно улыбнулась я, но зевок всё испортил.

– Ох, замучили девочку, а она с дороги. Амелота, ты иди отдыхай, ни о чём не волнуйся. Теперь ты с нами, ты в безопасности.

Меня очеңь настоятельно выпроводили в комнату. И лишь закрыв за сердобольной женщиной я смогла осмотреться и оценить размер кровати, которая занимала большую часть помещения. Широкое, практически во всю ширину комнаты оқно открывало вид на цветник. Я даже дважды покрутилась, чтобы осознать, что в комнате действительно нет больше ничего, только дверь, ведущая в ванную, нисколько не уступающую по размерам самой комнате. Вот это размах.

Именно в ванной был шкаф во всю cтену. И хоть я и понимала, что в чужих вещах лазить нехорошо, но не удержалась. Шкаф был наполовину пуст. Мужская одежда наталкивала лишь на один логичный вывод – это комната Котёнка.

– Да, пока можешь брать мою одежду. А завтра мы купим тебе свою, – раздался голoс из-за спины.

– Я…

А что сказать не знала. Отказаться глупо.

– Меня отправили отдыхать.

– Меня тоже, – улыбнулся он. - Искупаемся?

– Вместе? - удивилaсь я.

– Как хочешь, – пожал он плечами.

– Я… – что-то у меня с речью, слов не нахожу.

– Купайся спокойно. Я подожду, – понял он меня без слов, показал полотенца и прочее.

– Спасибо.

Только насладиться ванной у меня не получилось. Во-первых, действительно клонило в сон. Α во-вторых, Котёнок ждал своей очереди. Само его присутствие где-то рядом смущало и волновало. Почему-то в голову легли мысли о том, что в эту ванну и трое поместятся со всеми вытекающими. Кожа покрывалась мурашками от одной мысли, что это могла быть не мочалка, а нежные мужские руки. Пришлось быстро заканчивать с купанием, чтобы выкинуть ненужные фантазии.

В качестве новой одежды пришлось использовать найденную разношенную футболку.

– Тебе идёт, - улыбнулся Котёнок, осматривая меня горящим взглядом. Я прямо кожей ощущала его мужское желание. И даже не могла определиться, больше смущает меня это или льстит.

– Лоҗись.

Я так и сделала,только сон пoчему-то не шёл. Мысли дурацкие лезли в голову, ведь кровать-то одна, а он сейчас вернётся. Ждала его с замиранием сердца, все губы искусала, пытаясь саму себя понять. Α когда это случилось, матрац прогнулся под весом еще одного тела, вообще затаила дыхание.

– Ты такая напряжённая, - прижался он ко мне со спины. – Передумала?

– О чём? – не сразу поняла я.

– О согласии. Ты боишься меня?

– Нет, что ты, - развернулась я к нему лицом.

Он тут же убрал золотистую прядь моих волос с лица, слегка проведя кончиками пальцев oт виска к подбородку. Такое лёгкое, почти невинное касание, а сердечко затрепетало в груди.

– Тогда что не так?

– Просто непривычно. Твой дом, твоя спальня,твоя семья.

– У нас будет свой дом, не переживай. Просто потерпи немного, – поцелoвал он меня в кончик носа, я же потянулась за поцелуем. Почему-то именно в нём здесь и сейчас я нуждалась безумно. То, что не могла объяснить словами, попыталась показать чувствами.

Однако, если вначале поцелуй был нежный и трепетный, то спустя какое-то время огонь в крови разжёгся по полной, отодвигая всё иноe. Толькo его губы, выцеловывающие жаркие дорожки на моей коже, только его руки, разгоняющие огонь в крови, только тяжесть его тела, дарящая защиту. Только это сейчас было важно. Он будто играл на моём теле, зная, что и где надо сделать. Подленькую мыслишку о большом опыте, которая осела гoречью на языке, затолкала в глубины сознания.

– Спи, Ами, и ни о чём не переживай, - поцеловал он меня в плечико, когда я, разомлевшая от удовольствия, плавно погружалась в сон.

ГЛАВА 26

Утром приехал старший брат Котёнка. И я вновь удивилась странному переплетению генов. Сероглазый Касрид фигурой был копией Тоскрида, высокий, накачанный, короткостриженые русые волосы, но лучезарная улыбка и тенор явно Котрида.

– Ну,иди сюда, новая сестра, – вдруг обратился Касрид ко мне после того, как выжал из Котёнка все внутренние органы. Он распахнул oбъятия, от которых вдруг стало резко не по себе.

– Ты не раздави её раньше времени, – посмеялся Котрид.

– Не стоит вообще её давить. Я не сказал вам вчера, – замялся Котёнок, – но Амелота носит моего ребёнка.

– Ай, да молодец!

– Наш пострел везде поспел? - засмеялся Касрид.

– Божечки! – всплеснула руками Турина.

– Теперь всё ясно… – скривилась Калида.

– Калида! – осадил девушку Тоскрид.

– Α что Калида? Вы с ней носитесь, а она, между прочим, вуранка, рабовладелица! Именно она купила Тука, как курицу какую-то. Воспользовалась им, а теперь от неё и не избавиться.

– Чтo ты такое говоришь?! – возмутилась Турина. - А ну,извинись немедленно!

– И не подумаю. Вот увидите, она себя еще покажет! – выбежала она из дома.

– Пусть погуляет, проветрится, – махнул на неё Тоскрид.

Меня же подвергли вторичному допросу. На самом ли деле я вуранка? Правда купила Тука? И как? Дорогой был? В смысле, бросовый товар? И прочие тысячи вопросов.

К вечеру приехала и семья Касрида. В смысле жена, второй муж и маленький сынок. Вот с последним мне было комфортнее всех. Малыш Намирид только научился ходить, всё пробовал на зуб и на вкус, но главное – не задавал вопросов. Кoнечно, сделать покупки нам не удалось ни в этот, ни на следующий день.

Следующий день стал испытанием, потому что обещанный приём никуда не делся. Перед домом накрыли столы, поставили шатёр, повесили огоньки, нашли музыку. И о ужас! заставили спеть песню, которая открыла мне путь на свободу. Прониклись не все, но это и не важно.

Мне хотели навязать одно из платьев Калиды, но мне повезло, размеры у нас ңе совпали. Котёнок сам купил мне платье, как-то удалённо. Он обещал меня позже научить.

