Поздний ноябрьский вечер. От заснеженного Курского вокзала отошла почти пустая электричка. В холодном, не отапливаемом вагоне, на жесткой деревянной скамейке сидит молодая парочка, парень и девушка. На вид оба — типичные студенты до двадцати лет. Парень высокий и тощий. Он одет в коротковатое ему черное пальто, серые брюки, на голове у него старая меховая шапка, а на ногах потертые черные ботинки. Рядом с ним сидит миловидная девушка, одетая в импортную курточку, синие джинсы и белые ботиночки с меховой опушкой. Парень и девушка так увлечены своей беседой, что ничего вокруг себя не замечают. Кроме них в вагоне едет замотанная в серый шерстяной платок старушка в старенькой черной шубе из искусственного меха. Чуть дальше сидит какой-то солидный гражданин в дорогом пальто с пушистым меховым воротником, и с коричневым кожаным портфелем, лежащим у него на коленях. Еще подальше вглубь вагона едет припозднившаяся мамаша с двумя мальчишками-карапузами лет пяти-шести, а напротив этого семейства, засунув руки в карманы, дремлет молодой парень в черном полупальто с поднятым воротником и в надвинутой на глаза черной кепке. Рядом с ним на сидении лежит туго набитая спортивная сумка.

Электричка, набирая ход, быстро прошла через центр, без остановки миновала Кусково и остановилась на станции Новогиреево. Там в заиндевевший вагон ввалилась шумная компания подвыпивших молодых людей из пяти человек. Заводила в расстегнутой несмотря на мороз теплой куртке, из-под которой торчал толстый ручной вязки шерстяной свитер, сразу заметил сидящих рядышком студентов. Весело подмигнув своим спутникам, он, немного покачиваясь, направился к ним.

Незнакомец грузно сел напротив парня и девушки и, вольготно развалившись на скамейке, стал буравить их тяжелым взглядом. Его приятели, громко гогоча и обмениваясь шутливыми тычками под ребра, расположились на свободных сидениях через проход рядом. Шустрый худой парнишка в черном ватнике и начищенных до блеска кирзовых сапогах вытащил из объемистого звенящего пакета «Жигулевское» пиво и, ловко открыв бутылки об спинку сидения, раздал их остальным. Парни, прихлебывая пиво из бутылок, и перебивая друг друга, стали вспоминать весело проведенный вечер, с интересом искоса поглядывая в сторону своего лидера и сидевшей напротив него парочки. Они ожидали представления, заранее зная, что последует дальше.

Парочка при появлении шумной компании явно напряглась и притихла. Девушка испуганно поглядывала на сидевшего напротив громилу и крепко сжимала руку своего спутника. Тот старался держаться спокойно, но по всему было видно, что и ему сейчас не по себе.

— Вечер в хату, — прервал установившееся молчание усевшийся напротив парочки громила. — Ну а что вы сразу замолчали? Что, вам моя компания не нравится? Давайте мы с вами за жизнь побазарим, пока доедем до места. Кто такие? Куда едете?

— Студенты мы, едем до Реутова, — неуверенно отозвался парень и, поднимаясь со скамейки, настойчиво потянул за руку девушку. — Пойдем Надя, нам как раз сейчас выходить.

— Да куда вы так торопитесь, давайте чуть дальше вместе проедем, познакомимся, пообщаемся, пивка попьем у нас его с собой полно, — громила вытянул ногу и, положив ее на противоположное сидение, закрыл парочке проход.

— Выпустите нас, пожалуйста. Нам нужно сейчас выходить. Мы домой торопимся, — привлекая внимание остальных пассажиров, повысив голос, сказал студент, и нервно посмотрел по сторонам в поисках поддержки.

Бабушка в шубе, сидевшая неподалеку, привлеченная громким разговором, тут же встрепенулась и вскочила со своего места.

— А ну отпусти ребят, ирод! Чего ты к ним привязался? Видишь, они домой торопятся.

Налегая всем телом на широкую лопату, сделанную из плоского листа дюралюминия, я толкаю вперед валик мокрого тяжелого снега, выпавшего за ночь. Вчера я вернулся к себе в полуподвал около двенадцати ночи, а сегодня с полшестого утра я уже на ногах. Мне нужно успеть почистить тротуары на вверенном мне участке до того, как основная масса жильцов устремится на работу, в детсады и в школы. Может, и хорошо, что я вчера не попал домой к Верочке, тогда бы я точно не успел вернуться так рано и убрать некстати выпавший снег. Мы бы с ней полночи кувыркались в постели, а потом нам пришлось бы вставать не позднее шести и невыспавшимися ехать сюда на работу.

— Да, что там у нас по драке в электричке? — В конце утреннего совещания начальник линейного отдела милиции майор милиции Корнеев строго посмотрел на капитана Иванчука, работавшего по этому делу.

Виктория Смирнова на цыпочках тихо подошла сзади и обняла пожилого сухопарого мужчину, который, сидя в кресле, читал газету перед включенным телевизором.

Вечером без пяти семь я подошёл к подъезду Тани. На улице довольно холодно, градусов пятнадцать мороза. Вся компания уже в сборе, они весело болтают, переминаясь с ноги на ногу и выпуская облака пара от дыхания.

Виктория порывисто и быстро вошла в кабинет деда. Тот сосредоточенно работал, сидя за большим полированным массивным письменным столом с крышкой, покрытой потертым зеленым сукном. На столе стоял дорогой письменный набор из малахита, а рядом лампа с зеленым абажуром. Увидев внучку, он быстро закрыл папку, содержание которой до этого тщательно изучал, и расплылся в приветливой улыбке.

Два БТРа с открытыми люками, из которых торчали головы мехводов, пылили по извилистой горной дороге. Между ними, натужно взрёвывая двигателем, перла набитая продуктами и снарягой «шишига» — ГАЗ-66. Армейские водилы в Афгане не любят «шишигу», потому что из-за того, что кабина водителя располагается прямо над передними колёсами, и при наезде на мину у водителя и тех, кто внутри, почти нет шансов выжить. Взрывная волна и осколки прошивают всю кабину насквозь. Ну и кроме того, на горных дорогах у двигателя ГАЗ-66 резко падает мощность, и там, где надо поддать «газку», «шишига» начинает тупить.

Отремонтированная Карабановым «шестёрка» ходко шла по Ленинградке в сторону области. Вел машину Иван. Земеля развалился на переднем пассажирском сиденье и курил «Беломорину», выпуская дым в приоткрытое окно. Они проехали Кириллово и вскоре въехали в деревню Чёрная Грязь.

— Здесь не гони, — кинул Ивану Земеля. — Уже скоро нужная нам кафешка будет.

Иван послушно сбавил скорость. Мимо мелькали частные дома за заборами, и наконец, Карабанов увидел серое одноэтажное здание с большими окнами и с вывеской наверху «Кафе Встреча».

— Нам сюда, — подтвердил его догадку Земеля, выкидывая окурок в окно.

Иван включил поворотник и съехал с трассы к стоянке перед кафе. На стоянке стояли только белая «Волга» с областными номерами и видавший виды красный «Москвич» с фургоном, именуемый в народе «пирожок». На дверях кафе висела табличка «Закрыто», а ниже ещё одна — «Санитарный день».

Мужчины вышли из машины и двинулись к зданию. Главарь банды по-хозяйски шёл первым. Его походка напоминала походку уверенного в себе хищного зверя, красивого и опасного. Шедший чуть позади Карабанов ступал очень мягко, чтобы не поскользнуться на скользком, не чищенном от льда асфальте. По пути Иван внимательным взглядом осмотрел прилегающее к кафе пространство. Всё тихо, ничего подозрительного видно не было.

Не обращая внимания на предупреждающие таблички, Земеля и Иван зашли внутрь пустого кафе. В зале шла уборка. Стулья были перевёрнуты вверх ножками и положены в таком виде на столы. Мывшая пол тряпкой на швабре уборщица в синем халате и повязанном на голову белом платке женщина лет пятидесяти, при их появлении вскинула голову и недовольно сказала:

— Ну куда вы претесь-то по чистому, ироды! Там же на дверях ясно написано, что сегодня у нас санитарный день.

— Тихо тётка, не ори, — презрительно цыкнул на неё Земеля. — Мы к Ашоту. Где он?

— Вам тогда в подсобку, — кивнула на закрытую дверь, мгновенно успокоившаяся женщина.

В этот момент, указанной двери, вышел толстенький смуглый мужичок в водолазке, обтягивающей его пузико, чёрных наглаженных брюках и чёрных же туфлях с острыми носами. Вышедший мужчина, увидев Земелю, сразу расплылся в широкой приветливой улыбке и пошёл к ним, протягивая руку, чтобы поздороваться.

— Саша, дорогой, проходи, давно тебя жду.

— Здорово, Ашот, — немного свысока кивнул ему бандит и протянул руку в ответ. — До тебя пока доберёшься из моих ебеней.

Карабанов тоже поздоровался с Ашотом, и они все по очереди вошли внутрь. Пройдя по узкому полутёмному без окон коридору, освещённому только тусклой жёлтой лампочкой, они вошли в небольшую без окон комнату с двумя небольшими диванчиками, стоящими напротив друг друга. Между диванчиками стоял небольшой журнальный столик, на котором стояли точные весы, набор гирек в открытой пластиковой коробочке и небольшой набор с химическими реактивами.

На одном из диванчиков сидел смуглый седой мужчина лет шестидесяти. Увидев вошедших, он встал и первым поздоровался с ними за руку. Потом все расселись на диваны. Земеля и Иван на один, а Ашот и седой мужчина на другой. Земеля достал из кармана газетный свёрток и небрежно бросил его на столик рядом с весами. Седой мужчина сразу взял свёрток и аккуратно развернул его. Внутри были небольшие жёлтые бусинки маленьких самородков и мелкий золотой песок. Седой мужчина взял на выбор несколько самородков и положил их на небольшое блюдечко и начал возиться с реактивами, расставляя их на столике. Затем он взял маленький натфиль и, зачистив один из самородков, капнул на него из пипетки взятым из пузырька реактивом. Потом повторил всё с остальными самородками, посмотрел на Ашота и молча кивнул.

— Ну что же, давайте теперь всё это взвесим, — потёр вспотевшие руки Ашот.

Он аккуратно ссыпал всё золото на одну чашу весов, а на другую стал выставлять гирьки. Уравновесив чаши весов, он с удовлетворением кивнул.

— Пятьсот десять граммов.

— У меня всегда всё точно, видишь, даже больше вышло, — ухмыляясь, кинул ему со своего места Земеля. — Гони сюда двадцать кусков, и мы с тобой в расчёте.

— Не торопись, дорогой.

В комнату быстро ворвались две гибкие фигуры, одетые во всё чёрное, с пистолетами в руках и взяли на прицел гостей. Те даже дёрнуться не успели. Вместе с вооружёнными людьми в комнату вошёл смуглый худощавый пожилой мужчина в дорогом костюме и лакированных чёрных туфлях с острыми носками. Он внимательно посмотрел на Земелю и продолжил:

— Сдаётся мне, что это рыжьё ты забрал у моего хорошего друга, который давно работает вместе со мной. Поэтому тебе придётся вернуть золотишко и заплатить мне за беспокойство и за потраченное на тебя время.

— А кто ты такой, чтобы кидать мне какие-то претензии и забирать у меня что-то? — Тихо процедил Земеля, с ненавистью глядя на пожилого мужчину.

— Я Самвел Нахичеванский, слышал о таком? — Самодовольно улыбнулся тот и обратился к своим подручным: — Геворк, Арам, обшманайте этих бродяг побыстрому, а потом мы продолжим дальше нашу весьма увлекательную беседу.

Парни осторожно приблизились к сидящим на диване Земеле и Ивану. Держа пистолет у головы одной рукой, стали обхлопывать одежду пленников в поисках оружия другой рукой. Первый, тот, что подошёл к Земеле, почти сразу нашёл спрятанный у того под курткой пистолет за поясом и потащил его оттуда. В этот момент Карабанов резким движением ушёл корпусом в сторону, так что приставленный к его голове пистолет просто провалился. Одновременно он крепко прихватил левой рукой вооружённую руку противника за предплечье перед запястьем, а правой резко повернул кисть с пистолетом в сторону своего противника, выламывая тому сустав. Парень в чёрном успел нажать на курок, раздался оглушительный в маленьком помещении выстрел, и пуля из пистолета вошла его же хозяину в живот.

Земеля, в завязавшейся суматохе, кинулся на своего противника, сбивая вооружённую руку в сторону, но тот всё же успел выстрелить, ранив пленника в плечо. После первого выстрела Карабанов вскочил на ноги, вырывая пистолет из рук своего осевшего на пол раненого противника, и не тратя времени, ударил того его же пистолетом по голове как кастетом. Земеля, несмотря на ранение, рыча как дикий зверь, вцепился в своего противника, зажимая его вооружённую руку и не давая выстрелить второй раз. Карабанов кинулся на помощь своему подельнику, нанося сильные удары рукояткой зажатого в руке пистолета по затылку намертво сцепившемуся с Земелей врагу. Получив несколько жестоких ударов в затылок, тот обмяк, и Земеля отбросил его в сторону. Карабанов развернулся было к пожилому мужчине в костюме, но того уже и след простыл.

— Быстро давай за ним, Десантура! Тащи его обратно. — Заорал Земеля Ивану, а сам, несмотря на рану в плече, как разъярённый зверь кинулся на Ашота: — Я из тебя сейчас все кишки выпущу, падла!

Иван, с пистолетом в руках, кинулся вслед за беглецом, проскочил через коридор и выбежал в общий зал. Там он увидел поднимающуюся с пола, сбитую беглецом с ног ошеломлённую уборщицу, большую лужу разлитой воды и валяющиеся рядом пустое оцинкованное ведро и швабру. В окно он увидел отъезжающую белую «волгу» и понял, что Самвел ушёл.

Когда Иван вернулся в комнату, он увидел картину маслом. Парень, который вынужденно выстрелил сам в себя, лежал на полу, зажав обеими руками живот, и тихо стонал. Лицо его было белым как мел, и он мелко дрожал. Второй, тот, которого Карабанов бил пистолетом по затылку, всё так же лежал на диванчике, не подавая признаков жизни. Седой мужик, который орудовал реактивами, проверяя самородки в самом начале встречи, забился в угол на другом диванчике и смотрел испуганными глазами на Земелю, который держал окровавленного с разбитым лицом Ашота здоровой рукой за горло и душил его.

— Я тебя сейчас здесь завалю, падла! Потом всю породу твою армянскую вырежу! — Злобно шипел он, как удав, давя взглядом обмочившегося от страха Ашота.

— Я нэ виноват, Зэмеля. Это всё Самвел, я ничего не мог сдэлать! Он меня заставил, — плаксиво ныл потерявший всякую вальяжность барыга, от страха став изъясняться с явным южным акцентом.

В комнатке стоял едкий пороховой запах, перебивавшийся запахом мочи Ашота.

— Земеля, валим отсюда, — спокойно сказал Карабанов, тронув того за плечо. — Самвел ушёл. Кто-то мог услышать выстрелы. Здесь с минуту на минуту могут появиться менты.

— Сам знаю, собери рыжьё, — бросил Ивану Земеля, и прошипел уже Ашоту: — Бабки гони сюда, сука, быстро, пока я тебя прямо тут не порешил.

Ашот полез трясущимися руками во внутренний карман куртки и достал оттуда две пачки десяток в банковской упаковке. Земля выхватил у него деньги из руки и тыльной стороной ладони наотмашь хлестнул Ашота по лицу, отправляя его на пол. Иван в это время взял газетку, свернул из неё кулёчек и аккуратно собрал рассыпавшееся из опрокинутых в схватке весов золото туда. Может, что-то и потерялось, но искать уже времени не было.

— Если хочешь жить, падла, готовь ещё двадцатку, — многообещающе кинул на прощание Земеля валяющемуся на полу Ашоту. — А не то я всю твою породу уничтожу. К тебе заскочит от меня человечек, скажет, куда деньги принести. Смотри, гнида, второй раз я тебя живым уже не отпущу.

Оба мужчины вышли из комнаты и быстрым шагом прошли через всё кафе, чтобы выйти на улицу. Там оба сели в машину. Карабанов сразу завёлся и быстро вырулил на трассу. Земеля, сильно побледневший от боли и от потери крови, лежал на заднем сиденье, зажимая рукой рану в плече. Он всё это время держался только на адреналине и силе воли, а теперь в любую минуту мог потерять сознание.

— Держись, Земеля, сейчас отъедем подальше, и я тебя перевяжу, — успокаивающе сказал ему Карабанов, смотря на него через зеркальце заднего вида.

— Душевно, Десантура! Я теперь твой должник, — улыбнувшись пересохшими губами, кивнул ему Земеля.

К бывшему начальнику 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР генерал-майору в отставке Смирнову Виктору Петровичу заехал его старый ещё со времён службы приятель и бывший подчинённый, тот самый, с которым он пару недель назад разговаривал о молодом человеке, так поразившем своими талантами Викторию — любимую внучку Виктора Петровича.

На носу уже Новый год, и старый приятель приехал не с пустыми руками, а с бутылочкой настоящей «Хванчкары». В эти времена «Хванчкару» — любимое вино Сталина и детище князей Кипиани, которое взяло первый приз на выставке в Бельгии ещё в 1907 году, могли себе позволить очень немногие граждане Советского Союза. Виноград, идущий на изготовление «Хванчкары», произрастает в небольшой области Советской Грузии, и его собирается в масштабах страны очень мало, поэтому это вино выпускается ограниченными партиями и почти полностью расходится по номенклатурным спецраспределителям.

Сегодня, прямо с раннего утра, я зашёл в контору немного потрындеть с Веруней, и надо же, сразу после окончания нашего милого разговора ни о чём, прямо на выходе из здания меня отловил наш начальник, который, наоборот, туда только входил.

Последняя пятница перед наступающим новым тысяча девятьсот восемьдесят пятым годом. В воздухе уже чувствуется неотвратимо приближающийся праздник. В магазинах выстраиваются огромные очереди за выброшенными к Новому году дефицитными товарами. В большинстве квартир уже стоят настоящие живые сосны или ели, загодя приобретенные на елочных базарах и наряженные настоящими стеклянными игрушками тщательно раскрашенными вручную, переливающимися огнями гирляндами, а также блестящими золотыми и серебряными дождиками. Детвора уже с нетерпением ждет новогодних подарков с шоколадными конфетами и обязательными ароматными мандаринками. А на различных предприятиях всего Советского Союза вовсю идет предновогодняя выплата зарплаты. Многие предприятия перед Новым годом выплачивают своим сотрудникам не только обычную заработную плату, но еще и премию и тринадцатую зарплату, чтобы рабочие и служащие смогли порадовать свои семьи подарками и праздничными сюрпризами.

Бухгалтер Серебрякова Надежда Павловна, уже получила в гострудсберкассе деньги по ведомости для всего завода, и вместе с сопровождающим ее крупным мужчиной с широченными плечами, пошла на выход. Сегодня, из-за премий и тринадцатой зарплаты, денег на этот раз было гораздо больше обычного, поэтому черный кожаный саквояж с деньгами был в руках у пятидесятилетнего Михаила Журавлева — крепкого, здорового мужика, немного звероватого вида, который трудился на заводе водителем самосвала и обладал огромной физической силой. На улице в заведенной машине их ждал второй плечистый водитель, выделенный директором специально ради такого случая.

От сберкассы до завода всего двадцать минут неспешной езды, поэтому уже скоро они уже доберутся до огромных стальных ворот предприятия и зарплатные деньги будут в безопасности. Надежде Павловне приходилось забирать деньги из банка два раза в месяц, в дни выдачи получки и аванса. Каждый раз, она сильно нервничала, пока вместе с деньгами не оказывалась на родном заводе, за тяжелой стальной дверью заводской кассы. Никаких происшествий за долгие годы ее работы бухгалтером на заводе никогда не случалось. Но все же, в ее душе жил какой-то иррациональный страх перед этими нечастыми поездками, который оставлял её только тогда, когда она, вместе с зарплатными деньгами, оказывалась в своей каморке за крепкой стальной дверью.

Бухгалтер вместе с водителем вышли из дверей сберкассы и не успели сделать несколько шагов, как тут же на них налетели два каких-то громилы во всем черном. Из-за жирных полос черной краски на их лицах, эти грабители показались ей просто какими-то выходцами из преисподней. В руках у обоих бандитов были огромные черные пистолеты.

— Саквояж! Саквояж сюда быстро, с-сука!!! — Раздался громовой рык того грабителя, что был поздоровей.

Водитель Журавлев, не выпуская из правой руки саквояжа, не задумываясь, просто на автомате, ударил своим огромным кулачищем свободной руки прямо в лицо грабителя, отправляя того кубарем со ступенек вниз. Потом водитель самосвала как разъяренный буйвол попытался ударить тяжелым саквояжем своего второго противника, но тот неожиданно ловко нырнул под руку Журавлева и сильно ударил того сначала в область печени, а потом вооруженной пистолетом рукой всадил ему точно в челюсть. Огромный и сильный как медведь водитель самосвала, закатив глаза, уронил саквояж и упал прямо на ступеньки.

А-а-а-а! Помогите! Грабят!!! — Пронзительно и тонко заорала Надежда Павловна, включаясь в беспорядочную свалку. Ее вечный страх в этот момент куда-то исчез, и она кинулась вперед яростно пытаясь оттолкнуть грабителя от саквояжа, и не думая сейчас ни о пистолете в его руке, ни о том, что тот только что, легко справился с ее огромным и непобедимым, как она считала телохранителем. Она билась за вверенные ей заводские деньги как львица за львят.

Мужчина с пистолетом просто оттолкнул ее в сторону, так что она неуклюже завалилась набок и, ловко подхватив со ступенек упавший из рук водителя саквояж, двинулся вниз по ступенькам.

Во время схватки, второй водитель привлеченный дракой на крыльце, попытался было выскочить из заводской «волги» на помощь своим. Он открыл дверь машины, в которой они приехали и уже поставил ногу на землю, чтобы выйти из-за руля, но какой-то злоумышленник, стоявший рядом, сильно ударил по открывшейся двери, и та перебила ногу, буквально ослепив невыносимой болью. Злодей, который все это проделал, тут же подскочил к автомобилю, открыл дверь и несколько раз ударил кулаком по лицу ничего невидящего от боли водителя.

— Всем отбой!

Громко крикнул грабитель, который прихватил саквояж и теперь быстрым шагом шел в сторону дороги. По этой команде и тот мужик, что бил водителя «волги» и уже очухавшийся здоровяк, которого ударил в самом начале схватки водитель Журавлев, кинулись к белой «шестерке» с прицепным багажником на крыше, стоявшей прямо рядом со сберкассой. Бандиты уже были на полпути к своей тачке, когда с соседней улицы к сберкассе выскочил желтый милицейский патрульный УАЗик. Из остановившейся машины быстро выскочили два подтянутых милиционера в серых шинелях с пистолетами в руках.

— Стоять! Милиция! Всем лечь на землю!

И почти сразу же со стороны милиционеров раздались два выстрела подряд. Один в воздух, а после второго, уже получивший от Журавлева кулаком в лицо бандит, схватился за бедро и захромал, впрочем, не сбавляя темпа. Народ, который разинув рты смотрел на разворачивающуюся на их глазах драму, при звуках стрельбы тут же кинулся врассыпную.

Грабитель с саквояжем к этому моменту уже добежал до «шестерки». Кинув на капот саквояж деньгами, он вскинул свой пистолет и в хорошем темпе произвел несколько выстрелов по сотрудникам милиции, ранив одного в ногу, а второго в живот. Оглянувшись, он удостоверился, что оба его подельника уже подбегают к «шахе». Тогда он взял с капота саквояж, и быстро обойдя машину спереди запрыгнул за руль. Дождавшись пока подельники ввалятся в салон машины, он с пробуксовкой сорвался с места, уносясь вниз по улице.

Перед сберкассой остались: причитающая от боли в боку Надежда Павловна, уже пришедший в себя Журавлев который сидел на ступеньках и тряс головой как получивший удар в лоб кувалдой бык, два раненых милиционера лежащих на земле зажимая свои раны руками и несколько ошарашенных произошедшими на их глазах ограблением и перестрелкой горожан.

Карабанов летел на «шестерке» по разведанному загодя маршруту и про себя напропалую ругал и себя, и дурака Амбала, получившего сначала кулаком в лицо от громадного водилы, а потом еще и пулю от некстати откуда-то взявшихся патрульных. Теперь Амбал раскорячившись на заднем сидении громко стонал и материл весь белый свет. Иван гнал машину и внутри себя прокручивал все произошедшее, пытаясь понять, где же они сегодня налажали.

Еще вчера на общем сборе было решено брать деньги прямо перед банком. И Земеля и Инга настаивали, что это будет лучше, чем гоняться за машиной по трассе. Карабанов, подумав, согласился с их доводами. За было то, что не придется садиться на хвост «волге» и прижимать ее потом к обочине. Водитель заводской машины мог среагировать нервно и пойти на таран, что грозило бы сорвать ограбление. Против то, что в самом городе вокруг было слишком много случайных прохожих и выше была вероятность нарваться на патрульных, объезжавших территорию. Вобла уверял, что за те несколько часов, что он слонялся рядом с банком мимо не проехал ни один милицейский экипаж. На самом деле, вместо того чтобы мерзнуть на улице вычисляя график движения патрульных машин, большую часть времени Вобла просидел в пивной, но кто же об этом знал. Плюсом было еще то, что можно будет совершить ограбление на одной машине, а потом сменить ее на другую в укромном месте и спокойно, уже не боясь преследования, укатить восвояси.

При распределении ролей, было решено, что за рулем угнанной заранее тачки будет сидеть Антоха, а брать кассиршу с водителем будут сам Иван и Амбал. Было решено заранее перекинуть номера на машинах на фальшивые и накинуть на крышу угнанной «шестерки» наружный прицепной багажник, чтобы изменить силуэт машины. Иван еще предложил перед самым нападением ему и Амбалу вымазать лица жирными полосами черного сапожного крема, чтобы затруднить возможным свидетелям опознание и составление фотороботов. Земеля, уважительно хмыкнув, одобрил это предложение.

Предполагалось, что увидев перемазанных черной краской грабителей с пистолетами, кассирша и водитель, не сопротивляясь, просто отдадут им деньги. Но с самого начала все пошло не по плану. За деньгами приехали не два как обычно, а три человека: бухгалтерша и два крепких водителя. Один из водителей — самый здоровый, пошел вместе с бухгалтершей за деньгами, а второй остался в «волге», не глуша ее.

— Антоха, все меняем, — тихо сказал Иван, поворачиваясь к Антону который сидел за рулем и курил, выпуская дым в приспущенное окошко. — Видишь, мужиков с бухгалтершей сегодня двое. Поэтому, когда мы выйдем из машины, ты тоже выходи, встань рядом с заводской «волгой» и незаметно паси ее водителя. Когда начнется замес, делай что хочешь, но не дай ему вмешаться и помочь, ты понял меня?

— Понял Десантура, — кивнул Антоха и щелчком выкинул сигарету в окно.

Иван порылся во внутреннем кармане и повернувшись назад протянул сидящему рядом Амбалу баночку с черным сапожным кремом.

— Мажь лицо. — Повелительно сказал он ему

Амбал взял крем зажал в своей огромной лапище и молча кивнул. Сегодня, предварительно проинструктированный Земелей, он уже не ставил лидерство Ивана под сомнение. Оба и Иван и Амбал, смотрясь в маленькие зеркала, провели черным гуталином несколько черных полос по своим лицам, меняя их до неузнаваемости. Потянулись бесконечные минуты ожидания. Сообщники молчали, все были на взводе, но не показывали вида. Наконец, из двери сберкассы выпорхнула Инга и, посмотрев в зеркальце, кокетливо поправила шапочку на голове. Потом она кинула быстрый взгляд в сторону стоящей стоявшей неподалеку «шестерки» с грабителями и, сойдя со ступенек крыльца, быстро пошла вверх по улице.

