До самого вечера сидела как на иголках. В бессознательном состоянии вышла на крыльцо полицейского участка. Подхваченная Мортимером, села в его мобиль, и мы помчались.. на верную смерть.

Блузка помялась, строгая юбка закрывала трясущиеся колени, от волнистых локонов не осталось и следа. Натянув толстую шапку на глаза, я попыталась унять волнение.

Не могу, не могу, не могу!

Дом, в котором жила Элоиза Скотт, располагался в центральном районе Регата. Другого не следовало ожидать от женщины столько высокого положения.

Мобиль подъехал к железным воротам, и те распахнулись, будто охранник стоял рядышком и, окоченев от холода, считал секунды до нашего приезда. Мобиль выехал на брусчатую дорожку, свернул в крайнюю дверь длиннющего гаража. Сколько мобилей у семьи Скотт? Пять? Десять?

Меня и на один не хватило.

Почувствовав, что я сейчас упаду в обморок, мой фамильяр обвил лодыжки и зашипел:

– Яночка, поедем отсюда…

– Нужен нам этот твой хахаль?

– Вот-вот, без хахалей лучше! От них только ноги трясутся, да дыхание перехватывает. Да, хоз-з-зяйка?

Я скорбно вздохнула и посмотрела назад, где охранник крепко накрепко закрывал ворота. Пути назад нет.

Мортимер помог мне выбраться из мобиля и повел в дом через гаражный вход. Волнение то накатывало, скручивая живот в узелок, то отпускало. До гостиной мы добрались быстро, хоть я и оттягивала эту встречу до последнего. Проверяла сумочку, отвлекалась на фамильяра, ползущего следом, поправляла одежду. Но чему быть, того не миновать.

Вскоре в глаза ударил свет огромной люстры. Весьма нескромно, богато и просторно – именно так я мысленно охарактеризовала помещение. Элоиза Скотт знала толк в стиле, или этот толк знал ее дизайнер. Мебель в темно-зеленых тонах разбавляли яркие пятна желтого и оранжевого: декоративные подушки, светильники в форме цветов и шаровидные. Впечатление, что мы находимся в темном лесу, а вокруг летают толстопопые светлячки.

Элоиза Скотт стояла к нам спиной, смотря куда-то в окно, и нервно постукивала каблучком. Наверное, заждалась.

– Морти! – обернулась она, услышав шаги на пороге. – Рада, что ты решил-таки попроведать мать. Ты обдумал то, о чем мы говорили?

– Да, мама.

Спрятавшись за могучую спину Мортимера, я все никак не хотела показываться на свет. Вдруг она меня не заметит? Это было бы лучше всего!

Судя по всему, она меня и вправду не заметила, потому что сказала что-то совершенно непонятное.

– Об Антоне уже два месяца нет вестей… Ты не можешь больше меня игнорировать! Помоги мне найти племянника. Это твой двоюродный брат!

– Я не хочу это обсуждать, – резко ответил Мортимер. – Я пришел сегодня не один и хочу тебя кое с кем познакомить.

Тут он предательски схватил меня за руку и силком вытащил на свет. Элоиза Скотт неподдельно охнула.

– Мама, это моя…

– Напарница! – воскликнула я.

– Кто? – хмуро обернулся Мортимер.

– Кто? – воодушевилась мама.

– Мам, это не…

– Молчи, сын. Если ты не хочешь мне помогать, пусть поможет твоя коллега. Как вас?

– Яна Руш, госпожа.

Взгляд Мортимера прожег мне спину.

– О, до чего отзывчивая у тебя напарница, – подобрела Элоиза Скотт, взяла меня за руку и повела к дивану. – Скажите, как давно вы работаете в полиции?

Элоиза Скотт провела настоящее устное собеседование, и только потом решилась довериться и рассказать о своей беде.

– Видите ли, три недели назад пропал мой племянник, Антон Страуберг, сын моей сестры Жанны и двоюродный брат моего черствого, бессердечного сына.

– Мама, Тони не пропал, он просто ушел из дома.

– Молчи, когда я говорю! – топнула тяжелой ногой госпожа Скотт. – Я чувствую, случилось что-то ужасное.

– Почему вы сразу не обратились в полицию? – не поняла я.

Какими бы ни были споры внутри семьи, любой ее член мог написать заявление о пропаже родственника.

Элоиза Скотт поморщилась.

– Я не доверяю вашим коллегам, уж простите, среди них полно лентяев. Я хотела, чтобы исчезновение Тони расследовал лично Мортимер.

– Нечего там расследовать! Яна, не бери в голову.

А, вот оно что.

– Как это случилось? – я незаметно достала рабочий блокнот. – Ваш племянник имел при себе деньги, документы? Он взял с собой личные вещи?

Элоиза Скотт горестно вздохнула.

– Тони исчез по дороге домой, прямо с улицы. Он выходил в аптеку и должен был вернуться через полчаса.

– А Тони не учится? Не работает?

– Жанна была против общественного образования. Тони занимался дома. Все учителя приходили к ним на дом.

– Чем же он занимался в свободное время?

– Тони – мальчик необщительный, он был совершенно не против домашнего времяпровождения. Заботился о матери, ухаживал за садом, читал книги.

– Я приму ваше заявление, и мы вместе с Мортимером займемся этим делом, не беспокойтесь.

В сторону помрачневшего детектива я старалась не смотреть. Чувствую, за своеволие мне еще влетит, Мортимер не любит, когда ему перечат. Тем более, когда родная мать, сговорившись с невестой, решают за него.

Наказание непременно последует, и что-то мне подсказывало, наказывать он будет не маму.

Дверь мобиля захлопнулась, и мы остались наедине. Я вжалась в сидение, мягкое, кожаное, анатомически удобное, хотя сейчас оно казалось пыточным стулом, к которому пригвоздил меня Мортимер Скотт.

– Почему ты солгала? – яростно заорал он. – Мы же всё обсудили!

Отвела взгляд к запотевшему окну мобиля и проследила, как мокрая капелька съезжает вниз. Лед по краям начал оттаивать.

– Я просто не смогла пройти мимо ее беды, – тихо ответила я. – Она была вся на взводе. Какая свадьба? Она думала только о пропавшем племяннике. Твоя добрая, как ты верно заметил, невеста не смогла отказать твоей маме. Какая уж есть.

Мортимер подуспокоился.

– Так всё-таки невеста? Хм.. Допустим. Но ты зря согласилась, Тони вряд ли попал в беду. Он совершенно безобидный парень и всегда таким был. В его пропаже нет полицейского интереса.

– Куда же он делся?

– Сбежал, – просто ответил Мортимер. – Его мать, моя тетя Жанна.. Она по характеру, как три моих мамы вместе взятые. Властная, строгая, после ее прихода в дом я всегда чувствовал опустошение. Я бы тоже от такой сбежал. Тони вот-вот исполнилось восемнадцать, он уже взрослый парень, который волен выбирать сам. Я не хочу участвовать в его возвращении домой, потому что я его понимаю, я бы тоже на его месте хотел попробовать начать жить самостоятельно.

– Ну… Просто если предположить, что он не сбежал, а его похитили? Он богат, беззащитен, может, на него напали? Почему ты не рассматриваешь эту версию?

– Понимаешь, как человек он не представляет интереса, у него не было своих денег, он одевался невзрачно, неконфликтный, такой не полезет в драку. Совершенно обычный парень! С чего бы кому-то на него нападать?

– Похоже, вы не были близки.

Каждый человек уникален – в этом я была убеждена. Не все выставляют свою уникальность напоказ, многие предпочитают вести себя скромно, но это нисколько не умаляет их достоинств.

Обычный?