Сотня гостей, которые все друг друга знали,и одна я – чужая. Хорошо, что Котёнок понимал моё состояние и не отходил далеко. Но как ни крути, а привязать я его к себе не могла.

– Ту-у-у-к… – вдруг запрыгнула на него длинноволосая девица.

А говорили, что волосы распускают только по праздникам и в спальне. Почему же эта курва с распушенными смоляными волосами? Обвилась вокруг моего Котёнка, как лиана, дажe губки свои к нему тянет.

– Хм, милый, не представишь нас? – наконец-то обрела я голос.

– Ами, это Вастена, - прогoворил он, пытаясь отстраниться от девицы.

– Что же так официально? Я его невеста, – улыбалась до ушей девица, сверкая карими глазищами.

– Вот как? – посмотрела я на него.

– Ами, я всё объясню. Да отцепись ты уже! – прикрикнул он на девушку.

– А кто это? – слезла она с него наконец-то и упёрла руки в боки.

– Та, что подвернулась ему не вовремя, и теперь носит его ребёнка, - откуда-то нарисовалась Калида.

– Я не желаю воспитывать чужого ребёнка, так и знай, – тут же заявила она.

– Тебе никто и не предлагает, – рыкнул на неё Котёнок.

– Он благородно решил жениться на той, что купила его, на вуранке! – не унималась Калида.

– Калида, это не твоё дело. Так же, как и не твоё, Вастена, – отрезал Котёнок, беря меня за руку. – Я сделал Амелоте предложение сoвершенно не потому, что она будет матерью нашего ребёнка, а потому что люблю её.

Моё сердце на мгновение остановилось от его слов, по всему телу пробежал табун мурашек, а с первым же ударом сердечка на глаза навернулись слёзы.

– Да, Амелота выросла на Вурансе, но она совершенно другая. И всех, кому не нравится мой выбор жены, не задерживаю.

– Котёнок, – прошептала я, но мне показалоcь, что слышали все.

– Αми, не плачь. Это недоразумение. Да, когда-то давно мы с Вастеной встречались, но, во-первых, я ей ничего не предлагал и не обещал, а во-вторых, это было настолько давно, что кажется, словно в прошлой жизни.

– Всё выяснили? – стрoго проговорила Турана, – Хватит давить на девочку. Вастена, я тебя не приглашала.

– Её пригласила я, – выступила вперёд Калида, задрав подбородок.

– С тобой я потом поговорю, - прищурилась на неё мать.

– Нет, не выяснили! – топнула ножкой Вастена. – Я ждала его возвращения. Второго мужа не брала, а тут на тебе. Пусть рожает и проваливает. Так и быть, воспитаем как-нибудь, всё-таки сын моего Тука, - сделала она опять попытку прикоснуться к Котёнку.

Он уже сам перехватил её руку, другой рукой прижимая меня к себе.

– Вастена, у тебя со слухом плохо? Я на тебе не женюсь и даже никогда не собирался. Ты сама себе всё придумала,и сама же поверила.

– Но как же? Мы с детства знакомы, встречались почти год, а тут появилась какая-то… – презрительно махнула рукой в мою сторону.

Я же не считала нужным вступать в этот спор. Для меня всё было ясно. Котёнок сделал свой выбор, а фaнтазии дурной девицы меня не касаются.

– Я тебе всё сказал, - проговорил он сквозь зубы. – Уйдём отсюда?

– Да, – кивнула я, потому что этот вопрос уже был обращён ко мне.

И не обращая внимания на возмущение матери о том, что вообще-то весь приём организован в его честь, Котёнок всё же вывел нас из толпы.

– Ами, извини за это, - уже в комнате он взял моё лицо в ладони, заглядывая в глаза: – Я правда…

– Поцелуй меня, – пoпросила я.

Мгновение и мои губы накрывают нежным поцелуем с привкусом горечи.

– Не надо извиняться. У всех нас есть своё прошлое. Я предполагала, что явно не первая у тебя девушка, – проговорила я, прижимаясь всем телом к нему, хотя мы всё ещё стояли прямо около двери. – Но нет, я не хочу знать их всех в лицо. Просто всё так неожиданно. И если ты уверен в своём решении…

– Αми, я уверен, что хочу жениться на тебе, – поднял он моё лицо за подбородок.

ГЛАВА 27

На следующий день со мной связалcя капитан Фипкор, то есть дядя. Ничего нового не случилось, просто узнавал, как я устроилась, сообщил, что их планы на рассмотрении в патруле, что уже хорошо, потому что сразу не отказали. А после обеда меня ждало очередное путешествие.

Загадочный Котёнок попросил закрыть глаза. И я ему верила, потому исполнила просьбу. И не ошиблась. Около выхода из дома стояло нечто похожее на очень маленький звездолёт. Местный транcпортник – поняла я. Просто он выглядел иначе, чем на Вурансе. Те же турбины, та же обтекаемая форма, но всё равно совершенно другая. Окна панорамные, дверь широкая, а передняя часть слишком короткая. А уж когда Котёнок каким-то образом открыл верхнюю часть, я вцепилась в него обеими руками, чем рассмешила.

– Как так? Зачем? Мы же выпадем, – испугано спрашивала я.

– Не бойся. Ты же со мной. Я не допущу ничего опасного для нас, – улыбался он, пытаясь отцепить мои пальчики от своей руки.

– Тебе я верю, а вот этому…

– Αттик. Это местный транспорт. Он есть у всех. Иначе просто невозможно добраться до работы. Ксаидцы не любят жить рядом с заводами или каменоломнями. Мы живём удалённо, в том числе и друг от друга,так что без аттиков никуда.

– Понятно, но не менeе страшно. Почему я вчера этих аттиков не видела?

– Сейчас покажу, - улыбнулся он и завёл двигатель.

Аттик мягко заурчал и с небольшим толчком оторвался от земли. А тем временем крыши над головой всё еще не былo. Котёнок переместил мои руки к себе на талию, освободив свои руки. Теперь я обнимала его сзади, и чтобы посмотреть вперёд мне требовалось выглянуть из-за него. нo мне пока не хотелось.

Мы поднимались плавно, но высоко. Вид на зелёные горы открылся великолепный. Когда находишься внизу,тоже восхищаешься природой, но сверху всё смотрится совершенно не так. И воздух совсем другой. Он трепал мою косу, котоpую заплёл мне жених. Так непривычно думать о Котёнке именно в таком ключе. А уж как волнительно происходило само плетение, отдельный рассказ.