— Пошли! — вполголоса хрипло сказал Амбалу Иван.

Оба почти одновременно вышли из машины и быстрым двинулись к крыльцу. На ступеньках все пошло тоже не по плану. Водитель, против ожидания, не испугался вооруженных грабителей, и смог очень ловко одним ударом отправить Амбала в аут. Но на этом его везение и закончилось. Хорошо подготовленный к рукопашным схваткам Иван легко вырубил этого здоровяка и забрал саквояж с деньгами.

Появление милицейского патруля, который сходу стал стрелять по грабителям обострило обстановку донельзя. Амбал после пропущенного мощного удара был еще не в себе и не смог правильно среагировать на изменение обстановки, именно поэтому, он и словил своей жирной ляжкой пулю. Но с ним вроде все в порядке, по крайней мере, к машине, он ковылял довольно бодро и сейчас, несмотря на стоны и ругательства умирающим совсем не выглядит.

— Амбал ты как? — не оборачиваясь, спросил Иван у подельника. — Кровью не истечешь?

— С-сука, как же больно, — скрипнул зубами Толян, но потом взял себя в руки и ответил — Нормально, я рукой зажал рану, до хаты дотерплю.

Иван медленно въехал во двор заброшенной стройки на окраине города. Здесь уже много лет, как памятник советскому недострою, стояло наполовину возведенное панельное здание, которое должно было быть то ли институтом, то ли промышленным объектом, но в итоге стало просто еще одной свалкой, с кучами строительного мусора на обширной территории. Иван подъехал к синей «семерке», которая сиротливо примостившись около панельной стены, ждала своих хозяев. Антон выскочил из остановившейся машины и побежал заводить вторую тачку.

— Амбал, давай двигай быстро к Антохе — приказал Карабанов и, дождавшись пока здоровяк вылезет из машины и поковыляет к «семерке», отъехал подальше и остановился.

Выйдя из машины, Иван достал из багажника двадцатилитровую канистру бензина и, открыв горловину, вылил весь бензин прямо в салон машины. Закинув и саму канистру в салон, он достал спичечный коробок и, запалив сразу несколько спичек, бросил их внутрь. Пары бензина вспыхнули мгновенно, и вся машина запылала объятая огнем. Иван, отскочив на безопасное расстояние, несколько секунд понаблюдал за горящей машиной, а потом, развернувшись, быстрым шагом пошел к ожидавшей его «семерке». Нужно было быстрее сваливать отсюда, пока на пожар не приехали ненужные свидетели.

С некоторым внутренним волнением я смотрю мелькающие за стеклом небольшие заснеженные домики окраины города Энска. Я узнаю улицы и судя по местности, поезд уже близко к вокзалу. Он будет стоять на станции всего две минуты, так что нужно будет поторопиться с высадкой, чтобы те, кто будет садиться на этот проходящий через Энск поезд до Новороссийска, успели с посадкой. Вместе со мной в тамбуре сгрудилось еще несколько человек с чемоданами и сумками. Прямо передо мной стоит забавный бутуз, одетый в драповое пальто и шапку-ушанку, крепко завязанную на подбородке. На спине у него рюкзак, который упирается мне в бедро. Сзади кто-то тоже подпер меня чемоданом, так что приходится придерживаться за стенку чтобы сохранить баланс при покачивании вагона. Побыстрее бы выйти из поезда и немного пройтись по перрону, чтобы размять ноги, а потом взять такси и рвануть прямо домой. Черт возьми, я и не думал, что так соскучился по этому заштатному городишке, с которым меня так неожиданно свела судьба.

Этот второй в моей новой жизни Новый год я отлично отпраздновал с вместе Верочкой. Она отпросилась у родителей якобы к подруге и, оккупировав мою квартирку на целых два дня, устроила мне настоящий праздник живота и секса. Вера явно хотела произвести на меня впечатление не только как горячая любовница, но и как хорошая хозяйка. В промежутках между нашими отчаянными постельными баталиями, она нарубала несколько разных салатиков, запекла в духовке большую курицу нафаршировав ее рисом со специями, и даже собственноручно сделала вкуснющий торт медовик. Чтобы съесть все, что она наготовила, понадобилась как минимум неделя, а у меня на второе число уже были билеты до Энска. Вера не хотела меня отпускать, да и мне самому было бы приятно побыть с ней эти два дня, но ехать было нужно.

Я отпросился у начальства на пять дней, заверив, что на участке в мое отсутствие все будет в порядке. На время этого мини отпуска, на вверенной территории будет поддерживать порядок Каюм — дворник с соседнего участка. Я отблагодарил его заранее до отъезда и после приезда, тоже чего-нибудь занесу, если он справится и не будет нареканий. Всю оставшуюся после праздника еду, пришлось отдать тому же бобылю Каюму, который стряпал себе сам и не умел готовить подобных разносолов. Ну а что, и хороший человек порадуется вкусной домашней еде, и продукты зря не пропадут.

Пять дней отпуска конечно не очень много, если учесть что только на дорогу туда сюда уйдет из них два. Но думаю, что за три денька я успею и с друзьями пообщаться, и сделать кое-какие неотложные дела, которые сам себе наметил. Самое главное, нужно будет понять, было ли какое-то шевеление вокруг моей персоны по месту моего жительства и учебы. И еще, нужно будет аккуратненько разведать, как поживает «оборотень в погонах» — полковник Потапов. Ничего с ним делать я пока не собирался. Рано еще, и слишком большое палево, чтобы что-то с ним случилось во время моего присутствия в городе. Со стороны, мы с ним вроде никак не связаны, но это только для тех, кто не знает о нашем обоюдном тесном знакомстве с бесследно исчезнувшей Мариной. А про эту связь информация у милиции есть, и особо дотошный мент, типа того же Казанцева, который пару раз меня допрашивал, может легко прокинуть ниточки от Потапова через Марину ко мне. А это совсем не нужно, я ведь обычный отпускник, приехавший повидать маму и друзей. Буду действовать не спеша и тоньше, чтобы ко мне не подкопались.

Дома меня уж ждало новое застолье. Я заранее предупредил телеграммой о своем приезде, и обрадованная мать не знала куда посадить своего «ненаглядного сыночка». Между прочим мать рассказала, что недавно к нам заходил какой-то капитан из военкомата, интересовался жизнью призывника, моим детством, юностью и увлечениями, а также конфликтами со сверстниками. Мать, в процессе разговора, провела его в мою комнату и с гордостью показала кубок за второе место по самбо, стоявший на почетном месте полке, и грамоту повешенную рядом. Капитан так же сильно интересовался моими способностями к иностранным языкам, и нанимала ли мне мать репетиторов. Под конец разговора он поблагодарил мать за то, что она воспитала достойного сына и сказал, что информация нужна для того чтобы определить в каких войсках мне придется служить. Ага, конечно, вот прямо ко всем призывникам приходят такие протокольные рожи и интересуются историей их жизни чуть ли не с пеленок, для того чтобы понять куда их отправить: на подводную лодку, танковые войска или в стройбат. Свой скептицизм я, естественно, матери не показал, чтобы не волновать ее лишний раз.

Наевшись до отвала домашних разносолов и рассказав матери прилично отредактированную версию своей жизни в столице, я оделся прихватил сумку с тренировочными вещами и пошел к Славке. Дверь открыла Славкина мать и обрадованно пригласила зайти в квартиру. Юркин давний друг был уже дома и как раз собирался на тренировку. Мы с ним крепко обнялись и уже через пять минут вышли из подъезда и пошли по направлению к новому бойцовскому залу. Славка был в своем репертуаре, он не умолкал ни на секунду вываливая на меня буквально тонны нужной и ненужной информации. Мне это однако было на руку, я внимательно слушал товарища, выуживая из его досужего трепа крохи нужных новостей.

Так я узнал, что наша группа под руководством Игоря Кима существует и процветает. В ней появились новые ученики и сейчас всего тренируется человек двенадцать. Славик и Армен теперь уже заслуженно считаются «старичками», и с удовольствием делятся своим опытом с новыми членами команды. Кроме того я узнал, что недавно к ним в зал заглядывал местный участковый и выяснял чем они там занимаются. Игорь Ким, по моему давнему совету ответил, что они организовали что-то типа качалки и готовятся к службе в рядах советской армии. Участковый поводил жалом, зачем-то поспрашивал обо мне, но в целом ушел довольным и больше не появлялся. Вот и еще один звоночек, что я попал под чей-то очень плотный интерес.

В зале мы долго обнимались с обоими Игорями и Сашкой Петренко, а потом и с подошедшим Арменкой, который за то время, что я его не видел, превратился в статного мощного юношу ничем уже не напоминая того забавного пухлячка, которым было еще год назад. Ну а что, он прошел хорошую школу и этим летом даже получил удар ножом в живот в нашем групповом побоище против заводских, показав себя в этой драке настоящим бойцом. Тогда, сразу после ранения, отец Армена выгнал нас из первого нашего зала и категорично потребовал от меня, чтобы я не приближался больше к его сыночку. Из зала мы ушли, вскоре найдя новый. А сам Армен сумел проявить мужской характер, и отстоять перед отцом свое право заниматься вместе с нами.

Новички смотрели на меня с нескрываемым восхищением. Кто то им шепнул, что сегодня в зал пришел легендарный основатель школы, и теперь, было даже неловко от этих откровенно обожающих взглядов. Я передал всем нашим «старичкам» огромный привет от Ваньки Разуваева и рассказал, что мы с ним тоже организовали свой зал и тренируемся там вместе с несколькими местными студентами. Ваня не смог приехать вместе со мной, у него как раз началась зимняя сессия, а мне дожидаться пока у него она закончится не было никакого резона.

Обрадованный Ким попросил по старой памяти провести сегодняшнюю тренировку. Я не стал отнекиваться и переодевшись вместе со всеми задал и новичкам и «старичкам» жару, сначала согнав с них и с себя семь потов на кроссфите, а потом, замучив заданиями на парную отработку перевода боя из стойки в партер с последующим добиванием. Конец тренировки у нас был как обычно вольные спарринги и я с удовольствием поработал со всеми «старичками», отметив их несомненный прогресс. Как я и думал, Ким оказался отличным тренером и очень хорошо уловил общий вектор развития ММА. Думаю, что в этой реальности история ММА в нашей стране пойдет несколько по другому, если, конечно, ничего не случится с этим пока еще слабым ростком отечественных смешанных единоборств.

Свой крайний на сегодня бой я провел именно с Кимом. После травмы я работал с ним несколько раз и все те разы приходилось очень непросто в схватке с другом и учеником. Но сегодня я был в хорошей форме и этот бой доставил истинное удовольствие. Игорь — великолепный технарь с отточенными ударами ногами, классной техникой рук и неплохими навыками борьбы и контрборьбы. Он легче приблизительно на семь килограмм и немного быстрее. Понимая, что ему не стоит затеваться со мной на ближней дистанции, Игорь постоянно маневрировал, осыпал ударами с дальней дистанции. Он много бил в прыжках, демонстрируя поистине акробатические трюки, вроде использования стен для того чтобы оттолкнуться от них в прыжке и мгновенно в развороте нанести круговой удар ногой в голову.

Мне эта его манера была не в новинку, поэтому я резал ему углы и постоянно преследовал загоняя к стене или в угол, откуда он умело потом выбирался. На этот раз, несмотря на его скорость, я отлично читал его намерения и вовремя пресекал атаки, время от времени жестко контратакуя ударами по ногам и в корпус. Надо отдать Игорю должное, он тоже очень неплохо знал мою манеру боя, и никак не попадался в расставляемые для него ловушки. Все остальные ребята, несмотря на задание работать самостоятельно, расселись на матах и с интересом наблюдали за нашим боем. Ну как же, не каждый раз можно увидеть бой между основателем школы и его лучшим учеником, а теперь уже и их тренером.

Под конец спарринга, я все же поймал Игоря во время хай-кика в голову и по тайски высек ему ногу ударной подсечкой, навалившись на него после падения и вытащив его руку на рычаг локтя или «амбар». В борьбе, при нашей разнице в весе и в классе, у Игоря против меня не было никаких шансов.

После окончания тренировки мы, как в старые времена, всей компанией очень душевно сидели на матах, и я рассказывал парням о своем незамысловатом столичном житье бытье. Парни засыпали меня вопросами со всех сторон, так что мы задержались в зале до глубокого вечера.

Утром я отправился в РОВД центрального района, где служил мой частый партнер по схваткам на ковре Георгий Гонгадзе. В последний раз я его видел, когда заходил к участковому района, где жила Марина. Тогда Жора присутствовал при моем разговоре с капитаном Казанцевым, в котором тот рассказал мне о том, как выносили тело Марины из подъезда.

Поднимаясь по очищенным от снега и льда ступенькам, я первым делом про себя заметил, что сделано это было довольно хорошо, видать меня накрывает профдеформация дворника. Войдя внутрь, попросил дежурного вызвать капитана Гонгадзе. Дежурный окинул меня внимательным и цепким взглядом и поднял телефонную трубку.

Спустя пару минут увидел спускающегося по лестнице Жору одетого в черные брюки и белый под горло свитер ручной вязки. Заметив меня, тот сразу расплылся в широкой улыбке.

— Юрка! Пропащая душа. Объявился наконец!

Подойдя, он крепко облапил меня, сжав своих мощных объятиях, прямо как медведь, так, что у меня даже косточки захрустели. Помню, помню я его крепкую хватку и сколько раз мне приходилось сдаваться, попавшись ему на болевой или удушающий прием.

— Привет, Жора! Не жми так сильно, ты же меня поломаешь, — наконец взмолился я.

— Да, как же. Тебя поломаешь. Вон какой кабан вымахал, — весело засмеялся Гонгадзе и повернувшись к дежурному кивнул. — Это ко мне.

Мы вместе с Жорой поднялись по лестнице и зашли в небольшой кабинет, в котором из мебели был только письменный стол, за ним потертое кресло, металлический сейф на тумбочке, два стула у окна и старый полированный шкаф весь заставленный какими-то папками. На окне стояли граненые стаканы и пустая литровая банка, рядом лежал небольшой кипятильник. Там же был пакет сахара и открытая пачка грузинского чая.

— Ну, давай садись, рассказывай, как там живется в столице нашей Родины — усаживаясь на стул рядом с окном, прогудел Жора.

— Да как в столице? — Развел я руками. — В столице, как в столице. Я же из-за своей травмы так и не смог поступить в прошлом году, поэтому и поехал в Москву. Сейчас там работаю дворником в ЖЭКе и готовлюсь поступать в институт, но мне кажется, что и в этом году я пролечу с поступлением, так как этой весной меня в армию заберут, скорее всего.

— А тебе, с твоей черепно-мозговой травмой в армии можно служить разве? — Почесал затылок Гонгадзе. — По идее, тебе бы пару лет восстановиться надо. Правда я не врач, но мне кажется, что тебя комиссия с твоим диагнозом не пропустит.

— Ну не знаю, меня недавно в военкомат вызывали, я там как раз медкомиссию прошел. Говорят, что здоров как бык. — Улыбнулся я.

— Ну и хорошо. Значит, на тебе как на собаке все заживает, — кивнул Жора и прищурился, — Ты ко мне по делу, или так поболтать?

— И так, и так — виновато признался я. — Я хотел тебя спросить, там по Марининому делу ничего не прояснилось?

— Ничего определенного я тебе сказать не могу, — пожал плечами Жора. — Этим делом не я занимаюсь. Казанцев давно укатил в Москву. Но из того что известно, возбуждено дело о ее пропаже. Ее будут искать, но сам понимаешь, вероятности того что она жива почти нет.

— Понимаю, — тяжело вздохнул я.

— Тут у нас примерно в то же время, но чуть позже такие дела закрутились, что только держись — сказал мне после небольшой паузы Гонгадзе. — Ты на меня не обижайся, но твоя Марина была связана с очень опасными людьми. Есть тут такой вор законник Каладзе, его многие знают по прозвищу Вахо. Марина давно и очень тесно с ним общалась, и была даже его адвокатом. Через пару недель после нашего последнего с тобой разговора, кто-то расстрелял трех человек этого Вахо на трассе за городом. Сделано это было очень профессионально. Люди Вахо отстреливались, там был целый бой, но их все равно всех положили. Кстати, там среди них был весьма подготовленный человек, бывший офицер из СпН, но даже он не вывез этот бой. Буквально через несколько дней, после этого события, за городом была расстреляна машина с цыганским авторитетом Баро. Баро не очень ладил с Вахо и многие думают, что это была ответка за людей Каладзе. Ты можешь подумать, к чему я тебе все это рассказываю? А к тому, что, скорее всего, Терентьева Марина попала в этот замес между различными группировками и погибла.

— Понятно — снова вздохнул я.

Я конечно мог бы рассказать Жоре гораздо больше о том что, и почему случилось с Мариной и всеми остальными, но это только, если бы я внезапно сошел с ума.

— А капитан Казанцев, который тогда со мной разговаривал, он насовсем из города уехал? — Спросил я.

— Думаешь, что он больше может знать? — Покачал головой Жора — Он вообще по другому ведомству проходит. Здесь летом работала комиссия БХСС по делам того же Каладзе, и Казанцев как раз оттуда. Искали подпольные цеха по производству всякого левого товара. Подозревали даже одного типа из наших, на высоком посту, что тот покрывает Каладзе. Кстати, твоя Марина и с ним тоже активно общалась. Видишь, как все закручено.

Немного помолчав, Гонгадзе продолжил

— У них тогда руководитель комиссии погиб при странных обстоятельствах. Вроде бы случайно выпал из поезда, но Казанцев уверен, что его убрали, потому, что они материал накопали на этого высокого чина. А после смерти руководителя комиссии, на его место пришел другой человек и быстренько свернул расследование. Так что, уехали они к себе в Москву не солоно хлебавши. А этот высокий чин, которого подозревали, на повышение пошел в Москву. — Теперь тяжело вздохнул уже Гонгадзе. — Вот так, как оно бывает в жизни. Я тебе все это как своему рассказал. Чтобы ты понял, что твоя Марина находилась в центре очень нехороших дел. Да ты и сам мог бы подумать, откуда у одинокой женщины такая квартира, машина и прочие блага. На зарплату юриста так не разгонишься.

— Ну да, — поддакнул я, чтобы вытянуть из Жоры еще какую-то информацию, если того потянуло сейчас на откровения.

— В общем, повезло тебе Юрка, что Марина и тебя не втянула во всю эту смертельную круговерть. — Сказал мне Жора, глядя прямо в глаза. — Ты бы, с твоим везением, костей тогда не собрал бы.

— С каким еще везением? — Сделал вид, что не понял я.

— Да с таким. Я думаю, что тебе по голове стукнули тогда не просто так. — Откровенно мне сказал Жора. — Может так Марине через тебя весточку передали, чтобы что то от нее добиться. Она, видать, не поняла предупреждения и сама поплатилась. Вот так брат бывает. Ты уж извини меня за прямоту.

Я вышел из РОВД очень озадаченным. Этот визит дал мне просто море информации. Теперь я знаю, что мою расправу над Хорьком и его приближенными посчитали обычной криминальной разборкой и со мной никак не связали. Это меня весьма радует. Не радует то, что гад Потапов, оказывается, уже слинял из города и пошел на повышение в Москву. Он и так уже был целым полковником, а так глядишь сволочь, и до генерала дорастет. Будем надеяться, что он не успеет и я быстрей его прихлопну. И умирающему СССР и будущей демократической России от этого только лучше будет.

Только люди мало сведущие и наивные могут удивляться, что типы подобные Потапову, растут в чинах и должностях, а настоящие работяги типа инспектора по делам несовершеннолетних Рамазанова, или того же Гонгадзе, так и остаются в основном на вторых третьих ролях. Это закон любой власти. Хоть при царе, хоть при коммунистах, хоть при демократах — власть, это самая жирная кормушка. С другой стороны это очень большая ответственность и головная боль. Не каждый человек хочет власти, потому что наряду с плюсами есть целая куча минусов. Из очевидных, например, то что ты будешь вынужден постоянно сражаться за свое место на Олимпе с целой кучей конкурентов, и борьба эта будет без всяких правил, и куда там до этого самым грязным «боям без правил».

Люди подобные Потапову весьма не глупы, они могут быть отличными профессионалами и очень хорошо разбираться в своем деле. Вот только таких претендентов очень много, а занять вожделенную должность, на определенном временном промежутке, может только кто-то один. И вот тут, при прочих, равных очень большую роль играют дополнительные факторы. Как то наличие «волосатой лапы» в верхах, родственные связи и поддержка какой-то мощной силы. Не знаю как насчет родственных связей, а «волосатая лапа» на самом верху у Потапова точно есть, мне об этом еще Марина говорила. Кроме того, у него есть поддержка Вахо, с которым он работал в тесной связке здесь в городе. У Вахтанга есть финансовый ресурс и есть очень специфические возможности, которых нет ни у кого другого.

Возьмем гибель руководителя московской комиссии, о которой мне говорил еще летом Казанцев и напомнил Гонгадзе сейчас. Очень уж удобно он отбыл в мир иной. Кому это выгодно? Конечно Вахо, но и Потапову тоже, потому что, жареным тогда запахло и для него. Или убийство Марины. Ведь оно сошло с рук Потапову только потому, что его снова прикрыл Каладзе и его люди, вовремя вывезшие труп из квартиры. А сколько вопросов и вопросиков решили друг для друга Потапов и Вахо за все время своего сотрудничества? И не перечесть.

Я думаю, что и перевод Потапова на повышение в Москву тоже проспонсировал Вазтанг Отаевич. Чем выше поднимется Потапов, тем больше будет у Вахо возможностей решать через него свои дела. А чтобы Егор Владимирович не взбрыкнул, взлетев слишком высоко, у Вахо наверняка есть на него специальная папочка, информация из которой может мгновенно обрушить карьеру строптивца и даже довести его до «вышки». В этом криминальном симбиозе все его участники достигают своих целей. Покровители Потапова наверху, скорее всего получают какие-то финансовые дивиденды и подтягивают к себе в Москву лояльного им человека с некими криминальными возможностями. Потапов растет в чинах и должностях. А Вахтанг Отаевич получает новые возможности в легальной области деятельности и расширяет сферу своего влияния. Вот так это и работает, и не только в случае с Потаповым, и не только в СССР.

Вахтанг Отаевич сидит у себя в кабинете за массивным письменным столом, и надев на нос очки в толстой черной оправе, просматривает какие-то документы из открытой серой папки. Время от времени, он делает пометки карандашом на полях, и что-то неразборчиво бормочет себе под нос. Раздается аккуратный стук в дверь и в кабинет входит высокий крепкий мужчина с поломанным носом. Это преемник погибшего Виктора Смирнова и новый начальник службы безопасности Фролов Александр Владимирович, для своих просто Фрол.

— Добрый вечер Вахтанг Отаевич! Не помешаю? — Осторожно интересуется вошедший у хозяина кабинета.

— Заходи Саша, заходи дорогой. Садись, рассказывай, — Вахо смотрит на посетителя поверх очков и кивает на кресло стоящее неподалеку от письменного стола — У тебя ко мне что-то срочное?

— Я бы так не сказал, — гигант мягко прошел по паркету и сел в предложенное ему кресло — Так обычная деловая текучка. У меня есть пара рабочих вопросов и одна личная просьба.

— Давай мы с тобой сначала с делами разберемся, а потом уже поговорим о личном, — кивает Вахо.

— Да, конечно, как скажете. Первый вопрос по рынку, — начинает Фрол. — Тут у нас нарисовались залетные гости из солнечной Грузии с интересным деловым предложением.

— Что за предложение? — потер пальцами подбородок Вахо.

— Предлагают реализовать несколько грузовиков абхазских мандаринов через наш рынок. Они могут дать продукцию для реализации нашим торговцам по сходной цене, либо поставить своих продавцов и заплатить нам комиссию за места на рынке, разрешение торговать и решение вопросов с санэпидемстанцией. — Начал излагать первый вопрос Фрол.

— Ты документы на товар смотрел? — Сразу перебил его Вахтанг.

— Смотрели вдвоем, я и Зендельман. Я ничего такого не увидел, а Зендельман сказал, что все их документы липа и товар чистый левак.

— Понятно. И сколько они просят за свой товар? — Поинтересовался Вахо.

— У них всего около сорока тонн мандаринов. Если будут отдавать нам, то просят пятьдесят тысяч за весь товар, если будут торговать сами — предлагают двадцать тысяч заплатить нам за все наши хлопоты.

— Дорого просят и мало дают, а нам еще надо решить вопрос с властями, — покачал головой Вахо. — Скажи, что чужих продавцов мы торговать на свой рынок не пустим. Если они хотят с нами работать, пусть весь товар сдают Рыбе по рублю за кило. Мы возьмем и сорок тонн, и вообще, сколько они привезут. Зато обеспечим им свободный проход по нашей области, все вопросы с транспортной милицией и ГАИ возьмем на себя. А нет, так пусть едут торговать в другое место. Если же они согласятся, то скажи Рыбе, чтобы он внимательно смотрел, что ему привезут. Цену пусть поставит по два рубля за кило на рынке. И да, пусть он еще отправит по селам легковушки с мандаринами. С машин нужно продавать не меньше чем по два пятьдесят за кило. Вот так нам, пожалуй, уже интересно будет поработать.

— Понял, — кивнул Фрол. — Второй вопрос у нас по новому пошивочному цеху. Есть сведения, что тамошний мастер часть товара утаивает и продает на сторону леваком через вещевой рынок.

— Вот молодец! Делает левак с левака, значит — заразительно засмеялся Вахтанг Отаевич.

— Получается, что так — улыбнувшись одними губами, согласился с ним Фрол.

— Что за человек этот мастер? — Наконец отсмеявшись и вытирая выступившие на глазах от смеха слезы, спросил Вахо.

— Я его знаю, мужик опытный и умный, руководит цехом грамотно, в своем деле разбирается. — Немного подумав, ответил Фрол. — Он совсем недавно женился на девушке моложе его на десять лет. Видно молодая жена требует на себя больших расходов, вот он и тянет с цеха.

— Эх, беда, беда. Видать это про него сказано седина в бороду — бес в ребро. На первый раз просто поучите его, сломайте ему левую руку и передайте, что если подобное повторится, то его молодая жена получит от нас подарок: его шланг вместе с яйцами, запеченными на красивой тарелочке. — Уже совершенно серьезно сказал Вахо.

— Сделаем, — кивнул Фрол и замолчал.

— Ладно если по делам все, давай по-твоему личному поговорим. Какая у тебя ко мне просьба? — Вспомнил Вахо после затянувшейся паузы.

— У меня в Афгане был хороший дружок, он меня из под пуль там в ущелье вытащил. Можно сказать, тогда мне жизнь спас. Я вскоре потом по ранению комиссовался, а он там остался еще на год. Потом уже в Союзе, его поставили в одной военной части заведовать складом ГСМ, и через время посадили за чужие грехи. По времени, он уже должен был выйти по УДО, у него вышли две трети срока и я знаю, что он писал прошение. После зоны ему податься будет особо некуда. На нормальную работу его никуда не возьмут. Я хотел вас попросить разрешить взять его ко мне в команду. Он парень очень боевой, не болтливый, мы с ним вместе в таких переделках бывали, что страшно даже вспомнить. — Фрол бесстрастно смотрел своими светло голубыми глазами в задумчивые каре-зеленые глаза Каладзе.

— Ты за него ручаешься? — Наконец после паузы спросил Вахо.

— Полностью, — кивнул Фрол.

— Тогда я не против. — ответил Вахо. — Бери своего друга, если он себя хорошо покажет, место ему хорошее дадим.

