Лорд Честертон отложил газету и задумчиво посмотрел на собравшихся в его кабинете членов Тайного Совета.

Старинные часы мерно тикали, отсчитывая минуты этого экстренного заседания. За окнами величественного здания Парламента накрапывал типичный лондонский дождь.

— Джентльмены, — продолжил он после паузы, — Ситуация беспрецедентная. Мало того, что раскрылась операция нашей разведки с попыткой кражи Черного Солнца… Теперь у русских есть настоящие боги древности! А у нас только извинения сэра Мэлори и дипломатический скандал. Отношения между Россией и Британией еще никогда в истории не падали на такой низкий уровень…

— Может, попробуем найти наших собственных богов? — предложил сэр Баррингтон, поправляя монокль, — Наверняка в кельтских мифах… или в нормандских на худой конец…

— И где вы собираетесь их искать? — фыркнул лорд Пембрук, — В Стоунхендже? Уже пробовали, если вы забыли. Ничего, кроме старых камней.

— Кроме того других богов может вовсе не быть, — заметил лорд Блэквуд, — Тор, Один, Вотан, Локи… все эти древние легенды могут быть основаны на одной реальной сверхъестественной персоне, которая прямо сейчас гостит у Русского Императора…

— Думаете, все так плохо? — покосился на него сэр Баррингтон.

— Все эти… гхм… божества могут происходить из таких эпох, о которых у нас просто нет археологических сведений, вот в чем проблема… — вздохнул лорд Блэквуд, — Доархаичные времена, господа.

— Господа, — прервал их лорд Честертон, — Не о том вы волнуетесь. Дело не только в богах. Россия начала активно применять технологию, способную усиливать Одаренных. Эта «метка» Черного Солнца… Она может изменить расстановку сил.

— А еще этот Константин Безумов… или как его там на самом деле, — добавил сэр Баррингтон, — По данным нашей разведки, он тоже древнее божество, которое зачем-то притворяется аристократом. И судя по всему, именно он создал артефакт.

В кабинете воцарилось тягостное молчание, вопросы повисли в воздухе. Лорды молчали и лишь морщили лбы. Вопросов было куда больше чем ответов.

— Ох… что обо всем этом скажет Королева… — пробормотал лорд Блэквуд, массируя виски. Лорд Пембрук и лорд Баррингтон кивнули с кислыми минами.

В другом конце света, в роскошном зале пекинского дворца, тоже шло важное совещание. Император Поднебесной внимательно слушал доклад своего посла.

— Значит, говорите, эти боги подчиняются русскому Императору? — спросил он, когда посол закончил.

— Да, Ваше Величество. Они признали его власть добровольно.

— Интересно… — Император постучал черными и острыми, как когти, ногтями по подлокотнику трона. Вышитый дракон на его халате, казалось, внимательно следил за послом, его глаза двигались как живые.

Наконец, Император повернулся к одному из чиновников своей свиты.

— А что наши археологи? Что-нибудь нашли в древних гробницах?

— Пока только намеки и упоминания, Ваше Величество, — тот низко поклонился, — Но мы расширили поиски. Возможно, в горах Куньлунь…

— Ищите лучше, — отрезал Император, — Мы не можем позволить лаоваям монополизировать власть над сверхъестественным.

А в это время в маленькой кофейне где-то в Вене две студентки горячо обсуждали последние новости, размахивая смартфонами.

— Нет, ты представляешь? — восторженно говорила одна, — Настоящие боги! И они такие… классные! Ты видела фотографии? Особенно этот, как его… Ноктус! Такой милашка!

— Пф-ф-ф… особенно эти его черные глазки… — фыркнула подруга.

— Да ну тебя, — закатила глаза первая девушка, — А как тебе Константин Безумов? Говорят, он с этими богами на ты… И не женат!

— Так у него вроде уже есть невеста… или две… или три…

— Да ладно! Серьезно? Как интересно!

— Ты ж всегда говорила, что современной женщине эти тупые мужики на фиг не нужны? — подруга окинула ее скептическим взглядом.

— Нет, ну такой как Константин Безумов… это исключение, — зарделась девушка.

Тем временем в одном из элитных ресторанов Санкт-Петербурга светское общество бурно обсуждало последние события.

— Нет, вы только подумайте! — восклицала пожилая княгиня, обмахиваясь веером, — Теперь у нас боги запросто по улицам ходят! Куда катится мир?

— Да вы слышали, что богиня Айсштиль устроила в модном салоне? — подхватила молодая графиня, — Ей не понравилось платье, и она заморозила все зеркала!

— Говорят, это фейк, — хмыкнул граф Расторгуев, — Не стоит слепо верить всему, что пишут в интернете.

— А мне проверенные люди рассказывали, что бог Ноктус устроил настоящий дебош в баре! Представляете, начал рассказывать какие-то неприличные истории про русалок… И про какого-то Эстро… кто-нибудь знает, что это за кадр? Тоже бог какой-то?

— Тише вы! — шикнул на них князь Голицын, — Не забывайте, что эти боги теперь под личным покровительством Императора. Мало ли что…

А в небольшой деревне под Костромой мужики философски рассуждали у колодца.

— Дык это… боги и боги, — почесал затылок Степаныч, — У нас и до них всякое бывало. Помнишь, Митрич, как в позапрошлом годе Аномалия в толкане деревянном завелась? Тоже самое примерно… Шуму и вони много, а толку чуть.

— Так то ж Аномалия! А тут боги настоящие…

— А какая разница-то? — пожал плечами Степаныч, — Лишь бы водка не подорожала…

В Ватикане срочно собрался закрытый совет кардиналов.

— Это противоречит всем канонам! — возмущался кардинал Бенедетти, — Языческие боги в современном мире! Немыслимо!

— Но факты говорят сами за себя, — заметил его более прагматичный коллега, — Может, стоит подумать о… адаптации некоторых положений?

— Ересь!

— Реальность, — поправил его кардинал, — Мы уже признали, что Земля круглая, признали все сто сорок гендеров и так далее… Почему бы не сделать следующий логичный шаг и официально не признать многобожие? К тому же, эти боги, похоже, не претендуют на духовную власть. Они, кажется, больше заинтересованы в… обустройстве на новом месте.

В штаб-квартире ООН в Нью-Йорке тоже царило оживление.

— Мы требуем равного доступа к сверхъестественным ресурсам! — горячился представитель одной из западных стран, — Россия не может монополизировать древних богов!

— А еще лучше — создать международную комиссию по контролю за их деятельностью, — поддержал его коллега.

Представитель России только снисходительно улыбался:

— Господа, позвольте напомнить, что речь идет о суверенных личностях, добровольно признавших власть российского Императора. Они не «ресурс» для дележки.

— Нечестно! У России самая большая территория, огромные запасы ресурсов, а теперь еще и древние боги! Они не принадлежат русским, они общечеловеческое достояние!

Представитель России лишь развел руками.

— Если вам так хочется древних богов… Что ж… попробуйте поискать у себя. Начните с Лох-Несского озера, говорят, там что-то плавает.

По залу прокатились сдержанные смешки. Представитель Шотландии заметно покраснел.

А в маленькой квартирке где-то в спальном районе Москвы программист Вася задумчиво читал новости в интернете.

— Прикинь, Мурзик, — обратился он к своему коту, — Теперь у нас боги по улицам ходят. Интересно, а у них есть аккаунты в соцсетях?

Кот флегматично мурлыкнул, не особо впечатленный глобальными изменениями в мире. Он был котом, а значит идеальным по умолчанию. Любому богу до него было как до луны… Но глупые людишки предпочитали обсуждать всякие глупости, а не действительно важные вещи. Например, почему в миске до сих пор нет корма?

В коридорах власти, в светских салонах, в тавернах и гостиных — везде обсуждали одно и то же. Мир менялся на глазах, и никто не знал, что принесут эти перемены. Фондовые рынки летали то вверх, то вниз, брея то шортистов, то лонгистов, то хомяков, то мамонтов…

А древние боги тем временем просто пытались привыкнуть к новой жизни. Ноктус осваивал интернет, периодически названивая Косте, даже в три часа ночи. Эгилия изучала современную медицину, Лилия (разумный осколок) почувствовала кое-что знакомое на севере Диких Земель…

Они не собирались захватывать мир или устанавливать новый порядок. Они просто… жили. Пытались понять этот новый, странный мир, такой непохожий на тот, что они помнили.

И может быть, именно в этом и заключался главный парадокс — древние боги оказались куда человечнее, чем многие люди могли предположить.

В подвале было холодно и сыро. Единственная лампа под потолком мерно раскачивалась, отбрасывая неровные тени на стены, покрытые облупившейся краской и разводами плесени. В углу монотонно капала вода, отсчитывая секунды, словно древний метроном.

Босс сидел в центре комнаты, прикованный к массивному металлическому стулу. Толстые цепи, способные удержать даже разъяренного монстра из Диких Земель, плотно обвивали его руки и ноги. Тусклый свет поблескивал на стеклах его противогаза, покрытых мелкими трещинами.

Перчинка медленно обходила пленника по кругу, задумчиво постукивая призрачным скорпионьим хвостом по бетонному полу. Четыре руки мирмеции были скрещены на груди, хитиновые пластины её доспехов поблескивали в тусклом свете. На железном столике рядом стояли аккуратные ряды склянок с разноцветными жидкостями — плоды её многочисленных экспериментов.

— Начнем сначала, — произнесла она вкрадчиво, почти мурлыкая, — Кто ты такой?

Босс чуть повернул голову, следя за её перемещениями:

— О, мы всё еще играем в эту игру? Который это уже час — третий? Четвертый?

— Я могу продолжать столько, сколько потребуется, — Перчинка остановилась перед ним. Её антенны слегка подрагивали, улавливая малейшие изменения в состоянии пленника, — У меня достаточно терпения.

— Да-да, конечно, — в искаженном механическом голосе Босса прозвучала снисходительная усмешка, — Ты ведь мирмеция — существо коллективного разума. Лилия хорошо поработала над вами, ваша раса славится своим терпением. Вот только… — он сделал паузу, — Ты не совсем обычная мирмеция, верно? В тебе в отличие от сестер слишком много… индивидуальности.

Перчинка напряглась. Она не ожидала, что пленник настолько хорошо осведомлен о природе мирмеций.

— Давай не будем отвлекаться, — она взяла со стола одну из склянок. Внутри переливалась золотистая жидкость — особый нектар, способный развязать язык даже самому стойкому пленнику, — Ты так и не ответил на мой вопрос.

— О, снова твой чудесный нектар? — Босс слегка наклонил голову, — Знаешь, он действительно восхитительный. Напоминает мне… — он вдруг осекся, словно едва не сказал что-то лишнее, — Впрочем, неважно.

Перчинка уловила эту заминку. Что-то в его голосе на мгновение изменилось — промелькнула какая-то странная нотка. Тоска? Ностальгия?

— Раз тебе так нравится, — она сделала знак своим людям, притаившимся в тенях, — Может, попробуешь еще? На этот раз с некоторыми… особыми добавками.

Из темноты выступили двое — мужчина с изрезанным шрамами лицом и высокая женщина в капюшоне. В их руках блестели некие медицинские инструменты жуткого вида. Они молча приблизились к пленнику, готовые выполнить любой приказ.

Босс даже не шелохнулся:

— А ты неплохо устроилась, — в его голосе появилось что-то похожее на одобрение, — Собственная база, преданные последователи… Интересно, твой отец знает о масштабах твоей… деятельности?

— Не впутывай сюда моего отца, — резко ответила Перчинка, — Ты даже имени его не имеешь права произносить.

— О, я задел больное место? — Босс чуть подался вперед, — Прости, не хотел. Просто… знаешь, в чем твоя главная проблема? Ты пытаешься быть безжалостной, но при этом постоянно оглядываешься на папочку. «А что бы он сказал? А одобрил бы он такие методы?»

Её призрачный хвост дернулся, готовясь к удару. Женщина в капюшоне — Ирма — напряглась, но Перчинка остановила её жестом.

— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем отце, — процедила она.

— Не знаю? — в механическом смехе Босса появились странные нотки, — О, дорогая моя. Я знаю куда больше, чем ты можешь представить. Например… — он снова сделал паузу, словно примериваясь, — Я знаю, как сильно ты боишься его разочаровать. Как отчаянно пытаешься доказать, что достойна быть его дочерью. Что можешь защитить семью, если вдруг с ним что-то случится… Ведь он такой мягкий и беспечно снисходительный к врагам…

— Заткнись, — прошипела Перчинка. Её хвост угрожающе качнулся.

— И при этом, — продолжал Босс, словно не замечая её реакции, — ты прекрасно понимаешь, что он не одобрил бы твои методы. Все эти пытки, допросы, тайные эксперименты… Ай-ай-ай, что бы сказал папочка?

Жало метнулось вперед быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Острие пробило защитный костюм Босса, впиваясь в плечо. По телу пленника прошла судорога — яд начал действовать.

— Ох, как грубо, — выдохнул он, — Хотя… техника впечатляет. Этот коктейль… дай угадаю — нейропаралитик с примесью чего-то галлюциногенного? И капля твоего нектара для усиления эффекта?

— Ты… как ты это понял? — Перчинка нахмурилась. Её уверенность впервые дала трещину, — Этот состав…

— Засекречен? — в его механическом смехе появились нотки искреннего веселья, — О, деточка. Я знаю о ядах больше, чем ты можешь вообразить. Кстати, советую в следующий раз добавить чуть больше нектара — усилит эффект.

Ирма и шрамированный переглянулись. Они никогда не видели, чтобы кто-то так спокойно реагировал на пытки их госпожи.

Перчинка медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Её гордость была уязвлена — этот человек каким-то образом знал состав её секретных ядов. Более того, он давал советы по их улучшению!

— Знаешь что? — процедила она, — Может, хватит этих игр? Я ведь могу и всерьез разозлиться.

— Всерьез? — Босс склонил голову набок, — Нет, милая. Ты пока только играешь. Потому что в глубине души прекрасно понимаешь — отец не одобрит настоящую жестокость.

В его голосе появились какие-то новые нотки — словно он точно знал, куда бить, чтобы причинить максимальную боль.

— Заткнись, — прошипела Перчинка.

— А знаешь, что самое забавное? — продолжал Босс, — Он ведь и правда не одобрил бы. Потому что, несмотря на всю свою силу, на связь с Бездной… в глубине души он остается тем еще идеалистом. Таким… благородным.

Каждое его слово било точно в цель. Перчинка чувствовала, как её тщательно выстроенное хладнокровие рассыпается под этими ударами.

— Последний раз предупреждаю, — процедила она, — Заткнись.

— И вот ты здесь — пытаешься быть жестокой, беспощадной… Пытаешься защитить семью любой ценой. А в глубине души знаешь — он бы не одобрил. Никогда.

Что-то внутри Перчинки словно взорвалось. Призрачный хвост метнулся вперед быстрее молнии, пробивая ладонь пленника насквозь. Босс даже не вскрикнул — только чуть дернулся от удара.

— Я же сказала — ЗАТКНИСЬ! — прорычала Перчинка.

Она с яростью обрушилась на пленника, замелькали хитиновые кулаки. Удар, еще удар — с нечеловеческой силой мирмеции. Трещины на противогазе стали глубже, по защитному костюму Босса расползались разрывы.

Ирма и шрамированный испуганно переглянулись и отступили в тени. Они никогда не видели свою госпожу в таком состоянии.

— Не смей! — рычала Перчинка, продолжая бить, — Не смей так говорить о моем отце!

С каждым ударом её голос становился все более яростным. Все накопившееся напряжение, все сомнения и страхи прорвались наружу подобно лавине.

— Думаешь, я не знаю, что он не одобрил бы? — новый удар, — Думаешь, знаешь больше всех? — еще удар, — Я делаю то, что должна! Чтобы защитить их всех!

Только когда на бетонный пол упали первые капли крови, Перчинка замерла. Её грудь тяжело вздымалась, все четыре руки дрожали от напряжения.

«Что я делаю?» — пронеслось в голове, — «Что за позор? Спокойно! Без эмоций. Голова должна оставаться холодной…»

К её изумлению, избитый Босс рассмеялся. Его смех, искаженный динамиком противогаза, эхом отразился от стен подвала. Пробитая ладонь уже затягивалась — регенерация у него была впечатляющая.

— Кхе-кхе… Вот это уже лучше, — одобрительно произнес он, словно учитель, похваливший способную ученицу. Из трещин в противогазе сочилась кровь, — Наконец-то настоящие эмоции! А то все эти холодные пытки… такая скука.

— Да чтоб тебя… — процедила Перчинка, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

— Знаешь, — продолжал Босс, — Тебе не в чем себя винить. Меня уже когда-то пытали. О, это было настоящее искусство! Мой самый главный враг… умел находить очень… изысканные способы причинить боль.

Он подался вперед, насколько позволяли цепи:

— Представь себе существ, способных разорвать саму реальность. Они вытаскивали мою душу по кусочкам, как нитки из старого свитера. А потом собирали обратно… неправильно. И так раз за разом, пока я не забыл, как должно быть правильно.

В его механическом голосе зазвучала такая глубокая ненависть, что Перчинка невольно отступила на шаг. По её спине пробежал холодок — она вдруг поняла, что все её пытки для этого существа были не более чем… разминкой?

— И знаешь, что самое забавное? — Босс чуть наклонил голову, — Я выжил. Более того — я стал сильнее. Как и ты сейчас.

— Что? — она нахмурилась.

— О да, — в его голосе появились почти отеческие нотки, — У тебя определенно есть талант. Эта ярость, эта сила… Просто нужно научиться их контролировать. Направлять.

— Ты, кажется, бредишь, — но в её голосе уже не было прежней злости. Только усталость.

— А знаешь, что самое забавное? — продолжал Босс, словно не слыша её, — Ты ведь даже не представляешь, кто я на самом деле. Хочешь узнать?

Что-то в его голосе заставило Перчинку насторожиться. По её антеннам пробежала дрожь — она ощущала какие-то странные колебания в воздухе.

— Давай, сделай уже это, чего тянешь? — в механическом голосе появились какие-то гипнотические нотки, — Просто сними противогаз.

— Это какая-то ловушка, — она отступила на шаг. Она уже знала, что стало с Кривотолковым, который взглянул на лицо босса.

— Конечно, — он кивнул, — Все в этом мире — ловушка. Вопрос лишь в том, готова ли ты узнать правду? Или предпочтешь оставаться в неведении?

Его слова словно проникали прямо в разум. Перчинка поймала себя на том, что её руки уже тянутся к застежкам противогаза.

«Стоп», — попыталась одернуть она себя, — «Это явно какой-то трюк…»

Но любопытство оказалось сильнее. Её пальцы коснулись холодного металла.

— Давай, — подбодрил Босс, — Мое лицо — это ответы на все твои вопросы.

Щелчок застежки прозвучал неправдоподобно громко в тишине подвала. Противогаз медленно соскользнул, открывая лицо пленника…

Перчинка отшатнулась с криком. Склянки с ядами посыпались со стола, разбиваясь о бетонный пол. Ирма и шрамированный выскочили из теней, готовые защищать госпожу.

А в темноте подвала раздался тихий, совсем не механический смех. И этот смех был… знакомым?

Последняя лампа мигнула и погасла, погружая подвал во тьму.

В нашей столовой было так уютно и спокойно, что я невольно улыбнулся. Такие моменты редко выпадали в последнее время — возможность просто посидеть с близкими людьми, никуда не спеша. Слуги бесшумно меняли блюда, и пробивающийся сквозь высокие окна солнечный свет играл на серебряных приборах.

— Нет, вы только посмотрите на это! — Ноктус уже минут пять не мог оторвать взгляд от рваных джинсов Насти, — Эстро, признайся честно, у тебя финансовые проблемы? Я могу одолжить немного золота… ну или пару древних артефактов загнать… У меня должны были сохраниться заначки.

— С финансами все в порядке, — я с трудом сдерживал смех. Давно не видел своего старого друга таким растерянным.

— Тогда почему… — Ноктус сделал драматическую паузу, — почему твоя ученица ходит в ДЫРЯВЫХ штанах?

— Это называется «рваные джинсы», — терпеливо объяснила Настя, — Сейчас это очень модно. Даже у дворян.

Ноктус поперхнулся вином, и я едва успел создать барьер Бездны, чтобы защитить скатерть от брызг:

— Модно? ДЫРКИ? — он повернулся к Айсштиль, — Айси, ты слышала? В мире смертных теперь модно ходить в рваной одежде!

— О да, — невозмутимо отозвалась богиня льда, элегантно отправляя в рот кусочек утиного филе, — Я уже успела изучить их… своеобразные представления о стиле, — Она бросила на меня лукавый взгляд, и я понял, что сейчас будет что-то интересное, — Хотя, должна признать, это все же лучше, чем твои эксперименты с татуировками из светящихся чернил десять тысяч лет назад.

— Эй! — возмутился бог ночи, — Это был последний пик моды среди моих последователей! К тому же, они хотя бы светились красиво, а не выглядели как… — он снова уставился на джинсы Насти, — как будто тебя пожевал и выплюнул титан!

Настя обиженно поджала губы. А я вспомнил те татуировки. Действительно, выглядели они… специфически. Особенно когда начинали мигать в такт сердцебиению владельца.

— Между прочим, — Настя гордо вздернула подбородок, — эти джинсы стоят больше, чем обычные.

— ЧТО? — Ноктус в ужасе уставился на меня, — Они берут БОЛЬШЕ денег за ДЫРЯВУЮ одежду? Эстро, я всегда знал, что ты хитер, но чтоб настолько изящно и нагло обуть смертных…

— При чем тут я? — я рассмеялся.

— Так это чисто стиль нашего хитромудрого Эстро! Прям рука мастера чувствуется! Небось так и поправил финансовые дела своего рода — убедил смертных покупать всякую рвань втридорога?

— Это придумали задолго до моего… возвращения.

— Невероятно, — покачал головой Ноктус, — Просто невероятно. А что еще у вас тут модно?

— Ну, например… — начала было Настя.

— О, сейчас начнется, — шепнула мне Айсштиль, наклонившись ближе. От неё пахло морозной свежестью, — Я помню свою реакцию на кроссовки. Особенно на те, которые со встроенными лампочками.

— Светодиодами, — поправил я её.

— Погодите-ка, — Ноктус прищурился, разглядывая обувь Насти, — А это что за странные сандалии такие?

— Это кроссовки, — вздохнула моя ученица, — Спортивная обувь.

— Для спорта? — бог ночи скептически осмотрел кроссовки, — В этом можно бегать? Но они же на вид такие… мягкие! Как подушки! В мое время для бега использовали нормальные кожаные сандалии. Или вообще босиком…

— Ну-ну, — промурлыкала Айсштиль, — Расскажи им еще про свои любимые сандалии из кожи Волшебного Дракона. Особенно про тот случай, когда они попытались сожрать пару гостей прямо во время пира у Громовержца.

Я невольно фыркнул, вспомнив тот случай. Особенно выражение лица Громовержца, когда сандалии Ноктуса вдруг ожили и попытались цапнуть Верховного Бога за лодыжку. Мы с Аймосом тогда еле-ели отмазали Ноктуса. Громовержец расценил укус сандалий как покушение и собирался прибить бога ночи на месте.

— Это был единичный случай! — возмутился Ноктус, — К тому же, я же не знал, что кожа Волшебного Дракона может сохранять часть его разума! И вообще… — он снова уставился на джинсы Насти, — Мы сейчас не об этом! Вот скажите мне…

В этот момент в столовую вошла Эмми в своей новой ярко-розовой футболке с радужным единорогом.

Ноктус замер на полуслове, увидев футболку с единорогом, его глаза расширились:

— А это… это что за чудовищная тварь из Бездны?

Эмми застыла, с возмущением глядя на Ноктуса.

— Ч-что… — дрожащим от возмущения голосом произнесла она, — Как ты меня назвал, старый тупой упырь???

Её волосы и одежда вспыхнули ярким пламенем, обозначая начало боевой трансформации.

— Почему тупой-то? — тоже обиделся Ноктус. Вокруг него возникли черные печати Ночи.

— О нет, — простонала Айсштиль, — Только не начинайте…

Я мысленно приготовился к новой порции возмущения. День определенно обещал быть веселым.

После обеда я пригласил Айсштиль и Ноктуса подняться в мой кабинет. Нам нужно было обсудить некоторые… деликатные вопросы.

— А я? — Настя вопросительно посмотрела на меня.

— Прости, — я мягко поцеловал её в щеку, — Это… скажем так, божественный совет. Айси и Ноктусу будет спокойнее, если мы поговорим тет-а-тет.

— Ладно, — она нахмурилась, но потом улыбнулась, — Только недолго, хорошо? У нас сегодня еще тренировка.

Мой новый кабинет располагался в восточном крыле особняка. Я специально решил переехать в эту комнату — отсюда открывался прекрасный вид на город. Массивный дубовый стол, книжные шкафы до потолка, мягкие кресла у камина — все дышало уютом и респектабельностью. На одной из стен висела старинная карта мира, на другой — фамильные портреты Безумовых.

— Неплохо устроился, Эстро, — одобрительно кивнул Ноктус, осматриваясь, — Хотя… — он прищурился, разглядывая портреты, — эти суровые бородатые дядьки на стенах немного напрягают. Особенно вот тот, с таким… осуждающим взглядом.

— Это основатель рода Безумовых, — я усмехнулся, — Настя говорила, что по преданиям, он даже при жизни любил всех осуждать.

— А где твой портрет, Эстро? — поинтересовалась Айсштиль, опускаясь в кресло у камина, — Когда мы уже сможем оценить твой благородный лик в исполнении руки мастера?

— Пока не заказывал, — я пожал плечами, — Все как-то не до того было, — Я присел за стол и жестом пригласил их устраиваться поудобнее, — Нам нужно обсудить несколько важных вопросов. Особенно после моего разговора с Императором…

Я откинулся на спинку кресла, переводя взгляд с Айсштиль на Ноктуса. Моих старых друзей и соратников. Сколько всего мы пережили вместе, сколько битв…

— Итак… Во-первых, об Императоре, — начал я, — Как вы знаете, мы с ним после турнира… успели пообщаться.

— Ага, — кивнул Ноктус, — Часа три вдвоем без свидетелей сидели в кабинете под мощной защитой и о чем-то напряженно трындели.

— И нам ты так ничего и не рассказал, — укоризненно произнесла Снежная Королева.

Я лишь вздохнул. Да, мы с Императором действительно многое обсудили с глазу на глаз. В основном обсуждали Чёрное Солнце и его дальнейшее использование. Также обсудили еще некоторые… детали нашего будущего сотрудничества.

— Я пообещал Александру Дмитриевичу, что разговор останется между нами, — сказал я, с улыбкой разводя руками, — А слово бога, как вам известно — нерушимо.

Ноктус хмыкнул, а Айсштиль демонстративно закатила глаза.

— Как вы относитесь к тому, что пришлось ему подчиниться? — спросил я, внимательно глядя на старых друзей.

Айсштиль фыркнула, откидывая за спину свои серебристые волосы:

— Разумеется, ни один смертный не может быть выше богов. Даже очень сильный. Но пока мы еще не полностью восстановили свою мощь, приходится играть по их правилам.

— Временная необходимость, — кивнул Ноктус, — Хотя должен признать, для простого смертного этот ваш Император весьма впечатляет. Такая сила, такой самоконтроль…

Я вздохнул. Что и ожидалось. Боги никогда не будут терпеть над собой смертного. Даже очень сильного. Даже Героя.

— Надеюсь, в будущем мы сможем выстроить с ним партнерские отношения, — сказал я, — На равных. Без этого «боги — высшие существа, люди — низшие».

— Да, разделение на «высшие и низшие» — это глупость, — согласился Ноктус, — У всех важная роль, у богов своя, у смертных своя. Мы повелеваем, они подчиняются, все просто.

Айсштиль молча кивнула, полностью согласная с Ноктусом.

Мде… А Ведь Ноктус еще из самых, так сказать, «прогрессивных и открытых новому» богов.

— В конце концов, если Бездна вырвется, всем будет плохо, — сказал я.

— Кстати о Бездне, — Ноктус подался вперед, — Что там с твоими планами по созданию новых Черных Солнц? Может, подключить меня к процессу? Я ж все-таки бог Ночи, у меня с тьмой особые отношения.

— Ночь и Бездна — это не одно и тоже, — фыркнула Айсштиль.

— На моей Алхимической фабрике как раз вовсю кипит работа, — кивнул я, — Если получится достать еще кое-какие редкие ресурсы, можно будет приступать к созданию прототипов. Но пока это секрет. Знаем только мы с Айсштиль.

— А это безопасно? — уточнил бог ночи, — Все же это твое Черное Солнце манипулирует самой Бездной…

— Насчет безопасности не волнуйся, Ноктус, — добавила богиня льда, — Эстро разработал особые амулеты-мозаики, способные защитить от влияния Бездны. Никаких неприятных сюрпризов, как с Лилией, не будет. Надеюсь…

Повисла пауза. Каждый задумался о своем. Я смотрел на старинную карту мира на стене, искал взглядом границы древних государств, канувших в Лету. Сколько всего изменилось с тех пор…

— Кстати, Костя, — вдруг подала голос Айсштиль, — Тут недавно Дарья Кривотолкова со мной связывалась. Очень хотела с тобой встретиться после турнира. Вы в тот раз, после дуэли со Светланой, кажется, разминулись.

Я удивленно приподнял бровь:

— Дарья? Надо же, не ожидал. Хорошо, надо будет её навестить. Интересно, что ей понадобилось…

— Может, решила побороться за место в твоем гареме? — ухмыльнулся Ноктус, — А что, Настя, Эмми, Айсштиль, Лилия, та синеволосая смертная, которая на роль главной жены метит… Чем Дарья хуже?

Я бросил на него раздраженный взгляд:

— Дружище, давай не… Это всё… сложно.

— Да ладно тебе! — бог ночи расхохотался, — Ты с давних времен был сердцеедом. Неужели новая жизнь и смертное тело тебя изменили?

На этих словах в дверь негромко постучали.

— Войдите! — по инерции сказал я, сверля Ноктуса взглядом.

Блин, я совсем забыл, что у нас тут тайное совещание…

В кабинет вплыла Кристина Валерьевна с подносом, на котором дымились чашки с чаем и ароматным кофе. И конечно же её фирменное печенье с шоколадной крошкой.

Грудь Кристины Валерьевны, туго упакованная в декольте, плавно колыхалась при каждом движении…

— Прошу прощения, господа, — она лучезарно улыбнулась, — Я подумала, что вам не помешает что-нибудь к чаю. Заседания порой затягиваются.

Расставив угощения на журнальном столике, Кристина Валерьевна удалилась, бросив на меня многозначительный взгляд своих небесно-голубых глаз.

Как только дверь за ней закрылась, Ноктус присвистнул:

— Мать моя Ночь, вот это женщина! Такой фигуры даже у Фурии, благоверной Громовержца, не было… Эстро, признавайся, ты ещё и с ней спишь? Как тебе только сил хватает на стольких женщин!

Вместо ответа я просто закатил глаза. Некоторые вещи не меняются. Даже спустя тысячи лет.

— Давайте вернемся к делу, — вздохнул я, потянувшись за чашкой кофе, — Есть ещё одна важная тема. Лилия.

Ноктус нахмурился:

— А что с ней? Я думал, она тоже вернула свои осколки и пришла в норму.

— Не совсем, — покачал головой я, — Видишь ли, та Лилия, что выбралась из Черного Солнца — это как бы «здоровая» версия. А её безумная ипостась…

— Квадробер, — хмыкнула Айсштиль, — Так смертные называют людей, которые ведут себя по жизни как животные.

Глаза Ноктуса, когда он услышал про квадроберов, округлились. Эх… многое ему еще предстоит узнать.

— … по-прежнему существует отдельно, — закончил я.

— То есть как? — не понял Ноктус, — Их теперь две? Они еще не объединились?

— Выходит, что так, — кивнула Айсштиль, помешивая свой чай маленькой серебряной ложечкой, — Разумная Лилия сейчас где-то скрывается. Ни с кем не хочет общаться. Я не смогла найти ее. А квадробер-осколок по-прежнему при нас.

— Ничего не понимаю, — пробормотал бог ночи, — Как такое вообще возможно?

— И еще она беременна от Кости, — добила его Айсштиль. Ноктус чуть не подавился чаем.

— Слияние таких разных осколков может быть опасно. Оно может как исцелить Безумие Лилии, так и напротив, укрепить его, — вздохнул я, — Так что это даже хорошо, что они существуют как бы параллельно.

— И что ты планируешь с этим делать? — спросила Айсштиль.

— Честно? Понятия не имею, — признался я, — Надеюсь, со временем удастся их как-то объединить. Но прежней Лилии, боюсь, уже не будет. Думаю, нужно дождаться, когда Лилия-квадробер родит, чтобы не подвергать детей угрозе.

Повисла тяжелая пауза. В камине потрескивали поленья. За окном сгущались сумерки — в Синегорье всегда темнело быстро.

— Кстати об угрозах, — внезапно сказал Ноктус, — Вы ничего не хотите мне рассказать про этого типа в противогазе? Ну, который нас похитил и промыл мозги. Мне, когда я был марионеткой, ничего особо-то и не рассказывали, держали в неведении…

Я переглянулся с Айсштиль. Этот вопрос беспокоил нас обоих.

— Понимаешь, — медленно начал я, — мы сами толком не знаем, кто он такой. Он слишком хорошо осведомлен о наших способностях, о Бездне…

— Ты думаешь, он из нашей эпохи? — прищурился Ноктус, — Высокопоставленный маг или жрец, доживший до наших дней? Кто-то из древних богов? Осколков?

Я лишь развел руками. У меня были кое-какие мысли на счет босса… но пока ими я делится не спешил. Надо сперва кое-что проверить.

— Всё может быть, — пожала плечами богиня льда, — А может, он вообще существо совсем иной природы. Вспомни, как легко он управлялся с Черным Солнцем.

— Так и Эстро с ним довольно ловко управлялся, — заметил Ноктус.

— В любом случае, — подытожил я, — Его нужно найти. Может быть Дарья что-то знает? Не зря же она именно сейчас решила со мной связаться.

— Да уж, — усмехнулся Ноктус, откидываясь в кресле, — Скучать вам тут явно не приходится.

— Это точно. Давайте определимся с ближайшими планами, — я отставил пустую чашку, — Ноктус, сможешь поговорить с Эгилией и Аймосом? Мне нужно понять какие у них намерения. Особенно у Аймоса — он пока держится несколько… отстраненно. Сам понимаешь, он всё-таки младший брат Громовержца.

— Без проблем, — кивнул бог ночи, — Эгилия — одна из немногих богинь, кто переваривает мои шутки. А Аймос… ну, он всегда был нелюдимым по натуре. Но я с ним неплохо ладил!

— Айсштиль, — я повернулся к богине льда, — ты не могла бы продолжить поиски разумной Лилии? Меня беспокоит, что она так хорошо прячется. Это на неё не похоже.

— Конечно, Эстро, — Айсштиль поправила прядь серебристых волос, — Есть несколько зацепок в Диких Землях. И еще… — она слегка нахмурилась, — Я уловила какие-то странные всплески силы на севере Синегорья. Возможно, это она экспериментирует с природной магией.

— Хорошо, держи меня в курсе, — кивнул я, — А я пока сосредоточусь на создании новых амулетов-мозаик. Нужно создать парочку для Светы, Насти и Эмми.

— Ты их будешь делать при помощи Черного солнца? — уточнила Айсштиль.

— Именно. Это одна из его функций. Можно и вручную их делать, но с Черным солнцем сподручнее.

— А что насчет остальных? — спросил Ноктус, — Амфия, например?

— Пусть пока осваиваются, — я пожал плечами, — Им нужно время, чтобы привыкнуть к новому миру. Потом найдем им занятие.

За окном совсем стемнело. Я встал и зажег старинную керосиновую лампу на столе — своего рода дань традициям. Её мягкий свет придавал нашему собранию еще более загадочный вид.

«Что ж…» — подумал я, разливая по чашкам остатки чая, — «Как бы там ни было, а мы снова вместе. Древние боги и простые смертные, плечом к плечу против сил Бездны. Как и много тысяч лет назад. Только теперь у нас еще есть Черное Солнце и поддержка Императора, сильнейшего среди смертных».

А значит, у Бездны нет шансов. По крайней мере, я на это очень надеюсь…

Военный вокзал встретил их прохладным летним утром. Черные мундиры элитной стражи резко контрастировали с белоснежным мрамором колонн. Тяжелый магический ошейник холодил шею князя Кривотолкова, но он держался прямо, сохраняя достоинство даже сейчас.

Командир конвоя, седой полковник Вершинин, придирчиво осматривал построение своих бойцов. Кривотолков помнил его — они вместе воевали против тварей из Диких Земель лет пятнадцать назад. Теперь вот встретились при таких обстоятельствах…

— Князь, — полковник отдал честь, соблюдая все формальности, — Поезд прибудет через двадцать минут. Если хотите попрощаться с родными…

— Вряд ли кто-то придет, Михаил Степанович, — Кривотолков горько усмехнулся, — После всего, что я натворил… — он осекся, заметив, как один из конвоиров вытянулся по струнке, глядя куда-то ему за спину.

Медленно обернувшись, князь замер. В дальнем конце перрона, залитого утренним солнцем, появилась статная женская фигура. Илона. Его Илона шла, высоко подняв голову, словно их род был самым влиятельным во всем Синегорье. Ее тонкие каблучки отбивали по мрамору четкий ритм.

Следом появились еще трое. Дарья — его гордая племянница, теперь без привычной жестокости во взгляде. Вадим — преданный соратник, как всегда собранный и серьезный. И… Кривотолков моргнул, не веря своим глазам. Олег? Его сын, которого он привык считать легкомысленным прожигателем жизни, выглядел неузнаваемо — строгий черный камзол с серебряной вышивкой, уверенная походка, расправленные плечи.

— Дима… — голос Илоны дрогнул, когда они поравнялись. В ее голубых глазах блестели непролитые слезы, — Неужели ты всерьез думал, что мы не придем проводить тебя?

Князь не мог вымолвить ни слова. В горле стоял комок, а годами отточенное самообладание вдруг дало трещину. Илона шагнула вперед и крепко обняла мужа, не обращая внимания на конвоиров.

— Я буду ждать, — прошептала она так, чтобы слышал только он, — Сколько бы ни понадобилось. Вернешься — и мы все начнем сначала.

— Илона… — он осторожно коснулся ее плеча, — Прости. За все.

— Дядя, — Дарья приблизилась следующей. На ее лице не было и тени прежней жестокости, которую Кривотолков так тщательно выпестовал все это годы. Лишь легкая улыбка, — Я… мы все будем ждать твоего возвращения.

— Да брось родная, — попытался усмехнуться князь, — У тебя теперь новая жизнь. Зачем тебе…

— Вообще-то, — прервал его Олег, делая шаг вперед, — мы с Дарьей решили управлять делами рода вместе. Представляешь, оказывается, когда не пытаешься друг друга уничтожить, получается довольно неплохо.

Кривотолков замер. Его сын и племянница стояли рядом, и между ними не было и следа прежней вражды. Олег чуть улыбнулся:

— Знаешь, отец, пока ты был под следствием… В общем, Бельские попытались отсудить у нас остатки южных земель и пару важных артефактов. Но мы с Дарьей… скажем так, убедили их не делать глупостей.

— Вы… работали вместе? — князь не скрывал изумления.

— Именно, — кивнула Дарья, — Оказалось, когда объединяешь мой Дар Подчинения и Пламя Олега… В общем, Бельские сами не заметили, как подписали отказ от всех претензий.

Олег хмыкнул:

— И даже извинились за беспокойство.

— Вы вдвоем смогли разобраться с Бельскими, — Князь с уважением посмотрел на сына и племянницу.

— Ну по правде, Бельские уже не те, что раньше. Как и мы, Кривотолковы, — вздохнул Олег, — Раньше битву между нашими родами можно было бы сравнить с битвой титанов… Сейчас это скорее драка бомжей в подворотне за горку мусора…

— Олег… — Илона укоризненно посмотрела на сына.

— Что? — тот развел руками, — Может, прозвучало грубовато, но так и есть по сути.

Князь переводил взгляд с сына на племянницу, чувствуя, как к горлу подкатывает что-то подозрительно похожее на гордость. Все эти годы он пытался стравить их, заставить конкурировать… чтобы сделать их сильнее… А стоило ему оказаться в опале — и они прекрасно справились вместе.

«Может быть», — мелькнула горькая мысль, — «единственной настоящей проблемой рода Кривотолковых все это время был я сам?»

— Отец, — Олег вдруг стал серьезным, — Я хочу тебе кое-что передать.

Он достал из внутреннего кармана камзола небольшой медальон — старинный защитный артефакт в виде серебряного диска с выгравированными рунами.

— Это же… — Кривотолков узнал реликвию. Кажется, одна из немногих, что еще оставались у рода.

— Его нам как раз удалось отжать у Бельских. Думаю, в Диких Землях он пригодится тебе больше, чем нам здесь, — Олег протянул медальон отцу, — Говорят, там в последнее время особенно неспокойно. Много новых тварей появилось.

Князь осторожно принял артефакт, чувствуя, как от него исходит знакомое тепло древней магии.

— Княже, — к ним приблизился Вадим, до этого молча стоявший в стороне, — Позвольте пойти с вами. Я мог бы…

— Нет, старый друг, — мягко прервал его Кривотолков, — Ты нужен здесь. Защищай род, помогай Олегу и Дарье. Это мой последний приказ тебе.

— Слушаюсь, — Вадим склонил голову, но в его голосе звучала непоколебимая преданность.

Вдалеке послышался гудок приближающегося поезда. Полковник Вершинин деликатно кашлянул:

— Князь, пора.

— Михаил Степанович, — князь посмотрел на командира, — Не подскажете… Его Императорское Величество… Он не хотел поговорить со мной лично? — В голосе князя промелькнула затаенная надежда.

Он так и не увиделся с государем после всех тех событий на арене. Его допрашивал генерал Горовой и следователи…

Полковник Вершинин покачал головой:

— Мне об этом ничего не известно, князь. Приказ простой — сопроводить вас к месту службы.

— Понимаю, — Кривотолков кивнул, пряча разочарование.

Гудок поезда эхом разнесся по перрону. Илона шагнула к мужу, в последний раз крепко обняла его:

— Пиши нам. Как только будет возможность.

— Конечно, — он осторожно коснулся ее щеки, — Береги себя. И… прости меня. За все.

— Тш-ш-ш… — она покачала головой, — Вернешься — тогда и поговорим.

Олег неожиданно порывисто обнял отца — впервые за много лет. Кривотолков на мгновение растерялся, но затем крепко прижал сына к себе.

— Не подведи род, — тихо сказал князь.

— Не подведу, — твердо ответил Олег.

Дарья поцеловала дядю в щеку:

— Возвращайтесь, дядя. Мы справимся здесь, обещаю.

Вадим просто склонился в глубоком поклоне. Слова были не нужны — его преданность говорила сама за себя.

Поезд медленно подполз к перрону, окутанный облачками пара. Конвоиры заняли позиции.

— Прошу на посадку, князь, — произнес полковник Вершинин.

Кривотолков в последний раз окинул взглядом свою семью. Они стояли плечом к плечу — такие разные и такие близкие. Может быть, его падение действительно было необходимо, чтобы они наконец стали настоящей семьей?

Купе оказалось небольшим, но чистым. Два конвоира заняли места у двери, еще двое — снаружи. Князь опустился на жесткую полку, машинально поглаживая подаренный сыном медальон. За окном мелькнули прощальные взмахи рук — Илона, Олег, Дарья…

Поезд дернулся и медленно тронулся с места. Кривотолков смотрел, как перрон с родными лицами уплывает назад, становится все меньше, пока не превратился в далекую точку. Где-то там, в сияющем летнем утре, осталась его прежняя жизнь.

Впереди ждали Дикие Земли, опасная служба и долгий путь к искуплению. Но теперь он знал — его есть кому ждать. И ради этого стоило жить дальше.

Кривотолков откинулся на спинку и прикрыл глаза. Поезд набирал ход, увозя его все дальше от Синегорья, туда, где ему предстояло заново обрести себя.

— Князь, прошу вас проследовать в вагон-ресторан, — неожиданно произнес полковник Вершинин, заглянув в купе, — Вас ждут.

Кривотолков недоуменно поднял бровь — кто мог ждать его здесь, в поезде? Но полковник лишь сдержанно кивнул на дверь. В его обычно суровом взгляде промелькнуло что-то похожее на… почтение?

Конвоиры проводили князя через два вагона. Поезд мерно покачивался на рельсах, за окнами проплывали залитые солнцем пригороды Синегорья.

Вагон-ресторан встретил его приглушенным светом и тихим гудением механического официанта — модели последнего поколения с продвинутым ИИ. Начищенные до блеска столики пустовали, только за дальним…

Кривотолков замер на пороге, не веря своим глазам. За столиком, потягивая чай из изящной фарфоровой чашки, сидел сам Император.

— Дима, — Александр Дмитриевич приветливо кивнул, словно они просто случайно встретились за утренним чаепитием, — Присаживайся.

— Ваше Величество… — князь едва справился с дрожью в голосе, — Я думал…

— Что я не захотел с тобой встретиться? — Император усмехнулся. В его темных глазах мелькнули искорки, — Просто не было подходящего момента. Сам понимаешь — последствия турнира, восстановление города, этот раздражающий скандал с английскими шпионами… — он жестом подозвал робота-официанта, — Чай, кофе?

— Чай, если можно, — выдохнул Кривотолков, опускаясь в мягкое кресло напротив Императора. Он все еще не мог поверить в происходящее.

— Два чая, — скомандовал Император механическому слуге, — И оставь нас.

Робот бесшумно скользнул к стойке, где тут же закипел старинный начищенный самовар. Через минуту на столе появился изысканный чайный сервиз и вазочка с печеньем.

Самовар и робот вместе смотрелись весьма причудливо. Но в тоже время — органично. Своего рода дань традициям, но в тоже время открытость прогрессу.

Александр Дмитриевич неторопливо размешал сахар, звон серебряной ложечки эхом отражался от стен пустого вагона.

— Я читал все доклады следователей, Дима, — наконец произнес он, — От корки до корки. Каждый протокол допроса, каждое свидетельство. Но есть вещи, которые я хотел бы услышать лично от тебя.

Кривотолков сделал глоток чая, пытаясь собраться с мыслями. Несмотря на внешнюю непринужденность Императора, князь чувствовал — этот разговор чрезвычайно важен.

— Что именно интересует Ваше Величество?

— Княжич Безумов… — Император слегка подался вперед, — И этот так называемый босс Организации.

В глазах Государя появился особый блеск — так смотрит охотник, напавший на след редкой добычи.

— Особенно босс, — добавил он тише, почти вкрадчиво, — Каким он был, Дима? Как выглядел? Я хочу услышать все подробности. Прямо от тебя.

Кривотолков почувствовал, как по спине пробежал холодок. Только сейчас он понял — именно ради этого разговора Император и нашел время для встречи, выкроив драгоценные минуты в своем плотном графике.

Что-то в тоне Государя подсказывало — он уже знает гораздо больше, чем показывает. И теперь хочет сравнить свои догадки с тем, что видел сам князь…

— Милая, у нас гости, — мрачно произнес Аймос, вглядываясь в колышущуюся тьму впереди.

Эгилия оторвалась от древнего механизма, который пыталась починить последние полчаса. Тусклое свечение её магии едва освещало переплетения шестеренок и рун.

— Много? — деловито поинтересовалась она.

— Десятка два безумных духов. И… о, у них даже есть лидер, — в голосе бога подземного мира промелькнуло нечто похожее на одобрение, — Довольно крупный, с тремя головами. Пытается выстроить остальных в боевой порядок.

— Как мило с его стороны, — Эгилия поправила выбившуюся прядь волос, — И они даже не признали нас? Хочешь, попробую договориться?

— В прошлый раз ты пыталась договориться с той стаей гарпий-мутантов, — напомнил Аймос, — В итоге они решили, что это отличный повод устроить импровизированный концерт. У меня до сих пор в ушах звенит от их «художественного свиста».

— Ну, они старались…

— Четыре часа, дорогая. Они свистели четыре часа.

— Ну зато хоть до драки дело не дошло, — Эгилия мило улыбнулась.

Духи тем временем действительно выстроились клином. Трехголовый лидер горделиво выпятил все три подбородка и проскрежетал нечто, отдаленно похожее на боевой клич.

— Пожалуй, в этот раз обойдемся без переговоров, — вздохнула Эгилия, глядя, как её муж закатывает рукава, — Только постарайся не разрушить тут все окончательно. Этот механизм и так еле дышит.

— Я буду нежен, — пообещал Аймос, и его кулаки окутались багровым пламенем.

Бой получился коротким, но впечатляющим. Аймос двигался с неожиданной для его массивной фигуры грацией, методично укладывая духов одного за другим. Трехголовый лидер успел издать лишь три разных вопля (по одному на каждую голову), прежде чем рухнул на каменный пол, обливаясь кровью.

— Эти отбросы совсем забыли своё место! — прорычал бог подземного мира, стряхивая с кулака эктоплазму, — И растеряли последние мозги, раз не признали своего господина.

— Дорогой, у тебя плащ порвался, — заботливо заметила Эгилия, возвращаясь к магическому механизму, — И, кажется, один из этих храбрецов оставил на нем автограф.

— Что? Где⁈ — Аймос попытался изогнуться, разглядывая спину, — Опять зеленой слизью? Это уже третий плащ за неделю!

— Ничего, постираем, — успокоила его жена, — Лучше помоги мне с этой штукой. Кажется, я почти разобралась, как она работает.

Древний механизм представлял собой причудливое сооружение из шестеренок, кристаллов и мерцающих рун. Когда-то он отвечал за правильное распределение душ умерших, отличал грешников от праведников, но за прошедшие тысячелетия превратился в… нечто своеобразное. Проклятое и… живое.

— Так, если я правильно понимаю, вот эта руна отвечает за сортировку, — бормотала Эгилия, водя пальцем по светящимся символам. Из переплетения рун и шестеренок на нее глядели многочисленные глаза разных форм и размеров. К пальцам богини тянулись тонкие щупальца, но она щелчками отшвыривала их прочь, — А это… хм… похоже на печать первичной фильтрации.

— Скорее на вздувшийся желчный пузырь…

— Да, думаю, сейчас это одно и тоже… — Эгилия потянулась к пульсирующему нечто, — Как же забавно неживое мутирует под влиянием Бездны…

— Осторожнее, — Аймос нахмурился, — Помнишь, что случилось в прошлый раз?

— Ой, да ладно тебе! Подумаешь, случайно активировала древнее проклятие танца. Зато было весело.

— Весело⁈ — возмутился бог подземного мира, — Туши, которые я перебил, поднялись и три часа не переставали плясать как чумные!

— По-моему, у них отлично получалось, — подмигнула Эгилия, — Хоть немного разрядили обстановку.

Аймос закатил глаза:

— Давай просто починим этот механизм. И желательно без…

Он не успел договорить. Эгилия как раз коснулась особенно яркой руны, и механизм ожил. Шестеренки закрутились, кристаллы засияли всеми цветами радуги, а из недр устройства донеслось пение.

— Это что… баллада? — удивленно прислушался Аймос.

— Кажется, механизм немного… творчески переосмыслил свои функции за эти тысячелетия, — Эгилия прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех.

Где-то в глубине прибора бодрый тенор выводил:

— Великие Боги, — Аймос скрипнул зубами, — Только не говори, что теперь он будет так… распевать для каждой души.