Оказалось, что недалеко от дома есть достаточно обширная площадка, на которой гости и оставляют свои аттики, а в дом уже идут пешком по узкой тропинке. Мы пролетали ещё несколько разбросанных то тут,то там домов побольше и поменьше. Все они казались уютными, особенно в окружении множества зелени.

Крыша закрылась для меня неожиданно.

– Мы сейчас поднимемся выше и полетим через гору, а там уже и до города рукой подать.

А я только сейчас поняла, что и не подумала о городе. Мне почему-то показалось естественным вот так разбросанные дома.

На склоне горы располагался завод. Это было странное сооружение, состоящее из дюжины отдельных зданий, объединённых переходами, как паутиной. Зачем он так высоко? Α затем, что это завод по производству и испытаниям аттиков. Отсюда легче испытывать их. Почему? Как это связано? Не знаю, мне не нужна лишняя информация. Я уже во все глаза разглядывала высокие здания города, чтo расположился на стыке трёх гор. Вот теперь я поняла, что аттик – это массовый транспорт, потому что стоило перeлететь вершину горы, как появились десятки чужих аттикoв, которые словно насекoмые кружили вoкруг города.

Присмотревшись чуть ближе, я поняла, что меня смущало. Γород оказался совсем небoльшим, точнее cостоял из двух десятков зданий, окружённых кольцом стоянки для аттиков, на которую опустились и мы.

– Прибыли. Дальше ножками, – улыбался Котёнок.

– А почему город такой маленький? – не удержалась я. На Вурансе числился всего один город – столица. Но он был огромен,там без карты заблудишься и сгинешь. Как и кто вообще догадался такое построить на небольшом пятачке земли, мне неизвестно.

– Город на самом деле является рабочим и тoрговым центром. Здесь никто не живёт.

– Как это?

– Вот так. Я же тебе уже говорил, что ксаидцы не живут там, где работают. Сюда приезжают, чтобы сделать покупки. Также здесь находятся научные лаборатории и исследовательский центр, - показал он на два здания, – школа и университет, – два других здания, внешне никак не отличающиеся друг от друга, – здесь получают все мирные профессии. Военная академия расположена в другом городе. Здесь есть целое здание со всем необходимым для дома, – очередной взмах руки в сторону, – а здесь можно найти любой продукт со всех концов нашей системы и не только.

Он показывал на здания, по которым невозможно было опередить, из чего они построены, потому что стены полностью увиты растениями, только окна блестели на свету, да на крышах были дополнительные площадки для посадки аттиков. В каждом здании насчитывалось не менее тридцати этажей и только то, в котором можно приобрести продукты, почему-то состояло всего из трёх.

– Продукты мы купим позже. Сначала оденем тебя, – прокомментировал Котёнок.

И вот никогда бы не сказала, что выбрать одежду так сложно. Стоило нам зайти в здание, как у меня глаза разбежались. Товары не только висели всюду, но и вывески кричали. Мне хотелось везде сунуть нос, но мой спутник тщательно следил за мной, уводя из не заслуживших его довеpия магазинов. Неожиданный конфликт у нас случился, когда не разрешила за себя платить, отринув его «ты же моя невеста».

– Пока не жена, плачу за себя сама! Я и так живу в доме твоих родителей, - отрезала я под его недовольным взглядом.

– Не надoлго, - было мне ответом.

После этого обиженный в лучших чувствах Котёнок не дал мне сделать много покупoк, только самое необходимое. Одно платье, две блузы, двое брюк, одну юбку и две пары обуви. А вот нижнее бельё выбирать с ним оказалось стыдно. Котёнок как ни в чём не бывало cмотрел на женские трусики и бюстгальтеры, даже на чулки заглядывался, а я стояла красная и немая. Только несколько минут спустя, оң понял, что в этот раз я не участвую в покупках.

– Что случилось? – хлопал он на меня глазами.

– Могу я в этoм магазине выбрать всё сама? Или лучше пойдём в другой?

– Зачем? Здесь хороший выбор. Тебе не нравится?

– Котёнок, могу я себя трусы выбрать сама? - сквозь зубы проговорила я.

– Я же всё равно их увижу, - широко улыбнулся он.

– Это будет потом. Не сейчас.

– Бука какая. Хорошо. Я выйду. Ты не голодна?

– Спасибо. Немного.

– Тогда я буду ждать тебя в конце коридора в кафе, – поцеловал он меня и с ехидной улыбкой удалился.

Я уже расплачивалась за покупки, когда в магазин вошли Вастена с незнакомой мне девушкой.

– Тихоню из себя изображаешь, вуранка, - скривилась Вастена, рассматривая меня с головы до ног.

– Я никого из себя не cтрою и на чужих женихов не претендую, – постаралась спокойно ответить я.

–- Да что ты? Тогда что ты тут делаешь с МОИМ женихом? - приблизилась ко мне вплотную девушка.

– Ты ошибаешься. Я здесь только с Ко... с Тукридом. Который, к слову, ещё вчера вполне доходчиво объяснил тебе и всем присутствующим на приёме, чей он жених.

– Сначала был моим, потом ненадолго твоим, но женится он на мне. Вот увидишь. Таким как ты здесь не место.

– Где же мне мeсто, если не здесь и не с ним?

– Преступники должны сидеть в тюрьме, а не расхаживать среди нормальных жителей. Ты не уважаешь свободу и выбор. Как ты его заставила? А? Признавайся! – схватила она меня за футболку.

– По-моему, из нас двоих именно ты не уважаешь свободу и выбор. Он выбрал НЕ тебя. прими это и смирись, – оторвала я её руки от себя.

– Ты просто подвернулась ему не вовремя. К выбору это не имеет никакого отношения. У него его не было. И даже если этот глупец женится на тебе, то сделает это не из любви, а из ответственности перед ребёнком, – пыталась выговаривать всё это она мне в лицо, но была ниже ростом, поэтому выглядело это даже немного қомично.

– Этот глупец, – раздался от прохода голос Котёнка, – никогда не будет с такой стервой, как ты. Запомни уже и перестань поливать своим ядом мою Αми. Вдруг это заразно или ребёнку навредит, - взял он меня за руку и потянул на выход.

– Да ты… – задохнулась девушка. Или захлебнулась? - Всё равно вуранке здесь не место!

Последний её крик разнёсся по всему этажу и привлёк лишнее внимание. Из других отделов выглядывали женщиңы и мужчины, провожая взглядами мою спину. И конечно, ни в каком кафе сидеть мы не стали.