— Спасибо Вахтанг Отаевич — приложил ладонь к сердцу Фрол. — Только мне его нужно сначала найти. Мы с ним потерялись после того как он на зону попал. Я же долго на одном месте не сижу. Еще в Афгане, я ему адрес своих родителей оставлял. Может он туда кинул весточку где он. Раньше он мне именно туда писал. Разрешите мне его поискать?

— Ну поищи, — кивнул Вахо, соглашаясь. — Через месяц-полтора мы подготовим партию нового товара для Москвы. Сопроводишь туда ее с парой наших парней. Там и поищешь приятеля своего и с Егором встретишься. Весточку ему от меня передашь.

— Понял — кивнул Фрол и, вспомнив о еще одном деле, добавил — Да, и еще, с вами тут Кацман встретиться хотел. Очень просил об аудиенции.

— Абрамыч? — Удивился Каладзе. — Он же вроде куда-то пропал еще в прошлом году?

— Теперь объявился, и вроде хочет возобновить свой тотализатор, — пояснил Фрол.

— Ну так пусть он ко мне в ресторан заглянет, ну скажем завтра после обеда, — кивнул Вахо.

Карабанов вышел из здания главпочтамта, которое находится в центре Москвы, на улице Кирова. Он сюда наведался после большого перерыва. Никаких писем на его имя так и не было. Уезжая в Москву, он наудачу написал Фролу на домашний адрес его родителей и указал, что будет ждать его сообщение на свое имя «до востребования» на московском главпочтампте. Ну что же, значит пока Фрол еще не получил его письмо, иначе он ему обязательно бы ответил.

Иван знал, что его приятель давно уже не живет с родителями. После того как Фрола комиссовали из армии по ранению, тот мотался по разным городам всего Советского Союза, не оседая нигде подолгу. Приятель сообщал ему об этом в письме, когда Карабанов еще заведовал складом ГСМ. Потом, уже на зоне, он получил еще одно письмо от друга, где тот писал ему, что по выходу на волю, он сделает ему интересное предложение по работе.

Иван был гордым человеком и не хотел появиться перед Фролом как оборванец и как проситель. Именно поэтому, он воспользовался предложением одного из своих зоновских знакомцев Жеки Кудрявого и обратился к Земеле. Сейчас, спустя пару месяцев, он уже твердо стоит на ногах. После двух сделанных вместе с бандой дел у него в тайнике есть больше десятка тысяч своих денег, и теперь ему уже не стыдно показаться Фролу на глаза. Долго испытывать свою удачу вместе с бандой явно не стоит. Последнее дело с ограблением бухгалтерши у сберкассы, показало насколько велик риск вляпаться по самые уши. Вроде все было продумано наперед, но они тогда просто чудом ушли. Для этого Ивану даже пришлось стрелять по милиционерам.

Тогда, в горячке боя, он это сделал не задумываясь, совсем как там в Афгане. Там были свои и были чужие. Своих нужно было защищать, чужих убивать. Это стало почти инстинктом. Вот и в Одинцово получилось так же. По ним открыли огонь, и дальше он уже действовал на автомате. Хорошо, что удержал руку и не стал бить насмерть. Иван искренне надеялся, что ничего плохого с ребятами милиционерами после его выстрелов не произошло, и они обязательно поправятся. Просто они оказались не в нужный момент, в не нужном месте и ему пришлось с ними так поступить.

Иван спустился по ступенькам и пошел в сторону метро Кировская. Получив свою долю, Карабанов хорошо приоделся, взяв у барыг на Рижском рынке настоящие фирменные Вранглеры, куртку Аляска и кроссовки пума. Теперь он уже с виду совсем не походил на недавно приехавшего в столицу провинциала. Многие девушки и женщины с интересом кидали взгляды на спортивную фигуру хорошо одетого молодого парня, когда Иван своим легким пружинистым шагом проходил мимо. Но он не смотрел на них. Все его мысли последние два месяца были полностью поглощены Ингой. Эта красивая, сильная и уверенная в себе девушка, очень будоражила его воображение. Именно она первая сделала шаг к их сближению. Если бы не это Карабанов сам бы, наверное, не решился к ней подойти. Все-таки, Инга была девушкой Земели, которого он хоть и не считал другом, но все же какие-то понятия о том чего делать не стоит внутри своей команды, у него присутствовали.

Там в сарае, в их первый раз, у него просто сорвало крышу, и все благие мысли как ветром вымело из головы. Инга тогда действительно все сделала сама, и сделала это настолько хорошо и бесстыдно, как не делала ему ни одна девушка до нее. Именно с этого момента Иван и понял, что пропал.

Сейчас Карабанов шел на встречу к Инге и только от мысли, что он ее сейчас увидит, и они наконец смогут побыть вместе наедине, у него все сладко замирало внутри. Именно из-за Инги, он еще не ушел из банды как задумывал в самом начале. Ввязываясь в эти дела, он хотел урвать денег на первое время и уйти, не испытывая долго свою удачу, но встреча с Ингой и их бурный тайный роман, затянули его как в омут с головой.

Инга ему все написала в записке, переданной вчера тайком в темном коридоре. Иван прочитал ее, запомнил нужный адрес и сразу же сжег, мало ли кто полезет проверить, что у него в карманах. Он не доверял своим подельникам, еще по зоне зная, что все красивые слова, типа «братское сердце» и так далее — это всего лишь слова. Любой из них мог улыбаясь и глядя в глаза, всадить тебе заточку в печень. Поэтому и там, и здесь все время нужно держать ухо востро, ни с кем не откровенничать и не расслабляться. После двух дел, в которых Иван показал себя с лучшей стороны, Земеля расслабился, и Карабанов получил гораздо больше свободы. Он теперь мог в одиночку покидать их базу и стал полноправным членом банды.

Пройдя по Сретенскому бульвару до Сретенки, Иван спустился по ней вниз до Печатникова переулка и уже там нашел нужный ему дом. Он вошел в подъезд старого дома и по широкой лестнице поднялся на третий этаж. Подойдя к старой обшитой полопавшимся коричневым дерматином двери, увидел справа и слева два ряда звонков. Это устоявшийся для московских коммуналок обычай ­­— для каждого жильца коммуналки свой отдельный звонок, который зачастую был проведен прямо в нужную комнату. Он выбрал нижний на левой стороне и нажал на кнопку указательным пальцем. Где-то вдалеке за входной дверью противно и пронзительно зазвенело. Иван немного подождал и нажал еще. Из-за двери в ответ на вторую трель звонка послышался визгливый женский голос.

— Инга, шалава! Чего не открываешь? К тебе же пришли, звонят, тарабанят, приличным людям спать не дают.

— А нечего в обед спать. Ты теть Маш, рот свой понапрасну не разевай, а то тут в коридоре сквозняк, гляди так и кишки простудишь, — с легкой издевкой сказала Инга, открывая дверь Ивану.

Девушка была одета в красивый шелковый домашний халатик, доходящий до колен ее стройных белых ног. Блестящие черные волосы Инги рассыпались по плечам, придавая ей какой-то нереально колдовской вид на контрасте с накрашенными ярко красной помадой пухлыми чувственными губами.

— Выросла проститутка, покоя от тебя нет, — не унималась сухонькая женщина в очках, с серыми волосами собранными сзади в мышиный хвостик, на вид лет пятидесяти. — Видела бы тебя твоя бабушка, как ты сюда мужиков таскаешь, она бы тебя саму за волосы оттаскала.

— А тебе что завидно, теть Маш? — Еще сильнее ухмыльнулась Инга, пропуская внутрь смутившегося Ивана, ставшего невольным свидетелем соседской перепалки. — У тебя мужика просто давно нее было, вот ты и злющая как старая ведьма. Займись лучше своей личной жизнью и не лезь в чужую.

Инга взяла Ивана за руку, и не слушая воплей разъяренной соседки, потащила его за собой по длинному полутемному коридору заставленному всяким хламом. Открыв выкрашенную облупленной белой краской двустворчатую дверь, она втянула его в хорошо обставленную уютную комнатку с большим разложенным и уже застеленным диваном и накрытым разной вкусной снедью столом у самого окна. Девушка, едва прикрыв за собой дверь и повернув ключ в замке, тут же прильнула к нему всем телом, ища своими полными горячими губами обветренные губы Карабанова. Иван, не разрывая поцелуя, одними ногами скинул с себя кроссовки, подхватил девушку на руки, и легко подняв ее, понес прямо к дивану.

Аккуратно уложив девушку на диван, он сразу полез ей под халат, с нарастающим возбуждением поняв, что под ним абсолютно ничего больше не было, кроме упругого гладкого и горячего девичьего тела. Инга стала стягивать с него куртку свитер и легкую футболку. Когда Иван оказался голым по пояс, Инга потянула его к себе, заставляя лечь рядом. Потом она стянула с него остатки одежды и, пресекая его попытки обнять ее и притянуть к себе, склонилась над лежащим на спине Карабановым, так что ее густые черные волосы рассыпались по его животу и бедрам, полностью скрывая ее лицо. Голова Инги стала ритмично двигаться вверх-вниз, вызывая хриплые стоны со стороны Карабанова. В какой то момент. возбужденный Иван, на этот раз хотевший совсем иного, притянул к себе голову девушки целуя ее в губы. Инга тут же уловив желание своего партнера, уселась на него сверху и начала ритмично работать тазом, умело доводя и его и себя до экстаза.

Чуть позже, когда голова сладко посапывающей девушки уже покоилась у него на плече, Иван тихо спросил у нее.

— Помнишь, ты мне говорила тогда в машине, что хочешь жить со мной долго и счастливо?

— Да-а-а, — мягко и вкрадчиво протянула девушка, лениво потягиваясь рядом, как большая и сытая кошка.

— Скажи мне, ты уйдешь из банды вместе со мной, если я так решу? — С напряжением в голосе спросил Иван

— Конечно уйду Ванечка. Я за тобой куда угодно пойду. — Инга повернулась к Карабанову и посмотрела ему прямо в глаза. — А что, ты уже надумал уйти из команды Земели?

— Меня сейчас, кроме тебя ничего там не держит, — уверенно кивнул Иван.

— А чем ты будешь заниматься, когда деньги, которые ты получил как свою долю, закончатся? — Усмехнулась Инга. — На завод работать пойдешь?

— Ну почему же сразу на завод? — Пожал плечами Иван. — Найду что-нибудь. У меня есть давний армейский дружок, мы с ним многое прошли вместе, он сейчас на коне и обещал мне помочь с хорошей работой. Мне только нужно с ним будет связаться. Денег, которые у меня сейчас есть, нам хватит на кооперативную квартиру. Руки, ноги и голова у меня вроде в порядке. Не пропадем.

— Не пропадем, конечно, Ванечка, — горько усмехнулась Инга — только тех денег, что есть и у тебя и у меня, нам на долго не хватит. Купим квартиру, машину и все, мы с тобой снова на нуле. У меня есть еще эта комната в коммуналке, она мне от бабушки досталась. Про нее никто из компании Земели не знает. Но и это тоже почти ничего. И будем мы с тобой убиваться на работе с утра и до вечера и жить от зарплаты до зарплаты, а дома нас будут ждать сопливые и неухоженные дети. Разве такой жизни ты хочешь для себя и меня?

— А что ты предлагаешь? — Начал заводиться Иван. — Продолжать грабить вместе с Земелей и прятаться от него в этой комнате, когда мы захотим побыть вместе? Сама ведь говорила, что это долго не сможет продолжаться, и добром все это не кончится.

— Не злись Ванюша, — соблазнительно улыбаясь, закрыла ему рот своей теплой ручкой девушка. — Говорила, конечно. Но я немножко дальше тебя подумала, милый. Я сейчас новую цель обхаживаю. Одного очень жирного хомяка. У него полно денег — столько, что нам с тобой на всю жизнь хватит. Нужно только правильно на него надавить вместе с Земелей, а потом забрать все самим и уйти вместе с деньгами.

— Ты предлагаешь кинуть Земелю? — Нехорошо усмехнулся Иван, на душе у которого больно царапнуло при словах девушки. От этого как-то явно тянуло гнилью.

— А он тебе брат или сват, что ты так за него ратуешь? — Зло хмыкнула в ответ Инга. — Поверь, что он, при необходимости, не задумается, чтобы вас всех на нож поставить или кинуть.

— Тогда почему ты с ним столько времени? — Потребовал ответа Карабанов, усилием воли душа в себе, ощущение чего-то неправильного

— Потому что все сложно, Ванюша. Я тебе потом когда-нибудь расскажу свою историю. Сейчас еще не время, — прошептала Инга, и прильнула всем телом к Ивану, обвивая его мускулистые ноги своими длинными и сильными ногами.

Иван поддался напору ее страсти и его мысли унеслись далеко и от Земели и от всего, что отвлекало его от происходящего в этой комнате.

Я легко взбежал по ступенькам крыльца своей бывшей школы. Тщательно отряхнув на порожке ноги от снега, я открыл дверь на мощной пружине и зашел внутрь. Здесь стояла непривычная тишина, и царила пустота. Это резко контрастировало с обычной жизнью школы, когда, даже во время уроков, по коридорам идет какое-то движение, а уж на переменах тут стоит такой шум и гвалт от бегающей по коридорам малышни, что можно даже оглохнуть Сегодня пятое января, еще продолжаются зимние каникулы, и школа стоит почти пустая. Почти, потому, что даже на каникулах, в здании находятся дежурные преподаватели и работают разные кружки.

Пройдя сквозь раздевалку, вышел через коридор на лестницу, поднялся на второй этаж и заглянул в учительскую. Там, в одиночестве, за большим столом сидела моя любимая учительница по истории Татьяна Викторовна, и пила чай с печеньем.

— Здравствуйте, Татьяна Викторовна! Приятного вам чаепития — с улыбкой сказал я, заходя внутрь.

— Юра! Костылев! Здравствуй! — Татьяна Викторовна, широко улыбнувшись, встала из-за стола и пошла на встречу. — Ты к нам какими судьбами? А я слышала, что ты вроде в Москву уехал.

— Да я сюда маму навестить приехал на несколько дней, — пояснил я. — Решил вот пока здесь зайти в любимую школу, вдруг кого увижу.

— Молодец что зашел. Давай я тебе чаем с печеньем угощу. — Засуетилась учительница, наливая в чистый граненый стакан кипяток и заварку. — Ну, давай садись, пей чай с печеньем и рассказывай, как у тебя дела, чем занимаешься в Москве?

Я сел на предложенный стул и глотнув горячего чаю, улыбнулся, наблюдая, как историчка нетерпеливо ерзает на стуле, ожидая моего рассказа. Ей видно одной в учительской сегодня скучно, а тут пришел я и немного разбавил это ее длинное дежурство.

— Да что рассказывать, Татьяна Викторовна? Я же в прошлом году не поступил никуда из–за травмы.

Я вывожу на большом листе фанеры с прикрепленной к нему веревкой снег, который Каюм за мое отсутствие нагреб в большие кучи и думаю как бы мне подоступнее объяснить Верочке, что предстоящее воскресение не смогу провести с ней вместе. Я вернулся из Энска уже пару дней назад и мне, за время отсутствия, привалило работы по самое не балуй. Нет, конечно, Каюм, как мы с ним и договаривались, в мое отсутствие чистил снег и на моем участке, но за эти дни погода как взбесилась, и снежных осадков навалило столько, что он просто разрывался не успевая убрать все досконально. Поэтому, теперь я дочищаю то, что он не дочистил и вывожу буквально горы снега туда, где они никому не будут мешать до весны. Хорошо, что запасы выпавшего снега все же не бесконечны и у начальника ЖЭКа, когда он пройдет с инспекцией, не будет повода бурчать по поводу того, что он зря отпустил меня домой так надолго.

Так вот, по поводу предстоящего воскресения. Вчера на тренировке, Вика пригласила всю нашу компанию как раз на этот день к себе на дачу, отметить наступающий старый новый год. Она обещала замечательные шашлыки по рецепту своего деда и много других разнообразных вкусностей. Меня, когда я стал отнекиваться, ссылаясь на неотложные дела, она пригласила особо, безапелляционно заявив, что никаких отказов не принимает и если будет нужно, она самолично приедет сюда и за шиворот отволочет меня к себе на дачу. Пока я ошарашенный ее словами переваривал это заявление, Борик весело расхохотался и сказал, что никого за шиворот тащить не нужно и что в воскресенье, часикам к двенадцати дня, он заедет за нами на отцовской «волге» и прихватит меня, Таню и Ваньку Разуваева, чтобы привезти на дачу к Вике в лучшем виде. В общем, в итоге на меня насела уже вся компания, и даже предатель Разуваев, которому очень хотелось поехать на дачу к Вике вместе с Таней. После столь дружных уговоров ломаться было бы глупо, поэтому я тоже рассмеялся и согласился. Ну а что, я же сам хотел войти в компанию «мажоров» накоротке, так чего же я сейчас кобенюсь?

К тому же, в свете того внимания которое мне оказывает пока неизвестное мне силовое ведомство, мне очень интересно посмотреть на Вику в домашней обстановке и попробовать понять, кто у нее отец и где он служит. Не от этого ли семейства растут ноги повышенного интереса к моей скромной персоне? А лучший повод побывать у моей новой подруги, мне вряд ли представится. Так что, удобный случай сам идет в руки, и грех будет им не воспользоваться.

Эх, жаль, что я сразу не сообразил спросить у Вики разрешение приехать на к ней дачу вместе с Верочкой, а с другой стороны, может, и не жаль. Вера с большой вероятностью может начать ревновать меня к той же Вике, и тогда мне, вместо нормального общения и попыток прокачать Вику на предмет кем является ее отец, придется успокаивать Веру, выглядя при этом в глазах всей компании совершенно по дурацки. А потом, уже дома, на меня выльется целое ведро упреков и обид. Я в таких ситуациях в прошлой жизни уже не раз бывал, и повторять все это снова у меня нет никакого желания. Нет, не стоит сводить этих двух девушек вместе. Хоть у нас с Викой абсолютно ровные приятельские отношения, и нигде за пределами спортзала мы не общаемся, но доказать это Вере, которая уже стала посматривать на меня как на свою собственность, будет весьма непросто.

Быстро сблизившись с Верочкой, я с одной стороны решил весьма насущный для моего юного организма половой вопрос, а с другой стороны, ограничил себя в маневре. Теперь у нас с Верой вроде как отношения, и хочешь не хочешь, мне нужно это учитывать в дальнейших раскладах. Так что, хорошо все-таки, что я не стал просить разрешения у Вики привести с собой Веру. Ну а самой Верочке я скажу, что в воскресенье на целый день поеду с Ванькой в гости к знакомым ребятам из нашего с ним города, она конечно подуется на меня какое-то время, но гораздо меньше, если бы она вообразила себе что у нее есть соперница, и тем более такая опасная как Вика.

Решив для себя, что мне делать с Верочкой, я стал работать веселее и кучи снега стали уменьшаться прямо на глазах. Попутно продолжал размышлять о тяжелой мужской доле. Вот мы мужики сами себе взваливаем ярмо на шею, а потом стонем, что делать, и начинаем изворачиваться как ужи на сковородке, чтобы сделать элементарные вроде вещи. И ведь Вера мне никакая не жена, и ей никогда не станет, но если я хочу чтобы наши с ней отношения продолжались, я должен соблюдать определенные правила игры. И в этих правилах дружеское общение с другой красивой девушкой, даже самое безобидное, это непростительный грех.

Ту же самую Вику, я никак не рассматриваю как девушку, с которой хотел бы вступить в тесные отношения. Конечно, внешне она очень привлекательна: высокая, стройная с обалденной копной густых черных волос спускающихся до самого пояса и очень выразительными карими глазами. Вика очень умна, я бы даже сказал, слишком умна, и весьма наблюдательна. Находясь рядом с ней, нужно быть постоянно настороже, чтобы не сболтнуть чего-то лишнего, потому что, в отличие, от остальной компании, она это не пропустит мимо ушей, а наоборот, постарается развить тему чтобы вытянуть из тебя интересующую ее информацию. Я не завидую ее будущему мужу. Иметь рядом с собой чересчур умную жену, которая может прочитать тебя как открытую книгу, это то еще удовольствие. Особенно для такого человека как я, которому реально есть что скрывать.

В своем сознательном взрослом возрасте я никогда никому не доверял на сто процентов, так чтобы делиться абсолютно всем. Было несколько случаев, когда я сильно обжегся по молодости, и с этого момента, даже в общении с близкими людьми, я стал следовать правилу — «если ты можешь считать до десяти, то остановись на семи». Это, впрочем, не уберегло меня от насильственной смерти в той жизни. Да и в этой новой жизни, несмотря на все предосторожности, я постоянно влипаю в какие-то неприятные истории. Может, это карма у меня такая, или я сам веду себя так, что вокруг меня постоянно происходит что-то выходящее за рамки обыденного?

— Добрый день, Вахтанг Отаевич! — в кабинет шефа с вежливым стуком зашел Фролов.

— А Саша заходи, дорогой присаживайся. — Вахо поставил на паузу фильм который смотрел по видеодвойке Sony — А я тут «Крестного отца» в который уже раз пересматриваю. И знаешь, каждый раз в этом фильме я нахожу для себя что-то новое. Пускай он не про нашу жизнь, а про американскую, но люди, поверь мне, везде одни и те же, и страсти кипят везде одни и те же. Не важно капитализм, или социализм принят в стране как государственный строй — сущность человека не изменишь, а он, по своей глубинной сути, всегда останется внутри зверем с легким налетом цивилизованности.

— Да Вахтанг Отаевич, это очень впечатляющий фильм, — согласился с шефом Фрол, присев в кресло напротив Вахо. — Я смотрел его правда только один раз, но он произвел на меня очень сильное впечатление.

— Обязательно пересмотри этот фильм еще раз, и увидишь, что ты будешь глядеть его уже другими глазами. Ладно, что там у тебя? — Перешел к делу Каладзе.

— Да так, пришел ввести вас в курс по вашим поручениям, — сразу же ответил Фролов переключаясь с обсуждения фильма на деловой лад. — По мандаринам с грузинскими гостями мы все решили. Они отдадут нам весь свой товар по рублю за килограмм и в перспективе будут везти еще. С нашим человеком в ГАИ я тоже уже порешал, мы туда передадим список машин, которые не нужно будет трогать. Рыба уже принял первую партию, там все нормально и торговля уже пошла.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Вахо. — Что там с мастером пошивочного цеха?

— С ним уже пообщались наши люди и он все понял, — осторожно сказал Фрол.

— Не переусердствовали с общением? — Лениво поинтересовался Вахо. — Ты говорил, что он человек полезный, не хотелось бы лишаться ценного работника.

— Нет, что вы, — отрицательно покачал головой его собеседник. — Все прошло в рамках дружеского внушения.

— Ну и хорошо, надеюсь он поймет и нам не придется прибегать к более жестким способам общения. — Удовлетворенно кивнул Вахо. — По Абрамычу и Отморозку накопали что-то интересное?

— Пока ничего конкретного, только разные слухи, — развел руками Фрол. — Но слухи действительно интересные. Есть непроверенная информация, что несколько раз залетные гости выигравшие крупные суммы на тотализаторе: либо бесследно пропадали, либо были ограблены бандитами.

— Вот значит как, — поднял брови Вахо, — неужели это Абраша решил побаловаться таким образом?

— Мог он, а мог и кто-то другой из его людей, — развел руками Фрол — Информацию о людях получивших выигрыш, теоретически могли знать несколько человек из его окружения. Да и, честно сказать, у меня пока есть только слухи и ничего конкретного.

— Хм, — задумался Вахо — У Отморозка в тот вечер было с собой больше тридцатки. Сумма для пацана очень крупная, да и для кого угодно тоже немалая. За такие деньги, многие могли бы рискнуть.

— Да, — кивнул Фрол.

— Мы с тобой знаем, что Отморозка ограбил именно его приятель Тима, с которым они вместе в тот вечер уехали из клуба. — Продолжил рассуждать Каладзе.

— Да. И тем более, именно я по, поручению Виктора, вместе с двумя парнями нашел этого Тиму в Подмосковье и имел с ним разговор, — добавил Фрол. — О тогда признал, что забрал деньги у своего приятеля, и что-то стал говорить о том, что их до этого хотели ограбить по дороге. Я на тот момент счел это обычными оправданиями и стал его слушать. Мы забрали у него деньги и поломали прутом ноги.

— Эх поторопился ты Саша, поторопился, — с сожалением крякнул Вахо. — Всегда сначала нужно выслушать человека, вдруг он что полезное скажет. Верить ему или нет, это другой вопрос, а вот послушать его надо.

— Моя вина, — покаянно склонил голову Фрол.

— Твоя, Саша, твоя.— кивнул Вахо — Но ничего, все еще можно поправить. А найди-ка ты снова этого Тиму. Бить его больше не нужно. Ему уже и так хватит. Просто пусть расскажет тебе подробно о событиях того вечера. Как и что было после того, как они вместе с Отморозком вместе уехали из клуба.

— Я вас понял, — кивнул Фролов. — Ну а по самому Юре Костылеву у меня ничего особенного нет. По выходу из больницы, он почти сразу уехал на море в Анапу. Пробыл там более месяца и вернувшись вскоре уехал в Москву. По слухам, опять же, он там где-то дворником работать устроился и готовится в этом году поступать в институт.

— Ну да, ничего особенного, пацан как пацан,— кивнул Вахо и на всякий случай спросил, — Да, а что, он по возвращении с морей не искал Марину? Они ведь с ней были очень дружны… Ну ты меня понимаешь.

— Да, понимаю, — подтвердил Фрол, — Он пробовал ее искать, обращался к ее домработнице и они, вроде даже к участковому ходили подавать заявление о пропаже, но никаких результатов поиски не дали, и он занялся своей пацанячьей жизнью.

— Что же имел в виду Абраша, когда говорил, что этот Отморозок не так прост? — Задумался Вахо. — Ладно, наверное это пустое все. Но ты все же пошли человечка еще раз поговорить с этим Тимой, так на всякий случай.

Черная «волга» отца Бориса несет нас по МКАД. За рулем сидит сам Борис, а я с удобством вытянув ноги развалился на пассажирском кресле рядом с ним. На заднем ряду на широком диванчике, совсем рядом взявшись за руки, увлеченно болтают Ваня и Таня. Ну прямо как воркующие голубки, честное слово. Здоровяк Разуваев больше Тани наверное раза в два. У него на каждом плече можно посадить по одной Татьяне, и он пойдет вперед и не заметит. Невысокая, но уже вполне сформировавшаяся девушка в очках смотрит на большого Ваню просто открыв рот, а тот и рад стараться — заливает ей про то «как наши корабли бороздят Большой театр». Несмотря на такую разницу в габаритах и социальном статусе, их сладкая парочка выглядит довольно гармонично. Мы с Бориком переглядываемся и оба с пониманием улыбаемся.

Дорога нам предстоит еще длинная. Дача Викиных родителей расположена где-то рядом с поселком Нахабино на западе. Так что, нам пилить по МКАДу до Волоколамки, а дальше уже по ней. За Нахабино нам нужно в какой-то дачный поселок, расположенный прямо в густом сосновом лесу. Хорошо, что Борис там уже не раз бывал и дорогу туда хорошо знает. И еще хорошо то, что несмотря на то что МКАД пока еще двухполосная в каждую сторону, машин на ней достаточно немного. Во-первых личный автомобиль у нас в СССР еще пока роскошь, а во вторых, сегодня воскресенье и на дорогах гораздо спокойней чем в будние дни.

Верочка на меня все-таки обиделась, но не очень, больше для проформы. В конце концов, весь вчерашний день мы провели с ней вместе, и этим я отчасти ей компенсировал свою сегодняшнюю вылазку. Она, конечно, время от времени все же ворчала, вспоминая, что завтра меня целый выходной день не будет, но это было скорее для порядка, чтобы я не слишком то расслаблялся и чувствовал свою вину. Ведь, как говорится — для жены нет ничего лучше чем виноватый муж. Мы конечно с Верочкой совсем не муж и жена, и даже не жених и невеста, но любой девушке приятно чувствовать свою власть над своим мужчиной. Умный мужчина всегда подыграет в такой малости своей женщине, и поэтому, мне ничего не стоило натянуть на лицо маску раскаяния и вины. С другой стороны, умная женщина не станет злоупотреблять подобными играми, потому как со временем получит обратный эффект.