Эгилия пожала плечами:

— Ну, по крайней мере, инструкции понятные… Главное, что заработало, а остальное нюансы…

Дворец подземного царства встретил их гулкой тишиной и следами долгого запустения. Некогда величественные залы заросли странной светящейся плесенью, а в тронном зале обосновалась целая стая летучих тварей, отдаленно напоминающих помесь летучих мышей с медузами.

— Мой тронный зал, — процедил Аймос, закатывая рукава, — Они устроили гнездовье в моем тронном зале!

— Дорогой, спокойнее, — Эгилия положила руку ему на плечо, — Некоторых можно и оставить. На должность придворных… украшений.

— Украшений⁈ — возмутился бог подземного мира, глядя, как одна из тварей развалилась прямо на его троне, вальяжно закинув щупальце на щупальце.

— Ну а почему бы и нет?

— Пошла вон! — рявкнул на тварь Аймос.

Вместо ответа тварь на троне сладко зевнула, продемонстрировав три ряда светящихся зубов, и перевернулась на другой бок, свесив щупальца через подлокотник.

— Смотри, какая милая, — улыбнулась Эгилия, — И светится красиво.

— Это МОЙ трон!

Разрушительный бласт энергии сорвался с руки бога. Грянул взрыв, медузу разнесло на множество ошметков. Трон рухнул на бок. Он остался целым, хотя и теперь покрылся зеленоватой жижей — внутренностями чудища.

— Ох, как же ты любишь всё взрывать, — вздохнула богиня, — Но хотя бы парочку оставим? Они правда создают… особую атмосферу.

Аймос закатил глаза:

— Ладно, любимая. Двух. Самых маленьких. И чтобы никакого гнездовья!

Через час зал был расчищен. Две самые миниатюрные летучие медузы, получившие от Эгилии имена Блестяшка и Светик, теперь парили под потолком, создавая причудливую игру теней.

— Знаешь, — задумчиво произнесла богиня, наблюдая, как её муж водружает на место слегка помятый трон, — мой осколок, который был здесь все эти годы… он многое помнит. Когда мы с ней объединились, я очень много узнала обо всем, что здесь происходило все эти тысячелетия.

— М-м-м?.. — Аймос как раз пытался оттереть с трона следы светящейся слизи.

— Например, встречу Эстро со Сверхсущностью, — Эгилия присела на ступени у трона, — Сверхсущность ведь передала ему несколько артефактов. Тех самых, что хранились в твоей сокровищнице.

Аймос замер. Потом медленно повернулся:

— Что она сделала?

— Ну… технически это были очень важные артефакты, которые могли помочь в борьбе с…

— Моя. Сокровищница, — процедил бог подземного мира, — Мои. Артефакты.

— Дорогой… Ты знаешь, что они ранее принадлежали Айсштиль, Ноктусу и…

— Сначала трон, теперь сокровищница! — Аймос в сердцах пнул какой-то обломок, и тот с грохотом улетел в дальний угол зала. Блестяшка и Светик испуганно метнулись под потолок, — Эта… эта раковая опухоль на теле мироздания…

— Думаю, это все не просто так, — мягко сказала Эгилия, — И она действительно очень могущественна. Даже боги…

— Именно поэтому её нужно уничтожить, — отрезал Аймос, — Пока она существует, мир мертвых не сможет функционировать нормально. Сверхсущность поглощает души смертных, как грешников и праведников. Это как… как злокачественное новообразование. Его нужно вырезать. Безо всякой жалости. Таков Закон.

Эгилия промолчала. Она не была так уверена в этом решении, но спорить с мужем не стала. В конце концов, он был богом подземного мира задолго до их встречи.

— Когда ты стал таким приверженцем правил? — вдруг улыбнулась она, желая сменить тему, — Помнишь, как ты меня похитил?

— Я не похищал! — буркнул Аймос, выравнивая трон, — Надо еще твой трон найти. Он должен быть где-то рядом.

— Не отходи от темы, — Эгилия шутливо пихнула его в бок.

— Я… просто организовал романтическое путешествие без предварительного согласования, — в уголках рта бога мелькнул некий намек на улыбку.

— Ага, — хмыкнула богиня, — А крики моего отца «Верни мою дочь, ублюдок!» были просто пожеланиями счастливого пути?

Аймос хмыкнул:

— Ну… твой отец должен был быть благодарен, что я оставил ему жизнь…

В этот момент где-то в глубине дворца раздался грохот и визг. Похоже, там обнаружилась еще одна компания незваных гостей.

— Работы еще много, — вздохнул бог подземного мира.

— Не переживай, — Эгилия нежно поцеловала его в щеку, — Главное, что мы снова вместе. Справимся.

Блестяшка и Светик согласно мигнули своим свечением где-то под потолком.

Снова раздались громкие звуки, похожие на пьяный хохот.

— Похоже, кто-то решил устроить вечеринку в сокровищнице, — вздохнула Эгилия.

— Только не в сокровищнице! — Аймос сжал кулаки, — С меня хватит! Сначала Сверхсущность, теперь еще пьяные духи…

По пути к сокровищнице они наткнулись на очередную стаю непонятных тварей — на этот раз похожих на помесь крокодила с павлином. Твари, впрочем, быстро осознали свою ошибку, увидев выражение лица Аймоса. Извинились на чисто русском языке и деликатно рассосались по боковым коридорам.

— Разумные начали попадаться, — удовлетворенно произнесла Эгилия, — С разумными и договориться можно.

— Знаешь, — проговорил бог подземного мира, глядя вслед улепетывающим монстрам, — я все больше думаю об Эстро.

— М-м-м?.. — Эгилия как раз разглядывала очередной магический механизм на стене, пытаясь понять его предназначение.

— Не кажется ли тебе странным? — Аймос мрачно оглядел разруху вокруг, — Все эти события, развал системы мира мертвых, Сверхсущность, Бездна… Похоже на его почерк. Управляемый хаос в чистом виде.

— Думаешь, это часть какого-то плана?

— Уверен, — процедил бог подземного мира, — Он всегда был хитер. Всегда просчитывал на много ходов вперед. А теперь, используя силу Бездны…

— Дорогой, — Эгилия оторвалась от механизма, — Мне кажется, ты не совсем справедлив. Мой осколок видел его встречу со Сверхсущностью. Он был… растерян. Напуган даже. Он переживал за свою дочь Перчинку и других спутников.

— Как бывший бог Искусств, актер он отличный, — фыркнул Аймос, — Всегда умел притворяться. Помнишь, как он убедил Громовержца, что тот случайно уронил свой любимый меч в вулкан? А сам потом три месяца использовал его как открывалку для вина!

— Это было давно, когда мы все были очень молоды…

— А теперь у него Бездна, — Аймос в сердцах пнул какой-то обломок, — Знаешь, я жалею, что тогда мы его не добили. Дали сбежать в Бездну… Я не помню, что с нами всеми произошло, почему мы рассыпались на осколки и потеряли воспоминания… но чую, что это как-то связанно с ним!

Эгилия покачала головой:

— Не думаю, что он специально всё это подстроил. Скорее, он сам жертва обстоятельств. Как и мы все.

— Жертва? — Аймос резко развернулся, — Это мы тут разгребаем последствия, пытаемся восстановить баланс, сражаемся с этими… — он махнул рукой в сторону удаляющихся воплей крокодило-павлинов, — а он тем временем создает артефакты, использующие силу Бездны! Выстраивает свою армию, плодит потомство, копит влияние…

— Но ведь он помог нам освободиться, — мягко напомнила Эгилия, — Через Черное Солнце наши осколки объединились и мы обрели свободу…

— Это часть плана, — отрезал Аймос, — Всё часть его плана. Иначе зачем ему понадобилось создавать Черное Солнце? Зачем экспериментировать с метками Бездны? Уверен, босс Организации на самом деле просто работает на Эстро. Он хочет выставить себя этаким героем-спасителем… но я вижу его насквозь!

В этот момент из сокровищницы донесся звон разбитого стекла и чье-то нестройное пение.

— Великие Рок, Судьба и Хаос, — прорычал Аймос, — Они что, устроили там концерт⁈

— По крайней мере, у них неплохой музыкальный вкус, — заметила Эгилия, прислушиваясь, — Кажется, это «Солнечная соната»… правда, в весьма своеобразной интерпретации.

— Я им устрою сонату! — прорычал бог подземного мира, закатывая рукава, — Особенно если они добрались до моей коллекции древних вин!

— Ну вот, — вздохнула богиня, следуя за мужем, — А я как раз хотела сказать, что даже если ты прав насчет Эстро… может, стоит для начала с ним просто поговорить?

— Поговорить⁈ — фыркнул Аймос, распахивая двери сокровищницы, — Да я ему…

Он осекся. В сокровищнице обнаружилась компания призраков. Используя древние амфоры как ударные инструменты, они самозабвенно исполняли что-то среднее между Бетховеном и рок-оперой. А управлял ими, дирижируя древней амфорой с вином… никто иной как бог Ночи Ноктус!

Пьяный в хлам.

— О, Аймос! Эгилия! — обрадовался он, продолжая дирижировать. Под его ногами хрустнули осколки других сосудов, некогда вмещавшие драгоценное вино, — А я… ик… вас как раз ищу! Эстро попросил! Давайте я познакомлю вас с моими новыми друзьями! Душевные парни, если вы понимаете о чем я…

Духи заиграли еще бодрее, но увидев выражение лица Аймоса, сфальшивили и резко закруглились на мажорной ноте.

Подземный бог стиснул до хруста кулаки, его веко задергалось, а желваки напряглись. Его лицо покраснело, словно раскаленный чайник, полный бурлящего кипятка, готовый вот-вот рвануть…

Эгилии даже показалось, что она услышала свист…

Особое хранилище располагалось на окраине города — массивное здание из темного камня, окруженное тройным кольцом защитных барьеров. На первый взгляд оно казалось заброшенным старым складом, но это впечатление было обманчивым. Опытный глаз мог заметить и замаскированные огневые точки, и хитроумные магические ловушки, и патрули элитных бойцов, регулярно обходящих периметр.

— Ого! — присвистнула Эмми, когда наша машина остановилась у первого контрольного пункта, — Да тут охраны больше, чем на княжеском балу!

— Еще бы, — Настя внимательно разглядывала защитные руны, мерцающие на стенах, — Все-таки здесь хранят сильнейший артефакт в Империи.

Я молча кивнул. Я уже бывал здесь несколько раз, но каждый визит превращался в небольшое приключение — охрана относилась к своим обязанностям с фанатичным рвением.

У входа нас встретил хмурый капитан с каменным лицом. За его спиной застыли четверо бойцов, держа руки на рукоятях духовных клинков.

— Ваши документы, княжич, — отчеканил капитан.

— Бросьте, капитан, неужели вы думаете, что в них что-то поменялось, — я дружелюбно кивнул ему.

— Княжич, таков регламент. Ваши документы, — на лице капитана не дрогнул ни один мускул.

Я молча протянул свой пропуск с личной печатью Императора Романова. Капитан придирчиво изучил каждую руну, сверился с какими-то записями, потом поднял взгляд на девушек:

— А эти кто? Их раньше с вами не было.

— Мои ассистентки, — спокойно ответил я, — Они нужны мне для работы с артефактом.

— Не положено, — отрезал капитан, — Допуск только для авторизованного персонала.

— Но я же сказал — они мои ассистентки.

— Не вижу соответствующих документов.

Эмми возмущенно фыркнула, её волосы начали слегка дымиться — верный признак надвигающейся вспышки гнева. Настя успокаивающе положила руку ей на плечо.

— Послушайте, капитан, — я слегка подался вперед, внимательно глядя ему прямо в глаза, — У меня личное разрешение от Его Императорского Величества на любые действия с артефактом. Включая привлечение помощников.

— Инструкции есть инструкции, — капитан был непреклонен, — Нужны официальные пропуска.

Ох и душный…

— Хорошо, — я улыбнулся, — Тогда я сейчас же отправлюсь к Императору и доложу, что вы мешаете моей работе. Уверен, ему будет… очень интересно услышать об этом.

Капитан слегка побледнел:

— Но инструкции…

— О да, — кивнул я, — Расскажите Его Величеству про инструкции. Расскажите, как он облажался, забыл добавить пункт о привлечении помощников. Он же такими пустяками занимался — сражался со Сверхсущностью, с британцами разбирался, с террористами боролся… Нет, чтобы бюрократией позаниматься. Думаю, он оценит вашу исполнительность. Особенно когда узнает, что из-за этого пришлось отложить работу с артефактом государственной важности.

Повисла напряженная пауза. Бойцы за спиной капитана нервно переглянулись.

— Возможно… — медленно произнес капитан, — мы могли бы оформить временные пропуска. В порядке исключения.

— Вот и славно, — я снова улыбнулся, на этот раз искренне, — Давайте не будем терять время.

Оформление пропусков заняло почти час. Девушкам пришлось заполнить кучу бумаг, сдать образцы магической энергии и пройти проверку на наличие проклятий и ментального контроля. Эмми все это время недовольно бурчала что-то про бюрократов, а её волосы периодически вспыхивали. Настя держалась спокойнее, хотя тоже начала терять терпение где-то на третьей анкете.

— Я щас начну убивать, — пробурчала она, в очередной раз от руки записывая своё имя и фамилию, — Все мои данные же есть в базе…

Я лишь вздохнул. На бюрократические протоколы не был способен повлиять даже бог. Вот надо было им, чтобы все было заполнено от руки… и хоть ты тресни! Никакой логики в этом вообще не было.

Наконец, все формальности были улажены. Нас провели через несколько уровней контроля, на каждом из которых приходилось останавливаться для проверки. Охранники сканировали пропуска, сверяли магические отпечатки, проводили через замысловатые детекторы.

— Параноики, — пробурчала Эмми, когда очередной охранник в третий раз перепроверил её временный пропуск, — Да я могла бы просто…

— Я тоже, солнце, я тоже, — вздохнула Настя, — Если бы мне сейчас предложили стать богиней, я бы однозначно записалась в богини Разрушения…

Главный зал хранилища поражал воображение. Огромное круглое помещение с куполообразным потолком, на котором мерцали защитные руны. По стенам змеились светящиеся линии — каналы силы, питающие охранные системы. В центре, в сердце причудливой металлической конструкции, пульсировало Черное Солнце — идеально круглая сфера, окруженная танцующими тенями.

— Ух ты… — выдохнула Эмми, — Какое же оно… красивое.

— И опасное, — добавила Настя, инстинктивно делая шаг назад, — Ты вспомни, как оно всосало Аську… и остальных…

Я подошел к пульту управления — массивной конструкции, испещренной рунами и кристаллами:

— Так, девочки, нам нужно настроить резонанс между артефактом и заготовками для мозаик. Эмми, достань контейнер.

Рыжая ученица поспешно извлекла из сумки небольшой ларец, где хранились заготовки будущих амулетов.

— А почему только парочку получится сделать? — спросила она, передавая ларец мне.

— Потому что процесс очень сложный, — объяснил я, начиная настройку, — Нужно идеально совместить энергию Бездны и защитные руны. Малейшая ошибка — и все придется начинать сначала. К тому же, некоторые компоненты очень редкие.

Черное Солнце словно прислушивалось к моим словам. По его поверхности пробежала рябь теней.

— И кому достанется готовый амулет? — как бы между прочим поинтересовалась Настя.

Эмми тут же вскинула голову:

— Ну, вообще-то я старше…

— Зато я с Костей с самого начала, — парировала Настя.

Обе подруги обменялись колючими взглядами, очень для них нехарактерными. Что это на них нашло?

— Девочки, — вздохнул я, не отрываясь от настройки, — Давайте сначала сделаем хотя бы один амулет, а потом уже решим. Очень надеюсь, что я не забыл технологию их создания.

Черное Солнце внезапно дрогнуло. По залу прокатилась волна силы, от которой звякнули кристаллы на пульте.

— Эй, что происходит? — встревоженно спросила Эмми.

— Ничего особенного, — успокоил я её, — Это естественная реакция на настройку. Кстати, Эмми, подойди сюда. Мне нужна твоя помощь с направлением потоков силы.

— А почему она? — тут же отреагировала Настя, — Я тоже могу помочь!

— Потому что у неё два Дара и, соответственно, лучше развиты духовные потоки. Эмми более чувствительна к таким вещам, — терпеливо объяснил я, — А ты лучше последи за показаниями кристаллов.

Настя поджала губы, но спорить не стала. Эмми же победно улыбнулась и встала рядом со мной… как-то даже слишком близко. Атмосфера в зале заметно сгустилась. И, кажется, дело было вовсе не в Черном солнце…

Эмми и Настя с самого утра были… какие-то не такие. Это началось, когда я сказал им, что собираюсь создать новые амулеты-мозаики, дающие доступ к настоящей силе Бездны…

Внезапно один из кристаллов на пульте управления вспыхнул тревожным красным светом. В следующее мгновение Черное Солнце дрогнуло, по его поверхности пробежала рябь, словно по воде от брошенного камня. Я сразу почувствовал неладное — внутри артефакта что-то разладилось, какой-то важный механизм давал сбой.

— Что-то не так, — я быстро проверил показания, — Похоже, внутренние процессы нестабильны. Возможно, последствия турнира…

— В смысле? — встревоженно спросила Настя, — Ты вроде говорил…

Новая волна силы прокатилась по залу, заставляя защитные руны на стенах мерцать с удвоенной яркостью. Я чувствовал, как внутри артефакта нарастает опасный резонанс. Нужно было действовать быстро.

— Эмми, держи энергетические потоки! — скомандовал я, мои пальцы летали над пультом управления, — Настя, следи за показаниями кристаллов. Мне нужно знать малейшие колебания.

Девушки мгновенно забыли о своем соперничестве. Эмми выставила руки, создавая барьер из духовной силы. Её рыжие волосы развевались от невидимого ветра, глаза светились внутренним огнем. Не будь ситуация серьезной, я бы точно залюбовался — когда она использовала свою силу на полную мощность, это всегда выглядело впечатляюще.

— Уровень нагрузки на систему растет! — доложила Настя, — Семьдесят процентов… восемьдесят… девяносто!

— Вижу, — процедил я, чувствуя, как по рукам бегут черные узоры Бездны, — Во время турнира артефакт работал на пределе. Видимо, что-то повредилось в его внутренней структуре… Я догадываюсь в чем там загвоздка…

Черное Солнце будто услышало мои слова. Оно задрожало сильнее, окутываясь облаком мрака. Один из кристаллов на пульте со звоном треснул. Я чувствовал, как внутри артефакта нарастает хаос — словно в огромном механизме разом разладились все шестеренки.

— Я не могу удержать потоки! — выкрикнула Эмми. Её огненный барьер начал прогибаться, — Слишком сильное давление!

— Костя, показания зашкаливают! — голос Насти звенел от напряжения, — Если так продолжится…

— Знаю, — оборвал я её, — Эмми, продержись еще немного. Мне нужно стабилизировать ядро артефакта.

Я позволил силе Бездны течь свободнее. Черные узоры на моей коже разгорелись ярче, а в голове зазвучали древние слова — язык, не предназначенный для человеческих уст. Я чувствовал, как артефакт сопротивляется, но продолжал давить, пытаясь докопаться до сути проблемы.

— Сто двадцать процентов! — в голосе Насти появились панические нотки, — Костя, это полный писе…

— Еще… немного… — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как сила Бездны бурлит внутри, готовая вырваться наружу.

Внезапно огненный барьер Эмми треснул с пронзительным хлопком. В образовавшуюся брешь тут же хлынул поток черной энергии. Я увидел расширившиеся от ужаса глаза Эмми — она не успевала среагировать, не успевала создать новую защиту…

Мое тело среагировало быстрее мыслей. Часть моей силы выстрелила вперед извивающимся щупальцем. Оно перехватило поток энергии в последний момент, отбросив его в сторону. Черная молния ударила в пол рядом с Эмми, оставив дымящуюся воронку в мраморных плитах.

— Эмми! — голос Насти дрожал от волнения. Она метнулась к подруге, окутывая их обеих голубоватым сиянием. В её магии я чувствовал отголоски страха — не за себя, за Эмми.

— Спасибо, — выдохнула рыжая магичка. Её волосы все еще слегка дымились, но в глазах появился прежний боевой блеск. Объединив свои силы, они создали новый барьер, намного прочнее прежнего.

Черное Солнце отозвалось на их магию низким, утробным гулом, от которого задрожали стены хранилища. Древние руны на потолке вспыхнули и погасли, словно перегоревшие лампы. В этот момент я почувствовал, как артефакт балансирует на грани — еще немного, и высвобожденная энергия Бездны разнесет все здание…

А потом все прекратилось. Черное Солнце медленно успокоилось, возвращаясь к своему обычному состоянию. Защитные руны на стенах погасли. Темная энергия рассеялась.

— Всё… — выдохнул я, — Я свернул все возможные процессы, кроме самых необходимых. Конфликтов больше нет.

— Фух… — Эмми опустила дрожащие руки, — Это было… весело.

— Ага, — Настя вытерла пот со лба, — Я уж думала, щас рванет…

За нашими спинами раздался скрип открывающихся дверей. Я обернулся.

К нам стремительно приближалась группа людей. Темные мундиры с золотыми нашивками Имперского Научного Бюро… их трудно было с чем-то спутать. Их возглавлял грузный седой мужчина с окладистой бородой — академик Северов, известный специалист по артефактам. Я хорошо помнил его еще по первым визитам в хранилище, когда он снисходительно объяснял мне «базовые принципы работы с артефактами». Забавно, как быстро меняются роли.

Я после нашей первой встречи сам много чего интересного ему рассказал. Да так, что у академика брови на лоб полезли.

— Что здесь происходит? — прогремел его бас. Академик тяжело дышал — видимо, бежал всю дорогу от своего участка, — Мы зафиксировали критические колебания! Приборы показывают опасные всплески энергии!

— Все под контролем, — спокойно ответил я, не отрываясь от пульта. Краем глаза я видел, как нервно переглянулись Настя и Эмми, — Небольшая техническая заминка. Уже устранена.

— Под контролем? — Северов побагровел так, что я всерьез забеспокоился о его давлении, — Вы вообще понимаете с чем имеете дело, молодой человек? Мы изучаем Черное Солнце десятилетиями! У нас разработаны строжайшие протоколы, каждый эксперимент должен быть согласован с комиссией…

— И где были ваши протоколы, когда артефакт активировался во время турнира? — я медленно повернулся к нему, — Когда он едва не уничтожил половину арены? А то и весь город… Где были ваши протоколы во время инцидента с Фомой Лисовским и царевной?

— Не смейте поучать нас! — вмешался другой ученый, помоложе. Кажется, доцент Маркин, восходящая звезда артефактологии. Я помнил его самоуверенные статьи о природе Черного Солнца — сплошные ошибки и заблуждения, — Вы, может, и любимчик Императора, но это не дает вам права…

— Любимчик? — я позволил черным узорам проступить на коже. Ученые невольно отшатнулись, — Я знаю этот артефакт лучше, чем все вы, вместе взятые. Каждую руну, каждый кристалл, каждый энергетический контур. А вы… — я окинул взглядом их аккуратные мундиры и начищенные значки, — вы даже не поняли, что внутренние процессы вошли в конфликт друг с другом.

— Что за чушь! — фыркнул Северов, но в его голосе появились первые нотки неуверенности, — Мы проводили полную диагностику после турнира. Все показатели в норме…

— Именно, — я позволил себе легкую улыбку, — Вы смотрели на показатели. На цифры в приборах. На внешние проявления. Но вы не чувствуете, как дышит Бездна внутри артефакта. Не понимаете, как она течет по энергетическим каналам. Для вас это просто набор данных, а для меня… — я провел рукой, и тени в зале сгустились, — это как будто часть меня самого…

Ученые нервно переглянулись. А потом снова посмотрели на меня.

— Это неприемлемо! — вскинулся доцент Маркин, — Вы используете какие-то неизученные техники! Это может быть опасно…

— Опасно? — я тихо рассмеялся, и от этого смеха ученые попятились еще дальше, — Знаете, что действительно опасно? Слепо тыкаться в артефакт, не понимая его истинной природы. Играть с силами, которые вам неподвластны. Вы же ведь этим занимались все эти десятилетия? Как обезьяны тыкали палкой в непонятное, и смотрели что будет…

— Мы… мы подадим официальный протест! — Северов попытался сохранить остатки достоинства, — Это нарушение всех инструкций! Мы десятилетиями разрабатывали методики…

— И что ваши методики говорят об этом? — я поднял руку, позволяя теням Бездны заструиться между пальцами, — Или об этом? — черные узоры на моей коже вспыхнули ярче, — В ваших инструкциях есть параграф про работу с силами, которые существовали задолго до появления вашего бюро?

Повисла тяжелая пауза. Я видел, как в глазах ученых страх борется с профессиональной гордостью.

— Послушайте, — наконец произнес Северов, и его голос звучал почти умоляюще, — Мы посвятили жизни изучению подобных артефактов. У нас опыт, традиции…

— Господа, — я покачал головой, — Если мы хотим, чтобы артефакт принес пользу Империи, нужно менять подходы. И либо вы примете это, либо… — я сделал паузу, — Либо просто не будете мешать тем, кто понимает больше.

— Это… это возмутительно! — пробормотал кто-то из младших научных сотрудников, — Мы… напишем жалобу!

— Хоть целую научную диссертацию, — равнодушно ответил я, возвращаясь к пульту, — А теперь прошу покинуть помещение — у меня есть дела поважнее ваших бюрократических игр.

Я спиной чувствовал их злые взгляды. Этот конфликт был неизбежен. Слишком долго они считали себя единственными экспертами по Черному Солнцу, единственными хранителями тайных знаний.

Но времена действительно изменились. И им придется с этим смириться. Хотят они того или нет.

Когда дверь за учеными закрылась, я услышал тихий смешок Насти:

— А ты умеешь производить впечатление, когда хочешь.

— Как же вытянулись у них лица, когда ты призвал Бездну, — добавила Эмми, довольно улыбаясь, — Особенно у этого… как его… доцента.

Я промолчал. Да, возможно, я был слишком резок. Но иногда только жесткость может пробить стену самоуверенного невежества. Особенно когда речь идет о силах, способных уничтожить мир.

— Ну что, родные, — я подмигнул девчонкам, — Пора нам таки закончить то, ради чего мы здесь. И создать новый амулет.

В глазах у Насти и Эмми вспыхнули костры…

В тронном зале было на удивление тихо — только изредка Аймос и Ноктус приглушенно шипели от прикосновения ватки с антисептиком. Два могущественных бога сидели на ступенях у трона, старательно не глядя друг на друга. Вокруг валялись обломки колонн и куски мрамора — следы недавней схватки.

Оба бога еще десять минут назад вихрем носились по всему дворцу, яростно сражаясь друг с другом… И лишь совсем недавно Эгилии удалось их утихомирить.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Эгилия, доставая из аптечки очередной бинт, — Вы что, правда подрались из-за каких-то амфор с вином?

— Это были не просто амфоры! — возмутился Аймос, но тут же поморщился от боли в ушибленной челюсти, — Это была коллекция, собранная за тысячелетия! Редчайшие сорта из всех уголков древнего мира!

— Ну хоть что-то осталось? — с надеждой спросила богиня.

— Только осколки, — мрачно отозвался бог подземного мира, — И запах. Очень… насыщенный.

Под потолком испуганно мигали Блестяшка и Светик. Летучие медузы явно не ожидали увидеть хозяина дворца в таком потрепанном виде.

— А я хотел как лучше, — пробормотал Ноктус, осторожно ощупывая огромный синяк под глазом, — Я когда нашел эти запасы, обрадовался, что они сохранились. Ну и немного… увлекся. Думал, устроим небольшой праздник. Отметим воссоединение. Познакомлю тебя с моими новыми друзьями…

— Познакомил, — процедил Аймос, — Особенно с теми, которые использовали древние амфоры как барабаны.

— Зато у них отличное чувство ритма!

— Вы как дети малые, — вздохнула Эгилия, обрабатывая ссадину на плече мужа, — Два древних бога, а устроили драку как уличные мальчишки… Эх… все-таки не зря я прихватила с собой это странное изобретение смертных…

Она бросила на аптечку довольный взгляд.

— Я бог ночи вообще-то, — заметил Ноктус, — Мне положено… устраивать вечеринки. А он сразу в драку полез!

— Ты разбил амфору с моим любимым вином с острова Трёх Гор!

— Да ладно тебе, в ней вино все равно давно прокисло… там трещина была…

— А ну тихо оба! — прикрикнула Эгилия, — Или я начну лечить вас по-настоящему современными методами. Слышала, сейчас в ходу у смертных какие-то интересные инъекции… Проверим, как они действуют на богов?

На улицах богов появилось страдальческое выражение.

— И не проси исцелить магией, — строго сказала Эгилия мужу, перехватив его взгляд, — Вы оба потратили слишком много сил на эту глупую драку. А вокруг полно опасных тварей. Нужно экономить энергию. Вдруг что случится?

— Да уж, — вздохнул Ноктус, разглядывая трещины в стенах, — Прости, старина. Я правда не хотел портить твою коллекцию. Обещаю возместить из своих запасов. Просто… знаешь, все так изменилось. Мир стал другим. И Эстро… то есть Костя…

— Вот только не начинай, — поморщился Аймос, — Я даже слушать об этом предателе и бунтовщике не хочу…

— Да брось! Ты же знаешь его не первое тысячелетие. Он всегда был, скажем так, со странностями… Но предателем — никогда.

— Это было раньше. До Бездны.

— Дорогие мои, — мягко вмешалась Эгилия, — Может, сначала разберемся с насущными проблемами? Например, с восстановлением дворца и мира мертвых? Труд, знаете ли, примиряет.

Аймос мрачно оглядел разрушения:

— Да, ты права. Дел невпроворот, чтобы отвлекаться на всякие глупости. Нужно восстановить дворец. Разобраться со Сверхсущностью…

— О, кстати об этом! — оживился Ноктус, — У меня есть пара идей. И… — он виновато кашлянул, — В качестве извинения за вино, я мог бы помочь с ремонтом. Знаешь, тьма отлично справляется с тяжелой работой.

— Серьезно? — Аймос недоверчиво приподнял бровь, — Ты готов заняться черновой работой?

— Ну, технически это будут делать мои тени, — ухмыльнулся бог ночи, — Но результат тебе понравится! К тому же… — он понизил голос, — Кажется, твои новые питомцы уже оценили мои способности к декору.

Блестяшка и Светик согласно мигнули, создавая причудливую игру света и тени под потолком.

Уголки рта Аймоса дрогнули:

— Ладно. Но с одним условием — больше никаких концертов. По крайней мере, пока не восстановим все как было.

— Договорились! — просиял Ноктус, — Хотя должен заметить, эти духи реально талантливы. Особенно тот безголовый — у него потрясающее чувство ритма!

— Я так рада, что вы помирились, — улыбнулась Эгилия, затягивая последнюю повязку на плече Ноктуса, — Потому что у меня как раз закончились бинты.

Боги переглянулись и синхронно вздохнули. Впереди их ждало много работы. Но теперь, по крайней мере, распри отошли на задний план.

— Кстати, — вдруг спросил Ноктус, — А что случилось с той бутылкой черного вина из царства ящеролюдов? Которую мы прятали от Громовержца?

— Уцелела, — буркнул Аймос, — Единственная из всей коллекции.

— Может… отметим примирение?

— Даже не думайте! — строго сказала Эгилия, — Сначала полное выздоровление. И восстановление дворца.

Боги снова синхронно вздохнули. Что ж… похоже, вечеринку придется отложить. В конце концов, у них была целая вечность впереди. Главное — что старая дружба оказалась крепче любых подозрений.

С высокой скалы, нависающей над бездонной пропастью, открывался вид, от которого стыла кровь даже у бессмертных. Мир Мертвых простирался во все стороны, насколько хватало глаз — бесконечное переплетение серых равнин, парящих островов и извилистых тропинок для душ. Но все это меркло по сравнению с тем, что находилось в центре.

В глубине чудовищной воронки ворочалось НЕЧТО — настолько огромное, что человеческий разум отказывался воспринимать его целиком. Бесчисленные щупальца из переплетенных человеческих душ медленно извивались во тьме, порой достигая самых верхних уровней мира мертвых. Они словно прощупывали пространство, выискивая новые жертвы. По поверхности этого невообразимого существа пробегали волны призрачного света — отблески миллионов сознаний, навеки застрявших в его плоти.

— Великая Ночь… — выдохнул Ноктус, впервые увидевший Сверхсущность так близко. Даже бог ночи, повидавший немало кошмаров за тысячелетия, был потрясен, — Теперь я понимаю, почему смертные сходят с ума, едва взглянув на нее. Это… это просто…

Он покачал головой, не в силах подобрать слова. Щупальца Сверхсущности двигались с какой-то жуткой грацией, завораживая и отталкивая одновременно.

Аймос мрачно кивнул. Бог подземного мира выглядел непривычно уставшим — последствия недавней драки с Ноктусом все еще давали о себе знать. Но дело было не только в физической усталости. В его глазах читалась глубокая тревога.

— И ведь самое жуткое, — процедил он, опираясь на каменный выступ, — что эта тварь каким-то образом… разумна. Я пытался изучать ее все эти дни. Она действует не просто инстинктивно. В ее действиях есть система.

— В смысле? — Ноктус оторвал взгляд от гипнотического движения щупалец.

— Например, она избирательно пропускает некоторые души. Словно… сортирует их. Иногда просто поглощает, а иногда — изучает, держит какое-то время и отпускает. Правда, я пока не понял, по какому принципу, — Аймос провел рукой по лицу, — А еще она… меняется. С каждым днем становится все больше. Врастает в саму ткань реальности Мира Мертвых.

Очередная группа призрачных фигур потянулась к воронке, медленно спускаясь по спиральному пути. Души шли безропотно, словно загипнотизированные. Их глаза были пусты, а движения скованными и механическими, как у марионеток.

— Почему они не сопротивляются? — Ноктус нахмурился, наблюдая как очередная душа растворяется в массе щупалец, — Это же души воинов, героев… Они должны бороться! Особенно вон тот, в генеральской форме…

— Бесполезно, — покачал головой Аймос, — Она как-то подавляет их волю. Вон видишь того Одаренного смертного? Я с утра наблюдал за ним. При жизни — настоящий герой, кавалер всех орденов. Так вот, он в самом начале попытался сопротивляться. Целых пять минут орал что-то про долг и честь, пытался организовать других духов на борьбу… — Бог подземного мира сделал паузу, — А потом просто замолчал. Глаза остекленели, и он пошел вместе с остальными. Прямо в пасть этому чудовищу.

Сверхсущность издала низкий, утробный гул, от которого задрожали скалы. Казалось, она прислушивается к их разговору. Или улавливает намерения. Но боги находились вне пределов ее досягаемости.

— И ничего нельзя сделать? — тихо спросил Ноктус.

— Сделать-то можно, но… — Аймос понизил голос, — Сверхсущность не просто тут пирует. Она словно… защищает Мир Мертвых от чего-то еще более страшного. Я чувствую это. Когда Бездна пытается просочиться сюда, Сверхсущность каким-то образом блокирует ее. Такой вот парадокс. Что нас убивает, одновременно нас защищает.

— Противостоит Бездне… Но при этом мешает нормальной работе загробного мира, — задумчиво протянул Ноктус.

— Да. Я пока не хочу вмешиваться, чтобы не сделать еще хуже…

Тут у Ноктуса в его черных глазах вспыхнули огоньки.

— Слушай, а может…

— Даже не начинай, — оборвал его Аймос, уже догадываясь, что тот хочет сказать.

— Да брось! — Ноктус развел руками, — Ты же понимаешь, что Эстро мог бы помочь. Он лучше всех разбирается в подобных вещах. Особенно после стольких лет в Бездне…

Лицо Аймоса мгновенно потемнело, желваки заходили под кожей:

— Именно поэтому я и не хочу его здесь видеть. Десять тысяч лет в Бездне, Ноктус! Ты хоть представляешь, что она могла с ним сделать?

— Но он же помог нам всем освободиться, — возразил Ноктус, — Создал Черное Солнце, собрал осколки…

— И тебе не кажется это подозрительным? — Аймос резко развернулся к другу, — Подумай сам — он возвращается из Бездны, создает артефакт невероятной силы, раздает метки направо и налево… А теперь еще и плодит потомство от смертных женщин! Создает героев, полубогов! Армию! Ты не находишь в этом какой-то… план?

Ноктус невольно отступил на шаг — таким яростным был взгляд бога подземного мира.

— Послушай, — бог ночи примирительно поднял руки, — Я знаю Эстро не первое тысячелетие. Да, он всегда любил интриги и сложные комбинации. Но предателем не был никогда.

— Это было раньше. До Бездны, — процедил Аймос, — Бездна меняет всех, кто с ней соприкасается. А он не просто соприкоснулся — он научился ею управлять!

Внизу Сверхсущность снова загудела, словно соглашаясь с его словами. Ее щупальца заметались быстрее, создавая причудливые узоры во тьме.

— Может, ты и прав насчет Бездны, — медленно произнес Ноктус, — Но разве не стоит хотя бы выслушать его? В конце концов, именно благодаря его знаниям о Бездне мы все здесь.

— О да, — хмыкнул Аймос, — Напомнить, чем закончилась твоя попытка защитить его в прошлый раз? Три месяца в казематах Громовержца — незабываемый опыт, правда? И Эстро даже не попытался за тебя вступиться…

Бог ночи машинально потер шею, словно вспоминая тяжесть божественных оков:

— Да, сидеть в одиночке было не слишком весело. Но знаешь что? Я до сих пор считаю, что был прав. Мы могли решить все иначе… Нападать на Эстро всем пантеоном было ошибкой.

— И что с того? — Аймос сложил руки на груди, — Теперь все изменилось. Он больше не тот бог Искусств, которого мы знали. Теперь он что-то… другое.

Они замолчали, наблюдая, как очередная вереница душ втягивается в чудовищное тело Сверхсущности. Где-то вдалеке эхом прокатился крик — видимо, кто-то из духов все же попытался сопротивляться.

— Просто присмотрись к нему повнимательнее, — наконец произнес Аймос, — Понаблюдай. Особенно за тем, как он использует силу Бездны. В конце концов, Бездна способна изменить любого…

Ноктус какое-то время молчал, глядя на копошащуюся внизу тьму. Потом медленно кивнул:

— Хорошо. Я буду осторожнее. Но и ты пообещай кое-что…

— Что именно?

— Не отвергай с ходу его помощь в усмирении этой твари, — бог ночи кивнул на Сверхсущность, — Кто бы что ни говорил, а с Бездной он разбирается лучше всех нас.

Аймос скрипнул зубами, но ничего не ответил. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Они стояли молча, наблюдая жуткую картину внизу. Щупальца Сверхсущности медленно извивались во мраке, словно гипнотизируя. А к ней все шли и шли вереницы человеческих душ — бесконечный поток сознаний, обреченных раствориться в ее чудовищном теле.

— Знаешь, что самое страшное? — вдруг тихо произнес Аймос, — Иногда мне кажется… что оно улыбается.

Ноктус содрогнулся. Потому что в этот момент ему тоже показалось, что где-то в глубине этой массы переплетенных душ мелькнуло нечто похожее на исполинскую ухмылку.

Убедившись, что ученые ушли, я вернулся к пульту управления. Черное Солнце медленно пульсировало в своём металлическом каркасе, словно живое сердце, питающее весь этот комплекс.

— Кость, я вот подумала… Не слишком ли ты был с ними строг? — спросила Эмми, присаживаясь на край пульта, — В конце концов, они годами изучали артефакт.

— И что толку? — фыркнула Настя, — Что они сделали, когда начались эти колебания? Стояли и смотрели на приборы, вместо того чтобы действовать. Да на нервы капали.

— Меня беспокоит другое, — я задумчиво провел рукой по панели управления, — Эти люди имеют постоянный доступ к Черному Солнцу. И теперь, когда их авторитет пошатнулся…

— Думаешь, они могут устроить какую-нибудь пакость? — Настя нахмурилась.

— Всякое может быть. Люди иногда совершают безумные поступки, когда чувствуют, что их отжимают от кормушки… Ничего исключать нельзя.

— Но ведь у них нет доступа к… э-э-э… основным системам Черного Солнца? — Эмми нахмурилась, её рыжие волосы все еще слегка искрились от недавнего всплеска силы.

— Формально нет. Но они давно работают с артефактом, знают некоторые его особенности… — я покачал головой, — Они же как-то ухитрились наделить Фому багованной версией метки. В любом случае, нужно быть начеку. И принять меры, чтобы исключить саботаж…

Я задумался, погружаясь в свои мысли. У меня и Императора только-только выстроились доверительные отношения, не хотелось бы их омрачать.

— Ой, кстати! — Эмми внезапно повернулась к Насте, — Я… хотела поблагодарить тебя. За помощь, когда барьер рухнул. Если бы не твоя реакция…

— Да ладно, — Настя непринужденно улыбнулась, — Ты бы для меня сделала то же самое.

— Конечно! Хотя… — Эмми лукаво прищурилась, — Может, это был коварный план? Спасти меня, чтобы получить первый амулет?

— Эй! — возмутилась Настя, — Вообще-то, я действовала искренне! К тому же… — она гордо выпрямилась, — Я и так его получу. Я все-таки первая ученица.

— Ага, значит, признаешь, что это был расчет! — торжествующе воскликнула Эмми.

Да что на них нашло? Были же две лучшие подружки, всегда душа в душу, а сегодня их как подменили…

— Девочки, — я вздохнул, глядя как они обмениваются колкими взглядами, — Может, сначала создадим амулет, хотя бы один, а потом уже решим кому он достанется?

Они синхронно фыркнули, но спорить не стали. Я же погрузился в работу, настраивая потоки энергии. Черное Солнце отзывалось на каждое прикосновение, словно живое существо. Я чувствовал, как внутри него переплетаются силовые линии, как пульсирует энергия Бездны, укрощенная и направленная в нужное русло.

— Знаете, — произнес я, не отрываясь от настройки, — когда я создавал первые амулеты-мозаики, я думал прежде всего о защите пользователя. Чтобы не было как с Лилией.

— С Лилией? — переспросила Настя.

— Да. Она ведь тоже изучала Бездну, пыталась понять её природу. Но без должной защиты… — я на мгновение замолчал, вспоминая, во что превратилась прекрасная богиня природы, — Шепот из Бездны может свести с ума даже богов. А теперь, когда Лилия беременна, она особенно уязвима.

— Но ты же защитил её своей силой? — тихо спросила Эмми, бросив взгляд на мою руку с татуировкой.

— Да, но… — я покачал головой, — Бездна коварна. Она умеет ждать, находить слабые места. Особенно когда речь идет о ком-то настолько близком к природе, как Лилия. Поэтому нам нужны эти амулеты. Они не просто дают доступ к силе — они защищают разум от тлетворного влияния Бездны.

Обе девушки молчали. Судя по их задумчивым выражениям лиц, мои слова запали им в душу.

— Вы обе неплохо продвинулись по пути изучения Бездны, — сказал я, — Но на следующий этап без амулета идти опасно. Так что не переживайте, что кого-то из вас обделят, — я улыбнулся, — Вы обе получите каждая свой амулет. Если не сейчас, так через какое-то время.

В этот момент один из кристаллов на пульте ярко вспыхнул. Черное Солнце завибрировало, в его глубине что-то формировалось, обретало форму…

— Получается! — выдохнула Настя, подавшись вперед.

Я осторожно направлял потоки энергии, сплетая их в нужный узор. Это было похоже на создание сложнейшей мозаики из света и тени, где каждый элемент должен идеально сочетаться с остальными. Малейшая ошибка могла разрушить всю конструкцию.

Наконец, из клубящейся тьмы медленно выплыл амулет — ромбовидный медальон на тонкой серебряной цепочке. Восемь подвижных пластин, испещренных древними рунами, поблескивали в тусклом свете хранилища. Тонкая серебряная оправа позволяла менять их положение, создавая различные комбинации.

— Красивый… — прошептала Эмми. Настя закусила нижнюю губу, во все глаза глядя на сокровище.

— И опасный, — добавил я, осторожно подхватывая амулет, — На сегодня хватит. Черному Солнцу нужно время, чтобы восстановиться после создания такого сложного артефакта.

— И кому он достанется? — тут же спросила Настя, пытаясь скрыть нетерпение в голосе.

Я посмотрел на амулет, медленно покачивающийся на цепочке. Свет играл на гранях пластин, создавая причудливые узоры. Решение далось нелегко, но оно было единственно верным…

— Пока никому, — я осторожно убрал амулет в специальный контейнер, — Нужно дать ему время отлежаться, стабилизироваться. Проверить все защитные контуры. Минимум неделя.

— Неделя⁈ — возмущенно воскликнули обе девушки хором. Глубокое разочарование отразилось в их глазах.

— Именно, — кивнул я, — С артефактами такой силы нельзя спешить. Малейшая неточность в настройках и…

— Ну, Костенька… — Настя вдруг скользнула ко мне, прижимаясь всем телом и заглядывая в глаза, — Неужели для меня, твоей первой и самой преданной ученицы, нельзя сделать исключение?

Я чувствовал все ее упругие и соблазнительные изгибы. Её голубые глаза лучились озорством. Я покачал головой и невольно улыбнулся — когда она так смотрела, отказать было очень сложно.

— Эй! — возмутилась Эмми, — Это нечестно!

Не успел я опомниться, как рыжая тоже оказалась рядом, прижимаясь с другой стороны:

— А как же я? — промурлыкала она, легонько поправляя мой воротник. Её огромная грудь уперлась в мое плечо и лопатку. Черт… — Разве я не заслужила небольшой аванс за сегодняшнюю помощь с энергетическими потоками?

Я оказался зажат в упругой сисечной ловушке. Ни туда, ни сюда… Кажется, мои ученицы настроены очень серьезно…

— Так, девочки… — я попытался сохранить серьезное выражение лица, что было непросто, учитывая ситуацию.

— Мы не девочки, — Эмми чуть надула губки.

— Вот я уже взрослая опытная волшебница… — кивнула Настя.

— Ха! — фыркнула Эмми, — Кто тут взрослая? Я, между прочим, старше!

— Зато я… — Настя сделала паузу, — … первая научилась создавать двойников!

— А я могу управлять двумя стихиями!

— Девушки…

— И вообще, — Эмми лукаво улыбнулась, — у меня волосы рыжие. А все знают, что рыжие — особенные.

— Ах так? — Настя прищурилась, — Зато у меня… у меня больше опыт обращения с Бездной!

— Да? И почему это? — прищурилась Эмми

— Ну… я регулярно имею дело с одним конкретным носителем силы Бездны, — она многозначительно посмотрела на меня, — Не менее трех раз в неделю.

— А… а… — Эмми покраснела и выпалила, — Ну я вообще-то тоже!

— Лишь последние пару недель, — хмыкнула Настя, — Не в счет.

Я не выдержал и рассмеялся:

— Ладно, признаю — вы обе исключительные. Но амулет все равно неделю будет проходить проверку.

— Злой ты, — вздохнула Эмми, но в её глазах плясали искорки смеха, — Вот возьму и перейду в ученицы к Айсштиль!

— Ага, — поддержала Настя, — А я… я к Ноктусу пойду! Он веселый.

— Боюсь, Айсштиль заморозит тебя на первом же занятии, — усмехнулся я, осторожно высвобождаясь из их объятий, — А Ноктус… ну, я же рассказывал о его последнем эксперименте с обучением? Когда он пытался научить своих последователей превращаться в тени?

— И что? — заинтересовалась Настя.

— Половина застряла между формами и неделю ходила полупрозрачными. А вторая половина вообще забыла, как принимать материальный облик. Ноктусу пришлось потом всех вытаскивать…

Девушки переглянулись и захихикали. Напряжение последних часов постепенно отпускало.

— Ладно, — вздохнула Эмми, — Подождем неделю. Но учти — я за это время придумаю еще много способов тебя уговорить!

— О да, — подхватила Настя. В ее глазах плясали бесенята, — У меня тоже есть парочка идей…

Вот они типа шутят, но в каждой шутке, как известно… лишь доля шутки.

— Вот теперь мне действительно страшно, — я картинно содрогнулся, — Пойдемте лучше отсюда, пока вы не начали воплощать свои коварные планы прямо на рабочем месте. К тому же, — я бросил взгляд на Черное Солнце, — артефакту нужен покой.

Мы направились к выходу. Я чувствовал, как в контейнере в моих руках медленно успокаивается созданный сегодня амулет, привыкая к своей новой форме. Впереди была целая неделя проверок и настроек — и, судя по настрою девушек, неделя эта обещала быть весьма… насыщенной.

— Бездна, конечно, великая сила, — задумчиво произнесла Настя, разглядывая контейнер в моих руках.

— Но есть кое-что посильнее ее… — многозначительно добавила Эмми.

Обе переглянулись и коварно заулыбались.

Они понимали друг друга с полуслова, хотя сейчас стали скорее соперницами. Никогда еще я не чувствовал такой сильной атмосферы конкуренции. Особенно между Настей и Эмми, которые всегда были не разлей вода.

Я только головой покачал. Кажется, убедить их подождать будет сложнее, чем стабилизировать сам артефакт…

Кабинет Кристины Валерьевны был олицетворением уюта и деловой элегантности. Теплый свет настольной лампы создавал на стенах причудливые тени, а из приоткрытого окна доносился аромат цветущих в саду роз. Настя устроилась в глубоком кожаном кресле, подобрав под себя ноги — привычка, от которой мать безуспешно пыталась её отучить.

— … и представляешь, он сказал, что амулету нужно целую неделю отлежаться! — Настя закатила глаза, — Мы с Эмми, конечно, пытались его уговорить…

— Как именно? — Кристина Валерьевна изящно приподняла бровь.

— Ну… — Настя мило улыбнулась, — Немного пофлиртовали. Ничего такого! Просто игра.

При упоминании Эмми лицо Кристины Валерьевны едва заметно напряглось. Она аккуратно поставила чашку на блюдце:

— Милая, тебе не кажется, что эти… игры в соперничество могут быть не такими безобидными?

— В смысле? — Настя удивленно моргнула.

— В прямом, — Кристина Валерьевна поправила выбившуюся прядь волос, — Сначала Светлана Соколова открыто заявляет о своих намерениях стать женой Константина. Теперь Эмилия начинает активнее бороться за его внимание…

— Мам, — Настя фыркнула, — ты преувеличиваешь! Мы с Эмми просто дурачились. А что касается Светы… ну и пусть заявляет что хочет. Она просто вздорная и самовлюбленная ЧСВшница. Она влюблена не в Костю, а в его силу. Для нее он просто классный спарринг-партнер. Она мне не конкурентка.

— Настенька, — в голосе Кристины Валерьевны появились строгие нотки, — Ты слишком легкомысленно к этому относишься. Константин — не просто твой наставник. Он будущий… фактический глава рода, новое воплощение… э-э-э… древнего божества, — на этом моменте она запнулась и немного смутилась, словно не до конца верила в свои же слова про древнее божество, — … один из сильнейших молодых магов в Империи. Рано или поздно ему придется обзавестись официальной женой.

— И что? — Настя пожала плечами, — Я знаю, что для него значу. Мы с самого начала вместе…

— Этого мало! — Кристина Валерьевна чуть повысила голос. Сегодня она вела себя необычно настойчиво и даже напористо, вопреки свое обыденной мягкости, — Ты должна упрочить своё положение. Стать не просто возлюбленной, а законной супругой и соправительницей рода. У тебя есть все задатки — ум, сила, красота. Но если ты продолжишь относиться ко всему как к игре… То будешь лишь Хранительницей Очага, официальной фавориткой. Как я… — уже тише закончила она, — Всегда на вторых ролях. Без реальной власти.

— А может, я не хочу быть «соправительницей»? — неожиданно резко ответила Настя, — Может, меня устраивает то, что есть сейчас? Без этих… политических игр. Мы с Костей любим друг друга, мы столько пережили вместе… мне этого достаточно!