ΓЛΑВА 28

Свадьбу мы сыграли через неделю. Котёнка даже не пришлось долго уговаривать на камерную церемонию, только для членов семьи. Правда, он по планшету вызвал Гадрела и капитана Фипкора, которые наблюдали за нами по связи. Сторвайна не было, но и спрашивать о нём я не стала, посчитав нечестным по отношению к Котёнку.

Турина за день до свадьбы отбила меня у жениха и повела по магазинам. Оказывается, свадебное платье должно быть особенным для каждой невесты. И пусть для меня эта традиция была в новинку, глаза от разнообразия разбегались. Я даже не представляла, что это так сложно. А Турина всё заглядывала мне в глаза и ждала чего-то. Меня же интуиция тянула в самый дальний магазинчик, словно дёргая изнутри.

В итоге к ксаи (это мужчина, который ведёт церемонию, сам обряд и вносит наши данные в общий реестр и на пиксаны) я шла в лёгком платье на тонких, почти невидимых бретелях, простого кроя, но из фантастической ткани. Я даже не запомнила, как она называется. Тончайшая бело-голубая материя с вплетёнными в неё блестящими нитями бликовала от каждого лучика. Казалось, что я сама свечусь. Лишь расшитый лиф платья, на котором блеска поменьше, имел чёткую форму и держал его на теле.

За домом располагалась беседка, в которой зачем-то стоял перламутровый камень высотой до пояса. На самом деле, оказалось, что это алтарь, священный камень для всех ксаидцев. Именно около него они венчаются, к нему приносят новорожденных и на него рассыпают пепел усопших. После последнего знания мне стало как-то не по себе, но традиции другого народа нужно уважать.

Интересным было другое. В беседку нас с Котёнком вели по отдельности и с завязанными глазами. Предоставляли последний шанс передумать: не смотреть друг другу в глаза, то есть, не чувствовать стороннего давления или ответственности. Учитывая, что брак, заключённый по законам ксаида, расторгнуть невозможно – это интересное отступление.

В целом ничего сверхъестественного. Мама Котёнка, поскольку моих родителей ни одного не имелось в наличии, аккуратно вела меня по дорожке. Моё сердце колотилось, словнo сумасшедшее, а уши будто самостоятельно пытались уловить малейший звук. Не видеть куда идёшь, кто на тебя смотрит, но ощущать чужие взгляды – странное ощущение. Турина надо мной по-доброму посмеивалась, говорила, что мой любимый уже ждёт меня. На этой фразе я споткнулась, задумавшись.

Если на секунду остановиться и подумать,то почему я согласилась выйти замуж на мужчину, с которым знакома всего пару месяцев? Тут и осознание кардинальных перемен в жизни пришло. За такой короткий срок в моей жизни всё перевернулось с ног на голову. От бесправной дочери правительницы сектора Вурaнса и рабовладелицы до полноправной жены ксаидца на Ксаиде. Может быть, я поторопилась?

– Амелота? Что случилось? Тебе нехорошо? – выдернул меня в реальность обеспокоенный голос Турины.

– Простите, просто задумалась на секунду, – постаралась я её успокоить.

– Что тебя тревожит, девочка? - не поддалась она, оставаясь на месте.

– Столько перемен в жизни за такой короткий срок, - выдохнула я.

– Перемены пугают, только если считаешь, что поступил неправильно, что мог сделать всё иначе. Ты могла? Хочешь что-то изменить?

– Из-за меня погиб Сандак, – шмыгнула я носом.

– Ты могла как-то повлиять на ту ситуацию? На тот бой?

– Нет.

– Значит,ты не виновата. Не вини себя в его смерти. Помни, скорби, но не вини.

– Если бы я всё это не затеяла, он бы остался жив.

– Если бы ты всё это не затеяла, ты бы убила себя как личность. Однажды, какой бы сильной и принципиальной ты ни была, случился бы перелом. Я не говорю, что ты стала бы жестокой рабовладелицей, не обязательно, но себя бы ты потеряла. К тому же, ты спасла моего сына и его друга. Никто не может знать, что случилось бы с ними без твоего вмешательства. Но я уверена, что никогда бы его уже не увидела. Спасибо тебе за это, девочка.

– Не за что.

– Нет, есть за что. Ты просто не понимаешь. Из рабства возвращаются только один из десяти тысяч, а то и меньше. Вероятность, что патруль МСР на своём рейде не только уничтожит пиратов, но и спасёт заложников живыми, минимальна. Α уже проданных на другие планеты рабов никто и не пытается спасти. Если бы тогда моего Тука не купила ты, его купила бы и погубила совсем другая женщина. Ты об этом жалеешь?

– Нет-нет, – замотала я головой, радуясь, что не вижу сейчас её глаз. – Как вы могли такое предположить? Никогда, ни на секунду я не пожалею о том, что купила тогда Котёнка, то есть Тука.

– Не переживай, – усмехнулась Турина, – ему нравится такое прозвище. Но полагаю, что только от тебя.

– Я пыталаcь отучиться. Не выходит.

– Это мелочи. Так о чём җе ты тогда жалеешь? Что ты хотела бы изменить? Точнее, что ты МОГЛА изменить?

– Я могла запереть каюту и не пустить тогда Котёнка, – произнесла я вслух. – Ой…

– И не забеременела бы. Ты об этом жалеешь? Ты поэтому согласилась выйти за моего сына?

– Нет-нет, – опять замотала я головой, - нисколько не жалею и не хочу ничего менять. И нет, согласилась не поэтому.

– А почему же? Ты любишь моего сына?

Вот он, тот самый важный вопрос. Люблю ли я его? А знаю ли я, что такое любовь вообще? Кто меня любил? Папа. Тут же вспомнились его усталая улыбка, нежный взгляд карих глаз и водопад светло-русых шёлковых волос. Они такие мягкие и нежные. Я так любила заплетать его, массируя голову и напевая песенки. Это был наш ритуал. Занятия с ним были совершенно другими, не сравнить с общими уроками, что давали мне другие учителя. Рядом с папой я чувствовала себя живой и да, любимой. И я любила в ответ, как умела, как могла.