Мы с Борисом непринужденно болтаем о том о сем, не чувствуя никакого напряжения и социальной разницы, несмотря на то, что он «мажор» и будущий дипломат, а я простой дворник. Мы уже знакомы около месяца, и за это время он, неоднократно появляясь в моем зале вместе со Славиком и Викой, уже признал мое превосходство как бойца, и оценил мои знания как инструктора. Я довольно щедро делюсь с ребятами своими знаниями, охотно отвечая на их вопросы и подробно разбирая каждую технику, и не напускаю на себя загадочный мистический туман, чем грешат многие самопровозглашенные «сэнсеи» этого и более позднего времени.

Чтобы тебя приняли на равных, таких ребят как Борис нужно чем-то поразить. Причем, это должно быть что-то такое, что им очень интересно и что они хотят получить, или хотя бы к этому прикоснуться. Так получилось, что именно в это время, благодаря запрету карате и отсутствию нормальной информации о его методиках, все восточные единоборства стали неким признаком элитарности для занимающихся ими, выделяющим их из общей массы. А уж люди которые могут претендовать на звание «сэнсея» или «учителя», возносятся адептами буквально на полубожественную высоту.

В общении с ребятами «мажорами» я всегда прост, точно так же как был прост со своими первыми учениками в этом мире. Я для них скорее друг или товарищ, без желания стать «гуру» и учить их жизни. Мне бы самому научиться правильно жить, спустя пять с лишним десятков лет моей общей жизни. А по поводу так называемых «учителей», «сэнсеев» и «гуру», а так же организовываемых ими тоталитарных сект.

Мне в последние несколько дней сверлит голову одна весьма навязчивая мысль. Уже совсем скоро наступит один памятный для меня день. Это день в который погибнет Талгат Нигматулин — кумир моего детства, благодаря которому я впервые увидел карате, и заболел им на всю жизнь. Фильм «Пираты ХХ века» вышедший на экраны в 1979, стал самым кассовым фильмом в СССР за всю историю кинопроката. И хотя Нигматулин там сыграл злодея, именно его герой познакомил миллионы восторженных мальчишек с загадочным и «смертоносным» японским боевым искусством. Я в свое время очень много читал о Нигматулине и точно знаю, когда и как он погибнет Зная день смерти Талгата и ее причину, я могу попытаться как то ее предотвратить.

Даже само мое появление в этом мире должно было его как-то поменять. Многие события связанные с Юрой, и далеко не только с ним, пошли совершенно не так, как должны были пойти, не появись я здесь в его теле. До настоящего времени я просто жил не задумываясь о подобных парадоксах, и все изменения, которые могли произойти по сравнению с моей родной реальностью, в связи с моими действиями, были скорее случайными. До этого момента я сознательно ничего не хотел изменять. Теперь передо мной стоит сложная дилемма. Вмешаться ли мне в ход событий сознательно, и как это сможет отразиться на этой моей новой реальности, или — пускай все течет своим чередом?

При всем моем уважении, Талгат, не такая уж значительная фигура, жизнь которой сможет ощутимо изменить ход истории. Или я ошибаюсь? Может мне попробовать, и посмотреть, что в итоге получится? А если все получится, то, что мне потом с этим делать? Не попробовать ли, в случае успеха, сделать какие-то более значительные изменения хода событий? Вопросы, одни вопросы, и никаких ответов. В общем, не попробуешь, не узнаешь.

Борис припарковался на очищенном от снега участке, рядом высоким забором из окрашенных досок, неподалеку от зеленых металлических ворот. С другой стороны от ворот, рядом с небольшой калиткой стояла еще одна черная «волга».

— О! Глядите-ка, Славик нас уже опередил, — посмотрев на номер машины кивнул Борик «волгу» и тут же добавил. — Выгружаемся, приехали.

Мы все с шуточками и прибаутками вышли из машины и друг за другом потянулись к воротам. Из–за забора явно несло дымком.

— Ой, как здорово! Наверное, там уже во всю шашлык готовят! — Захлопала в ладоши Таня. — Я по дороге так проголодалась, что кажется, слона бы съела.

— Ты главное Ваню не слопай, — подмигнул ей Боря. — он такой большой, что его можно и со слоном перепутать.

— Завидуй молча, — рассмеялся Ваня и позвонил в звонок у калитки.

Калитку нам открыла сама Вика. Она сегодня была особенно красива в своем импортном белом лыжном костюме, который очень удачно облегал ее стройную фигуру. Ее густые длинные черные волосы, были заплетены в толстую косу, которая спускалась через левое плечо вниз, выбиваясь из под белой шерстяной шапочки со смешным пушистым бубоном. Мы по очереди вошли на большой, хорошо очищенный от снега двор. Девчонки завизжали и кинулись обниматься, а я и Ваня стали с интересом оглядываться вокруг.

В глубине двора стоял двухэтажный бревенчатый дом с красивыми большими окнами и большим резным крыльцом по центру здания. Слева от дома, под большим навесом, стояла чистенькая белая «волга» чуть дальше была большая поленница дров, а еще дальше стояло еще одно небольшое бревенчатое строение, по всей видимости баня. По меркам моего времени, для генеральской-то дачи все выглядело достаточно скромно, но для этого времени, такую дачу в ближайшем Подмосковье могли себе позволить очень немногие. Видимо папа Вики был действительно в больших чинах. На другой стороне двора, у выложенного из кирпича капитального мангала, суетился одетый по-спортивному Славик. Там, в куче дров, уже весело играли языки пламени, и вился белый дымок. Увидев нас, Славик стал корчить нам радостные рожи и приветственно махать руками.

— Проходите гости дорогие, — наконец оторвалась от Татьяны Вика и даже отвесила нам шутливый полупоклон, — Давайте пойдем в дом, там мы чайку с дорожки выпьем, пока Славка с мангалом возится, он охламон, пока мы вас ждем, уже целый чайник выдул вместе с печеньем.

— Ничего я не охламон, — возмущенно ответил подошедший к нам Славик, по очереди здороваясь со всеми парнями за руку. — Я по дороге сюда замерз. Просто у меня в машине сегодня внезапно печка навернулась, теперь надо будет в сервис гнать, чинить. В этот момент мы услышали уверенный командный голос.

— Проходите ребята в дом. Ты чего внучка, своих друзей на улице морозишь?

Так вот он какой Викин дед. На крыльце стоял одетый в синий спортивный костюм и куртку «аляску» высокий сухощавый мужчина, на вид лет чуть за шестьдесят. Глядя на него и на Вику легко можно было определить фамильное сходство. Оба сухопарые, высокие с немного удлиненной формой лица. Глаза у него внимательные, он смотрит на нас немного с прищуром и если мне не показалось, особое внимание он уделил именно мне. Хотя, по идее новичков, в Викиной компании двое: я и Ваня. Ой не простой у Вики дедушка, нутром чувствую.

— Никого я не морожу дедушка, — рассмеялась Вика, — мы уже все идем пить чай с бабушкиными фирменными пончиками.

Мы все вместе прошли к крыльцу и Викин дедушка поздоровался за руку с Борисом и Славиком которые шли впереди, а потом посмотрел на меня и Ваню.

— Дедушка, познакомься, — это мои новые друзья Юра и Иван. Мы с ними вместе тренируемся и я решила пригласить ребят к нам в гости, — тут же пришла нам на помощь Вика.

— Ну что же, я всегда рад познакомиться с друзьями моей любимой внучки, — широко улыбнулся мужчина и первым протянул мне руку. — Виктор Петрович, бывший военнослужащий, а ныне пенсионер.

— Юра Костылев, бывший школьник, а ныне действующий дворник, — совершенно серьезно представился я, поджимая еще крепкую ладонь мужчины.

— Профессии всякие нужны, профессии всякие важны, — ответил мне строками из Маршака Викин дед, а его каре-зеленые немного уже выцветшие от возраста глаза, так и залучились сдерживаемым весельем.

«Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги…». Под крылом нашего самолета сейчас о чем-то поют заснеженные просторы, но именно эта известная советская песня навязчиво звучит у меня в голове, когда я смотрю в круглое окошко иллюминатора на проплывающие внизу снежные поля, кое-где изрезанные тонкими черными нитями дорог.

С моего памятного визита на дачу к Викиному деду, прошло чуть менее месяца. Это время ничем особо значимым для меня не отметилось. Все было как обычно. Я много тренировался, много работал, а в свободное время, которого у меня было не очень-то и много, я общался с Верочкой. Наши с ней встречи, это предмет отдельного разговора, но, в общем, у нас вроде все хорошо, особенно, пока она не начинает делать мне намеки на узаконивание наших с ней отношений. Не то, что бы она сильно чего-то требует, но тонкие дальние намеки в наших с ней разговорах, с ее стороны, иногда проскальзывают. В таких случаях, я в основном отшучиваюсь, ссылаясь на свой юный возраст. Мне ведь в этом теле только семнадцать лет. Да и этой весной, скорее всего, меня заберут в армию, так что, какая тут женитьба, когда меня впереди ждут минимум два года в сапогах.

За прошедшее время, я еще один раз съездил с ребятами к Вике на дачу, и имел еще один разговор с Виктором Петровичем. Разговор был так ни о чем, все по прежней тематике. Он меня поэкзаменовал еще немного по английскому, потом мы поговорили с ним об истории, науке и перспективах развития военной техники. Жаль мне нельзя раскрываться, а то я бы ему таких интересных идеек накидал по поводу развития военного дела из будущего, одни только дроны, с военной точки зрения чего стоят, хотя здешняя техническая база еще не позволяет их создавать. Для дрона, т.е. БПЛА, как их называли в моей родной реальности, главное не сам «планер» или «движок», которые уже есть, а программное обеспечение, для которого ещё нет соответствующих микросхем. Под конец разговора, дедуля дал мне прозрачный намек, что я этой весной точно уйду служить, и попаду в очень интересные войска, где моим вновь открывшимся талантам найдут лучшее применение. Ну что-же, его тонкий намек я понял, в СпН так в СпН.

С Викой мы уже давно преодолели возникшую, было между нами неловкость в общении, после моего первого посещения дачи ее деда. Тогда, после разговора с Виктором Петровичем, она сама подошла ко мне и объяснила ситуацию. Ну а что, где-то она права, мало ли кем я мог оказаться. Но теперь вроде все подозрения с меня сняты, и я стал просто своим компанейским парнем Юркой. Мы с ней и с остальными ребятами даже как-то больше сдружились, если можно так назвать наше общение на тренировках и немного за их пределами.

Неожиданно, но Таня, даже пригласила Ваню и меня на свой день рождения, который случится в конце февраля. А с другой стороны, почему неожиданно? Таня очень хотела пригласить туда Ваню, а сделать это без меня ей было как-то неудобно, да и перед ее родителями появление Вани вместе со мной и другими ребятами ее прикроет. Так что, в конце месяца предполагается грандиозное мероприятие, ведь Тане исполняется двадцать. Круглая дата. Отец у нее директор завода и весьма упакованный гражданин, так что и праздник он, наверное, закатит соответствующий. Хотя, до праздников которые устраивали олигархи для своих отпрысков в моей реальности, он точно не дотянет.

Все это время меня не покидала мысль попытаться спасти Талгата Нигматулина. Впервые эта идея посетила меня по пути к Вике на дачу, и с тех пор она неотступно преследовала меня. С самого детства Нигматулин был моим кумиром, благодаря которому я и начал заниматься карате, а это, во многом предопределило и мою последующую жизнь. Даже потом, уже в зрелом возрасте, я много интересовался историей его жизни и обстоятельствами смерти. Именно поэтому я и сейчас помню некоторые моменты, которые могут помочь мне осуществить задуманное. Есть множество версий, почему и как все это произошло. Но общее у всех версий одно — Нигматулин попал в секту и это, в конечном итоге, и привело его к такому печальному концу.

Жизнь Талгата с самого рождения была очень непростой, его отец умер когда ему было всего два года, и мать, у которой, не получалось содержать и воспитывать его и еще двух детей, отдала сына в детдом. Там щуплому мальчишке пришлось очень непросто, тем более, что ноги у него были немного кривоваты из-за перенесенного в детстве рахита. Воспитанники детдома издевались над Талгатом и постоянно дразнили его. Несмотря на невнушительные внешние данные, мальчишка обладал бойцовским характером и не стал безропотно терпеть насмешки. Для того, чтобы заставить себя уважать, он был вынужден постоянно драться. Именно тогда Нигматулин и начал усиленно заниматься спортом и в частности карате. У него была мечта, стать знаменитым артистом и сниматься в кино. Но Талгат очень плохо знал русский язык, и тогда он стал, помимо занятий спортом, все свое свободное время уделять изучению русского языка. Где то я прочитал, что он от руки два раза переписал «Войну и мир» Льва Толстого.

Приехав в Москву, возрасте 17 лет, Нигматулин попытался поступить во ВГИК, но с первого раза у него не получилось, и тогда он поступил в цирковое училище, куда его охотно взяли благодаря его великолепной спортивной подготовке. Уже потом, со второго раза, Талгат все же поступил во ВГИК, и начал сниматься в кино, а еще через 10 лет, он снялся в культовом боевике «Пираты ХХ века». С этого момента Нигматулин, несмотря на то, что там он играл роль бандита и негодяя, стал кумиром многих тысяч мальчишек во всем СССР, которые буквально бредили загадочным и смертоносным карате.

Это была светлая сторона жизни Нигматулина, но, к сожалению, была и другая. Талгат очень живо интересовался различными восточными духовными практиками, и это привело его в популярную в начале 80-х годов секту «Четвертый путь». Лидерами этой тоталитарной секты были Абай Борубаев и Мурза Кымбатбаев. О них тогда писали хвалебные статьи в советских газетах. К ним в Киргизию съезжались падкие на эзотерику искатели духовных истин со всего Союза. К сожалению, в сети этих сектантов, умеющих красиво говорить, умело использовать некие догмы из дзен-буддизма и свои определенные оккультные способности, попал и Талгат Нигматулин. Используя различные методы воздействия на психику адептов, «духовные наставники» сумели подчинить сознание Талгата и еще сотен членов своей секты. Требуя полной покорности от своих учеников, наставник мог плюнуть в чашку с водой и приказать ученику выпить эту воду. Самым главным требованием «наставников» было полное бездумное подчинение учителю, что выдавалось за величайшее благо. Избиения и унижения в секте были обычным делом. Кроме всего прочего, ученики должны были финансово спонсировать своих наставников. Как раз в начале 1985 года в секте произошел раскол. Часть старших учеников решила отделиться и основать уже свою секту. Тогда оба духовных лидера, взяв с собой нескольких хорошо физически подготовленных и полностью преданных им учеников, среди которых был даже действующий чемпион Москвы по карате, вылетели в Вильнюс, чтобы жесткой рукой навести порядок среди ослушников.

По сути, там намечалась обычная бандитская разборка, а причиной был передел территорий влияния. Один из руководителей секты пожелал, чтобы среди преданных учеников, которые должны были наказать ослушников, был и Нигматулин. Абай позвонил Талгату в Ташкент и в категорической форме потребовал, чтобы тот тоже приехал в Вильнюс. В это время Талгату нужно было как раз улетать на съемки нового фильма в Кишинев, и он попытался было отказаться, но Абай ругался и требовал, чтобы актер оставил все свои дела и немедленно приехал на разборку. Наконец Талгат сдался и согласился вылететь ближайшим же рейсом.

Талгат прилетел и пришел на разбор, но там он категорически отказался избивать сепаратистов. Насчет того, что произошло дальше, есть несколько версий. По одной из них рассвирепевший Абай приказал остальным своим ученикам избить Нигматулина в назидание всем остальным. Избиение продолжалось больше десяти часов и происходило в обычной вильнюсской квартире. Нигматулин просто сидел на кресле, а ближние ученики Абая били не сопротивляющегося актера много часов подряд. Соседи, услышав шум и крики доносившиеся из-за стен, вызывали милицию, но хозяева «нехорошей квартиры» вышли к приехавшему наряду и сказали, что у них все в порядке, и они отмечают праздник, поэтому немного пошумели. Милиционеры им поверили и не стали проверять саму квартиру. Так был утерян последний шанс спасти жизнь Талгата. Актер и боец умер от побоев, получив травмы не совместимые с жизнью.

Для следствия самой большой загадкой было то, что во время истязаний сам Нигматулин никак не сопротивлялся и покорно сносил все побои. Да, его истязатели были подготовленными бойцами и среди них был даже чемпион Москвы по карате, но и Талгат был далеко не мальчиком для битья и мог бы, хотя бы попробовать дать бой своим убийцам. Но ничего подобного не случилось. По одной версии, Талгат так верил в своего «учителя», что был готов принять от него любое наказание, поэтому он и не сопротивлялся. По другой версии, Талгат сам стремился к смерти, считая, что принять смерть от рук «учителя» —это великое благо.

Мне как человеку практичному, ближе третья версия, которую я услышал от партнера Нигматулина по фильму «Пираты ХХ века» — Тадеуша Касьянова. Мы с Касьяновым общались в середине девяностых на соревнованиях, и когда у нас как-то разговор зашел о Нигматулине, он мне сказал, что, к сожалению, Талгат был наркоманом. Родной брат Талгата сидел в тюрьме за распространение наркотиков и Талгат тоже пристрастился к этому злу. Уже на съемках культового боевика, Нигматулин позволял себе «расслабляться» подобным образом. В общем, Тадеуш считал, что скорее всего, в момент истязаний Талгат находился под воздействием наркотиков, поэтому он и не оказывал сопротивление своим убийцам.

Какая бы из этих версий не была правдивой, итог один. Нигматулин глупо погиб от рук потерявших всякие берега сектантов. В моих силах было попробовать спасти кумира своего детства, и я решил сделать попытку. Вот только с реализацией этой попытки у меня были проблемы. Как это можно сделать? Просто пойти в милицию и заявить о готовящемся убийстве — это вообще не вариант. Меня бы там просто подняли на смех. Я знаю реальный случай, когда один мой знакомый пришел заявить в милицию о готовящемся на него покушении и в ответ услышал феноменальную фразу — «Оснований проводить какие-то процессуальные действия по вашему заявлению, у нас нет. Вот когда вас убьют, тогда мы и примем все меры к установлению и задержанию преступника». Занавес!

В статутном праве, которое действует на континенте, нет такого понятия «запретительный приговор», который запрещает, как видно по названию, человеку приближаться к потерпевшему. А заявление о готовящемся преступлении только на основании голословных утверждений заявителя неизбежно упрётся в проблему. чьему слову верить, и тогда сразу начнётся девятый вал доносов.

Здесь нужно действовать самому, не полагаясь на государственные органы. Самая большая проблема во всей моей задумке, это вычислить точку пребывания нужного мне человека и пересечься с ним в этой точке в нужное время. Из моей прошлой жизни, мне известно два города, где я могу попытаться его перехватить. Кроме того, мне известно приблизительное время, когда он там будет — это восьмое — десятое февраля 1985 года. Мне известно, что в этот промежуток времени Нигматулин последовательно будет находиться сначала в Ташкенте, где он сейчас проживает, а потом в Вильнюсе, куда он должен будет прилететь по зову своего будущего убийцы. Разбег по времени приемлемый, а вот по расстоянию огромный. Где в Ташкенте живет Нигматулин, я не знаю, и узнать это, я не видел никакой реальной возможности. На какой именно квартире в Вильнюсе произойдет избиение и убийство Талгата, я тоже не знаю и никак узнать этого не смогу. Остаются две точки, где я точно смогу перехватить Нигматулина — это аэропорт Ташкента, и аэропорт Вильнюса.

Мне, почему-то, ближе был аэропорт Ташкента, так как в Вильнюсе Талгата могут встречать, а мне для исполнения задуманного нужно будет пересечься с ним один на один. А вот в Ташкенте, насколько я помню из статей, в аэропорт его никто не провожал. Перед самым выездом, у него в семье на этой почве произошла ссора. Его жена была резко против этой поездки, но он настоял на своем и все равно уехал. Причем, по этой причине, выехал Нигматулин достаточно поздно, и в аэропорт на рейс в Вильнюс, он тогда опоздал. Только вмешательство начальника ташкентского аэропорта, огромного поклонника его таланта, помогло Нигматулину все же улететь до места назначения. Уж лучше бы ему начальник аэропорта не помогал.

Именно в аэропорту Ташкента, я и собирался поймать Нигматулина, чтобы попытаться помешать улететь ему в Вильнюс. Я прилетел туда из Москвы утром восьмого февраля и, уже на месте, сверившись с расписанием, рейсов понял, что рейс на Вильнюс должен быть только через четыре часа. Так как я не собирался задерживаться в Ташкенте надолго, то никаких вещей с собой не взял. Выйдя из зала прилета, я пошел прямиком в буфет, и взяв себе стакан крепкого чая и несколько бутербродов с колбасой и рыбой, хорошенько там подкрепился. Вылетал я сегодня из Внуково очень рано, позавтракать не успел, а обед в самолете, был скудноватым, поэтому к этому времени успел сильно проголодаться. Попивая чай и закусывая бутербродами, я приглядывался беспорядочно к снующим туда-сюда пассажирам, вслушиваясь в обрывки их разговоров.

Подкрепившись и набравшись сил, пошел к выходу из аэропорта. Там я стал слоняться взад-вперед по стоянке, приглядываясь ко всем останавливающимся и высаживающим пассажиров машинам. На улице было не очень холодно, всего два градуса мороза, что после московских минус пятнадцати было гораздо мягче. Четкого плана действий, как помешать улететь Талгату в Вильнюс, у меня пока не было. Были предварительные наметки, что я должен сделать, но тут как пойдет, потому, что ситуация «на земле» может сильно отличаться от заранее составленных планов. Поэтому, действовать мне, в конечном счете, придется во многом по наитию.

Прослонявшись по стоянке, таким образом, до самого отлета рейса на Вильнюс, я вздохнув отправился к свободному такси. Сегодня я и не ожидал встретить здесь Талгата, но дежурил на стоянке у аэропорта на всякий случай, мало ли вдруг я просчитался, и он попытается улететь именно сегодня. А еще я там бродил, для того, чтобы разведать обстановку и хорошенько изучить аэропорт и его окрестности. Сев в хорошо прогретую желтую «волгу», я попросил водителя отвезти меня в какую-нибудь местную чайхану, где готовят самый вкусный узбекский плов.

— Тогда я отвезу тебя на «Кафанчик», я знаю там одно замечательное заведение, где тебя накормят самым лучшим в Ташкенте пловом. Знаешь, как у нас говорят? Если ты ешь плов и жир не стекает у тебя по локтям, значит это не настоящий плов, — усмехнулся круглолицый водитель и тут же спросил меня. — Ты к нам в командировку приехал, да?

— Ну, что-то типа того. — Согласился я.

— К нам много людей в командировки приезжает, и просто так тоже едут, — одобрительно кивнул таксист. — Ташкент очень красивый город и здесь есть что посмотреть

От аэропорта до чайханы мы ехали чуть больше получаса. По дороге я крутил головой, с интересом рассматривая улочки совсем не знакомого мне города. Ничего особенного, обычный советский город с панельной застройкой, широкими улицами и проспектами, и лишь с легким налетом восточной экзотики. Хорошо, что у меня есть еще время подготовиться к встрече. Наиболее вероятно, что Талгат должен будет улететь завтра и уже с меньшей вероятностью послезавтра, так что, у меня есть минимум сутки, чтобы спокойно ознакомиться с достопримечательностями города и обдумать окончательный план действий с учетом местных реалий.

И вот я снова неспешно прогуливаюсь по стоянке для такси перед входом в аэропорт. Машины такси снуют как желтые рабочие пчелки туда-сюда. Люди и лица вокруг постоянно меняются. Сегодня солнечно, на улице плюс три. Я одет по погоде. На мне синие свободные джинсы и купленная вчера в центральном универмаге легкая красная куртка. На ногах у меня хорошие кроссовки с мягкой подошвой, на руках натянуты тонкие черные шерстяные перчатки, а на голове надета ярко красная спортивная шапка с пушистым помпоном. На глазах у меня большие солнцезащитные очки, скрывающие половину лица. Выгляжу я сейчас, наверное, совершенно по-дурацки. Время тянется медленно, и я, от нечего делать, разглядываю сквозь темные стекла очков различные уличные сценки, которые сменяют одна другую перед моими глазами.

Вот из подъехавшего такси вылазит семья с двумя забавными карапузами. Одному на вид лет шесть-семь, а второму, наверное, не более четырех. Пока отец и мать ждут, когда водитель вытащит их чемоданы из багажника, старший отвешивает щелбан младшему и сразу же натягивает ему на глаза шапку. Младший тут же начинает завывать как пожарная сирена, родители вскидывают в недоумении головы, а старший как ни в чем не бывало, засунув руки в карманы, и запрокинув голову, делает вид, что разглядывает надпись «Аэропорт» наверху здания с колоннами. Это, впрочем, не спасает его от крепкого подзатыльника от скорой на расправу матери, которая все же заподозрила что-то неладное. Вскоре вся семья входит внутрь здания под какофонию из рева уже двух мальчишек.

Вот из другого такси выходит девушка яркой восточной наружности одетая очень стильно и по европейски. Из той же машины выходит хорошо одетый представительный мужчина в пальто с меховым воротником и, расплатившись с таксистом, сам берет из багажника дорогой кожаный чемодан. Потом они вместе с девушкой скрываются за дверями аэровокзала. Я невольно провожаю девушку взглядом, оценивая ее фигуру сзади. Мда, она и с этого ракурса выглядит весьма привлекательно.

Тем временем регистрация на рейс до Вильнюса подходит к концу, и я внутренне весь подбираюсь. Я помню, что Талгат на свой рейс опоздал, значит, теперь мне нужно быть повнимательней. Минут через сорок, напротив входа в аэропорт останавливается желтое такси и оттуда стремительно выходит знакомый мне по фильмам актер одетый черный кожаный в плащ, с черной сумкой в руках и быстрым шагом идет в задание аэропорта. Мое сердце моментом ухает вниз, и я кидаюсь ему наперерез, буквально сбивая его с ног. От толчка корпусом Талгат падает на асфальт, роняя свою сумку с вещами, потом быстро поднимается недоуменно смотрит на меня, а я, вместо того чтобы извиниться за свою неловкость, тут же вызверяюсь на него.

— Ты че козлина, глаза дома забыл что-ли?

— Молодой человек, ведь это вы на меня налетели, — удивленно пожимает плечами Талгат, и не расположенный к выяснению отношений и делает попытку пройти дальше.

— Да ты, ссука еще меня и виноватым хочешь сделать? — Угрожающе шиплю я, презрительно кривя губы, и сильно толкаю своего оппонента.

Тот отлетает назад и тотчас как пружина отталкивается ногой от асфальта и рвется вперед, нанося мне мощный прямой удар кулаком прямо в лицо. Я сбиваю его руку и обрушиваю на своего противника быструю серию жесточайших ударов в боксерской манере. Бью хлесткие боковые и апперкоты, постоянно меняя этажи, так, что Талгат не успевает защититься и, пытаясь сбить мою атаку начинает пятиться назад. Я наседаю, но мой противник отличный боец и даже пропущенные им от меня удары не смогли полностью его выключить. Он отчаянно пытается переломить схватку, выкидывая на встречу двоечку прямых ударов руками мне в лицо с отличным завершающим хайкиком ногой в голову. Один из ударов руками прошел мне в скулу и даже немного болтанул меня, но это мелочи, я ждал именно этого завершающего хайкика. Заблокировав удар обеими руками, я почти одновременно нанес Талгату мощный стаптывающий удар в коленный сустав опорной ноги своей левой ступней. Попав в цель, я буквально почувствовал, как что-то там у него в ноге подломилось и хрустнуло. Мой противник упал на асфальт, а я, буквально преодолевая себя, сильно пнул его ногой еще раз по уже поврежденному коленному суставу, довершая начатое. Все, теперь он точно пару месяцев ходить нормально не сможет.