— Настя! — Кристина Валерьевна всплеснула руками, — Ты же прекрасно понимаешь, что всё не может оставаться как есть вечно. Константину нужна достойная пара, способная разделить с ним бремя управления родом. И если не ты…

— То что? — Настя вскочила с кресла, — Света займет это место? Или Эмми? Или может Айсштиль? Знаешь что? — её голос дрогнул, — Может, именно потому Костя и ценит наши отношения, что я не пытаюсь что-то там «занять» и «упрочить»! Что-то выгадать для себя…

— Милая… — Кристина Валерьевна смягчилась, видя состояние дочери, — Я просто хочу для тебя лучшего. Ты же знаешь, положение любовницы, даже самой любимой…

— Не продолжай, — Настя направилась к двери, — Я не хочу это обсуждать. Особенно в таком… таком меркантильном ключе.

— Настя, подожди!

Но дочь уже выскочила из кабинета, едва не сбив с ног проходившую мимо горничную. Кристина Валерьевна тяжело опустилась в кресло, массируя виски. Возможно, она действительно была слишком настойчива. Слишком давила. Но ведь она правда хотела как лучше…

Она помнила себя в юности — такой же пылкой, верящей в бескорыстную любовь. И помнила, как жестоко жизнь умеет разбивать такие иллюзии. Да, Константин не похож на тех мужчин, с которыми ей доводилось иметь дело. Он благороден… иногда даже слишком благороден… силен, способен защитить тех, кого любит. Но именно поэтому вокруг него всегда будут виться другие женщины. Умные, красивые, амбициозные…

«Настенька, девочка моя», — подумала Кристина Валерьевна, глядя на фотографию дочери на столе, — «Я же просто не хочу, чтобы ты потом жалела. Чтобы однажды проснулась и поняла, что упустила свой шанс…»

Она вздохнула и потянулась к бумагам — работа всегда помогала отвлечься от тяжелых мыслей. Но взгляд то и дело возвращался к двери, за которой скрылась дочь. Может быть, стоило быть помягче? Не давить так сильно? В конце концов, Настя уже не ребенок…

А может, она просто слишком сильно переживает? Ведь Константин действительно особенный. Не такой, как обычные мужчины. Кристина Валерьевна, думая о нем, иногда ловила себя на таких мыслях, от которых ее вгоняло в краску.

«О чем ты думаешь?» — укоризненно думала она, взглянув на своё отражение в зеркале, — «Ты уже слишком старая… а он молодой мальчик…»

«Он древний бог, проживший тысячи жизней», — словно ответило ей отражение, — «Возможно… возможно, для него все эти условности действительно не так важны?»

Кристина Валерьевна покраснела еще сильнее и быстро отвернулась от отражения.

За окном пронзительно закричала ночная птица. Кристина Валерьевна вздрогнула, выходя из задумчивости. Нет, решила она. Пусть лучше Настя обижается сейчас, чем потом будет страдать. Она должна понять, что в их мире, даже с божественными созданиями, нельзя оставлять всё на самотёк. Особенно то, что тебе действительно дорого.

И всё же… может быть, стоит немного изменить подход? Быть мягче, действовать не напором, а хитростью? В конце концов, она сама прекрасно знает, как сложно противостоять материнской заботе, особенно если она подается с любовью, а не с нравоучениями… Нужно лишь дождаться подходящего момента.

Кристина Валерьевна улыбнулась своим мыслям. Да, пожалуй, стоит немного сменить тактику. В конце концов, у них с Настей впереди еще много разговоров. И необязательно все они должны заканчиваться ссорой.

— … и вот теперь она постоянно старается быть рядом с ним! — Эмми металась по комнате, её рыжие волосы вспыхивали пламенем в такт эмоциям, — Тетя Ася, ты бы видела, как она сегодня в хранилище…

— Айсштиль, — привычно поправила богиня льда, элегантно отпивая из изящной чашки, — Просто Айсштиль, Эмилия.

— Ой, прости! — Эмми плюхнулась в кресло напротив, — Просто… это всё так сложно! Настя, конечно, замечательная, мы с ней подруги и всё такое… Но иногда она бывает такой… такой…

— Невыносимой? — холодно улыбнулась Айсштиль, — Напористой?

— Да! — Эмми энергично закивала, — Словно пытается всех отодвинуть и быть для Кости единственной! Особенно в последнее время.

Айсштиль задумчиво провела пальцем по морозному узору, который сама же создала на поверхности стола. Лёд красиво переливался в свете вечерних ламп.

— Знаешь, — медленно произнесла она, — это напоминает мне одну историю. Десять тысяч лет назад, когда молодая богиня весны попыталась привлечь внимание бога грома…

— Тетя Ася, — Эмми подалась вперед, — а можно без древних историй? Что мне делать с Настей?

— Айсштиль, — снова поправила богиня, но уже без особой надежды, — Что ж… если тебя беспокоит её поведение, может быть, стоит самой проявить больше… инициативы?

— В смысле? — Эмми удивленно моргнула.

— В прямом, — Айсштиль создала в воздухе маленькую снежинку и заставила её кружиться, — Ты слишком часто отступаешь, позволяя ей занимать всё пространство рядом с Эстро…

— Но я не хочу быть навязчивой…

— А она, значит, хочет? — тонкие брови богини изящно изогнулись, — Знаешь, когда-то я тоже считала её… простушкой. Эту смертную девчонку, которая так свободно держалась с древним богом… Но Настя умеет удивлять и не всегда в приятную сторону.

В голосе Айсштиль промелькнули нотки, которые заставили Эмми внимательнее присмотреться к собеседнице:

— Тетя Ася… то есть, Айсштиль, а вы с Настей… у вас были какие-то конфликты? Я же какой-то время держалась от вас всех особняком и чего-то могу не знать…

Богиня льда чуть заметно поморщилась:

— Это в прошлом. Мы действительно через многое прошли вместе. Она талантлива, предана Эстро… В конце концов, она достойный товарищ в бою. Но иногда… — она сделала паузу, — Иногда её самоуверенность переходит все границы.

— И что же мне делать? — Эмми подтянула колени к груди, устраиваясь в кресле поудобнее.

— Для начала перестать бояться собственных желаний, — Айсштиль щелчком пальцев превратила снежинку в крошечную ледяную розу, — Если тебе нужно внимание Эстро — добивайся его. Если хочешь быть ближе — действуй. В древности, помню, была одна история с богиней луны Селеной и Ноктусом…

— Тетя Ася! — взмолилась Эмми, — Ну, какие истории?

— Айсштиль, — механически поправила богиня, — Хорошо, не буду. Просто… не позволяй никому оттеснять себя в сторону. Даже если это твоя подруга.

Эмми какое-то время молчала, глядя, как ледяная роза медленно кружится в воздухе. Потом вдруг спросила:

— А вы… не ревнуете? Ну, меня и Настю к Косте?

Айсштиль рассмеялась — мелодично, но как-то очень холодно:

— Милое дитя, ваши маленькие интрижки меня только забавляют. Пусть Настя хоть сто раз станет «первой женой» или кем она там мечтает быть… Мы с Эстро — боги. Наши отношения существуют на уровне, который смертным просто недоступен, — Она небрежно махнула рукой, — Все эти титулы, официальные статусы… это как детские игры в песочнице.

— Я… не очень понимаю, — призналась Эмми.

— И не нужно, — мягко улыбнулась Айсштиль. Она встала со своего места и неторопливо потянулась, — Просто знай — я на твоей стороне. Ты напоминаешь мне меня в юности… такая же пылкая и кусачая, как молодая метель…

Эмми внезапно вскочила и крепко обняла богиню:

— Спасибо! Я… я столько времени потеряла, держась в стороне! — выпалила она, зажмурившись, — Думала, что не должна навязываться, что нужно сохранять дистанцию…

— Эмилия! — Айсштиль слегка покраснела от такого напора, — Ты меня сейчас растопишь!

— Ой, простите! — Эмми отпрянула, но глаза её сияли, — Просто… вы так меня поддержали! А я всё не решалась поговорить…

Она шмыгнула носом, и Айсштиль, неожиданно для самой себя, притянула девушку обратно:

— Ну-ну, только не нужно слёз, — богиня утешающе погладила Эмми по щеке, — Они у тебя наверняка горячие, как лава, ещё растают мои ледяные кружева…

Эмми тихонько всхлипнула и уткнулась богине в плечо:

— Я просто… так боялась всё испортить. С Костей, с Настей… И держала дистанцию… А теперь понимаю — не надо было сдерживать! Нужно просто быть собой!

— Именно, — Айсштиль осторожно погладила её по огненно-рыжим волосам, — Будь собой. Со всем своим огнем.

Они стояли так какое-то время — величественная богиня льда и молодая огненная волшебница. Казалось бы, две полные противоположности. Но в этот момент что-то неуловимо изменилось между ними. Словно две стихии нашли точку равновесия.

— Знаешь, — вдруг сказала Айсштиль, — А ведь когда-то, очень давно, я стала участницей истории о том, как богиня огня подружилась с титаншей, известной как Повелительница Вечных Снегов…

— Тетя Ася! — Эмми со смехом вытерла глаза, — Вы опять за своё! Вас Ноктус заразил тягой к старым историям?

— Айсштиль, — автоматически поправила богиня, но впервые за вечер в её голосе прозвучала искренняя теплота, — Ноктус ни при чем. Просто я объединилась со множеством моих осколков. И многие воспоминания ко мне опять вернулись… Иногда они всплывают совершенно неожиданно, даже в самый неподходящий момент.

Ледяная роза продолжала кружиться под потолком, но теперь в её хрустальных гранях отражались искорки пламени — словно крошечные звёзды, заключённые в лёд. Маленькое чудо, родившееся на пересечении двух стихий.

— Забавно, — задумчиво произнесла Айсштиль, глядя на этот танец льда и огня, — Когда я только вернулась в этот мир, мне казалось, что все изменилось до неузнаваемости. Но некоторые вещи остаются неизменными. Например, то, как юные девушки умеют растопить даже самый древний лёд…

— Это намёк на то, что я слишком горячая? — улыбнулась Эмми.

— Это комплимент, — богиня изящно поправила прядь серебристых волос, — И, возможно… благодарность.

— За что?

— За то, что напомнила мне кое-что важное, — Айсштиль создала ещё несколько ледяных роз, заставляя их кружиться вокруг первой, — Иногда полезно немного оттаять.

Эмми хотела что-то ответить, но тут часы пробили девять вечера.

— О нет! — она вскочила, — Я же обещала Косте помочь с тестированием нового амулета! Простите, тетя… то есть, Айсштиль! Я побегу!

— Беги, — кивнула богиня, — И помни — никогда не извиняйся за свой огонь.

Когда за Эмми закрылась дверь, Айсштиль ещё долго смотрела на танцующие в воздухе ледяные розы. В их гранях всё ещё играли отблески чужого пламени — хрупкое напоминание о том, что даже самый древний лёд иногда нуждается в тепле.

В особняке царила ночная тишина. Я сидел в своём кабинете, просматривая старинные фолианты из архивов Безумовых. И тут пронзительный визг сигнализации разорвал покой. Через секунду с нижних этажей раздался грохот, звон разбитого стекла и яростный рык Лилии.

— Эй-эй, полегче! — донёсся откуда-то знакомый голос, — Я же просто… ой!

Я быстро активировал систему наблюдения. На возникших в воздухе магических экранах открылась прекрасная картина: Ноктус в панике удирал по коридору от Лилии. Черный плащ бога ночи пафосно развевался за его спиной, а Лилия, несмотря на заметный живот, двигалась с удивительной грацией. На ней была пижама с милыми волчатами, но выражение лица было далеко не милым.

— Эстро! — заорал Ноктус, уворачиваясь от выросшей прямо из пола лианы, — Я знаю, ты нас видишь! Уйми свою беременную волчицу!

— Технически, — я включил громкую связь, — Лилия все еще богиня природы. Только не говори, что ты вылез из теней прямо в её спальне?

— Я не знал планировку! — Ноктус нырнул под очередную арку, — Думал, это твой кабинет!

— Нарушитель! — рычала за его спиной богиня, — Лилия кусать жёппу!

Почему именно «жёппу»? Где она таких слов нахваталась?

В этот момент сработали защитные системы особняка. Стены засветились рунами, а рой жуков-Слуг устремился к незваному гостю. Послышался дружный топот дежурных мирмеций, готовых дать отпор любому врагу.

— О великая Ночь! — простонал Ноктус, когда один из жуков цапнул его за ухо, — Эстро, это уже перебор!

— А по-моему, весело, — прокомментировал я, наблюдая, как мой старый друг пытается одновременно уворачиваться от лиан, жуков и светящихся печатей, — Кстати, ты в курсе, что существуют двери? И даже звонки к ним прилагаются?

Ноктус умел перемещаться между тенями, и поэтому для него практически не существовало закрытых дверей. Из-за этого у Ноктуса выработалась дурная привычка — заходить куда угодно, к кому угодно в любое время без предупреждения.

— Я бог ночи! — возмущённо крикнул Ноктус, запрыгивая на люстру, — Мы не пользуемся… ай! — Лилия метко запустила в него горшком с цветами.

Несмотря на деликатное положение, богиня природы, кажется, была рада размяться.

— Осторожнее с люстрой, — попросил я, — Она антикварная.

— Да плевать на люстру! — Ноктус создал щит из теней, отбивая очередной снаряд, — Лилия, милая, ты же помнишь меня? Мы же были друзьями! Ну, может, не совсем друзьями, учитывая, что ты пару раз пыталась меня убить, но…

В ответ Лилия оскалила клыки и взмахнула рукой. Пол под люстрой вспучился, и из него выстрелили десятки тонких древесных корней.

— А она в отличной форме, — заметил я, — Не знаю, как она это провернула, но беременность явно идёт ей на пользу.

— Заткнись и помоги! — Ноктус перепрыгнул на карниз, уворачиваясь от корней. Распахнул окно, — У меня важные новости из Мира Мёртвых!

— Настолько важные, что нельзя было подождать до утра?

— Эстро!

Я вздохнул и щёлкнул пальцами. Жуки отступили, защитные печати погасли. Но Лилия и не думала останавливаться — она явно вошла во вкус.

— Милая, — позвал я из динамика, — Может, хватит? Он всё-таки мой старый друг.

Лилия на секунду замерла, склонив голову набок. Потом фыркнула и… метнула в Ноктуса ещё один горшок.

— Я так понимаю, это значит «нет»? — уточнил бог ночи, уворачиваясь.

— Она просто соскучилась по движу, — объяснил я, — В последнее время я запретил ей слишком напрягаться из-за беременности. А тут такое развлечение само в спальню пришло…

— Очень смешно! — Ноктус перебежал по карнизу к соседнему окну. Лилия отважно полезла следом за ним. Я наблюдал через глаза одного из жуков-разведчиков, — Слушай, а у тебя случайно нет при себе того успокаивающего мёда? Этого… мёда мирмеций? Ты говорил, он даже Фому успокоил в своё время…

— Есть. Но отдам только если расскажешь, зачем пожаловал.

— Я и пытаюсь! Но немного сложно вести светскую беседу, когда в тебя кидаются… ох ты ж!

Лилия наконец применила хитрый приём — корни оплели ноги бога ночи, и он с грохотом рухнул на пол. Через секунду она уже сидела на нём верхом, победно рыча.

— Сдавайса! — прорычала богиня. Клыки в ее рту в ходе преследования заметно увеличились, из-за чего ей было труднее выговаривать слова.

— Ладно-ладно, сдаюсь! — простонал Ноктус, поднимая руки, — Признаю, возможно, стоило позвонить заранее…

— Готовь жёппу!

— Э-э-э… что?

Чтобы не случилось самое страшное, я поднялся из кресла и спустился на нижний этаж. Картина была впечатляющая: побеждённый бог ночи на полу, гордая Лилия сверху, вокруг обломки горшков и следы магического хаоса.

— Ну что, — я протянул Лилии баночку с мёдом мирмеций, — пощадим незадачливого гостя?

Она принюхалась к баночке, потом снова зарычала на Ноктуса, но уже как-то… игриво? И только после этого слезла с него.

В помещение ворвались переполошившиеся мирмеции, но я быстро объяснил им, что вопрос решен. Доченьки были вооружены с ног до головы и явно горели желанием надирать задницы. Они даже сначала не поверили мне, что вот этот вот зловещий хмырь в черном — наш добрый друг…

— Знаешь, — заметил я, помогая Ноктусу подняться. Лилия рядышком урчала, лакомясь медком, — а ведь я предупреждал, что с ней шутки плохи.

Мирмеции, бросая на Ноктуса подозревающие взгляды, разошлись по своим постам.

— Когда это ты успел? — Ноктус отряхивался, пытаясь вернуть своему чёрному одеянию подобающий богу вид.

— Примерно десять тысяч лет назад. На той вечеринке у Громовержца, помнишь?

— А, точно… Тогда она тоже пыталась меня убить. Хотя, кажется, у неё просто такая форма проявления дружеских чувств.

— Не поверишь, но… — на меня нахлынули воспоминания, — В этом новом мире она при первой встрече тоже попыталась меня убить…

— Старая добрая милаха-убиваха Лилия, — кивнул Ноктус, — Хоть что-то в этом мире стабильно.

Лилия, уже успокоившаяся благодаря мёду, тихонько фыркнула из своего угла.

— Ладно, — я окинул взглядом разгромленный коридор, — пойдём в кабинет. Заодно расскажешь, что там в Мире Мёртвых такого срочного случилось.

— О да, — Ноктус мигом стал серьезным, — Сверхсущность… Она становится сильнее. И у Аймоса на нее планы…

Мы направились к кабинету. Лилия, к моему удивлению, потопала за нами. Похоже, ночь предстояла интересная.

— Только сначала, — Ноктус остановился у двери, — может, чаю? А то после такой пробежки…

— И после того, как ты разгромил половину особняка, ты ещё просишь чай?

— Эй, это не я громил! Это твоя беременная волчица!

Лилия многозначительно рыкнула.

— Ладно-ладно, — поспешно добавил бог ночи, — она не волчица. Она прекрасная богиня природы. И очень грациозная. И вообще…

— Подхалим, — усмехнулся я, открывая дверь кабинета.

В кабинете было тепло и уютно. Лилия свернулась клубком в своём любимом кресле, задумчиво смакуя мёд мирмеций. Время от времени она создавала маленькие цветы, которые распускались в воздухе и медленно кружились по комнате.

Я бросил на нее одобрительный взгляд. В последнее время Лилия начала помаленьку использовать свои природные силы. Ещё один хороший признак, как и человеческая речь, которой волкодевочка пользовалась все чаще.

Беременность однозначно сказалась на Лилии в самом положительном ключе.

— Итак, — Ноктус отхлебнул чай, — Аймос уверен, что Сверхсущность становится сильнее. Она уже захватила огромную территорию Мира Мёртвых. И, похоже, научилась… выбирать души.

— В каком смысле выбирать? — я подался вперед.

— Она словно сортирует их. Одних поглощает сразу, других изучает, а некоторых и вовсе отпускает, — Ноктус сделал паузу, — Кстати, друг мой, а как ты себя чувствуешь в последнее время? После встречи с ней не было… странных ощущений?

Я заметил его пристальный взгляд. Старый друг явно пытался оценить моё состояние, пусть и делал это осторожно.

— Нормально, — пожал я плечами, — Разве что иногда снятся странные сны. Но это обычное дело для тех, кто работает с Бездной.

— А голоса? Шепотки? — как бы между прочим поинтересовался он.

— Ноктус, — я усмехнулся, — если хочешь проверить, не сошёл ли я с ума, просто спроси прямо.

Бог ночи невесело улыбнулся:

— Ну… Аймос высказал некоторые опасения. Насчёт твоего длительного контакта с Бездной…

— Ясно… — вздохнул я. Аймос не такой параноик, как его старший братец Громовержец, но…

В этот момент один из цветков Лилии приземлился Ноктусу прямо на нос. Она тихонько фыркнула, явно довольная своей шалостью.

— Как видишь, — я кивнул на Лилию, — местный эксперт по Безумию не находит во мне ничего подозрительного. Как и все остальные девушки в особняке.

— Это не смешно, — Ноктус смахнул цветок, — Сверхсущность может появиться в Синегорье снова. И что тогда? У смертных, насколько мне известно, и так демографический кризис, зачем его усугублять?

— С каких пор тебя волновали проблемы смертных?

— Эстро… — Ноктус укоризненно вздохнул, — Я уверен, у тебя должны быть какие-то мысли на счет всего этого.

Честно, мне сейчас было не до Сверхсущности. Хотя в чем-то Ноктус и Аймос правы — с ней надо разобраться поскорее и не пускать на самотек. Она и так десять тысяч лет была предоставлена самой себе. Никто не знает, когда этот переполненный пузырь лопнет.

— У меня есть несколько идей, — я создал в воздухе модель Сверхсущности из теней, — Можно создать вокруг Сверхсущности блокирующий купол…

— Она пройдёт сквозь него как нож сквозь масло.

— Тогда новые печати? У меня есть наработки…

— Слишком долго и ненадежно, — Ноктус покачал головой, — Нужно что-то более действенное.

Лилия вдруг поднялась и подошла к модели Сверхсущности и почему-то бросила на меня вопросительный взгляд. Её пальцы коснулись теней, и среди них распустились крошечные светящиеся цветы. Это было… красиво. Жизнь среди теней.

— Знаешь, — задумчиво произнёс я, — Лилия меня натолкнула на мысль. Сверхсущность — это своего рода извращённая форма духовной жизни. Может быть, стоит попробовать не уничтожить её, а… преобразовать?

— Преобразовать? Это как?

— Пока не знаю. Но она явно обладает разумом. Коллективным. Может быть, с ней можно договориться?

— Эстро, — Ноктус посмотрел на меня с тревогой, — ты точно в порядке? Потому что это звучит как…

— Как план безумца? — я рассмеялся, — Может быть. Но у тебя есть идеи получше?

Бог ночи вздохнул:

— Нет. Аймос хочет атаковать её всеми силами, но… мы уже видели, чем заканчиваются такие лобовые атаки. Мы ведь уже… сталкивались с похожими тварями в прошлом. Они хуже титанов… А эта Сверхсущность… самое крупное образование из всех, что я когда-либо видел.

Лилия тем временем создала целый сад вокруг теневой модели города. Крошечные деревья тянулись к потолку, переплетаясь с тенями.

— Красиво, — заметил Ноктус, — И символично. Жизнь и смерть, свет и тьма… — Он вдруг замер, — Погоди-ка. А что если…

— Что?

— Помнишь тот ритуал Последнего Шанса, который мы проводили в финале войны с титанами?

Я нахмурился:

— Тот самый, который едва не уничтожил половину континента?

— Ну… да. Но в теории…

— Нет.

— Но если немного модифицировать…

— Категорически нет.

Лилия негромко рыкнула, явно соглашаясь со мной.

— Ладно-ладно… — Ноктус поднял руки, — Но нам нужно что-то делать. Аймос не будет ждать вечно. Он явно настроен очень решительно… Я убедил его подождать, но насколько хватит его терпения…

Я посмотрел на переплетение теней и светящихся растений над столом. Жизнь и смерть. Порядок и хаос. Извечная борьба, которая почему-то всегда заканчивается не победой одной из сторон, а их причудливым слиянием.

— Знаешь, — медленно произнёс я, — Возможно, мы не о том думаем. Все эти планы по уничтожению или подчинению… Сверхсущность уже показывала, что она не просто безумная тварь, жаждущая разрушения. Думаю, с ней все же можно установить контакт.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Пока не знаю. Но у меня есть одна идея… — я замолчал, глядя как Лилия создаёт крошечную копию Сверхсущности из светящихся лиан, — И, кажется, не у меня одного.

Ноктус проследил за моим взглядом:

— Только не говори, что собираешься привлечь к этому Лилию! Она же…

Цветок, прилетевший ему в лоб, заставил его замолчать.

— Я, между прочим, — заметил я, — тоже когда-то оказался в списках безумных и опасных. И что? Теперь мы спокойно пьём чай и обсуждаем судьбы мира.

В этот момент Лилия, видимо решив, что разговор слишком затянулся, создала над столом целый фейерверк из светящихся цветов. Они медленно опускались, окутывая нас разноцветным сиянием.

— Ладно, — вздохнул Ноктус, ловя один из цветков, — Я передам Аймосу, что ты… работаешь над решением. Но постарайся не затягивать. И главное… — он посмотрел мне в глаза, — Будь осторожен. Бездна коварна, даже для таких как мы.

Он бросил взгляд на Лилию. Та показала ему язык.

— Не беспокойся, друг мой, — я улыбнулся, — У меня есть надёжные якоря в этом мире.

Лилия, словно в подтверждение моих слов, приникла ко мне, положив голову мне на колени. Её хвост лениво подметал пол, а в воздухе продолжали кружиться светящиеся цветы — маленькие огоньки жизни среди ночных теней.

Утро выдалось прохладным. На террасе особняка, где я в последнее время обычно завтракал в компании девушек, клубился легкий туман. Впрочем, я подозревал, что туман был делом рук (или скорее силы) самой богини льда. Она… любила создавать вокруг себя особую атмосферу.

— Значит, хочешь найти разумную Лилию? — Айсштиль элегантно помешивала серебряной ложечкой чай, — Думаешь, это поможет со Сверхсущностью?

— Возможно, — я отломил кусочек свежего круассана, — У неё уникальный опыт общения с подобными… существами. Всё-таки она была богиней природы, понимала такие вещи лучше нас.

У меня были и иные соображения на этот счет. Но пока я не стал их озвучивать. Иначе Айсштиль… скорей всего, не согласится на мое предложение. Назовет меня дураком, самоубийцей и так далее по списку.

— Была? — Айсштиль приподняла бровь, — Она и сейчас богиня. Просто… немного изменилась.

Я кивнул. Айсштиль была права — сущность Лилии осталась прежней, даже после всего, что с ней случилось.

— Моя сенсорика сильно увеличилась после объединения с другими осколками. Я несколько раз чувствовала её присутствие, — вдруг произнесла богиня льда, — На севере Диких Земель. Там есть древние руины, окруженные странным лесом. Он словно… живой. Более живой, чем обычный лес.

— Когда это было?

— Несколько дней назад, — Айсштиль создала в воздухе крошечную снежинку, — Но будь осторожен, Эстро. Она может быть… нестабильной.

— Знаю, — я улыбнулся, — Но у меня есть опыт общения с нестабильными богинями.

Снежинка упала в мой чай, мгновенно растаяв.

— Намекаешь на что-то? — в голосе Айсштиль появились морозные нотки. Кажется, она приняла на свой счет…

— Что ты, снежинка моя, — я невинно улыбнулся, — Просто констатирую факт.

Из сада донеслись задорные крики и звуки ударов — Настя и Эмми уже вовсю разминались. Я чувствовал всплески их энергии — огненные вспышки Эмми и духовный флёр от хитрых иллюзий Насти.

— Кстати, об опыте, — Айсштиль с равнодушным и даже скучающим видом кивнула в сторону сада, — Как твои ученицы? Я слышала, они немного… увлеклись соперничеством.

— Это временно, — отмахнулся я, — Просто небольшое недопонимание.

— Ох… Эстро, — богиня льда покачала головой, — Ты можешь быть таким… наивным. Как и все мужчины. Даже боги.

Я не стал спорить — нужно было проверить, как там девочки. К тому же… у меня было к ним важное поручение.

В саду царил управляемый хаос. Настя создавала разных доппелей, которые кружили вокруг Эмми, а та отбивалась огненными плетями. Обе раскраснелись от напряжения, но явно получали удовольствие от спарринга.

— А вот это видела? — крикнула Настя, создавая особенно хитрую иллюзию.

— Подумаешь! — фыркнула Эмми, окружая себя огненным вихрем, — Смотри, как надо!

— Девочки, — позвал я, — Можно вас на минутку?

Они мгновенно прекратили тренировку и подбежали ко мне. Обе тяжело дышали, но глаза сияли от возбуждения боя.

— Как успехи? — спросил я, хотя прекрасно видел их прогресс.

— Я освоила новую технику с двойниками! — тут же отрапортовала Настя, — Расход энергии сильно уменьшился! Я их теперь хоть пачками могу призывать!

— А я научилась создавать особые огненные копья! — не отставала Эмми, — Они как обычные, но пробивная сила в разы мощнее!

— Очень хорошо, — кивнул я, — У меня есть для вас важное задание. Касается амулета-мозаики.

Обе мгновенно подобрались. Их милые мордахи стали предельно серьезными.

— За ним нужно постоянно следить, — объяснил я, — Снимать показания каждые три часа, проверять стабильность рун, отслеживать резонанс с Бездной. И самое главное — вести подробный журнал наблюдений.

— Я могу это делать! — тут же вызвалась Настя, — У меня самый аккуратный почерк!

— Но я лучше чувствую энергетические потоки, — возразила Эмми, — И у меня больше опыта в работе с артефактами.

— Зато я…

— Вы будете делать это вместе, — прервал я начинающийся спор, — По очереди. Настя берет первую половину дня, Эмми — вторую. И записи ведёте обе — так мы сможем сравнить показания.

Девушки переглянулись. В их взглядах читалось что-то типа: «Я тебя уделаю, моя лучшая подруга, без обид».

— А кто будет проверять записи? — как бы между прочим поинтересовалась Эмми.

— Я, конечно, — улыбнулся я, — Каждый вечер буду просматривать оба журнала.

— И чьи записи окажутся точнее? — уточнила Настя.

— Узнаем, — уклончиво ответил я, — Главное, делать всё тщательно. Амулет — штука капризная, требует внимания.

— Я буду очень внимательна, — пообещала Настя, бросив быстрый взгляд на Эмми.

— И я тоже, — тут же отозвалась рыжая волшебница, — Можешь на меня положиться.

Я посмотрел на них — таких разных, но одинаково целеустремленных. Их новорожденное соперничество могло быть полезным, если направить его в правильное русло.

— Отлично, — кивнул я, — Тогда начинайте. Первые показания нужно снять через час. А мне пора в небольшое путешествие — нужно кое-что проверить на севере.

— На севере? — насторожилась Настя, — Что-то случилось?

— Просто небольшая разведка, — я постарался говорить небрежно, — Ничего особенного.

— Но ты ведь вернешься к вечеру? — спросила Эмми, — Проверить наши записи?

— Конечно, — я улыбнулся, — К тому же, мне очень интересно, чьи наблюдения окажутся точнее.

Они снова переглянулись — на этот раз с явным вызовом. Что ж… по крайней мере, у них будет чем заняться, пока я буду искать Лилию.

— И помните, — добавил я уже серьезно, — Амулет действительно важен. Это не соревнование, кто лучше…

— Конечно-конечно, — хором отозвались они, но в их глазах я видел тот самый огонек, который появляется у людей, когда они готовятся к состязанию.

Я только вздохнул. Иногда проще позволить событиям идти своим чередом. В конце концов, немного здоровой конкуренции еще никому не вредило.

Особенно если эта конкуренция заставляет двух талантливых волшебниц работать с удвоенным старанием.

Спускаясь по широкой лестнице в подвальные уровни особняка, я чувствовал, как меняется атмосфера. Прохлада верхних этажей сменялась особым теплом подземных помещений — мирмеции поддерживали здесь особую температуру и влажность, идеальные для работы и жизни.

Стены подземного комплекса были укреплены особым составом, который вырабатывали сами мирмеции — что-то вроде особого воска с примесью духовной силы. Этот материал не только укреплял конструкции, но и создавал уютное освещение, мягко рассеивая свет магических кристаллов.

— Доброе утро, папа! — радостно поприветствовала меня первая встречная мирмеция, отвлекаясь от каких-то расчетов. В руках она держала калькулятор и лист бумаги, исписанный химическими формулами. Поверх хитина она носила белых халат.

Я быстро скосил глаза на появившуюся перед внутренним взором страницу Книги Судеб.

— Доброе утро, Пастилка, — улыбнулся я, — Как продвигается твой проект по улучшению состава для стен?

Глаза дочери радостно вспыхнули — она явно не ожидала, что я помню о её работе. Все четыре руки мирмеции возбужденно взметнулись, когда она начала рассказывать о последних экспериментах.

Дальше по коридору меня ждала целая процессия — группа мирмеций двигалась из одной лаборатории в другую, неся какое-то сложное оборудование.

— Папочка! — хором воскликнули они, резко остановившись.

Страница в Книге Судеб услужливо развернулась.

— Росинка, Вафелька Младшая, Пчёлка, Ириска… — я поприветствовал каждую по имени, вызвав новую волну восторга, — Осторожнее с этими штуками, они выглядят хрупкими.

Стоило дочерям меня увидеть, как они забывали обо всем на свете…

— Не волнуйся, па! — отозвалась одна из них, Ириска, — Мы очень аккуратные!

Я с теплотой смотрел им вслед. Забавно, но все мои дочери действительно верили, что я помню каждую по имени. А ведь их уже больше трехсот, и число растет с каждым месяцем… Хорошо, что у меня есть Книга Судеб — без неё я бы точно запутался. Тем более что внешне мирмеции были очень похожи друг на друга.

Главная лаборатория встретила меня привычным гулом приборов и жужжанием магических механизмов. Здесь всегда кипела работа — мирмеции были прирожденными исследователями, унаследовав эту черту от своей матери.

Мелинта обнаружилась за своим любимым рабочим столом. Моя неофициальная жена и королева всего этого подземного царства спала, положив голову прямо на бумаги с какими-то сложными формулами. Её антенны мирно подрагивали во сне, а на губах играла легкая улыбка.

— Эх, трудяга, — я покачал головой, осторожно убирая прядь волос с её лица.

Мелинта что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Она всегда была такой — настоящий ученый, способный работать сутками напролет, забывая о сне и отдыхе. Типичная королева муравьев — интроверт и домосед, никогда не покидающий своего гнезда.

Я помнил, как пытался однажды вытащить её просто прогуляться в саду. Она тогда так разволновалась, что пришлось битый час её успокаивать. А про поход в магазин или ресторан и речи быть не могло — один намек на это вызывал у неё настоящую панику.

Даже не спрашивайте, чего мне стоило вытащить ее на турнир… Кажется, только присутствие пары сотен дочерей её немного успокаивало.

Подхватив Мелинту на руки — она была легкой, несмотря на четыре руки и хитиновые пластины — я направился к её спальне. Она даже не шелохнулась, только прижалась ко мне во сне, что-то бормоча про «коэффициент преломления магических потоков».

Спальня Мелинты располагалась недалеко от лаборатории — она не любила далеко отходить от своего рабочего места. Комната была обставлена просто, но уютно. Главным украшением служили кристаллы на стенах, создающие иллюзию звездного неба — единственная дань романтике, которую позволила себе моя королева-ученый.

Я бережно уложил её на кровать, накрыл одеялом. Мелинта тут же свернулась клубочком, по-прежнему не просыпаясь. Наклонившись, я нежно поцеловал её в лоб.

— Отдыхай, моя королева, — прошептал я, — Тебе это нужно.

Выйдя из спальни, я на минуту задумался. Нужно найти Сахаринку — я хотел перед отъездом кое-что обсудить со старшей дочерью, раз уж Мелинта так умаялась. Сахаринка всегда была самой ответственной из моих дочерей, настоящей «старшей сестрой» для всей Семьи мирмеций.

— Папа! — донеслось откуда-то сбоку. Я обернулся — очередная группа дочерей возилась с каким-то прибором, похожим на помесь телескопа с микроскопом.

Книга Судеб услужливо подсказала имена.

— Привет, Карамелька, Изюминка, Конфетка, — я улыбнулся, глядя как они радуются тому, что я «помню» их имена, — Не видели Сахаринку?

— Она в яслях, па! — отозвалась Изюминка, — Проводит занятия с младшими сестрами.

— Спасибо, милые.

Я направился к яслям, по пути встречая все новых и новых дочерей. Каждой доставалась улыбка и приветствие по имени (спасибо, Книга Судеб!). Было забавно наблюдать, как они потом перешептывались между собой: «Представляешь, папа помнит, как меня зовут!», «А меня тоже помнит!», «Он такой внимательный!»

Интересно, как бы они отреагировали, узнав о моей маленькой хитрости с Книгой? Хотя… может, и догадываются. Всё-таки они очень умные девочки. Просто им приятно думать, что отец помнит каждую — и я не видел причин разрушать эту иллюзию.

На пути к тренировочному залу я успел поприветствовать еще не меньше двух десятков дочерей. Имена мелькали в Книге Судеб как в калейдоскопе — Пастила, Зефирка, Мармеладка, Ватрушка… Мелинта явно не мудрствовала с именами, выбирая их по принципу «чем слаще, тем лучше».

Впрочем, дочерям их имена нравились. А это главное.

Приближаясь к «яслям», я уже издалека услышал знакомый голос Сахаринки. Старшая дочь явно была чем-то недовольна. В этой части подземного комплекса размещались недавно вылупившиеся мирмеции — их можно было легко узнать по светлому, почти белому хитину, который темнел только со временем.

Комплекс «яслей» представлял собой целый ряд просторных помещений, соединенных широкими коридорами. Стены здесь были особенно тщательно отделаны защитным составом — молодые мирмеции, пока не освоившиеся со своими телами, часто натыкались на них. Повсюду виднелись следы их бурной деятельности — царапины на стенах, опрокинутая мебель, разбросанные игрушки и учебные пособия.

Я заглянул через приоткрытую дверь. Группа молодых мирмеций стояла, понуро опустив головы и антенны, пока Сахаринка расхаживала перед ними, активно жестикулируя всеми четырьмя руками. Её хитиновые черно-желтые пластины грозно поблескивали в свете кристаллов.

— … это совершенно недостойное поведение для дочерей рода Безумовых! — вещала она, нервно постукивая кончиком антенны по стене, — Вы должны понимать свою ответственность! Мы — элита, лучшие из лучших!

Я попытался «прочитать» имена молодых мирмеций через Книгу Судеб, но не смог — они были слишком «свежими», я еще не успел их туда занести. Впрочем, судя по их виду, они и сами пока не совсем освоились со своими именами и телами. Хоть мирмеции и рождались сразу взрослыми физически, их мозг требовал времени на формирование всех нейронных связей.

— … вот мы, старшие сестры — я, Перчинка и Вафелька, — голос Сахаринки вернул меня в настоящее, — Мы с самого начала вели себя разумно и ответственно, во всем помогали родителям…

Молодые мирмеции переминались с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно под этой нравоучительной тирадой. Их светлые антенны нервно подрагивали, а неокрепший хитин поблескивал в свете кристаллов. Одна из них машинально потирала лоб — видимо, недавно опробовала его прочность на какой-нибудь стене.

— Сейчас я покажу вам, как должны вести себя настоящие дочери рода Безумовых! — Сахаринка начала плести магическое заклинание.

Я заметил, как она ошиблась в одном из жестов — все же магия никогда не была её сильной стороной, в отличие от Перчинки. Но заклинание все равно сработало, хоть и не совсем так, как она планировала.

В воздухе соткалось облако воспоминаний. Сквозь легкую дымку проступила картина прошлого — три юные мирмеции со светлыми, почти белоснежными панцирями. Их движения были неуклюжими и резкими — типичное поведение новорожденных мирмеций, еще не научившихся координировать все четыре руки одновременно.

— На счет три! — восторженно пищала юная Перчинка, пытаясь удержать равновесие на своих сильных, но непослушных ногах.

— Раз! — подхватила молодая Сахаринка, разминая руки.

— Два! — хихикнула Вафелька, явно предвкушая веселье.

— Три!

Сахаринка и Перчинка, заливаясь хохотом, схватили Вафельку и, развернув горизонтально, с разбега помчались к стене. Их светлые хитиновые пластины сверкали как новенькие, а неуверенная походка придавала всей сцене особенно комичный вид.

— Таран-таран-таран! — радостно вопила Вафелька, явно ничуть не беспокоясь о том, что её используют как стенобитное орудие, — Я самая крепкая! Я все стены пробью!

*БАМ!*

В стене образовалась серьезная вмятина.

— Еще раз! — потребовала Вафелька, когда пыль осела, — Голова крепкая! Давайте ту стенку проверим!

Я невольно улыбнулся, вспоминая этот момент. Это произошло практически сразу после рождения трех юных мирмеций. Старшие сестры тогда были такие же, как и младшенькие сейчас — с нежным светлым хитином, неуверенными движениями и детским восторгом в глазах.

Я тогда как раз разговаривал с Мелинтой, когда услышал грохот и радостные вопли. Обернувшись, мы обнаружили наших первенцев за весьма своеобразным занятием — Сахаринка и Перчинка, хихикая как безумные, использовали Вафельку в качестве тарана. Причем сама Вафелька была в полном восторге от происходящего.

«Папа, смотри, у меня самая крепкая голова!» — радостно объявила она тогда, даже не пытаясь высвободиться из хватки сестер.

Мелинта тогда так растерялась, что даже забыла их отругать. Я чуть позже узнал, что инициатором всего этого дела была Перчинка… Именно она подговорила сестер проверить стены на прочность. Что и не удивительно.

Настоящая Сахаринка в ужасе уставилась на облако воспоминаний. Её лицо стремительно заливалось краской, а антенны нервно подергивались.

— Это… это не то воспоминание, — пробормотала она, — Я хотела показать… совсем другое… Там было что-то про учебу и… и про помощь маме в лаборатории…

Молодые мирмеции переглянулись. В их взглядах читалось явное недоверие к словам старшей сестры о «примерном поведении». Одна из них даже не удержалась от тихого хихиканья, которое тут же пресекла строгим взглядом Сахаринки.

— То есть… я имею в виду… — Сахаринка отчаянно пыталась спасти ситуацию, — Мы, конечно, тоже были молодыми, но… но это единичный случай! Обычно мы вели себя очень прилично! — Она сделала паузу, — Ну, может, не считая того случая с воском и желе в вентиляции… И истории с самодельной катапультой… И…

Она осеклась, поняв, что только ухудшает ситуацию. Судя по заинтересованным взглядам молодых сестер, они уже активно запоминали новые идеи для экспериментов.

— Доброе утро всем! — я решил, что пора спасать репутацию старшей дочери, — Как наши новенькие? Осваиваются?

— Папа! — Сахаринка с явным облегчением повернулась ко мне, — Я как раз проводила… воспитательную беседу.

— Вижу-вижу, — я улыбнулся старшей дочери и подмигнул молодежи, — И судя по всему, очень познавательную. Особенно в плане нестандартного использования головы в качестве таранного орудия.

— Мы больше не будем использовать Малышку Тянучку как таран! — выпалила одна из новеньких, её светлые антенны виновато подрагивали.

— Хотя у неё тоже очень крепкая голова! — добавила другая, с заметной гордостью, — Она даже не поцарапалась!

— И она сама предложила…

— Она сказала «Спорим, я крепче стены?»

— А мы просто хотели проверить… эту… как ее… научную гипотезу!

Я с трудом сдержал улыбку. Похоже, молодое поколение ничем не отличалось от старшего. Те же идеи, те же «научные эксперименты». Интересно, это генетическое или просто традиция такая?

В любом случае, достойная смена растет!

— Так, — Сахаринка попыталась вернуть себе авторитет, хотя её голос звучал уже не так уверенно, — Это совсем другое! Мы же договорились… В смысле… — Она запнулась, явно понимая, что после увиденного воспоминания её нравоучения звучат не слишком убедительно.

— Так, молодежь, старшую сестренку во всем слушать и уважать, — я поддержал её, — Все мы когда-то были молоды, все любили пошалить, но и меру тоже знать надо.

Сахаринка улыбнулась мне, благодаря за поддержку.

— Сахаринка, — мягко произнес я, — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

— Да, папа, — она с явным облегчением направилась к выходу, старательно избегая взглядов младших сестер.

— А вы, — я обернулся к молодым мирмециям, — постарайтесь все-таки не злоупотреблять… э-э-э… крепостью голов друг друга. Договорились? И может быть, стоит найти менее травмоопасные способы проверки научных гипотез?

— Да, папочка! — хором отозвались они с таким энтузиазмом, что стало ясно — как только мы уйдем, они немедленно начнут придумывать новые «эксперименты».

Я мысленно сделал заметку проверить попозже прочность стен в этом секторе. И может быть, добавить дополнительную амортизацию. Так, на всякий случай.

Я вывел Сахаринку в коридор. Она все еще была красной от смущения, её антенны поникли, а все четыре руки нервно теребили край хитиновой пластины. Мы двинулись вперед, негромко переговариваясь.

— Прости, пап, — пробормотала она, — Я хотела показать им хороший пример, а получилось… Ох, Перчинка будет смеяться, когда узнает. Она всегда говорила, что я не очень хорошо контролирую магию воспоминаний.

— Как обычно? — усмехнулся я, — Знаешь, иногда лучший пример — это честность. В том числе о своих собственных ошибках. Помнишь, как вы втроем пытались построить «улучшенную систему вентиляции» используя воск и желе?

— Это была идея Перчинки! — тут же отозвалась Сахаринка, — Она сказала, что желе будет отлично проводить прохладный воздух…

— А кто предложил добавить туда малиновое желе? «Потому что оно самое вкусное, и если протечет, не страшно»?

— Ну… — Сахаринка смущенно дернула антенной, — Допустим, это была моя идея. Но Вафелька поддержала!

— Конечно, поддержала. Она всегда поддерживала ваши идеи, — я снова не сдержал улыбки.

— Но я же старшая сестра! — Сахаринка снова стала серьезной, — Я должна быть примером! Показывать, как надо себя вести…

— Ты и есть пример, — я положил руку ей на плечо, — Пример того, как можно вырасти из озорной девчонки в ответственную старшую сестру. Разве это не лучше, чем делать вид, что ты всегда была идеальной? Кстати, а что там было про катапульту? Я вот что-то такого случая не припоминаю… Вы мне о чем-то не рассказали?

— Папа! — Сахаринка возмущенно взмахнула всеми четырьмя руками, — Мы с сестрами договорились больше не вспоминать тот случай! К тому же, лабораторию потом отремонтировали…

Интересно муравьишки пляшут…

Сахаринка задумалась, машинально поглаживая свои хитиновые пластины.

— Наверное, ты прав, — наконец произнесла она, — Просто иногда так сложно быть старшей… Особенно когда Вафелька в коме, а Перчинка почти не появляется… когда младшие смотрят на тебя этими своими огромными глазами и ждут, что ты всегда будешь знать, как правильно. И теперь, после этого воспоминания…

— Они будут уважать тебя еще больше, — заверил я её, — Потому что увидели в тебе не какую-то недостижимую идеальную фигуру, а настоящую старшую сестру. Которая тоже когда-то была молодой и тоже делала глупости.

Сахаринка что-то хотела сказать… а потом закрыла рот и задумалась.

— Поверь, я тебя понимаю, — улыбнулся я, — Быть отцом нескольких сотен дочерей — то еще испытание. Особенно когда каждая норовит проверить прочность своей головы на ближайшей стене.

— По тебе и не скажешь, — Сахаринка тоже улыбнулась, — Ты всегда такой… уверенный. Всегда знаешь, что делать…

— У меня есть секрет — я просто не боюсь признавать свои ошибки. И учиться на них. А еще я помню, каким сам был в молодости…

Мы дошли до небольшой комнаты отдыха — одной из многих, разбросанных по подземному комплексу. Здесь было уютно: мягкие кресла, приглушенный свет кристаллов, на стенах — детские рисунки младших мирмеций. В углу стояла початая банка мёда — похоже, кто-то из сестер оставил.

— Присядем? — предложил я, — Нам нужно кое-что обсудить.

— Что-то серьезное? — Сахаринка насторожилась, её антенны встали торчком.

— Давай сначала присядем, — я устроился в кресле, — И может быть, попробуем мёд? Помнится, в детстве это всегда помогало тебе успокоиться после… хм… активных экспериментов.

Дворец Вечной Ночи встретил Ноктуса мертвой тишиной. Черный мрамор стен, некогда отполированный до зеркального блеска, покрывали трещины и разводы плесени. Тени в углах шевелились как живые, но это была не та благородная тьма, которой он повелевал — что-то чужое и враждебное затаилось во мраке.

«Вот это я… задержался», — пробормотал бог ночи, шагая через груды обломков. Под ногами хрустело битое стекло витражей и осколки древних амфор. Где-то в глубине дворца что-то зловеще завыло.

В тронном зале обнаружилась компания теневых гулей — мерзкие твари, похожие на помесь летучей мыши с осьминогом, свили гнезда прямо на его троне. При виде хозяина дворца они зашипели, распахивая перепончатые крылья.

«Троны богов что, для вас излюбленное место?» — Ноктус вспомнил, что по рассказам Аймоса тому тоже пришлось отвоевывать свой трон. Он создал в ладони сгусток тьмы, — «Давайте по-хорошему — вы сейчас улетаете, и я делаю вид, что не заметил этого… неуважения».

Вместо ответа один из гулей метнулся к нему, выставив кривые когти. Бог ночи только вздохнул и щелкнул пальцами. Тени вокруг сгустились, превращаясь в острые как бритва клинки. Пара небрежных взмахов руки — и от гнезда теневых гулей остались только горстка пепла да эхо предсмертных воплей.

«И вот так всегда», — пробормотал Ноктус, стряхивая с черного плаща несуществующие пылинки, — «Никто не хочет решать вопросы мирным путем».

Он медленно прошелся по залу, осматривая разруху. Когда-то здесь кипела жизнь — вернее, её ночная сторона. Души его верующих последователей устраивали грандиозные празднества, музыка и смех не стихали никогда. А теперь… Теперь даже звезды, обычно наполнявшие пространство божественного измерения мягким серебристым сиянием, едва пробивались сквозь пелену какой-то мутной дряни, затянувшей небосвод его измерения.

Из бокового коридора донеслось утробное рычание. Судя по звуку — что-то крупное. И явно недружелюбное.

«Ну что ж…» — Ноктус размял плечи, позволяя теням стекаться к его рукам, — «Придется устроить небольшую уборку».

Следующие несколько часов он планомерно зачищал дворец. В парадном зале обнаружился выводок пространственных аномалий — мерзкие разрывы в ткани реальности, из которых то и дело высовывались щупальца. Ноктус методично запечатал каждую, попутно испепелив пару особо наглых тварей, решивших, что могут тягаться с богом ночи в его собственных владениях.

В библиотеке засела стая призрачных гончих — бывшие охотничьи псы какого-то давно почившего короля, превратившиеся в кровожадных монстров. С ними пришлось повозиться — твари оказались на удивление живучими. Но в итоге и они присоединились к растущей коллекции пепла на полу дворца.

«Вот ведь как бывает», — пробормотал Ноктус, разглядывая уцелевшие фолианты, — «Стоило ненадолго отлучиться, и такой бардак развели…»

Он умолчал о том, что «ненадолго» в его случае растянулось на десять тысяч лет. Да и «отлучился» — не совсем верное слово для вынужденного развоплощения и последующего заточения в виде безвольной марионетки.

В винном погребе его ждал особенно неприятный сюрприз — какая-то дрянь, похожая на помесь слизня с крокодилом, решила устроить там гнездо. Судя по количеству пустых бутылок вокруг, тварь явно унаследовала от места обитания любовь к спиртному.

«Нет, ну это уже ни в какие ворота», — возмутился бог ночи, глядя на осколки некогда бесценной коллекции, — «Одно дело — захватить трон, но распивать мои лучшие вина? Это переходит все границы! Чем мне Аймосу долг отдавать? Я ж ему обещал возместить коллекцию…»

На этот раз он не стал церемониться. Тьма вокруг него сгустилась настолько, что казалось, поглотила сам воздух. Когда она рассеялась, от твари и её потомства не осталось даже пепла.