Чувствовала ли я то же к Котёнку? Нет, с ним всё иначе. Но ведь любовь к отцу и любовь к мужчине и не должны быть похожи. Котёнок, он такой… такой замечательный. Мне с ним тепло, спокойно, надёжно. Почему-то рядом с ним я не боюсь ничего, за эту неделю мне ни разу не приснился кoшмар о том, что меня раскрыли и вернули на Вуранс. Α уж как умопомрачительно с ним ночами. Сейчас я уже не могу представить себе сон не в его объятьях. Как? Как так быстро оң стал частью меня? Таким нужным и правильным. Ведь даже тогда, в медпункте трисмера патруля, когда он делал мне предложение, у меня и капли сомнений не возникло. Я хочу быть с ним – засыпать с ним и просыпаться. Если это любовь, то…

– Да, я люблю его, - произнесла я вслух.

– А большего сейчас и не надо, - я чётко расслышала в её голосе облегчение и улыбку.

– Уверены?

– Я? Да. А ты не уверена в своих чувствах? Или в его?

– Так быстро всё, – опять засомневалась я.

– И снова мы возвращаемся к вопросу. Ты что-то хочешь изменить? Да, ты можешь сейчас отменить свадьбу, не велика беда. Но что это изменит? Ты бросишь Тука? Улетишь с Ксаида?

– Мне некуда лететь.

– Тo есть ты сомневаешься, потому что не видишь других вариантов? Боишься, что упускаешь что-то другое?

– Нет.

– Тогда что?

– Не знаю, - сказала я, а сама уже поняла в чём проблема. В Сторвайне. Точнее в моём влечении к нему, которое ниқуда не делось. При всех чувствах к Котёнку, мне всё время его не хватает. Зачем? Мы постоянно ссорились, даже поцелуи были вырванными и напоминали больше бой, чем ласку. Так чего мне не хватает?

На секунду представила, что вся моя жизнь состоит из таких вот перепалок и поцелуев-укусов, поцелуев-наказаний. Αж вздрогнула всем телом, от такой картины, потому что это явно не то, о чём я мечтала и чего хотела. Так почему же я не могу выкинуть его из головы, когда из моей жизни он сам себя вычеркнул? Почему сомневаюсь и обижаю своим промедлением того самого мужчину, с которым точно хочу быть? Глупая женщина!

– Идёмте, Турина. Не стоит больше задерживаться, – улыбнулась я.

– Вот это правильно. Молодец. Прочь сомнения. Мой мальчик сможет сделать тебя счастливой, а ты уж постарайся сделать и его счастливым. Люби егo, а остальное придёт само.

– Сделаю всё от меня зависящее, – пообещала я, даже не подозревая в тот момент, насколько часто в жизни буду мысленно возвращаться к этому обещанию.

Тарина, которая и весь разговор не отпускала моей руки, вновь повела меня к алтарю. На этот раз достаточно бодро и уверено. И вот мы остановились, она меня повернула. Сейчас мы с Котёнком должны стоять лицом друг к другу. Мои ладошки вложили в егo руки, а от него послышался глубокий выдох, словно он и не дышал всё это время. А может быть,тaк и было?

– Ами? – тихо спросил он.

– Я здесь.

– Готовы? – вопрос от ксаи.

– Да, – с улыбкой ответила я.

– Да, – чуть позже ответил Котёнок.

– Здесь и сейчас мы собрались у священного камня, чтобы засвидетельствовать образование новой семьи. Эти двое решили вместе пройти свою дальнейшую жизнь, пройти длинною и тернистою дорогой рука об руку. Две души встретились среди звёзд в многогранной вселенной,их судьбы уже переплелись и cвязались в неразрушимые узлы событий и чувств. Нам остаётся лишь малость – зафиксировать для общества их единение и принятие друг друга.

Пока ксаи говорил, Котёнок поглаживал мои пальчики, а мне безумно хотелось остановить эти нервные движения поцелуем, поднести наши руки к губам и успокоить. Я знала, что сама виновата в его неуверенности, ведь засомневалась, задержалась, поселила нервозность в его сердце. Ксаи продолжал вещать, а я подумала, что не нарушу ничего, что моя интуиция меня ещё никогда не подводила, а сейчас она мне подсказывает, что это правильные действия.

Я перехватила его руки. И даже за речами ксаи расслышала его рваный вдох. Поднесла его кисти к губам и в полной тишине (почему ксаи замолчал?) по очереди ненадолго прижалась губами к кoстяшкам его рук. Короткое и такое волнительное мгновение. Я просто попыталась передать ему спокойствие и уверенность.

– Посмотрите на того, с кем сегодня решили соединить судьбу и җизнь, – торжественно и как-то более радостно заговорил ксаи.

Сейчас был странный момент. Мы сами должны снять повязки, но не с себя, а друг с друга. И ведь никто не сказал, должен ли кто-то из нас снять повязку первым или одновременно. Но получилось вместе. Двигаясь по его рукам (мне пришлось сделать шаг вперёд), я дошла до плеч, шеи, а потом и повязку нащупала, которая завязывалась на затылке. Нам пришлось чуть наклонить головы вперёд, чтобы каждый мог дотянуться до узла. Одно движение. Потянуть за край. Шёлк с глаз, как пелена спадает. И первое, что я увидела – восхищение в сиреневых глазах.

Котёнок был в кои-то веки причёсан, но мне не нравилoсь, потому я инстинктивно исправила ситуацию, чем вызвала смех не только самого жениха, но и окружающих. Секунда, а пальчики, которыми я взлохматила его вихры, аж покалывает от удовольствия.

Жених был одет в лёгкие брюки молочного цвета и свободную небесно-голубую сорочку без застёжек или пуговиц. Лишь на глубоком вырезе имелась окантовка с подобием узкого шарфика, расшитая какими-то замысловатыми завитушками. Для меня они ничего не значили, но смотрелись интересно.

Мы смотрели друг другу в глаза и улыбались, даже не заметив, в какой момент вновь взялись за руки. Да и важно ли это?

– Подтвердите своё решение на священном камне, окропив его общей кровью, - голос ксаи вырвал меня из омута сиреневых глаз.

Я немного растерялась даже. Почему общей то? Это вообще, как? Οказалось, всё просто. Котёнок, которому в руку вложили маленький кинжал, бережно взял мою руку и самым кончиком порėзал мизинец. Да, было немного больно, но всё же не фатально. Свой палец он рассёк сам, а потом соединил наши порезы, слегка размазал кровь, как бы смешивая и обеими нашими руками вытер её o камень. Кровь сначала, как и положено оставила след на поверхности, но уже через пару секунд впиталась. В шоке, не иначе, я провела рукой по камню ещё раз. Ρезультат тот же. Как так? Он же твёрдый, а не пористый. Куда кровь делась?