А, может быть, особенный? Скрывающий внутри себя целый мир увлечений, тайн. Какие книги он читал? О чем говорил с учителями? О чем мечтал? Чем больше думала о нем, тем больше мне становилось жаль этого парня и тем больше хотелось познакомиться с ним лично.

Заведенный мобиль тихонько выехал за железные ворота и покатил в сторону Булькающего бульвара, дом 5. Туда, где асфальт не моют и не покрывают заледеневшие участки солью. Где на улицах тихо, а в пабах шумно. Где власти Регата выделили мне служебную квартиру, маленькую, но вполне комфортную, близкую к работе и давно полюбившуюся.

Я задумывалась о смене жительства, однако все варианты, которые я находила за приемлемую цену, были далеко на границе города. Либо работа, либо комфорт. Пока что я выбирала первое.

На большой рабочий стол Мортимера плюхнулась папка с бесследно пропавшими за девять месяцев, и я ужаснулась.

Десятки людей, это только в Регате.

– Этих не берём, – сразу отсеял Мортимер несколько портретов. – Тут бывшие преступники, ушли из дома, чтобы скрыться от закона. Этих тоже не смотрим, все факты указывают на побег. Этих.. В городской морг поступали люди, подходящие под описание, но родственники их не опознали, хватаются за надежду. Та-а-ак… Остались последние.

Я посмотрела на шесть портретов, среди которых был портрет Тони Страуберга.

– Тебе не кажется, что эти двое похожи на наших бывших фигурантов.

Мортимер всмотрелся в бумагу.

– Ты права, эта женщина – вылитая Барбара Нойз, обольстительница с жабой.

И так он быстро ее вспомнил, что мне стало не по себе.

– Запомнил её? – искоса глянула на него.

– Конечно, яркая женщина, хоть и легкомысленная.

Я сгорбилась, сидя в его стуле.

– А этот похож на старика Фреда, смотрителя из леса. Не помню его фамилию.

– Бэ-бэ… Борисполь! – вспомнила я.

– Точно, Фред Борисполь. Думал, он уже умер.

– Странно, что тут не указаны подробности их исчезновения, как у других пропавших.

Я повертела портреты, к которым не было приложено ничего. Никакого дополнительного описания, условий, при которых они пропали.

Странно, Барбара из тюрьмы, что ли, сбежала? Помнится, мы передали ее в "Контроль".

Мортимер будто услышал мои мысли.

– Они оба под крылом "Контроля", – произнес он, – информация о них засекречена, это нормально. Для розыска достаточно портрета, остальное обычным полицейским знать не обязательно.

По-моему, полиции здесь вообще никто не доверяет. "Грубая рабочая сила, не способная думать", – так они нас представляют?

– Можно встретиться с Эриком… – начала я, но была перебита решительным "нет".

Мортимер положил мне руки на плечи и нервно сжал.

– Давай в этот раз без Эрика. Видеть его не могу.

Я промолчала. Ну, тебе и не надо его видеть… С Эриком Вудом, куратором "Контроля", я вполне могу встретиться сама. Нам есть что обсудить, а мне есть, за что извиниться. Откладывала эту встречу до последнего, а зря, вдруг обидела человека. В последний раз я сбежала из ресторана, куда он меня пригласил, не ответила на чувства, просто трусливо смылась. Так себе расставание.

Что он подумал обо мне? Решил, что я дурная? Как давно это было.

Ступая по тонкому льду, буквально и фигурально, я вошла в огромное стеклянное здание. В приемную Контроля за магическими взаимодействиями, намереваясь встретиться с Эриком Вудом. Не знала, примет он меня или прогонит.

В холле сновали работники "Контроля" в блестящей синей форме с золотой эмблемой. Брезгливо косились на вошедших клиентов и старались скорее их распределить по кабинетам. Топчутся тут в грязных ботинках.

Я глянула на свои ноги, подо мной тоже образовалась мутная лужа. С опаской посмотрев по сторонам, отодвинулась на пару шагов и приготовилась прилежно ждать.

– Удивлен, что ты пришла, – сухо поприветствовал Эрик, когда ему доложили, что пришла подопечная.

Меня проводили в кабинет, усадили в кресло, вручили стакан воды. Двумя руками ухватилась за стекло, до того оно казалось хрупким и тонким. Сделала глоток и отставила стакан от греха подальше.

Фамильяр, что все это время послушно полз следом, притих под моими ногами. Куратора змейка побаивалась, для нее он был даже страшнее Мортимера, ведь у него влияние, власть над фамильярами. Одно его слово, и змейку изымут. Лучше посидеть тихонько, переждать.

В кабинете куратора я была впервые, обычно мы встречались на нейтральной территории: в кафе, в парке, в участке, просто на улице.

На стене справа тикали часы. На глянцевом столе ни пятнышка, Эрик следил за чистотой и порядком. Бумаги ровно разложены по стопкам, ручки, карандаши лежат вдоль.

Подумала – и решила на стол не опираться.

Настойчивое тиканье раздражало, сбивало с мыслей, поэтому я постаралась как можно быстрее изложить свою просьбу. Как пропали Барбара Нойз и Фред Борисполь? Контроль должен был определить Барбару-обольстительницу в тюрьму, а Фред… Он уже свое отстрадал. Куда он мог исчезнуть? Что об этом известно "Контролю"?

– Ничем не могу помочь, – выслушав меня, ответил Эрик.

У меня опустились руки. Как же так? Их портреты в розыске, неужели нельзя поделиться хоть какой-то информацией?

– Чтобы их найти, полицейским достаточно портрета и ориентировки. Извини.

– Но…

– Это не потому, что твое сердце бьется для другого, – чуть помолчав, произнес он.

Мое лицо залилось краской. Значит, Эрик все знает? Обижен, что предпочла ему другого? Черт, не люблю выяснять отношения, не моё это, вечно кого-нибудь обижаю.

Эрик продолжал:

– Просто закон запрещает разглашать информацию.

– А что он не запрещает? Прошу, помоги! Хоть что-то, что поможет следствию. Твои личные догадки, размышления.

Он взъерошил кудрявые волосы и мученически вздохнул.

– Из наших тюрем сбегают крайне редко, если не сказать – никогда.

– Та-а-ак… – ухватилась я за соломинку. – Барбара Нойз, действительно, сбежала из тюрьмы?

– Она даже попасть туда не успела, – с досадой произнес Эрик Вуд.

– У вас было внутреннее расследование?

– Я не могу о расследовании, Яна. Но.. можем просто поразмышлять. Теоретически Барбару Нойз можно заподозрить в планировании побега. А вот куда делся старик Фред, мне не известно. Он был достаточно старым, с трудом передвигался по лесу. Сбежать самостоятельно? Вряд ли.

– Спасибо, Эрик.

– Мои мысли законом не охраняются, это просто размышления. Не для протокола.

Эрика я благодарила долго и щедро, оставила ему заранее приготовленный и пронесенный через охрану презент – свеженький рахат-лукум собственного приготовления.

– Десерт за ценные сведения!

– Не такие и ценные… Не уверен, что их исчезновения связаны. Хотя как минимум одно их объединяет.

Мы посмотрели друг другу в глаза. В его было сожаление, в моих – надежда на дружбу.

– Поздравляю с помолвкой, Яна.

Я потупила взгляд. Ему и это тоже известно.

– Увидимся, – проговорила напоследок.

– Ага.

Из стеклянного здания выходила опустошенная. Не знаю, что меня коробило больше: разрушенные отношения с Эриком или то, что он говорил о пропавших фигурантах.

Двое магов пропали за последние полгода. Нас и так по пальцам пересчитать, а тут сразу двое, бесследно и при странных обстоятельствах.

Если предположить, что Барбаре помогли сбежать, то в чем его выгода того, кто это сделал?