Ноктус медленно побрел по опустевшим коридорам, машинально отмечая места, требующие ремонта. Дворец Вечной Ночи выглядел безжизненным, и это было неправильно. Его владения всегда были средоточием ночной жизни — шумной, яркой, порой безумной, но никогда — мертвой.

«Кажется, я оставил ее где-то здесь…» — пробормотал он, остановившись у высокого окна. За ним простирался погруженный во тьму сад, когда-то бывший любимым местом отдыха его последователей, — «Нет. она в другом крыле…»

Он замер, словно что-то вспомнив. На его губах появилась странная улыбка:

«Она меня, конечно, убьет, когда узнает, сколько проспала. Но выбора особого нет».

Ноктус развернулся и быстрым шагом направился в глубины дворца. Он точно знал, куда идти — некоторые вещи бог не может забыть, даже проведя десять тысяч лет в раздробленном состоянии.

Что-то подсказывало ему — скоро во дворце снова станет шумно. Очень шумно.

В самом дальнем крыле дворца Вечной Ночи, за множеством запертых дверей, находился небольшой круглый зал. Здесь было на удивление чисто — ни пыли, ни мусора, только мягкое сияние охранных печатей на стенах.

В центре зала парил прозрачный кокон из застывшего лунного света. Внутри, свернувшись клубочком, спала обнаженная молодая девушка с длинными фиолетовыми волосами. На её лице застыло безмятежное выражение, словно ей снилось что-то очень приятное.

«Надеюсь, она не слишком обидится», — пробормотал Ноктус, разглядывая десятки печатей, опутывающих кокон, — «В конце концов, я же не специально… почти».

Он помнил тот день, когда пришлось в очередной раз усыпить свою помощницу. Никталия тогда превзошла саму себя — умудрилась за одну ночь устроить в древней столице Ларинской Империи такую вакханалию, что даже сам бог вина позавидовал бы. А потом вдохновила группу заговорщиков не просто убить местного тирана, а сделать это максимально… театрально.

В общем они совершили переворот, нарядившись в самодельные костюмы… овощей. После успешного покушения заговорщики и сами не могли объяснить, почему они так поступили.

В историю это событие вошло как Овощная Резня. А ее участников называли, соответственно, Овощи. Словно оправдывая свое прозвище, каждый из них погиб по тем или иным причинам в течении года. Причем смерти были максимально нелепые — типа, поскользнулся на кожуре от банана и сломал шею.

«Подумаешь!» — возмущалась Никталия, пока разгневанный Ноктус тащил ее за ногу во дворец Вечной Ночи, — «Я просто хотела, чтобы у людей был запоминающийся вечер! И вообще, этот тиран сам виноват — не надо было запрещать ночные праздники! Какой-то комендантский час ввёл, фи-и-и…»

Ноктус усмехнулся воспоминаниям. Что ж… пора будить это стихийное бедствие. Он протянул руку к первой печати…

— ЖРАААТЬ! — оглушительный вопль сотряс стены, едва последняя печать растаяла.

Магический кокон лопнул, как мыльный пузырь. Огромные фиолетовые глаза девицы распахнулись, в стороны ударили лучи яркого света.

— Добрый… — начал было Ноктус, но договорить не успел.

— О, еда! — Никталия метнулась к теневому пауку размером с кошку, выползшему из щели между камнями. Тварь даже пискнуть не успела — богиня ночных желаний молниеносно схватила ее и проглотила в два укуса, — Ом-ном-ном-ном… Хм… на вкус как курица… хрусть-хрусть… Только хитиновая… Ом-ном-ном-ном… Вкусна…

— … вечер, — закончил Ноктус, наблюдая, как его помощница облизывается, — Рад, что ты в форме. Никталия, покровительница Ночных Желаний.

У Никталии была не очень хорошая репутация среди богов и смертных. Её считали ходящим стихийным бедствием. Она покровительствовала темным желаниям, которые обычно приходят ночью. Например, если вы ночью встали и идете к холодильнику совершить Ночной Дожор, то знайте — это все дело рук Никталии.

И это было самым безобидным в списке ее занятий.

— А ты! — Никталия развернулась к нему, угрожающе потрясая кулачком. Её грудь от резкого движения резко колыхнулась. Соски, словно обвиняющие персты, уставились точно на бога Ночи, — Опять усыпил меня! И из-за чего в этот раз? Подумаешь, всего-то небольшой праздник устроила! Ну убили одного тирана, делов-то… Этих тиранов, как тараканов…

— Это было десять тысяч лет назад, — спокойно сообщил Ноктус.

Никталия замерла на полуслове, её фиолетовые глаза расширились:

— Сколько-сколько?

— Десять тысяч лет.

— Ха-ха! Не смешно…

— Это не шутка, — серьезно произнес Ноктус, — Ты реально проспала десять тысяч лет.

Никталия пару секунд молчала, напряженно морща лоб. Потом посмотрела на свои ладони и начала загибать пальцы, что-то бормоча под нос. Она как будто что-то напряженно высчитывала. Словно пыталась вспомнить, что это за число такое — десять тысяч…

Впрочем, вспомнила она быстро.

— ТЫ ЧТО, СОВСЕМ С УМА СОШЕЛ⁈ — взорвалась богиня, — Я ПРОПУСТИЛА ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ ВЕЧЕРИНОК⁈ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ ПИРОВ⁈ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ СЕКСУАЛЬНЫХ МУЖИКОВ⁈ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ… ой, что-то голова кружится…

Она пошатнулась. Ноктус успел подхватить её и усадить на ближайший обломок колонны.

— Дыши глубже, — посоветовал он, — И да, извини что так вышло. Я… был немного занят.

Он неторопливо осмотрел Никталию. К счастью, никакой Бездны в девушке не было, эта темная сущность до нее не добралась. Защиту Ноктус выставил надежную.

— Занят? — Никталия подозрительно прищурилась, — Чем это таким можно заниматься десять тысяч лет?

— Ну, знаешь… — Ноктус достал из складок плаща смартфон, — Много чего случилось. Вот, посмотри.

Следующие полчаса прошли под возгласы удивления, восторга и возмущения.

— Что значит «доставка еды»? Прямо на дом? В любое время⁈

— Ночные клубы? О, я должна это видеть! Вроде неплохая замена оргиям…

— Кино? Это как театральная постановка, только круче?

— Стриминговые сервисы? То есть можно смотреть что хочешь и когда хочешь⁈

— Социальные сети… хм… интересно-интересно… Получается, я могу кому-нибудь наговорить гадостей, и мне за это ничего не будет? — по лицу богини расплылась коварная ухмылка.

Схватывала она на лету.

— Погоди-ка, — она вдруг стала серьезной, — А что случилось с остальными? С пантеоном? И почему ты был «занят»?

Ноктус убрал телефон:

— Это длинная история. Пойдем, покажу тебе, во что превратился дворец. Заодно расскажу.

— Только сначала найдем что-нибудь поесть! — тут же оживилась Никталия, — Желательно не пауков. И выпить! У тебя же осталось что-нибудь в погребах?

— Эм… — Ноктус замялся, вспомнив разгромленный винный погреб, — Боюсь, с этим придется подождать. Сначала нужно навести порядок.

— Что, совсем ничего не осталось? — богиня ночных желаний трагически заломила руки, — О боги, за что⁈ Десять тысяч лет без еды и вина! Это же практически пытка!

— Ты спала, — напомнил Ноктус, — И не драматизируй. Скоро все наладим.

— Точно! — Никталия внезапно просияла, — Я видела в этом твоем телефоне рекламу какой-то… э-э-э… пиццы! Выглядела вкусно! Давай закажем! Прямо сейчас!

— В измерении богов доставка не работает, — терпеливо объяснил Ноктус, — Да и пиццерии здесь нет.

— Какой ужас, — она снова погрустнела, но тут же встрепенулась, — Погоди-ка… а что это там шуршит за углом?

Из-за поворота коридора действительно доносились какие-то звуки. Ноктус не успел и слова сказать — его помощница уже умчалась на охоту. Аж на четвереньки опустилась от предвкушения.

— Иди сюда, вкусняшка! — донеслось из темноты, за чем последовал грохот, визг какой-то твари и довольное чавканье, — Ты моя пицца на ножках…

Бог ночи только вздохнул. Кажется, проблема с зачисткой дворца от монстров решится быстрее, чем он думал. Правда, теперь придется решать новую проблему — чем кормить проголодавшуюся богиню ночных желаний. Ведь зверушки во дворце не бесконечные…

— Слушай, — Никталия вернулась, облизываясь. В волосах запутались куски паутины, но глаза сияли, — Так выходит, что смертные теперь могут заказывать еду через телефон в любое время суток? Даже в три часа ночи? О, мы должны это опробовать! И эти их ночные клубы тоже! И…

— Для начала, — перебил её Ноктус, — Нам нужно привести в порядок дворец. И я должен рассказать тебе, что случилось с остальными богами. С Эстро, например…

— С этим занудой? — фыркнула Никталия, — Что с ним могло приключиться?

— Он теперь не совсем тот Эстро, которого ты помнишь, — загадочно произнес бог ночи, — Пойдем, расскажу по дороге. Заодно проверим, остались ли во дворце еще какие-нибудь… деликатесы.

— А потом устроим вечеринку! — воодушевилась богиня, — Нужно же отметить моё возвращение! И новую эпоху! И вообще!

— Сначала дворец, — строго сказал Ноктус, — Потом всё остальное.

— Зануда… вы с Эстро два сапога пара, кто вас вообще веселыми назвал? — надулась Никталия, но спорить не стала. Только пробормотала себе под нос: «Ничего-ничего, вот разберемся с делами, и я устрою такую вечеринку… на десять тысяч лет вперед хватит!»

Ноктус сделал вид, что не услышал. В конце концов, сначала действительно нужно навести порядок. А там… будет видно. Возможно, современному миру не помешает немного старого доброго веселья.

— Ой, я же голенькая? — Никталия задумчиво, безо всякого стыда оглядела себя, — Одеться что ли, — она щелкнула пальцами, создавая одежду из лунного света, — О, как думаешь, мне пойдет?

Получился довольно откровенный наряд — короткое черное платье, больше похожее на ночнушку, с разрезами до бедра. На ногах появились изящные сандалии с серебряными шнуровками до колен.

— Маловато ткани, — заметил Ноктус.

— Зато удобно! — она закружилась на месте, — И красиво! А еще… — богиня замерла, принюхиваясь, — О! Я чую еще одного монстрика! Пахнет вкусненько!

Следующий час они потратили на зачистку восточного крыла дворца. Вернее, Ноктус методично уничтожал тварей тенями, а Никталия носилась вокруг, периодически хватая особо мелких монстров и употребляя их в качестве закуски.

— Знаешь, — пропыхтела она, догрызая что-то похожее на помесь крысы с креветкой, — а они ничего так. Особенно если представить, что это морепродукты.

— Ты неисправима, — покачал головой Ноктус, испепеляя очередную аномалию.

— Между прочим, я помогаю! — возмутилась богиня, — Зачем тратить силы на мелочь, если её можно просто съесть? К тому же, я десять тысяч лет не ела! Имею право!

— Ты спала.

— Вот именно! У меня накопился зверский аппетит!

Когда основные залы были более-менее очищены, они устроились в относительно уцелевшей гостиной. Никталия развалилась на древней кушетке, Ноктус занял кресло напротив.

— Так что там с остальными? — спросила она, подбирая под себя ноги, — Рассказывай давай. И главное — где достать еды? Нормальной еды, а не этих… деликатесов. Они вкусненькие, но от хитина у меня изжога…

Она икнула, смущенно прикрыла рот и захихикала. Ноктус помрачнел:

— История долгая и не самая веселая. Если вкратце — пантеон распался. Часть богов пропала, часть разделилась на осколки. Некоторые попали под влияние Бездны… Бездна пропитала наш мир до такой степени, что даже соседние пантеоны не позарились на свободную территорию.

— Влияние Бездны? — Никталия поежилась, — Той самой жуткой штуки, с которой возился Эстро?

— Именно. Кстати, об Эстро… — Ноктус помедлил, — Он провел в Бездне все эти десять тысяч лет. И теперь… я подозреваю, что он изменился.

— В каком смысле?

— Он научился использовать её силу. Создал артефакт под названием Черное Солнце. Живет среди смертных под именем Константин Безумов…

— Погоди-погоди, — перебила Никталия, — Эстро? Наш зануда Эстро теперь живет среди смертных? И использует Бездну⁈

— Более того — у него целый гарем.

— ЧТО⁈ — богиня подскочила так резко, что чуть не свалилась с кушетки, — Эстро⁈ ГАРЕМ⁈ Тот самый Эстро, который читал нам лекции о самоконтроле⁈

— Айсштиль, Лилия… — начал перечислять Ноктус, — И смертные женщины Настя, Эмми, Мелинта… Может быть еще кто-то.

— Стоп. Лилия? Наша богиня природы? Милаха-стесняха, которая вечно себе на уме?

— Ну, теперь их две… два Осколка — одна разумная, вторая… скажем так, более звериная. Что с остальными ее Осколками — неизвестно.

Никталия плюхнулась обратно на кушетку. И схватилась за голову.

— Ничего не понимаю… полный абзац…

Ноктус вздохнул и рассказал — про Мир Мертвых, про чудовищную Сверхсущность, про свои опасения насчет Эстро и его связи с Бездной.

— И вот теперь он собирается искать разумную Лилию, — закончил он, — А я… я не уверен, что это хорошая идея — пытаться поговорить со Сверхсущностью.

— И чего ты от меня хочешь? — Никталия прищурилась.

— Проследи за ним. Подслушай все разговоры.

— Не-а, — она помотала головой, — Я только проснулась! Хочу есть, пить и веселиться! К тому же, если Эстро правда научился использовать Бездну, он меня мигом раскусит.

— Если кто и сможет незаметно проследить за Эстро, то только ты, — напомнил Ноктус, — Никто не умеет прятаться лучше тебя. К тому же… — он достал смартфон, — Я собирался купить тебе собственный. С безлимитным интернетом.

Никталия замерла, её глаза загорелись:

— Правда? И я смогу заказывать еду когда захочу?

— И не только это. Еще приставку поставим, телевизор…

— С Netflix? — она подалась вперед.

Ноктус приподнял брови. Она уже про Нетфликс успела откуда-то прознать.

— Со всеми подписками.

— И я смогу смотреть аниме?

— Сколько влезет.

— И сериалы?

— Любые.

Никталия закусила губу, явно колеблясь:

— А доставка суши среди ночи?

— Хоть каждую ночь.

— И пиццы?

— И пиццы.

— И вот эту штуку, как её… тикток?

— Даже тикток, — вздохнул Ноктус, — Тиктокарь ты мой начинающий.

— Ладно, — она резко встала и с решительным видом уперла руки в бока, — За смартфон я на все согласна. Но учти — сначала телефон и подписки!

— Сначала первый отчет, — сухо сказал Ноктус, — Потом гаджеты и подарки.

— Зануда! — надулась богиня, — Вот Эстро, небось, своим девочкам все сразу покупает!

— Я не Эстро.

— Да уж, это точно, — проворчала она, — Ладно, по рукам. Но имей в виду — я потом такую вечеринку закачу! На всю оставшуюся вечность! С караоке!

— Только после задания, — Ноктус улыбнулся, — И постарайся не слишком увлекаться. Помнишь, что было в прошлый раз?

— Подумаешь, всего-то один маленький переворот устроила! И вообще, тот тиран сам напросился!

— А до этого? В Древнем Дарилоне?

— Ой, да ладно тебе! Откуда я могла знать, что они всерьез воспримут идею построить башню до небес? Я просто пошутила!

Ноктус только головой покачал. Что ж… возможно, он еще пожалеет о своем решении. Но выбора особого нет — за Эстро нужно присмотреть. А кто лучше справится с тайной слежкой, чем богиня, покровительствующая всем ночным делишкам?

— Кстати, — Никталия вдруг стала серьезной, — А что там с Громовержцем? Он тоже… того? Даже не верится, чтобы наш Большой Батя взял и пропал.

— Скорей всего на Осколки. Как и все мы… Но по правде, я его не видел. Где он и что с ним — пока не известно. Но я тоже не верю, чтобы он мог просто так сгинуть.

— Ха! — она довольно потерла руки, — Одним занудой меньше! Некому больше читать нотации! О, я знаю — устроим вечеринку в его бывшем дворце! Представляешь, какая ирония?

— Сначала задание, — напомнил Ноктус, — Потом вечеринки.

— Да поняла я, поняла я, — она картинно вздохнула, — Но потом я оторвусь! И даже не пытайся меня остановить!

— Не буду, — пообещал бог ночи, — Может быть и сам присоединюсь. Если справишься с заданием.

— Легко! Эстро даже не заметит! — она подмигнула, — А теперь… может, все-таки купим телефон? В качестве аванса?

— Никталия…

— Ну хоть пиццу закажем?

— Мы в моем божественном измерении.

— Точно, — она погрустнела, но тут же оживилась, — О! Кажется, я слышу в соседнем зале какое-то шуршание! Может, там завалялся еще один деликатес?..

— Мне нужно уехать на какое-то время, — я протянул Сахаринке банку с мёдом, — Мы с Айсштиль отправляемся на север Диких Земель.

Она замерла с ложкой мёда на полпути ко рту, её антенны встревоженно дернулись:

— Что-то случилось?

— Помнишь Лилию? Не ту, что живет с нами, а её разумный Осколок?

— Ту, что отделилась после истории с Черным Солнцем? — Сахаринка нахмурилась, — Конечно помню, я даже мельком ее, кажется, видела вместе с другими богами. Уже после турнира. Она с тех пор так и не объявлялась.

— Айсштиль засекла её присутствие на севере. Нам нужно её найти, — Я помедлил, — Особенно сейчас, когда ситуация со Сверхсущностью становится все сложнее.

— А при чем тут Сверхсущность? — Сахаринка отложила ложку.

— У Лилии уникальный опыт общения с подобными… существами. Она может помочь, — Я вздохнул, — Но это значит, что мне придется оставить дом на тебя.

— Я справлюсь! — она выпрямилась, её хитиновые пластины горделиво блеснули, — Тем более что Настя и Эмми…

— Заняты амулетом, знаю, — Я улыбнулся, — Кристина Валерьевна погружена в финансовые дела рода, Вольдемар сейчас инспектирует приграничные территории, а твоя мама…

— Даже не пытайся вытащить её из лаборатории, — фыркнула Сахаринка, — Она третий день работает над каким-то новым составом. Говорит, это революция в строительных технологиях мирмеций.

— Вот именно. Поэтому ты — моя главная надежда.

Сахаринка просияла, но тут же снова стала серьезной:

— А что с младшими? Они же после сегодняшнего…

— Думаю, теперь они будут относиться к тебе с еще большим уважением, — я подмигнул ей, — Ничто так не сближает, как общие… хм… научные интересы.

— Папа! — она шутливо толкнула меня, — Я же пытаюсь быть ответственной старшей сестрой!

— И отлично справляешься, — Я помолчал, — Кстати, о сестрах… Как там Перчинка?

Сахаринка напряглась. Её антенны беспокойно задвигались:

— Ты из-за турнира спрашиваешь? Из-за того, что она вмешалась в бой с Соколовой?

— И из-за этого тоже, — Я вздохнул, — Я хотел поговорить с ней о её… излишней самостоятельности. Но с тех пор её будто ветром сдуло.

— Она в Диких Землях, — Сахаринка теребила край хитиновой пластины, — Мы пару раз связывались по защищенному каналу, но… Знаешь, она была какая-то странная.

— В каком смысле?

— Говорила мало, торопливо. Вроде бы спокойная, но я же чувствую — что-то её тревожит, — Сахаринка подалась вперед, — Я попыталась расспросить, но она только отмахнулась. Сказала, что занята важными делами. А потом вообще перестала выходить на связь.

Я нахмурился. Перчинка всегда была самой скрытной из дочерей, но обычно поддерживала хотя бы минимальный контакт с семьей.

— Может, мне стоит её поискать, пока мы будем на севере? — предложил я.

— Она где-то в южной части Диких Земель, — покачала головой Сахаринка, — Я пыталась отследить сигнал. Знаешь… — она замялась, — Иногда мне кажется, что она что-то задумала. Что-то крупное. И к чему-то готовится.

— Это же Перчинка, — я попытался улыбнуться, — Она всегда что-то затевает.

— Да, но обычно она не прячется так старательно, — Сахаринка вздохнула, — Я за неё волнуюсь, пап.

— Я тоже, — признался я, — Но сейчас нужно сосредоточиться на поисках Лилии. С Перчинкой разберемся, когда вернусь.

Мы помолчали. Сахаринка задумчиво водила ложкой по опустевшей банке из-под мёда.

— Знаешь, — вдруг сказала она, — А ведь это первый раз, когда ты оставляешь дом на меня.

— И я совершенно спокоен, — я положил руку ей на плечо, — Потому что знаю — ты справишься. Да и помощниц из взрослых сестриц у тебя предостаточно.

— Даже если младшие снова начнут проверять прочность стен?

— Особенно тогда, — Я усмехнулся, — В конце концов, у тебя богатый личный опыт в этом вопросе.

— Папа! — она снова толкнула меня, но уже смеясь.

— Кстати, раз уж мы заговорили о стенах… — я стал серьезным, — Может, расскажешь наконец, что случилось с той самодельной катапультой? А то я так и не понял, как вы умудрились…

— Ой, знаешь, мне пора! — Сахаринка вскочила, — Нужно проверить младших, составить расписание дежурств, проконтролировать работу лабораторий…

— Когда-нибудь я все равно узнаю эту историю, — пообещал я, тоже поднимаясь.

— Это если Перчинка проболтается, — фыркнула она, — А она не проболтается, потому что это была её идея.

— Мне казалось, ты говорила, что это Вафелька предложила…

— Так, всё, мне точно пора! — Сахаринка направилась к двери, но у порога обернулась, — Пап… Будьте с тётей Асей осторожны там, ладно? И возвращайтесь поскорее.

— Обязательно, — я обнял её, — Присматривай за всеми. И если Перчинка выйдет на связь…

— Сразу сообщу, — кивнула она, — А ты не забудь проверить монстромобиль перед поездкой. А то в прошлый раз…

— Уже иду, — я улыбнулся, — Только загляну в гараж за инструментами.

— И не забудь пополнить запас противоядий! — крикнула она мне вслед, — И проверить защитные печати! И…

— Кто тут ещё старший? — рассмеялся я, выходя в коридор.

Её заботливое «И обязательно возьми теплую куртку!» догнало меня уже у поворота. Я покачал головой — моя старшая дочь всегда останется старшей дочерью, даже когда пытается быть суровой начальницей.

Теперь нужно было подготовить монстромобиль к дальней поездке. Дикие Земли — не место для неподготовленной техники. Особенно их северная часть, где даже местные чудовища предпочитают днем вести себя культурно и лишний раз не шуметь. А по ночам и вовсе из берлог не вылазить.

Я очень надеялся, что мы найдем там Лилию. И что с Перчинкой все в порядке, где бы она ни была.

Монстромобиль последней модели нёсся по Диким Землям, прорываясь сквозь плотный утренний туман. Его колеса, покрытые черной чешуей и шипами, оставляли в земле глубокие борозды, а из-под капота доносилось утробное рычание.

— Впереди обрыв, — спокойно заметила Айсштиль, даже не поднимая глаз от древнего фолианта, который читала. За окном действительно виднелся край скалы.

— Вижу, — так же невозмутимо отозвался я, слегка поворачивая руль.

Монстромобиль взревел и, вместо того чтобы затормозить, прибавил скорости. Достигнув края, он просто перелетел через обрыв. Выпустив ноги, как у паука, он начал взбираться по отвесной стене. Черные узоры Бездны на его корпусе вспыхнули ярче, колеса трансформировались, выпуская дополнительные шипы для лучшего сцепления.

— Во мне пробудилось новое воспоминание. Про Лилию, — вдруг сказала Айсштиль, перелистывая страницу, — Как ее возвысили из младших богинь до старшего божества пантеона. Она тогда целый месяц пряталась в саду, отказываясь заходить во дворец.

Я улыбнулся, вспоминая. Тогда, десятки тысяч лет назад, юная богиня природы действительно была очень застенчивой.

— Да уж. Громовержец чуть с ума не сошел, пытаясь заставить её присутствовать на официальных церемониях, — произнес я, задумчиво глядя на Айсштиль. Интересно, может еще что-нибудь вспомнит? Осколков в ней сейчас очень много…

— А она превращала его трон в цветущее дерево каждый раз, когда он пытался настоять на своем, — Айсштиль тихонько хмыкнула, — И с испуганным писком пряталась… В конце концов он просто махнул рукой.

Я улыбнулся ей в ответ.

Монстромобиль достиг вершины скалы и вновь помчался по относительно ровной поверхности. Внизу проплывала бескрайняя пустошь, затянутая туманом. Где-то вдалеке промелькнула тень огромного летающего существа, но оно благоразумно не стало приближаться к нашей машине.

— Знаешь, что самое забавное? — я ненадолго отвлекся, чтобы объехать внезапно возникшую перед нами воронку с кислотой, — Она ведь только с нами двоими нормально общалась. Помнишь, что она сделала с садом Латоны?

— О да, — Айсштиль закрыла книгу, — Когда Лилия случайно вырастила там плотоядные розы, а мы помогали ей скрыть это… происшествие.

— «Случайно», — я сделал в воздухе кавычки, на секунду отпустив руль. Монстромобиль и без того прекрасно знал дорогу, — По-моему, она просто недолюбливала Латону… И я даже догадываюсь почему…

Невольно я вспомнил, что рассказала мне Лилия в той пещере, со следами ее экспериментов… про ее истинные чувства ко мне. И вздохнул, крепче сжав руль.

— Она как будто бы всех немного недолюбливала, — Айсштиль задумчиво посмотрела в окно, — Кроме нас двоих. Почему-то только нам доверяла.

— И Ноктусу немного.

— Ну, Ноктус это особая история… у него, кажется, со всеми хорошие отношения, — фыркнула богиня льда, — Хотя… — она помрачнела, — Теперь я думаю, может быть, она что-то предчувствовала? Про Бездну, про то, что случится с пантеоном…

Монстромобиль резко вильнул, уходя от столкновения с выпрыгнувшим из-под земли гигантским червем. Тварь потянулась было за нами, но быстро отстала.

— Кстати о пантеоне, — я сбавил скорость, заметив впереди особенно густой туман, — Что думаешь насчет Громовержца?

— Странно, что от него до сих пор ни слуху ни духу, — Айсштиль нахмурилась, — Он ведь был сильнейшим среди нас. Сильнейшим в нашем мире. Даже лидеры титанов боялись его…

— Именно. Не мог же он просто… исчезнуть. Сильнейший бог нашего мира.

— Как и все мы, наверное, разделился на осколки, — она пожала плечами, но в её голосе слышалась неуверенность, — Только вот где они…

— Но другие боги хотя бы оставили следы. У той же Эгилии один осколок присматривал за Миром Мертвых… От Лилии осталась целая раса мирмеций. А от него — ничего.

Айсштиль промолчала. Монстромобиль взревел, пробиваясь сквозь особенно плотный участок тумана. В этот момент земля впереди вдруг разверзлась, образуя гигантскую трещину.

— Налево, — спокойно посоветовала Айсштиль, даже не меняя позы.

Я полностью доверял сенсорике старой подруги. Крутанул руль, и машина, взревев еще громче, понеслась по почти отвесной стене разлома. Чешуйчатые колеса высекали искры из камня.

— А помнишь момент, как Лилия пыталась научить Громовержца «слышать природу»? — я усмехнулся, выруливая обратно на ровную поверхность. И заодно вылечить ему мигрень «природными методами»?

— Эм-м… Да! — Айсштиль закатила глаза и задумчиво ткнула пальцем в щеку, — Тот случай с медитацией? Когда она заставила его сидеть в позе лотоса посреди болота?

— И натравила на него всех лягушек в округе, — я рассмеялся, — Потому что «они лучше всех помогают достичь просветления своим пением».

— Он тогда чуть не испепелил молниями всё болото.

— Зато лягушки наверняка были в восторге. Никогда не видел таких наглых земноводных.

— Не знаю насколько можно быть в восторге, когда через тебя проходят тысячи вольт…

Мы синхронно улыбнулись. Лилия всегда была… особенной. Даже для богини. Возможно, именно поэтому она первой после меня решила заняться Бездной.

— Как думаешь, — Айсштиль словно прочитала мои мысли, — если бы мы тогда прислушались к её предупреждениям… Всё могло быть иначе?

Я промолчал. Что толку гадать? Прошлого не изменишь. Даже боги не властны над временем.

Монстромобиль продолжал нестись вперед, прорываясь сквозь туман и нечто похожее на парящих в воздухе медуз. Одна из них почти коснулась лобового стекла своими щупальцами, но тут же отпрянула, почувствовав силу Бездны.

Мимо пронеслось какое-то горящее здание. От него доносились крики и звуки стрельбы. Кажется, обитатели Диких Земель снова что-то там не поделили…

— «Не играйте с тем, чего не понимаете», — процитировал я слова Лилии, — Она ведь прямо нам говорила. Иронично… с учетом того, что с ней произошло.

— У неё всегда было особое чутье на такие вещи, — кивнула Айсштиль, — Помнишь, как она предсказала извержение вулкана в землях Норгов? За три месяца до того, как оно случилось.

— «Земля кричит», — я снова процитировал, — Только она могла слышать такие вещи.

— И только она могла объяснить это через танец горных козлов, — Айсштиль слегка улыбнулась, — Неудивительно, что ей никто не поверил.

— Эй, между прочим, козлы действительно ушли с той горы за неделю до извержения!

— Что верно, то верно…

Монстромобиль словно поддержал наш диалог, издав что-то похожее на урчание.

Впереди начали вырисовываться очертания гор. Настоящих гор, не тех, что появляются и исчезают в Диких Землях по прихоти местной реальности. Где-то там, если верить ощущениям Айсштиль, пряталась разумная Лилия. На Севере Диких Земель Синегорья.

Интересно, помнит ли она старые времена? Или, как и все мы, хранит лишь обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала?

Очень многое зависит от того, что именно помнит осколок. И каких воспоминаний в нем больше.

— Эстро, — вдруг сказала Айсштиль, — Ты тоже чувствуешь?

Я кивнул. Воздух впереди словно звенел от магии. Природной магии. И не только…

«Драная Мантикора» была именно такой забегаловкой, где могли подать огненный самогон в черепе крупного монстра. И никто бы не удивился. Прокуренный зал освещали тусклые магические кристаллы и несколько керосиновых ламп. У барной стойки, сделанной из панциря какого-то гигантского существа, теснились самые разные личности. Наемники, члены разных банд, наркоторговцы, проститутки и прочие темные личности…

Казалось бы, ничто не сможет сделать обстановку более душной и напряженной. Но как оказалось…

С того момента, как Никталия переступила порог заведения, атмосфера начала неуловимо меняться. Словно в воздухе растворялось нечто опьяняющее, что-то, пробуждающее в людях их самые темные и сокровенные желания.

Два наемника в потрепанной броне спорили о маршрутах через Гиблые топи, но их спор становился все более ожесточенным. В глазах обоих разгорался нездоровый блеск — еще немного, и они схватятся за оружие. Компания бородатых мутантов с третьим глазом во лбу резалась в покер, используя вместо фишек зубы убитых монстров. Их ставки становились все выше и безумнее — один уже поставил на кон свой третий глаз, другой предложил душу собственной матери.

В углу примостились три девицы в откровенных нарядах — местные «ночные бабочки». Их взгляды затуманились, движения стали более развязными. Одна начала медленно расстегивать блузку, даже не осознавая этого. Другая облизывала губы, глядя на здоровенного мутанта у стойки с таким голодным взглядом, словно собиралась его сожрать — возможно, в буквальном смысле.

Никталия сидела за дальним столиком, потягивая через соломинку нечто зеленое и дымящееся — фирменные «Слезы Кактуса» от некоего Фомы Лисовского. Напиток набирал бешеную популярность в Диких Землях, особенно после того, как выяснилось его любопытное побочное действие — выпившие начинали свободно болтать на древних языках, которых отродясь не знали.

— … et spiritus sancti domine! — вещал у стойки щуплый парень в кожаной куртке, размахивая кружкой, — Absolvo te[1]!

Из его глаз почему-то потекли слезы. Он счастливо засмеялся.

— Заткнись уже, достал демонов призывать, — буркнул его приятель, но его глаза странно блестели, — А то я тебе язык вырву и скормлю… — он облизнулся, — … местным сучкам.

— అహం దేవుడిని[2]! — радостно отозвался щуплый уже на санскрите, не замечая, как его друг медленно достает нож.

Никталия озадаченно взглянула на бутылку в своих руках. Так значит, эта надпись на этикетке про древние языки… не чушь? Ну, по крайней мере на ней это вроде не работает. А на смертных чихать.

Бармен, грузный мужик с кибернетическим глазом, протирал стаканы с таким остервенением, словно хотел стереть их в порошок. Его механический глаз с оптикой мигал все чаще, фокусируясь то на бутылках с дорогим алкоголем, то на кассе с деньгами. Никталия чуяла, как в голове его зрели планы присвоить себе все это добро.

Впрочем все эти страстишки смертных младшую богиню не сильно волновали. Она сделала еще глоток, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Древние языки её не удивляли — она сама знала не менее десятка. Её больше интересовали разговоры посетителей. Пока она ждет, может быть удастся подслушать что-то интересное из болтовни смертных?

— Говорят, на севере объявилась странная баба-мутантка, — донеслось от соседнего столика, где сидели два охотника за головами, — Вроде как лес вокруг неё сам расступался…

— А я слышал, — добавил его собеседник, нервно облизывая губы, — что она может превращать людей в деревья. Живые и говорящие! Представляешь, каково это? Чувствовать, как твои пальцы становятся ветками, кожа — корой…

Его глаза остекленели, он явно погрузился в эту фантазию… слишком глубоко. Темные желания и страхи, разбуженные присутствием богини, теперь жили своей жизнью.

— Э… чел!.. — напрягся его собеседник, — Ты че, столбняк схватил?

Но его одеревеневший приятель не отзывался, пуча глаза в пустоту. Никталия ухмыльнулась — наблюдать за реакцией смертных всегда было забавно. Одно лишь присутствие богини подчиняло слабовольных людишек, делая их рабами собственных желаний. Люди с сильной волей могли сопротивляться… но в любом случае наблюдать за этим было всегда интересно!

Мимо Никталии прошла девушка, официантка. Лицо её выглядело уставшим и изможденным, равнодушные глаза глядели прямо перед собой. Один из посетителей под гогот приятелей, отвесил ей смачный шлепок пониже спины. Девушка лишь вздрогнула, втянула голову в плечи и просто молча пошла дальше.

В помещении становилось все жарче. Никталия поморщилась — она не любила духоту. Особенно после десяти тысяч лет сна. Одним плавным движением она стянула топ, оставшись в одном лифчике из лунного света. Полупрозрачном. По залу прокатилась волна вздохов и стонов.

Никталия лишь небрежно закинула ногу на ногу, обмахивая себя пустым подносом на манер опахала.

Эффект был мгновенным. Несколько завсегдатаев чуть не свернули шеи, пытаясь рассмотреть её получше. Мутанты забыли про карты, их третьи глаза расширились до невозможности. Даже проститутки с жадным интересом уставились в её сторону — в их взглядах мешались зависть, вожделение и что-то еще, более темное.

Воздух в баре стал густым и тяжелым. Люди начали двигаться словно во сне, повинуясь не разуму, а своим самым потаенным порывам. Кто-то начал тихонько рычать, кто-то облизывался, глядя на соседей совсем не дружелюбным взглядом.

— А ты, я смотрю, любишь внимание, красотка? — к столику подошли трое крепких мужчин. Главарь — высокий бородач со шрамом через всё лицо — плюхнулся на стул напротив Никталии. От него разило перегаром и порохом. На поясе висел внушительный револьвер, а в глазах плескалось что-то первобытное, звериное.

— Может, составишь нам компанию? — его язык скользнул по треснувшим губам, быстро дергаясь из стороны в сторону, — Обещаем веселую ночку. Такую, что на всю жизнь запомнишь…

— Поищи себе другую курочку, смертный, — Никталия даже не посмотрела в его сторону, продолжая потягивать коктейль. Но её губы изогнулись в легкой улыбке — она чувствовала, как в этих людях просыпается нечто древнее и опасное. Что-то, чему она покровительствовала с начала времен.

— Смертный? — двое его дружков переглянулись, — Она что… Из этих…

— Да ладно тебе, — бородач наклонился вперед, положил руку ей на плечо, его пальцы дрожали от еле сдерживаемого желания, — Мы ребята щедрые. И умелые, — его глаза потемнели, в них появился хищный блеск, — Кончать будешь без остановки.

— Убери руку, — тихо сказала богиня, едва сдерживая довольную улыбку, — А то останешься без неё. Навсегда.

Двое других громил заржали, но в их смехе слышалось что-то истеричное. Темные желания, разбуженные Никталией, уже завладели ими полностью.

— Слышь, Кабан, она тебе угрожает! — выдавил один сквозь смех, его зрачки расширились почти на всю радужку.

— Богиня или человек… все девки одинаковы, — со смехом сказал второй, — Я не верю, что у них там есть какие-то особые силы. Журнашлюхи любят пурги нагнать.

— Может, покажем ей, как тут принято разговаривать с такими наглыми девками? Я знаю одно местечко… там никто не услышит…

Бородач, которого называли кабаном, сжал пальцы сильнее. В его глазах плескалось безумие:

— Послушай, детка…

— Хотите увидеть мои силы в действии, сладкие? — В фиолетовых глазах Никталии что-то блеснуло. Что-то древнее и очень, очень опасное. Сила богини ночных желаний, способная превратить любую темную фантазию в кошмарную реальность.

Но бородач этого не заметил. Или не придал значения, полностью отдавшись своим животным инстинктам.

— И что это за силы? — он наклонился ближе, обдавая её запахом дешевого пойла, — Заплачешь? Позовешь на помощь? Сходишь под себя от страха?

В зале стало заметно тише. Посетители замерли, как хищники перед прыжком. В воздухе висело почти осязаемое напряжение — казалось, еще немного, и оно прорвется наружу волной первобытного насилия.

— Знаешь, — Никталия мечтательно улыбнулась, — я десять тысяч лет не развлекалась. Совсем. А теперь просыпаюсь и что вижу? — она обвела взглядом зал, где каждый человек уже был во власти своих самых темных желаний, — М-м-м… какие интересные… игрушки.

Что-то в её голосе наконец заставило бородача напрячься. Но отступать было уже поздно — на них смотрел весь бар, десятки глаз, полных первобытного голода.

— Ты что несешь? — прорычал он, но в его голосе появились нотки страха, — Совсем сдвинулась от «Слез»?

— О нет, — она наконец посмотрела ему в глаза, и в её взгляде он увидел бездну своих собственных кошмаров, — Я абсолютно трезва. И очень, очень хочу поиграть.

Грянул выстрел. Кабан замер с удивленным выражением лица, а потом медленно осел на пол. Во лбу у него зияла аккуратная дырка, из которой тонкой струйкой потекла кровь.

Щуплый парень у стойки все еще держал дымящийся револьвер — на его лице застыла странная улыбка, словно он сам не понимал, что только что сделал.

— ከእግዚአብሔር ጋር አትጫወቱ! — выкрикнул он на неизвестном языке, его глаза лихорадочно блестели, — ከእርሱ ጋር የሚጫወት[3]…

У ног щуплого парня неподвижно лежал его приятель, ранее угрожавший скормить язык товарища «местным девкам». Из-за воротника у него торчала рукоятка ножа, вогнанного бедолаге в горло. Под телом медленно растекалась красная лужа…

Это словно послужило сигналом. В следующую секунду «Драная Мантикора» превратилась в настоящий ад. Мутанты с третьими глазами опрокинули стол с картами и бросились на ближайших посетителей. Их третьи глаза светились нездоровым светом, а из глоток вырывалось нечеловеческое рычание. Наемники наконец сцепились в смертельной схватке. Иные даже позабыли про оружие — рвали друг друга голыми руками, словно дикие звери.

Бармен выхватил из-под стойки обрез и начал палить во все стороны, выкрикивая «грязные ворюги!» и «в очередь, сукины дети, патронов всем хватит!» Его механический глаз полыхал красным, как у терминатора из старых фильмов.

Никталия немного озадаченно уставилась на происходящее, словно вовсе не такого эффекта ожидала. А потом захлопала в ладоши и радостно засмеялась, словно маленькая девочка на празднике:

— Ой, какая чудесная публика! Этот мир нравится мне всё больше и больше! — она изящно пригнулась, когда над головой просвистела бутылка, — О, а вот и мой заказ прибыл!

Официантка, молодая девушка с пустыми глазами и равнодушным лицом, словно в трансе поставила перед ней тарелку с жареным мясом. Вокруг продолжался полный хаос — кто-то вопил от боли, кто-то стрелял наугад, кто-то душил соседа голыми руками, а кто-то просто бился головой об стену, хохоча как безумный. Но официантка с мертвыми глазами продолжала выполнять свою работу… Она больше не реагировала ни на что, что происходило вокруг нее.

Проститутки, вооружившись разбитыми бутылками, с визгом гонялись за особо приглянувшимися клиентами. В их глазах горело что-то первобытное, хищное — они больше не походили на обычных «ночных бабочек».

— М-м-м… восхитительно! — Никталия аккуратно разрезала мясо серебряным ножом, изящно поднося вилку ко рту, — Чуть больше специй не помешало бы… Хотя эта нотка отчаяния придает особую пикантность.

Прямо над её головой пролетело чье-то тело и врезалось в стену. По залу носились шальные пули, звенело разбитое стекло, кто-то истошно вопил. А она продолжала спокойно ужинать, словно сидела в уютном ресторане, а не в эпицентре кровавой бойни.

Двое громил Кабана катались по полу, пытаясь выгрызть друг другу глотки. Один из мутантов, потеряв в драке свой третий глаз, носился по залу и крушил все подряд. Щуплый стрелок продолжал палить во все стороны, теперь уже выкрикивая что-то на шумерском.

— Может, стоило заказать еще салат? — задумчиво произнесла Никталия, промокая губы салфеткой, — Хотя нет, слишком много зелени вредно для цвета кожи лица.

В воздухе висел густой запах крови, пороха и безумия. Люди окончательно потеряли человеческий облик, отдавшись своим самым темным желаниям. Они рвали, кусали, стреляли, душили — и все это под аккомпанемент довольного смеха богини, чье присутствие пробуждало в них самые дикие порывы.

— Браво! Брависсимо! — Никталия грациозно встала из-за стола, когда последний кусочек мяса был съеден, — Спасибо за чудесное представление! Давно я так не развлекалась! Обязательно вернусь в Дикие Земли еще!

Она закинула топик на плечо и направилась к выходу, легко лавируя между дерущимися. Никто даже не попытался её остановить — все были слишком заняты попытками убить друг друга. Кто-то уже лежал неподвижно, кто-то хрипел в агонии, но большинство продолжало драться с нечеловеческой яростью.

У самых дверей она обернулась:

— Ой, чуть не забыла… Нужно добавить атмосферы!

Щелчок пальцев — и бутылки за стойкой вспыхнули ярким пламенем. Огонь моментально перекинулся на деревянные балки потолка, заплясал по стенам. Кто-то закричал от ужаса, но большинство даже не заметило начавшегося пожара.

— Так гораздо уютнее, — улыбнулась Никталия, выходя в ночь, — И музыка приятная.

Она неспешно шла по дороге, наслаждаясь симфонией позади — криками, выстрелами, треском пламени и звуками ломающегося дерева. «Драная Мантикора» пылала как гигантский костер, озаряя окрестности зловещим светом. Черный дым поднимался к звездам, словно последний вздох умирающего заведения.

Богиня замерла посреди дороги. Её голова чуть наклонилась, словно она к чему-то прислушивалась. Фиолетовые глаза сузились, ноздри затрепетали, как у хищника, почуявшего добычу:

— А вот и они… Наконец-то!

Одним плавным движением она скользнула к огромному придорожному валуну, черному на фоне звездного неба. Её тело словно растворилось в его тени — древний трюк, которому её когда-то научил Ноктус. Для богини ночных желаний тени были почти родным домом.

Через несколько минут в отдалении послышался рев мотора. По дороге на огромной скорости несся монстромобиль — жуткий гибрид джипа и порождения Бездны. Его колеса, покрытые черной чешуей, высекали искры из камней. Черные узоры на корпусе пульсировали в такт работе двигателя.

За рулем сидел… ну судя по фото, показанным Ноктусом, это был Эстро. Его руки лежали на руле совершенно расслабленно, словно он ехал не по опасным Диким Землям, а по обычному шоссе. Рядом с ним — Айсштиль, что-то читающая при свете магического кристалла. Богиня льда ни капли не изменилась за минувшие тысячелетия. Они о чем-то негромко переговаривались, не подозревая о слежке.

Когда машина проезжала через тень валуна, Никталия беззвучно хихикнула. Один рывок — и она уже скользнула в тень под днищем монстромобиля. Древние боги даже не заметили её присутствия, слишком увлеченные своей беседой.

Теперь она могла спокойно путешествовать вместе с ними, оставаясь незамеченной в тени монстромобиля. Правда, от тряски её немного укачивало, но что не сделаешь ради хорошей слежки?

В её фиолетовых глазах плясали отблески далекого пожара. «Драная Мантикора» продолжала гореть, становясь все меньше и меньше, пока совсем не исчезла за поворотом дороги. Но Никталия знала — этой ночью многие темные желания нашли свое воплощение. А значит, она не зря проснулась после десяти тысяч лет сна.

Каждое сбывшееся темное желание делало ее немного сильнее.

Впереди их ждал долгий путь на север. И богиня ночных желаний предвкушала новые развлечения.

Интересно, как ее силы подействуют на Осколки? Ноктус, правда, строго настрого запретил это делать… Но Ноктус далеко. Ничего страшного не произойдет, если она… немного пошалит.

— Эстро, — сказала Айсштиль, — Ты тоже чувствуешь?

Я кивнул. Воздух впереди словно звенел от магии. Природной магии.

Монстромобиль тоже почувствовал неладное. Его двигатель, обычно работавший с характерным низким рыком, вдруг сбился с ритма. Словно мой слуга прислушался к чему-то. Черные узоры Бездны на корпусе беспокойно пульсировали, а чешуйчатые колеса начали поскрипывать, будто машина пыталась замедлить ход вопреки моим командам.

— Что-то не так, — Айсштиль отложила древний фолиант, который изучала последний час. Её тонкие пальцы машинально поглаживали кожаный переплет, словно ища успокоения в прикосновении к древней магии.

Я молча вглядывался в клубящийся впереди туман. Он двигался неестественно — закручивался спиралями, образовывал правильные геометрические фигуры, которые тут же распадались, чтобы через мгновение сложиться в новые узоры. В этом движении было что-то гипнотическое, завораживающее.

— Пространственные искажения, — произнесла богиня льда, и в её голосе промелькнули незнакомые нотки, — Похоже на работу аномалий.

Монстромобиль согласно заурчал и окончательно сбросил скорость. Даже его усиленный Бездной корпус, способный выдержать прямое попадание из гранатомета, казалось, не горел желанием соваться в эту неестественную мглу.

— Придется идти пешком, — я заглушил двигатель, чувствуя, как машина благодарно вздрагивает, — Не хочу рисковать нашим транспортом.

Айсштиль первой выскользнула наружу, и я невольно залюбовался грацией её движений. Её длинные серебристые волосы красиво развевались, но что-то было не так с самим ветром — он дул словно бы сразу со всех сторон, создавая вокруг богини причудливый ореол из серебристых прядей.

— Посмотри на растения, — она указала на землю вокруг себя, и я только сейчас заметил, насколько неестественно выглядит местная флора.

Деревья и кусты словно сошли с полотен безумного художника. Их ветви изгибались под немыслимыми углами, будто пытаясь изобразить какой-то сложный танец.

Трава под ногами тоже вела себя странно — колыхалась в такт невидимой музыке, иногда сплеталась в узоры, напоминающие древние руны, а потом снова распадалась на отдельные стебли.

— Напоминает твой сад после того случая с плотоядными розами Лилии, — я попытался разрядить обстановку, заметив, как напряглись плечи Айсштиль, — Помнишь, как они пытались сожрать твои любимые ледяные…

— Не напоминай, — неожиданно резко отозвалась она, и в её голосе прозвучало что-то совсем не похожее на обычную холодную сдержанность, — Она специально это сделала. Прекрасно знала, как я дорожила теми ледяными розами. Знала, сколько сил я вложила в тот сад!

Я удивленно посмотрел на неё — что-то Айсштиль разошлась ни с того ни с сего… Обычно она относилась к прошлому с философским спокойствием, понимая, что события десятитысячелетней давности давно стали просто историей.

— Ты же знаешь, что это был просто неудачный эксперимент, — мягко сказал я, пытаясь понять причину её внезапной вспышки, — Она тогда была совсем юной богиней, только осваивала свои силы…

— Юной? — Айсштиль резко развернулась ко мне, ее глаза сверкнули синим. За привычной ледяной синевой плескалось что-то темное, опасное, совершенно ей не свойственное, — А сейчас она что, особо повзрослела? Взяла и сбежала, ни с кем не поговорив даже… Прячется где-то в лесу, как дикий зверь. Как и положено… волчишке.

Туман вокруг нас словно сгустился, а ветер стал еще более хаотичным. Где-то в вышине послышался странный звук — не то смех, не то всхлип. Но когда я поднял голову, там были только клубы серой мглы, принимающие все более причудливые формы.

Внезапно пространство впереди пошло рябью, словно кто-то бросил камень в зеркальную гладь реальности. От точки удара во все стороны побежали волны искажений, искривляя и ломая все, чего касались. Деревья на пути этих волн начинали изгибаться еще сильнее, а туман закручивался в воронки, грозящие затянуть в себя все вокруг.

Мы среагировали мгновенно, без слов понимая друг друга — Айсштиль создала многослойный ледяной щит, а я укрепил его защитным коконом силы Бездны. Первая волна искажений разбилась о нашу защиту, осыпавшись градом пространственных осколков, но следом уже катилась вторая, более мощная…

— Знаешь, — процедила Айсштиль, удерживая ледяной щит, по которому змеились трещины от новых ударов, — иногда я думаю, что ты слишком… мягок с ними со всеми. Со своими… новыми подружками. Вот они и наглеют.

— Айси… ты уверена что сейчас время и место? — я усилил щит Бездны, чувствуя, как пространственные волны становятся все яростнее.

— Эта твоя Настя… такая способная ученица, такая преданная, — в её голосе зазвучала горечь, — А Эмми? Думаешь, я не вижу, как она на тебя смотрит? Как все они смотрят…

Новая волна ударила с такой силой, что нас обоих качнуло. Но в этот момент произошло что-то странное — деревья вокруг вдруг пришли в движение, их ветви сплелись над нами подобием купола, принимая на себя часть удара. Трава под ногами тоже зашевелилась, образуя плотный ковер, который, казалось, впитывал часть искажающей энергии.

— Я была на передовой в битве с титанами, — голос Айсштиль звенел от напряжения, а вокруг неё начала формироваться метель, — А некоторые отсиживались в тылу, прикрываясь «целительством»! О, она всегда умела найти удобную позицию…

— Айси, — мягко произнес я, — Ты же знаешь, что это не совсем правда. Каждый выполнял свой долг. И потом… — я осторожно коснулся её плеча, — разве не Лилия вытащила тебя после ранения? После битвы с морскими титанами?