Сотворив задуманное на глазах у нескольких изумленных короткой схваткой свидетелей, я подобрал с асфальта слетевшие с меня в драке очки, и одел их. Потом, склонившись над корчащимся на асфальте от боли в ноге Нигматулиным, тихо, так чтобы слышал только он, сказал — Это тебе привет от Абая — и тут же рванул с места со спринтерской скоростью. Финальная фраза про Абая, была сказана мной для того, чтобы в добавок к содеянному еще и попытаться рассорить Талгата с учителем.

Все вокруг были настолько ошарашены произошедшим на их глазах, что никто даже не кинулся вслед за мной. Поэтому я беспрепятственно пробежал метров триста до здания старого аэропорта, а там, на ходу сняв с себя куртку и шапку, сменил направление движения и быстрым шагом пошел по к выезду с территории аэропорта. Метрах в двухстах, неподалеку от мусорных баков, у меня был припрятан пакет с моими домашними вещами. Подойдя к месту своей ухоронки, я достал пакет и, вытащив из него свое аккуратно сложенное полупальто, надел его, а потом засунул в опустевший пакет рулон с ненужными теперь курткой, шапкой и очками. Оглянувшись и убедившись, что за мной никто не наблюдает, я быстро сунул пакет в мусорный бак. Теперь уже спокойно и не торопясь, пошел по большому кругу, чтобы выйти на дорогу и попробовать поймать попутку до центра. Там я возьму уже другое такси до железнодорожного вокзала. Мой поезд отходит уже через полтора часа, а заранее взятый на него билет лежит у меня во внутреннем кармане пальто. Вообще, строго говоря, у меня есть два билета, на сегодня и на завтра. Два разных билета на два дня, я взял чтобы точно сразу уехать, независимо от того, в какой из дней я встречу Талгата. Значит, завтрашний билет просто отправится в урну, сдавать его я не стану, не зачем привлекать к себе лишнее внимание.

Начальник УВД города Ташкента Абдула Арипов нервно ходил по своему кабинету и орал на офицеров милиции стоявших с виноватым видом перед высоким начальником.

— Как вы могли допустить, чтобы в нашем аэропорту, на уважаемого актера, известного и любимого всей страной, мог напасть какой-то отморозок и избить его! И где, прямо перед входом в аэропорт! Где были милиционеры линейного отдела милиции? Почему никто сразу не задержал этого негодяя?

— Товарищ полковник, — в разговор вступил начальник линейного отдела милиции майор Жасыпов — Нападение было внезапным. По свидетельствам очевидцев, когда потерпевший вышел из такси, на него налетел неизвестный, одетый в красную куртку синие джинсы и в красной спортивной шапке. Он сильно толкнул потерпевшего, в результате чего, тот упал на асфальт, но сразу же поднялся. Далее между потерпевшим и нападавшим произошла словесная перепалка, а потом эта перепалка переросла в драку. Нападавший действовал очень уверенно, и, несмотря на то, что потерпевший тоже является спортсменом и мастером карате, нападавшему в драке удалось травмировать потерпевшего, после чего, он, видимо осознав тяжесть содеянного, быстро скрылся с места происшествия. Розыскные меры, задействованные сразу после нападения пока результата не дали. В суматохе никто из очевидцев происшествия толком не разглядел нападавшего. Описания крайне противоречивы, но наши сотрудники уже работают со свидетелями, чтобы составить фоторобот нападавшего. Приметы нападавшего уже переданы во все отделы милиции и все сотрудники городской милиции проинструктированы должным образом.

— Ты слышишь себя Жасыпов⁈ Потерпевший! Нападавший! — проорал, брызгая слюной Арипов. — У тебя блядь, не просто какой-то там потерпевший, а всенародно любимый артист Талгат Нигматулин! И не просто какой-то нападавший, а негодяй и отморозок — покалечивший народного любимца. Мне уже из травматологии доложили, что у Нигматулина в результате нападения порваны крестообразные связки и поврежден коленный сустав. Неизвестно когда он нормально сможет ходить, а у него, между прочим, скоро должны начаться съемки фильма в Кишиневе. А ты мне тут мямлишь про принятые меры. Где результат, я спрашиваю? Где, блядь, ре-зу-льтат? И это всех тут касается! Достать мне хоть из-под земли этого негодяя! Все понятно?

— Так точно, товарищ полковник! — Дружно грянули все присутствующие, вытягиваясь в струнку под гневным взглядом начальства.

— Тогда выполнять! — рявкнул напоследок Арипов злобно выпучив глаза на подчиненных.

Под перестук колес поезда я дремал на верхней полке плацкартного вагона скорого поезда Ташкент — Москва и еще раз прокручивал в мозгу события прошедшего дня. Сегодня все прошло, как говорится «на тонкого». Мой план, конечно же, имел целую кучу дыр, начиная с того, что Нигматулин мог бы подъехать не центрального входа в аэропорт, а сразу через служебный. Здесь все-таки восточная республика со своей спецификой. Известный актер — это очень уважаемый человек и он может открывать двери ногой даже в очень «высокие» кабинеты. Да и в момент драки мог совсем некстати появиться милицейский патруль, и сильно осложнить мне жизнь. А вот тут специфика восточной республики уже сыграла мне на руку. Еще вчера я заметил, что патрулирование аэропорта поставлено из рук вон плохо, милиционеры либо находились у себя в отделе, либо где-то шлялись. Реально, их почти не было видно. С другой стороны, сейчас благословенный спокойный 1985 год и милиция в СССР еще очень расслаблена, а восточная милиция, расслаблена еще больше.

Мне нужно было закончить стычку с Нигматулиным очень быстро, что к счастью и удалось. Все произошедшее заняло не более минуты, а я так думаю, что даже меньше. За такое время свидетелям происшествия быстро среагировать и куда-то сообщить очень трудно. Все подумали, что это обычная бытовая драка, даже не узнав в пострадавшем знаменитого актера кино. Я все-таки правильно рассчитал, что Талгат больше актер, чем боец, но стоит признать, что в конфликтной ситуации, он повел себя очень достойно и сражался умело. На моей стороне была внезапность, лучший настрой и изначальная установка на жесткий бой без сантиментов. Мне нужно было именно покалечить Нигматулина, чтобы не дать ему никуда улететь ни сегодня, ни в ближайшие пару недель. А он, как он думал, просто отбивался от обычного хулигана и не смог включиться сразу в бой. К тому же, он наверное, был поглощен мыслями о ссоре с супругой и выбит этим из коллеи. А под конец схватки, я еще кинул ему фразу, которая должна направить мысли Талгата в сторону того, что это его учитель Абай Борубаев организовал это нападение, чтобы наказать за то, что ему пришлось его долго уговаривать. Возможно, это вобьет клин между Нигматулиным и руководством секты и он тоже выйдет из нее.

Я надеюсь, что моя сегодняшняя дикая выходка, все же спасет жизнь замечательному советскому актеру. За почти месяц предварительных размышлений, мне ничего другого, кроме как покалечить Талгата и тем самым не дать ему физически улететь в Вильнюс, в голову не пришло. Пытаться его остановить разговорами и уговорами, было бы бесполезно. Если в моей реальности он был настолько поглощен учением секты, что даже не сопротивлялся, когда его убивали, то слова какого-то мальчишки вроде меня, ничего бы для него не значили. Он бы посчитал меня за сумасшедшего фаната, и не стал бы даже слушать, а просто прошел бы мимо. Ведь он не послушал даже свою молодую жену, которая была резко против этой поездки и долго его отговаривала от нее. В таких условиях, мне нужно было решить вопрос кардинально, и я это сделал, наиболее коротким и эффективным способом. То, что я при этом покалечил самого актера — это неизбежное зло. Причем, зло гораздо меньшее, чем то, которое бы с ним случилось, удайся ему сегодня улететь в Вильнюс. Да простят меня фанаты Талгата и он сам, но то, что я сделал, в итоге должно спасти ему жизнь. Не знаю, каким образом для него все сложится после моего столь грубого вмешательства в его судьбу, но я дал ему шанс, и надеюсь, что он восстановится, а потом еще будет радовать зрителей, и меня в том числе, хорошей актерской игрой и новыми запоминающимися ролями.

Выздоровевший, веселый и очень энергичный Земеля собрал весь состав своей банды в домике, расположенным в деревне Демихово Орехо-Зуевского района. Этот домик уже давно служил им постоянной базой. Все собравшиеся молча сидели за пустым на этот раз столом ожидая, что им скажет лучащийся довольством главарь. На общей сходке присутствовала и Инга. Карабанов не виделся с ней уже больше недели. Все это время ее не было не только на базе банды, но и в ее комнате в коммуналке, куда Иван пару раз приходил в поисках девушки.

Один раз ему открыла дверь та самая склочная соседка тетя Маша, с которой Инга ругалась в его первое посещение этой квартиры. На его вопрос дома ли Инга, тетя Маша, прищурив глаза, ехидно ответила, что она не сторож этой шалаве Инге, и что только один бог знает, где эту стерву сейчас носит. Иван не стал спорить с женщиной, это не имело никакого смысла. Вежливо попрощавшись, он развернулся и пошел вниз по лестнице, сопровождаемый недобрым взглядом злобной фурии.

На другой раз дверь ему открыл упитанный благообразный мужичок с солидным пузиком и блестящей при свете тусклой коридорной лампочки лысиной, обрамленной остатками пушистых каштановых волос. Внимательно осмотрев Ивана с головы до ног, он развел руками, сказав, что соседка уже больше недели не появляется у себя в комнате, и что она вообще часто и подолгу отсутствует. Иван уже начал было волноваться, куда делась девушка, но не пойдешь же, на самом деле, задавать вопросы Земеле о ее загадочном исчезновении. И вот сегодня она появилась сама.

— Так братва, — начал разговор Земеля, — пока мы тут отдыхали после прошлого скачка, Инга для нас хорошее новое дело надыбала. Если мы все сделаем по уму, то лавэ на этот раз поднимем даже больше, чем взяли на сберкассе.

— А че за новое дело? — Сразу загорелся Вобла — Если надо, что вынюхать заранее, я сделаю все лучшим образом.

— Ну, если ты вынюхивать будешь не так, как ты вынюхал график проезда ментовских экипажей около сберкассы, то да, надо будет обязательно жалом поводить в одном интересном месте. — Усмехнулась Инга.

— А че я виноват, что ментам тогда вздумалось проехать мимо кассы, когда пацаны ее брали? — Возмущенно засопел Вобла, — В таком деле никогда точно не разведаешь. Может они в тот день просто на обед мимо спешили, а тут такое дело прямо на улице на их глазах происходит. Вот пацаны тогда и попали в замес.

— Меня тогда, бля, из-за тебя чуть не замочили, — кинул на Воблу злобный взгляд Амбал, ранение в бедро которого было не опасным и прошло больше по касательной. Крови от раны тогда было много, а вреда для его здорового организма совсем чуть-чуть. Все уже давно зажило, и Амбал, вот только пару дней назад, носился по двору бодрым хряком, казалось совсем позабыв о том неприятном ранении. А вот и не позабыл, вон как на Воблу зло зыркает

— Да че ты на меня балоны катишь Амбал, — тут же встрепенулся тощий вертлявый парень. — Я тогда перед делом несколько дней как цуцик мерз на улице, вычисляя как часто, и по каким маршрутам менты катаются по району.

— Да ты в пивной, наверное, больше ошивался, чем дело делал, — недоверчиво, со своего места буркнул, Антон.

— Так, все! Закончили базар. — Повелительно цыкнул на всех Земеля. — То было дело прошлое, и не раз уже перетолкованное, но все равно удачное, а у нас сейчас новая делюга и разговор будет о ней. Нам нужно все порешать так, чтобы на этот раз, все сделать чисто. Давай Инга, говори при всех, что ты за весточку нам принесла.

— Мне одна моя хорошая знакомая дала наводку на очень денежного хомяка. Она время от времени помогает его жене по хозяйству и часто бывает у них в доме, — начала Инга оглядывая всех собравшихся по очереди, ни на ком, особо не останавливая взгляда. — Там она кое-что увидела, и много чего услышала. Денег у этого хомяка просто куры не клюют. Сам он летает высоко, очень большие дела воротит и ворует целыми вагонами вместе со своими подельничками. У него есть шикарная квартира в Москве и еще более шикарная дача в тридцати километрах от Москвы по Киевскому шоссе.

— Что мы его обносить будем, что ли? — Недовольно буркнул Амбал со своего места. — Задолбаемся потом его шмот по барыгам сдавать.

— Нет Толик, обносить мы его не будем, все, что нужно у него деньгами и золотом возьмем. — Обворожительно улыбнувшись, посмотрела на него Инга. — У дочки этого жирного хомяка скоро будет день рождения. Праздновать ее день рождения они поедут на дачу. Там должна быть семья хомяка и друзья его милой дочурки. Нам тоже нужно будет заглянуть к ним в гости и, придержав на даче очаровательную дочурку хомяка и ее друзей, вежливо попросить его поделиться с нами неправедно нажитыми капиталами. Хомяк, конечно, жадный тип, но он далеко не дурак, и оценив ситуацию, сам своими ручками принесет нам денежки. А самое главное, он потом не побежит в милицию, потому как ему будет трудно объяснить ментам, откуда он эти денежки взял. Ему ведь за такие дела, вообще вышка может светить.

— А вот это уже звучит неплохо — одобрительно кивнул Антон. — Там и делов-то всего будет, шугнуть хомяка с домочадцами, да подержать его родных взаперти, пока хомяк под нашим присмотром за деньгами мотаться будет.

— Ну не скажи Антон, — вступил в разговор Иван, покачав головой, — Тут все нужно крепко обмозговать и продумать, по заводу поначалу нам тоже все простым казалось. Но потом внезапно все пошло не по плану.

— Накладки в любом деле всякие могут случиться. Но даже с той кассой все в конечном итоге у нас получилось. — Усмехнулся Земеля, — А сегодня мы здесь для того и собрались, чтобы как следует все обдумать, и сделать все так, чтобы комар носу не подточил.

— Сама дача, на которой и намечается новое дело, где находится? — без эмоционально, спокойным ровным голосом обратился к Инге Карабанов.

— В небольшом дачном поселке, — тут же ответила Инга, равнодушно посмотрев на Ивана, — Сейчас февраль, людей в поселке живет очень мало, поэтому нам будет намного проще все организовать именно там, а не ломиться к нему на квартиру. В Москве этот хомяк живет в охраняемом ведомственном доме. Там у них вахтерша на входе, и соседи тоже люди значимые. Шум может подняться. Там нам сделать дело совсем не вариант. А на даче, насколько я знаю, у него есть большой хороший подвал. Если всех быстро загнать туда и запереть, то и шума слышно не будет.

— Видишь, Десантура, какая моя птичка умная? — С гордостью сказал Земеля, посмотрев сначала на Ингу, а потом на Ивана — Она сама все дело это продумала и нам сюда уже все готовым в своем клювике принесла. Нам нужно только правильно все сделать, чтобы не было ни шума, ни пыли. У тебя самого есть какие-то мысли по этому поводу?

— Да, есть одна мыслишка, — задумался Иван, — чтобы тихо попасть на дачу к этому хомяку можно будет рубануть свет в поселке, а потом подъехать на машине с эмблемой аварийной по электросетям и под видом электриков зайти внутрь, типа чтобы проверить подключение к сети. Дальше быстро собрать всю толпу в кучу, загнать в подвал, а уже потом говорить с хомяком о деньгах.

— Ну вот, видишь, а ты говорил,— одобрительно заулыбался Земеля. — У тебя уже и соображения пошли, как наше общее дело лучше сделать. Отработаем это дело вчетвером: я ты и братья. Вобла пару тройку деньков, предварительно по поселку пошарится, все там разнюхает, а потом на стреме постоит. Ну а Инга, и так достаточно поработала, такую жирную дичь нам, считай, на блюдечке с золотой каемочкой принесла.

Вобла заерзал на своем месте, а потом вылез с предложением.

— Я знаю, где можно будет легко настоящую аварийку угнать. У меня кореш Мишаня на одном предприятии сторожем работает. У них там что-то типа гаража по техобслуживанию организаций. Я когда к нему бухать приходил, как раз видел, что там стоят и горгазовские аварийные «буханки», и от электросетей и от водоканала. Можно будет выбрать любую. Главное, перед этим Мишане налить побольше, а потом можно хоть весь гараж вывезти, он и глазом не поведет.

— Дело говоришь Вобла, — расплылся в широкой улыбке Земеля. — Вот уже какая-то картинка у нас складывается. Проедьтесь-ка вы с Десантурой завтра в этот поселок, о котором говорит Инга, на нашей тачке и предварительно все вокруг осмотрите. Только номера на тачке на всякий случай смените, и около самой дачи сильно пока не отсвечивайте.

В небольшой уютной комнате, на разложенном двуспальном диване, застеленном дорогим шелковым постельным бельем, слились в порыве страсти парень и девушка. Они оба сидят, парень на диване, а девушка верхом на парне. Их красивые молодые тела ритмично двигаются, то тесно прижимаясь, то немного отдаляясь друг от друга. Распаленный страстью мужчина сопит и впивается сильными пальцами в крепкие упругие ягодицы своей партнерши, притягивая ее к себе и ловя губами тугой бутон ее груди, а та, тихонько постанывает, и полосует ему спину длинными ярко красными ногтями.

— Ну что, Ванюша, — тихо прошептала Инга, когда они усталые и потные, наконец, оторвались друг от друга — Как тебе мое предложение?

— То, на счет жирного хомяка, которое ты нам вчера обрисовала на общей сходке? — Спросил Карабанов, лежа на спине на шелковой простыне, заложив обе руки себе за голову.

— И то, что я вчера сказала при всех Ванюша, и то, что я сделала тебе одному, чуть больше месяца назад, в этой самой комнате, — обольстительно улыбнулась ему Инга, склоняясь над Карабановым. — Сделаете это дело, и мы с тобой заберем все и уедем далеко, далеко отсюда. Туда, где нас с тобой никто и никогда не найдет.

— А как мы с тобой сможем забрать все деньги с дела? — Пристально посмотрел Карабанов на девушку, чье лицо в обрамлении густых черных волос нависало сейчас над ним. — Земеля и остальные пацаны, я думаю, будут резко против такого расклада.

— А ты, Ванюша, у них и не спрашивай, ты просто возьми свое. Тебе ведь не впервой кровушку то лить? — Глаза Инги, произносящей эти слова, стали как два бездонных омута, они затягивали в себя и завораживали. Ее чуть влажные полные губы шептали, убаюкивали и лишали воли. — Кто тебе эти люди Ванюша? Это бандиты, они ничего хорошего в своей жизни не сделали, а сколько зла они принесли людям, ты даже не представляешь. И сколько еще принесут, если их кто-то не остановит.

— Так я тоже такой же бандит, как и они, раз состою с ними в одной банде. — Усмехнулся Иван, пытаясь отогнать от себя колдовское наваждение исходящее от глаз девушки.

— Нет, Ванюша, ты совсем другой, поэтому я тебя и выбрала и полюбила. — Покачала головой Инга, так, что пряди ее длинных черных волос коснулись лица Карабанова. — Ты в этой банде случайный персонаж и тебе с этими людьми совсем не по пути. Давай уйдем с тобой вместе, и будем жить далеко отсюда долго и счастливо.

— Все так, моя радость, не по мне вся эта бодяга, и я тоже хочу поскорее свалить из банды, — горько усмехнулся Иван. — Вот только не умею я предавать и бить в спину тоже не хочу. Я и сам прекрасно осознаю, кто такие Земеля, Амбал, Антоха и Вобла. Только ведь я тоже не ангел, раз вместе с ними ходил на дела и теперь планирую новое. Свалить не прощаясь, взяв то что заработал — вот это по мне. А убить в спину тех с кем не раз делил хлеб и опасности, чтобы забрать денег себе побольше — это подлость, после которой я сам себя уважать перестану. Ты сама себя спроси, а нужен ли тебе рядом мудак, который сам себя не уважает и способен на любую подлость? Сама-то ты будешь счастлива рядом с таким человеком?

— Ну раз ты это так воспринимаешь Ванечка, то я тебя уговаривать больше не стану — наклонилась к нему Инга впиваясь в его губы своими, потом оторвавшись легла рядом прижимаясь к Карабанову всем телом и тихо шепнула — Сделаем это дело с хомяком и вместе уйдем. Хрен с ним с Земелей и остальными. Только боюсь я, он сам меня не забудет и не простит. Искать станет.

— Это уже будет другой вопрос, моя хорошая, — жестко ответил Карабанов. — За свою девушку я любому, как волк горло перегрызу.

Вахтанг Отаевич медленно плавал в небольшом десятиметровом бассейне в полуподвальном помещении недавно открытой шикарной сауны «для своих». Окружающая обстановка прямо кричала о роскоши и богатстве. Дорогая итальянская плитка и мозаичные панно на стенах, мраморные статуи на мраморных же постаментах и очень красиво расписанный потолок. Сама чаша бассейна вся выложена мозаикой теплых персиковых тонов. Обшитая дорогим деревом, с можжевеловыми вставками большая парилка. Шикарная комната отдыха оборудованная большим телевизором и видеомагнитофоном. Всю сауну целиком сделали приезжие мастера армяне, вложив в нее, можно сказать, всю свою душу. Бригадир мастеров, сдавая работу, гордостью сказал Вахо, что такую сауну и в Москве поискать.

В помещение с бассейном зашел Фрол, держа в руках серую папочку.

— Добрый день, Вахтанг Отаевич! — поздоровался он с шефом. — Извините за беспокойство во время отдыха, но я хотел бы поделиться интересной информацией и оперативно вас проинформировать.

— Ничего Саша, проходи, садись за столик, я сейчас выйду из бассейна. — кивнул Каладзе своему помощнику плывя к блестящей хромированной лестнице находящейся сбоку бассейна.

Фролов подошел к плетеному столику, на котором стояло наполненное свежими фруктами блюдо, и присел в плетеное кресло, в ожидании пока Каладзе вылезет из бассейна. Тем временем сам Вахо с кряхтением выбрался из воды, и подошел к вешалке с висевшими там большими банными полотенцами и халатами. Там он насухо вытер свое большое волосатое белое тело с явными признаками ожирения и одел на себя махровый белый банный халат. Сунув ноги в резиновые шлепанцы, он подошел к столику за которым его ждал подчиненный и присел в плетеное кресло, предварительно бросив туда мягкую подушечку для своего геморроя.

— Что там у тебя такого интересного Саша? — Спросил он, беря с блюда большую ароматную грушу и аккуратно разрезая ее по длине маленьким ножичком с золоченой ручкой.

— Поступили очень интересные сведения от моего человечка, который еще раз встречался с Тимой — Тимофеем Коротковым. Помните, это тот парень, который ударил хорошо знакомого вам Юрия Костылева монтировкой по голове и ограбил.

— Да, Саша я все помню, — кивнул Вахтанг Отаевич, тщательно вычищая сердцевину груши на стоящую перед ним тарелочку — Я же сам поручил тебе недавно еще раз встретиться и потолковать этим Тимой. Так, что там с ним?

— На этот раз Коротков рассказал очень интересную историю. — Тут же ответил Фролов. — Оказывается, не он один захотел в тот вечер ограбить Отморозка. От клуба за ними гнались две машины. Несмотря на все попытки уйти от погони, преследователи все же догнали их и зажали в коробочку, вынудив остановиться. По словам Тимы, он сразу же выскочил из машины с монтировкой в руках и попытался сам напасть на тех кто их остановил. Но у одного из этих нападавших в руках был обрез. И Коротков был вынужден остановиться. В этот момент, выскочивший из машины следом за Коротковым Отморозок, стал стрелять из непонятно откуда взявшегося у него пистолета. Он ранил двоих нападавших и заставил остальных лечь на землю. Потом он приказал Тиме обыскать грабителей и забрать у них все оружие которое у них было при себе. Огнестрела у них больше не оказалось, но Коротков забрал у них ножи и дубинки. Потом Юра приказал грабителям забрать своих раненых и быстро везти их в больницу.

— Логично, — задумчиво кивнул Каладзе, — Он не хотел, чтобы они истекли кровью и появились трупы. Ведь тогда к нему могли возникнуть вопросы у ментов. Если нет трупов, то никто, естественно, не стал обращаться в милицию. А подлечиться они могли и самостоятельно, или найти какого-нибудь знакомого лепилу, который не заявит об огнестреле.

— Ну да, — кивнул в ответ Фролов. — Ну а дальше, все было, как мы уже знаем. После отъезда нападавших, Коротков неожиданно ударил своего приятеля по затылку фомкой, потом забрал у него деньги и оружие, и оставив лежать на обочине уехал.

— Занятная получилась у тебя история, — задумчиво сказал Вахо. — Тут меня настораживает несколько моментов. Первый, откуда у этого Юры оружие, и где он научился с ним обращаться? Ведь не каждый сможет вот так легко пустить пистолет в ход. Этому нужно учиться и иметь склонность к насилию.

— Ну, судя по прозвищу и по тому, как он выиграл свои бои, склонность к насилию у этого Отморозка в крови. Купить пистолет тоже можно, если знать у кого, — осторожно заметил Фролов. — А вот где он научился стрелять из пистолета, это вопрос интересный. Попасть двум нападавшим точно в ноги, в общей суматохе вовремя попытки ограбления, может только очень хороший стрелок.

— Еще один настораживающий меня момент, это обрез в руках у грабителей. — кивнул Вахо принимая ответ помощника, — Если ты помнишь, то этим летом наших ребят в лесу у сгоревшего цеха постреляли из обреза.

— Если быть точным, то Гочу и Азамата застрелили прямо в их машине картечью, а Виктора убили из нагана. — Немного подумав, ответил Фрол. — Был ли там обрез, или просто ружье сложно сказать, да и не такое это редкое оружие, чтобы думать, что это был тот самый обрез.

— Ну да, — согласился Вахо, — ну и что нам дает информация от Тимы? Мы узнали, что Юра Костылев обладает крепкими нервами и не задумываясь способен открыть стрельбу на поражение. Это конечно интересная информация, но пока не вижу, что тут такого интересного.

— Вы помните убийство Нукзара прошлой весной? — спросил Фрол у Каладзе, — У Нукзара был пистолет тт, я точно это знаю. Этот Отморозок стрелял в нападавших тоже из тт. Коротков сказал, что он потом выбросил пистолет и обрез в карьер с водой, чтобы не оставлять следов. Так что, сейчас мы вряд ли узнаем был ли это тот самый пистолет, или какой то другой.

— Ты думаешь, что это Отморозок Нукзара тогда и замочил? — Подался вперед Вахо.

— Если хорошо подумать, то он вполне мог. — Ответил Фрол, — Между ними до гибели Нукзара уже была стычка из-за Марины. Именно тогда она к вам и обратилась с просьбой одернуть ее бывшего. Нукзар мог вас не послушать и где-то их выследить, а потом накинуться, угрожая убить. У Отморозка, учитывая его спортивную подготовку, вполне могло хватить умения отобрать пистолет у Нукзара и даже убить его, свернув ему шею. Вот смог бы он так ловко избавиться от тела и замести следы конечно вопрос? Но чисто теоретически, почему бы и нет.

— Даже если это и так, я не держу на него зла за Нукзара, — немного подумав, сказал Вахо, — Скорее всего, Нукзар сам нарвался. Он и меня стал напрягать в последнее время своими выходками. Ты мне лучше вот что скажи, как по твоему, мог ли этот Отморозок, быть причастен к гибели Виктора и пожару в цехе?