Более важный вопрос: есть ли связь между побегом Барбары, исчезновением Фреда и пропажей других людей из розыскного списка?  Совершенно разные возрасты, разные места жительства. Да, двое из них числились на учете "Контроля", но только двое. Другие – нет.

На первый взгляд – никакой связи между пропавшими не было.

Шесть портретов, шесть человек. Их лица я выучила наизусть.

Антон Страуберг – пропавший №1. Племянник Элоизы Скотт и двоюродный брат Мортимера. Молодой, худощавый, впалые щеки, тонкие губы, которые он редко размыкал для разговоров.

Барбара Нойз – наша прошлая фигурантка, преступница, маг-обольститель с фамильяром лягушкой. Дерзкая, опасная, грациозная – эти качества хорошо отражались на ее лице. Рыжая, как две капли воды похожая на меня. Мы передали ее в "Контроль", чтобы они судили ее по своим правилам, а те в итоге преступницу потеряли. Без вести пропала.

Фред Борисполь – еще один фигурант, не преступник… Старик, которому пришлось сжечь собственного фамильяра, чтобы тот прекратил убивать. Несчастный, пожилой, на портрете его глаза выглядели безжизненно. Художник хорошо передал характер Фреда и его боль.

Далее шли еще трое человек, женщина, мужчина и молодая девушка-подросток. Последнюю мне было жаль больше всех. Когда пропадают дети – это страшно. Сама она ушла из дома или ей "помогли"?

Я отчаянно искала связь, пыхтела над листками, читала ориентировки, отмечала на карте, откуда пропали эти шестеро, но ничего общего не находила.

Вывод напрашивался один: эти исчезновения не связаны. Точка.

Поиски Тони нужно начинать сначала и разрабатывать его пропажу отдельно. От одной только мысли замутило живот.

– Отвлекись, – тихо произнес Мортимер и пододвинул ко мне чашку ароматного кофе.

В нос ударил запах кофейных зерен, молока и корицы. Божественно.

Сильные руки подхватили, Мортимер усадили меня к себе на колени. В его темных глазах плясали смешинки, а я вдруг поняла, что сегодня толком и не смотрела на него. А вчера? Подбородок схватила щетина, а ведь только недавно он был совершенно гладким.

Сколько я так просидела? Мотнула головой, отгоняя рабочие мысли.

– Кофе? Откуда? – я с удивлением уставилась на толстую кружку с декором в виде снежинок. Магазинный кофе продавался в бумажных стаканах. Это всё было странно.

Мортимер вздохнул.

– Со своим расследованием ты совсем не видишь, что происходит в участке. Я потребовал у города кофемашину. Она уже неделю стоит в комнате отдыха, а ты только сейчас спрашиваешь: "Кофе?"

Мои глаза округлились. У нас теперь будет своя кофемашина? Потрясающе! Мортимер – потрясающий.

– Люблю, когда твои глаза блестят. Отдохни от работы.

Я шумно выдохнула и уткнулась в мужскую шею. В последние дни я прописалась в его кабинете. Потихоньку помогала с делами секретаря, другого начальник так и не нанял, поэтому приходилось разгребать завалы самим. Впрочем, мы с Мортимером были не против. Еще одна возможность побыть вдвоем и ни перед кем не оправдываться.

– Сегодня придет мама, – вдруг произнес он, и у меня от страха зашевелились волосы на макушке.

– Куда? Сюда?!

Смущение мигом сдуло. Появилась собранность, мышцы самопроизвольно напряглись, осанка как кол.

– Яна, надо сказать ей правду о нас.

– Не-е-ет! Даже не думай! – я вскочила и начала судорожно приглаживать топорщащиеся волоски. – Давай сначала найдем Тони, а уже потом все остальное. Не стоит утруждать женщину дополнительными переживаниями.

– Утруждать? – усмехнулся Мортимер. – Это не про мою маму.

– Почему ты так холоден с ней? Почему сам не стал заниматься пропажей родственника? Он ведь и твой брат тоже.

– Мама раздувает из мухи слона, я уверен в этом.

Я прищурилась.

– Но мне ты расследовать не мешаешь!

– Знаешь, как говорят, чем бы дитё ни тешилось…

И прежде чем я разозлилась не на шутку, дверь его кабинета распахнулась.

– Добрый вечер! – громко поздоровалась Элоиза Скотт.

Как горный сайгак, я отпрыгнула от Мортимера на безопасное расстояние и в ужасе посмотрела на его мать.

Гостья моего побега не заметила, прошлась вперед и бесцеремонно уселась в кресло детектива.

– Как хорошо, что Яна тоже здесь. У меня накопилось много вопросов. Как продвигается расследование?

– Ты как всегда вовремя, мама, – съязвил Мортимер, но госпожа Скотт пропустила колкость. – Яна как раз хочет тебе что-то сказать.

Он сложил руки крест-накрест и в ожидании посмотрел на меня.

– Д-да… Точно… – я будто забыла, как разговаривать. Открывала рот, а звуков не произносилось.

Поняв для себя, что это дохлый номер, я сказала другое:

– Вместе с Тони за последние девять месяцев пропали еще пятеро. Всего шесть человек, включая Тони.

Госпожа Скотт схватилась за сердце.

– Прямо сейчас мы разрабатываем версию, что эти исчезновения связаны, хотя пока результатов мало. Если связь не найдется и фактов окажется недостаточно, то расследование придется начинать сначала. Мы работаем, госпожа Скотт.

– Спасибо за честность, дорогая, – кивнула госпожа Скотт. – Это то, что вы хотели сказать?

Я прямо чувствовала, как ноздри мужчины вздымаются за моей спиной.

– Да, – пискнула, не поворачиваясь. – Только это.

– Рада, что расследование сдвинулось с мертвой точки. Теперь я могу ненадолго расслабиться. Сегодня я организую благотворительный вечер со сбором средств для бедных.

– Вы помогаете бедным? – искренне удивилась я.

Элоиза Скотт метнула на меня строгий взгляд, и я поняла, что мое удивление, пожалуй, было слишком сильным, даже обидным.

– Да. Я отчасти уважаю стремления и упорство бедных. Без поддержки всё их упорство бесполезно. Наверное, в этом мой кармический смысл – помогать убогим, чтобы они не захлебнулись в собственных амбициях и невыполнимых желаниях.

У-у-у! Холод пробрал лопатки.

Больше я ее ни о чем не спрашивала. Пусть Мортимер сам с ней разговаривает. Казалось, что бы я ни спросила, все сводилось к описанию ее превосходства над другими. Как она смогла воспитать Мортимера адекватным – оставалось загадкой.

Чем больше я находилась в ее обществе, тем больше привыкала к громкому голосу, тяжелому взгляду сверху вниз. Несмотря на характер, эта женщина всерьез переживала о племяннике. Когда она говорила о нем, в голосе проскальзывали тонкие нотки, которые она пыталась заглушить последующим громким кашлем.

Собрав в голове все ниточки, я начала думать.

Двое магов, плюс четверо обычных людей пропали за последние девять месяцев. Об их жизни ничего не известно, люди-невидимки, о которых не интересовались даже родственники. Всего шесть.

Ответ напрашивался только один.

– Госпожа Скотт, – вдруг произнесла я. – Скажите честно, Тони был магом?

– Он был магом?! – лютовал Мортимер. – Почему ты мне не сказала?

Госпожа Скотт с провинившимся выражением лица оправдывалась перед сыном.

– Жанна просила не рассказывать… Тони и без того в обществе было несладко, он с детства мальчик необщительный, замкнутый, общался только со своим жучком-паучком. Мы не хотели навлекать на него повышенное внимание.

– Фамильяр Тони – жук? – переспросила я.

– Ох, не помню, я видела-то его краем глаза. Тони его никому не показывал, боялся. Какое-то маленькое насекомое размером с ноготь.