В её глазах что-то дрогнуло, но тут же снова затвердело:

— Не пытайся её оправдать! Она всегда была скрытной, себе на уме… А теперь опять играет в свои игры, прячется в лесах… А мы тут сейчас любезничать с ней будем…

Искажения вокруг становились все сильнее, но теперь я отчетливо видел, как природа им противостоит. Цветы поворачивались особым образом, образуя узоры… нет, магические печати, гасящие волны аномалий. Трава сплеталась в защитные символы, древние как сама земля. Даже воздух, казалось, становился гуще там, где были особенно сильные искажения. Природа дала отпор аномалиям.

Я знал, чьих рук это дело. Хотя ее присутствия и не ощущал.

— А сейчас они все такие особенные, — почти прошипела Айсштиль, — Такие талантливые, такие преданные… Думаешь, я не вижу, как Настя всегда находит повод прикоснуться?

— Айси…

— Не называй меня так! — она резко взмахнула рукой, и вокруг нас взметнулась настоящая снежная буря, — Ты…

Я не дал ей договорить. Одним быстрым движением притянул к себе и поцеловал. Её губы были холодными как лёд, а вокруг нас бесновалась метель. Айсштиль протестующе замычала, уперлась ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но я лишь крепче прижал её к себе.

Я чувствовал ее гнев, острый как лёд. Но… спустя пару секунд её руки, только что пытавшиеся меня оттолкнуть, скользнули выше, обвили шею. Глаза закрылись, а губы потеплели и ответили на поцелуй. Где-то на периферии сознания я отметил, что аномалии снова атакуют, но их удары бессильно разбивались о мой щит Бездны.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, Айсштиль моргнула несколько раз, словно приходя в себя. На её лице отразилось искреннее удивление, смущение и что-то похожее на испуг:

— Что… что это было? Я не понимаю… Эти мысли, эти чувства… они как будто не мои.

Я осторожно обнял её за плечи, чувствуя, как она дрожит:

— Ты устала. Все эти воспоминания, объединение осколков… Это нелегко. Возможно, побочный эффект из-за нахлынувших воспоминаний… Все же ты сплавила в себе более десяти осколков. А это ого-го.

А может быть просто… сложные женские дни, подумал я. Хотя у богинь их обычно не бывает. Либо они нам чего-то не договаривают.

Айсштиль покачала головой, прижимаясь ко мне:

— Нет, дело не в этом. Я почувствовала что-то… странное. Словно кто-то пытался пробудить во мне самое темное, самое мрачное…

— Аномалия? — я бросил взгляд на переплетение искажений в тумане, — Но я не чувствовал ментального воздействия…

— Нет, она точно не при чем…

Она не договорила. Последняя волна искажений ударила особенно сильно, но я уже понял, где находится ее сердцевина. Воздух со свистом расчертило тонкое черное Копье Бездны. Оно пронзило центр аномалии, и пространство вокруг задрожало, словно разбитое зеркало. Искажения начали стягиваться к копью, как вода в водоворот. Они пытались сопротивляться, но сила Бездны неумолима — копье впитывало их, превращая в ничто.

Раздался звук, похожий на хрустальный звон, и аномалия схлопнулась сама в себя. Черное копье растаяло в воздухе, оставив после себя лишь легкий привкус пустоты.

Когда все закончилось, Айсштиль вдруг рассмеялась — легко и свободно, совсем как в старые времена:

— Прости… Не знаю, что на меня нашло. Чувствую себя теперь такой дурой…

— Ничего страшного, — я улыбнулся, глядя в её глаза, снова ставшие ясными и чистыми, — Все мы иногда… чувствуем себя… этими самыми. Даже боги. И это нормально.

Она смотрела на меня долгим взглядом. В её глазах больше не было той странной ярости — только привычная прохладная нежность и что-то еще, более глубокое и древнее, как сами льды.

— Ты всегда умел успокаивать мои бури, — тихо произнесла она и вдруг подалась вперед.

Её губы оставались прохладными, как первый снег, но в этот раз поцелуй получился неожиданно горячим. Время словно замерло вокруг нас, и даже остаточные искажения окончателньо растворились в тумане, не смея тревожить этот момент.

Айсштиль вдруг отстранилась и замерла, во что-то вглядываясь. Она указала мне на переплетение веток у ближайшего дерева. Там, запутавшись в тонких сучках, белело несколько шерстинок.

— Смотри, — она осторожно коснулась находки, — Похоже на…

— Да, — кивнул я, — Очень похоже на шерсть с хвоста Лилии.

Мы переглянулись и двинулись вперед. Я чувствовал, как пальцы Айсштиль переплетаются с моими. Её рука была прохладной, но в этой прохладе теперь чувствовалось особое тепло — тепло доверия, пронесенного через тысячелетия.

Никталия наблюдала за разворачивающейся сценой из теней между деревьями, мысленно оценивая увиденное. Давненько ей не доводилось видеть настоящий бой древних богов — последние десять тысяч лет она, как-никак, благополучно проспала.

«Ноктус говорил, что Эстро изменился после Бездны», — она задумчиво провела пальцем по коре дерева, оставляя тонкую полоску, — «Но не говорил, что настолько. Это уже не тот возвышенный бог искусств, обожавший театральные постановки… Теперь он играет с Бездной так, словно родился с этой силой».

Она всё ещё видела перед глазами, как элегантно и точно он уничтожил пространственную аномалию — одним ударом, без лишней суеты. В прошлом он был силен, мог даже выйти против Бога Войны один на один… но теперь… теперь в нем чувствовалась какая-то первобытная мощь. И что особенно раздражало — на её уловки он почти не поддался.

Даже прям обидно…

«А вот Снежная Королева…» — Никталия довольно улыбнулась, вспоминая, как легко поддалась её влиянию гордая Айсштиль, — «Неплохо держится, конечно — все-таки объединилась с кучей своих осколков… Но до прежней мощи ей еще ой как далеко. Особенно если речь о контроле над эмоциями».

Богиня ночных желаний сместилась в другую тень, поближе к парочке. Её умения были особенными — не божественная мощь, не магия, а словно что-то более тонкое и коварное. Она не могла крушить горы или замораживать моря, как другие боги. Зато от её атак было практически невозможно защититься — как защитишься от собственных тёмных желаний?

За это Ноктус ее и ценил. И многое прощал.

Впрочем, у этой силы были и свои ограничения. Никталия поморщилась, вспоминая неприятную правду — если у человека нет тёмных желаний или есть достаточно крепкая воля, её атаки бесполезны. Даже маленький ребёнок с чистым сердцем теоретически мог противостоять богине ночных желаний. Какая ирония.

«Но вот ты, Эстро…» — она прищурилась, глядя на древнего бога в теле человека, — «Слишком хорошо держишься. Слишком спокойно реагируешь. Даже когда твоя любимая Снежная Королева устроила истерику — ни тени злости, ни намёка на гнев…»

Её губы растянулись в хищной улыбке.

«Ничего-ничего, у меня для таких крепких орешков припасено кое-что особенное. В конце концов, у всех есть свои тёмные желания — просто некоторые прячут их глубже других. А чем глубже спрятано желание…» — она тихонько хихикнула, — «тем слаще его высвобождение».

Живая изгородь впереди расступилась, открывая проход. Я невольно замедлил шаг — было в этом движении что-то неестественное, словно растения не просто раздвинулись, а приглашали войти. Казалось, каждый листик, каждая веточка двигались с какой-то осознанной грацией.

— Похоже на работу Лилии, — тихо произнесла Айсштиль, и в её голосе прозвучало странное напряжение, — Помнишь её старые сады? Там тоже всё словно жило своей жизнью. Особенно те жуткие розы…

— Айс, давай только не снова, ладно? — я мягко коснулся её плеча, — Это было десять тысяч лет назад.

— А кажется, будто вчера, — она невесело усмехнулась, — Каждый раз, когда вижу такое, вспоминаю те времена.

Я понимал её чувства. Стиль Лилии действительно был узнаваем — та же мягкая, почти незаметная магия природы, то же внимание к деталям. Вот только теперь к этому примешивалось что-то… экспериментальное. Что-то новое и немного тревожное.

Мы шагнули в проход, и растения сомкнулись за нашими спинами с тихим шелестом. Открывшийся вид заставил нас обоих замереть. Это был не просто сад — это была настоящая природная лаборатория под открытым небом, больше похожая на декорации к причудливому сну.

Причудливые цветы с прозрачными, словно стеклянными лепестками поворачивались вслед за нашим движением. Сквозь их полупрозрачные ткани было видно, как пульсирует загадочная жидкость — то ли сок, то ли что-то более экзотическое. Лианы переплетались в сложные узоры, образуя арки и коридоры, украшенные светящимися почками.

— Невероятно, — прошептала Айсштиль, осторожно касаясь одного из цветков. Тот немедленно окрасился в нежно-голубой цвет, словно отзываясь на прикосновение богини льда, — Она всегда любила экспериментировать, но это… это что-то совершенно новое.

Некоторые растения излучали мягкое зеленоватое сияние, другие меняли цвет, когда мы проходили мимо. В воздухе кружились крошечные светлячки, но приглядевшись, я понял, что это семена, наполненные какой-то светящейся субстанцией. Они двигались не хаотично, а по сложным траекториям, словно исполняя какой-то загадочный танец.

— И ни следа Бездны, — отметил я, — Даже малейших нитей не чувствую.

— Смотри, — Айсштиль указала на странное растение, напоминающее миниатюрное дерево, — Оно как будто пытается что-то написать.

Я присмотрелся. Действительно, тонкие ветви этого растения постоянно изгибались, формируя в воздухе символы, похожие на древние руны. Символы держались несколько секунд, потом распадались, и тут же начинали складываться новые.

— Похоже на защитную печать, — предположил я, — При этом они друг друга постоянно сменяют, что делает взлом защиты почти невозможным.

— Помнишь, Лилия всегда говорила, что растения умеют общаться?

— Ну или как минимум передавать информацию, — я кивнул, — По сути это настоящий природный компьютер.

— И как всегда, все считали это чудачеством младшей богини, — Айсштиль покачала головой, — А она, похоже, просто опередила своё время.

Дорожка вела нас всё глубже в этот удивительный сад. Трава под ногами образовывала причудливые узоры — то ли письмена на каком-то древнем языке, то ли формулы неизвестных заклинаний. Местами попадались небольшие водоемы, в которых плавали белоснежные кувшинки.

— Эстро, — тихо позвала Айсштиль, указывая на одно из деревьев, — Это же…

Я кивнул. Дерево было увито какими-то тонкими нитями, похожими на паутину, только светящуюся. И вот по ним уже струилась… энергия Бездны.

— Узнаю этот почерк, — проговорил я, — Похоже на стиль Безумной Лилии. Она тоже мастерски управлялась с Бездной.

— Как будто она пытается внедрить Бездну в свою природную сеть, — Айсштиль нахмурилась, — И сделать это все управляемым…

Мы двинулись дальше. Теперь я замечал всё больше деталей, говорящих о том, что это место — не просто сад, а тщательно продуманная лаборатория. Там и тут виднелись следы экспериментов: растения, застывшие в процессе трансформации, странные гибриды, похожие на помесь цветов с кристаллами, живые изгороди, чьи листья покрывала тончайшая вязь непонятных символов.

— Как думаешь, — Айсштиль осторожно отвела в сторону светящуюся лиану, преградившую нам путь, — она здесь одна? Или есть ещё… кто-то?

— Все может быть, — кивнул я, — Некоторые растения и деревья выглядят очень старыми, как будто их посадили тысячелетия назад. То есть Безумная Лилия вполне могла приложить к этому руку.

— Ты думаешь, что…

— Выводы делать рано. Но ушки держим на макушке. А то как выскочит злая волчица из-за дерева… Кусь в печень — никто не вечен, — я подмигнул Айсштиль.

— Не смешно, Эст…

Она не договорила. Послышался тихий шорох. Впереди мелькнуло что-то белое. Мы с Айсштиль замерли, всматриваясь в просвет между причудливыми растениями. В конце живого коридора, образованного высокими стеблями, стояла она. Лилия.

Но это была не та грозная богиня природы, которую мы знали раньше, и не та безумная волчица, в которую она превратилась позже. И даже не наша квадроберная беременяха. Это была совсем юная богиня — почти такая же, какой я впервые увидел её много тысячелетий назад.

Хрупкая фигурка в простом белом платье, длинные светлые волосы, в которых запутались светящиеся семена её странных растений. Большие испуганные голубые глаза чуть светились в полумраке сада. Пушистые волчьи уши едва заметно подергивались, улавливая звуки. Она смотрела на нас так, словно не могла поверить своим глазам.

Именно она выпала из Черного Солнца с другими богами. Именно этот осколок. К сожалению, мы тогда не успели пообщаться. Не до того было, по понятным причинам.

— О Великий Рок, — едва слышно прошептала Айсштиль, — Она выглядит точно как тогда… в самом начале.

— Лилия! — позвал я, стараясь говорить как можно мягче, — Не бойся, это мы. Ты же помнишь нас?

Она сделала маленький шаг назад. В её глазах промелькнуло узнавание, но вместе с ним — и страх. Её пальцы нервно теребили подол платья — такой знакомый жест из прошлого. Именно так она себя вела, когда была совсем юной богиней, только-только принятой в пантеон.

— Лилия, — теперь уже Айсштиль попыталась с ней заговорить, — Мы не причиним тебе вреда. Нам нужно поговорить. Ты же помнишь, как я учила тебя создавать морозостойкие цветы?

Богиня природы попятилась ещё немного. По саду прошла странная волна — растения словно отозвались на её волнение, их свечение стало ярче, а движения — более резкими.

— Подожди! — я сделал шаг вперед, но этого оказалось достаточно.

Лилия развернулась и бросилась бежать. Растения расступались перед ней, образуя проходы, и тут же смыкались за её спиной. Её белое платье мелькало между стеблями как призрачный огонек.

— За ней! — крикнул я, и мы помчались следом.

Бежать было непросто — казалось, весь сад встал на защиту своей хозяйки. Лианы постоянно норовили схватить за ноги, цветы разбрасывали облака светящейся пыльцы, мешающей видеть. Даже трава, казалось, становилась скользкой под ногами.

Мы пробегали через удивительные места — поляны, где из земли росли кристаллы, оплетенные светящимися растениями, гроты, чьи своды поддерживали живые колонны из переплетенных стволов, водоемы, затянутые ковром мерцающих водорослей.

— Лилия, постой! — кричала Айсштиль, — Это же мы!

— Лилия! — добавил я, — Помнишь, как ты училась у Фурии управлять силой природы? Как боялась навредить даже самому маленькому цветку?

Но она не слушала. Мелькала впереди белым пятном, всё больше удаляясь. Её волосы развевались на бегу, и в них путались светящиеся семена растений, создавая вокруг головы что-то вроде сияющего нимба.

— Это бесполезно, — выдохнула Айсштиль, перепрыгивая через упавший светящийся ствол, — Это же осколок с воспоминаниями… из её самого раннего периода. Когда она была такой пугливой, что даже на собрания пантеона боялась приходить.

Впереди мелькнул последний отблеск белого платья, и Лилия исчезла, словно растворившись среди своих растений. Мы остановились, переводя дыхание.

— Что будем делать? — спросила Айсштиль, оглядываясь по сторонам. Сад вокруг медленно успокаивался, возвращаясь к своему обычному состоянию. Светящиеся цветы чуть притушили свое сияние, лианы перестали так активно двигаться.

— Она никуда не денется, — я внимательно осмотрел ближайшие растения. На одном из листьев виднелись едва заметные письмена — похоже на какие-то формулы или заклинания, — Это её территория. Её убежище. Нужно просто дать ей время привыкнуть к нашему присутствию.

— Как в старые времена? — Айсштиль слабо улыбнулась, — Когда мы неделями не могли выманить её из рощи?

— Именно. Только теперь… Выманивать придется не на колбаску с сосисочками… — я улыбнулся, невольно вспомнив былые деньки.

— На мясную рульку? — Айсштиль приподняла точёную бровь, — Сомневаюсь, что она растет тут где-то на деревьях.

— Ты недооцениваешь талант Лилии, — улыбнулся я.

Я поднял с земли упавший светящийся цветок. В его прозрачных лепестках виднелись странные символы, похожие на те, что использовались в алхимических формулах.

— Теперь у неё явно появились новые интересы. И мне очень хочется узнать, что именно она здесь изучает. Ну… или изучала Безумная Лилия, если создание этой рощи всё же ее рук дело.

Хруст ветки прозвучал неожиданно громко в притихшем саду. Мы с Айсштиль мгновенно насторожились — звук был совсем не похож на легкие шаги пугливой богини. Что-то гораздо более тяжелое пряталось в зарослях светящихся растений.

— Кажется, мы здесь не одни, — тихо произнесла Айсштиль, и в воздухе вокруг неё заплясали крошечные снежинки — верный признак того, что богиня готова к бою, — И я сильно сомневаюсь, что это наша маленькая лисичка.

Я молча кивнул, складывая печати. Похоже, в этом саду водились… не только экспериментальные растения.

Никталия в очередной раз попыталась проскользнуть через тень высокого дерева на границе сада, но защитные печати безжалостно вытолкнули её обратно. Она приземлилась на траву, недовольно потирая ушибленный локоть.

— О, великая Ночь! Какие противные печати! — возмутилась богиня, сердито глядя на переплетающиеся в воздухе светящиеся символы. Цветочки, сложившие печати, игриво покачивались из стороны в сторону, словно издевались, — И это называется гостеприимство? Я вообще-то богиня! Между прочим!

Она попробовала зайти с другой стороны, используя тень от большого валуна. Результат был тем же — невидимая сила мягко, но настойчиво вытолкнула её за периметр. А она ветка так и вовсе наподдала ей прямо по попе, как бы намекая — таким незваным гостям тут не рады.

— Ай! Ой… — Никталия потерла ушибленную пятую точку, — Больно же! Какого черта? Эстро с Айси без проблем же прошли! Им разве что цветочную дорожку не постелили…

Но переплетение ветвей и листвы живой изгороди оставалось глухо к ее мольбам.

— Мда-а-а… это посложнее, чем со смертными играться… Вот Ноктус обрадуется, когда узнает, что я даже внутрь попасть не смогла… — Никталия поджала губы, — И телефончик не видать… И Netflix тоже… Проклятье!

Она принялась носиться вдоль границы сада, пытаясь найти хоть малейшую брешь в защите. Периодически останавливалась, чтобы погрозить кулачком особо ярким печатям:

— Вы, противные закорючки! Я древняя могущественная богиня вообще-то! Ну ладно, может не самая древняя… И не самая могущественная… Но всё равно! Десять тысяч лет проспала, между прочим! Вам так слабо? Имейте уважение к старшим!

Растения, казалось, только насмешливо подмигивали в ответ мерцающими огнями печатей.

— Гр-р-р!.. Бесит! — она скрестила руки на груди и аж зубами заскрежетала, — Что за дискриминация богинь ночных желаний? Я может тоже хочу… ботаникой позаниматься! Или что они там внутри делают…

После очередной неудачной попытки проникнуть внутрь через крону дерева, Никталия устало плюхнулась на землю. Обхватила колени и принялась рассуждать вслух:

— Так, думай, головушка, думай! Должен же быть способ… О! А если… — она сорвалась с места и попыталась прорыть подкоп. Вверх потоком полетели комья земли. Но снизу периметр оказался защищен не хуже воздуха. Получив смачный шлепок от оживших корней, Никталия с визгом вылетела на свет из своего подкопа.

Ещё где-то десять минут она отчаянно ругалась и потирала пострадавшую пятую точку.

— Может, подкупить какой-нибудь цветочек? У меня где-то завалялась конфетка… Десятитысячелетней выдержки… — она с надеждой помахала леденцом перед ближайшим растением. Цветок равнодушно отвернулся.

— Ну и ладно! Подумаешь, привереды какие! Небось даже вкус конфет не знаете, одни фотосинтезы в голове! — Никталия показала язык бесчувственной флоре.

Двигаясь вдоль ограды, Никталия неожиданно для себя заметила крошечную неровность в плетении защитных печатей. Совсем маленькую, практически незаметную… Но для богини ночных желаний и этого было достаточно.

— Ага! Нашла! — её глаза загорелись, — Ну держитесь, ботаники-затворники! Ваши темные желания настигнут вас везде!

Потребовалось несколько попыток и куча изобретательности, но в конце концов ей удалось протиснуться через крошечную прореху в защите. Правда, в процессе она умудрилась порвать своё платье из лунного света.

— Ох, замечательно! Теперь ещё и переодеваться… Но главное — я внутри! — она победно подпрыгнула, но тут же замерла, заметив что-то на земле.

Следы. Тяжёлые отпечатки кованых сапог, явно мужские. И их было как минимум двое…

— Как любопытно… — Никталия наклонилась, изучая следы, — Странно… Они как будто появились из ниоткуда. Как в тех древних легендах о призраках… Только тут их двое… Судя по глубине следов… они могут быть в полном боевом облачении. Явно не за грибочками пришли…

Она попыталась определить, откуда начинаются следы, но это оказалось невозможно — они словно материализовались прямо посреди поляны.

— Ну вот, только пробралась, а тут уже очередь из таинственных незнакомцев! — проворчала богиня, — Никакого уважения к даме! Могли бы и подождать, пока я тут закончу…

Она задумчиво постучала пальчиком по подбородку:

— С другой стороны… Это открывает новые возможности! — она хищно улыбнулась, — Кем бы вы ни были, темные желания есть у всех…

Никталия осторожно двинулась по следам, стараясь держаться в тенях. Внутренний голос (подозрительно похожий на голос Ноктуса) говорил, что не стоит лезть в неприятности. Но когда она его слушала?

— В конце концов, — рассуждала она, — я должна защищать Эстро! Ну, типа того… Ноктус же просил за ним присмотреть. А как я присмотрю, если буду лишь следить издалека? Вот! Значит, я делаю правильное дело!

Она совершенно не подумала о том, что её «присмотр» уже успел устроить «небольшой» хаос в одном придорожном баре…

Но Никталия не успела додумать свою мысль — земля под ногами внезапно разверзлась, и богиня с коротким вскриком провалилась в темноту. Падение было недолгим, но весьма неприятным — множество лиан прямо в воздухе оплели её руки и ноги, делая любое движение невозможным.

— Эй! Что за… — возмущение богини оборвалось, когда она увидела, что происходит вокруг.

Растения — те самые безобидные на вид цветы и травы — начали двигаться с пугающей целеустремленностью. Их стебли изгибались, формируя в воздухе сложные символы. Печати складывались одна за другой, образуя вокруг пленницы плотное кольцо. И эти печати светились зловещим багровым светом — цветом, который никак не мог принадлежать обычной природной магии.

— О нет… — прошептала Никталия, узнавая древние символы, — Это же…

Антимагические печати. Символы, подавляющие любую магическую активность…

Она дёрнулась в путах, но лианы только крепче стиснули её тело. А печати продолжали множиться, их красное сияние становилось всё ярче, заполняя подземную пещеру тревожными тенями.

Последней мыслью богини перед тем, как свет стал совсем нестерпимым, было то, что Ноктус наверняка назовет её идиоткой… и будет абсолютно прав.

Хруст ветки эхом разнесся по затихшему саду и резко оборвался. Воцарилась неестественная тишина — даже листья, до этого тихо шелестевшие, замерли.

Мы с Айсштиль переглянулись. Без слов понимая друг друга, сразу начали действовать.

— Проверю периметр, — негромко сказал я, позволяя силе Бездны течь по рукам. Из теней соткались несколько небольших жуков-разведчиков. Их панцири тускло поблескивали в свете странных растений, а глаза светились холодным синим огнем.

— А я посмотрю сверху, — кивнула Айсштиль. Воздух вокруг неё начал стремительно остывать, закручиваясь в небольшую метель.

Стоило температуре упасть, как сад отреагировал мгновенно. Светящиеся цветы потускнели и начали сворачивать лепестки, пытаясь уберечься от холода. Лианы съежились, подтягиваясь ближе к стволам деревьев.

— Им это явно не нравится, — заметил я, наблюдая, как мои жуки снуют между сжавшихся растений.

— Прости, но у нас нет выбора, — Айсштиль прикрыла глаза, «видя» через свои снежинки. Она ощущала каждое прикосновение, когда крупинки льда и снега чего-то касались. Эдакое объемное 3D зрение, — Здесь определенно кто-то есть. Или был. Чувствую остаточное тепло.

По прозрачным растениям с алхимическими формулами пробежала рябь — внутри стеблей циркулировала какая-то новая светящаяся жидкость, активно реагирующая на изменение температуры. Интересное решение…

— Они прячутся, — тихо произнесла богиня льда, — Все растения словно уходят вглубь, в землю…

Внезапно одно из деревьев выпустило облако светящейся пыльцы. За ним последовали другие. Скоро воздух наполнился мерцающими частицами, которые причудливо смешивались со снежинками Айсштиль.

Я подставил ладонь, ловя немного пыльцы:

— В этой пыльце есть духовная сила… — отметил я, — Они создают тепловой купол. Лилия определенно научила их защищаться.

Некоторые из крупных растений начали издавать тихий, почти неслышный звук — словно жалобное гудение.

— Мне кажется, или они… просят прекратить? — Айсштиль нахмурилась.

— Не кажется, — я задумчиво коснулся ближайшего стебля, — Растения ведь живые существа.

Последний жук-разведчик вернулся и растаял в моей тени, передавая информацию. Я покачал головой:

— Ничего. Либо наш гость очень хорошо прячется…

— Либо умеет перемещаться так же незаметно, как мы, — закончила Айсштиль, развеивая метель.

Растения заметно расслабились, почувствовав отступление холода. Но что-то изменилось. Но меня не покидало странное ощущение… они словно настороженно следили за каждым нашим движением, готовые в любой момент снова уйти в защиту.

Я ощутил опасность всем телом — волосы на затылке встали дыбом за мгновение до того, как из зарослей вылетело духовное копье. Резкий разворот — и энергетический снаряд, встретившись с моим щитом Бездны, рассыпался искрами.

— Там! — воскликнула Айсштиль, указывая рукой направление атаки. Её глаза сузились, пытаясь разглядеть противника в переплетении светящихся растений.

Мы синхронно ударили — её ледяной шквал слился с моей волной Бездны. Наша сила прокатилась по саду подобно цунами, сметая всё на своем пути. Растения не выдержали такого напора — в саду образовалась длинная просека, напоминающая след от артиллерийского залпа.

«Как в том старом фильме, который мне показала Настя», — мелькнуло в голове, — «где солдаты поливали джунгли огнем, пытаясь достать невидимого охотника…»

Живой сад отреагировал мгновенно — по нему прошла волна беззвучного крика. Я отчетливо почувствовал эту молчаливую агонию. Уцелевшие растения склонились над погибшими собратьями, их светящиеся лепестки потускнели, став почти серыми, словно от горя. Некоторые цветы роняли светящиеся капли росы — они падали на землю и впитывались в почву, оставляя после себя крошечные светящиеся кристаллы.

— Прости… — прошептала Айсштиль, и в её голосе прозвучала искренняя печаль, — Мы не хотели…

Возможно, в этот момент она вспомнила, что сама когда-то создавала прекрасные сады из вечного льда.

Я заметил, как Айс машинально протянула руку к ближайшему поникшему цветку, но тут же отдернула — сейчас было не время для сантиментов. Что удивительно — несмотря на причиненный урон, растения не проявляли агрессии. Они страдали, но не пытались атаковать. Словно понимали, что мы не хотели их убивать, что это была вынужденная мера.

Более того — некоторые из них даже пытались помочь. Уцелевшие лианы осторожно подтягивали раненых собратьев, помогая им выпрямиться. Светящиеся цветы делились своей энергией с поврежденными растениями. Это больше походило на действия разумных существ, чем на простые рефлексы флоры.

«Лилия», — подумал я, — «чему же ты их научила?»

Но размышлять об этом было некогда. Где-то здесь прятался враг, и нужно было его найти, пока он не нанес новый удар.

— Ну и где ты? — процедил я, вглядываясь в полумрак. Но присутствие противника оставалось неуловимым — словно его и не было вовсе. Ни следа духовной силы, ни намека на магическую активность.

«Странно», — пронеслось в голове, — «даже самый искусный маг оставляет следы. Любая магия искажает пространство вокруг себя, создает колебания в духовном поле… Но здесь — абсолютно ничего. Он что, моментально приглушил свою силу? Но этого не может быть…»

Я чувствовал, как напряглась рядом Айсштиль — она тоже не могла понять происходящего. А ведь её сенсорные способности после слияния с осколками стали поистине феноменальными. Что же это за противник такой, способный обмануть даже древних богов?

Внезапно воздух наполнился свистом — десятки, если не сотни энергетических снарядов полетели в нас буквально отовсюду. Они были похожи на светящиеся копья, и каждое несло в себе достаточно силы, чтобы убить…

Айсштиль мгновенно создала ледяной купол — прозрачные стены из чистейшего льда взметнулись вокруг нас, переливаясь всеми оттенками голубого. Я тут же усилил его щитом Бездны — черные узоры потекли по ледяной поверхности, делая её практически неуязвимой.

Снаряды бились о нашу защиту, высекая искры и оставляя глубокие борозды во льду, но противника по-прежнему не удавалось засечь. Каждый удар был рассчитан с пугающей точностью — они били по самым уязвимым местам купола, словно враг точно знал, где искать слабые точки в нашей обороне.

— Их слишком много! И сильные! — выдохнула Айсштиль, удерживая щит, — Словно сражаемся с целой армией!

— Или с её призраками, — сказал я, наблюдая за тем, как черные узоры Бездны восстанавливают поврежденные участки купола, — Смотри внимательно — все снаряды абсолютно идентичны. Словно копии друг друга…

— Иллюзии? — предположила она, не прекращая поддерживать защиту.

— Нет, — я покачал головой, — Иллюзии не могут причинить реальный физический урон. А эти… — Очередной удар заставил купол содрогнуться, — Эти вполне материальны.

Внезапно что-то изменилось в характере атаки. Теперь снаряды не просто били по куполу — они начали сливаться друг с другом, образуя причудливые энергетические конструкции. Словно кто-то невидимый плел вокруг нас сложную сеть из света и силы.

— Он пытается нас запечатать! — воскликнула Айсштиль, — Это похоже на…

— Да, — мрачно кивнул я, — Техника божественного запечатывания. Но что-то здесь не так…

Лес вокруг нас продолжал страдать от непрекращающейся атаки. Каждый снаряд, что не попадал в наш купол, оставлял после себя новые разрушения. Светящиеся растения гибли десятками, и их молчаливый крик становился все громче. Но они по-прежнему не пытались нам навредить — словно понимали, что мы не виноваты в этом хаосе.

— Используй свою метель, — вдруг сказал я, когда в голове наконец сложился план.

— Но я уже пробовала, — она бросила на меня недоуменный взгляд, — Это не сработало. Моя сенсорика не может его засечь.

— Просто сделай это, Айси. Доверься мне.

Она кивнула. Воздух вокруг нас наполнился танцующими снежинками — тысячи крошечных кристаллов льда закружились в сложном танце. К каждой из них я прикрепил крошечную частицу Бездны — настолько малую, что она была практически неощутима. Даже опытный маг не заметил бы такого вмешательства.

Я вглядывался в этот снежный вихрь, позволяя своему сознанию раствориться в потоке информации. Каждая снежинка была крошечным разведчиком, каждая частица Бездны — микроскопическим сенсором, способным заглянуть за грань реальности.

И вот… есть! Темный силуэт на долю секунды показался из тени раскидистого дуба — противник готовился к новой атаке. Мгновение — и Чёрная молния Бездны сорвалась с моих пальцев, точно поражая цель. В последний момент я словно почуял всплеск удивления со стороны противника — он явно не ожидал, что его обнаружат.

Глухой удар — и неизвестный рухнул на землю. Град атак мгновенно прекратился, а сотканная вокруг нас энергетическая сеть распалась, осыпавшись искрами.

— Вот оно что, — процедил я, опуская ледяной купол, — Как я и думал, он использовал Тени, чтобы следить за нами. Кажется, создавал копии своих атак из каждого теневого кармана…

— Тени? — повернулась ко мне Айсштиль, и в её глазах мелькнуло понимание, — Неужели… та самая техника Ноктуса? Но кто мог…

— Верно, — кивнул я, — Того, кто скрыт в Тенях, почти невозможно заметить. Но и атаковать напрямую он не может — техника требует полного слияния с тенью. Ему нужно вылезти хоть на долю секунды, чтобы использовать атакующее заклинание. И на этом я его и подловил благодаря твоей метели… Бездна почувствовала момент, когда он разорвал связь с Тенью.

С земли тем временем поднялась массивная фигура в дымящихся доспехах. Латы, почерневшие от удара Бездны, потрескивали от остаточной энергии. Но их владелец, казалось, не обращал на это внимания.

— Ты? — я не смог скрыть удивления, узнав его. Судя по тому, как напряглась Айсштиль, она тоже узнала нашего таинственного противника.

— А ты-то откуда здесь взялся?

Это определенно был не Ноктус…

Лес вокруг затих, словно замер в ожидании. Даже светящиеся растения прекратили свой беззвучный плач, пораженные появлением этой фигуры. А он стоял, расправив плечи, и смотрел на нас сквозь прорези почерневшего шлема. В его взгляде читалась… насмешка. И предвкушение.

Небесный Чертог купался в золотом сиянии. Белоснежные облака клубились вокруг мраморных колонн, уходящих, казалось, в бесконечность. Сквозь прозрачный купол лился свет, отражаясь от полированного пола и создавая впечатление, будто боги парили в океане чистого золота.

Громовержец восседал на своем троне — массивная фигура, излучающая первозданную мощь. Его мускулистое тело было небрежно обернуто белоснежной тогой, оставляя обнаженной могучую грудь, покрытую старыми шрамами — следами битв с титанами. Длинные серебристые волосы спадали на плечи, а в бороде периодически проскакивали крошечные молнии. Он молча наблюдал за происходящим, подперев подбородок массивным кулаком. Между его пальцами время от времени пробегали золотистые разряды — верный признак того, что повелитель богов недоволен.

За круглым столом собрались Верховные — древнейшие божества этого мира. Аймос, бог подземного мира, задумчиво вертел в руках свой двузубец из черного металла, украшенный черепами. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а в глазах плясали тени Мира Мертвых. Рядом с ним сидела его супруга Эгилия, богиня Подземных Рек — в строгом белом платье, расшитом звездами, с короной из созвездий над белоснежными волосами.

Айсштиль, как всегда, выглядела безупречно — серебристо-белое платье, струящееся подобно весеннему льду, длинные волосы цвета свежевыпавшего снега. Она внимательно слушала дебаты, время от времени создавая в воздухе крошечные снежинки — её способ справляться с раздражением.

Юная Лилия нервно теребила подол своего зеленого платья, расшитого цветами. Её волчьи ушки подергивались от волнения — она всегда чувствовала себя неуютно на таких собраниях.

Ноктус, развалившись в своем кресле с привычной небрежностью, успокаивающе похлопал её по плечу. Сам бог ночи выглядел так, словно только что проснулся — взъерошенные черные волосы, помятая темная туника, на сером лице — следы вчерашней пирушки.

Прочие Верховные Боги выглядели не сильно лучше — ведь большинство тоже присутствовало на этой самой пирушке, устроенной Ноктусом. А тут Громовержец созвал всех на срочный совет.

Вокруг на белоснежных трибунах расположились сотни младших божеств — духи природы, покровители ремесел, хранители традиций. Они перешептывались между собой, комментируя происходящее и делая ставки на исход дебатов.

И вот наступила тишина — Карнакс, бог войны и старший сын Громовержца, поднялся со своего места. Семь футов чистых мышц, закованных в доспехи из красной бронзы, покрытые древними рунами. Смуглая кожа испещрена ритуальными шрамами, складывающимися в узоры битв. Черные волосы заплетены в сотни косичек, украшенных черепами его врагов. На поясе — два меча: один из белого металла — Рассвет, второй из черного — Закат. Говорили, что эти клинки выкованы из первой и последней капель крови самого Хаоса.

Но самым впечатляющим было его лицо — словно высеченное из камня, с глубокими шрамами от когтей титана через левую щеку. Вместо левого глаза — золотой механизм, непрерывно вращающийся и анализирующий все вокруг. Это был подарок Бога-Кузнеца, взамен утраченного глаза. Правый глаз — насыщенного красного цвета, как свежая кровь. А когда Карнакс улыбался, в его улыбке читалось предвкушение новой битвы.

— Братья и сестры, — его голос прокатился по залу подобно раскату грома, — Я долго наблюдал за смертными. Слишком долго они купались в роскоши и благоденствии. Они забыли, что значит бороться за жизнь. Забыли вкус крови и пота. Превратились в избалованных детей, погрязших в пороках…

Он сделал паузу, обводя взглядом собрание. Его механический глаз щелкал и жужжал, подчеркивая каждое слово.

— Посмотрите на их города — они утопают в золоте и разврате! На их правителей — жирных свиней, забывших о чести! На их воинов — изнеженных юнцов, не способных держать меч! Они молятся нам не из уважения, а по привычке. Приносят жертвы не из страха, а от скуки…

Лилия вздрогнула от его слов, её ушки прижались к голове. Айсштиль положила руку ей на плечо, успокаивая. Громовержец на троне чуть подался вперед, внимательно слушая.

— Я предлагаю напомнить им, что значит быть смертными, — Карнакс обнажил Закат, и черный клинок жадно впитал свет, создавая вокруг себя ореол тьмы, — Одна хорошая война — и они снова станут достойны нашего внимания. Снова начнут по-настоящему молиться, просить защиты, приносить жертвы не от скуки, а от страха и благодарности!

По залу прокатился одобрительный гул — многие младшие боги поддерживали эту идею. Особенно те, чьи алтари в последнее время пустовали.

— Мы можем стравить их империи между собой, — продолжал бог войны, явно воодушевленный реакцией, — Подтолкнуть их к великой битве. Пусть кровь омоет их изнеженные города! Пусть огонь очистит их развращенные души! Пусть…

Большинство богов одобрительно кивали. Слова Карнакса находили отклик. В последние тысячелетия смертные и правда совсем отбились от рук…

— Прошу прощения, но разве все люди так плохи? — донесся чей-то голос с трибун, — Пока в этом мире есть праведники, стоит ли всех грести под одну гребенку?

— Нужно ли объяснять очевидное? — глаза Карнакса лихорадочно блестели, а механический глаз вращался все быстрее, — Величайшие города превратились в рассадники разврата! Их жители устраивают оргии с животными, меняются женами как безделушками! Храмы пустуют, жертвенники покрылись пылью… Пара праведников не исправят ситуацию!

— А ведь когда-то эти смертные создавали чудеса магии и техники, — печально произнесла Айсштиль, — Которые удивляли даже нас, богов…

Карнакс провел языком по лезвию черного меча, и на клинке выступили капли золотой крови бога.

— В точку, Айси. Прогресс откатился на тысячелетия. Знания утрачены, великие школы закрыты. Зачем учиться, когда можно предаваться удовольствиям? Зачем создавать что-то новое, когда можно просто существовать? Они перестали рожать детей — слишком хлопотно, отвлекает от развлечений! А те немногие, что все же появляются на свет… Кому есть дело до них? Родители слишком заняты поиском новых наслаждений!

Марибор, бог морей, лениво полировал свой трезубец куском шелковой ткани. Его чешуйчатая кожа переливалась всеми оттенками морской волны, а в длинных зеленых волосах запутались морские звезды.

— Можно устроить Великий Потоп, — произнес он задумчиво, — Смыть всю эту грязь. Оставить нескольких праведников… начать заново.

— Зачем тратить столько сил, поднимая подземные воды? — Карнакс оскалился, обнажая неестественно острые зубы, — Они все сделают сами. Нужно лишь… подтолкнуть.

Марибор нахмурился — ему явно нравилась идея затопить мир.

— Великая Война! — воскликнул бог войны, и его механический глаз вспыхнул кровавым светом, — Пусть весь мир охватит пламя! Выжжем грех и слабость! Разрушим прогнившую систему до основания!

Он почти танцевал, размахивая мечами, а по его доспехам пробегали кровавые сполохи.

— В горниле войны выкуем новых людей! Настоящих воинов, прошедших суровый отбор! Они построят новые государства, установят новые порядки… Поведут человечество вперед!

Карнакс остановился, его глаза горели маниакальным огнем, на губах играла жуткая ухмылка:

— Взгляните на историю — все великие открытия сделаны ради войны! Магия, технологии — все создавалось для битвы, и лишь потом находило мирное применение. Без войны нет развития! Если ничего не сделать… люди просто вымрут или деградируют до уровня животных!

— Ты говоришь так, как будто люди — тупое стадо, от которого одни проблемы. А может, просто отправим их всех в Мир Мертвых и дело с концом? — насмешливо перебил его Ноктус, потягиваясь в кресле, — Будет ещё быстрее, чем Великая Война или Великий Потоп.

Карнакс резко развернулся к нему, его механический глаз угрожающе защелкал. Но Ноктус лишь насмешливо ухмылялся.

— Ноктус прав. И сколько ты предлагаешь убить? — лениво поинтересовался Аймос, неожиданно поддержав бога Ночи. Кажется, Повелителя загробного мира идея Ноктуса заинтересовала всерьез. Его темные глаза смотрели на Карнакса с холодным интересом патологоанатома, — Половину населения? Три четверти?

— Сколько потребуется! — Карнакс снова облизнул лезвие меча, и на этот раз у многих младших богов по спине пробежал холодок, — Лучше убить большую часть, чем позволить всем выродиться! В огне войны выживут сильнейшие! А слабые… слабым не место в новом мире.

— Война хотя бы дает шанс, — добавил он, бросив насмешливый взгляд на Марибора, — В отличие от Великого Потопа. Куда милосерднее, не находишь?

— Милосерднее? — Аймос наконец перестал вертеть двузубец, — Ты говоришь о милосердии, Карнакс? Ты?

В его голосе звучала неприкрытая ирония. Бог подземного мира медленно поднялся, и тени в зале стали гуще.

— Я принимаю души погибших, — произнес он тихо, но его слова эхом разнеслись по залу, — Я вижу их страдания, их боль, их отчаяние. И знаешь что, Карнакс? Души жертв войны кричат громче всех. Они искалечены войной и страдают… Какой такой светлый мир выжившие страдальцы смогут построить? Мир страха?

— Пусть кричат! — бог войны оскалился, — Их крики разбудят остальных от спячки! Встряхнут от пресыщенности и лени!

— А может, — Аймос шагнул к нему, — Тебе просто нужна новая порция криков? Сколько душ тебе нужно, Карнакс, чтобы заглушить голоса в твоей голове?

По залу прокатился испуганный шепот — все знали о безумии бога войны, но никто не осмеливался говорить об этом вслух. Карнакс застыл, его механический глаз с бешеной скоростью вращался в глазнице.

— Осторожнее, дядюшка, — процедил он, — Как бы твой Мир Мертвых не переполнился раньше времени…

— Довольно! — громовой голос Громовержца заставил всех вздрогнуть. Молнии между его пальцами превратились в настоящие разряды, — Мы здесь не для того, чтобы угрожать друг другу.

Оба бога отступили, сели обратно на свои места, но продолжали сверлить друг друга взглядами. В воздухе повисло напряжение — казалось, еще немного, и между ними вспыхнет настоящая битва.

Громовержец медленно обвел взглядом притихший зал. Его взгляд, мрачный, как грозовые облака, задержался, казалось, на каждом из присутствующих. От этого взгляда младшие боги невольно съеживались.

— Кто-нибудь хочет что-то добавить? — его голос прокатился подобно далекому грому. В воздухе запахло озоном.

Боги хмурились, отводили взгляды, но молчали. Предложение бога войны многим пришлось не по душе, но возражать… Кому хочется навлечь на себя гнев Карнакса? Даже самые смелые предпочли промолчать. Лишь изредка между ними пробегали тревожные взгляды.

— Я… — тихо начала богиня плодородия и урожая, её венок из колосьев слегка поблек от волнения, — Я считаю это слишком радикальным решением. Уничтожить половину человечества… Это же…

— А как иначе? — мгновенно парировал бог войны, грохнув бронированным кулаком по подлокотнику своего кресла. Клинки, из которых оно было составлено, тревожно зазвенели, — Ты разве не слышала, что я сказал? Смертные истощают ресурсы, оскверняют священные места, забывают древние традиции! Они уподобились животным, но возомнили себя равными нам!

— Но есть же другие способы… Может быть, стоит дать им еще один шанс?

— Шанс? — бог войны презрительно усмехнулся, его шрам, пересекавший левую щеку, побелел от напряжения, — Сколько шансов мы уже давали? Будем и дальше смотреть, как они уничтожают наш мир? Как извращают все, до чего дотягиваются? Как забывают нас, своих создателей?

Он поднялся во весь свой исполинский рост. В доспехах, украшенных черепами древних чудовищ, с развевающимся алым плащом, он внушал трепет даже героям и чудовищам.

— Да, люди начали забывать, для чего они были созданы… Они отказались от своей Судьбы ради сиюминутных удовольствий, — проскрипела старая богиня судьбы, перебирая нити жизней в своих морщинистых пальцах, — Их нити путаются, мешают друг другу. Это нарушает… всю гармонию… Кхе-кхе…

Она зашлась в сухом кашле, не в состоянии продолжать.

— Вот! — торжествующе воскликнул бог войны, — Даже хранительница судеб согласна со мной! Нужно проредить их ряды, чтобы снова начали чтить древние законы и уважать богов!

И тут в наступившей тишине раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— А что, если есть другое решение?

Все взгляды обратились к высокой фигуре, поднявшейся со своего места. Эстро, Старший бог, покровительствующий Искусствам, в черных доспехах тонкой работы, украшенных золотой вязью. Вместо плаща за его спиной развевалась дымка, похожая на чернила, растворенные в воде — она принимала очертания то крыльев, то струн невидимой арфы.

Его длинные темные волосы были собраны в сложную прическу, удерживаемую заколками в виде золотых перьев для письма. На поясе висел изящный меч, больше похожий на произведение искусства, чем на оружие. Впрочем, никто не сомневался в смертоносности этого оружия.

— Карнакс во многом прав, — произнес он, и его голос, глубокий и мелодичный, эхом разнесся по залу, — Но есть один нюанс, который стоит принять во внимание.

Он небрежно взмахнул рукой, и в воздухе соткалось облако-видение, настолько четкое и яркое, что казалось, можно шагнуть внутрь. В нем отразился остров, окруженный лазурным морем. Процветающие города с белоснежными зданиями, широкие мощеные улицы, по которым гуляют счастливые семьи с детьми. Величественные храмы, где толпятся верующие. Школы, полные учеников, склонившихся над древними фолиантами.

Бог войны нахмурился, вглядываясь в картину:

— Это ведь… — начал было он.

— Ларинское царство, — кивнул Эстро, — Позвольте привести немного статистики.

Рядом с ним в воздухе появились светящиеся цифры и графики, складывающиеся в изящные узоры.

— Сто лет назад ситуация там была даже хуже среднемировой, — продолжил он, указывая на нисходящую кривую, — Упадок, деградация, извращения, все те же проблемы, о которых говорил уважаемый бог войны. А теперь…

Он сделал изящный жест, и цифры перестроились.

— Рождаемость — три ребенка на женщину. Переоткрыты двенадцать древних магических техник, считавшихся утраченными. Открыт паровой двигатель. Экономический рост — пятнадцать процентов в год. Активная экспансия на соседние острова, зачистка их от монстров и заселение людьми. И что особенно важно — храмы полны верующих, древние ритуалы соблюдаются неукоснительно.

Боги с интересом разглядывали цифры. Даже бог войны нахмурился — такие результаты не могли не впечатлять. Многие боги привстали с мест и подались вперед, внимательно изучая графики.

— Это ведь твоих рук дело, Эстро? — вкрадчиво поинтересовался Аймос, бог подземного мира. Его глаза, похожие на черные алмазы, буравили собрата, — Ты часто бывал там в последнее столетие. Что-то советовал смертным?

— Меня радует осведомленность уважаемого правителя Подземного царства о моих делах, — Эстро чуть улыбнулся уголком рта, — Да, я давал правящей династии некоторые советы. И продолжал наставлять их в дальнейшем.

— И что же это за советы? — Аймос подался вперед, его глаза замерцали ярче.

— Весьма непопулярные в наше время, — в глазах Эстро промелькнули озорные искры.

— Не томи, — нахмурился Громовержец, и по залу прокатились раскаты грома, — Говори прямо.

— Усилить охрану границ и запретить въезд чужеземцев из неблагополучных стран, — спокойно ответил Эстро, — Запретить пропаганду разных… гм… радужных идей. Высший приоритет государства — крепкая семья и рождение детей. Ну и еще ряд мер, которые так осуждают в «продвинутых» обществах…

По залу прокатился шокированный шепот. Многие боги отшатнулись, словно Эстро произнес какое-то богохульство. Другие смотрели на него с плохо скрываемым одобрением, хотя и не спешили высказывать поддержку вслух. Богиня любви покраснела и спрятала лицо за веером из павлиньих перьев. Бог торговли демонстративно отвернулся, и его золотые весы возмущенно звякнули.

— Как… как ты можешь⁈ — вскочил молодой бог радуги. Его разноцветные одежды гневно переливались всеми оттенками спектра, а волосы вспыхивали то красным, то синим, то зеленым, — Это же акт ненависти! Это… это отрицание самой сути радуги!

Его голос сорвался на визг:

— Чем тебе радуга не угодила⁈ Почему ты против красоты во всех её проявлениях⁈

— Ничем, — пожал плечами Эстро, — Радуга прекрасна там, где ей положено быть — в небе после дождя. А не там, где ей не место.

— Да как ты… Ты же бог Искусств! — молодой бог чуть не плакал от возмущения, его одежды беспорядочно меняли цвета, — Ты должен поддерживать все прекрасное и необычное! Это твой долг!

— Я поддерживаю истинное искусство, — холодно ответил Эстро, и его чернильная дымка-плащ угрожающе взметнулась, — А не его извращенные формы. И результаты говорят сами за себя, — он указал на парящие в воздухе цифры, — Можете сколько угодно возмущаться моими методами, но они работают. В отличие от ваших… — он обвел собравшихся внимательным взглядом, — Вы можете сколько угодно называть смертных тупым скотом, но именно благодаря вашим идеям и наставлениям они тысячелетиями проваливались в ту зловонную яму, где сейчас находятся…

По залу прокатился возмущенный ропот. Бог Радуги хотел что-то возразить, но под тяжелым взглядом Эстро сник и опустился на место. Его одежды потускнели, превратившись в невзрачные серые лохмотья.

Громовержец же молча кивнул. В его глазах все еще плясали молнии, но теперь в них читался скорее интерес, чем гнев.

— Что скажешь? — верховный бог повернулся к богу войны.

Карнакс долго молчал, разглядывая статистику. Его пальцы рассеянно поглаживали рукоять меча, а глаза оставались спокойны… пугающе спокойны.

Внезапно бог войны расхохотался — громко, с надрывом. Его смех эхом отразился от мраморных стен, заставив младших богов вздрогнуть. Одним текучим движением он поднял Закат и провел языком по лезвию. Золотая кровь богов заструилась по клинку, придавая ему зловещее сияние.

Бог Войны не мог долго без крови… и если ее было не достать, то он просто использовал свою, чтобы насытиться.

— Я всегда знал, что ты с прибабахом, Эстро, — произнес он, слизывая кровь с губ, — Ларинское царство — это лишь исключение, ошибка выжившего. Этот островок всегда купался в роскоши, торгуя дарами моря. То, что сработало у них, остальному человечеству как мертвому припарка.

Эстро лишь наклонил голову чуть набок, разглядывая бога войны с легким любопытством.