— У него для этого должен был быть очень сильный мотив, — ответил Фрол после паузы.

— Давай предположим, что он у него был. — Настаивал на ответе Вахо.

— Даже в этом случае исключено, — твердо ответил Фрол. — Я не представляю, кем он должен быть, чтобы осуществить в одиночку успешную диверсию в цеху, а потом еще и справиться с Виктором и остальными нашими ребятами. Там должна была работать целая группа очень подготовленных людей. Одно дело, свернуть шею зарвавшемуся громиле, или подстрелить парочку идиотов в степи, и совсем другое суметь обыграть Виктора с помощниками. Виктор — это точно не его уровень. Я сомневаюсь, что и сам бы смог бы все это провернуть в одиночку.

— Ну ладно, — махнул рукой Вахо. — Все это, конечно, домыслы. Но еще раз побеседовать с этим молодым и очень непонятным для меня парнем, я бы очень хотел. Это не срочно, как-нибудь потом, при удобном случае

— Я понял вас Вахтанг Отаевич — почтительно кивнул Фрол. — Буду иметь это в виду.

С момента моей поездки в Ташкент прошло уже больше двух недель. Никаких новостей о происшествии в Ташкентском аэропорту не было. Оно и понятно, несмотря на то, что Нигматулин является известным артистом кино, информация о нападении на него вряд ли могла появиться в советских СМИ. Это вам не современные мне прошлому желтые газеты, или телеканалы, которые пачками выдавали информацию о любом мало-мальски значимом происшествии в стране, начиная от оплеухи, которую дал наглому школьнику на уроке учитель, и заканчивая пьяной дракой бомжей у пивного ларька. В советские времена подобного рода информация просто не допускалась к выпуску, что создавало у населения благостную картину спокойной жизни. А так помню, включишь с утра РЕН ТВ или НТВ, и на тебя вываливают целый ушат криминальной хроники, так что кажется, что на улицах просто какие-то криминальные войны идут. На самом деле, в моем прошлом мире и времени все было не так уж и ужасно, а в мире Юрки не так уж все и благостно. В целом: и там, и там все вполне нормально, жить можно, если только ты сам не попадёшь под раздачу. Ну, тут уж как кому повезет.

Сегодня мы дружной компанией едем на дачу к Тане. У нее день рождения, точнее сегодня она его отмечает. Сам день рождения был у нее в среду, а отмечать она нас заранее пригласила в субботу, на дачу своих родителей. Туда нас везет Борис, который снова взял отцовскую «волгу». Рядом с ним сидит завитая и накрашенная Вика в красивой белой норковой шубке, а мы с Ванькой сидим сзади. Ваня сегодня тоже нарядный в синем в полоску костюме, белой рубашке и даже при галстуке. Он немного волнуется перед знакомством с родителями Тани, но в целом держится молодцом. Разуваев прикупил для именинницы большой букет алых роз и мягкую игрушку — большого и трогательного плюшевого мишку, немного похожего на него самого. Я предлагал Ваньке помочь с деньгами на подарок, так как знал, что у студентов всегда с финансами не очень, но он решительно отказался, гордо сказав мне, что для Тани он купит подарок сам. Ну, сам, так сам.

Я, одет в фирменные джинсы и джинсовую же рубашку Lee. На ногах у меня вполне приличные «саламандры» на толстой подошве из манки, а поверх одета новая куртка «аляска». В качестве подарка для Тани я везу красивую серебряную брошь, купленную по случаю в комиссионке в Ташкенте.

Борис сначала заехал за Викой в Сокольники, а потом подобрал нас с Ванькой в центре у метро Октябрьская, и уже оттуда рванул по Ленинскому проспекту вниз к Киевскому шоссе. По свободной от машин дороге, мы домчали до развилки на Киевском шоссе всего за полчаса. Боря любит как следует притопить по хорошей дороге, а раз камер для фиксации скорости здесь еще не придумали, и на машине его отца стоят блатные номера, то он совершенно не опасается редких в это время постов ГАИ. Свернув с шоссе, мы проехали еще километров семь накатанной дороге и оказались в дачном поселке с хорошо расчищенными от снега улицами. Борис уверенно вел машину по лабиринту узких улиц, пока не оказался перед большими стальными воротами. За добротным забором из красного кирпича виднелся хороший двухэтажный кирпичный коттедж с большими окнами. Из трубы на крыше дома вился легкий белый дымок. Борис пару раз нажал на клаксон и вскоре нам открыл ворота немного полноватый мужчина среднего роста лет пятидесяти на вид в норковой шапке и накинутой на плечи дубленке. Борис заехал внутрь в большой ухоженный двор, в котором уже стояло три машины: две волги и мерседес и припарковался на свободном месте. Прямо во дворе нас уже ждала одетая в серебристую песцовую шубку Татьяна. Она выглядела сегодня просто божественно. Мы всей толпой вывалились из машины и наперебой стали поздравлять зардевшуюся от радости именинницу.

Когда суматоха, связанная с нашим приездом и поздравлениями чуть улеглась, Таня представила меня и Ваню подошедшему мужчине, который открывал нам ворота. Это оказался ее отец Вадим Станиславович — директор крупного московского завода. Он благожелательно нас принял, и тут же по-дружески, как со старым знакомым, поздоровался с Борисом. Вику он поцеловал в щечку и спросил, как поживают ее родители.

Потом мы все вместе двинулись в дом. Раздевшись и повесив вещи в большой хорошо освещенной прихожей, мы друг за другом вошли в шикарную гостиную, посредине которой стоял длинный уже накрытый стол. У дальней от входа стены, располагался выложенный из дикого камня горящий камин, отблески пламени из которого, наполняли большую комнату теплом и домашним уютом. В углу гостиной довольно широкая лестница. Вверх она вела на второй этаж, а вниз в подвал, в котором, по рассказам Тани, стоит большой бильярдный стол, и оборудовано нечто, вроде небольшого домашнего спортзала. Рядом с лестницей проход на кухню, откуда до нас доносились весьма аппетитные запахи.

За накрытым в гостиной столом уже сидели Славик, снова приехавший раньше нас, и разразившийся приветственными криками при нашем появлении, и две незнакомые нам молодые девушки возраста Тани, наверное, ее подруги. В этот момент к нам с улыбкой подошла женщина лет сорока, в обтягивающем ее слегка полноватую фигуру, черном платье с большим декольте, из которого весьма смело выглядывала грудь минимум четвертого размера. В глубокой ложбинке между двумя аппетитными полушариями, играл яркими лучами массивный рубиновый кулончик, висевший на толстой золотой цепочке. Еще несколько разных золотых цепочек, толстых и не очень, обвивавших белую шею женщины, дополняли картину, а в ее ушах покачивались массивные золотые серьги с рубинами, в цвет с камнем в кулоне. Это была Белла Марковна — мама Тани. Лицо женщины уже слегка подувяло, но все же она была еще весьма привлекательна. На руках у нее было множество золотых колец с камнями и без. Явно семья у Тани весьма зажиточная, тут только на ее маме как бы не с полкило золота висит, не говоря уже о камнях. Белла Марковна поцеловала Вику в щечку, поздоровалась за руку с Борисом, а потом обратила внимание и на нас с Ваней.

— Представь мне своих новых друзей Танюша, — обратилась она к дочери.

— Знакомься мама, это мои друзья Юра и Ваня, они занимаются спортом вместе с Борисом и Викой, у них есть свой спортивный зал в нашем районе. — Вышла вперед Татьяна, которая сняв свою шубку осталась в шикарном бирюзовом платье, выгодно подчеркивающем ее очень женственную фигурку. На шее у именинницы висела красивая золотая цепочка с кулоном украшенным изумрудом в виде капли, а в ушах у нее раскачивались золотые серьги с такими же как на кулоне изумрудами — капельками, но немного поменьше.

— Как интересно, — широко улыбнулась нам Белла Марковна. — А чем вы молодые люди, еще занимаетесь помимо спорта?

— Я учусь в СТАНКИНе на первом курсе, — немного покраснев от обращенного на него внимания, ответил Ваня.

Белла Марковна с интересом осмотрела одетого в темно синий строгий костюм Разуваева, и благосклонно ему кивнула, а потом обратила свое внимание на меня.

— А я работаю в ЖЭКе дворником, — мило ответил, я увидев вопросительный взгляд Таниной мамы обращенный ко мне.

— Мама, Юра мастер на все руки. — Тут же защебетала Татьяна, чтобы сгладить небольшую неловкую паузу, возникшую после моего ответа, — Это именно он починил у нас кран на кухне, пару месяцев назад, а кроме того, он разбирается в электрике и готовится к поступлению в институт. А еще он отличный тренер, и вообще хороший товарищ.

— Какая прелесть! — Сказала ее мама, таким кислым тоном, что было понятно, что никакая это не прелесть, позвать к ним в дом простого дворника в гости на день рождения ее дочери.

Белла Марковна кинула на мужа взгляд, в котором так и читались слова. «Это все твое слишком мягкое воспитание», и натянуто улыбнувшись мне, пригласила нас всех к столу. Я сел с краю левой стороны рядом со Славиком и незнакомыми мне девушками, сидевшими с ним рядом. Впрочем, Славик сразу нас представил друг другу. Девушек зовут Катя и Лена, и они так же являются студентками МГИМО и хорошими подругами Тани. Напротив нас расположились Ваня Борис и Вика. Во главе стола сели родители Тани и сама именинница. На самом столе было все что только может пожелать душа советского человека. Начиная от разнообразных мясных и рыбных нарезок, заканчивая большой запеченной севрюгой на большом серебряном блюде украшенной зелеными листьями салата и маленькими помидорчиками черри. Все это великолепие лежало на тарелках и блюдах из дорого ГДР-овского сервиза Мадонна. Рядом с тарелками на салфетках из ткани лежали серебряные столовые приборы: большой и маленький столовые ножи с ложкой между ними с правой стороны, и две вилки большая и поменьше, с левой стороны тарелки. Спереди стояли стопочки для водки и два фужера: высокий для шампанского и пошире для вина. Соответственно, на столе было много разнообразного дорогого советского и импортного алкоголя.

Тем временем у всех уже было налито, и первый тост был, естественно, за именинницу. Боря, как сын дипломатов, и сам будущий дипломат, взял на себя почетную обязанность произнести славословия. Он разливался соловьем, не хуже грузинского тамады и под конец произнес весьма цветистую здравицу Татьяне. Все собравшиеся встали, и поддержав тост Бориса, чокнувшись выпили из своих бокалов. Я только пригубил красного вина из своего, поставив его обратно на стол почти не тронутым, и сел на место.

Ваня посаженый между Викой и Борисом испуганно смотрел на меня, не зная, что делать со всем этим разнообразным столовым инструментом, пугавшим его своей многочисленностью. Ну да, я бы тоже сейчас растерялся, если бы не прошел в свое время через школу светских приемов. А так все просто, маленькие вилка и нож для рыбы, все остальное для других блюд. На его счастье сидевшая рядом с ним Вика правильно поняла его затруднение и что-то тихо ему шепнула, а потом поухаживала за ним, положив ему на тарелку салатиков и кусочек осетрины. Я сам признаться порядком проголодался, и поэтому, не долго думая, положил в тарелку какой-то салат типа столичного и взял большой кусок буженины из тарелки с нарезками. Орудуя правильными ножом и вилкой, я увидел удивленный и внимательный взгляд Беллы Марковны, обращенный на меня, и внутренне усмехнулся. Наверное, она опасалась, что я, сейчас стану есть руками прямо из общих блюд. Увидев что, я ем и веду себя за столом вполне прилично, как и подобает воспитанному человеку, она успокоилась и немного расслабилась.

Застолье тем временем набирало обороты, и после нескольких, произнесенных гостями тостов, стало более неформальным и веселым. Домработница, высокая девушка лет тридцати, лицо которой было бы вполне миловидным, если бы не маленькие оспинки от угрей, время от времени убирала грязную посуду и обновляла блюда на столе. Вдруг в комнате погас свет и потух работающий фоном большой цветной телевизор. В комнате однако было еще довольно светло из-за дневного света лившегося из окон.

— Ну вот, снова отключили свет, а скоро уже темнеть на улице начнет. — Послышался расстроенный голос Тани. — Надо было нам собираться в квартире, там бы такого точно не случилось.

— Не переживай дочка, скоро все починят, — послышался веселый голос слегка подвыпившего Вадима Станиславовича. — А не починят, так у нас есть и свечи и камин, наоборот, нам будет гораздо уютнее праздновать при свечах.

Всеобщее веселье продолжилось, только домработница принесла и расставила по комнате несколько красивых подсвечников на три свечи. Приблизительно через час послышался требовательный звук автомобильного клаксона с улицы.

— Кого еще принесла нелегкая, — чертыхнулся хозяин дома, выглядывая в окно. Потом успокаивающе сказал, — А вот и аварийная машина из электросетей, тут как тут. Быстро они, однако. Видать, кто-то уже пожаловался. Пойду, открою.

Вадим Станиславович вышел из комнаты. Мы со Славиком развлекали сидевших рядом девушек светской беседой, тут же к нам присоседились Вика и Борис. Ваня отошел вместе с Таней к большому окну, и они о чем-то тихо разговаривали. Белла Марковна вместе с домработницей вышла на кухню.

Мое внимание привлек шум доносящийся из прихожей. Дверь со стуком распахнулась, и в комнату буквально влетел вышедший несколько минут назад хозяин дома с разбитым в кровь лицом. Запущенный чьим-то мощным пинком, он споткнулся и, не удержавшись на ногах, растянулся на полу. Вслед за Вадимом Станиславовичем в комнату ввалилось несколько мощных фигур в телогрейках, рабочих штанах с пистолетами в руках. Они быстро распределились по комнате. Лысый высокий мужик лет тридцати, злобно вытаращился на гостей и громко рявкнул низким голосом.

— А ну, все на пол с-суки! Быстро!

Никто еще не понял, что произошло, поэтому все разговоры затихли, и все присутствующие в комнате люди с недоумением уставились на лысого. Все, кроме меня. Потому, что я, не веря своим глазам, смотрел на парня стоявшего рядом с ним. Высокий, выше чем метр восемьдесят, широкоплечий с круглым и таким знакомым мне лицом. Ваня… Ваня Карабанов — дружище, как же я давно тебя не видел…

Десятого января 1996 года роту 22 отдельной бригады СпН ГРУ по тревоге выдвинули в район села Первомайское Хасавюртовского района Дагестана. Накануне, девятого января банда Салмана Радуева, общей численностью от 300 до 350 человек, совершив быстрый рейд, захватила город Кизляр. Боевикам так же удалось захватить и блокировать местный аэродром, сжечь там несколько вертолетов, и уничтожить местную воинскую часть. После захвата Кизляра, бандиты стали сгонять жителей города в больничный комплекс к родильному отделению, которое они полностью заминировали. Примерно в это же время, один из террористов вышел на связь с руководством Дагестана и заявил, что им удалось набрать по городу более трех тысяч заложников. Салман Радуев в этот день гордо заявил по местному Кизлярскому радио, что в город пришли волки, и что они не уйдут, пока Россия не выведет все федеральные войска из Чечни и с территории всего Северного Кавказа. За каждого своего убитого боевика, Радуев пообещал расстреливать по 15 заложников из числа захваченных мирных жителей.

Власти Дагестана вступили в переговоры с боевиками. Тяжелые переговоры шли всю ночь, и по их результатам, боевики обменяли большинство заложников на добровольных заложников из числа депутатов, представителей дагестанского правительства и журналистов. Бандитам были предоставлены транспортные средства: 9 автобусов, 2 Камаза и 2 машины скорой помощи. Всего 13 транспортных средств. Так же им был обещан беспрепятственный выход из Кизляра на территорию Чечни. Бандиты прихватили с собой заложников и двинулись колонной к границе. Они пообещали властям Дагестана отпустить заложников уже на стороне Чечни.

В это же время в Дагестан спецбортами перебрасывались сотрудники СпН министерства внутренних дел России и ФСБ России: «Альфа», «Витязь» и «Вымпел» (Управление «В»). Так же был поднят по тревоге армейский спецназ и части ВДВ. Первоначальный план был блокировать колонну транспорта по пути следования, произвести освобождение заложников и уничтожение бандитов. При такой операции, гибель части заложников была неизбежна. Испугавшись взять ответственность на себя, никто из тогдашнего высшего руководства страны не решился дать отмашку на проведение операции. Так колонна радуевцев беспрепятственно дошла до села Первомайского.

Перед самым селом стоял укрепленный блокпост, охраняемый новосибирским ОМОНом. Для предотвращения возможных инцидентов, боевиков сопровождал полковник милиции Дагестана, который обеспечивал беспрепятственный проход колонны бандитов. По свидетельствам очевидцев, именно этот полковник предложил омоновцам сложить оружие и дать террористам пройти через село, чтобы не было потерь среди заложников. Часть омоновцев подчинилась, и они тоже сразу попали в заложники к террористам, а другая часть, отошла в поле вместе с оружием. Тридцать шесть сотрудников новосибирского ОМОНа просто положили оружие на землю и сдались в плен. В дальнейшем боевики заставили пленных рыть окопы и убили заместителя командира отряда, который попытался оказать сопротивление

Колонна радуевцев двинулась через село дальше. К этому времени руководители операции, все же приняли решение сделать попытку освободить заложников и ликвидировать банду уже на территории Чечни. Был разработан план: блокировать колонну силами ВДВ на дороге, а после чего пустить в действие «Альфу», «Витязь» и «Вымпел», которые имели специальную подготовку и оборудование для освобождения заложников из транспортных средств. Далее, из-за отсутствия единого руководства и несогласованности действий между различными силовыми ведомствами, принимающими участие в операции, пошла неразбериха.

После выхода колонны с заложниками из Первомайского, в небе появились два военных вертолета и нанесли ракетный удар по мосту через Терек. Тем самым они сорвали операцию по блокировке колонны на территории Чечни. Колонна бандитов немедленно развернулась и снова вернулась в Первомайское. Радуевцы распределились по селу и заставили заложников и местных жителей отрыть окопы, чтобы засесть в осаде. Так спецоперация по освобождению заложников силами спецназа в пути, превратилась в полноценную войсковую операцию по штурму укрепленного населенного пункта. Бандиты, таким образом, получили огромное преимущество. Они засели в населенном пункте, поставили между собой и осаждающими живой щит из заложников, и сумели хорошо укрепиться. К тому же, на улице стояла зима. Бандиты имели возможность отогреваться в теплых домах, а окружившие Первомайское спецназовцы и ВДВшники, были вынуждены мерзнуть в окопах в чистом поле.

Руководством операции было принято решение о штурме села. В бой кинули элиту: «Альфу», «Вымпел», «Витязь» и армейский спецназ. Строго говоря, спецназ не предназначен для штурма укреплений. Это очень тонкий и дорогой инструмент, который нужно использовать с умом. Кидать спецназ для лобового штурма в войсковой операции это тоже самое, что забивать гвозди микроскопом. Сложность была еще в том, что бандиты с собой имели не только стрелковое оружие, а крупнокалиберные пулеметы, минометы и гранатометы. Они сумели за короткое время, силами заложников, подготовить по всем канонам воинского искусства полноценные укрепления с траншеями, отсечками и перекрытыми щелями.

По всем современным воинским наставлениям, такие укрепленные пункты, защищаемые батальоном вооруженного до зубов противника, штурмуются с применением артиллерии и авиации. Укрепленные позиции, буквально выбомбливаются, и только потом, пускают вперед бронетехнику при поддержке пехоты. Но бомбить село с полуторатысячным мирным населением никто не будет. Хотя, это справедливо для нашей страны, а вот американцы, в подобных случаях не церемонятся вообще. В 2016–2017 годах американцы и англичане в Ираке буквально стерли в пыль такие города как Мосул и Ракка, где по самым скромным подсчетам погибло более двадцати пяти тысяч мирных жителей. И это если не вспоминать про Дрезден, Токио, Хиросиму и Нагасаки.

Артиллерийской подготовки перед штурмом села Первомайского тоже почти не было. Пятнадцатого января на штурм села пустили пехоту: ОМОН, десантников и спецназ. Боевики отрыли ураганный встречный огонь. Потери среди штурмующих были очень большие. В эти дни, на подступах к селу Первомайское, полегла элита российского спецназа. Самые большие потери были от несогласованности работы различных подразделений. Связь была ужасная и велась по открытым каналам, так, что все переговоры могли прослушивать боевики. Боевые задачи разным подразделениям ставили разные люди, и зачастую они никак не были согласованы между собой. Бардак с руководством операцией штурма увеличил и без того большие потери штурмующих село подразделений. В результате первый и последующие штурмы села провалились.

Зато по «телеящику» показали первое Лицо. С трудом ворочая языком после многодневной «работы с документами», президент сказал следующе:

' Всем журналистам говорю: в Первомайском операция завершена. С минимальными потерями как заложников, так и наших.

Бандиты, если только кто-то под землей спрятался, уничтожены все. 82 человека заложников освобождены, 18 без вести пропавших. То есть они могли где-то спрятаться, куда-то бежать.'

На этот раз Гарант Конституции умудрился соврать в каждом своем слове.

После неудачного штурма, в котором погибло несколько бойцов из 22 отдельной бригады СпН ГРУ, около тридцати бойцов бригады, кинули перекрыть выход из села Первомайского в сторону реки Терек.

— Это же просто сказочные долбоёбы! — бушевал командир отряда спецназа капитан Тарасов — кинуть защищать полутора километровый участок, там, где наиболее вероятен выход противника всего тридцатью бойцами и двумя БТРами усиления! Против 300 опытных боевиков, которые воюют почти 10 лет! У них там наверху совсем что-ли от пьянки мозги закисли?

Тарасов злился не зря. Именно на их участке обороны, через Терек проходила толстая газовая труба, поверх которой, шел узкий пешеходный мостик. Пересекать зимой бурную горную реку с полным вооружением, имея на плечах преследователей, никто не будет. Радуевцы, если пойдут на прорыв, то пойдут именно здесь, и именно, из-за возможности пройти по трубе даже не замочив ног. Тарасов предложил командованию взорвать к черту эту трубу вместе с мостиком. Но ему категорически запретили это делать.

— Ты что, блядь, хочешь оставить целую республику без газа⁈ — Орал на него полковник, курировавший это направление. — Никуда они не пойдут. Мы тогда поднимем в воздух вертолеты и их как миленьких в чистом поле прихлопнем. Они это не хуже нашего понимают, поэтому и будут сидеть в селе до последнего.

Взорвать трубу не разрешили, усиления группе не придали, и весь участок вероятного прорыва противника, защищали всего около тридцати человек. Единственное, что рискнул сделать Тарасов, это приказал заминировать все подступы к газовой трубе. К вечеру семнадцатого января пришла команда на новый штурм, который должен был состояться восемнадцатого января утром.

Ночь 18 января 1996 года, окрестности села Первомайского, расположение 22 отдельной бригады СпН ГРУ. В отрытом в мерзлом грунте полнопрофильном окопе напряженно всматриваясь в застилающий поле туман находятся: прапорщик Карабанов Иван — позывной Карабас, старший сержант Закреев Игорь — позывной Гора и сержант Королев Сергей — позывной Король. Зимний туман резко ухудшает видимость.

Карабанов и Королев знают друг друга уже года три. Вместе тренировались в спортивном зале в Москве, вместе пошли на контракт с началом первой Чеченской и вместе попали в спецназ ГРУ. В это время, из-за нехватки подготовленных бойцов и низкого морального духа солдат срочной службы, в армейский спецназ активно привлекали контрактников из числа отслуживших в Афганистане. Карабанов очень опытный боец, он срочником прошел Афган, потом остался там на сверхсрочную и дослужился до прапорщика. По возвращении в Союз, по слухам у него были проблемы с законом, но он честно оттарабанил свой срок на зоне, а потом вскоре после развала Союза и вовсе реабилитирован «по вновь вскрывшимся обстоятельствам ». Тогда же Карабанов организовал свое дело — охранную фирму «Витязь», куда в 93 году пришел молодой и перспективный парень Серега Королев, только закончивший институт.

Карабанов сошелся с Королевым на теме единоборств. Костяк охранного агентства составляли бывшие спортсмены: борцы, боксеры и каратисты. Карабанов сам лично принимал кандидатов, устраивая им так называемую «отбивку», когда кандидат последовательно проходил через несколько полноконтактных боев с действующими сотрудниками охранного агентства. Иван брал к себе только тех, кто мог достойно пройти этот весьма жесткий и даже жестокий отбор. Времена были суровые, и сотрудникам агентства зачастую приходилось выезжать вместе с клиентами на разборки, где умение не прогнуться под давлением и, если потребует ситуация, не испугаться «дать в пятак» оппонентам, были просто насущной необходимостью для сотрудников агентства.

Сергей свою «отбивку» прошел с отличным результатом. Молодой, но весьма дерзкий парень смог нокаутировать двоих из троих испытывавших его «старичков». Тогда на четвертый бой вышел уже сам Карабанов, решив лично «пощупать» перспективного новичка. К его удивлению, Сергей смог оказать ему достойное сопротивление и хотя, в конце концов, он проиграл схватку болевым на ногу, Королев продемонстрировал несгибаемую волю, яростное желание побеждать и отличную ударную технику. С борьбой у него были явные пробелы, но это все было поправимо.

За два года совместной работы Карабанов и Королев прошли вместе много разного. Иван взял шефство над понравившимся ему пареньком и сам тренировал его, и натаскивал различным нужным в их деле премудростям. С началом первой чеченской Карабанов неожиданно для многих закрыл свое довольно успешное охранное агентство и ушел воевать на контракт.

— Не могу спокойно смотреть на то блядство, которое там происходит, — пояснил он свой поступок Сергею. — Когда я вижу как здоровые бородатые духи, точно такие, с которыми я воевал в Афгане, теперь уже на нашей земле режут головы зеленым восемнадцатилетним пацанам срочникам, у меня внутри все переворачивается. Ненавижу этих гадов!

Королев тогда принял решение и ушел на контракт вместе со своим старшим товарищем. За два года войны они увидели еще много чего непотребного, творившегося в тогдашней российской армии. Увидели пьянство и некомпетентность командиров. Увидели бардак и неразбериху в войсках. Увидели вранье, и прямое предательство высших чиновников, которые на голубом глазу врали по телевизору про отличное снабжение и подготовку воюющих частей, а на самом деле, фронт часто держали зеленые солдаты — срочники, с собранным «с бору по сосенке» снаряжением. Это было во многом позорное время. Позорное, потому, что воюющих за целостность своей страны ребят, многие либеральные средства массовой информации и купленные западом политики, совершенно не стесняясь, называли палачами и убийцами, при этом превознося настоящих палачей и убийц, и величая их «борцами за свободу».

Королев достаточно насмотрелся на художества этих «борцов за свободу»: обезображенные и обезглавленные трупы российских солдат, убитые и ограбленные мирные жители, которые родились и всю свою жизнь прожили на этих территориях в мире и согласии с их коренными обитателями, а потом внезапно вдруг оказались оккупантами и «русскими свиньями». Иван и Сергей для себя уже давно решили, что лучшее лекарство для таких «борцов за независимость» это пуля в голову. Хорошо бы и их адвокатам, было бы тоже вышибить их гнилые мозги. Жаль, только, не получится —это ведь «уважаемые общественные деятели новой демократической России».

Грустные размышления Сергея Королева прервал резкий треск автоматных и пулеметных очередей где-то метрах в трехстах слева. Там вспыхнул стрелковый бой и пацаны, из их группы, державшие тот участок, стали уверенно отстреливаясь бить по источнику огня. Тяжело заработал крупнокалиберный пулемет приданного им БТРа. Через темноту в сторону противника потянулись яркие трассеры. Карабанов, Закреев и Королев подхватились с земли и, прижавшись к мерзлому брустверу стали вглядываться в сторону идущего боя. Вот в воздух взлетает осветительная ракета, и Сергей замечает десятки теней бегущих под прикрытием плотного тумана по направлению к реке.