– Интересно, – пробормотала я. – Выходит, трое из шести пропавших – маги. Нужно проверить остальных.

– Яна, ты уверена в своей версии? По-моему, ты цепляешься за соломинку.

Я резко развернулась.

– Интуиция редко меня подводит, но даже если не брать ее в расчет, то трое из шести – это уже весьма значительный аргумент, чтобы начать копать в этом направлении.

Подобрав свои вещи, я направилась к выходу.

– Будь осторожна, – прошелестел голос Мортимера вдогонку.

В холле было шумно. Если отбросить все выдумки, моя гипотеза была такова: знать о том, маг человек или нет, могут только родственники. Тот, кто общался с родственниками пропавших лично, был офицер Берти из приемной. Берти единственный тесно общался с родственниками пропавших, он принимал их заявления! Возможно, он что-то заметил.

– Значит, ничего необычного? – я дожевала бутерброд с колбасой и принялась за кофе.

Берти был не один, вместе с ним обедали Лари и Бон-бон. Даже не заметила, что уже время обеда. Закусывая бутербродами, которые принес Сенсей из дома, ребята болтали о ерунде, когда к ним с расспросами пришла я.

– Ну, не знаю… – протянул Лари. – Как родственники не заметили, что рядом с ними живут маги? По мне, это невозможно.

– Смотри, – Бон-бон вытянул палец, – вот у Змеянки всё ясно, сразу видно, что маг. А если фамильяр, скажем, собачка? Так ведь и не поймешь.

– Да… Только если собачка.

– Это еще не точно, – поправила я. – Надо бы опросить родственников еще раз. Возможно, моя версия бессмысленна.

Бон-бон кивнул рыжей макушкой.

– Змеяш, мы поможем, для того и нужны офицеры, помогать в выездной работе. Давай сюда адреса.

– Бро, я пас, у меня дежурство, – вздохнул Берти.

– Так мы тебя отпросим! Змеяша у нас с начальством на ты.

Бон-бон подмигнул.

– Но… – запротестовала я.

– Давай! Отпроси товарища, а мы пока поделим адреса!

Лари и Берти поехали поодиночке, а мы вдвоем с Бон-боном, как в старые добрые времена. Он больше не говорил о наших отношениях и о том, что было в прошлом. Его взгляд всё больше блуждал вокруг, а легкомысленная улыбка стала появляться на лице чаще.

По жребию из списка нам досталась женщина. Замужняя, судя по тому, что заявление о пропаже подал муж. Несчастный человек – думала я, пока мы не пересекли калитку дома и не услышали женский смех.

Рука зависла над поверхностью двери, мышцы одеревенели.

– Стучи, ну! – поторопил Бон-бон.

Дверь нам открыла счастливая семейная пара. По крайней мере, я бы так решила, если бы не знала о пропаже настоящей супруги. Высокий волосатый мужчина, по-видимому, был господин Мак, а женщина в домашнем халате нам не представилась.

– Полиция, по поводу пропавшей Вивьен Мак, – Бон-бон достал значок и попросил войти.

– Конечно, проходите, ребята! Я как раз хотел к вам идти.

В теплой прихожей нам четверым стало тесно.

 – Хотели сами идти в участок? – я покосилась на женщину, стоящую позади него.

– Дорогая, иди на кухню. Это по поводу Вивьен, надо уладить дела.

Его новая пассия скрылась на кухне, а я смогла немного расправить плечи.

– Одну жену потеряли – завели новую? – излишне жестко заметила я. Не знаю, что на меня нашло.

– Змеяш! – пихнул в бок Бон-бон.

– Ну, извините, – нисколько не обиделся господин Мак. – Прошло уже полгода, сколько мне еще хранить верность? Вы нашли Вивьен?

– Нет… Но открылись новые обстоятельства. Нам нужно задать пару вопросов.

– Расскажите о Вивьен. У нее были магические способности?

– У Вивьен? Не-е-ет, я бы знал.

– А, хм, домашние питомцы?

Мужчина задумался.

– Питомцы? Ну, у нее была кошка, с которой она не расставалась. Гадина, какой свет не видывал. Кошка, в смысле. Жена-то у меня святая была. Не знаете, когда можно признать ее умершей?

Я аж рот открыла от простоты, с которой он это сказал.

– Вивьен Мак может быть жива и здорова, а вы уже хотите признать ее умершей?!

Кулаки зачесались, а господин Мак лишь развел руками.

– Вы не так поняли. Вивьен любила меня до безумия, каждый день чистила мне ботинки и гладила носки. Если бы она была жива, она бы уже сообщила о себе. А так… Вряд ли, ребята. Может, убили в подворотне. А мне надо жить дальше. Жениться хочу, а развестись не могу, пока она числится пропавшей. Вы уж узнайте у начальника, как все оформить побыстрее.

Внутри полыхнул гнев, но Бон-бон вовремя схватил меня и потащил на улицу.

– Мы узнаем, спасибо за сотрудничество! – быстро попрощался он.

– Ага, доброго пути, ребятки.

Господин Мак помахал рукой и закрыл дверь.

– Ненавижу неверных мужчин! – пропыхтела я в попытке справиться с эмоциями. – Жена для него и носки, и ботинки, а он даже полгода не может потерпеть! Ух!

– Говорят, ты тоже замуж выходишь… – пробормотал Бон-бон.

Я вмиг покраснела, мысли о неверном муже Вивьен Мак отошли на второй план.

– Уже знаешь?

– Все знают, – хмыкнул друг, – просто не говорят пока, чтобы не смущать. Мне тоже показалось, что ты не очень-то хочешь распространяться.

– Да… Так и есть.

– Почему? Это же хорошая новость? Или это всё не добровольно, он тебя заставил?!

– Нет-нет! Что ты, добровольно! Просто… Ты видел Элоизу Скотт?

Бон-бон весело улыбнулся.

– А-а-а, вот оно что.

– Всё очень сложно. Я ей в качестве невестки не понравлюсь, это очевидно, как день. Боюсь сказать правду. Не хочу, чтобы она втоптала меня в грязь, и без того понимаю, что я Мортимеру не пара.

– Воу-воу, полегче, – друг остановился, – если бы все принимали решение о браке, основываясь на выборе мамы, счастливых браков бы не было.

– Думаешь, я должна это пережить? Игнорировать ее отношение? Это неправильно…

– Для начала попробуй найти с ней общий язык. Если не получится, ну, ты старалась. Если она желает сыну добра, то поймет, что лучше тебя кандидатуры нет.

Морозный воздух вокруг стал плотным.

– Прости, что у нас ничего не вышло…

Бон-бон фыркнул.

– Ой, брось, я давно отошел. Даже больше – я, кажется, готов к новым отношениям! У тебя, случаем, нет привлекательной подруги? Чтоб и фигура была, и лицо, и внутри человек хороший?

Я улыбнулась.

– Есть одна, может, ты помнишь, Анита. Но ее сердце занято безответной любовью.

– Да-а-а, грустно нынче с отношениями. И все же, познакомь меня с ней еще раз. Вдруг второй раз к счастью?

На том и распрощались.

После разговора я поднималась по ступенькам в свою квартиру и тогда решила: попытка не пытка. В смысле, конечно, пытка! Но я должна это сделать, должна хотя бы попробовать понравиться Элоизе Скотт, иначе это будет предательством по отношению к Мортимеру. Я должна показать себя заботливой, хозяйственной, может, угостить ее чем-то? Эх, найти бы еще время на это.

Мечты о том, как я буду стоять у плиты, стряпать что-нибудь вкусное, посвящая всё свободное время готовке, разбились в момент, когда я вошла в участок.

За столом, где обычно сидел Берти, было пусто.

Нехорошее предчувствие заклубилось внутри, как отравляющий дым, отчего дышать стало сложнее.