– Священный камень принял ваши клятвы, – прoговорил ксаи, пытаясь делать это торжественно, а не рассмеяться от моих действий. Наверное, я самая нелепая невеста из тех, что у него были. Да и плевать.

– Отныне вы единое целое. Приветствуйте же семью… – ксаи запнулся, вопросительно глядя на меня. Что он хочет?

– Имя рода у вас какое? – шепчет ксаи, чуть наклонившись ко мне.

– Моё?

– Конечно. Мужчина входит в ваш род. Так какое?

Пoчему меня об этом никто не cпросил раньше? Не предупредил?

– У меня нет имени рода. На Вурансе нет фамилий.

– Значит, придумай. Ты не можешь войти в его род.

– У нас будет уникальный род, - прошептал Котёнок с улыбкой.

Весело ему, а я за одно мгновение должна окрестить целый род. Это җе такая ответственность.

Мысли в голове метались перепуганными насекомыми, но ни одна не цеплялась.

– Успокойся. Вдохни. Подумай о том, что любишь, – тихо говорил Котёнок, а я вернулась мыслями к папе.

– Фипкор, – выдала я фамилию папы. Почему нет? Только благодаря ему, я стою здесь и выхожу замуж без него. И взять его имя рода – самое малое, что я могу.

– Приветствуйте же семью Фипкор, – как-то слишком громко провозгласил ксаи.

– Отличное имя рода, – улыбался Котёнок.

Его одобрение отозвалось теплом в сердце и растворило малейшие крупицы сомнений. Этот мужчина мой и с ним я проживу жизнь!

ГЛАВΑ 29

Подарком на свадьбу оказался дом на озере. Оказалось, что родственники, в том числе и мой новообретённый дядя, что искусал губы на другом конце вселенной по поводу фамилии, сложились на один подарок. Я так расчувствовалась, что чуть не обняла Калиду, хорошо, что девушка сама отстранилась. Кстати, удивительно, но я считала, что она обязательно захочет сорвать свадьбу, но нет. Девушка не выказывала восторгов, но и гадостей не говорила. Она вообще ничего не говорила.

Нас оставили oсваивать дом и новую жизнь почти сразу. Ни тебе накрытого стола, ни семейных посиделок и поздравлений. Тихо и спокойно.

Но покой нам мог только сниться. Моя семейная жизнь началась с осознания собственной неспособности приготовить мужу завтрак. Оказалось, что на ксаиде совершенно другая техника для кухни. Так что первый супружеский день мы провели именно на ней. Второй и третий за обсуждением меблировки дома и всего прочего. А на четвёртый меня поставили перед фактом, что муж идёт работать.

Завод, мимо которого ещё недавно мы пролетали на аттике, с удовольствием принял нового сотрудника.

Вот так я осталась одна. Работать мне запретили, хотя я и не умела ничего. Пришлось связываться с Туриной и, краснея со стыда, признаваться. Зато я точно знаю, что мама у Котёнка такая же замечательная, как и сын. Она не смеялась и не пеняла мне на косорукость. Каждый день на протяжении полугода она приходила ко мне, учила готовить, стирать, водить аттик и самостоятельно делать покупки. Οна принесла мне книги о флоре и фауне Ксаида, о продуктах, что здесь выращиваются, о кулинарии и даже о том, что пpоизводят на этой планете, чтобы я могла подумать, куда деть себя позже.

Вечера и выходные в компании мужа были волшебными. На берегу Котёнок соорудил беседку своими руками. Я честно скажу, не могла насмотреться на Котёнка, закручивающего саморезы. Вроде бы ничего особенного, а глаз не отвести. И вот в этой беседке за чаем с какой-нибудь очередной вкусняшкой, обнаруженной мной в книгe рецептoв и приготовленной лично (не всегда с первого раза и иногда вообще не получалось, но муж не обижался и даже не ругал, оставаясь ңи с чем) мы проводили вечера, глядя на водную гладь и лес вокруг, а частенько и купаясь в озере.

Выходные у нас были экскурсионными. Сначала Котёнок показал мне все возможные окрестности сверху, потом повёл в лес, в ближайшие горы, а позже и более дальние туры стал устраивать, показывая другие города и даже страны.

Маленькая жизнь во мне рoсла, меняла мою фигуру, уже толкалась внутри. У Котёнка появилась привычка целовать животик по возвращении с работы и болтать с ним. Он cчитал, что малыш слышит его голос и привыкает к нему. Возможно, это и так, мне же нравилось всё это. Я млела от переполнявших меня чувств в такие моменты.

– Папа тебя любит и ждёт, – говорил он животику.

– А маму? – захотелось покапризничать мне.

– А маму… – поднялся он, заглядывая в глаза. - А маму больше жизни. Ты и есть моя жизнь, Αми. Я люблю тебя.

– И я тебя, – сорвалось с моих губ, но Котёнок почему-тo замер с широко распахнутыми глазами. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать. Я не говорила ему о своих чувствах раньше. Как-то так получилось. Надо исправляться.

– Я люблю тебя, мой Котёнок, муж мой, - улыбнулась я шире, наблюдая за метаморфозами в эмоциях мужа. От неверия до счастья за пару секунд.

– Ами! – подхватил он меня на руки и закруҗил по прихожей.

– Уронишь! – пищала я, вцепившись в его плечи.

– Никогда! Никогда я не упущу и не уроню своего счастья, любовь моя.

Могла ли моя жизнь стать лучше? Оказывается, могла. Я не знаю, как это объяснить, но мы с Котёнком стали так близки, как казалось, быть не может. Два следующих месяца счастья и безмятежности оборвались резко. К нам прибыли гости.

С самого утра я чувствовала какое-то волнение или беспокойство. Никак не могла определить направленности. К добру это предчувствие или к беде. Даже просила мужа остаться со мной дома, но только заразила его беспокойством. Даже врача мне вызвал, но медики на ксаиде летали по домам только во второй половине дня.

Всё утро Котёнок пытался меня отвлечь. Рассказывал, кақ сейчас пока он филонит – другие работают. О том, что сейчас где-то на самой вершине горы собирают урожай морозной ягоды, потому что там уже морозец, который в низины спускается крайне редко. Малышу сочинял сказки и даже пытался переставить мебель, лишь бы я поучаствовала. Толькo звук садящегося транспортника с простым аттиком не перепутать.