— Для каждой страны нужен индивидуальный подход, — возразил он, и его мелодичный голос приобрел стальные нотки, — Хотя это, конечно, сложнее, чем просто устроить массовую резню. Требует мысли, планирования… Тебе это, наверное, чуждо, Карнакс?

— Ты лишь наивный идеалист, — бог войны оскалился, демонстрируя окровавленные зубы, — Живешь в своих фантазиях о прекрасном будущем. А я вижу реальность!

— Реальность? — Эстро шагнул вперед, — У войны должны быть четкие и рациональные цели. С минимумом жертв. А ты просто хочешь утопить мир в крови и веришь, что человечество в ней не захлебнется?

— Кровь очищает! — прорычал бог войны, — Только через страдания смертные могут очиститься!

— Через страдания? — Эстро презрительно усмехнулся, — Или через твое безумие?

Карнакс зарычал и шагнул к Эстро, поднимая Рассвет и Закат. Бог Искусств моментально выхватил свой меч.

Айсштиль, богиня льда, метнулась между ними:

— Остановитесь! Это не место для…

— Не вмешивайся, Айси! — рявкнул бог войны, отталкивая её, — Дай мне порубить этого ублюдка!

— Остановитесь немедленно! — возмутилась Эгилия, резко поднявшись, — Как вы себя ведете⁈

Но было поздно. Воздух вокруг бога войны начал закипать от ярости, его доспехи засветились багровым. Вокруг Эстро, напротив, сгустилась тьма, его чернильная дымка превратилась в извивающиеся щупальца теней.

— Ты слишком долго прятался за своими картинками и стишками, — прорычал бог войны, активируя боевые печати. Они вспыхнули на его доспехах кровавым светом, — Пора напомнить тебе, кто здесь главный, любитель малевать кистью по холсту!

— Если ты так настаиваешь… Я могу и кровью по лицу намалевать, — ответил Эстро, ухмыляясь не менее кровожадно. Вокруг него закружились черные перья, каждое острое как бритва.

Они двинулись навстречу друг другу. Каждый их шаг отдавался гулом в огромном зале. Воздух между ними потрескивал от напряжения — словно вот-вот разразится буря.

*ХРЯСЬ!*

Удар был подобен раскату грома. Громовержец обрушил свой исполинский кулак на стол, расколов его надвое. Молнии прошили воздух от пола до самого купола, заставив богов в ужасе отпрянуть. Даже колонны, казалось, задрожали от его гнева.

— ДОВОЛЬНО! — его голос был подобен грохоту тысячи гроз.

Эхо металось между колонн, постепенно затихая: «вольно… вольно… вольно…»

Расслабившийся было Ноктус упал со своего кресла, но тут же вскочил, тяжело дыша. Лилия в ужасе пискнула и запрыгнула Айсштиль прямо на плечи. Там она полностью завернулась в свой большой пушистый хвост, превратившись в некое подобие гигантской меховой шапки. Богиня Льда, чей обзор теперь ограничила шерсть, беспорядочно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие.

Младшие боги съежились на своих местах. Богиня весны выронила свой венок, и он рассыпался пылью, не долетев до пола. Даже Карнакс замер, не решаясь пошевелиться. Эстро медленно опустил руку, и его черные перья растворились в воздухе.

Аймос и Морибор обеспокоенно смотрели на Громовержца, стиснув подлокотники кресел.

Тяжелая тишина повисла в зале. Только потрескивание молний нарушало её.

— Я услышал достаточно, — произнес Громовержец, когда эхо его крика окончательно стихло. Его голос теперь звучал спокойнее, но от этого не менее грозно, — И готов вынести решение.

Он поднялся во весь свой исполинский рост. Его фигура, казалось, заполнила собой весь зал. В глазах плясали молнии, а борода искрилась от статического электричества.

— Человечество, — начал он медленно, — пало так низко, как никогда еще не падало в своей истории.

Каждое его слово отдавалось громовыми раскатами.

— Даже в дикие древние времена они не были столь необузданны и развращены, столь далеки от истинного пути. И поэтому… — он сделал паузу, обводя взглядом притихших богов, — война действительно необходима. Она станет очищением. И да, она будет милосерднее, чем Великий Потоп или изгнание в Мир Мертвых.

По лицу бога войны расползлась торжествующая ухмылка. Его пальцы любовно погладили рукоять меча, словно предвкушая грядущую жатву.

Бог моря резко отвернулся, его трезубец угрожающе засветился. На его лице напряглись желваки — видно было, что он с трудом сдерживается.

Эстро стоял неподвижно, только его чернильная дымка беспокойно металась за спиной. В его глазах читалось едва сдерживаемое разочарование.

Лицо Аймоса оставалось бесстрастным, словно вырезанная из обсидиана маска. Лишь легкое движение теней в его короне выдавало какие-то эмоции. Он молча наблюдал за происходящим, словно прикидывая, сколько душ пополнят его владения после грядущей бойни.

— Однако… Эстро доказал, что человечество не безнадежно, — громовой голос Владыки богов разносился по залу, — Его… гм… изыскания и дерзкие решения… Всё это показало, что даже в самой глубокой тьме может родиться свет. И поэтому его идеи тоже будут воплощены в жизнь.

Громовержец обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Карнаксе и Эстро.

— Вы оба будете работать над исцелением человечества. То, что можно исцелить — исцелит Эстро своими преобразованиями. То, что исцелить нельзя — Карнакс вырежет как опухоль.

Он сделал паузу, позволяя своим словам отозваться эхом под сводами зала. Боги молчали, обдумывая сказанное.

— А чтобы вам работалось сподручнее, и чтобы вы лучше понимали друг друга, я перераспределю часть ваших божественных полномочий.

По залу прокатился удивленный шепот. Даже Аймос подался вперед, явно заинтересованный.

— Эстро, — продолжил Громовержец, — отныне ты также будешь покровительствовать войне. Ты будешь отвечать за её рациональную составляющую. За тактику, стратегию и понятие Справедливой войны. Ведь, как ты сам сказал — война должна иметь четкие цели, с минимумом жертв.

Эстро вскинул бровь, но в его глазах промелькнуло понимание. Он слегка склонил голову, принимая новую ответственность.

— Что ж, Война — это ведь тоже Искусство, — сказал он, — Я принимаю твою волю, владыка.

— А ты, — Громовержец повернулся к Карнаксу, — Получишь часть полномочий над искусством. Отныне в твоем ведении будут боевые песни, военные марши, батальная живопись и эпические сказания о героях. Пусть воинская доблесть находит свое отражение в искусстве.

— А что, хорошая идея, брат, — подал голос Аймос. На его бесстрастном лице появилось подобие улыбки, — Смена божественных обязанностей — хорошая, хоть и забытая практика. Помню древние времена, когда бог войны отвечал не только за войну, но и за земледелие. Ведь тогда, когда воинское сословие еще не сформировалось, все земледельцы были воинами. Сами себя обеспечивали, вооружали и становились на защиту своих земель от захватчиков…

— Но… отец… — бог войны запнулся, явно не веря своим ушам. Несмотря на одобрение великой войны, он выглядел так, словно ему только что нанесли предательский удар в спину.

— Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — отрезал Громовержец, и молнии в его глазах вспыхнули с новой силой.

— Подойдите ко мне, оба, — велел он.

Эстро и Карнакс приблизились к трону. Громовержец шагнул им навстречу, от него исходило ощущение невероятной, первородной мощи — той силы, что создавала и разрушала миры.

Он простер руки, и между его ладонями возникло сияние — два сгустка света. Один багрово-красный, пульсирующий яростью Войны, второй — янтарно-золотой, пульсирующий всеми оттенками Искусства. Громовержец резко развел руки, и сгустки разделились на части, перемешиваясь между собой как вода и масло, пока не образовали новую комбинацию.

— Примите свои новые полномочия, — произнес он.

Сгустки энергии устремились к богам. Эстро ощутил, как его пронзает новая сила — холодная, расчетливая мощь рациональной войны. Она была похожа на остро заточенный клинок, на безупречный механизм боевой машины. Карнакс же принял в себя часть творческой силы — буйство красок, ярость битвы, воплощенную в искусстве.

Эстро прикрыл глаза, привыкая к новым ощущениям. Внутри него словно развернулись военные карты всех времен, зазвучали барабаны маршей, но не те, что поднимают боевой дух, а те, что отмеряют точный ритм движения войск.

Карнакс же застыл, его лицо исказилось, будто от боли. Новая сила явно была чуждой его природе — как будто в железную броню вплели шелковые нити. Но постепенно его черты разгладились, когда он начал понимать суть полученного дара.

— Теперь вы связаны, — объявил Громовержец, — Война и Искусство, разрушение и созидание — две стороны одной монеты. Учитесь работать вместе.

Эстро задумчиво смотрел на свои руки, словно пытаясь почувствовать, как в них течет новая сила. Война… Как странно. Он никогда не стремился к этому, но теперь, получив эти полномочия, ощущал, что это… правильно.

Именно то, что нужно. То, что поможет в воплощении его идей.

— Признаться, я не ожидал такого поворота, — произнес Эстро, поднимая взгляд на Громовержца, — Но в этом есть определенная логика. Война не должна быть бессмысленной бойней. Она должна быть… инструментом. Как скальпель в руках хирурга.

Бог войны при этих словах скрипнул зубами. Его кулаки были стиснуты так, что побелели костяшки пальцев.

— Искусство и война всегда были связаны, — задумчиво произнес Аймос, поглаживая двузубец, — Вспомните древние эпосы, воспевающие подвиги героев. Батальные полотна, прославляющие великие сражения. Военные марши, поднимающие боевой дух…

— Замолчи! — неожиданно рявкнул бог войны, резко разворачиваясь к Аймосу. Его глаза пылали яростью, — Вы все… вы превращаете войну в фарс! В какой-то… театр! Война — это кровь, боль, ярость, страх и смерть! Это не ваши красивые картинки и стишки!

— Именно поэтому ты и получаешь эту часть, сын мой, — спокойно ответил Громовержец, — Ты знаешь истинную цену войны. Ты видел её изнанку. Кто лучше тебя сможет показать её подлинную суть через искусство? Не приукрашенную, не романтизированную — настоящую.

— Походная солдатская песня — это тоже важная часть искусства людей, — добавил Аймос.

Бог войны замер, явно не ожидав такого объяснения. На его лице промелькнуло что-то похожее на понимание, но тут же сменилось привычной маской ярости.

Тем не менее он склонил голову, не осмелившись перечить Громовержцу.

— А ты, — Громовержец повернулся к Эстро, — Не подведи. Ты должен сделать эту войну… эффективной. Минимизировать потери. Сделать её инструментом хирургии, а не мясницким топором.

— Я понимаю, — кивнул Эстро, — Это будет… интересный опыт.

— Интересный опыт⁈ — рассмеялся бог войны, — Для тебя это всё игра? Да, Эстро? Эксперимент?

— Нет, — Эстро посмотрел ему прямо в глаза, — Это ответственность. И я отнесусь к ней со всей серьезностью.

— Посмотрим, — процедил Карнакс, — Посмотрим, как ты запоешь, когда впервые по-настоящему почувствуешь, что такое война. Когда она войдет в твою кровь, в твои кости…

— Я знаю, что такое война, не хуже тебя, — тихо ответил Эстро, — Или ты забыл, как мы вместе сражались против титанов и чудовищ? И именно поэтому я сделаю всё, чтобы изменить природу войны.

— Наивный глупец, — бог войны отвернулся, его плечи напряглись, — Ты не можешь изменить природу войны. Она такая, какая есть.

— Можно изменить всё, — спокойно возразил Эстро, — Нужно только знать как.

— Хватит уже этих пререканий, — прервал их Громовержец, — Решение принято. Вы будете работать вместе, хотите вы этого или нет. Потому что только так мы сможем действительно помочь людям.

Бог войны молча развернулся и зашагал прочь. Его движения были резкими и порывистыми, выдавая бушующую внутри ярость.

— Он примет это, — заметил Ноктус, глядя ему вслед, — Со временем.

— Возможно, — Эстро пожал плечами, — Но это не главное. Главное — работа, которую нам предстоит сделать.

— Ты действительно веришь, что сможешь изменить природу войны? — с любопытством спросил Ноктус.

— Я верю, что могу сделать её более… рациональной. Более контролируемой. И если это поможет спасти хоть несколько жизней — оно того стоит.

— Интересные времена нас ждут, — усмехнулся Ноктус, — Очень интересные.

Эстро промолчал, глядя вслед удаляющейся фигуре бога войны. Он чувствовал, как внутри него пульсирует новая сила, требуя выхода, требуя действий. Да, времена действительно будут интересными. И очень непростыми.

Лилия же глядела во все глаза на Эстро. В ее зрачках разгорались искорки. Кажется, юную богиню весьма впечатлила дерзкая речь бога Искусств… Но тот её, кажется, даже не замечал.

Айсштиль, как и другие боги, молча наблюдала за удаляющейся фигурой бога войны. Его гнев был почти осязаем — казалось, сам воздух вокруг него потрескивал от ярости.

— Эх, Карнакс, Карнакс… — вздохнула богиня льда.

— Какой же бог войны страшный, — прошептала Лилия, машинально прижимая волчьи уши. Её звериная натура лучше других чувствовала исходящую от Карнакса опасность.

Айсштиль вздохнула, и в этом вздохе слышалась странная смесь сожаления и горечи.

— Знаешь, раньше он был совсем другим, — произнесла богиня льда, её обычно холодный голос потеплел от воспоминаний, — Доблестный и благородный воин, истинный защитник людей и богов…

Лилия тут же навострила уши, её глаза заблестели любопытством.

— Правда? Я никогда об этом не слышала! Расскажи!

— Да, это было… давно, — Айсштиль на мгновение прикрыла глаза, — Но после того самого… случая с глазом он сильно изменился. И стал тем, кого мы знаем сейчас — Безумным Карнаксом Разрушителем.

— Именно поэтому ты от него и ушла? — простодушно спросила Лилия, но тут же прикусила язык, заметив, как напряглись плечи богини льда.

— Давай не будем об этом… — холодно отрезала Айсштиль, и температура вокруг неё заметно понизилась.

Лилия виновато прижала уши и замолчала. Некоторые раны, похоже, не заживают даже у богов.

Некто в дымящемся доспехе с лязгом поднялся с земли. Окровавленные пальцы сжали края шлема, медленно стягивая его с головы. На мгновение повисла тишина, нарушаемая только шипением капель крови, падающих на раскаленную броню.

— Ну привет, Эстро, Айси, — произнес он, маниакально улыбаясь. Механический глаз со скрипом провернулся в орбите, — Давно не виделись.

Айсштиль резко втянула воздух, её обычно бледное лицо стало совсем белым. Ледяное копье в её руках задрожало.

— Карнакс… — прошептала она едва слышно.

Я приподнял бровь… и ухмыльнулся. Это как внезапная встреча с коллегой, с которым плотно работали много лет над совместным проектом.

И при этом оба друг друга жутко не перевариваем.

— А ты все такой же маньячело… — протянул я с иронией, — Знаешь, обычно люди присылают открытки, когда хотят повидаться. Или хотя бы письмо с угрозами — для приличия.

— С тебя хватит и броска копья, — ухмыльнулся бог войны, проводя пальцем по шраму, пересекающему его лицо.

Я отчетливо чувствовал кипящую в нем силу Бездны.

Поляна в садах Лилии была разворочена нашей битвой. Вокруг догорали остатки некогда прекрасных цветов, воздух был наполнен запахом гари и крови.

— Десять тысяч лет прошло, а ты все такой же… праздничный, — хмыкнул я, крепче сжимая рукоять Клинка Бездны, — Может, тебе стоит попробовать садоводство? Говорят, успокаивает нервы.

Карнакс рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья — только звериный оскал и жажда крови.

— А ты все такой же любитель потрепаться, — процедил он.

Я смотрел на Карнакса, и невольно в памяти всплывали картины прошлого. Того времени, когда бог войны был… другим. Не таким безумным, более человечным, что ли. Мы даже почти дружили — не так близко, как с Ноктусом, но всё же…

Помню, как накануне очередной битвы с титанами мы сидели у костра, обсуждая стратегию. Карнакс тогда был совсем другим — спокойным, рассудительным воином. Его глаз (тогда еще самый обычный) еще не сводил с ума своим безумным тиканьем и скрежетом. В нем не плескалось то безумие, что появилось позже.

«Война — это искусство, Эстро», — говорил он тогда, задумчиво глядя на пламя, — «Как твоя живопись или поэзия. Каждая битва — это картина, написанная кровью на холсте истории. Каждый маневр — как стихотворная строка… только вместе красок в таких картинах — боль и страдание».

Да, это была его фраза. Я ее очень хорошо запомнил.

А потом случилась та битва… Я до сих пор помню крики титанов, рев призванных чудовищ, грохот рушащихся гор и… тот момент, когда всё изменилось. Когда коготь древнего монстра вспорол лицо бога войны, проникая ему в глаз. Самый кончик когтя зашел Карнаксу глубоко в мозг…

Тогда в первый раз я услышал этот жуткий смех — смех существа, потерявшего рассудок от боли и ярости. Карнакс не умер — он был слишком зол для этого. Но изменился безвозвратно.

Бог-кузнец создал ему новый глаз — шедевр механики и магии. Но что-то в самой сути Карнакса надломилось в тот день. Словно вместе с живым глазом он потерял часть своей души.

Глядя сейчас на бога войны, я пытался найти в нем хоть что-то от того прежнего Карнакса. Но… что-то было не так. Совсем не так.

— Карнакс, — мягко произнесла Айсштиль, делая шаг вперед, — Зачем всё это? Мы же не враги. У нас нет причин сражаться.

Её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. Для неё это было особенно тяжело — когда-то они были больше чем просто знакомыми… В конце концов Карнакс был ее первым и единственным мужем.

— Вы пришли туда, куда вам приходить не следовало, — ответил бог войны. Но это прозвучало как-то сухо — словно цитируя заранее заготовленный текст.

Похожим образом говорили Осколки, которых подчинил себе Босс Организации.

Его механический глаз крутился с неестественной скоростью, издавая странный скрежет. Что-то было не так с этими механическими движениями, с этими заученными фразами…

— О чем ты? — я внимательно следил за каждым его движением, — Это сад Лилии. Мы имеем право здесь находиться.

— Битва очищает разум, Эстро, помнишь? — вместо ответа произнес он, — Ты сам говорил это, когда забрал часть моих полномочий.

Я нахмурился. Нет, я никогда такого не говорил. Это была любимая фраза самого Карнакса…

— Ты что-то путаешь, — сказал я ему.

Он атаковал без предупреждения — молниеносный выпад Рассветом, за которым тут же последовал удар Заката. Классическая комбинация бога войны, но… слишком классическая. Слишком очевидная.

Я отбил первый удар Клинком Бездны, уходя от второго перекатом. Айсштиль тут же создала ледяной щит, прикрывая мой маневр.

— Прекрати это безумие! — крикнула она, пока морозные узоры расползались по земле, — Мы же были друзьями!

— Друзьями? — Карнакс рассмеялся, но смех звучал неестественно, словно запись на поврежденной пластинке, — Какие могут быть друзья у бога войны?

Я вскочил на ноги, окутывая клинок силой Бездны. Что-то определенно было не так. Каждое движение Карнакса, каждая его фраза — словно взяты из какого-то сборника «Лучшие хиты бога войны».

— Эстро, — прошептала Айсштиль, пока мы кружили вокруг противника, — Ты тоже это замечаешь?

Я кивнул. Да, она тоже это почувствовала. Этот Карнакс был слишком… правильным. Слишком соответствовал образу безумного бога войны. Словно кто-то изучил все истории о нем и создал идеальную копию.

Даже в своем безумии настоящий Карнакс всегда оставался непредсказуемым. Его действия могли быть жестокими, нерациональными, но в них всегда была какая-то своя, извращенная логика. А это существо перед нами просто… следовало программе.

Воздух вокруг нас наполнился шипением — Карнакс активировал боевые печати на своих доспехах. Они вспыхнули кровавым светом, но… свет был каким-то тусклым, неживым.

— Война — это искусство разрушения! — прорычал он, бросаясь в атаку, — А ты, Эстро, пытался сделать из нее балет!

Снова заученная фраза. Снова механические движения.

Я парировал его атаку, позволяя силе Бездны течь через клинок. Айсштиль поддержала меня градом ледяных копий, но Карнакс отбил их с неестественной точностью.

«Слишком точно», — подумал я, — «Настоящий Карнакс никогда не был таким… предсказуемым».

Вокруг нас догорал прекрасный сад Лилии. Светящиеся цветы гасли один за другим, словно звезды перед рассветом. Но даже в этом было что-то неправильное — настоящий Карнакс получал удовольствие от разрушения, упивался им. А этот просто… выполнял работу.

— Знаешь, что самое забавное? — спросил я, уклоняясь от очередного выпада, — Настоящий Карнакс никогда бы не повторил дважды одну и ту же комбинацию ударов. А ты уже третий раз делаешь абсолютно идентичную связку.

Механический глаз существа замер на мгновение, словно обрабатывая информацию. А потом…

— Война — это искусство разрушения! — снова произнес он, совершенно тем же тоном, что и минуту назад.

Ясно. Кажется, я понял, что перед нами. Я ведь сам уже создавал нечто подобное — когда штурмовали особняк Кривотолковых…

— Знаешь что? — Айсштиль вдруг шагнула вперед, её голос звенел от раздражения, — Этот спектакль начинает утомлять!

Воздух вокруг стремительно похолодел. Иней побежал по траве, цветам, деревьям — всё вокруг покрылось тонкой коркой льда. Синий сверкающий туман заструился из глаз богини льда. Один взмах руки — и лже-Карнакс оказался закован в ледяной панцирь, намертво примороженный к земле.

Он зарычал, дернулся, пытаясь освободится — но все тщетно. Лед, сковавший его, был необычайно прочен.

Я невольно присвистнул, любуясь работой. Быстро, чисто, без лишних движений — похоже на работу прежней Айси на пике ее могущества.

— Впечатляет, — искренне похвалил я, — Давно не видел такого молниеносного замораживания.

— О… — Айсштиль улыбнулась, и в её улыбке промелькнуло что-то хищное, — Я стала значительно сильнее после слияния с Осколками. Знаешь, если бы сейчас встретилась с той дерзкой смертной из рода Соколовых…

Свист рассекаемого воздуха я почувствовал раньше, чем услышал. Не раздумывая, рванулся вперед, вскидывая Клинок Бездны. Магический снаряд, летевший в спину отвлекшейся Айсштиль, разлетелся искрами от моего удара.

— Берегись! — крикнул я, заметив движение в тенях.

Они выходили словно из ниоткуда… а если точнее, из теней. Точные копии закованного в лед Карнакса. Механические глаза синхронно вращались, доспехи поблескивали в тусклом свете умирающего сада. Каждый держал идеально точные копии мечей Рассвета и Заката.

— О, как мило, — процедила Айсштиль, становясь спина к спине со мной, — Целая армия кукол.

Но в её голосе я услышал напряжение. Эти «куклы» излучали силу Бездны, сравнимую с мощью божественных осколков. От каждого исходила такая энергия, что воздух вокруг них плавился.

Первая атака пришла одновременно со всех сторон — молниеносные энергетические выпады, смесь духовной силы и Бездны. Мой Клинок Бездны запел, отражая удары, ледяные копья Айсштиль пронзали ближайших противников.

— Какого демона здесь происходит⁈ — крикнула она, когда на место поверженного клона тут же встал новый, абсолютно идентичный, — Откуда столько осколков? И почему они настолько сильны?

Я не ответил, полностью сосредоточившись на бое. Клинок в моих руках порхал бабочкой, рассекая доспехи, разрубая тела… Но каждый поверженный противник распадался на сгустки Бездны, а из теней тут же выступал новый.

— Эстро! — в голосе Айсштиль звучало нетерпение, — Это же не Осколки, верно? Тогда что? Откуда у них столько энергии?

Вместо ответа я крутанулся вокруг своей оси, позволяя силе Бездны течь через клинок. Волна тьмы смела ближайших противников, разорвав их на части. Но даже сквозь пелену боя я видел, как тени собираются вновь, формируя новых клонов.

— Помнишь особняк Кривотолковых? Эти существа похожи на тех, что тогда создал я, — сказал я.

— Значит… ими управляют? — Айси сразу вспомнила те события, — Как это Настя делала?

— Нет, я не чувствую каналов управления. Они, кажется, действую самостоятельно. Как по программе.

Айсштиль тем временем создала вокруг нас настоящую метель. Ледяные иглы пронзали врагов десятками, кристаллы льда взрывались, разрывая доспехи на части. Она двигалась с невероятной грацией — богиня льда в самом расцвете своей силы.

Но даже её невероятной мощи было недостаточно. Клоны появлялись быстрее, чем мы успевали их уничтожать.

— Да сколько же вас⁈ — прорычала она, создавая особенно мощный ледяной шквал.

Механические глаза наших противников синхронно провернулись, и все клоны одновременно произнесли:

— Война — это искусство разрушения!

— О, заткнитесь! — Айсштиль в ярости топнула ногой, и земля вокруг покрылась толстой коркой льда, — Хоть бы новую фразу выучили!

Я краем глаза заметил, как она создает что-то похожее на ледяной смерч — очень мощное заклинание, способное заморозить целую армию.

— Подожди! — крикнул я, уворачиваясь от очередного выпада, — Не трать силы зря!

— Что? — она удивленно обернулась, не прерывая заклинания, — Почему?

— Просто… присмотрись к ним внимательнее.

Айсштиль нахмурилась, вглядываясь в наших противников. Я видел момент, когда понимание отразилось на её лице.

— Они все… абсолютно идентичны, — медленно произнесла она, — До мельчайших деталей. Даже царапины на доспехах повторяются.

— Именно, — я крутанулся, разрубая очередного клона, — И распадаются они не просто так. Это сгустки Бездны, но…

— Но что? — она наконец развеяла недоплетенное заклинание, — Эстро, да говори уже!

— Их бесполезно уничтожать, — я нахмурился, пытаясь облечь ощущение в слова, — Тут же новые появятся. Они берут энергию из какого-то невероятно обильного источника. И было бы неплохо для начала найти его… или каналы связи.

В этот момент клоны синхронно атаковали — десятки клинков одновременно устремились к нам. Мы с Айсштиль среагировали мгновенно — мой щит Бездны слился с её ледяной стеной, создавая практически непроницаемую защиту.

— Откуда столько энергии что бы создать таких мощных кукол? — Айсштиль прищурилась, поддерживая щит, — Даже ты не можешь штамповать настолько мощных… и в таком количестве…

— Вот именно, — я внимательно следил за тем, как очередная волна клонов формируется из теней, — Кто-то нашел способ… упростить процесс. Или типа того.

— Лилия? — тихо спросила Айсштиль, — Она всегда любила эксперименты…

Я промолчал. Было в этом что-то неправильное. Да, Лилия любила эксперименты, но её подход всегда был… более естественным. Более органичным. А это больше походило на работу ученого, инженера…

— Может быть здесь где-то находится настоящий Карнакс или его Осколок? — предположила Айси.

— Не исключено.

Новая волна атак обрушилась на наш щит. Клоны действовали все так же механически точно, но теперь в их движениях появилось что-то новое — словно они учились на своих ошибках, адаптировались к нашему стилю боя.

Реально, это как сражаться с нейросетью. Она сперва тупая, но с каждой попыткой адаптируется, становясь все сильнее…

— Они развиваются, — сказала Айсштиль. Она тоже это заметила, — С каждой новой волной…

Она не договорила. Земля под нами вдруг содрогнулась, и из теней начала подниматься новая фигура — намного больше предыдущих клонов. Её доспехи были испещрены светящимися линиями, словно микросхемами, а механический глаз сиял зловещим красным светом.

Улучшенный клон?

— О… — только и сказала Айсштиль, — Похоже, мы разозлили главного конструктора?

Я крепче сжал рукоять меча, чувствуя, как Бездна откликается на мой зов. Кем бы ни был создатель этих кукол, он явно готовил для нас что-то особенное.

Что ж… посмотрим, чья версия Бездны окажется сильнее — моя первозданная или его «прирученная»…

Внезапно воздух наполнился чем-то похожим на светящуюся пыльцу. Лепестки вокруг закружились в странном танце, и среди них возникла знакомая фигура в белом платье.

Лилия.

Её появление было подобно дуновению весеннего ветра среди этого хаоса. Волчьи ушки нервно подрагивали, а в глазах читался испуг, но движения… Движения были отточены до совершенства.

Два ближайших клона Карнакса бросились к ней, занося мечи для удара. Лилия словно в танце скользнула между ними, уходя от ударов. В воздухе мелькнули тонкие лозы с шипами, они пронзили механические глаза кукол. Клоны рухнули, рассыпаясь сгустками очищенной Бездны.

— Лилия! — воскликнула Айсштиль, но богиня природы лишь бросила на нас недоверчивый взгляд, продолжая своё смертоносное выступление.

Её пальцы сплетали печати с невероятной скоростью. Каждый жест был наполнен силой, каждое движение — отточено до идеала. Светящиеся растения вокруг отзывались на её команды, формируя собственные печати прямо из своих стеблей и листьев.

Я невольно залюбовался — это было похоже на сложнейший механизм, где каждая деталь работала в абсолютной гармонии с остальными. Сад словно превратился в единый организм, подчиненный воле своей хозяйки.

Вот за что Лилию возвысили до одного из высших богов. Даже совсем молодая, она была очень сильна… и умела.

Гигантский клон, так и не успев сразиться с нами, вдруг замер. По его доспехам пробежала рябь, словно что-то нарушило работу управляющего им магического механизма. А потом… он просто взорвался изнутри, разлетевшись облаком очищенной Бездны.

Остальные куклы начали синхронно гореть странным зеленоватым пламенем. Они не кричали, не пытались сопротивляться — просто стояли, пока огонь пожирал их, превращая в ничто. Через несколько секунд от армии клонов не осталось и следа.

Лилия опустила руки, и сад вокруг медленно успокоился. Светящиеся цветы перестали формировать печати, возвращаясь к своему обычному мерцанию.

— Лилия… — я сделал шаг к ней, но она отпрянула, прижав уши. И оскалив острые волчьи клыки.

— Не подходи! — её голос дрожал, — Я… я не уверена…

Она переводила встревоженный взгляд с меня на Айсштиль и обратно, словно не могла решить, стоит ли нам доверять.

— Всё хорошо, — мягко произнесла Айсштиль, — Мы не причиним тебе вреда. Ты же помнишь нас?

— Я… — Лилия закусила губу, её хвост нервно подергивался, — Помню. Наверное… Айси… Эстро… Но… Я должна убедиться, что вы не клоны…

Она подошла к нам, встав на четвереньки, и… сосредоточенно нас обнюхала. Мы с богиней молча ждали, разрешив Лилии делать все, что она хотела.

Она снова испуганно огляделась по сторонам, словно ожидая новой атаки. После чего распрямилась.

— Ну вроде не клоны… Идемте, — наконец произнесла она, делая приглашающий жест, — Здесь опасно. ОНА может крутиться рядом. Скорее всего эти клоны — ЕЁ рук дело…

— Она? — переспросил я, — Ты о ком?

— Все вопросы позже. Пошли.

Я переглянулся с Айсштиль. В её глазах читалось то же подозрение, что грызло меня. Насколько можно доверять той, кто перед нами?

Но что нам оставалось? Только следовать за нашей спасительницей и надеяться, что мы успеем среагировать, если это окажется еще одна ловушка клонов.

Лианы змеились по телу Никталии, скользя под одежду из лунного света с почти осознанной целенаправленностью. Казалось, они что-то ищут, методично исследуя каждую складку эфемерной ткани.

— Прекратите! — возмутилась Никталия, пытаясь призвать силу ночи, но красные печати вокруг неё вспыхнули ярче, подавляя любую попытку использовать божественную энергию, — Это… это вообще неприлично!

Прикосновения были удивительно деликатными, почти нежными — словно десятки маленьких пальчиков осторожно ощупывали её тело. Богиня с удивлением поймала себя на том, что эти прикосновения не вызывают отвращения, а скорее… будят что-то древнее и тёмное в её собственной природе.

— Нет… — прошептала она, пытаясь сопротивляться этому чувству, — Я богиня ночных желаний! Я… я не такая…

Но создатель ловушки явно хорошо разбирался в природе таких… ночных созданий, как она. Каждое движение лиан было рассчитано, каждое прикосновение — выверено. Печати пульсировали красным, сдерживая богиню и не давая ей вырваться. Одежда из лунного света начала таять под их воздействием, словно растворяясь в воздухе.

Оставшись без своего магического облачения, Никталия почувствовала себя особенно беззащитной. Полностью голая и совершенно уязвимая… А лианы тем временем собирали растворяющуюся ткань, будто изучая её состав, пропуская через себя каждую нить лунного света.

— Кто бы ты ни был… — процедила богиня сквозь зубы, отчаянно ища способ освободиться, — ты слишком хорошо знаешь… как это работает…

Никталия зарычала, борясь с нарастающим дурманом. Тело предательски отзывалось на каждое прикосновение, но разум ещё сопротивлялся. Она была богиней тёмных желаний, и кто-то использовал эту сущность против неё самой… Иронично.

Нет уж! Она не сдастся! Её не одолеть ее же оружием!

Сквозь пелену наслаждения она уловила звук — мягкие, почти неслышные шаги где-то рядом. В углу комнаты-ловушки медленно начала открываться неприметная дверь, которую она раньше даже не заметила.

Так это что же… она никогда не получит свой собственный смартфон?

Отчаяние придало сил. Один рывок — и ей удалось дотянуться до ближайшей печати. Её пальцы скользнули по светящемуся символу, нарушая идеальную структуру заклинания. Система защиты дрогнула — всего на мгновение, но этого хватило.

Призванная сила ночи хлынула в её тело прохладной волной, и Никталия растворилась в ближайшей тени за долю секунды до того, как печати восстановились. Лианы схватили пустоту.

Тёмная фигура замерла у входа, глядя на опустевшую ловушку. Потом медленно подошла к тому месту, где только что извивалась в путах богиня. Наклонилась, подбирая с пола тонкую, почти невесомую нить — всё, что осталось от одежды из лунного света.

А Никталия была уже далеко, кляня себя за излишнюю беспечность. Похоже, в этом саду водилось что-то гораздо более опасное, чем просто экспериментальные растения…

Лилия двинулась вперед по светящейся тропинке, которую услужливо формировали для неё растения. Её белое платье казалось сотканным из белых лепестков, а в длинных волосах запутались светящиеся семена. Идеальный образ той юной, пугливой богини, которую мы когда-то знали.

Возможно, слишком идеальный.

«Интересно», — подумал я, следуя за ней, — «если это действительно ловушка… то куда она нас ведет? И главное — зачем?»

Что-то подсказывало мне, что ответ нам может не понравиться.

Впереди воздух начал рябить, словно поверхность пруда от брошенного камня. Лилия остановилась, её пальцы снова заплясали, сплетая сложный узор печатей. Растения вокруг отозвались, формируя собственные символы, и пространство словно разошлось в стороны, открывая проход.

— Это… не божественное измерение, — заметила Айсштиль, внимательно изучая контуры портала.

— Нет, — тихо ответила Лилия, — Это просто… складка. Маленький карман в пространстве.

Проход вывел нас к основанию гигантского дерева, настолько огромного, что его крона терялась где-то среди низких серых облаков. Его ствол был испещрен окнами, балконами и переходами — словно перед нами был не живой организм, а причудливый небоскреб, созданный самой природой.

— Невероятно, — прошептала Айсштиль, запрокинув голову, — Оно… живое?

— Более чем, — Лилия робко улыбнулась, — Идемте внутрь.

Внутреннее пространство Дерева поражало воображение. Винтовые лестницы, созданные из живой древесины, спирально поднимались вверх. Уютные комнаты, словно вырезанные прямо в стволе, располагались на разных уровнях.

— Странно, — пробормотал я, проводя рукой по живой коре, — Я никогда не слышал об этом месте.

Айсштиль тихо вздохнула, и в её дыхании словно промелькнули отголоски древней печали:

— Я чувствую эту духовную силу… Да, это она… Узнаю…

— О чем ты, Айси? — я повернулся к ней.

— Это дерево было выращено Лилией в память о тебе, Эстро, — богиня тоже посмотрела на меня внимательно, — После того, как тебя изгнали в Бездну. Тогда оно было совсем маленьким… — она провела рукой по стене, — Удивительно, как оно не только выжило за эти тысячелетия, но и разрослось до таких размеров.

Лилия, до этого что-то разглядывавшая в светящемся кристалле, резко повернулась к нам:

— Изгнали в Бездну? — её глаза расширились от испуга и… любопытства? — За что? И как… как ты вернулся?

Я переглянулся с Айсштиль. История была слишком длинной и сложной для этого момента.

— Это долгий рассказ, — мягко ответил я, — Мы обязательно поговорим об этом… позже.

Лилия закусила губу и кивнула, но в её глазах читалось явное разочарование.

Повсюду виднелись следы чьей-то жизни — рабочие столы с недописанными формулами, колбы с засохшими образцами, стеллажи с книгами…

— Здесь кто-то жил, — заметил я, проводя пальцем по слою пыли на одном из столов, — И работал.

— Да, — Лилия повела нас выше по спиральной лестнице, — Я нашла много заметок и дневников. Судя по всему, здесь проводились какие-то исследования. И, кажется, главной тут была я… ну… моя более зрелая версия…

Я кивнул. Кажется, речь о Безумной Лилии. Выходит, до того, как она угодила в запертое божественное измерение Зеленого мира, Безумная занималась исследованиями здесь.

Некоторые помещения явно были недавно приведены в порядок — пыль вычищена, мебель расставлена, даже появились свежие цветы в самодельных вазах. В одной из таких комнат Лилия остановилась.

— Присаживайтесь, — она жестом указала на удобные кресла, созданные, казалось, самим деревом, — Я заварю чай.

Из окна открывался потрясающий вид на весь сад — светящиеся растения, причудливые конструкции из кристаллов и живой материи, экспериментальные делянки… Всё как на ладони.

Лилия колдовала над чайником, добавляя какие-то травы и светящиеся лепестки. Её движения были плавными, но… немного напряженными, выдавая волнение.

— Я почувствовала энергию этого места несколько недель назад, — рассказывала она, разливая ароматный напиток по чашкам, — Она… позвала меня. Словно часть меня всегда знала об этом саде.

— Ты думаешь, это твоя работа? — осторожно спросил я. Я-то, конечно, знал ответ, но было интересно услышать, что думает сама Лилия, — То есть работа одного из твоих осколков?

— Да, — она кивнула, присаживаясь в кресло, — А скорей всего даже оригинала… Посмотрите.

Лилия провела рукой над столом, и в воздухе возник светящийся цветок — крошечное чудо божественной биоинженерии. Его прозрачные лепестки пульсировали едва заметным светом, а внутри виднелись сложные узоры, похожие на печати.

— Здесь, в саду, я могу создавать такие же просто усилием воли, — произнесла она с гордостью, — Словно… словно всегда умела это делать. Само место подчиняется моим желаниям, признавая хозяйкой.

«Безумная Лилия, однозначно», — подумал я, разглядывая цветок, — «Кто же еще мог создать такое? Только она умела так виртуозно сочетать природную магию с силой Бездны».

Краем глаза я заметил, как Лилия украдкой бросает на меня взгляды. В них читалось что-то… особенное. Смесь смущения, интереса и… чего-то ещё? Поймав мой взгляд, она слегка покраснела и ту же отвела глаза.

Ах да… точно, Лилия же была влюблена в меня… Получается, втрескалась еще совсем молодой девчонкой? Но тогда я был слишком занят подготовкой к Великой войне, слишком озабочен судьбой человечества, чтобы заметить её чувства. А потом появилась Айсштиль, и всё изменилось…

Айсштиль, кстати, тоже заметила эти взгляды. Её пальцы едва заметно сжались на чашке с чаем, а температура в комнате слегка понизилась.

— Расскажи подробнее про этот сад, — попросила она, и в её голосе прозвучали знакомые ледяные нотки.

— О!.. — Лилия заметно оживилась, — Здесь столько удивительных экспериментов! Смотрите!

Она начала показывать нам свои находки — светящиеся кристаллы, способные хранить энергию, растения с необычными свойствами, странные механизмы, сплетенные из живой материи… Всё это выглядело безобидно и даже мило, но что-то продолжало меня тревожить. Я не верил, что Безумная Лилия занималась здесь чем-то… мирным и добрым. Особенно если вспомнить скелеты в той пещере…

— А это особенно интересно! — Лилия достала какой-то светящийся кристалл, — Смотрите, если его активировать…

Я смотрел на неё, такую увлеченную и невинную, и не мог не улыбнуться… Эх… я уже совсем забыл, какой Лилия была много лет назад…

— Вот! — Лилия осторожно вставила кристалл в выемку на стене, и по ней побежали светящиеся линии, складываясь в причудливые узоры, — Весь сад пронизан подобными связями. Это как… как единый организм!

Я кивнул. К этим же выводам я сам пришел чуть ранее.

Её глаза сияли искренним восторгом, а волчьи ушки трепетали от возбуждения. Она то и дело прерывалась, бросая на нас робкие взгляды, словно опасаясь, что её энтузиазм может показаться неуместным.

— Безумная Лилия создала здесь нечто поистине удивительное, — прошептала она, легонько поглаживая светящийся узор, — Прямо в сердце Диких Земель…

— Сад действительно прекрасен, — согласилась Айсштиль, и в её обычно холодном голосе промелькнуло искреннее восхищение, — Даже мои ледяные сады не сравнятся с этим.

Лилия смущенно улыбнулась и спрятала лицо за прядью волос — жест, оставшийся далеко в прошлом.

— Ох, что же это я… — она спохватилась, — Есть же куда более важные вещи… Я… я хотела рассказать вам кое-что, — произнесла она, нервно теребя подол платья, — Про тех клонов, с которыми вы столкнулись.

Мы с Айсштиль переглянулись. Наконец-то разговор подошел к главному.

— Они появляются здесь периодически, — Лилия присела на край своего кресла, словно готовая в любой момент вскочить и убежать, — Выглядят как боги нашего пантеона, обладают частью их сил и воспоминаниями…

— И ты не знаешь, откуда они берутся? — мягко спросил я.

— Думаю… думаю, это часть защитной системы сада, — она закусила губу, — Что-то, созданное… ну, мной. То есть другой мной. Безумной версией.

Её пальцы рассеянно чертили в воздухе какие-то символы, и крошечные светлячки послушно складывались в эти узоры.

— К сожалению, многие секреты сада всё ещё недоступны, — продолжила она, — Я не могу понять причину их появления. И откуда у них столько энергии. Но… — она робко улыбнулась, — мне удалось найти способ противодействовать им. Изгонять туда, откуда они приходят.

— И как же? — поинтересовалась Айсштиль.

— Сад… он словно признает во мне свою создательницу, — Лилия повела рукой, и по стенам снова пробежали светящиеся линии, — Я могу управлять его защитными системами. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы справляться с клонами.

— Чаще всего появляется Карнакс? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Да, — она вздрогнула, — Он самый… агрессивный. И, кажется, самый осведомленный. Эти клоны… они знают так много о нас. Словно их создали на основе настоящих богов.

Она замолчала, глядя куда-то вдаль через окно.

— Лилия, — я подался вперед, — А раньше эти клоны могли использовать Тень? Прятаться в ней, как сегодня?

Она удивленно моргнула:

— Нет, такого я не видела. Это… это случилось впервые.

Мы с Айсштиль многозначительно переглянулись. Если клоны действительно эволюционируют, осваивая новые способности…

— Знаешь, что странно? — задумчиво произнесла Айсштиль, — Карнакс никогда не умел управлять Тенью. Это была способность Ноктуса.

— Может быть… может быть, они учатся? — Лилия снова начала нервно теребить подол, — Перенимают способности друг у друга?

В этот момент где-то в глубине дерева раздался странный звук — словно скрип несмазанной двери. Лилия вскочила, её ушки встали торчком.

— Простите, мне нужно проверить кое-что, — она заспешила к выходу, — Пожалуйста, оставайтесь здесь. В этой комнате… безопасно.

Когда она скрылась за поворотом винтовой лестницы, Айсштиль тихо произнесла:

— Кажется, она знает об этом месте не сильно больше нас…

— Ну так она здесь только пару недель, — согласился я, — Тем не менее… оно признало ее хозяйкой.

— Понять бы только, зачем Безумной Лили было создавать это место, — она нахмурилась, — И чего она тут хотела найти…

Я покачал головой. У меня были свои варианты. Но пока я не торопился их озвучивать.

Где-то в глубине дерева снова раздался скрип. На этот раз он звучал ближе. И почему-то мне казалось, что это не просто случайный звук.

Никталия вывалилась из тени где-то на окраине сада, тяжело дыша и дрожа от пережитого унижения. Её кожа все еще горела от прикосновений наглых лиан. Защитные печати ловушки оставили на ней свой след — божественная сила текла вяло, словно патока.

«Ну ничего», — процедила она сквозь зубы, пытаясь сплести новое платье из лунного света, — «Я вам это еще припомню… баклажаны несчастные… Как закончу с разведкой, спалю тут все дотла…»

Но вместо привычного элегантного наряда получилось нечто, больше похожее на мятую простыню, накинутую на плечи. Один рукав был заметно длиннее другого, подол свисал клочьями, а ткань местами просвечивала так, что толку от неё было чуть.

— Да чтоб вас всех Ноктус забрал! — в сердцах воскликнула богиня, пытаясь придать своему одеянию хоть какое-то подобие приличного вида, — И этот сад, и эти печати, и особенно эти… эти… ЩУПАЛЬЦА!

Она попыталась расправить складки, но ткань из лунного света упрямо собиралась в самых неподходящих местах.

Вдалеке, за переплетением искаженного пространства, находилось огромное дерево. Никталия чуяла его… нет, даже не его, а скорее его огромную тень. Тень древа словно манила её, обещая ответы на все вопросы. Никталия прищурилась — от дерева исходила странная энергия, похожая на ту, что использовали клоны Карнакса.

«Ну что ж…» — подумала она, поправляя съехавшее на бок платье, — «Ещё ничего не потеряно… Телефончик я заслужу…»

Первая попытка добраться до дерева через тени закончилась… неожиданно. Вместо намеченной цели Никталия вынырнула посреди гнезда каких-то светящихся птиц. Существа, больше похожие на помесь колибри с маленькими драконами, с любопытством уставились на незваную гостью.

— Ой, простите, — пробормотала богиня, пытаясь отмахнуться от особо любопытной птички, которая начала клевать её импровизированное платье, — Я уже ухожу…

Но не тут-то было! Стая решила, что новая игрушка слишком интересна, чтобы так просто её отпустить. Они закружились вокруг Никталии, постепенно распутывая её и без того жалкое одеяние.

Кажется, они решили, что это отличный материал для гнезда! Надо бы разобрать его на нити…

— А ну прекратите! — возмутилась богиня, пытаясь удержать расползающуюся ткань, — Я вам не бесплатный набор строителя!

Очередная попытка ускользнуть через тень привела её на какую-то странную поляну, где росли огромные светящиеся грибы. Что само по себе было бы не так уж плохо, если бы эти грибы не ПРЫГАЛИ.

— Да вы издеваетесь… — простонала Никталия, глядя как здоровенный мухомор готовится к прыжку. Его ножка изогнулась, словно спиралевидная пружина, готовясь резко вытолкнуть тушу вперед.

*БАМ!*

Гриб приземлился прямо рядом с ней, обдав волной спор, от которых её платье (наспех подлатанное после встречи с птицами) начало таять, словно снег под весенним солнцем.

Никталия поспешно ретировалась, сверкая в сумраке голой попкой. Грибы провожали ее странными квакающими звуками.

— Ещё немного унижений и я домой пойду! — пригрозила богиня в пространство, спешно создавая новый наряд. На этот раз получилось что-то среднее между коротким сарафаном и ночной рубашкой — запас лунной материи явно был на исходе.

Решив, что с тенями пока лучше повременить, Никталия попробовала более традиционный способ — просто залезть на дерево и разведать короткий путь. Благо, по пути к гиганту встречалось множество других деревьев поменьше.

— Вот так, потихоньку… — бормотала она, карабкаясь по веткам, — Как обычный смертный… Ой!

*ХРУСТЬ!*

Ветка, только что казавшаяся такой надежной, предательски хрустнула под её весом. Никталия успела ухватиться за другой сук, но это не спасло её многострадальный наряд — он зацепился за какой-то острый сучок и с печальным звуком порвался от декольте до… самого неподходящего места.

— Да что ж такое! — она в отчаянии попыталась собрать остатки лунного света в хоть что-нибудь прикрывающее. Получилось нечто, больше похожее на купальник — да и то не самый скромный.

«Так, ладно», — подумала богиня, оглядываясь по сторонам, — «Вон там какие-то лианы. Может, по ним получится…»

О, как же она ошиблась! Стоило ей ухватиться за ближайшую лиану, как та ожила. Извиваясь, она обвилась вокруг талии Никталии и… подбросила её вверх! Другая лиана тут же подхватила богиню, словно в какой-то причудливой игре.

Эти растения тоже оказались живыми!

— Ах вы! — возмутилась Никталия, когда третья лиана, подхватив её, начала щекотать, — Прекратите! Или я вас… Ай! Нет, только не под мышками!

Но растения, похоже, только входили во вкус. Они перебрасывали хохочущую богиню друг другу, попутно пощипывая, поглаживая и… раздевая⁈ А ослабленная Никталия совершенно не могла им противостоять…

— Что… опять? — взвыла Никталия, когда особо шаловливая лиана стянула с неё остатки ткани, прикрывающей грудь, — Почему все растения в этом саду такие… приставучие⁈

Когда она наконец вырвалась из этой зеленой карусели, от её одежды остались жалкие клочки — нечто вроде узеньких стрингов и пары ниточек, прикрывающих… точнее, пытающихся прикрывать грудь. Её щеки пылали от смущения и возмущения одновременно.

— Всё! — заявила она, пытаясь сохранить остатки достоинства, — Хватит с меня! Либо я найду нормальный путь к этому чертовому дереву, либо…

Она осеклась. Прямо перед ней, буквально в паре шагов, начиналась аккуратная тропинка, ведущая прямиком к цели. Тропинка, которой определенно не было здесь пару минут назад.

— Ну конечно, — вздохнула Никталия, машинально поправляя жалкие остатки своего наряда, — Теперь появляется удобный путь. Когда я уже практически голая!

Она подозрительно осмотрела дорожку. Вроде никаких ловушек не видно… Но после всего пережитого богиня не спешила доверять этому саду.

— Если это еще одна шутка… — пригрозила она в пространство, осторожно ступая на тропинку, — Клянусь, я найду способ отомстить! Даже если придется ждать еще десять тысяч лет!

Каждый шаг был максимально осторожен — Никталия постоянно ожидала подвоха. Но тропинка, как ни странно, вела её прямо к цели. Возможно, саду просто надоело играть с ней? Или это была передышка перед чем-то более… изощренным?

— А ведь я могла сейчас спокойно смотреть аниме, — проворчала богиня, придерживая рукой последние клочки лунного света на груди, — Или кушать эту самую загадочную пиццу посреди ночи. Но не-е-ет, мне же надо было согласиться на эту авантюру! «Проследи за Эстро», «Это важное задание»… Да чтоб этот сад…

Она осеклась. Впереди, в тени огромного дерева, ей почудилось какое-то движение. Что-то или кто-то… наблюдает за ней?

«Великая Ночь», — подумала Никталия, инстинктивно прикрываясь руками, — «Только бы не еще одна компания похотливых лиан…»

К её облегчению (или разочарованию?), это оказалось не растение. Но то, что она увидела, заставило её замереть на месте с открытым ртом…

В воздухе перед Никталией вдруг сгустились тени, формируя что-то вроде темного зеркала. Через мгновение в нем проявилось знакомое лицо — Ноктус собственной персоной. За его спиной виднелись величественные своды дворца теней, кое-где все еще подпаленные недавними битвами. Сам бог ночи выглядел потрепанным — на его черном плаще виднелись следы крови, а в волосах запутались клочки паутины.