Я даже не сразу заметила Мортимера, который раздевался ко мне спиной.

– А где Берти? – мой голос дрогнул.

– После вчерашнего отгула не вернулся, развлекается. Дорвался до отдыха, зараза.

– Он не отдыхать ходил, – ответила резко, – он помогал мне в деле.

– Да? И как продвигается расследование?

– Четвертая пропавшая без вести Вивьен Мак, вероятнее всего, была магом. Четыре из шести, Мортимер.

Мужчина повесил пальто и нахмурился.

– Пять из шести, – окликнул голос справа.

Лари был в плохом настроении.

– Как съездил?

– Паршиво. В семье пропала младшенькая, так они и рады. Говорят, забитая была, с психикой не в порядке, всё с птичками разговаривала. Мне отдали ее дневник, в котором она описывает свою связь с фамильяром. Девчонка сама считала себя безумной, думала, что это болезнь, раз она слышит голос птицы. Она была еще юной, никто не объяснил ей, что маги существуют, и что связь может сформироваться неожиданно. Она просто не поняла, что именно с ней произошло.

– Бедный ребенок.

Мы синхронно повернулись к Мортимеру, ожидая какой-то реакции и дальнейших указаний.

– Пять из шести – маги, – вслух пробормотал он. – Так, Лари, не раздевайся, едешь к Берти домой. Проверь, что он узнал, и тащи его задницу на работу. Остальные – в зал для совещаний. Живо!

В зале для совещаний было холодно. Закутавшись в теплый свитер поверх формы, я внимательно смотрела на доску, где Мортимер вывешивал данные по нашему делу.

Пять из шести пропавших, включая Антона Страуберга, вероятно, были магами. Незарегистрированными, хотя для нашего расследования это было не так важно. Каждый из них был по-своему странным и нелюдимым, им оказалось легко скрыть свою связь с фамильяром, да и не было до них никакого дела. Ни полиции, ни "Контролю".

До тех пор, пока девять месяцев назад не пропал первый. Потом второй. А следом – все остальные.

Тихо, незаметно и совершенно безнадежно.

Коллеги рассуждали так же, как я.

– Начальник, тут только два варианта. Либо никак не связанные между собой маги сбежали осознанно по своей воле. Либо они были похищены кем-то третьим против своей воли. Есть еще варианты?

– Отсутствие связи не доказано, – раздалось с задних парт. – Если они скрывали от родственников свои способности, они могли скрывать от них и новые знакомства, связи, круг общения.

– Родственники описывают их как замкнутых, нелюдимых. Люди, которых никто не хватится.

– Это возвращает нас к версии о похищении. Слишком идеальные жертвы, вам не кажется?

Скрестив руки, Мортимер слушал наши предположения, хмурился и никак не хотел признавать, что исчезновение его двоюродного брата Антона Страуберга могло быть звеном цепочки.

– Так, хватит, всё это фантазии и предположения. Тем более, мы еще не знаем, что случилось с шестым…

В коридоре послышался громкий топот. В зал для совещаний прямо в верхней одежде вбежал офицер Лари.

В ужасе он посмотрел на Мортимера, на меня, на Бон-бона и тревожно произнес:

– Берти вчера не вернулся домой. Его нигде нет. Он.. пропал!

Штатный криминалист Марпл в белом халате и медицинском фартуке, который обтягивал ее всю, важно подошла к столу.

– Карина Бишоп, сорок лет. Умерла от удушья. Предметом, похожим на пояс от одежды. По всему телу гематомы, царапины, полученные за несколько минут до убийства.

– Она дралась с убийцей? – я внимательнее посмотрела на худенькое низенькое тело.

– И весьма яростно. Под ногтями остались частички кожи. Волосы на голове выдерганы. Предположу, что дралась она с женщиной.

– Да-а-а… – протянул Мортимер. – Убийство на почве ревности?

– Насыщенная личная жизнь у медсестры хосписа? Может, дело в том, куда она ездила по ночам.

– Думаю, одно и другое связаны. Но теперь мы этого не узнаем.

– А если узнаем? – я встрепенулась и ухватила фамильяра за хвост.

– Не-е-т! – протянули три головы хором. – Мы на это не подписывались!

Что ж такое! Каждый раз одно и то же.

– Дорогие мои, – я строго посмотрела на змейку. – Вы достаточно прохлаждались в последние дни. Пора и поработать.

Три головы понуро потянулись к белому окоченевшему запястью. Кусала, как всегда, Знайка, но брезгливую гримасу изобразили сразу все. И так натурально! Ох, актрисы.

Резкий укус.

Холодная липкая тьма ослепила, и из глубины раздался встревоженный женский голос:

"Ты сошла с ума, Анита!" – успела сказать медсестра перед смертью, прежде чем ее поглотила тьма.

***

Позже мы с ребятами сидели в комнате отдыха и обсуждали дело. Пропал наш Берти, не просто какой-то прохожий с улицы.

Наш. Берти.

И всё это было как-то связано с делом о пропавших незарегистрированных магах, о которых толком не знали даже родственники.

– Горькое, – поморщилась, сделав глоток кофе.

Бон-бон открыл какой-то шкафчик и достал сахар в кубиках.

– На, только никому не говори. Детектив Смерть озаботился с кофемашиной, да про сахар для простых смертных не подумал.

Я с благодарностью бросила в чашку три кубика и продолжила рассказ из морга.

 – "Ты сошла с ума, Анита", – сказала медсестра. Только я никак не представляю, как это может нам помочь.

– Анита? – с интересом воскликнул Бон-бон. – Кажется, ты недавно хотела познакомить меня с какой-то Анитой. Забавно!

– Это совпадение… – пробормотала я, сжав стаканчик с кофе. – Просто совпадение имен, мы уже с таким сталкивались. Нужно отталкиваться от фактов, а не от имени.

Ребята переглянулись.

– Ну, для начала можно узнать, была ли в окружении медсестры какая-нибудь Анита. По-моему, это лучший вариант.

Парни загалдели.

А я что-то приуныла. Интуиция подсказывала, что никакой Аниты мы не найдем. Погибшая считала, что та "Анита" сошла с ума. Почему она так решила? Она знала убийцу лично? Может, это одна из ее пациенток?

– Нужно ехать в хоспис, – решила я. – Узнать, была ли среди пациентов женщина по имени Анита, и начать с нее.

Ребята не возражали.

– Анита? Не припомню, у нас таких не работает, – помотала головой дежурная медсестра. – И пациентов с этим именем нет, я тут всех знаю.

Она едва успела выдохнуть после нашего ухода, как мы снова нагрянули в белый холл хосписа.

На город опустился вечер, а здесь, на окраине леса, и вовсе была темень. Я с опаской посмотрела в окно, ни зги не видно. Персонал потихоньку прощался, уходил, оставалась только дежурная.

– Где работала медсестра Карина Бишоп?

Нас проводили к ее рабочему столу, начался обыск.

Помимо медкарты Виктора Тора, в ее столе мы нашли еще несколько подозрительных медкарт. Без имен, только стертые инициалы. Но с прописанным лечением, уколами с сильнодействующими препаратами.

– Что это? – переспросил Мортимер.

Ответила ему заведующая. Она еще не ушла домой и с интересом смотрела за нашей работой.

– Пустые медкарты, – она полистала несколько штук. – О, тут указан корпус N, это невозможно. Это психиатрический корпус, он давно заброшен, там не должно числиться пациентов.

– Где? – только успел спросить Мортимер и рванул в темный лес.

Я едва поспевала следом. За редким лесом позади хосписа показался темный корпус без света, заброшенный, старый. Большие окна, как черные глаза демона, клубились тьмой и смотрели в сторону леса.

– Жутковато, – сипло прокомментировала я.

– Идем.