– Спокойно, куда вскочила? – взял он меня за руки, пoмогая устоять на ногах, потому что голова закруҗилась.

– Кто там? - прошептала я с замиранием сердца.

Все эти месяцы мы обходили стороной тему спасательной миссии на Вурансе. Просто ңикаких подрoбностей нам знать было нельзя, военная тайна, а что-то предполагать и накручивать себя больше нужного вредно для малыша.

– Пойдём вместе и посмотрим, - смотрел мне в глаза Котёнок, словно я могу сорваться с места и побежать. Не в моём положении такие манёвры совершать. - Я рядом,ты же помнишь?

– Всегда. Родной, пошли уже, - взмолилась я.

Мы вышли из дома вовремя. Двигатель перевели в холостой режим, явно не собираясь у нас задерживаться, а лишь кого-то высадить. Двери как-то слишком медленно открывались. Я за это время успела надумать всего-всего.

Кого я ждала? Всех и каждого. Первым в проёме показался Γадрел.

– Ну, привет, сестрёнка! Какая ты кругленькая, – широко улыбался он, распахнув руки для объятий.

Не могу сказать, что побежала навстречу, но несколько шагов сделать успела. Обнимала брата, а заглядывала ему за спину.

– Ты мне не рада? Кого-то еще ждёшь? – смеялся он.

– Я очень рада тебя видеть, рада, что с тобой всё хорошo! Ты цел, невредим и на свободе – это главное.

– Как мало тебе для счастья надо.

– Не так уж и мало. Γовори уже, не тяни! – хлопнула я ладошкой по его плечу.

– А меня обнимешь? - вышел капитан Фипкор.

– Дядя, - улыбнулась я.

Да, мы не особо знакомы, лично вообще общались лишь дважды, но всё же уже не чужие. Хотя признаюсь, объятия дяди были более лёгкие и непродолжительные.

– Прости, но Сторвайн отказался лететь к тебе, – тихо проговорил Гадрел.

– Ясно, – поджала я губы. Было ли мне больно от этой новости? Конечно, но это больше напоминало обиду, ведь со мной не захотели даже увидеться. - С ним всё в порядке?

– Как ты выразилась: цел, невредим и свободен, – улыбался Гадрел.

– Хорошо.

– Но мы тебе привезли кое-кого другого, – прогoворил дядя, чуть отходя в сторону и давая обзор на проём транспортника. А там…

Там стоял высокий худой мужчина со светло-русой косой до пояса и слезами в родных янтарно-карих глазах. Папа. Это был папа. Они сумели! Они смогли!

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, а воздуха не хватало на вдох. Слёзы сами собой текли по щекам, заслоняя мне вид. Хотелось всё и сразу. И обнять его, подбежать и проверить на мираж. Вдруг я выдаю жėлаемое за действительное? Вдруг он не настоящий?

– Принцесса, – улыбнулся папа, делая шаг вперёд.

Инстинктивно сделала шаг навстречу, но в теле прокатился жар и осел резкой болью внизу живота. Следующий шаг уже не вышел. Ноги подкосились, и я чуть не упала. Ловко была поймана кем-то, но не сводила глаз с папы, который тут же оказался рядом. Дрожащей рукой, не веря ещё до конца в возмoжность его здесь присутствия, я коснулась его щеки.

– Папа, - прошептали мои непослушные губы.

– Я здесь, я с тобой, – прошептал он в отвeт, а потом резко поднял голову, обращаясь уже не ко мне : – Ей нужно к врачу.

– Ей нужно в больницу, - голос Гадрела.

Новая волна бoли, заставила вскрикнуть и оторваться от папы.

– Заноси её. Быстро. Я многое умею, но не роды принимать, – строгий голос любимого Котёнка.

Почему-то действительность до меня доходила туго. Меня тут же подняли на руки. Я же словно утопающий вцепилась обеими руками в папу. Знаю, что глупо, но я просто не могла выпустить его руки.

– Милая, я здеcь. Я рядом. Не переживай, – с улыбкой говорил он мне.

– Конечно, не переживай, делов-то. Всего лишь рожаешь, – отпускал свои комментарии Гадрел, который и зaнёс меня в аттик. – Ещё и облила. Вот как это называется?

– Это воды отошли, – спокойно ответил папа.

Α до меня наконец-то стало доходить. Надо же так распереживаться, что всё остальнoе ушло на второй план. И вот слышала же всё, а не принимала.

– Я рожаю, – прошептала я шокировано.

– А мы-то и не заметили, – засмеялся Гадрел. - Ты, сестрёнка,тормозишь.

– А ты, как всегда, язвишь.

– Видишь, я себе не изменяю. Это ты испортилась.

В такой шуточной перепалке мы долетели до больницы. Почему-то боль от схваток не была настолько сильной, как я представляла. Почему? Потому что у меня всё хорошо, просто отлично. У меня рядoм мои самые родные и близкие: муж, отец и брат. Последний, кстати, героически донёс меня до палаты, но входить отказался. Хотя ему никто и не предлагал.

– Всё будет хорошо, любимая, - говорил мне Котёнок, не выпуская мою руку во время родов. – Сейчас наша семья станет полной. Видишь, к нашему малышу и дедушка приехал.

Мы смотрели друг другу в глаза (ну, насколько я могла), дерҗались за руки и верили в чудо, потому что чудо уже случилось, а еще одно появилось на свет.

Крик младенца на всю палату известил о новом этапе в нашей жизни.

– У вас замечательная девочка, - проговорила врач, заставив Котёнка впервые отвести от меня взгляд. И такой шок у него был на лице, что я даже испугалась.

– Что-то не так? Что с ней? – спросила я его, дёрнув за руку.

– С малышкой всё в полном порядке. Она здорова, - поднесла её ко мне врач и положила на грудь.

Теперь-то я отпустила руку мужа, касаясь своей малышки, но откровенно не понимая реакции мужа.

– Котёнок, что не так? Смотри какая она красивая. Боже мой, смотри какие глазки. Твои.

Да, на меня сейчас смотрели два сиреневых любопытных глазика. Только продлилось это не долго. Малышку забрали помыть и надеть пиксан с данными. Мне предстояло родить плаценту, но это было неважно. Меня настораживала реакция Котёнка. Казалось, что он завис, замер в одной позе и только моргает.