— О, вижу, ты выбрала более… неформальный дресс-код для задания? — невозмутимо поинтересовался он, окидывая взглядом её «наряд».

Никталия издала странный звук — что-то среднее между рычанием тигра и писком умирающего птеродактиля.

— Тебе удобно? — продолжил Ноктус с абсолютно серьезным лицом, — Не дует?

— Я… ты… это… ААА!.. — богиня наконец обрела дар речи, но использовала его не совсем конструктивно.

Ноктус терпеливо ждал, пока поток нечленораздельных звуков иссякнет. На его губах играла едва заметная усмешка.

— Итак, — произнес он, когда Никталия наконец перевела дух, — Как продвигается слежка?

— Как продвигается⁈ — взорвалась богиня, размахивая руками так, что остатки её «одежды» угрожали окончательно развалиться. Натянувшиеся ниточки дрожали от напряжения, едва сдерживая весь… потенциал богини, — Да я тут… меня тут… Знаешь, что со мной сделали эти мерзкие растения⁈

— Судя по твоему внешнему виду, что-то… интересное? — предположил Ноктус, стряхивая с плеча какую-то особо настырную тень.

— Интересное⁈ — Никталия аж задохнулась от возмущения, — Да они… они… Всё! Я ухожу! Прямо сейчас разворачиваюсь и ухожу! С меня хватит этих похотливых лиан!

Растения за её спиной одновременно поникли. Несколько бутонов закрылись, а тонкие веточки печально опустились. Казалось, они искренне расстроены таким поворотом событий.

— Весьма печально, — вздохнул Ноктус, — А я как раз собирался показать тебе это…

Он неторопливо достал из складок плаща коробку, при виде которой глаза Никталии расширились. Изображение новенького смартфона последней модели сверкало в тусклом свете как драгоценный камень.

— NightPhone 100500 Pro Max TURBO сто, — с чувством произнес бог ночи, — Терабайт памяти, процессор последнего поколения, камера на 120 гигапикселей с ночным режимом съемки…

Никталия непроизвольно облизнулась. Её взгляд прикипел к коробке как у кошки к лазерной указке.

— Экстра тонкий дисплей с частотой 144 герц, — продолжал Ноктус, поворачивая коробку так, чтобы она поймала особенно эффектный блик, — Поддержка всех стриминговых сервисов, включая премиум-подписку на год… Но раз уж ты уходишь… Оставлю тогда его себе… Или Эстро отдам, пусть своих девиц порадует…

— Стой! — Никталия подалась вперед так резко, что чуть не влетела в теневое зеркало, — Я… я передумала!

— Вот как? — Ноктус приподнял бровь.

— Да! — она решительно тряхнула головой, отчего её растрепанные волосы разметались по плечам, — Я им всем устрою! Да за такой телефон я…

Договорить она не успела. Откуда-то сверху стремительно спустились лианы — толстые, явно боевые разновидности. Одним слаженным движением они обвились вокруг щиколоток Никталии.

— Эй! — только и успела пискнуть богиня, прежде чем её рывком утащило вверх.

— Помни про фронтальную камеру на 120 гигапикселей! — крикнул ей вслед Ноктус, — И про беспроводную зарядку!

— Я ВСЕХ ПОРВУ ЗА ЭТОТ ТЕЛЕФО-О-ОН! — донеслось из кроны, постепенно затихая.

Где-то наверху что-то хрустнуло, затем послышалась серия сдавленных писков и невнятной ругани. Несколько листьев планирующим полетом спустились вниз.

— Кстати, еще есть режим замедленной съемки… — задумчиво произнес Ноктус в пустоту, — И влагозащита по стандарту IP68…

Сверху донесся особенно впечатляющий визг, который неожиданно оборвался. Его сменили странные хлюпающие звуки и возмущенное мычание — словно Никталии чем-то заткнули рот.

Возможно, растениям надоело выслушивать ее возмущения…

— Удачи. Я выйду на связь, когда ты освободишься, — хмыкнул бог ночи. С его руки сорвалась маленькая клякса тьмы. Пройдя сквозь зеркало, она стремительно улетела куда-то вверх в крону, следом за Никталией.

Ноктус развеял теневое зеркало. В его дворце что-то с грохотом рухнуло, напоминая, что работа по очистке помещений еще не закончена. Ноктус вздохнул и направился на звук — похоже, кто-то из теневых гулей снова решил свить гнездо не в том месте.

— Хорошо, что я не выдал ей телефон в качестве аванса, — пробормотал он, на ходу материализуя свой меч, — А то, боюсь, первые фотографии получились бы слишком… да, слишком…

Наверху, в кроне гигантского дерева, лианы тем временем продолжали своё… исследование пойманной богини. Они явно не собирались так просто отпускать такую интересную игрушку. Особенно теперь, когда она была настроена гораздо более решительно.

А в соседних зарослях, в тени искривленного пространства, невидимая фигура с интересом наблюдала за происходящим. Её механический глаз методично фиксировал каждую деталь разворачивающихся событий…

— Она слишком долго не возвращается, — тихо произнесла Айсштиль, глядя в окно на светящийся сад.

Я кивнул. Прошло уже больше часа с тех пор, как Лилия убежала проверить «что-то». Её последние слова о том, что в этой комнате безопасно, теперь звучали особенно тревожно.

— Пойду поищу, — сказал я, поднимаясь с кресла.

— Давно пора. Я с тобой, — Айсштиль решительно направилась к двери, — Мне все это не нравится. Слишком много странностей.

Она положила руку на дверную ручку и… замерла.

— Что такое? — я подошел ближе.

— Не открывается, — она нахмурилась, дергая ручку сильнее, — Словно заперто изнутри.

— Дай-ка я, — я мягко отстранил её.

Дверь действительно не поддавалась. Более того — я чувствовал исходящую от неё странную энергию, похожую на ту, что использовали клоны Карнакса.

Духовная сила с вкраплениями Бездны.

— Это не простой замок, — пробормотал я, проводя пальцами по дверному косяку, — Здесь… весьма интересная защитная система.

— Думаешь, Лилия нас заперла? — Айсштиль прищурилась, разглядывая едва заметные символы, проступающие на древесине.

— Зачем бы ей это? — я покачал головой, — Нет, тут что-то другое…

Я прислонился к двери, прислушиваясь к энергетическим потокам. Что-то в них казалось… знакомым. Словно я уже сталкивался с подобной магией.

— Знаешь, — медленно произнес я, — это похоже на работу Безумной Лилии. Тот же почерк, те же принципы… Я видел уже такое в ее закрытом измерении.

— Ловушка? — Айсштиль мгновенно приготовилась к бою, вокруг её рук закружились снежинки.

— Не совсем, — я продолжал изучать символы, — Больше похоже на… систему безопасности. Как в современных зданиях — автоматическая блокировка при угрозе. Постороннему эту дверь нельзя открыть как изнутри… так и снаружи.

— И что могло её активировать?

— Хороший вопрос, — я провел ладонью над особенно сложным узором, — Но более важный вопрос — от чего она должна защищать?

Мы переглянулись. Я вспомнил, как Лилия говорила об «ОНА». Кто бы это ни был, похоже, система восприняла это существо как угрозу.

— Можешь открыть? — спросила Айсштиль, заметив, как я хмурюсь, разглядывая печати.

— Думаю, да, — я позволил силе Бездны течь сквозь пальцы, — Это сложная система, но принцип мне знаком. Я даже сам создавал что-то подобное.

— Когда это было? — в голосе Айсштиль промелькнуло что-то похожее на подозрение.

— Давно, — уклончиво ответил я, не желая сейчас углубляться в воспоминания о том периоде, — Еще до того, как Лилия… ну, ты понимаешь.

Айсштиль хмыкнула, но промолчала.

— Вот оно, — пробормотал я, нащупав ключевую печать, — Сейчас попробую…

Я влил силу Бездны в символ, одновременно проворачивая её особым образом — как открывают сложный замок, зная нужную комбинацию. Печать вспыхнула красным, сопротивляясь, но я продолжал давить.

— Осторожно, — предупредила Айсштиль, заметив, как по двери пробежала рябь, — Не хотелось бы активировать какую-нибудь защитную систему…

— Я знаю что делаю, — процедил я сквозь зубы, хотя на самом деле не был в этом так уж уверен.

Система действительно оказалась сложнее, чем я предполагал. Каждый раз, когда я почти взламывал один уровень защиты, активировался следующий. Словно кто-то предусмотрел все возможные способы взлома.

— Странно, — пробормотал я, когда очередная печать растаяла под напором Бездны, — Такое ощущение, что система постоянно… адаптируется.

— В каком смысле? — Айсштиль подошла ближе, всматриваясь в мерцающие символы.

— Она учится на моих попытках взлома, — я нахмурился, — В реальном времени. С каждым разом защита становится все сложнее. Как будто какой-то искусственный интеллект…

— Искусственный интеллект? В магической системе? — Айсштиль недоверчиво покачала головой, — Это что-то новенькое…

— После всего, что мы видели в этом саду, я уже не уверен, что тут вообще что-то невозможно, — пробормотал я, готовясь к новой попытке, — Вся эта растительная система — как один гигантский компьютер. А то и мозг. И это древо — его «центральный процессор».

На этот раз я действовал иначе — вместо того, чтобы пытаться взломать защиту, я начал… общаться с ней. Посылать импульсы силы определенным образом, словно набирая код на клавиатуре.

— Что ты делаешь? — с любопытством спросила Айсштиль.

— Пытаюсь убедить систему, что мы не угроза, — объяснил я, не прерывая последовательность сигналов, — Если она действительно настолько разумна…

Внезапно символы на двери вспыхнули зеленым, и замок тихо щелкнул.

— Надо же, сработало, — удивленно протянула Айсштиль.

— Признала во мне администратора системы, — усмехнулся я, — Кажется, Лилия выдала админские права всем богам по умолчанию. Нужно было лишь представиться.

— Ты уверен, что стоит выходить? — она положила руку мне на плечо, — Может быть, Лилия не зря говорила про безопасность?

Я на мгновение задумался. Действительно, система явно пыталась нас защитить. Но…

— А если Лилия в опасности? — тихо спросил я, — Если ей нужна помощь?

Айсштиль вздохнула:

— Ты прав. Просто… давай будем осторожны, хорошо? У меня плохое предчувствие.

Я молча кивнул и потянул дверь на себя. Она открылась легко и бесшумно, словно петли были недавно смазаны.

В коридоре царил полумрак, только светящиеся узоры на стенах давали слабое освещение. Где-то вдалеке послышался странный скрежет — словно металл царапал по стеклу.

— Идем, — тихо сказал я, создавая в ладони небольшой сгусток энергии для освещения, — Только держись рядом.

Айсштиль молча кивнула, и вокруг её рук закружились снежинки — она тоже готовилась к возможным неприятностям.

Мы шагнули в темноту коридора, и дверь за нами закрылась с тихим щелчком.

Металлический скрежет доносился откуда-то снизу. Мы с Айсштиль спускались по винтовой лестнице, стараясь ступать как можно тише. Светящиеся растения реагировали на наше присутствие, слегка усиливая свое сияние, словно пытаясь помочь.

— Здесь, — прошептала Айсштиль, когда мы достигли площадки, уходящей куда-то в глубину древа, — Звук стал громче.

Она была права. Теперь к скрежету добавился еще и странный механический стук, похожий на работу неисправного часового механизма. Коридор, по которому мы двигались, постепенно расширялся, пока не вывел нас к массивным дверям, сплетенным из светящихся лиан.

— Ага, вот оно, — пробормотал я, разглядывая узор на двери, — Тот же самый замок, как у нас в комнате.

Едва я коснулся створок, как они бесшумно разошлись в стороны, открывая нашим глазам удивительное зрелище.

Комната оказалась огромной — настолько, что её дальний конец терялся в полумраке. Светящиеся растения тут были повсюду: оплетали стены причудливыми узорами, свисали с потолка подобно люстрам, пробивались сквозь щели в полу. Их мягкое сияние создавало причудливую игру света и тени.

Но главное здесь было не это.

— Это что… мы? — тихо спросила Айсштиль, замерев перед одной из многочисленных «капсул», выстроившихся вдоль стен.

Я молча кивнул, разглядывая застывшую сцену внутри прозрачного кокона, сотканного из тончайших светящихся нитей. Внутри, словно в театре теней и света, разыгрывалось представление: юная Айсштиль, ещё не ставшая богиней льда, пыталась создать свой первый снег. Её лицо выражало такую трогательную сосредоточенность, что я невольно улыбнулся.

— Даже не вспоминай, — проворчала настоящая Айсштиль, заметив мою улыбку. На её щеках появился легкий румянец, — Я тогда была такой… неопытной.

— Зато какой милой, — поддразнил я, — Особенно когда у тебя вместо снежинок получались крошечные градины, и ты так забавно дулась…

— Эстро! — она шутливо толкнула меня в плечо, но я успел заметить, как уголки её губ дрогнули в улыбке.

Мы медленно шли вдоль ряда капсул, каждая из которых содержала фрагмент прошлого, воссозданный с поразительной точностью. Материал, из которого они были сделаны, походил на смесь хрусталя и живой древесины — творение природной магии высочайшего уровня. Да еще и двигалось, словно живое.

— Смотри, — я указал на следующую капсулу, — Помнишь это?

Внутри молодая Лилия, ещё без следов безумия в глазах, пыталась научить самого Громовержца «слышать природу». Сцена разворачивалась посреди болота, и могучий повелитель богов выглядел донельзя комично, пытаясь медитировать по колено в трясине.

— Бедняга так и не смог настроиться на «голос трясины», — хмыкнула Айсштиль, — Хотя Лилия очень старалась. Такая была… искренняя.

— И упрямая, — добавил я, — Мало кто осмеливался гонять Громовержца по болотам.

Где-то в глубине зала раздался металлический скрежет, заставивший нас обоих насторожиться. Звук эхом отразился от стен, создавая жутковатую какофонию.

— Похоже на неисправный механизм, — сказал я, вглядываясь в полумрак, — Что-то явно пошло не так с одной из капсул.

— Здесь вообще многое… не так, — Айсштиль провела рукой по прозрачной стенке ближайшего кокона, — Чувствуешь? В каждой сцене есть примесь Бездны. Словно кто-то использовал её, чтобы зафиксировать моменты времени.

Я кивнул. Действительно, среди природной магии отчетливо ощущались нити той силы, с которой я был хорошо знаком. Но использована она была… необычно. Не для разрушения, а для созидания. Словно из Бездны извлекли нечто, что она давно поглотила… Фрагменты прошлого. И воспроизвели.

Мы двинулись дальше. Следующая капсула демонстрировала одну из легендарных вечеринок Ноктуса. Бог ночи, как всегда взъерошенный и помятый, дирижировал сразу несколькими теневыми оркестрами. Одновременно он флиртовал с нимфами из группы поддержки. И также порыкивал на младших богов, не давая им напиться до беспамятства.

— А это… — я остановился перед особенно крупной капсулой, — Битва с титаном Вулканов.

Внутри разворачивалась жестокая сцена: я сражался с исполинским существом, сотканным из камня и магмы. В тот день я впервые использовал силу искусства как оружие, превратив саму битву в смертоносную симфонию.

— Помню этот день, — тихо сказала Айсштиль, — Ты тогда удивил всех. Даже Карнакс признал, что недооценивал твою силу.

Я молча смотрел на сцену. Тот бой многое изменил — и во мне, и в том, как другие боги воспринимали силу творчества. Подозреваю, именно после него Громовержец задумал дать мне часть военных полномочий. А то совещание в небесных чертогах стало только поводом.

Металлический скрежет раздался снова, на этот раз ближе. За ним последовала серия щелчков и какое-то шипение.

— Идём, — я взял Айсштиль за руку, — Надо найти источник этого звука.

Мы углубились в лабиринт капсул. Некоторые сцены повторялись — видимо, природная нейро-система периодически перезапускала цикл воспоминаний. Это создавало странное ощущение дежавю: словно мы сами попали в один из таких циклов.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Айсштиль, когда мы миновали очередную сцену с юной богиней льда, — а ведь это не просто коллекция воспоминаний. Это… исследование.

— Точнее, попытка проанализировать ключевые моменты, — кивнул я, — Те точки, где мы принимали важные решения.

Как будто Безумная Лилия пыталась научиться взаимодействовать здесь с Книгой Судьбы, как это делаю я.

— И найти в этих событиях какую-то закономерность, — добавила Айси, — Посмотри, как тщательно подобраны моменты. Словно кто-то пытался…

*СКР-Р-Р-Ж-Ж-Ж!*

Звук на этот раз был совсем близко. Мы синхронно развернулись и увидели источник шума: одна из капсул явно работала со сбоями. Её кристаллические стенки пошли трещинами, а светящиеся нити внутри беспорядочно дергались, создавая искаженные образы.

— О, Великий Рок, — прошептала Айсштиль, — Это же…

Внутри неисправной капсулы мелькали обрывки сцен с Безумной Лилией. Они накладывались друг на друга, создавая жуткую какофонию образов: вот она проводит эксперименты с Бездной, вот сражается с другими богами, вот безумно хохочет среди руин своего храма… и окровавленных тел ее последователей…

«Эстро…» — шептала Безумная Лилия… точнее, ее воспоминание из капсулы, — «Все ради тебя…»

— Похоже, система не может корректно обработать её воспоминания, — отметил я, разглядывая повреждения, — Слишком много противоречий, слишком сильное влияние Бездны.

— Или… — Айсштиль нахмурилась, — это защитный механизм? Может, капсула специально повреждена, чтобы определенные воспоминания не восстановились?

Я положил руку на треснувшую стенку, позволяя силе Бездны течь сквозь пальцы. Внутри капсулы что-то отозвалось — похожая энергия, но структурированная иначе.

— Интересная теория, — сказал я, — Безумная Лилия определенно что-то прятала. Или все еще прячет.

Мы стояли, разглядывая мерцающий хаос в поврежденной капсуле, когда я вдруг понял, что не чувствую присутствия той, кто привела нас сюда. Маленькая Лилия… куда-то исчезла.

— Знаешь, — медленно произнес я, — а ведь мы сами сейчас как в одной из этих капсул. Тоже делаем выбор.

— Только вот кто на этот раз наблюдает за нами? — тихо спросила Айсштиль.

Шло время. Лилия так и не показалась. Эстро возился с капсулой Безумной Лилии, словно все еще рассчитывал что-то там найти. Айси решила немного прогуляться по помещению, поискать другие капсулы с интересными событиями.

Вскоре впереди начала мерцать еще одна. Её свечение становилось все ярче, словно система переключала внимание на новую сцену. Айсштиль шагнула ближе, бросив взгляд на Эстро. Тот продолжал изучать поврежденный механизм на другом конце зала.

«Странно», — подумала богиня льда, разглядывая проявляющуюся картину, — «Это ведь… та самая ночь? Перед битвой?»

Внутри капсулы действительно разворачивалась сцена с участием древнего чудовища — тем самым, что лишило Карнакса его глаза… И, кажется, важной части личности. Но что-то было не так с этим воспоминанием.

Эстро стоял на поляне, залитой лунным светом. Напротив него возвышалась массивная фигура, укрытая тенями. Монстр. Тот самый. Их голоса доносились словно сквозь толщу воды, обрывками фраз:

«…когда он будет на левом фланге…» — голос Эстро звучал непривычно холодно.

«…не подведу…» — рокотал монстр.

«…я наложу на твои когти чары, чтобы…» — следующие слова Эстро потонули в помехах, — «…один точный удар…» «…после этого она будет свободна…»

Айсштиль почувствовала, как по спине пробежал холодок. Контекст разговора ускользал, но эти фрагменты… Они складывались в пугающую картину.

«Неужели…» — её сердце пропустило удар, — «Он специально?..»

— Эй, Айси! — донесся голос Эстро с другого конца зала, — Кажется, я понял принцип работы этих капсул. Иди сюда, покажу кое-что интересное!

Но она не могла отвести взгляд от сцены в капсуле. Там, в застывшем мгновении прошлого, Эстро пожимал лапу чудовищу. А на заднем плане, едва различимый в тенях, вдалеке виднелся военный лагерь. Там мелькнула фигура в узнаваемых доспехах — Карнакс, её тогдашний муж, проводивший ночной обход.

«Он много лет назад договорился с монстром об… убийстве Карнакса?» — от этой мысли у неё закружилась голова, — «Чтобы… чтобы я стала свободна?»

Изображение в капсуле начало мерцать, искажаться. Система явно пыталась показать что-то еще, какой-то другой фрагмент той ночи. Но прежде чем новая сцена успела проявиться, откуда-то из глубины капсулы раздался оглушительный скрежет.

А затем наступила тьма.

От стрингов и ниточек, прикрывавших грудь, не осталось ровным счетом ничего.

«Вот ведь влипла…» — думала Никталия, пока очередная лиана с удивительной деликатностью исследовала особенности её анатомии, — «И ради чего? Ради какого-то телефона…»

Она попыталась представить, как будет делать селфи для своего первого поста в соцсетях. С учетом её нынешнего внешнего вида, фотография могла бы произвести настоящий фурор. Хотя, возможно, не совсем тот, на который она рассчитывала…

— Эй! — возмутилась она, когда особо любопытный отросток скользнул по её спине, — Я вообще-то на задании! Следить должна, а не… ох… ах… о-о-ох…

Лиана, кажется, нашла особенно чувствительную точку.

«А ведь Ноктус даже не сказал, какой объем батареи у этого телефона», — промелькнула непрошеная мысль, — «И про защитное стекло… Ай! Ой… Да что ж такое!»

Внезапно лианы замерли. Все разом, словно прислушиваясь к чему-то. А потом… начали медленно поворачивать Никталию в сторону чего-то, что явно заинтересовало их больше, чем голая богиня.

— Ну что еще? — простонала она, пытаясь разглядеть причину беспокойства растений, — Если это еще одна компания похотливых кактусов, я…

Но это были не кактусы. То, что она увидела, заставило её на мгновение забыть даже про обещанный смартфон…

* * *

Сквозь сумрак огромного дерева на массивную ветку бесшумно опустилась хрупкая фигурка в белом платье. Лилия подняла голову, и её волчьи ушки удивленно дернулись при виде открывшейся картины: высоко в кроне дерева лианы опутывали странную обнаженную девушку с фиолетовыми волосами, нежно исследуя каждый изгиб её тела.

— Ой, — тихонько пискнула богиня природы, прижав ладошки к щекам, — А я думала, тут кто-то стонет… кхм… от боли…

Почему-то Лилия при этих словах покраснела.

— Что⁈ — возмутилась Никталия, пытаясь прикрыться свободной рукой, хотя это было довольно сложно в её положении, — Вообще-то я страдаю! Очень! Просто… немного… странно… Ох!..

Последний возглас вырвался у неё, когда особо шаловливая лиана нашла… новую чувствительную зону.

— Тебе помочь? — робко спросила Лилия, переминаясь с ноги на ногу, — Они обычно такие спокойные…

— Спокойные⁈ — прошипела Никталия, — Да они… они… О ВЕЛИКАЯ НОЧЬ, не смейте! Не… не там…

Лилия что-то прошептала, и лианы нехотя начали отпускать свою пленницу. Правда, делали они это как-то уж очень медленно и… неохотно. Словно не желая расставаться с интересной игрушкой.

— Быстрее! — взмолилась Никталия, когда очередной отросток скользнул по её бедру, — У меня щекотка! И вообще… я богиня вообще-то! Со мной нельзя так обращаться!

*БАМ!*

Последние лианы разжались одновременно, и Никталия шлепнулась на землю, подняв облако опавших листьев. По всему её обнаженному телу стекала какая-то липкая субстанция, похожая на растительный сок.

— Ну всё! — она вскочила на ноги, гневно потрясая кулачком в сторону крон, — Я вам устрою! Я вас… я вас… прополю! Нет, лучше — засушу! В гербарий! Всех до единой!

— Пожалуйста, не надо, — Лилия спустилась к ней, осторожно ступая по веткам, — Они не со зла. Просто у них сейчас… ну… сезон такой.

— Сезон⁈ — Никталия попыталась стереть липкую жидкость, но только больше размазала её по телу, — Какой еще сезон⁈

— Цветения, — тихо ответила Лилия, и в её голосе прозвучала неподдельная грусть, — Понимаешь, раньше здесь было много насекомых-опылителей, но теперь… они все исчезли. Совсем.

— При чем тут какие-то насекомые? — не поняла Никталия, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие одежды из лунного света. Но материя упорно не желала принимать форму, соскальзывая с её перепачканного тела.

Вместо ответа Лилия молча указала наверх. Никталия запрокинула голову и замерла с открытым ртом.

Высоко в кроне, среди переплетения лиан, распускались цветы невероятной красоты. Огромные бутоны, светящиеся изнутри всеми оттенками радуги, медленно раскрывались, источая тонкий аромат. Их лепестки, похожие на тончайший шелк, переливались в лунном свете, создавая причудливые узоры.

— Какая красота… — прошептала Лилия, прижав руки к груди, — Впервые вижу их цветы!.. Это просто… просто чудо!

Она повернулась к Никталии, и её глаза сияли от восторга:

— Спасибо тебе! Если бы не ты, они могли бы так и не расцвести!

— Что? — Никталия нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное, — При чем тут я? Я же просто…

И тут до неё дошло. Она медленно перевела взгляд на липкую субстанцию, покрывающую её тело, потом на цветы, потом снова на себя. В её фиолетовых глазах начало разгораться понимание.

— Так они… они использовали меня как… как ПЧЕЛУ⁈ — возмущенно взвизгнула богиня, — Меня! Великую богиню ночных желаний! Как какую-то… опылительницу⁈

— Ну… — Лилия смущенно улыбнулась, — Технически, чем активнее ты двигалась, тем лучше происходило опыление… Поэтому-то они тебя и щекотали… и гоняли по саду, чтобы ты разнесла пыльцу по всем лианам…

— ЧТО-О-О⁈ — взорвалась Никталия, — То есть, когда я извивалась и пыталась вырваться, я на самом деле помогала этим… этим… ИЗВРАЩЕНЦАМ⁈

Она задрала голову и погрозила кулаком кроне:

— Ах вы садовые нимфоманки! Я вам не какая-нибудь там пчелка-трудяга! Я богиня! БОГИНЯ! И вообще… я на задании!

— Каким задании? — Лилия озадаченно опустила голову набок.

Никталия прикусила язык. Лианы, казалось, ничуть не впечатлились её гневной тирадой. Более того — некоторые из них явно начали тянуться к ней снова, словно приглашая продолжить «опыление».

— Нет-нет-нет!.. — Никталия отскочила назад, прячась за Лилию. Её божественная сила все еще полностью не восстановилась, — Хватит с меня садоводства!

— Пожалуйста, не сердись на них, — попросила Лилия, успокаивающе поглаживая ближайшую лиану, — Они просто следуют своей природе. И посмотри, какой прекрасный результат!

— Прекрасный⁈ — фыркнула Никталия, — Да я вся в этой… этой… опылительной жиже! И где моя одежда⁈ Как я теперь людям покажусь⁈ В таком-то виде!

— Ой, — Лилия виновато опустила ушки, — Я могу помочь. Смотри.

Она взмахнула рукой, и из ближайших цветов полетели крошечные светящиеся семена с белым пушком. Они закружились вокруг Никталии, и там, где они касались её кожи, липкая субстанция исчезала, оставляя после себя лишь легкий цветочный аромат.

— Ну… так лучше, — неохотно признала богиня, разглядывая очищенную кожу, — Но я все равно им этого не прощу! Использовать богиню как какую-то… медоносную пчелку!

— Смотри, какие красивые цветы благодаря тебе распустились, — мягко перебила её Лилия, — Я подозреваю, они не цвели уже много лет.

Никталия замолчала, глядя на переливающиеся всеми цветами радуги бутоны. Что-то в голосе Лилии заставило её гнев немного утихнуть.

— Ладно, — проворчала она наконец, — Но только потому, что они и правда красивые. И потому, что ты так мило за них заступаешься. Но если они еще раз попытаются меня… опылить… я за себя не отвечаю!

Лианы, словно поняв угрозу, поспешно отодвинулись подальше. Только самая маленькая осмелилась протянуть тонкий отросток и положить к ногам богини крошечный светящийся цветок — словно в знак извинения.

— Пфф… и что это? — фыркнула Никталия. Однако цветочек подняла и даже вплела его себе в волосы, на манер заколки, — Я вам не какая-нибудь там… опылительница по вызову!

Лилия тихонько хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Она наклонилась к маленькой лиане и начала что-то ласково ей нашептывать. А где-то высоко в кроне огромного дерева продолжали распускаться все новые и новые цветы, наполняя ночной воздух волшебным сиянием и тонким ароматом.

«Хотя», — подумала Никталия, любуясь их красотой, — «Выглядит действительно красиво… И вообще, главное чтобы Ноктус не узнал. А то ведь засмеет… Или еще хуже — начнет шутить про пестики и тычинки…»

Лилия тихонько ворковала с лианами, успокаивая их как расшалившихся детей. Глядя на девушку-волчицу, Никталия нахмурилась. Что-то было не так с этой версией богини природы…

«Странно», — размышляла она, стряхивая с руки остатки растительного сока, — «Это же вроде как Старшая богиня? Одна из сильнейших в пантеоне? Тогда почему она так… пугливо себя ведет?»

Действительно, в каждом движении Лилии сквозила какая-то неуверенность, словно она постоянно ожидала подвоха. Её волчьи ушки то и дело нервно подергивались, а взгляд часто метался по сторонам.

Никталия помнила Лилию совсем другой. Куда более властной и уверенной.

«Будь она в полной силе», — продолжала рассуждать Никталия, — «Уже давно поставила бы меня на место за такое поведение в её владениях. Да еще и отчитала бы за всю эту… историю с опылением. Неужели… это лишь Осколок? Да еще и с молодыми ранними воспоминаниями?»

Но вместо этого Лилия просто стояла рядом, теребя подол своего белого платья и время от времени бросая на Никталию робкие взгляды.

«Хм… этим определенно можно воспользоваться», — богиня ночных желаний позволила себе легкую улыбку, — «Вот только как?»

— Слушай, — как бы невзначай начала она, — А что ты вообще делаешь в такой глуши? Тут же совсем… дико. И опасно наверное?

Лилия, казалось, не слышала вопроса. Её ушки вдруг встали торчком, а в глазах промелькнуло что-то похожее на страх.

— И кстати, — продолжила Никталия, делая вид, что не заметила этой перемены, — Ты случайно не видела тут Эстро с Айсштиль? Я вроде как…

Договорить она не успела. Лилия вдруг резко схватила её за руку и потянула куда-то в сторону. Для такой хрупкой богини хватка у неё оказалась на удивление крепкой.

— Эй! — возмутилась Никталия, пытаясь вырваться, — Ты чего? Какого…

— Тише! — прошипела Лилия, продолжая тащить её за собой, — Здесь опасно… ОНА может быть рядом!

— Кто — она? — Никталия споткнулась о какой-то корень, но Лилия даже не сбавила шаг, — О ком ты говоришь?

Но богиня природы словно не слышала вопросов. Она уверенно пробиралась через заросли, время от времени резко меняя направление, будто пытаясь запутать следы.

— Да постой ты! — взмолилась Никталия, когда очередная ветка хлестнула её по лицу, — Объясни хоть, что происходит!

Но Лилия лишь помотала головой, её волчьи ушки беспокойно двигались, улавливая малейшие звуки.

Где-то позади раздался тихий шорох, и богиня природы вздрогнула всем телом. Она дернула Никталию за руку с такой силой, что та едва не растянулась на земле.

— Эй! — возмутилась богиня ночных желаний, — Полегче! У меня между прочим только что был… плотный контакт с местной флорой! Я немного… чувствительна!

Но Лилия, похоже, вообще перестала обращать внимание на её слова. Она что-то беззвучно шептала, и растения вокруг расступались, образуя для них проход.

Никталия обернулась и успела заметить, как лианы, с которыми у неё было столь близкое… знакомство, печально машут ей вслед. Две особо сентиментальные даже сложились в форме сердечка.

«Ну прямо группа поддержки», — мысленно фыркнула богиня, — «Давайте еще плакатики нарисуйте: „Никталия — лучший опылитель“!»

Казалось, лианы совсем не разделяли страха Лилии — или просто не понимали причины такой спешки.

Больше ничего разглядеть Никталия не успела — Лилия затащила её за очередной поворот.

— Знаешь, — пропыхтела богиня ночных желаний, пытаясь не отставать от своей пугливой провожатой, — Было бы неплохо уже объяснить, что тут происходит!

Лилия по-прежнему не отвечала, только крепче сжимала её руку. Её дыхание стало прерывистым, но не похоже было, что от усталости — скорее от страха.

«Что же её так напугало?» — подумала Никталия, — «Кого она имела в виду под этим „ОНА“? Я вот ничего не чувствую…»

Где-то вдалеке послышался странный скрежет — словно кто-то провел металлом по стеклу. Лилия вздрогнула и прибавила скорость.

— Великая Ночь, — пробормотала Никталия, перепрыгивая через поваленное дерево, — Надеюсь, Ноктус не видит меня сейчас. А то ведь точно начнет шутить про пчелок, убегающих от медведя…

Очередной металлический скрежет прозвучал ближе, и на этот раз даже Никталия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что бы там ни было, оно явно приближалось.

И, кажется, не с самыми дружелюбными намерениями…

Лилия резко дернула Никталию за угол огромного ствола. Перед ними оказалась небольшая дверца, почти незаметная среди переплетения корней. Лиана услужливо отодвинула засов, и Лилия буквально втолкнула богиню ночных желаний внутрь.

Внутри оказалось на удивление уютно. Небольшая комнатка, вырезанная прямо в стволе дерева, освещалась мягким светом светлячков, живущих в прозрачных цветах-фонариках. Стены были увиты светящимися лианами с мелкими голубыми цветами, создающими причудливые узоры. В углу примостился старый диванчик, обитый чем-то похожим на мох, рядом — потертое кресло-качалка. На полках теснились странные колбы и сосуды с мерцающими жидкостями, засушенные растения и кристаллы.

— Тихо! — прошептала Лилия, прижав палец к губам. Она осторожно приблизилась к узкой щели в стволе, служившей окном, и замерла, всматриваясь в темноту.

Никталия хотела было возмутиться (с ней в последнее время слишком часто обращались как с какой-то… обычной смертной!), но что-то в напряженной позе Лилии заставило её промолчать.

Снаружи послышались тяжелые шаги. Что-то большое и явно металлическое медленно двигалось мимо их укрытия. Каждый шаг сопровождался тихим скрежетом и жутковатым механическим щелчком. Никталия невольно затаила дыхание.

Шаги постепенно стихли вдали. Лилия с облегчением выдохнула, её плечи заметно расслабились.

— Ну все, ушло, — пробормотала она, — Кажется, не заметило…

— Отлично! — Никталия плюхнулась в кресло-качалку, закинув ногу на ногу, — А теперь будь добра объяснить, какого демона тут творится? Что это была за…

Она не договорила. Из спинки кресла вдруг выстрелили тонкие, но невероятно прочные лианы. Они молниеносно опутали руки и ноги богини, прежде чем та успела среагировать. Еще один гибкий корень обвился вокруг её головы, плотно запечатав рот.

Вокруг связанной Никталии начали распускаться цветы с красными лепестками. От них исходило странное свечение, и богиня с ужасом почувствовала, как её силы начинают таять.

Это те самые растения с антимагическими печатями!

— Прости за грубость, — голос Лилии изменился, став ниже и глубже. По её лицу словно пробежала тень, искажая прежде невинные черты, — Но у нас так мало времени, а ты такая… болтливая.

В её руке материализовался серп из чистого серебра. Лезвие тускло поблескивало в свете светлячков, на нем виднелись странные символы, похожие на те, что использовались в алхимических формулах.

Брови Никталии взлетели так высоко, что почти скрылись под растрепанной челкой. Она попыталась что-то сказать, но корень только плотнее обвился вокруг её рта.

— Ш-ш-ш… — Лилия медленно приближалась, поигрывая серпом. В её движениях появилась какая-то хищная грация, — Не волнуйся, это не больно… наверное. Просто мне нужно кое-что проверить.

Она остановилась прямо перед креслом, внимательно разглядывая свою пленницу. Её глаза в полумраке отсвечивали голубым огнем.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Лилия, поднося серп к лицу Никталии, — Те цветы на лианах… Особенные цветы, редкие… Ты даже не представляешь, какое доброе дело сделала.

Никталия замычала, пытаясь возразить, но Лилия словно не замечала её попыток освободиться.

— И я тебе очень благодарна. Однако… — на её губах появилась странная улыбка, — Было бы неправильно просто так тебя отпускать. Особенно когда у меня накопилось столько вопросов…

Она слегка наклонила голову, разглядывая извивающуюся в путах богиню, как ученый разглядывает особо интересный экземпляр под микроскопом.

— Например, — её голос стал строже, — Что именно древняя богиня ночных желаний делает в моем саду? Да еще и следит за Эстро с Айси… Кто тебя послал? Неужели Ноктус? Или ты тут по своей воле?

Серп в её руке начал светиться холодным серебряным светом. По лезвию побежали светящиеся символы — древние руны, которые Никталия не могла прочесть, как ни старалась.

— Не волнуйся, — Лилия ласково погладила богиню по щеке, — У нас впереди много времени. Я ведь должна убедиться, что ты не работаешь на… НЕЁ.

«На кого?» — хотела бы сказать Никталия, но кляп не давал.

Серп в руках Лилии опасно поблескивал. Она медленно провела лезвием по щеке Никталии, даже не оставив царапины — настолько точным было движение. Однако Никталия почему-то знала — лезвие было невероятно острым.

— Знаешь, — голос Лилии звучал почти нежно, — я ведь чувствую каждое растение в этом саду. Каждый листик, каждый корешок… — её глаза опасно сверкнули, — И особенно — каждую ловушку по периметру.

Никталия замерла. В голове пронеслось воспоминание о той самой первой встрече с назойливыми лианами…

— Интересный материал, — продолжала Лилия, и в её руке появилось нечто, похожее на обрывки лунной ткани, — Очень… специфический. Только одна богиня умеет создавать такое, — она наклонилась ближе, почти касаясь носом щеки пленницы. Никталия ощутила ее горячее, обжигающее дыхание, — И эта богиня имеет очень плохую репутацию…

Никталия невольно сглотнула. Эта версия Лилии была… пугающей. Неужели в молодости пугливая богиня могла быть… настолько жуткой? В её глазах плясали опасные огоньки, а за спиной словно клубились тени — или это были какие-то особо темные растения?

Лилия небрежным движением ослабила корень, зажимавший рот богини.

— Говори. Зачем ты здесь на самом деле?

— Слушай, — Никталия попыталась улыбнуться как можно более непринужденно, — Лилия, душка… все это какое-то недоразумение! Я просто… ну… почувствовала присутствие Эстро и Айси в этих краях. Стало любопытно — что они тут забыли? А когда увидела этот удивительный сад… — она мечтательно возвела глаза к потолку, — Такая красота! Особенно эти светящиеся цветы…

«И их чересчур дружелюбные лианы», — мысленно добавила она, но вслух говорить не стала.

Где-то в глубине памяти всплыли обрывки воспоминаний о прежней Лилии. Вечно смущенная богиня природы, которая больше времени проводила в своих садах, чем на собраниях пантеона. Милая, застенчивая, но при этом невероятно сильная.

— Лжешь, — холодно отрезала Лилия, прервав её размышления, — Думаешь, я не вижу? Ты что-то замышляешь. Что-то… нехорошее.

Серп в её руке начал светиться ярче.

— Лилия, душка, ну хватит уже… ты ведь не такая, — Никталия обаятельно улыбнулась, заискивающе глядя на свою пленительницу, — Ты же ведь и мухи не обидишь… Давай поладим, а?

Лилия снова наклонилась к ней. На ее губах играла жутковатая ухмылка, от которой по спине бежали мурашки.

— А откуда ты знаешь, какая я? — поинтересовалась богиня природы, — Знаешь ли ты что главное в природе?

— И что же?

— Гармония. А чтобы ее поддерживать, — глаза волкодевочки холодно блеснули, — Кто-то обязательно должен умереть.

Никталия молчала, пытаясь переварить услышанное. Эта Лилия… что стояла перед ней… была какой-то… странной. Что-то в ней было не так…

— А знаешь, что бывает с теми, кто пытается причинить вред моим друзьям? — её голос стал низким, почти рычащим, — Я могу показать. У меня тут целая коллекция…

Лилия взмахнула рукой, и стена комнаты словно растаяла, открывая проход в какое-то другое помещение. Там, в полумраке, виднелись странные силуэты, похожие на застывшие фигуры.

— Видишь? — Лилия победно улыбнулась, — Это все те, кто пытался навредить мне и тем, кто мне дорог. Теперь они стали частью моей… ботанической коллекции.

Никталия внимательно всмотрелась в жутковатые статуи. И тут что-то в их расположении показалось ей странным.

— А почему они все… — она прищурилась, — расставлены строго по размеру? И подписаны? С датами сбора?

Лилия на мгновение замешкалась:

— Это… это для порядка! Я люблю, когда все систематизировано!

— И у каждого образца бирочка с номером? — продолжала Никталия, приглядываясь, — И… погоди-ка, это что, обычный гербарий⁈ В форме людей?

— Нет! — Лилия явно начала нервничать. Она щелкнула пальцами, снова появилась стена, закрыв странный «гербарий», — То есть да! То есть… это когда-то были люди! Но теперь они… гхм… лишь подкормка для сада…

Но что-то в её голосе уже звучало не так убедительно. Никталия прищурилась:

— А эти «жертвы» случайно не обычные растения, которые ты просто красиво законсервировала?

— Вовсе нет! — Лилия покраснела, — Это… это…

Она явно пыталась придумать что-то пугающее, но выходило не очень. Её щеки пылали, а серп в руке начал подрагивать. Вся пугающая атмосфера развеялась без следа.

— О Великая Ночь, — простонала Никталия, — ты же просто пытаешься меня напугать! И это не какая-то жуткая камера пыток, а твоя обычная лаборатория, да?

Никталия серьезно на себя разозлилась. Её едва не провели как простушку!

У Лилии покраснел уже лоб, и это было заметно даже в полумраке.

— И пытки толком провести не можешь, — закончила за неё Никталия, вспомнив, как аккуратно, чтобы не поранить, Лилия водила ей серпом по щеке, — Серьезно, тебе стоит поработать над образом злодейки. Хочешь дам пару советов? Начнем с более простого, например…

— Цыц! — рыкнула Лилия и снова заткнула ей рот корешком. Наталия возмущенно замычала, — Ладно, ладно, признаю, я не собиралась тебе вредить, а хотела лишь припугнуть… — Лилия сокрушенно вздохнула, признавая поражение, — Однако… — она снова опасно прищурилась, — Это не означает, что я верю твоим рассказам. Признавайся, Богиня Ночной Нужды, тебя сюда послал Ноктус? Или ты теперь работаешь на кого-то другого?

— М-м-м!.. — возмущенно замычала Никталия.

Богиня Ночной Нужды прозвучало очень обидно! И вообще, как отвечать, когда тебе опять рот затыкают? Непрофессионализм со стороны Лилии!

— Я не удивлюсь, если Ноктус ведет свою игру, — продолжала рассуждать Лилия, — Он кажется своим рубахой-парнем, но на самом деле так же умен, как и Эстро. И недооценивать его…

*БАМ!*

Стена за их спинами содрогнулась от мощного удара. С потолка посыпалась древесная труха.

*БАМ! БАМ!*

Что-то огромное методично пробивалось внутрь. Сквозь щели в стволе просочился тусклый металлический отблеск.

Лилия мгновенно побледнела:

— О нет… Они… Нас нашли!

Последний удар был такой силы, что в стене образовалась внушительная трещина. Сквозь неё протиснулось нечто, похожее на механическую конечность с острыми, как бритва, когтями.

— Эм… может, развяжешь меня? — нервно предложила Никталия, глядя, как коготь медленно поворачивается в их сторону, кромсая стену как картонную, — Кажется, нам обеим не помешает немного… взаимопомощи?

— Ты куда корешок дела? — озадаченно спросила Лилия, глянув на Никталию, — Он же во рту у тебя был…

Богиня ночных желаний почему-то покраснела. Не говорить же, что она настолько испугалась из-за грохота, что…

А снаружи раздался звук, от которого кровь стыла в жилах — жуткая смесь механического скрежета и нечеловеческого смеха. Нечто рывком просунуло лапу дальше в комнату, когти устремились прямо на связанную Никталию…

В последний момент Лилия успела рвануть лианы, выдергивая пленницу из-под удара. Кресло разлетелось в щепки. Когти вонзились в стену рядом.

— Бежим! — крикнула Лилия.

Корни и лианы мгновенно отпустили Никталию. Богиня ночных желаний даже не успела возмутиться такому резкому изменению в тактике допроса — снаружи раздался жуткий механический рев, от которого задрожали стены их убежища.

— Сюда! — Лилия распахнула потайную дверь в противоположной стене, — Быстрее!

Они едва успели нырнуть в проход, когда позади что-то взорвалось. Волна раскаленного воздуха ударила им в спины, подтолкнув вперед. Никталия кубарем вылетела наружу, так и не успев создать себе новую одежду.

— Великая Ночь! — воскликнула она, поднимаясь на ноги, — Хоть бы предупредила, что у тебя тут такие… гости бывают!

Лилия не ответила — она была слишком занята, создавая живую стену из толстых лиан, перекрывая проход. Но едва защита успела сформироваться, как сквозь неё пробился луч ослепительно-яркого света. Растения вспыхнули жутким черным пламенем.

— Оно использует Бездну! — в голосе Лилии звучал неподдельный ужас, — Бежим!

Крепко сжимая Никталию за руку, она оттолкнулась от земли, влетев прямо в кроны. Перепрыгивая с ветки на ветки, девушки устремились прочь.

— Что за оно⁈ — крикнула Никталия, едва поспевая вслед за Лилией, — Хоть скажи, от кого…

*БАМ!*

Что-то огромное за их спинами рванулось сквозь заросли, круша деревья как спички. В темноте мелькнуло огромное блестящее тело, увитое пульсирующими линиями силы.

— Потом! — отрезала Лилия, хватая Никталию за руку, — Сейчас главное — добраться до великого древа!

Они неслись через кроны, перепрыгивая с ветки на ветку. Лилия на ходу управляла растениями, преграждая ими путь и пытаясь задержать преследователя. Но существо, гнавшееся за ними, просто прорубалось сквозь все преграды. Деревья падали от его ударов, словно сухие тростинки.

— Слева! — крикнула Никталия, заметив движение в тенях.

Лилия среагировала мгновенно — лианы подхватили их, рывком забрасывая на верхние ветви за мгновение до того, как пространство внизу взорвалось ослепительной вспышкой.

— Неплохо для начинающей злодейки, — усмехнулась Никталия, когда они приземлились на очередную толстую ветку.

— Заткнись и беги! — огрызнулась Лилия, но в её голосе промелькнула благодарность.

Позади них что-то взревело — звук был похож на крик огромной хищной птицы, пропущенный через металлический резонатор. По лесу прокатилась волна силы, от которой съежились даже самые крепкие деревья.

— Оно наращивает мощь! — в панике воскликнула Лилия, — Мы не успеем!

— Успеем! — Никталия огляделась и ухмыльнулась, — У меня есть идея. Помнишь те твои… любвеобильные лианы?

Лилия на бегу покраснела:

— Ты о чем?

— О тех самых! Не притворяйся!

— Но… — Лилия запнулась, поняв план Никталии, — О! Точно! Они же после цветения набрали много сил!

Она что-то прошептала, и прямо из темноты поползли знакомые Никталии лианы. Их бутоны хищно поблескивали в лунном свете.

— А ну щупалки прочь! — предупредила Никталия, когда особо шустрый отросток потянулся к её ноге. Она пинком отшвырнула его прочь.

Лианы зашуршали, словно стая недовольных змей, но послушно скользнули в темноту. В тусклом свете луны их светящиеся бутоны казались россыпью холодных звезд, притаившихся в зарослях.

— Ну же, — прошептала Лилия, — покажите, на что вы способны!

Земля задрожала — их преследователь приближался. Металлический грохот и скрежет эхом разносились по ночному лесу.

А потом время словно застыло.

Существо вылетело на тропу подобно механическому урагану, круша все на своем пути. В свете луны мелькнуло что-то огромное, состоящее из металла и пульсирующих энергетических линий.

И в этот момент лианы атаковали.

Они вырвались из темноты разом, подобно щупальцам какого-то исполинского чудовища. Их светящиеся бутоны раскрылись, обнажая острые шипы, а стебли, толщиной с корабельный канат, молниеносно оплели механическое тело.

Преследователь издал яростный рев, но чем сильнее он пытался вырваться, тем туже затягивались растительные путы. Особо шаловливая лиана даже умудрилась завязать бантик на одном из механических суставов.

Лианы явно были в своей стихии.

— Надолго это её не задержит, — выдохнула Лилия, — Но даст нам немного форы!

Они выскочили на открытое пространство. Впереди возвышалось великое древо — его ствол терялся где-то в темных небесах. Но до него оставалось еще не меньше сотни шагов открытого пространства.

— Не успеем, — простонала Лилия, — Оно нас на открытом месте…

*БАМ!*

Позади раздался треск — их преследователь все-таки вырвался. В ночном небе на мгновение мелькнул силуэт чего-то невообразимо огромного.

Богиня ночных желаний испуганно моргнула. Эта тварь… словно стала еще больше!

— Успеем! — Никталия решительно схватила Лилию за руку, — Ты можешь призвать еще раз те цветущие лианы?

— Да, но…

— Тогда действуем так…

Через несколько секунд, когда монстр выскочил на поляну, его встретила неожиданная картина: две фигуры, убегающие к великому древу, и целая армия извивающихся лиан, готовых к бою.

Существо издало торжествующий рев и бросилось в атаку. Лианы рванулись навстречу, но на этот раз они не пытались связать противника. Вместо этого они… начали танцевать?

Лилия, спотыкаясь на бегу, выкрикивала какие-то странные команды:

— Вправо! Теперь влево! А теперь по спирали вверх!

— Грациознее, мальчики! — поддакнула Никталия, — Как на балу!

Лианы извивались в немыслимых па, создавая настоящее световое шоу своими светящимися бутонами. Гигантская черная тень замерла, явно сбитая с толку таким представлением.

— А теперь главный номер! — крикнула Лилия, — Давайте!

Она взмахнула руками, и лианы, резко разбухнув, разом выстрелили в небо потоком ослепительно-ярких спор. В воздухе образовалось плотное светящееся облако.

Никталия тут же метнула в него сгусток своей силы — сконцентрированных до предела Ночных Желаний.

*БАМ!*

Споры вспыхнули, породив невероятной красоты, но очень мощный взрыв. На несколько секунд ночь превратилась в день.

Они услышали, как существо издало пронзительный полувой-полускрип — похоже, его глаза… оптические сенсоры… или что там у него… не выдержали такой вспышки.

— Бежим! — Лилия потянула Никталию к древу, — Пока она не…

Договорить она не успела — земля под ногами задрожала от яростного рева ослепленного монстра. Но они уже добрались до первых корней великого древа.

— Сюда! — Лилия нырнула в едва заметную расщелину между корнями, — Быстрее!

Как только они оказались внутри, корни сомкнулись за их спинами. Снаружи доносились удары и рев, но здесь, под защитой древа, они были в безопасности.