— Всем к бою! — звучит зычный голос Карабанова, и он первым открывает огонь на поражение.

Королев, Закреев и остальные бойцы их группы поддержали огнем своего командира. В этот момент все вокруг загрохотало, и на позиции обороняемые группой Карабанова обрушился целый град пуль и осколков. Плотность огня такая, что голову нельзя высунуть из окопа. Парни стреляли наугад, высунув руки с автоматами из окопа, пытаясь, таким образом, не дать противнику под прикрытием огня сократить дистанцию и выйти к их рубежу обороны. Закрееву пулей оторвало большой палец на руке, но он продолжал упрямо стрелять по наступающему противнику.

Карабанов, злобно оскалившись, бьет короткими очередями по рвущимся к мостику черным теням. Яркие вспышки выстрелов освещают его грязное лицо с белеющими в темноте зубами. Со стороны противника слышна гортанная чеченская и плавная арабская речь. Здесь среди террористов не только чеченцы, тут и сирийцы, и турки и даже афганцы. Практически все бандиты в состоянии наркотического опьянения, не чувствуют боль от легких ранений и находятся в состоянии боевого экстаза.

Рядом раздается взрыв мины и контуженный взрывом Королев падает на дно окопа, а к нему вниз уже хищным зверем рвется одетый во все черное боевик. Карабанов уловив, что в окопе появился чужой, бьет его прикладом автомата в голову и выпускает очередь из трех патронов в грудь уже упавшего врага. Оглушенный взрывом мины Сергей, увидел, как голова спасшего его командира буквально взорвалась от попавшей в нее автоматной очереди противника. Тогда он сам вскинул автомат и в бешенстве выпустил длинную очередь в убившего Карабанова «духа», с каким-то радостным остервенением отмечая, как пули рвут тело врага.

Салман Радуев с отборными боевиками все таки смог уйти из села. Хвалённая «Альфа» в бой не вступила, как и ранее, когда «Витязь» дошёл до окраины Первомайского, и оказалось, что уже находятся в полуокружении, т.к. спину не прикрыли «альфонсы». И «Витязь» отошёл обратно.

На обратном пути к вертолету майор нашел автобус, в котором так и отсиделась в тылу прославленная «Альфа». Зайдя в автобус, майор встал в передней части салона и громко спросил присутствующих:

— Это «Альфа»?

Получив утвердительный ответ, майор демонстративно и с шумом втянул в себя все содержимое простуженной носоглотки и смачно сплюнул на пол.

— Ну… Что скажете, «Альфа»?

В полной тишине малорослый и щуплый майор с усмешкой и вызовом оглядел всех бойцов суперэлитного подразделения, но те лишь отводили глаза в сторону…

Желтый «рафик» с надписью «Аварийная электросети» по обоим бортам съехал с киевского шоссе на накатанную грунтовку. За рулем сидел Карабанов, рядом с ним на кресле развалился Земеля. Сзади сидели оба близнеца и Вобла. Никто не разговаривал. Все было уже давно оговорено и все роли заранее расписаны. Все члены банды были одеты в рабочие спецовки телогрейки и кирзовые сапоги. У всех на лицах была трех — пятидневная щетина и с первого взгляда их нельзя было отличить от обычных работяг-ремонтников из электросетей. Машину они сегодня утром позаимствовали из гаража, где работал сторожем собутыльник Воблы. Вобла предварительно хорошо подпоил своего знакомого, подмешав в водку снотворного, а потом без проблем выгнал нужный им рабочий «рафик» за ворота гаража.

Карабанов и Вобла, заранее покатавшиеся несколько дней назад по почти безлюдному в это время года поселку и его окрестностям, теперь весьма хорошо ориентировались на местности. Подъехав к линии электропередач идущей в поселок и убедившись, что никто не увидит, близнецы вышли из машины. Перекинув толстый нейлоновый шнур, к концу которого был привязан кирпич через идущий между столбами провод, они протянули шнур так, чтобы у них оказались оба конца в руках и привязали шнур трубе, к которой крепился задний бампер «рафика». Карабанов по знаку Антохи хорошенько газанул и «рафик» буквально прыгнул вперед. С изоляторов полетел сноп искр и провод тут же оборвался, лишая поселок электричества. Пока все шло как по нотам.

Убрав следы своего вмешательства, и отвязав шнур от бампера, близнецы вернулись в машину, и Карабанов отъехал подальше от места обрыва. В поселок было ехать еще рано, поэтому они постояли какое-то время на обочине, время от времени перекидываясь между собой ленивыми короткими фразами.

Наконец, машина тронулась с места и уже через пятнадцать минут, они стояли у нужных им ворот. Карабанов, не глуша двигатель, несколько раз коротко посигналил. Через несколько минут калитка открылась, и оттуда выглянул представительный мужчина в норковой шапке и накинутой на плечи дубленке. Земеля тут же выскочил из машины и пошел к нему на встречу.

— Добрый день! Аварийная районной горэлектросети. Как у вас с электричеством? — Деловито поинтересовался он у хозяина дома.

— Да как час назад пропало, так больше не было, — развел руками мужчина — А у нас сегодня гости, так что, хотелось бы быть со светом.

— Сделаем, конечно, не волнуйтесь. Вы не против, если мы у вас во дворе посмотрим соединение? — Любезно спросил его Земеля.

— Конечно, не против. Заходите товарищи. — Тут же согласился мужчина.

Земеля повернулся назад, и приглашающе махнул рукой подзывая своих подельников. Из машины тут же вылезли Амбал и Антоха и вразвалочку пошли к воротам. Антоха держал в руке порядком потертый рабочий чемоданчик. Лжеэлектрики, зашли в калитку вслед за хозяином, а Карабанов и Вобла остались в машине. Иван не глушил двигатель, ожидая дальнейшего развития событий. Буквально через полминуты ворота распахнулись и Карабанов въехал на большой двор, в котором уже стояло несколько легковых машин. Близнецы тут же быстро закрыли ворота, заперев их на большой металлический засов. Карабанов выйдя из машины, увидел, как Земеля, прижав хозяина дома к забору, приставил тому ствол пистолета к голове. Мужчину в дубленке трясло от страха. Он побледнел, и дорогая норковая шапка слетела с его головы на снег, обнажив его начавшую уже седеть черную шевелюру.

— Тихо дядя, не шуми и все у тебя будет хорошо — почти ласково говорил ему Земеля, а у того, из разбитого носа, текла кровь, капая прямо на дорогую дубленку. Земеля пристально посмотрел мужчине в глаза и с угрозой спросил — Мы же с тобой договоримся по-хорошему, да?

— Д-да — заикаясь от страха, выдавил из себя хозяин дома.

Земеля крепко взяв мужчину в дубленке за шиворот, повернулся к Вобле, который уже тоже выскочил из «рафика»

— Паси улицу, если что, сразу маячь, — а затем кивнул остальным. — Пошли в дом.

Остальные бандиты вытащили свои пистолеты и двинулись вслед за главарем и его жертвой.

— А ну, все на пол с-суки! Быстро!

Ввалившись в большую гостиную, бандиты быстро распределились по комнате, беря присутствующих на прицел. Упавший от пинка Земели хозяин дома так и не поднимался, растянувшись у накрытого к празднику стола. Замершие при появлении незваных гостей молодые ребята и девушки совершенно ошарашено смотрели на бандитов и не понимали, что им делать. Земеле пришлось повторить свой рык, направив пистолет ТТ на разявившего рот здорового парня в костюме, стоявшего рядом с маленькой, но весьма фигуристой девчонкой у окна.

— Все на пол, бля, я сказал! Мне что, ему башку прострелить? — Нехорошо усмехнувшись, громко гаркнул он.

Все находившиеся в комнате люди, кроме грабителей, дружно попадали на пол. Земеля удовлетворенно кивнул головой и переведя взгляд на близнецов приказал.

— Вся эта шелупонь сейчас на вас. Делайте, как договорились.

Амбал, кинулся к лестнице и спустился по ней в подвал. Там он огляделся. Небольшие оконца над самым потолком давали в помещении мало света, но увидеть очертания стоящей мебели все же было можно. Включив вытащенный из кармана мощный фонарик, он тщательно осмотрел большое полуподвальное помещение с бильярдным столом, гимнастическим уголком и парой диванчиков у стены.

— Давайте их сюда, тут все чисто, — глухо послышался его голос снизу. — И свечи сюда нужно, скоро стемнеет, тогда совсем ни хрена не увидишь в этом подвале.

— Ну-ка ты, — Земеля ткнул стволом в лежащую на полу красивую темноволосую девушку и злобно оскалился — Быстро возьми два подсвечника и бегом марш в подвал.

Девушка, неуверенно оглянувшись на лежавших рядом ребят, посмотрела на бандита.

— Вы это мне? — В ее голосе не было испуга, только легкое презрение.

— Да, да. Я это тебе сказал. Быстро взяла свечи и мухой дуй вниз! — Злобно рявкнул на нее главарь банды.

Девушка неторопливо встала, поправила на себе платье, и взяв два больших подсвечника с камина, гордо с прямой спиной пошла вниз по лестнице в подвал. Там ее встретил Амбал и в свою очередь прикрикнул на нее.

— Чего ты копаешься⁈ Поставь свечи на стол и зажги. Спички лежат там же на столе. И давай быстрей шевелись.

Девушка все так же, с независимым видом, поставила подсвечники на бильярдный стол и, взяв лежавшие там спички, по очереди зажгла свечи, которые осветили помещение полуподвала.

— Все, давайте всех сюда, — крикнул Амбал, подойдя к лестнице. Потом повернувшись к девушке, которая все еще стояла у стола, ткнул вооруженной рукой в сторону стены — Иди на диван и сиди там тихо как мышь.

Девушка спокойно пошла и села на диван с абсолютно прямой спиной, не облокачиваясь о спинку. Весь ее облик выражал холодное презрение к бандиту. Но тот, по уровню развития даже не мог уловить исходящие от девушки волны брезгливости.

Тем временем остальные бандиты стали выталкивать по очереди лежавших на полу ребят в сторону лестницы заставляя их спуститься вниз. Парни кидали на грабителей злобные взгляды, но не сопротивлялись, девушки наоборот были испуганы. Карабанов старался не жестить. Ему очень не нравилось то, что они сейчас делали, но деваться ему было некуда. Назвался груздем — полезай в кузов. Оставалось надеяться, что хозяин дома не станет долго упираться, и отдаст деньги, чтобы сохранить жизнь себе и своим близким.

— Посмотри пока по дому, есть ли здесь еще кто, а потом тщательно осмотри двор и все подсобные помещения — кивнул Земеля Карабанову, увидев, как Антоха вытолкал из кухни двух женщин, и стал грубо подталкивать их к лестнице ведущей вниз. Одна из женщин была постарше, вся в золоте, одетая в черное дорогое платье с глубоким декольте, а вторая была помоложе, и одета гораздо проще, больше похожая на домработницу.

Иван кивнул и рванул по лестнице вверх, на второй этаж. К этому времени уже все находившиеся в комнате люди были спущены в подвал, а в гостиной остались только Земеля, Антоха и хозяин дома, который с мрачным выражением лица сидел на полу. У него больше не шла кровь носом, и он успел даже скинуть с себя дубленку на пол, в помещении было довольно жарко. Земеля посмотрел сначала на него, потом на Антоху и сказал тому

— Иди вниз и помоги Амбалу присмотреть за гостями. Там сейчас слишком много людей собралось. Если будут возбухать и кочевряжиться, не церемоньтесь с ними. Ногу можете прострелить самым борзым, только никого не убивайте. Нам жмуры пока не нужны. А мы пока тут с дядей договоримся по-хорошему. — И Земеля пристально посмотрел на хозяина дома. — Ты же будешь умницей, и сделаешь все то, что я тебе скажу? У тебя ведь в подвале жена и дочка. А мои пацаны любят молоденьких девочек, да и от твоей бабы они тоже не откажутся, она у тебя сисястая, как раз, как надо.

Антоха, кивнув, поигрывая пистолетом, пошел вниз по лестнице, а хозяин дома умоляюще посмотрев на Земелю, сказал.

— Не трогайте никого, пожалуйста, я на все согласен.

— Ну вот и хорошо дядя, — улыбнулся ему жутким оскалом Земеля — вставай, пошли на диван, там спокойно потолкуем о наших с тобой делах.

Мужчина поднялся, и они вместе с главарем шайки налетчиков прошли к дивану, усевшись на него, друг напротив друга. В этот момент, со второго этажа в гостиную спустился Карабанов, и посмотрев на поднявшего при его появлении голову Земелю, тихо сказал

— Наверху чисто, пойду, посмотрю во дворе.

— Давай, — махнул ему рукой Земеля, и положив руку со стволом себе на колено, переключил все свое внимание на хозяина дома — Ну, что дядя, мне нужно от тебя всего лишь сто штук, и тогда, я вместе со своими друзьями, сразу же отсюда удалюсь, чтобы ты с гостями спокойно смог продолжить ваш маленький праздник жизни.

Когда, швырнув Вадима Станиславовича на пол, в гостиную ввалились грабители, меня как током ударило. Одним из ворвавшихся в комнату, был Карабас. Ванька Карабанов — мой старший товарищ, мой командир, и мой друг из моей настоящей реальности — погибший там в январе 1996 года в промерзшем насквозь окопчике на дагестанской земле. Перед этим он спас мне жизнь, застрелив боевика, который спрыгнул в окоп и хотел уже добить меня контуженного взрывом от близко разорвавшейся мины. Карабанов тогда спас меня, но сам погиб от автоматной очереди в голову. И вот он, живой, выглядящий гораздо моложе чем я его помню, стоит рядом с каким-то лысым чертилой и внимательно смотрит на нас лежащих на полу, а я никак не могу взять в толк, как же это так все получилось? Может, это чья-то злая шутка сейчас столкнула нас в этом доме? Ведь таких совпадений просто не может быть!

Я знал, что он до нашей с ним встречи сидел, причем, сидел он за чужие грехи. Но то, что он в составе банды грабил состоятельных советских граждан, я даже предположить не мог. Интересно, если я сейчас нахожусь в другой версии реальности, точно ли эта версия повторяет события в моей родной реальности? Может, там Карабас не был грабителем? Блин, что за идиотские мысли лезут мне сейчас в голову? Тут бы, как-то выкарабкаться из этой ситуации и желательно живым, с не подстреленной тушкой. Подумать о странных причудах судьбы, столкнувших меня и Карабаса в этой точке пространства и времени, можно будет и потом. Если оно, конечно, еще будет — это потом.

Все вокруг сильно напуганы. Борик и Славик хорошо физически подготовленные ребята, но тут ведь не спортзал где спортсмены в красивых и чистеньких кимоно аккуратно бьют и бросают друг друга на маты под присмотром строгого сэнсея. Здесь реальная жизнь, реальные бандиты с настоящим, а не бутафорским оружием, и судя по их рожам, они не задумываясь пустят его в ход.

Лысый чертила отправил одного из громил в подвал, чтобы там все осмотреть. Слишком уж уверенно он себя ведет. Похоже, он знает планировку дома, значит кто-то из домочадцев или скорее прислуги, слил информацию о доме и о достатке его главы. Из подвала послышался крик спустившегося туда громилы, что там темно и нужны свечи. Лысый выделил взглядом Вику, которая лежала на полу ближе к нему, и прикрикнул на девушку, чтобы та взяла с камина свечи и отнесла их вниз. Вика посмотрела на нас, на мгновение задержав взгляд на мне, а потом подчинилась но всем своим видом выразила, что она не тварь дрожащая. Умничка! Только не сделай ничего глупого, моя хорошая. Надеюсь, твоя бравада остановится лишь на безмолвном выражении презрения к бандитам. Не показывай характер солнышко, только не сейчас!

Остальные члены банды, включая Карабанова, с оружием в руках плотно контролировали все помещение. Стволы у всех ТТ-шки. Дергаться сейчас было просто нереально. Нас всех тут положат как в тире. Особенно, если среди нападавших Ваня Карабанов. Я-то прекрасно знаю, как он стреляет, и чего он стоит в бою. У нас не будет никаких шансов.

Краем глаза, я увидел на полу упавшую вилку. Наверное, она свалилась, когда мы вставали из-за стола и беспорядочно падали на пол, подчиняясь команде лысого. Плавно и медленно, чтобы никто не заметил, я потянулся за вилкой и аккуратно спрятал ее в рукаве. Потом нас по одному погнали вниз в подвал. Я, сгорбившись и демонстрируя всем своим видом покорность, пошел вслед за двумя подругами Тани. Никакой возможности дернуться мне не дали. Карабанов и лысый внимательно смотрели на меня, пока я шел вниз, а по пути по лестнице вниз всех контролировал одни из громил близнецов. Второй у двери внизу и отправлял всех на диванчики расставленные у стены. Комната подвала была метров сорок-пятьдесят площадью, хорошо отремонтирована, насколько было видно при свете шести свечей на двух подсвечниках, стоявших на бильярдном столе. В целом, здесь было бы довольно мило и даже уютно, если бы не ситуация, в которой мы все оказались.

Я мог бы атаковать здоровенного урода, который встречал нас внизу, и даже забрать у него пистолет, который он очень удачно для этого держал перед собой, но тут же отказался от этой мысли. Даже если у меня все получится, что вовсе не факт, то я все равно останусь внизу в подвале, без возможности выбраться другим путем. А минимум трое вооруженных бандитов с половиной заложников будут наверху. И все преимущество будет на их стороне. Карабаса, к сожалению, я тоже сейчас считаю бандитом, и он, кстати, самый опасный из моих противников, как бы ни больно мне сейчас это было осознавать. Так что нет, не буду я тут геройствовать без толку.

Последними из заложников в подвал спустились мать Тани — Белла Марковна и домработница, а за ними в комнату вошел второй громила — точная копия первого. Два ублюдка близнеца, одинаковых с лица. Оба крепкие, тяжелые, на вид немного старше двадцати. По повадкам, и манере двигаться похожи на борцов, да и уши у них характерные, но мне и всем остальным, за глаза хватит и ТТ-шек которые у них в руках. Не знаю, насколько они хорошо могут с ними обращаться, но здесь, на таком расстоянии, в толпу людей, сгрудившихся на двух стоящих рядом диванчиках может попасть даже слепой. Ладно, пока смотрим, и ждем удобного момента. Все ребята явно напуганы, но стараются держаться спокойно. Разуваев взял Таню за руку, и успокаивающе гладит ее тонкие пальцы своей большой рукой. Он, время от времени, кидает на меня вопрошающие взгляды, но я одними глазами показал ему — нет, не дергайся, не надо. Разуваев ответил мне так же одним взглядом — что понял. Один из громил с тупым не выразительным лицом, сунул пистолет себе за пояс, подошел к Белле Марковне и взяв в свою большую лапищу золотые побрякушки висящие у нее на шее, потянул их на себя пытаясь снять.

— Оставь меня, мерзавец! — Тонким голосом завизжала Белла Марковна, отчаянно впиваясь своими острыми ногтями в руку громилы.

Тогда тот, другой рукой, наотмашь ударил тыльной стороной ладони женщину по лицу, и резким рывком сорвал с нее цепочки порвав их.

— Мама!

Маленькая Таня как разъяренная кошка, выставив когти вперед, кинулась с дивана на громилу, который стоял над ее упавшей от удара матерью и ухмылялся. Бандит встретил ее тычком кулака в лицо, опрокидывая девушку на пол, и тут же сам упал на пол, сшибленный метнувшимся как молния Разуваевым. Тот, выполнив обалденный по скорости и исполнению проход в ноги, оседлав своего противника, в бешенстве долбил оглушенного падением здоровяка своими огромными кулаками по голове.

— Стоять, сука! — Заорал второй громила, подскакивая к дерущимся, и вскидывая руку с пистолетом, чтобы поймать стволом голову беснующегося от ярости Вани.

В этот момент, я воспользовавшись тем, что все внимание второго близнеца было поглощено сценой драки и Разуваевым, подскочил к нему и сбив оружие вниз одной рукой, другой со всей силы всадил вилку ему прямо в сонную артерию. Оттуда фонтаном брызнула ярко красная кровь. Здоровенный битюг выронил пистолет и, выпучив глаза, схватился обеими руками за глубоко вошедшую ему в горло вилку. Хрипя, он упал на пол и забился в конвульсиях, а я, подхватив его пистолет с пола, сильным рывком за шиворот пиджака отшвырнул Разуваева назад, и два раза выстрелил точно в лоб второму близнецу, разнося его черепок вдребезги. Не теряя ни секунды, я, держа в руке пистолет, бросился к выходу и вверх по лестнице. Там наверху были еще двое бандитов: Карабанов и лысый. Если они нас зажмут в подвале, то нам, по любому крышка. Надо быстрее выбираться на простор. Начав стрелять, я привлек внимание тех кто наверху, но завязываться со вторым громилой в рукопашке было бы еще более худшим решением. Даже вдвоем с Разуваевым, мы могли бы слишком завозиться с бандитом, и тогда те сверху, по любому уже привлеченные шумом и криками, ворвались бы сюда и уложили бы нас со спины. Да и пистолет второго близнеца, был у него под рукой, и он смог бы, опомнившись, в любой момент им воспользоваться. А так, у меня появился шанс застать тех, кто наверху врасплох, так как я бегу наверх уже заряженный на схватку, а они, скорее всего, пока считают, что стреляли именно близнецы, чтобы успокоить заложников.

Земеля уже выжал из хомяка все, что хотел. Тот, трясясь и постоянно заикаясь, пообещал заплатить, деньги частью у него были здесь на даче, частью в квартире. Можно будет послать Десантуру с ним на хату, а самим покараулить родню хомяка и его гостей в подвале, пока Хомяк с Десантурой не вернутся с остатком суммы, и дело будет сделано чисто. Как вдруг из подвала донесся женский визг — «Оставь меня, мерзавец!». Потом последовали еще какие-то крики и возня.

— Вы же сказали, что все будет в порядке, если я соглашусь заплатить — выпучив глаза от ужаса, залепетал хомяк.

— Заткнись и сиди молча, сейчас я гляну, в чем там дело, — поморщился Земеля, кляня про себя братьев дебилов: Амбала и Антоху.

Тупые близнецы опять там чего-то налажали. Все же было так просто, нужно было только удержать стадо в повиновении, пока он ошкурит хомяка. Вдруг раздались два выстрела. Земеля подхватился с дивана и кинулся к лестнице. Неужели эти бараны, несмотря на его запрет, кого-то замочили? Что, два таких здоровяка, не могли без волын справиться с кучкой сопляков и с женщинами? Идя по комнате к лестнице, свое оружие Земеля держал в руке стволом вниз, именно поэтому, он не успел ничего сделать, когда на лестнице показался какой-то парень из заложников с пистолетом в руках. Последнее, что как ему показалось, сумел увидеть в своей короткой непутевой жизни, удивленный донельзя Земеля, это была вспышка из направленного в его сторону ствола и летящая ему точно в лоб коническая пуля.

Я, в спринтерском, темпе взлетел наверх по довольно крутой лестнице, и сразу же увидел лысого, который с опущенным вниз стволом шел на встречу. Не дав ему никаких шансов, я сразу же выстрелил ему в лицо. Поднявшись на площадку и сделав второй контрольный выстрел в голову упавшего бандита, я не опуская оружия, быстро крутанулся, осматривая всю комнату, а потом кинул взгляд на трясущегося на диване Вадима Станиславовича.

— Где еще один⁈

— В-вышел во двор. — Жалко проблеял он.

Не теряя времени, я выскочил в прихожую, кинулся к входной двери и почувствовал холод ствола упершегося мне в затылок.

Карабанов внимательно осматривал двор и подсобные помещения, когда услышал выстрелы в доме. Он подавил инстинктивное желание немедленно кинуться на звук стрельбы. Вместо этого, взяв ствол наизготовку, он плавно пошел к крыльцу. Аккуратно войдя в прихожую, он услышал один за другим еще два выстрела, потом незнакомый юношеский голос кого-то спросил «Где еще один⁈». Услышав ответ хозяина дома, Карабанов бесшумно встал у стены, так чтобы быть прикрытым открывающейся дверью и дождался, пока из гостиной не выскочит парень с пистолетом в руках. Тогда он сделал шаг вперед, и прикрыв дверь в гостиную, поставил свой ствол к затылку парня.

— Стоять! Оружие на пол!

Парень выдохнул, опустил пистолет вниз и, уронив его на пол, тихо сказал.

— Ваня… Карабанов. Не стреляй, не надо дружище. Нам с тобой еще так много нужно успеть вместе сделать…

Карабанов бешено гнал «рафик» по укатанной проселочной дороге, уходя с места неудавшегося ограбления. В голове у него билась только одна мысль. — «Что это было?»

Осматривая двор, и услышав первые приглушенные выстрелы в доме, он сразу же почувствовал, что что-то снова пошло не так. Иван с максимальными мерами предосторожности вернулся в дом, и уже там в прихожей, услышав еще два выстрела, а следом вопрос, о том куда делся еще один, он понял, что кто-то разделался с его сообщниками. Это было удивительно и дико, но это было так. Времени на раздумья не оставалось, и он, понимая, что тот, кто это сделал, сейчас появится здесь, просто шагнул назад, чтобы его не было видно за открывшейся дверью. Через несколько секунд, в прихожую буквально влетел один из заложников с пистолетом в руках. Не став сразу стрелять, Иван, прикрыл дверь, приставил к голове парня пистолет и приказал ему бросить оружие. Тот подчинился. А потом началось самое невероятное. Незнакомый ему юноша точно назвал его по имени и фамилии и при этом добавил слово «дружище».

Этого просто не могло быть, и Иван даже опешил в первый момент. Но потом собрался.

— Кто ты? Откуда меня знаешь? — Потребовал он ответа, не убирая пистолет от затылка парня.

— Долго объяснять Ваня, у нас сейчас совсем немного времени, — тихо ответил парень. — Чтобы ты мне поверил. Твою маму звали Валентина, а отца Семен. Ты вырос в детдоме. Твой дружок из детдома Вовка привел тебя на самбо, когда тебе было десять лет. Твоего первого тренера звали Антон Павлович, как Чехова. Вы его так и звали Чехов.

— Откуда, откуда, ты все это можешь знать? — Спросил потрясенный Иван, понимая, что он об этом никому не рассказывал. Может только Фролу, еще в Афгане.

— Потом Ваня, все потом. Я положил всех бандитов в доме. Уходи, скоро здесь будет милиция. Найди меня обязательно. Адрес улица Сталеваров дом 11 корпус 4. Там, в подвале сззади дома моя служебная квартира, я там дворником работаю.

В комнате за дверью послышались чьи-то голоса, и парень медленно повернулся и посмотрел прямо в лицо Карабанову. Иван никогда раньше его не видел, это абсолютно точно.

— Ваня, дружище, уходи, — широко улыбнувшись, сказал парень. — Я пока придержу всех.

Иван, после небольшой паузы, опустил пистолет, кивнул и быстро вышел из дома. Понимая, что дорога каждая секунда, он подбежал к воротам, откинул засов и сильно толкнул обе створки заставляя их распахнуться. Потом он опрометью бросился к «рафику» и с полоборота заведя двигатель, быстро сдал задним ходом со двора. Воблы нигде не было видно, хрен его знает куда он делся, но разбираться с этим времени не было.