С грохотом дверь заброшки распахнулась, мы влетели внутрь.

Одноэтажный, неказистый корпус с малым количеством окон. Свет проникал в длинный коридор, на окнах колыхались прозрачные занавески.

– Х-холодно…

Мортимер отломал ножку от сломанного стула и, вооружившись, пошел вперед.

Ветер дунул в оконные щели, и занавески заколыхались в бешеном ритме. На голой стене выступили уродливые тени, которые казались точно привидениями.

Я вцепилась в сильную руку Мортимера.

– Не бойся, это просто…

Стоящий в углу железный столик для инъекций вдруг поехал вдоль коридора прямо к нам. Инструменты в железной чаше угрожающе лязгнули, стеклянный стакан рухнул на пол, не удержавшись на столике.

– М-мортимер! – вскрикнула я, зажмурившись.

В этот момент позади взревел мотор, и в коридоре неожиданно вспыхнул свет.

Свет!

При белом больничном свете столик для инъекций не казался железным монстром, а страшные призраки оказались простыми дырявыми занавесками.

Я с трудом разжала пальцы и отцепилась от мужского плеча.

На пороге заброшенного корпуса стояли заведующая и низенький мастер с рабочим чемоданчиком.

– Запустили резервный генератор, – объяснила она.

А меня вдруг пробил смех. Нашла, чего бояться! Темноты! Ух, ребята засмеют.

Сквозняк гулял в заброшенном корпусе как у себя дома. Хотя так ли он был заброшен?

– Недавно включали, – прокомментировал мастер, заглянув в щиток освещения.

– Что вы говорите? – шикнула на него заведующая. – Это невозможно. Здесь нет пациентов!

– Видимо, были.

Мортимер уже прошел вдоль коридора, заглянул в каждый угол, в каждую палату. И остановился у последней.

– Что там? – я юркнула к нему.

– Смотри сама…

В самой последней палате было просторно и достаточно тепло. Наверное, она из всех больше всего подходила для того, чтобы…

– Здесь держали людей, – тихо произнес Мортимер, а у меня от нервного напряжения встал ком в горле.

Шесть коек с помятым постельным бельем. Узенькое окно с толстой рамой, которое невозможно открыть изнутри. На общем обеденном столе остались крошки.

– Кто жил здесь? – я посмотрела по сторонам.

Мортимер подошел к одной из больничных коек и откинул подушку. На металлической спинке в самом низу были выцарапаны инициалы.

"В.Т."

Виктор Тор?

– А там, посмотри там! я подскочила к соседней койке.

"А.С."

– А Сэ? Подожди-подожди.

– Антон Страуберг… – обреченно выдохнул Мортимер. – Он был здесь. Они все были здесь.

В мужских глазах полыхнула ярость. Он повернулся к побледневшей заведующей.

– Как такое возможно?! Злоумышленник держал похищенных на территории вашего хосписа, и никто этого не заметил? У кого есть доступ к корпусу? Вы не заметили горящий здесь по ночам свет?

– П-позвольте ответить, детектив… – прокашлялась заведующая. – Окна палат выходят на сторону леса, поэтому да, мы не заметили свет. А доступ, он у всех есть. Раньше здесь были пациенты, у персонала могли оставаться здесь вещи, документы, наработки.

– Бардак! У вас под носом некто держал похищенных людей! Как этого можно не заметить?!

– Ну, знаете! – вспыхнула заведующая. – В отличие от вас, детективов, мы тут работаем по сменам и вечером возвращаемся домой. Дежурят ночью всего несколько медсестер, у них своей работы достаточно, чтобы еще за заброшкой следить.

– Криминалистов сюда, – припечатал Мортимер, развернулся и вышел за порог.

В гробовой тишине раздался лязгающий звук поехавшего по коридору столика для инъекций. Сквозняк веселился. А мне вдруг стало совсем невесело.

– Да… Не повезет его жене… – пробормотала заведующая.

Я обернулась.

– Вы так думаете?

– Принципиальный, упрямый, идет напролом, только приказывать горазд. Таких героев женщины только в книжках любят, а замуж выходят за терпеливых, заботливых, понимающих.

Я задержала дыхание и с надеждой посмотрела на собеседницу.

– А что, если он не понимает? Если он и его избранница – половины совершенно разных фруктов?

Заведующая обдумала ответ.

– Внутри счастливых семейных пар встречаются противоположности, но крайне редко. Зачастую такие браки разваливаются в самом начале семейной жизни. Всего вам доброго, детектив Руш.

Криминалисты взяли образцы крови, слюны. Всё, что сумели найти в палатах, где держали пропавших. По крупицам они смогли выяснить, что самым свежим образцам не больше трех дней. Похищенных вывезли из корпуса совсем недавно. А вот старым образцам примерно девять месяцев, что совпадало с началом серии похищений.

Судя по анализу крови, похищенным кололи успокоительные. Кому травки, кому лекарства. Марпл записала название веществ, которые в той или иной дозировке встретились в анализах крови: барбитураты, экстракт пустырника, экстракт валерианы. Впрочем, дозировка веществ была рассчитана грамотно, для каждого пациента отдельно. Как объяснила Марпл, преступник не хотел навредить и действовал очень осторожно.

А еще криминалисты нашли кровь неизвестного у входа в палату, совсем свежую и мужскую.

Берти?

Участок второй день ходил в трауре. Я десять раз прокляла себя, что позволила ребятам мне помогать. Что сама же отпросила Берти, отправила его непонятно куда. Не знала, куда двигаться дальше. Мортимер цеплялся за документы, медкарты, очередной раз изучал обстоятельства пропажи людей. Выяснял, куда делись пропавшие из хосписа вместе с Берти. Как их вообще вывезли незамеченными. И главное – куда?

Нам нужно было что-то еще, улики, факты, но ничего нового не находилось.

Анита.

Почему вместо того, чтобы идти домой, я пришла сюда. На порог дома подруги. Да, разумом я тысячу раз понимала, что моя Анита здесь ни при чем, но чувство вины требовало, чтобы я хотя бы поговорила с ней. Проверила, удостоверилась.

Успокоилась, в конце концов.

– Яна? – удивилась она, увидев меня на пороге. Замерзшую, с красным носом и ледяными руками. Варежки остались в участке. – Заходи скорее!

Она втолкнула меня в тепло, как тощую сосульку с мороза. Не забыла и про фамильяра.

– П-привет… – пробормотала я. – К-как дела?

– Скорей! Снимай холодное! Держи тапочки.

Анита заботливо подсунула мне старенькие, но толстые меховые тапочки и повела в гостиную.

Ее квартирка была просторнее моей. С зарплатой экскурсовода она сумела переехать из маленькой комнатушки в свою квартиру. И пусть платить за нее предстояло еще полжизни, она радовалась как ребенок.

Усадила меня в низенькое кресло, разогрела чайник на плите.

– У меня и печенье есть! – хвасталась она, пока я согревалась.

Щеки порозовели, пальцы рук приятно кололо от горячей кружки. Трехглавая змейка свернулась клубочком в моих ногах и твердо заявила, что в ближайший час уходить из тепла не намерена.

– Как у тебя с твоим детективом?  – Анита налила чай. – Уже выбрали дату свадьбы?

– Нет, – я сгорбилась, – пока всё сложно…

Анита вскинула брови.

– В любви нет ничего сложного! Вот я раньше думала только о себе, а сейчас… Любовь меняет, понимаешь? Ты тоже должна это чувствовать, между вами же с первого дня искрится.

– Похоже, ты в любви разбираешься лучше.

– А то! – Анита загадочно подмигнула.

– Та-а-ак, – я прищурилась. – И как у тебя с твоим профессором Коучем?

– Мы близки как никогда! Пришлось постараться, чтобы стать для него единственной. Теперь я не только его коллега, еще и личная ассистентка. Мы почти всё время вместе.