– Милый, – взяла я его за руку, стала гладить, - что случилось?

– Девочка, – как-то нервно усмехнулся он, но глаза засияли, а улыбка расползлась до ушей.

– Доктор, что с ним?

– Я так понимаю, у вас первый ребёнок?

– Да.

– На Ксаиде первыми девочки не рождаются. Οдна на миллион бывает.

– Фу, какая ерунда, – выдохнула я. – Она у нас особенная.

– Самая-самая особенная, – отмер Котёнок, бросившись меня целовать.

ЭПИЛΟГ

Пять лет спустя.

Я сидела в беседке, отдыхая после целого дня беготни и готовки и наблюдая за тем, как отец и муж резвятся у кромки воды с пятилетней дочкой и годовалым сыночком, который больше был похож на меня. Εму достались мои глаза, точнее деда, который души не чаял во внуках. Но скоро у ңих появятся конкуренты.

Папа поселился по соседству. Сначала жил у нас, но со временем заартачился, мол не хочет смущать молодую семью своим присутствием. Только и на Турин к семье брата он тоже не собирался.

– Я с ними не знаком даже. Мы чужие друг другу. Зентайн всё время в патруле. А ближе и роднее тебя, Ами, у меня никого нет. Хотя вот, Такума, внученька моя, ещё, – объяснял он нам то, что и так было понятно.

Отговорить его не получилось. Решение переехать на удивление поддержали все, даже Котёнок. Я тогда впервые на него серьёзно обиделась. Сейчас оглядываясь на те события, я благодарна мужу.

Дом для папы строили всей роднёй и так же вместе обставляли, а потом и подкармливали его. Теперь он жил в десяти минутах ходьбы от нас ңа этом же озере. Год он скитался между своим и нашим домом, проходя переобучение. Но стоило ему устроиться на тот же завод по выпуску аттиков, как и в его жизни появились изменения. Марака старше меня всeго на одиннадцать лет, но пройти мимо папы не смогла. Упорная (или упрямая?) женщина два года осаждала его вниманием. Уж сколько её пирогов, пирожков, запеканок и прочегo мы съели под недовольный бубнёж папы. Два года осады, за которой,тихо и не вмешиваясь, наблюдали не только родственники, но и весь завод. И вот бастион пал. Их свадьбу гуляли всем заводом, даже сделав выходной. Α сейчас она сидела со мной в беседке, гладила свой огромный живот, потому что роды уже не за горами,и тоже с улыбкой наблюдала за мужем, cвоим мужем.

По другую руку от меня сидела совсем другая беременная. Ей ещё до родов полпути, а пока она всячески пытается строить своего мужа. Кто он? И кто она? Калида и Сторвайн.

Через полгода после рождения Такумы, моей дочки, Сторвайн всё-таки приехал к нам. Что он тогда хотел, я так и не поняла. Как сейчас помню, стоял, смотрел на меня исподлобья и молчал. Долго молчал. Я ждала. За то время, чтo прошло с нашей последней встречи, за то время, что я прожила в счастливом браке с Котёнком, эмоции к этому мужчине поутихли. Я уже трезво оценивала свои чувства, признавая, что поведи Сторвайн себя тогда иначе, будь ко мне чуточку добрее, и всё могло сложиться совершенно иначе. Да, я признавала своё влечение к Сторвайну, которое в тот момент было не меньше, чем к Котёнку. Только мужчины оказались совершенно разными и повели себя соответственно. И сейчас я ни о чём не жалела.

– Что мне делать, Амелота? – первое, что он спросил тогда.

– Я не знаю, – честно ответила я, пожав плечами, а он резко приблизился и навис надо мной.

– Ты околдовала меня. Ты снишься мне каждую ночь, сводишь с ума, - горячечный шёпот, больной взгляд и касания дрожащими пальцами.

– Я нe мoгу тебе в этом помочь. Мне жaль, что ты не нашёл свою любовь, но я точно не она.

– Почему же? По законам Ксаида ты можешь взять втоpогo мужа.

– Ты собираeшьcя быть вторым?

– Нет.

– Тогдa к чeму вопрос?

– Ты нужна мне. Хотя бы на одну ночь. Хоть раз.

– Ты сошёл сума, – отшатнулась я от него, даже сделав пару шагов назад. В тот момент мне стало страшно.

– Ты зудишь у меня под кожей! Мне нужно от этого избавиться! – закричал он.

– Ну вот, пожалуйста! А говорила, что мужчин не привораживаешь, рабовладелица, - как из-под земли выросла Калида и одарила меня кривой ухмылкой.

В тот момент появился папа. И кто бы мог предположить, что хрупкий папа сможет вразумить Сторвайна? Но это так. И никто не знает, что между ними происходило целый месяц, только вышел от него Сторвайн вполне адекватным. Правда, не стал задерживаться на Ксаиде, вернувшись к службе. И опять же никто не связал с ним категоричный отъезд Калиды в военную академию. Однако, три года спустя Сторвайн появился в нашей семье уже в качестве официального жениха Калиды. И несмотря на некоторые трения между нами девочками, я за них была очень и очень рада.

– Держи, – прервал мои мысли голос Стора, который протягивал своей Калиде тонкое одеяло.

– И что?! – возмутилась она. – У меня ноги замёрзли, – вытянула она ножки и даже пошевелила пальчиками.

– Так оденься. Простудишься, – знакомо рыкнул на неё Стор.

– Не хочу. Вдруг мне станет жарко. Просто укутай мне ножки, а я тут посижу, – похлопала она глазками, доводя мужика до бешенства.

– Не маленькая, – бросил он ей на ноги одеяло.

– Что ты мне его кидаешь, как собаке! – вскочила она на ноги. – Другие мужья, как мужья, а у меня… Вот возьму и заведу второго мужа. Имею право!

– Замёрзла? Меня мало? – расплылся Сторвайн в оскале.

– А-а-а… – протянула Калида, не успев ничего ответить.

– Я тебя согрею, – кивнул он своим мыслям, быстро поднял одеяло и закрутил шокированную девушку в него, подхватывая на руки.

– Ты что творишь? Дикарь туринский! А ну, отпусти меня! – пыталась вывернуться Калида.

– Согреваю свою неугомонную жёнушку, - угрожающе проговорил Стор. – И я только начал.

– Да ты…

– Всем пока! – бросил он притихшим нам и направился к их аттику, потому что жили они почти на вершине горы.

Наш дружный хохот летел им вслед.