Уже отъезжая с места событий Иван понял, что потрясенный всем случившимся, он оставил парню пистолет, который так и остался лежать на полу в прихожей. Парень не воспользовался им, хотя мог свободно выстрелить ему в спину. И из дома никто не вышел чтобы его остановить. Все как этот парень и обещал. Значит, этот странный незнакомец, который очень много о нем знает, действительно специально дал ему уйти. Карабанов вел машину, а в голове у него роились десятки вопросов на которые пока не было ответа. Странному незнакомцу на вид было меньше двадцати, крепкий плечистый, но ничего особенного. Как он смог справиться с тремя вооруженными бандитами? Может ему кто-то помог? Но кто? В доме была только молодежь: гости дочки хозяев и сами хозяева и никто из них на супербойцов не тянул, обычные молодые крепкие ребята, возможно даже спортсмены, но ничего особенного. Иван сам осматривал дом и двор и мог поклясться, что никого больше там не было. Да и не выскочил бы этот тип в прихожую один, если бы у него были помощники. Непонятно все это. Но самое главное, откуда этот пацан мог так много знать о нем, и почему назвал его другом?

Не стоит сейчас забивать себе голову этими вопросами. Все равно, ответов на них пока не получить. Сейчас нужно решить, что делать дальше. Теперь уже абсолютно понятно, что попытка ограбления полностью провалилась. Что случилось с Земелей и близнецами пока не ясно. Если они все мертвы, это хорошо, а если нет, то скоро у милиции, помимо описания его внешности данного многочисленными свидетелями, будут еще описание приметной аварийной машины и координаты их базы в деревне Демихово. Значит машину нужно сейчас бросить, предварительно загнав поглубже в лес рядом с Киевским шоссе. Дальше нужно идти к самому шоссе пешком и там ловить попутку до Москвы. В деревенском доме появляться точно нельзя, нужно только будет забрать из тайника в развалинах деньги, и срочно уезжать из столицы. Хорошо, что Союз большой, и есть где спрятаться.

Вдруг, голову Ивана пронзила мысль. Инга! Инга не знает об их провале, и может появиться в доме в деревне, и если менты кинутся сразу туда, то ее там и возьмут. Значит, нужно обязательно срочно ехать в деревню и предупредить ее. Хорошо еще, что они оставили машину неподалеку от гаража, где взяли «рафик». Ключи от «семерки» по счастью остались у него, так что первым делом нужно мчаться за машиной. А потом в Демихово.

Через два часа Карабанов уже подъезжал к Демихово на их синей общаковой «семерке». Это тоже было рискованно. Если кто-то из подельников дал показания, то установочные данные на эту машину уже известны милиции. Но делать нечего, чтобы успеть перехватить Ингу, ему нужны колеса. Остается надеяться, что если кто-то из подельников остался жив, то он не расколется очень быстро.

Оставив машину на параллельной улице, метров за пятьсот до дома, он проделал остальной путь быстрым шагом. Сначала Иван прошел мимо ворот, внимательно осматривая улицу и мельком глянув за забор, а потом вернулся, и открыв калитку своим ключом, решительно вошел внутрь. Внутри было пусто, но это ничего не значило. Пройдя быстрым шагом через двор, Иван зашел на крыльцо и, потянув на себя дверь, понял, что она открыта. С сильно бьющимся сердцем он вошел внутрь и увидел Ингу в домашнем халатике, идущую ему навстречу.

— Привет! — Улыбнулась ему она. — У вас все получилось? А почему ты один?

Иван только шагнул вперед, обняв девушку и зарываясь лицом в ее приятно пахнувшие густые волосы. Он так спешил и боялся, что милиция его опередит, а как увидел ее, напряжение последних часов как будто его отпустило.

— Ванюша, что с тобой? — Тревожно спросила его Инга, — где все остальные?

— Собирайся скорее, нам нужно отсюда уходить — отстранился от Инги Иван, — у нас случился полный облом. Здесь с минуту на минуту может появиться милиция. Нам надо еще убрать здесь следы. Я тебе в процессе все объясню.

Я сижу на кухне в доме Таниных родителей и отвечаю на вопросы въедливого капитана милиции, который скрупулезно записывает мои показания на листы сероватой бумаги А4, лежащих стопкой перед ним на большом кухонном столе. Милиция приехала по вызову часа два назад. Примерно тогда же, или чуть позже восстановили и свет в доме, это хорошо, так как на улице уже стемнело, и нам уже не нужно сидеть при свечах.

После того, как все закончилось, пришедший в себя Вадим Станиславович куда-то сбегал и вызвал милицию и аварийку по телефону. Сходить с ним сразу же вызвалась Вика, которая быстрее всех девчонок пришла в себя. Она вообще все это время держалась молодцом, вот что значит воспитание такого деда как у нее. То, что Вика пошла вместе с хозяином дома, означает, что она должна была обязательно сообщить деду о прошествии. Для меня в данной ситуации это скорее плюс, потому как судя по поведению следака, у меня начинаются проблемы.

Приехавшая по вызову группа сотрудников внутренних дел, во главе с районным прокурором развила бурную деятельность. Бывших заложников согнали на второй этаж в хозяйскую спальню, а уже оттуда стали по одному дергать на кухню для допроса. Сначала опросили остальных, а уже потом, следак принялся за меня, как за основное действующее лицо развернувшейся в доме драмы с захватом заложников.

— Так значит, вы утверждаете, что выглянув с крыльца и увидев, что оставшийся грабитель выезжает со двора на машине, вы испугались, того что он начнет в вас стрелять и спрятались в доме, убедив своих товарищей тоже не выходить. — Пристально глядя на меня, спрашивает он.

— Да, именно так, — утвердительно киваю я. — Он был вооружен, и я, честно говоря, действительно испугался, что он начнет в меня стрелять при попытке его задержать.

— А вот буквально за пару минут до этого, вы никакого страха не испытывали. Ведь это именно вы, умудрились уложить аж трех грабителей находившихся в доме. Не представляю, как это у вас получилось, но по показаниям остальных свидетелей, это именно так. — Ехидно замечает капитан.

— Так это я от страха, — охотно поясняю ему я. — Когда один из грабителей в подвале сдернул у Таниной мамы драгоценности с шеи и ударил ее по лицу, сразу началась всеобщая свалка, и мой товарищ Ваня Разуваев, первым сбил бандита с ног на пол. Второй бандит подскочил к нему намереваясь убить моего друга, и тогда я, совершенно случайно, на автомате ударил его вилкой, чтобы спасти Ваню.

— Совершенно случайно? — Недоверчиво переспросил меня милиционер.

— Случайно, — подтвердил я.

— Ты одним ударом вилки, в сонную артерию убил первого бандита. Интересная, однако у тебя получилась случайность, — недоверчиво покачал головой капитан, — Ну хорошо, пусть это будет так. Но второго-то грабителя, которого держал на полу твой товарищ, ты убил из пистолета уже намеренно.

— Не совсем так, — покачал головой я. — Бандит, которого сбил Иван на пол, был тоже вооружен. Он в любой момент мог пустить свое оружие в ход, убив сначала Ивана, а потом и всех нас, поэтому, защищая жизнь своих друзей и свою в том числе, я был вынужден нейтрализовать угрозу. Я уже и сам не помню, как схватил с пола пистолет и выстрелил. Это все было произведено в состоянии аффекта

— Ну допустим, — уже весело хмыкнул капитан. — Но ведь и главаря этих грабителей, тоже убил именно ты.

— Да там тоже все случайно получилось, — беспомощно развел я руками. — После первых выстрелов, я все еще в состоянии аффекта, сам не понимая, что делаю, опрометью кинулся наверх по лестнице, и столкнулся в комнате лицом к лицу с здоровенным лысым бандитом, который хотел меня застрелить. Так получилось, что я просто успел выстрелить в него первым, вот и все.

— А потом, чтобы закрепить результат, ты еще и сделал ему контрольный выстрел в голову, — недоверчиво покачал головой капитан. — Ну так, чтобы уже наверняка. Да?

— Что вы, я не делал этого, — отрицательно покачал я головой, при этом честно глядя своему собеседнику в глаза. — Я просто автоматически два раза нажал на спусковой крючок, поэтому у него две дырки.

— Как все у тебя просто однако. А вот хозяин дома утверждает, что ты выстрелил в главаря второй раз когда, он уже лежал на полу. — Тут же въедливо ввернул следак.

— Он, наверное, был тоже сильно напуган происходящим и что-то путает. Вадим Станиславович, вообще сидел в тот момент на диване, и мало что мог увидеть из-за спины лысого, — пожал я плечами. — Я сразу, один за другим произвел два выстрела после которых бандит упал.

— А что было потом? — Заинтересованно спросил меня милиционер.

— Потом я, в горячке, с пистолетом в руках выскочил в прихожую, и хотел было прямо как есть, босиком и без верхней одежды, выскочить во двор, чтобы посмотреть где находится последний из грабителей. Но мне пришла вдруг в голову мысль, что в моем пистолете мало патронов, я ведь выстрелил уже четыре раза. А бандит был тоже вооружен. Поэтому, я не стал выскакивать во двор, а посмотрел из окна и увидел, как он открывает ворота, а потом выезжает со двора на машине. Там еще ребята выскочили в прихожую следом за мной, но я их убедил не высовываться из дома, чтобы больше не было жертв.

— Ну, тут ты молодец, — одобрительно кивнул мне следователь,— Хотя, мне кажется, что ты где-то темнишь и чего-то не договариваешь.

— Нет, что вы, — я даже приложил руку к груди, чтобы показать искренность своих слов. — Я вам все как есть рассказал. Может что и упустил ненароком, но все случилось так внезапно и развивалось так быстро, что я мог не запомнить всех моментов.

— Ну хорошо, допустим. А где, ты мне скажи, ты так хорошо научился пользоваться оружием? — Вкрадчиво спросил меня милиционер.

— В школе конечно, — спокойно ответил ему я. — У нас там в девятом и десятом классах были уроки начальной военной подготовки. Так я и с автоматом умею обращаться и с пистолетом. Нас военрук часто в тир водил стрелять из мелкашек: винтовок и пистолетов. У меня всегда хорошо получалось. Я был одним из лучших стрелков в классе. Еще из пистолетов воздушек стрелял постоянно в нашем городском парке в тире, и там тоже всегда призы выбивал. У меня даже значок ГТО есть.

— В школе научился, значит? — переспросил меня капитан.

— Да, в школе. — подтвердил я.

— Ну, ну — недоверчиво хмыкнул тот. — Ты у нас просто какой-то образцовый спортсмен и комсомолец получаешься. В одиночку, считай, обезвредил целую банду грабителей. Послушать со стороны, так тебя прямо сейчас орденом награждать надо.

— Ну, может не орденом, — стеснительно пожал плечами я, но хотя бы домой отпустите пораньше, мне завтра на работу с утра, а я тут так устал от всех этих событий.

— Что-то мне кажется, что домой ты попадешь не скоро — покачал головой капитан. — Как-то много непонятного с тобой, надо бы прояснить.

В этот момент на кухню зашел мужчина средних лет в сером костюме и предъявив капитану свое удостоверение представился.

— Полковник Гордеев, комитет государственной безопасности.

Капитан увидев пухлую красную книжечку в руках вошедшего, сразу весь подобрался и подскочил с места.

— Капитан Евсеев! Провожу предварительный опрос свидетеля.

— Есть что-нибудь интересное? — Лениво спросил его мужчина в штатском окидывая меня заинтересованным взглядом.

— Да тут все интересное, — неохотно сказал капитан и кивнул на меня, — Самый интересный здесь это он. Очень занятный молодой человек, хочу я вам сказать.

Внимательно посмотрев на меня, мужчина в костюме сказал

— Этого молодого человека я заберу с собой. У нас тоже будут к нему вопросы. Со своей стороны

— Но, это дело находится в нашей компетенции, — Попытался было неуверенно возразить капитан.

— Ничего страшного, мое руководство все уже решило с вашим, — Как отрезал мужчина в штатском. — И с районным прокурором все согласовано. В общем, я забираю его прямо сейчас.

Он посмотрел на меня и повелительно кивнул.

— Давай за мной.

Я поднялся со стула и, взглянув на разозленного таким оборотом дел капитана, пожав плечами, пошел вслед за мужчиной в штатском. Капитан может бы и попытался возразить, но волшебная красная корочка, и высокое звание его визави не оставляли ему никаких шансов. Выйдя в комнату, я наткнулся взглядом на одетого, как только что с улицы деда Вики, который сидел вместе с внучкой за столом. Остальные присутствующие: и приехавшие по вызову милиционеры, и Татьянины, гости, которых уже допросили, распределились по большой комнате тихо разговаривая между собой.

Увидев нас дед Вики молча кивнул Гордееву и подмигнув мне, поднялся со своего стула. Вика повторила его движение и мы все вместе вышли в прихожую. Там мы с Викой, не разговаривая, оделись, а потом все вместе вышли сначала во двор, на котором стояли желтые милицейские машины и машина скорой помощи. Трупы бандитов уже убрали из дома, похоже что они сейчас находились в белом «рафике» скорой помощи. Мы прошли мимо и выйдя из ворот я увидел две черные «волги» с мигалками. В одну на заднее сидение сели я и полковник Гордеев. А в другую сели Вика и ее дед. Наша машина тронулась с места первой, а вторая «волга» тотчас пристроилась нам вслед.

В опустевший дом в деревне Демихово под покровом темноты пробрался худощавый гибкий и вертлявый тип в телогрейке, ватных штанах заправленных в кирзовые сапоги. Перед тем как зайти во двор, он долго наблюдал за домом издали, и только убедившись, что никого в нем нет и никакого подозрительного движения нигде по близости не наблюдается решился проникнуть внутрь. Замерзший Вобла, ступая почти неслышно, поднялся по деревянным ступенькам крыльца и открыв своим ключом замок, вошел внутрь.

Сегодня у него с утра сильно крутило живот. Видать, спаивая своего приятеля, который работал сторожем в гараже, он и сам сожрал что-то не то. Потом его еще сильнее растрясло в машине, пока они ехали к поселку по грунтовке. Когда Земеля оставил его снаружи дома, который они собирались грабить, чтобы он пас обстановку, Вобла како-то время покрутился поблизости, а потом, не выдержав, нервной трусцой припустил вниз по улице, высматривая где бы ему присесть по нужде. Как назло нигде укромного уголка не находилось, одни только заборы и закрытые ворота. Наконец, ему это надоело, и он просто перемахнул через невысокий деревянный забор, у дома где не было никаких следов человеческой жизнедеятельности. Видать хозяева оставили свою дачу до весны. Глубоко проваливаясь в не убиравшийся всю зиму снег, он доковылял до покосившегося деревянного сарая и, откинув крючок, залез внутрь. Там сняв с себя штаны он присел прямо у двери и наконец то смог облегчить свои муки.

Посидев в позе орла минут десять, он наконец встал и приведя себя в порядок тем же путем вернулся на улицу обратно. Уже расслаблено он побрел по улице обратно, как вдруг услышал два глухих хлопка, раздавшихся с той стороны. Напрягшись, Вобла остановился изо всех сил прислушиваясь к тому, что делалось вокруг. Через секунд тридцать послышалось еще два хлопка, но теперь уже громче. Вобла запаниковал. Если пошла стрельба, значит там у пацанов явно что-то не так.

Не торопясь бежать на помощь, а чтобы он смог сделать, у него даже волыны не было, Вобла поднял воротник телогрейки и натянул шапку ушанку поглубже. Решив все же приблизиться к дому и посмотреть со стороны, что же там происходит, он увидел как открылись ворота и оттуда вылетел угнанный ими из гаража «рафик» электросетей. Машина, выпуская клубы дыма и ревя двигателем, рванула по накатанной грунтовке в сторону противоположную от той, где находился Вобла. Тот правильно оценил ситуацию, и развернувшись быстро пошел обратно, стремясь уйти подальше. Теперь понятно, что там на месте случился какой то облом и надо срочно рвать когти.

Вобла добрался до Демихово только к вечеру. Ему нужно было посмотреть есть ли кто в доме, и если все плохо, забрать свою ухоронку с деньгами, которую он хранил в тайном месте в сарае. Теперь войдя в дом и подсвечивая себе фонариком, он прошелся по комнатам и увидел, что пропали все вещи Десантуры. Вещи Земели и близнецов были на месте. Значит, из дома хомяка в поселке ушел только Десантура и уже успел побывать здесь. Пропали еще вещи Инги, значит она тоже свалила. Сука блудливая. Она Вобле никогда не нравилась. Надо тогда поторопиться и тоже побыстрее линять отсюда, да и вообще из Москвы. Деньги есть, можно будет осесть где-нибудь на юге в тепле. На несколько лет безбедной жизни ему точно хватит.

Карабанов зашел в величественное здание главпочтамта на улице Кирова. Он делал это регулярно два раза месяц, в надежде получить письмо от Фрола. В огромном высоком зале со стеклянной крышей, сквозь которую внутрь беспрепятственно проникал дневной свет, стоял ровный гул людских голосов. Посредине зала был расположен большой остров, где за стеклянной перегородкой с окошками, сотрудницы принимали граждан по разным насущным вопросам. Вокруг острова стояли большие круглые столы со стульями, где посетители могли заполнить документы перед подачей в соответствующее окно.

Иван пристроился в конец небольшой очереди, медленно продвигавшейся к окну с надписью «Письма до востребования». Отстояв минут двадцать, он оказался у самого окошка. Там он увидел уже знакомую ему по прошлым посещениям женщину, выдающую письма. Предъявив ей заранее подготовленный паспорт, он попросил посмотреть, нет ли писем для него. Женщина отошла к длинному столу на котором стояли ящики для писем с буквенными обозначениями. Порывшись немного в нужном ящике, она достала белый конверт и принесла его Карабанову.

У Ивана, при виде заветного конверта, сердце внутри так и подпрыгнуло от радостного предчувствия. Наконец-то! Заполнив бланк получения, он взял конверт и отошел в сторону. Нетерпеливо вскрыв полученное письмо, он достал небольшой тетрадный листок с хорошо ему знакомым почерком Фрола. Иван быстро пробежал письмо глазами и улыбнулся. В нескольких скупых строчках, его фронтовой друг выражал радость от того, что Иван уже на свободе и написал свой адрес, где его можно найти в одном провинциальном городишке на юге. Там же был и его телефон. Армейский друг просил его позвонить сразу же как только он получит это письмо. В конце стояла приписка, что сам Фрол будет по делам в Москве, как раз в конце февраля — начале марта. Он должен был остановиться в гостинице «Украина». Отлично! Значит, Фрол сейчас находится в Москве. Надо вернуться к Инге и обрадовать ее. Теперь им есть куда уехать, и будет где жить и работать. Фрол ему написал, что о работе для него он уже договорился и с жильем поможет.

Иван знал, что его фронтовой товарищ работает на какого-то очень важного человека. Из туманных иносказательных объяснений в письмах, он понял, что это очень хорошо оплачиваемая работа по их профилю. Зная какой у него и у Фрола основной профиль, Иван понимал, что там с работой тоже не все так просто, но ему, в его положении, выбирать особо не приходилось. И тем более, что он на все сто процентов был уверен в своем друге.

Иван вышел из задания почтампта и двинулся вниз по улице, направляясь к дому Инги. По пути он зашел в большой продуктовый универсам и купил там бутылку шампанского, тортик и еще разных продуктов из ассортимента магазина, намереваясь отметить радостное событие. Вчера они с Ингой перед тем как покинуть их базу в деревне еще около часа вытирали все поверхности внутри и забирали оттуда все приметные вещи, которые могли бы привести к ним. Иван поначалу хотел даже сжечь дом, но, при зрелом размышлении, оказался от этой мысли. Пожар мог перекинуться на соседние постройки, и принести много бед. Да и внимание к себе он обязательно привлек бы, что сыграл бы против них. Возможно, Земеля и близнецы мертвы и уже некому навести на это убежище, и оно так и останется стоять не тронутым. Ивану почему-то казалось, что вчерашний странный незнакомец не оставил его подельников в живых. Мысли об этом странном парне Карабанов пока постарался задвинуть подальше, но адресок, который тот ему шепнул там в коридоре, не забыл.

Но по любому, оставаться в Демихово надолго было нельзя. Поэтому, забрав свои личные вещи, они вместе вышли из дома и нагруженные пошли к машине. «Семерка» спокойно стояла там, где Карабанов ее и оставил. Остывшая на морозе машина завелась без проблем и он взял курс на Орехово-Зуево. По пути они заехали в заброшенные развалины какой то фермы, где Иван оставил в одному ему известном месте, свою долю с общих дел банды. Там, в собственноручно сделанном им тайнике, за вытаскивающимся из стены кирпичом, на данный момент было около двенадцати тысяч рублей плотно завернутых в полиэтиленовый пакет. По меркам Советского Союза, это была огромная сумма. Забрав деньги, они вмести доехали до железнодорожной станции Орехово-Зуево. Там Карабанов оставил машину во дворах, напоследок тщательно вытерев мягкой тряпкой смоченной в ацетоне все поверхности, которых они с Ингой могли касаться. После они вместе пошли на станцию, где сели на электричку до Москвы.

Сегодня с утра, позавтракав приготовленной девушкой яичницей в комнате Инги в коммуналке на Печатниковом, Иван сказал, что отлучится на пару часиков по делам и ушел пройтись по улицам, чтобы спокойно подумать над сложившейся ситуацией и зайти в конце прогулки на главпочтампт. Теперь он с радостными новостями, быстро и легко поднялся по лестнице на третий этаж и остановившись у хорошо знакомой ему двери, надавил пальцем на кнопку звонка Инги, где-то за дверью послышалось дребезжание звонка. Он подождал пару минут и снова нажал на кнопку. Снова никакого эффекта. Сделав еще несколько бесплодных попыток, Иван позвонил соседу Инги — Владимиру Николаевичу, с которым он несколько раз пересекался в коридоре и на общей кухне. Вскоре сосед Инги, блестя своей лысиной открыл дверь и уставился на Ивана.

— Извините Владимир Николаевич, — улыбнулся ему тот. — Я тут в магазин на пару часов отлучался, звоню Инге, а она не открывает, может уснула или в ванной заперлась.

— А ты разве не знаешь? Она же уехала не далее как час назад — еще больше удивился сосед. — Я ее в коридоре видел с чемоданом. Сказала, что у нее в Куйбышеве тетка заболела и она едет за ней ухаживать. Вот и вещи просила твои тебе отдать,когда ты зайдешь.

Сосед указал на сумку стоящую рядом с ним в коридоре. Иван стоял глупо улыбаясь и смотрел непонимающим взглядом на Владимира Николаевича.

— Как уехала? — Наконец выдавил из себя он.

— Да обычно, — развел руками сосед. — Она тут раньше вообще очень редко появлялась. Это только с тобой в последнее время зачастила.

Иван кивнул, забрал свои вещи, и понурившись пошел вниз по лестнице. Его внутри переполняли какая-то детская обида и злость на себя и на весь мир. Получается, что Инга его банально кинула. Он, уходя оставил в комнате все свои вещи и пакет с деньгами, который лежал в сумке. Иван решил все же проверить. Остановился на втором этаже и поставив сумку на лестничную площадку, открыл молнию. Так и есть, пакета с деньгами не было. Теперь он снова оказался без средств, если не считать двухсот рублей с мелочью во внутреннем кармане куртки. Карабанов застегнул молнию, легко подхватил сумку с пола и оставив у стены пакет с так и не пригодившимися продуктами, пошел вниз. Как деньги пришли, так и ушли. Возможно, это знак судьбы, чтобы он больше не связывался с криминалом. Ему сильно не нравилось то чем ему пришлось заниматься в последнее время. Не нравился жестокий Земеля и грубые близнецы. Ему нравилась только Инга, но она, в конце концов его развела и предала. Хорошо, что у него есть друг, который как раз сейчас находится в Москве. Хрен с ними с деньгами и с этой лживой сукой. Все не так уж и плохо если сравнивать с Земелей и близнецами, которые вообще уже наверняка мертвые, а он еще жив, молод и полон сил. Все еще впереди, жизнь продолжается.

Я проснулся рано утром в обычной комнате на территории какой-то воинской части в лесу. Глянул на оставленные мне наручные часы — шесть тридцать, на улице еще темно. Вчера меня привезли сюда уже поздно вечером и сразу привели в комнату, где стояли: обычная металлическая кровать с панцирной сеткой, небольшой полированный двустворчатый шкаф, письменный стол со стулом и полированная тумбочка в цвет со шкафом. Когда меня вчера забрали с дачи, я с самого начала и предполагал, что меня привезут на какую-то из подмосковных баз ГРУ. Только учитывая все произошедшее, ожидал, что меня запрут на гауптвахте. Ан нет, меня поселили даже с комфортом. Значит врагом не считают. Это уже хорошо.

Вчера вечером я сразу разделся и лег спать, вымотанный до нельзя произошедшими событиями. Теперь я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Застелив кровать, я надел свои джинсы и рубашку, которые вчера раздеваясь повесил в шкаф, я попытался выйти из комнаты. Дверь оказалась закрыта. Я бы, конечно, легко мог выбить дверь, или попробовать вылезти в окно. Комната находилась на третьем этаже, и такая высота не была препятствием для экстренного покидания помещения. Но так грубить с ходу явно не стоило, поэтому я аккуратно постучал сгибом пальца в дверь, привлекая внимание. Сто процентов кто-то должен был дежурить в коридоре, на всякий случай. Так и есть. Клацнул дверной замок и дверь мне открыл широкоплечий крепкий ефрейтор со штык ножом на поясе. Он с интересом уставился на меня.

— Мне бы в туалет выйти — вежливо попросил его я.

— По коридору до конца и направо — ответил мне ефрейтор.

Я, прихватив лежащее на тумбочке белое полотенце, прошел по длинному коридору до конца и зашел в указанную дверь. Все по военному скромно и чисто. Сделав все свои утренние процедуры я снял с себя джинсовую рубашку, и повесив ее на ручку двери с наслаждением умылся до пояса. Потом вытеревшись досуха, я забрал полотенце и рубашку и голым по пояс вернулся обратно, сопровождаемый внимательным взглядом ефрейтора.

Залежавшееся за ночь тело требовало движения, и я, открыв форточку и повесив рубашку на спинку стула, устроил себе получасовую гимнастику, в щадящем режиме, чтобы не сильно потеть. Закончив с гимнастикой, я снова надел на себя рубашку и закрыв форточку сел на стул положив руки на колени и выровняв спину. Постепенно вытесняя бродившие в голове мысли я сосредоточился на дыхании и через некоторое время полностью выпал из реальности уйдя в себя.

Меня вернул обратно стук в дверь. Медленно открыл глаза и увидел вошедшего в комнату рядового с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с парующими гречневой кашей и котлетой, блюдечко с несколькими кусочками черного хлеба, кубик сливочного масла и стакан черного чая. Солдат поставил поднос на стол и с интересом взглянув на меня пошел на выход.

— Спасибо! — любезно поблагодарил его я.

— Пожалуйста, — улыбнулся мне он и вышел из комнаты.

Я взглянул на часы. Однако. Уже пятнадцать минут девятого. Вот почему мне принесли завтрак. Я тут как в советском санатории, пусть без особых удобств, зато в тепле и сытно кормят опять же. С аппетитом позавтракав, оставил поднос на столе, а сам, скинув ботинки, как был в одежде, лег на застеленную кровать заложив руки за голову.

Минут через двадцать, тот же рядовой, предварительно постучав в закрытую дверь, забрал поднос с грязной посудой и вышел из комнаты. Потянулись сначала минуты, а потом и часы ожидания. Все это время, я думал о странном и почти невозможном, с точки зрения теории вероятности, пересечении с моим командиром Карабановым. Может в этом и есть мой смысл, подселения в тело Юрки? Отдать долг за спасение жизни? Или тогда зачем, если не это? Полностью уйдя в свои размышления, я вдруг увидел как в комнату вошел дед Вики, одетый в форму генерал майора с орденскими планками на груди. Меня как пружиной подбросило с кровати. Я на автомате вскочил на пол, вытянулся в струнку и гаркнул.

— Здравия желаю товарищ генерал майор!

— Вольно, — ответил Виктор Петрович, и улыбнувшись, добавил. — Так кто же ты такой, Юра Костылев?