Анита восторженно рассказывала, как ей удалось обратить на себя внимание старого профессора. Я знала, к чему идет разговор, так всегда было. Анита всегда уходила в описание достоинств Аристарха Коуча, до чего он хорош и обворожителен. До чего вежлив и приятен в общении.

Я сама видела в нем только доброго наставника, но Анита… Их связывали совсем другие отношения.

– Рада за тебя, – мягко улыбнулась.

– Ой, – Анита остановила взгляд на сахарнице. – Сахар кончился. Я сейчас!

Она вскочила, хозяюшкой побежала на кухню. Шкафы застучали, раздался звон банок.

– Яна, посиди тут немножко. Я сбегаю к соседке, сахар попрошу, она не откажет.

Подруга умчалась, хлопнув дверью. Сумка, лежащая на комоде у двери, свалилась на пол. Изнутри вывалилось содержимое.

Я хмыкнула.

Подошла, подобрала сумку, а когда уже разворачивалась обратно, взгляд зацепился за исписанный кусочек бумаги.

Вообще, я не читаю чужие письма. И не стала! Всё сделал любопытный невоспитанный фамильяр.

Змеиная тушка вслед за мной подползла к сумке и громко зачитала:

– Пустырник, двести миллилитров. Барбиту.. что? Мы таких слов не знаем. Тьфу! Понапишут нелюди! Вот это списочек!

Я забыла, как дышать.

– Барбитурат..?

На автомате я достала рабочий блокнот и переписала все наименования из списка Аниты. Странного списка, в котором помимо успокоительных было еще много всего неизвестного. Что это? Зачем ей барбитурат, зачем пустырник? Неужели, она как-то причастна к тому, что происходило в хосписе?

В коридоре послышались шаги, это Анита возвращалась с сахаром.

Мне хватило секунды, чтобы сунуть листок обратно ей в сумку.

– О, – подруга открыла дверь и не ожидала увидеть меня в прихожей. – Уже уходишь?

– Да… Извини, – я засобиралась. – Меня осенило.. насчет.. насчет любви! Ты была права, пойду признаюсь Мортимеру в чувствах.

Мои глаза блуждали по одежде, обуви, но только не смотрели на Аниту. Сунув фамильяра подмышку, я пулей вылетела на улицу. В голове эхом звучали слова погибшей медсестры.

"Ты сошла с ума, Анита!"

Неужели это та Анита? Моя Анита? Не может этого быть!

Следующим утром полицейские Регата штурмом взяли библиотеку. Завалились лавиной и мигом заняли свободные деревянные столики.

Библиотекарь едва успевала разглядывать бравых офицеров сквозь толстые очки. Кивала, машинально показывала, в какой стороне раздел кулинарии, в какой – медицины. Траволечение? Мы такое не пропагандируем! Но раздел соответствующий есть, там, в дальнем углу. Вместе с прочей ритуальной ересью.

Я поделила ребят на группы и каждой выдала список Аниты. Если в назначении успокоительных мы поняли почти все, то для чего всё остальное? Незнакомые травы, порошки в определенных пропорциях. Ответ был где-то здесь.

– Змеяш, искать что-то конкретное? – спросил Лари.

– Ищите рецепт, где будут фигурировать перечисленные вещества и травы. Скорее всего, надо искать в разделе медицины. Убийство медсестры, содержание похищенных в хосписе, лечение успокоительными – всё это взаимосвязано. Мы должны найти последнюю зацепку: для чего злоумышленнику этот список? Узнаем – будет шанс найти пропавших. Работайте. Я верю, мы уже близко.

– Есть! – Лари открыл первую книгу и сосредоточенно начал искать.

Сонные и расстроенные, мы битый час сверяли наш список со всеми известными рецептами. Тщетно, глаза замылились, пальцы устали перелистывать страницы.

– Отдохни, – Мортимер тихо подошел сзади. Взял за руку и незаметно увел в дальнюю часть библиотеки. Здесь было темно, в воздухе витала пыль.

Теплые руки накрыли мои уставшие плечи. А перед носом материализовалась кружка кофе.

– Ух ты! – не сдержала удивления.

– В участке сварил и бережно нес, чтобы не расплескалось.

– Мой герой, – засмеялась, принимая кофе.

Сладкий, ароматный. Где же Мортимер прячет сахар от остальных?

– Не расстраивайся, если не…

– Найду! – отрезала на полуслове. – Просто я пока не поняла, где искать.

– Да хоть в древних ритуалах. Там на каждое жертвоприношение есть рецепты. Как правильно куриц разделывать, перья раскидывать, какие благовония должны витать в воздухе. Вполне себе рецепт.

– Бр-р-р, нет. Наш преступник умный, современный, мыслит логично, он не может быть связан с какими-то древними ритуалами. Я эту версию даже не рассматривала.

– А зря. Древней запрещенной магией увлекаются как раз умные люди. Она привлекает их своей недоказанностью, таинственным флером.

Мортимер изобразил в воздухе непонятные жесты.

– Так говоришь, будто сам когда-то увлекался.

– Не то, чтобы… Но вопрос однажды изучал.

Я покосилась на полки с "ритуальной ересью", как назвала эти книги библиотекарь. Подумала – и решилась открыть первую.

До последнего не верила, что найду что-то важное, пока глазами не уткнулись в четкий список Аниты в тех же пропорциях, которых указывала она.

Заторможенно перевернула книгу и посмотрела на обложку. Что это я читаю?

"Легенды древних шаманов". Хм, чушь какая. При чем здесь шаманизм? Однако чем больше вчитывалась в описание ритуала, тем больше понимала, это оно!

Книга про шаманов с грохотом плюхнулась на самый большой стол из тех, которые заняли коллеги.

– Ритуал передачи силы вожаку! – громко заявила я. – Список ингредиентов для ритуала точь-в-точь наш.

Ребята сгруппировались вокруг и с недоверием уставились в старенькую книгу.

– Кровь шести шаманов прольется в полнолуние… – зачитала первую строчку.

– Шаманов? Каких шаманов? – не понял Лари.

– Магов, как я понимаю. Шесть пропавших магов – шесть "шаманов". А вожак – это центральная фигура, аналог правителя. Шесть шаманов объединялись, чтобы передать силы не шаману, обычному человеку, правителю.

Коллеги, что разбирались в магии, задумчиво притихли. А те, что не разбирались, скептически нахмурили брови.

– Подожди-подожди, какие такие силы?

– Магические, я полагаю. Судя по описанию, в результате ритуала вожак получал силу, которой ранее не обладал. Магию и фамильяра.

– А шаманы? – тихо спросил кто-то.

– Тут не написано.

Сердце тревожно сжалось. Не потому, что меня страшил древний ритуал. Уверена на девяносто процентов, он не работает. Хотя человек, который задумал его, который похищал магов, который держал живых людей под успокоительными, он всерьез в это верил! Что случится, когда он поймет, что его ритуал не сработал? Расстроится? Взбесится? Убьет?

– Ребята… – схватился за голову Лари. – Полнолуние сегодня.

Мы замолчали. Только громкое дыхание Мортимера говорило о скором решении.

– Аниту в розыск. Поднять документы. Что у нее в собственности? Где она будет проводить этот ваш ритуал?

Я не могла это слушать. С каждым словом уши закладывало сильнее, а перед глазами проносились картинки из наших общих воспоминаний.

Моя Анита задумала похищения? Древние ритуалы? Моя подруга – убийца и похититель шести человек? Это совершенно на нее не похоже!

"Ты сошла с ума, Анита", – всколыхнулись в памяти слова погибшей медсестры.

Я уцепилась за мысль, как за последнюю надежду. Анита задумала ритуал? Или она помогает кому-то другому? Тому, из-за кого она уже давно сошла с ума. Единственный человек, ради которого она готова пойти на всё.