Некоторое время они просто сидели, переводя дыхание.

— Знаешь, — наконец произнесла Никталия, — а ты неплохо справилась… для начинающей злодейки.

Лилия слабо улыбнулась:

— А ты неплохо… для опылителя.

— Эй! — возмутилась Никталия, — Я думала, мы об этом больше не вспоминаем!

Но Лилия уже не слушала — она настороженно прислушивалась к звукам снаружи.

— Ушла, — прошептала она с облегчением, — Но она вернется. Она всегда возвращается…

— Значит, у тебя как раз будет время объяснить, что это вообще такое было, — Никталия удобнее устроилась на корнях, — И желательно начать с самого начала.

Где-то в вышине великого древа тихо шелестели листья, а его корни медленно расступались, открывая проход в самое сердце древнего исполина…

Айсштиль стояла перед погасшей капсулой, и впервые за многие тысячелетия её ледяное спокойствие дало трещину. В полумраке зала тускло мерцали остальные капсулы, но она видела только эту — ту, что только что показала ей нечто невозможное. Нечто, что перевернуло весь её мир с ног на голову.

В голове царил хаос — обрывки подслушанного разговора метались как снежинки в буране, никак не складываясь в единую картину, в которую она могла бы поверить. Или не хотела верить? Айсштиль уже не была уверена.

Карнакс. Эстро. Чудовище, лишившее бога войны глаза… и рассудка.

Она помнила ту ночь так ясно, словно это было вчера. Тяжелые тучи закрывали луну, и только вспышки боевой магии освещали поле битвы. Крики боли, грохот сражения, и Карнакс — её тогдашний муж — корчащийся на земле в луже золотой крови богов. Его крик до сих пор иногда преследовал её в кошмарах… если боги вообще видят кошмары.

В тот момент она поняла, что потеряла его навсегда — даже если физически он выжил, прежнего Карнакса больше не существовало.

«Мог ли Эстро?..» — эта мысль казалась абсурдной, но теперь, после увиденного… Айсштиль знала, насколько он умен. Насколько дальновиден и расчетлив в своих планах. Когда Эстро чего-то хотел, он всегда находил способ этого добиться. Всегда.

Она вспомнила, как Громовержец дал ему часть военных полномочий. А что если это не решение Верховного бога, а просто Эстро элегантно его к этому подвел? Как изящно манипулировал ситуацией. Как умело направлял события в нужное русло…

«Но ведь он никогда…» — она отчаянно пыталась ухватиться за воспоминания о его благородстве, о том, как прямо и честно он всегда высказывал свое мнение. Даже Громовержцу в лицо говорил то, что думал, не боясь последствий. Эстро и подлый заговор? Это было столь же невероятно, как огонь, обратившийся в лед.

И все же… те обрывки разговора. «Когда он будет на левом фланге…» «один точный удар…» Как хладнокровно это прозвучало! «После этого она будет свободна…» Неужели он имел в виду её? Неужели он задумал это все ради…

Нет. Она не могла, не хотела в это верить. Эстро никогда бы не поступил так подло. Он всегда боролся честно, всегда…

«А может, ты просто не хочешь видеть правду?» — шептал предательский голосок в её голове, — «Может, ты настолько очарована им, что закрываешь глаза на очевидное?»

Воздух вокруг богини начал стремительно остывать. Иней побежал по стенам, покрывая древесину причудливыми узорами. Её эмоции, обычно закованные в ледяную броню, сейчас прорывались наружу помимо воли.

Айсштиль настолько погрузилась в водоворот мыслей, что совершенно забыла об окружающем мире. Когда тёплая рука Эстро легла ей на плечо, она вздрогнула всем телом — впервые за тысячелетия кто-то сумел застать богиню льда врасплох.

— Представляешь! — в голосе Эстро звучало неприкрытое возбуждение. От него почему-то исходил легкий запах озона, — Я разобрался с системой питания этих капсул. И кое-что понял! Великое Древо каким-то образом подключено к скрытому божественному измерению. Оно черпает энергию оттуда, представляешь?

Он говорил что-то еще о пространственных искажениях и потоках силы, активно жестикулируя и рисуя в воздухе схемы переплетения энергий. В другое время Айсштиль бы заслушалась — она всегда любила, когда он так увлеченно о чем-то рассказывал. Но сейчас его слова доносились словно сквозь толщу льда.

Её мысли путались, словно снежинки в метели. Она, которая всегда гордилась своим хладнокровием, сейчас едва могла сосредоточиться на простых словах. Образы прошлого и настоящего накладывались друг на друга: вот Эстро с восторгом рассказывает о своем открытии, а вот он же шепчется с чудовищем в ночном лесу…

— … если найти точку входа, — продолжал он, не замечая её смятения, — мы могли бы попасть в это закрытое измерение! И посмотреть, что там нахимичила Безумная Лилия… Айси? Ты меня слушаешь?

Она поймала его обеспокоенный взгляд и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла неестественной — словно трещина на ледяной статуе. В его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Прости, я… — она запнулась, подбирая слова, — Просто немного устала. День был… насыщенным.

Эстро нахмурился, явно не поверив такому объяснению. Его рука все еще лежала на её плече, и от этого прикосновения Айсштиль почему-то стало не по себе. Столько лет она находила в нем опору, а теперь…

Она вдруг с пронзительной ясностью осознала, насколько сложным существом был Эстро. Бог Искусств, получивший власть над войной. Творец и разрушитель. Создатель прекрасного и повелитель Бездны. Сколько граней его личности оставались для неё тайной?

— Мы все еще не нашли Лилию, — вздохнул он, наконец убирая руку, — А в этом древесном лабиринте можно блуждать до утра. Может, используешь свои снежинки? Они всегда хорошо помогали в поисках.

— Конечно, — она кивнула, радуясь возможности сосредоточиться на чем-то конкретном. Привычные действия должны были помочь ей восстановить контроль над эмоциями, — Сейчас.

Воздух вокруг них начал остывать. Крошечные кристаллики льда закружились в воздухе, постепенно формируя замысловатый танец снежинок. Каждая из них была продолжением воли богини, её крошечным разведчиком.

Но даже погружаясь в привычную магию, Айсштиль не могла отделаться от мучительных мыслей. Она украдкой бросила взгляд на Эстро, который с восхищением наблюдал за её работой. Таким она знала его всегда — увлеченным, честным, благородным…

«Но что, если это лишь маска?» — шептал предательский голос в её голове, — «Что, если все это время…»

Она оборвала эту мысль, как обрывают тонкую нить льда. Сейчас не время для сомнений. У них есть задача — найти Лилию. А со всем остальным… со всем остальным она разберется позже.

Если только найдет в себе силы спросить его напрямую. Если только найдет в себе смелость услышать ответ.

Она создала еще один рой снежинок, направляя их вглубь древа. Где-то там, в лабиринте коридоров и комнат, пряталась юная богиня природы.

Её снежинки закружились вокруг Эстро, словно пытаясь разгадать его загадку. Он улыбнулся им, и на мгновение его улыбка была такой знакомой, такой искренней…

Но теперь Айсштиль уже не знала чему верить.

— Нашла! — воскликнула богиня, когда одна из её снежинок передала чёткий образ, — Она на нижних этажах, поднимается по винтовой лестнице… погоди-ка, с ней что-то не так. Вот, смотри!

Она сотворила небольшой кристалл, зависший в воздухе между ними. Эстро прищурился, всматриваясь в голубую текстуру. В полупрозрачных гранях, словно в крошечном экране, отражалась картина происходящего внизу.

— Она ранена, — нахмурился он, — И похоже, серьезно.

Через кристалл они видели, как Лилия медленно поднимается по ступеням, тяжело опираясь на перила. Её белое платье было опалено в нескольких местах — на ткани виднелись черные подпалины с рваными краями, словно на неё напал кто-то, вооруженный огнем. При каждом шаге богиня природы заметно хромала, придерживая правую ногу.

— Это не обычные ожоги, — Айсштиль создала еще несколько снежинок, пытаясь получить более четкое изображение, — Видишь эти синие искры? Похоже на какую-то энергетическую атаку.

— Возможно, она столкнулась с очередной ловушкой этого сада, — Эстро задумчиво потер подбородок, — Хотя странно… Разве она не говорила, что контролирует местные механизмы защиты?

— В любом случае, — тихо сказала Айсштиль, — Нужно спешить.

Они быстро двинулись вниз по лестнице. Эстро на ходу активировал печати Бездны — черные узоры поползли по его рукам, готовые в любой момент высвободить разрушительную силу. Айсштиль окружила их обоих легкой метелью — не для атаки, а чтобы лучше чувствовать происходящее вокруг.

Коридоры древа словно чувствовали их тревогу — биолюминесцентные растения то вспыхивали ярче, то почти гасли, создавая неровное, тревожное освещение. Где-то вдалеке слышался странный механический скрежет.

— Мне это не нравится, — пробормотал Эстро, — Такое чувство, будто мы в сердце какого-то технического процесса.

— Ты о чем? — Айсштиль бросила на него быстрый взгляд.

— Посмотри на стены, — он указал на светящиеся узоры, — Они изменились. Раньше были плавные линии, а теперь… они как будто складываются в какой-то код.

Действительно, растения на стенах теперь пульсировали в определенном ритме, их свечение складывалось в сложные геометрические фигуры.

— Система что-то готовит? — предположила Айсштиль.

— Возможно… Стой! — Эстро резко остановился, — Слышишь?

…Лилия показалась из-за поворота так внезапно, что Айсштиль едва удержалась от того, чтобы не выставить ледяной щит. При виде них юная богиня резко замерла, её волчьи ушки испуганно прижались к голове, а в глазах промелькнул неподдельный ужас.

— Это мы, — мягко произнес Эстро, поднимая руки в успокаивающем жесте, — Не бойся, Лилия.

Страх в её глазах медленно сменился раздражением, что выглядело довольно комично — словно испуганный котенок вдруг решил, что он на самом деле грозный тигр.

— Вы должны были ждать в комнате! — в её голосе прозвучали сердитые нотки. Волчьи ушки встали торчком от возмущения, — Я же четко сказала — там безопасно! А здесь… здесь…

Она нервно оглянулась через плечо, словно ожидая увидеть что-то ужасное.

— А ты должна была вернуться намного раньше, — спокойно парировал Эстро, — И желательно без следов боя на платье. Что случилось? На тебе живого места нет.

— Тебе нужна помощь? — добавила Айсштиль, отмечая, как Лилия старается не наступать на правую ногу.

— Это… это просто царапины, — богиня природы попыталась выпрямиться, но тут же поморщилась от боли, — Небольшие проблемы с системой безопасности. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Эстро приподнял бровь, — Тогда, может быть, объяснишь, почему эта самая система пытается нас убить? И кто такая эта сама «ОНА», которую нам стоит опасаться?

Лилия вздрогнула всем телом. Её хвост нервно дернулся, а на лице промелькнуло странное выражение — смесь страха, вины и еще чего-то, что Айсштиль не смогла распознать.

— Ладно-ладно… — Лилия внезапно оказалась рядом с ними и буквально начала подталкивать их к лестнице, — Но сперва давайте вернемся в комнату!

— Но ты обещала все объяснить, — запротестовала Айсштиль.

— Объясню! — Лилия почти кричала шепотом, — Все объясню, но не здесь! В комнате! Пожалуйста!

Что-то в её голосе заставило их послушаться.

Они поспешно начали подниматься. Эстро поддерживал прихрамывающую Лилию, а Айсштиль занималась ее ранами.

— Клоны… или еще какая-нибудь дрянь ведь не смогут подняться сюда? — спросила Айсштиль, когда они преодолели очередной пролет, — В той комнате действительно безопасно?

— Пока печати работают — никто не сможет пробраться в великое Древо, — Лилия тяжело дышала, явно с трудом преодолевая ступени, — Но они… они слабеют. ОНА становится сильнее.

— Кто — она? — снова спросил Эстро.

— Я… — Лилия закусила губу, — Это сложно объяснить. Вы можете не поверить.

— После всего, что мы здесь видели? — хмыкнул Эстро, — Попробуй.

Они наконец добрались до нужного этажа. Лилия, прихрамывая, подошла к знакомой двери. Её рука замерла на ручке.

— Прежде чем мы войдем, — произнесла она, не оборачиваясь, — я должна вас предупредить. То, что я расскажу… это может изменить все. Ваше представление обо мне, о том, что здесь происходит… обо всем. Вы уверены, что готовы это услышать?

— Мы многое повидали, — мягко улыбнулась Айсштиль, — Вряд ли ты сможешь нас чем-то удивить.

— О… — грустно улыбнулась Лилия, — ты даже не представляешь.

Она толкнула дверь, и они вошли в комнату. Светящиеся растения приветливо вспыхнули, словно радуясь их возвращению. Но Айсштиль заметила, что их свет стал немного тусклее, будто они тоже устали от всего происходящего.

— Присаживайтесь, — Лилия указала на свободные кресла, — История будет долгой.

— И страшной? — спросил Эстро, устраиваясь в кресле.

— Не то слово, — вздохнула Лилия, — Но вы должны знать. Потому что если мы не остановим ЕЁ… нас всех ждут серьезные неприятности.

Никталия устроилась на толстом корне, елозя голой попой и пытаясь найти позу поудобнее. Древесина неприятно царапала обнаженную кожу, заставляя богиню в очередной раз проклясть чересчур дружелюбные лианы, лишившие её последней одежды. Крошечный светящийся цветок в её волосах слабо пульсировал.

Сквозь переплетение корней пробивался тусклый свет, создавая причудливую игру теней. Временами в этих тенях Никталии чудились какие-то движения — словно сам воздух был пропитан чьим-то присутствием. Лилия сидела напротив, нервно теребя подол своего белого платья. В полумраке её волчьи ушки беспокойно подергивались, улавливая малейшие звуки.

— Итак, — Никталия нарушила затянувшуюся тишину, — может, все-таки объяснишь, что здесь происходит? У меня, знаешь ли, еще дела есть. Телефончик заслужить, новый гардероб раздобыть… — она многозначительно посмотрела на свое обнаженное тело, — Не то чтобы я не любила ходить голой и шокировать смертных, но… — она вздохнула. Без публики не то.

Лилия долго молчала, рассеянно водя пальцем по светящимся узорам на коре. Её волчьи ушки беспокойно подергивались.

— Я… я даже не знаю, с чего начать, — наконец произнесла она, — Понимаешь, когда я впервые пришла в этот сад пару недель назад, я думала, что просто изучу его, разберусь что к чему… — она невесело усмехнулась, — А потом встретила… себя.

— В смысле? — Никталия подалась вперед, — Еще одну версию тебя?

— Да, — Лилия поежилась, — Только она… другая. Более жестокая. Более… безумная. Она считает этот сад своим и готова убить любого, кто попытается проникнуть в его тайны. Даже меня. Особенно меня. И я не могу с ней справиться так же легко, как клонами Бездны… Она… другая.

Никталия не очень поняла, кто такие клоны Бездны, но решила пока отложить этот вопрос.

— И кто из вас настоящая? — спросила Никталия, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.

Лилия горько рассмеялась:

— Если бы я знала! Мне в последнее время странные мысли в голову приходят… Может, я клон, который искренне верит, что он оригинал? А она — моя настоящая безумная версия, потерявшая себя от одиночества?

В другой части великого древа, в комнате, освещенной мягким светом биолюминесцентных растений, расположилась совсем другая компания. Эстро устроился в старом кресле, задумчиво постукивая пальцами по потертому подлокотнику. Айсштиль присела на небольшой диванчик, обитый чем-то похожим на светящийся мох. Вокруг них на полках теснились странные колбы и сосуды с мерцающими жидкостями, создавая атмосферу причудливой алхимической лаборатории.

Лилия начала свой рассказ, поведав им примерно тоже самое, что и другая Лилия рассказала Никталии.

— То есть… — медленно произнес Эстро, внимательно глядя на Лилию, — В саду две версии тебя?

Лилия подошла к одной из полок, рассеянно перебирая странные артефакты. В её движениях чувствовалась напряженность, словно каждый жест давался ей с трудом.

— Да, — наконец ответила она, — И одна из нас… не очень дружелюбная, — Лилия взяла с полки какой-то кристалл, повертела в руках и осторожно поставила обратно, — Она считает, что защищает что-то важное. Что-то, спрятанное в глубине сада. И готова убить любого, кто попытается это найти.

— Даже саму себя? — тихо спросила Айсштиль.

— Особенно себя, — Лилия невесело усмехнулась, — Представляете, каково это — встретить свою копию, которая смотрит на тебя как на врага? Которая пытается тебя убить, потому что… потому что ты можешь нарушить какой-то древний план? План, который ты сама же и создала, но… не помнишь об этом?

— Погоди, — Айсштиль подалась вперед, — Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто из вас настоящая?

— А ты уверена, что та, с кем мы сейчас разговариваем — не злой клон? — добавил Эстро, внимательно наблюдая за реакцией Лилии.

Богиня природы резко развернулась к ним. В её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду:

— Я не злой клон! Я пыталась вас защитить! Это она создает этих жутких монстров, это она пытается всех убить!

Никталия задумчиво разглядывала переплетение светящихся линий на стенах их убежища. За последний час узоры изменились — теперь они пульсировали в каком-то сложном ритме, словно передавая неведомые сигналы.

— А что если, — протянула богиня ночных желаний, — мы немного… проверим твою теорию? Ну, знаешь, как в этих современных детективных сериалах? — она оживилась, явно довольная своей идеей, — Устроим очную ставку! Соберем вас обеих в одной комнате…

— Ты что, совсем с ума сошла⁈ — Лилия подскочила так резко, что её волчьи уши встали торчком, — Ты не понимаешь! Она… то есть я… то есть… — она запнулась, явно путаясь в местоимениях, потом тряхнула головой и продолжила, — Каждая наша встреча заканчивалась катастрофой!

— Насколько серьезной катастрофой? — заинтересовалась Никталия, машинально поправляя светящийся цветок в волосах.

Лилия обхватила себя руками, словно пытаясь согреться:

— Помнишь те механические штуки, что гнались за нами? Так вот, это были ещё цветочки… В прямом смысле слова, между прочим. Ты не видела, во что она может превратить обычный садовый инвентарь! — богиня природы содрогнулась, — Представь себе газонокосилку размером с дом, которая считает, что все вокруг — сорняки, подлежащие уничтожению.

— Впечатляет, — присвистнула Никталия, — А что насчет тех милых лиан, которые так… хм… подружились со мной? Они чьих рук дело?

Лилия неожиданно покраснела:

— Ну… технически они должны были просто задержать незваных гостей. Это часть защитной системы сада. Просто они немного… увлеклись своими обязанностями.

— Немного⁈ — возмутилась Никталия, — Да они меня чуть… — она осеклась, заметив, как по стенам пробежала странная рябь, — Погоди-ка. Если эти лианы — часть защиты, значит, ими может управлять любая из вас?

— Теоретически да, — кивнула Лилия, — Мы обе можем контролировать сад. Именно поэтому она так… нервничает. Она боится, что я могу что-то нарушить. Что-то важное.

— И что же это «что-то»? — Никталия подалась вперед.

— В Древе есть проход, — тихо произнесла Лилия, — Проход в закрытое божественное измерение. И там… — она запнулась, прислушиваясь. Где-то вдалеке послышался металлический скрежет, — Там хранится что-то настолько важное, что Безумная я готова убить даже саму себя, лишь бы это защитить.

Лилия замолчала, нервно теребя подол своего платья. На нем все еще виднелись следы недавней схватки — опаленные края и странные пятна, похожие на ржавчину. Эстро задумчиво разглядывал эти повреждения, словно пытаясь прочитать в них историю последнего боя.

— Значит, — медленно произнес он, — где-то в саду спрятан проход в божественное измерение. И в нем хранится что-то настолько важное, что твоя… альтернативная версия готова на все, чтобы это защитить?

— Да, — кивнула Лилия, — Только вот в чем проблема — я так и не выяснила, что именно там спрятано, — она взмахнула рукой, и один из светящихся цветков на стене погас, — Как будто кто-то нарочно убрал самое важное из записей.

— Полагаю, — тихо произнесла Айсштиль, — это сделала ты сама? Точнее, изначальная версия тебя? Может быть и память своим Осколкам подтерла.

Лилия замерла. Её волчьи ушки встали торчком:

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай сама, — богиня льда поднялась с дивана и подошла к стене, разглядывая узоры на коре, — Если ты… оригинальная Лилия хотела что-то спрятать, что-то действительно важное… Разве не логично было бы защитить это не только физически, но и… стереть саму память об этом? Даже у себя самой? Чтобы даже Осколки после распада изначальной божественной сущности ничего не помнили.

— Чтобы никто не мог выпытать правду, — задумчиво кивнул Эстро, — Даже под пытками. Даже у твоей собственной копии.

— Или у оригинала, — добавила Айсштиль, бросив на Лилию острый взгляд.

Богиня природы побледнела:

— Ты думаешь… думаешь, что я могла специально создать систему, которая будет защищать что-то даже от меня самой?

— А почему нет? — Эстро пожал плечами, — Мы все знаем, на что способна Безумная Лилия. Особенно когда дело касается защиты чего-то важного.

— Но тогда… — Лилия запнулась, её глаза расширились словно от внезапного понимания, — Тогда получается, что эта вторая я… она не злая. Она просто выполняет мой же собственный приказ!

— Приказ, который ты сама себе отдала, — кивнула Айсштиль, — И потом забыла об этом.

— О!.. А может устроить вам очную ставку? — оживилась Никталия, — Знаешь, как в этих… детективных сериалах? Соберем вас в одной комнате, зададим каверзные вопросы…

— Ты что, с ума сошла⁈ — Лилия аж подпрыгнула, — Да она же… То есть я же… То есть… А-а-а… как же сложно говорить о себе в третьем лице!

— Ладно-ладно… — Никталия примирительно подняла руки, — Никаких очных ставок. Но хоть объясни, почему она… то есть ты… то есть… а-а-а… действительно сложно! Нужно что-то делать! Не можем же мы сидеть тут вечно! У меня, между прочим, задание!

— Какое еще задание? — подозрительно спросила Лилия.

— Ну… — Никталия замялась, — Следить за Эстро и Айси… Немножко.

— Что⁈ — возмутилась Лилия, — Так ты шпионка⁈

— Я не шпионка! — оскорбилась богиня ночных желаний, — Я… наблюдатель! С очень важной миссией! И с потенциальным вознаграждением в виде новейшего смартфона!

— Который ты, видимо, заслужила своими… опылительными подвигами? — ехидно уточнила Лилия.

— Так, — Никталия погрозила пальцем, — Мы договорились об этом не вспоминать! Есть идеи, что делать дальше?

— Найти проход в измерение, — без колебаний ответила Лилия, — Только там мы сможем понять, что происходит.

— И встретиться с твоей… второй версией? — уточнила Никталия, — Или клоном… я так и не поняла, кто она.

— Возможно, — Лилия поежилась, — Хотя я бы предпочла этого избежать. Она… немного нервная.

— Угум-с… Слушай, — Никталия щелкнула пальцами, — А может, ты просто с ней поговоришь? Ну, знаешь… по-сестрински?

— Я пыталась! — воскликнула Лилия, — Три раза! И каждый раз она пыталась меня убить! А один раз даже… — она осеклась.

— Что? — заинтересовалась Никталия.

— Ничего, — Лилия отвернулась, — Просто… давай скажем, что она очень убедительно объяснила, почему я не должна лезть в её дела.

— И как она это объяснила?

— Помнишь ту механические штуку, что за нами гнались? — Лилия поежилась, — Так вот, это были ещё цветочки…

Никталия задумчиво покачала ногой, сидя на толстом корне.

— В таком случае… — она бросила хитрый взгляд на Лилию, — Нам было бы неплохо объединиться с другой группой.

— М?.. — Лилия рассеянно теребила подол платья, прислушиваясь к звукам снаружи.

— Ты забыла? Я только что сказала, что вообще-то следила за Эстро и Айсштиль, — гордо объявила Никталия, — Прикинь, случайно почувствовала их, когда они направлялись к саду…

Лилия вдруг напряглась, её ушки встали торчком:

— Эстро и Айсштиль?

— Ну да, — Никталия пожала плечами, — А что такого?

— Я… я их видела, — Лилия нервно сглотнула, — Но решила, что это очередные клоны Бездны. Сад иногда создает такие… копии. Обычно они пытаются убить всех, кто заходит слишком глубоко.

— Погоди-ка, — Никталия резко выпрямилась, — То есть ты хочешь сказать, что ты от них сбежала, приняв за фальшивки?

— После трех покушений на убийство становишься немного… мнительной, — смущенно пробормотала Лилия.

— Немного⁈ — фыркнула Никталия, поднимаясь, — Нам надо их найти!

— Сначала нужно добраться до безопасной комнаты, — Лилия тоже встала, отряхивая платье, — В великом древе есть несколько защищенных мест. Там даже клоны не смогут нас достать. Хотя им даже до сюда не добраться, у великого древа отличная защита.

Они начали подниматься по винтовой лестнице. Светящиеся ступени тускло мерцали под их ногами.

— И много таких комнат? — поинтересовалась Никталия, осторожно переступая босыми ногами по древесине.

— Достаточно, — кивнула Лилия, — Правда… — она замялась, — Я не всегда уверена, какие из них действительно безопасны, а какие — ловушки моей второй версии.

— Чудесно, — проворчала Никталия, — То есть мы можем случайно забрести в комнату, где нас попытается убить очередная механическая газонокосилка?.. Слушай, — вдруг остановилась богиня ночных желаний, — А что если Эстро и Айси тоже ищут такую комнату? Что если они уже в древе?

Лилия застыла на месте:

— О нет… Если она найдет их раньше нас…

— А может, это и к лучшему? — прищурилась Никталия, — Откуда ты знаешь, что настоящая именно ты, а не та, другая версия? Может, это она пытается их спасти, а ты…

— Я же говорила — я даже мух не обижаю! — возмутилась Лилия.

— Ага, только натравливаешь на гостей озабоченные лианы, — хмыкнула Никталия.

— Это была система защиты! — щеки Лилии покраснели, — Я не виновата, что они… увлеклись!

В разговоре наступила пауза. Лилия, Эстро и Айсштиль обдумывали услышанное.

Молодая богиня природы сидела, поджав ноги, в старом кресле, обитом светящимся мхом. Её волчьи ушки нервно подрагивали, улавливая далекие звуки, доносящиеся из глубин древа. За окном мерцали огни сада — странные растения продолжали свой бесконечный танец, переливаясь всеми оттенками спектра.

Эстро и Айсштиль переглянулись. Настал момент рассказать о том, что привело их сюда.

— Лилия, — начал Эстро, осторожно подбирая слова, — Мы пришли не просто так. Есть кое-что… важное. Что-то, что может угрожать не только этому саду, но и всему миру.

Богиня природы вопросительно наклонила голову:

— Что может быть важнее моего сада? — в её голосе проскользнули стальные нотки, — Я чувствую, что здесь хранится нечто… — она запнулась, словно пытаясь поймать ускользающую мысль, — Нечто, что нужно защищать любой ценой.

— Речь о Сверхсущности, — тихо произнесла Айсштиль. По комнате пробежал холодный ветерок, заставивший светящиеся растения съежиться, — О той, что живет в центре гигантской воронки в Мире Мертвых.

Лилия замерла. Её хвост нервно дернулся:

— Кхм-м-м… Допустим. И что с ней?

— Она растет, — Эстро подался вперед, — С каждым днем становится сильнее. Поглощает все больше душ. И если мы ничего не предпримем… — он развел руками, — Даже боги могут оказаться бессильны перед ней.

— Очень печально, — Лилия пожала плечами, разглядывая узоры на стене, — А я-то тут при чем?

— Именно поэтому мы здесь, — Айсштиль присела на подлокотник кресла Эстро, — Твои знания природной магии могли бы помочь. Сверхсущность — это тоже своего рода организм. Может быть, твое понимание жизни…

— Нет, — Лилия резко встала, — Вы не понимаете. Этот сад… — она обвела рукой пространство вокруг, — Он важнее всего. Важнее любых сверхсущностей. Здесь спрятано… — она снова запнулась, её взгляд на мгновение стал отсутствующим.

— Что спрятано, Лилия? — мягко спросил Эстро, — Что такого важного ты здесь охраняешь?

— Я… — она потерла виски, — Я не помню. Это скорее на уровне ощущений. Но знаю, что это нельзя оставлять без присмотра. Ни на минуту.

Эстро задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. Вокруг его руки на мгновение сгустились тени Бездны, но тут же растаяли.

— Давай так, — произнес Эстро, — Мы поможем тебе разобраться с проблемами в саду. А взамен, когда все утрясется… ты взглянешь на Сверхсущность.

Лилия долго молчала, рассеянно поглаживая подлокотник кресла. Светящийся мох под её пальцами менял цвета, словно отражая смену её настроения.

— Хорошо, — наконец сказала она, — Я… я взгляну на вашу Сверхсущность. Одним глазком, — Лилия протянула руку. Эстро охотно пожал ее, — Только… — её улыбка стала немного грустной, — Давайте поторопимся. Пока моя вторая версия не помешала нам. Или… — она запнулась, — Или пока я сама себе не помешала.

Где-то над их головами, совсем близко, раздался металлический скрежет. Словно огромный механизм начал приходить в движение.

— Что за? — все трое одновременно подняли головы.

Никталия семенила за Лилией по полутемному коридору, пытаясь прикрыть наготу руками и одновременно не упустить из виду свою спутницу. Светящийся цветок в её волосах мягко покачивался в такт шагам, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Слушай, а может, у тебя найдется что-нибудь… ну, прикрыться? — в очередной раз поинтересовалась богиня ночных желаний, — Не то чтобы я стеснялась, но как-то прохладно.

Лилия, не оборачиваясь, подошла к одной из стен. Её пальцы быстро пробежались по коре, нажимая на едва заметные узлы в узорах. Внезапно часть стены засветилась изнутри, формируя что-то вроде экрана из переплетенных светящихся линий.

— Ого! — присвистнула Никталия, на момент забыв о своей наготе, — А что это такое?

— Система наблюдения, — пробормотала Лилия, водя пальцами по светящейся поверхности, — Через растения можно «видеть» всё, что происходит в саду.

Изображения на «экране» менялись как в калейдоскопе — вот промелькнул пустой коридор, заросший светящимися лианами, вот какая-то лаборатория с колбами странной формы, вот зал, полный механизмов, похожих на гигантских насекомых…

— А где-то здесь должны быть… — Лилия нахмурилась, продолжая перебирать картинки. Внезапно экран мигнул и погас, — Вот демоны! — она раздраженно стукнула по стене, — Опять сбой в системе.

— Что случилось? — Никталия с любопытством разглядывала погасший участок стены.

— Похоже, моя вторая версия что-то меняет в настройках, — Лилия потерла переносицу, — Но я успела заметить несколько энергетических сигнатур парой уровней выше. Думаю, это Эстро и Айсштиль.

Она резко отвернулась от экрана и зашагала по коридору дальше.

— О!.. — оживилась Никталия, семеня за Лилией к лестнице, — Кстати об Эстро! Знаешь, он такой интересный тип… У Ноктуса столько историй про него!

— Правда? — рассеянно отозвалась Лилия, явно думая о чем-то своем.

— Ага! — Никталия энергично закивала, не замечая, что от этого движения светящийся цветок в её волосах опасно закачался, — Вот, например, знаешь, что у него целый гарем? Ну, типа, несколько жен! Причем все — богини!

Лилия споткнулась на ступеньке:

— Что⁈

— Ну да! — воодушевленно продолжила Никталия, — Ноктус говорил, что в женах у него аж сама Айсштиль, потом какая-то безумная волчица-людоедка…

— Я не людоедка! — возмутилась Лилия, но тут же прикусила язык.

— А! Так это про тебя! — обрадовалась Никталия, — Слушай, а правда, что ты как-то раз съела целую деревню?

— Что⁈ Нет! Кто тебе такое сказал?

— Да так, слухи ходят… — уклончиво ответила богиня ночных желаний, — А еще говорят, что у него есть целая армия женщин-муравьев! Представляешь? С четырьмя руками! И все они типа его жены!

— Мирмеции, — вздохнула Лилия, — Они называются мирмеции. Их создала моя безумная версия, если верить записям.

— О, так это правда! — восхитилась Никталия, — А еще говорят…

— Может, хватит? — перебила Лилия, поднимаясь по очередному пролету.

— Да ладно тебе! Это же так интересно! — Никталия не унималась.

Лилия молча продолжала подниматься, но её ушки забавно подергивались от каждого нового «факта». А по щечкам алел легкий румянец.

— А ещё, — продолжала Никталия, — говорят, что у него есть секретное убежище в каком-то другом мире! Типа, целый дворец из костей демонов! И там он держит свою коллекцию магических артефактов Бездны. Ноктус говорил, что видел эту коллекцию, но я думаю, он привирает…

— Ты многое… додумываешь, да? — осторожно спросила Лилия.

— Ну, может быть, совсем чуть-чуть, — ничуть не смутилась Никталия, — Но согласись, так история становится интереснее! Вот, например…

Внезапно стены вокруг них пришли в движение. Узоры на коре начали закручиваться спиралями, словно водоворот. Пол под ногами задрожал.

— Эм… это же не часть экскурсии? — нервно спросила Никталия, хватаясь за перила.

— Нет, — Лилия побледнела, — Это…

Договорить она не успела — пол под их ногами внезапно расступился, открывая зияющую темноту. Обе богини с визгом полетели вниз.

Они падали в темноту, а где-то наверху медленно сходились створки ловушки, отрезая последние лучи света. Только светящийся цветок в волосах Никталии продолжал мерцать, освещая их путь в неизвестность.

Грохот над головой становился все громче. Эстро, Лилия и Айсштиль бежали по коридору, пытаясь определить источник звука. Светящиеся растения на стенах беспокойно мерцали, словно предчувствуя беду — их свет то усиливался, то почти гас, создавая жутковатую игру теней.

— Кажется, это идет сверху, — Эстро на бегу вглядывался в потолок, где светящиеся линии пульсировали все быстрее, словно пытаясь передать какое-то срочное сообщение. Вокруг его рук клубились нити Бездны, готовые в любой момент превратиться в оружие.

— О нет, — Лилия кусала губы, её волчьи ушки встали торчком, — Это же система утилизации! Как я могла забыть!

— Система чего? — Айсштиль недоуменно посмотрела на нее, машинально создавая в ладони крошечный снежный вихрь. Температура вокруг богини льда начала стремительно падать.

— Утилизации отходов, — пояснила Лилия, — Все ненужное с верхних уровней поступает вниз, к земле. Безумная я… то есть, другая я… создала её для поддержания чистоты в саду. Что-то вроде… эм… как это называется у смертных…

— Мусоропровод? — предположил Эстро, и в его глазах мелькнули искорки веселья, несмотря на серьезность ситуации.

— Да! — Лилия просияла, хотя было очевидно, что она понятия не имеет, что такое мусоропровод, — Просто я здесь недавно, еще не все системы изучила… — она запнулась, прислушиваясь к усиливающемуся грохоту, — Но, кажется, туда попало что-то… — она замялась, подбирая слова, — Что-то крупное. И, судя по звукам, очень недовольное.

Над их головами что-то с лязгом прокатилось, словно огромный металлический шар. Лилия вздрогнула всем телом:

— Нам нужно найти техническое помещение! Там должны быть рычаги управления…

Они вбежали в просторный зал с высоким куполообразным потолком. Помещение напоминало перевернутую чашу, и по её внутренней поверхности змеились светящиеся линии, складываясь в замысловатые узоры. В центре располагалось что-то похожее на огромную воронку, уходящую вверх.

Грохот здесь был особенно громким, словно прямо над их головами что-то билось и царапалось. К металлическому лязгу добавились приглушенные неразборчивые… крики?

— Может, стоит… — начала Айсштиль, но договорить не успела.

*БАМ!*

Потолок над ними с оглушительным треском распахнулся, словно створки исполинского цветка. В образовавшееся отверстие хлынул поток мусора — обломки мебели, куски коры, какие-то светящиеся растения, осколки колб и склянок… А вместе с ними, отчаянно визжа и кувыркаясь в воздухе, вылетели две фигуры.

— Я не создана для таких приключений! — кричала одна голосом, подозрительно похожим на голос Никталии.

— А-а-а!.. — вторила ей другая, и это определенно была Лилия.

Первая Лилия, та что уже была с Эстро и Айсштиль, машинально шагнула вперед, пытаясь поймать падающую… себя. В результате они обе рухнули на пол, запутавшись в одинаковых белых платьях и волчьих хвостах. В воздух взметнулись лепестки неизвестных цветов, создавая вокруг них сюрреалистический вихрь.

А следом… прямо в руки Эстро приземлилась совершенно голая богиня с фиолетовыми волосами. В её прическе еще держался одинокий светящийся цветок — последнее напоминание о недавнем контакте с чересчур дружелюбными лианами.

Айсштиль среагировала мгновенно — вскинула руки, создавая над их головами ледяной щит. Поток мусора разбился о прозрачную преграду, осыпаясь по краям застывающим водопадом. В голубоватом льду застыли обломки мебели и светящиеся растения, создавая причудливую инсталляцию.

— М-м-м… какая встреча, — промурлыкала Никталия, как-то неестественно быстро придя в себя. Она изящно изогнулась в руках Эстро, принимая максимально соблазнительную позу. На её губах играла лукавая улыбка, как будто она с самого начала все именно так и задумала, — Я чувствую… — её пальцы медленно скользнули по его груди, оставляя едва заметный след лунного света, — Чувствую, как бьется мощное божественное начало в этой крепкой смертной плоти…

Эстро приподнял бровь, в его глазах мелькнули искорки веселья:

— Никталия? Какими судьбами? И почему… — он выразительно окинул взглядом её обнаженную фигуру, — в таком… неформальном виде?

— О!.. — она картинно взмахнула рукой, попутно «случайно» прижимаясь к нему еще теснее. Её кожа слабо светилась в полумраке, словно припорошенная лунной пылью, — Я просто мимо проходила… Учуяла ваше присутствие с Айси… Решила заглянуть… А эти… гостеприимные растения немного… увлеклись приветствиями.

— Ага, — Эстро скептически хмыкнул, — И Ноктус тут совершенно ни при чем? Он случайно не просил передать от него привет?

— Что ты! — Никталия изобразила оскорбленную невинность, что в её нынешнем виде выглядело особенно комично, — Как ты мог подумать… Я сама по себе! Абсолютно! И вообще, это все ради… эм… научного интереса! Воть…

Где-то за её спиной раздалось красноречивое покашливание — Айсштиль явно не оценила представление. Температура в помещении заметно упала.

Тем временем обе Лилии наконец выпутались друг из друга и поднялись на ноги. Они были настолько похожи, что не было никаких шансов найти существенных различий. Разве что одно платье было чуть более потрепанным, да во взгляде одной читалась чуть большая настороженность.

А потом Лилии увидели друг друга. И узнали.

Эффект был мгновенным и пугающим. Их лица исказились, превращаясь в звериные маски. Волчьи хвосты встали дыбом, шерсть на них топорщилась как наэлектризованная. Клыки удлинились, став похожими на маленькие кинжалы, а ногти превратились в острые когти. От милых девушек не осталось и следа — теперь это были две разъяренные волчицы, готовые разорвать друг друга на части.

— ТЫ! — синхронно зарычали они, и от их голоса задрожали даже светящиеся лианы на стенах.

— О-о-у… — протянула Никталия из объятий Эстро, даже не думая менять свою удобную позицию, — Кажется, сейчас будет весело…

«Весело» — это было явное преуменьшение. Воздух между двумя Лилиями буквально искрил от напряжения. Растения вокруг начали извиваться, словно пытаясь убраться подальше от надвигающейся бури. Обе волчицы припали к полу, готовясь к прыжку, их губы подергивались, роняя нить слюны.

— Эм… может, не стоит… — начала было Айсштиль, создавая в ладонях ледяные кристаллы, — Давайте сначала разберемся…

Но было поздно. С утробным рыком обе богини природы бросились друг на друга, и воздух наполнился шелестом растений, рычанием и… звуком рвущейся ткани.

Бетонные стены бункера глушили звуки ожесточенного спора, но даже сквозь них можно было ощутить накал страстей. В тусклом свете газовых ламп собрались последние уцелевшие руководители Организации — жалкие остатки некогда мощной структуры, державшей недолгое время в страхе всю аристократию Империи.

В воздухе висел тяжелый запах махорки — один из высокопоставленных членов, известный под прозвищем Полковник, нервно курил одну самокрутку за другой. Сизый дым клубился под потолком, придавая происходящему еще более мрачную атмосферу. На грубо сколоченном столе стояли нетронутые стаканы с водой и лежала помятая карта города, испещренная красными крестиками — метками провалившихся конспиративных квартир.

— Нужно залечь на дно! — Полковник, высокий седой мужчина с военной выправкой, с силой ударил ладонью по столу, отчего стаканы жалобно звякнули, — У них списки, черт возьми! Списки с именами! Каждый час промедления стоит нам очередной ячейки!

В его голосе звучало неприкрытое отчаяние. Еще вчера он командовал целой сетью боевых групп, а сегодня… сегодня от его подразделений осталась от силы треть. Остальные либо арестованы, либо убиты при попытке к бегству. Либо — что еще хуже — сдались добровольно, выторговывая себе жизнь за информацию.

— И без того кучу людей и оборудования потеряли в операции у Кривотолковых, — тяжело произнес полковник, — А теперь вообще швах…

— Трус! — выплюнула Ласточка, молодая женщина с короткой стрижкой и шрамом через всю щеку. Её глаза лихорадочно блестели в тусклом свете ламп, — Только крысы бегут с тонущего корабля! Нужно спасать наших! Пока они живы, пока их не успели расколоть…

— Живы? — Полковник горько рассмеялся, и этот смех больше походил на карканье старой вороны, — Да ты хоть представляешь, что такое допрос у царских ищеек? Думаешь, почему они так быстро находят наши убежища? Почему каждый день мы теряем все новых людей?

— Заткнись! — Ласточка вскочила так резко, что опрокинула свой стул. Её рука метнулась к кобуре, где поблескивал начищенный револьвер, — Не смей! Не смей так говорить о наших товарищах!

Полковник со скрипом стиснул зубы. Револьвер… казалось бы архаичное оружие. Но этот, которым владела Ласточка, также являлся мощным и крайне опасным артефактом.

— Господа, господа, — примирительно поднял руки Профессор, сухонький старичок в потертом сюртуке. Казалось, его седая бородка тряслась от волнения, — Давайте без горячки. Сейчас как никогда нужна холодная голова.

— Холодная голова? — Ласточка резко повернулась к нему, её глаза пылали праведным гневом, — Пока мы тут рассуждаем, наши люди умирают! Их пытают! А мы… мы просто сидим и обсуждаем!

— И что ты предлагаешь? — подал голос Механик, до этого молча возившийся с какой-то странной конструкцией в углу. Его руки, покрытые шрамами от ожогов, продолжали методично собирать непонятный механизм, в котором угадывались детали от часов и какие-то кристаллы, — Атаковать Петропавловскую крепость? Штурмовать казематы?

— Да! — в глазах Ласточки вспыхнул фанатичный огонь, — Собрать все силы! Ударить разом! Они не ждут… А даже если ждут — какая разница? Лучше умереть в бою, чем…

— Они как раз этого и ждут, — устало произнес Полковник, туша окурок о край стола, — Думаешь, почему они не убивают пленных сразу? Почему так старательно распускают слухи о том, где их держат? Они знают, что мы попытаемся их спасти. И готовят ловушку.

— Откуда такая уверенность? — прищурилась Ласточка. Её пальцы продолжали поглаживать рукоять револьвера.

— Потому что именно так поступил бы я, — Полковник устало помассировал виски, — Это базовая тактика. Использовать пленных как приманку. Заманить противника туда, где его будет удобно уничтожить.

— Значит, бросим их? — голос Ласточки дрожал от ярости, — Предадим идеи Босса? Забудем о всеобщем равенстве? О борьбе с аристократами-кровопийцами?

— А где, кстати, сам Босс? — вкрадчиво поинтересовался Механик, не отрываясь от своей работы. В его руках что-то тихо жужжало и пощелкивало, — Кто-нибудь его видел после той заварушки? Он ведь так и не объявился…

В бункере повисла тяжелая тишина. Все старательно избегали этой темы, но вопрос действительно был ключевым. Без Босса, без его уникальных способностей и харизмы, Организация была обречена.

— Он вернется, — убежденно произнесла Ласточка, но в её голосе промелькнули нотки неуверенности, — Он всегда возвращается.

— Если сможет, — пробормотал Полковник, закуривая новую самокрутку трясущимися пальцами, — Там была серьезная заварушка. Безумов и его команда… Император… Сверхсущность… И Тень тоже сгинул…

— Не смей! — Ласточка все-таки выхватила револьвер. Тусклый свет масляных ламп играл на воронёной стали, — Не смей даже намекать, что Босс мог…

— Убери пушку, девочка, — спокойно произнес Механик. Его руки на мгновение замерли над странным устройством, — Здесь все свои.

— Свои? — она истерически рассмеялась, и этот смех эхом отразился от бетонных стен, — А может, среди нас уже есть крыса? Может, поэтому царские ищейки так легко нас находят?

Её револьвер начал медленно описывать круг, поочередно нацеливаясь на каждого присутствующего. В бункере стало очень тихо — было слышно только тихое жужжание механизма в углу да частое, прерывистое дыхание Ласточки.

— Ласточка, — мягко произнес Профессор, делая осторожный шаг вперед, — Опусти оружие. Паранойя — это первый шаг к поражению.

— Паранойя? — она снова рассмеялась, но в этом смехе слышались истерические нотки, — Нет, это здравый смысл! Кто-то сдал нас! Кто-то слил информацию! И я хочу знать — кто!

— Успокойся, — Полковник медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Но его глаза при этом оставались холодными и цепкими, — Давай обсудим…

— Нечего обсуждать! — отрезала Ласточка, — Я вижу, как вы все переглядываетесь! Как шепчетесь по углам! Что вы задумали? Кому уже продались?

— Девочка заигралась, — пробормотал Механик, и его руки снова пришли в движение. В механизме что-то щелкнуло, и по металлу пробежали странные искры, — Крыша протекла окончательно.

— Что ты там собираешь? — Ласточка резко развернулась к нему, — Еще один подарочек для царских ищеек?

— Просто игрушка, — пожал плечами Механик, но в его глазах читалась молчаливая угроза.

— Покажи! — она шагнула к нему, целясь из револьвера.

— Не советую, — очень тихо произнес Механик, — Правда, не советую.

Полковник тем временем незаметно сместился в сторону, его рука медленно скользнула под полу мундира. Профессор, заметив это движение, побледнел еще сильнее.

— Так, — Ласточка обвела всех диким взглядом, — Кто первый признается? Кто из вас крыса? Кто продал наше дело?

— Ласточка… — начал было Профессор.

— Молчать! — она наставила на него револьвер, — Я вижу, вы все заодно! Все сговорились! Решили спасти свои шкуры? Договорились с охранкой?

— Девочка совсем свихнулась, — прошептал Механик, и его пальцы сжались на чем-то, подозрительно похожем на спусковой крючок.

В бункере повисла звенящая тишина. Ласточка, тяжело дыша, водила револьвером из стороны в сторону. Полковник замер с рукой под мундиром, готовый в любой момент выхватить оружие. Механик склонился над своим устройством, которое теперь тихо гудело и подозрительно светилось. Только Профессор беспомощно переводил взгляд с одного на другого, явно не зная, что предпринять.

В воздухе повисло ощущение неминуемого взрыва. И дело было вовсе не в ядреном самосаде из самокруток Полковника.

Кто-то сейчас нажмет на курок. Кто-то не выдержит напряжения. И тогда…

И в этот момент пространство рядом со столом пошло рябью. Воздух словно потек, искажаясь, закручиваясь в воронку. Пылинки в тусклом свете ламп сами собой начали выстраиваться в странные геометрические узоры, будто повинуясь какой-то невидимой силе.

А потом реальность схлопнулась в точку, из которой шагнула высокая фигура в длинном черном плаще.

— Босс… — едва слышно выдохнула Ласточка. Её револьвер безвольно опустился.

Это действительно был он — знакомый противогаз с затемненными стеклами, характерная военная выправка, та особая аура силы, от которой даже воздух, казалось, вибрировал. Пространство вокруг него продолжало искажаться — пылинки танцевали, выстраиваясь в сложные симметричные структуры.

— Живой… — пробормотал Полковник, медленно убирая руку из-под мундира, — Но как…

Босс поднял руку, призывая к молчанию. Этот простой жест словно заморозил всех присутствующих. Даже вечно дергающийся механизм в руках Механика затих.

Не говоря ни слова, фигура в плаще опустилась во главе стола. Остальные, как завороженные, тоже начали рассаживаться. Только Ласточка осталась стоять, глядя на Босса с почти религиозным обожанием.

— Сядь, — голос из-под противогаза звучал глухо, с какими-то металлическими нотками, словно через помехи.

Ласточка мгновенно опустилась на стул, не сводя горящего взгляда с темных линз противогаза.

Босс медленно склонился над картой, разложенной на столе. Затемненные стекла отражали тусклый свет ламп. Пауза затягивалась, и в бункере стало так тихо, что можно было услышать, как потрескивают фитили в лампах.

— С этого момента, — наконец произнес голос, сильно искаженный помехами, — Организация распущена.

Слова упали в тишину как камни в воду. На лицах собравшихся отразилось полное непонимание.

— Что? — Ласточка подалась вперед. На ее лице читалась растерянность, — Но…

Резкий жест заставил её замолчать на полуслове.

— Все оставшиеся сотрудники, — продолжил Босс, словно не замечая всеобщего замешательства, — должны официально исчезнуть. Ваши прошлые личности будут стерты. Документы уничтожены. Связи разорваны.

— Но зачем? — не выдержал Профессор, — Мы же столько лет боролись…

— Под новыми именами, — Босс говорил размеренно, будто зачитывая приговор, — Вы все перейдете под руку рода Безумовых. Вместе со всеми технологиями, артефактами и оборудованием.

В бункере повисла мертвая тишина. Даже механизм, казалось, перестал гудеть, потрясенный услышанным.

— Безумовых? — переспросил Полковник, и его лицо побледнело, — Вы… вы это серьезно?

— Но… но босс? — выпалила Ласточка, вскакивая. На ее лице появилось выражение почти детской обиды. Её губы дрожали, — К аристократам? После всего, что они…

— Сядь, — в голосе Босса зазвучала сталь.

— Босс… — Ласточка рухнула на колени, жалобно глядя на него, — Вы не можете…

— Могу, — спокойно ответил Босс. А потом поднял руки к противогазу.

Щелчок застежек прозвучал неожиданно громко. А потом человек, сидевший за столом, положил противогаз на стол. И его лицо оказалось совсем не тем, какое они ожидали увидеть.

Черные волосы рассыпались по плечам. Желтые глаза насмешливо блеснули. Губы изогнулись в хищной улыбке.

— Это же… дочь Безумова, — выпалил Механик, — Как ее там…

— Что? Как? — Ласточка вскочила и попятилась, словно увидела призрака, — Где Босс? Что ты с ним…

— Босс мертв, — спокойно произнесла Перчинка, удобнее устраиваясь во главе стола, — Или скоро будет мертв, это не так важно. Важно то, что теперь вы все работаете на меня, — Она обвела собравшихся взглядом, от которого у всех по спине пробежал холодок, — Если, конечно, хотите жить.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Возвращение Безумного Бога 11

И господь святой дух! Именно ты! (латынь)

Я — Бог (санскрит)

Не играй с Богом! Играй с ним! (амхарский язык)