Аристарх Коуч.

– У Аниты в собственности только квартира, купленная недавно, – обсуждали между собой коллеги.

– Должно быть что-то ещё! Дом, участок, пустырь!

Я вздохнула.

– Посмотрите, что есть в собственности у Аристарха Коуча.

Коллеги в шоке обернулись.

– У кого? Яна, при чем здесь историк из музея?

– Анита могла сойти с ума только из-за одного человека, которого любила всем сердцем. Это Аристарх Коуч, ее кумир и любимый мужчина. К тому же, она одна не смогла бы провернуть похищения шести человек, а вот уважаемый и богатый Аристарх Коуч мог. По словам соседей, медсестра работала на кого-то богатого. Это может быть Коуч.

– Он же помогал нам не раз. Нет ни одной косвенной улики, которая бы указывала на него!

– Кроме Аниты. Да… Никаких улик. Если бы не мой дар, мы бы никогда не узнали об Аните. Никогда бы не связали ее с Аристархом Коучем. Вы, опытные полицейские, привыкли цепляться за факты, и в другое время я бы согласилась, но не сейчас. Ритуал сегодня, мы не можем тратить время на сбор доказательств, разговоры, мозговой штурм. Просто давайте съездим и проверим. Просто проверим. Только сегодня я прошу вас довериться интуиции и мне, вашему штатному магу. Вдруг наш Берти…

Не смогла завершить фразу. Коллеги поняли меня без слов.

Лари воинственно встал первым, за ним поднялся Бон-бон.

– Кажется, у Аристарха Коуча есть дом за городом, я читал биографию в газете. Он там хвастался чистым воздухом и хвойным лесом.

– Дом, лес, полнолуние…

В любом случае решение оставалось за Мортимером.

– Не могу поверить, что согласился, – рычал Мортимер громче двигателя паромобиля.

На полной скорости мы неслись на окраину города.

– Ты ведь сам предложил посмотреть книги по ритуалам.

– Не думал, что ты действительно найдешь в них тот клятый рецепт!

– О, приехали.

Ночь скрыла черный мобиль Мортимера. Вдалеке за деревьями показался большой особняк. Пригнувшись, мы пробежали вдоль дороги и нырнули в лесной закуток.

Свежий лесной воздух заставил кожу покрыться мурашками.

– Ребята ведь успеют к горячему?

Мужчина не ответил.

Он пошел мне на уступки, но сделал все по-своему. Посовещался с коллегами за закрытой дверью, раздал команды и поехал со мной в загородный дом Коуча. Один.

На мой взгляд, идея была так себе, хотя в разумности нашего начальства я не сомневалась и в дела подковерные не лезла. Мало ли какие основания нужны для штурма без улик и доказательств?

Впрочем, одно доказательство я услышала сквозь лесную чащу. Прислушалась – да! Внутри будто пузырь лопнул.

Берти! Это голос Берти!

– По-мо-ги-те… – из последних сил кричал он из старого сарая.

– Берти!

Моему счастью не было предела. Живой!

Я вцепилась в деревянную дверь, но та не поддалась.

– Змеяна?! – кажется, мой голос он собирался услышать в самую последнюю очередь. – Это ты?

– Не рад?

– Рад… Так, сейчас… – Берти пытался собраться с мыслями, пока мы снаружи ломали замок. – Это всё старик из музея, он стоит за всем. У него шесть заложников! Больные, немощные, он перевозил их на колясках!

– Они не больные. Их накачали успокоительными и сейчас собираются принести в жертву.

Мортимер сделал жест, и я отошла от двери.

Раз! Два! Три!

Дверь вылетела, несмотря на замок. Сарай покосился. Подхватив обессиленного друга, мы вывели его наружу. Холодный воздух обдал лицо, Берти закашлялся.

– Жуть.. какая.. – пытался отдышаться он. – Они в лесу. Он увез их в лес, в колясках.

– Сколько их? – задал резонный вопрос Мортимер, имея в виду не похищенных.

– Не знаю. Я слышал только звук железных колес от медицинских колясок. Другие передвигались бесшумно.

– Оставайся здесь. Помощь скоро будет.

Последняя фраза воодушевила и меня в том числе. В лес неслась на всех парах. Мы вылетели на поляну друг за другом. Сначала я, тощая, слабая, но жутко уверенная в себе. Следом – мой фамильяр, продрогший от холода и сырости леса и желающий, чтобы всё поскорее закончилось.

– Апчхи! – не сдержалась змейка.

Все присутствующие повернулись к нам.

Шесть пациентов в колясках, как говорил Берти, сидели в круге. Вялые, сонные, они едва подавали признаки жизни. Под тенью сосен их было сложно разглядеть, если бы не самодельный факел, что стоял ровно по центру. Там же находился "алтарь", на котором виднелась маленькая клетка.

Серьезно? Вот это шоу! Как в первобытной эпохе!

– Яна? – удивился хозяин бала. Профессор истории Аристарх Коуч. – Вы вовремя. Не поможете?

– А? – вмиг растерялась.

Подошла ближе и увидела, как Аристарх Коуч бережно держит на коленях голову одной из жертв, бледного старика. Кажется, это тот пожилой пациент, похищенный из хосписа.

– Умеете проводить реанимацию?

– Я?! Н-не знаю.

Тем временем у несчастного закатились глаза, тело сковала судорога. Вдруг он перестал дергаться, замер в мучительной позе и больше не двигался.

Профессор тяжело вздохнул.

– Вы… Вы хотели ему помочь?

Я все не могла найти объяснения происходящему. И, в частности, не могла понять, где ходит Мортимер! Он же за мной шел!

– Хотел, но не смог. Его жизнь оборвалась в одночасье.

Я подняла голову и поняла, что позволила себе совершить глупость. Я потеряла бдительность, отвлеклась на умирающего и не заметила главного.

– Это твой друг?

Аристарх Коуч щелкнул пальцем – и из леса вышли двое рослых мужчин. Охранников или телохранителей, меня сейчас волновало не это. Связав руки пленному, они под руки тащили вырывающегося Мортимера.

– Стойте, не трогайте его!

Мой фамильяр решительно бросился в бой, но путь преградил огромный жесткий ботинок. Здоровый охранник со всей брезгливостью пнул змейку и отшвырнул ее обратно.

– Нет, пожалуйста! – я метнулась к фамильяру, который после удара потерял ориентацию. Хвост яростно дергался, в то время как головы потеряли синхронность.

Схватив фамильяра в охапку, я затравленно повернулась к профессору Коучу.

– Не обижайся на моего подчиненного, он просто делал свою работу. Что до твоего друга, его я не трону, – профессор вежливо склонил голову. – Если сделаешь для меня кое-что.

Ага, конечно!

– Я не собираюсь помогать в вашем варварском ритуале!

– Мне вовсе не нужна помощь. Видишь ли, старик Виктор умер, так и не выполнив своей миссии. Ты заменишь его в эту ночь.

– Что? – я задрожала.

– Ничего сложного. Твоя задача – поделиться кровью и… Не умереть.

Из меня вырвался нервный смешок.

Под ругательства Мортимера, которого охранники привязали к дереву, я направилась к месту, куда жестом указал профессор Коуч.

Потянуть время… Все получится… Нас спасут…

Если успеют.

Древний ритуал ведь не должен быть быстрым? Мантру зачитать, благовония развести, курицу распотрошить? Хотя насчет последнего не уверена, кому этой ночью положена роль курицы.

Я зажмурилась и попыталась вспомнить, что там было в описании ритуала про вожака и шаманов, а в голове друг за другом мелькали названия ингредиентов. Бесполезно.

Тем временем профессор Коуч вышел к алтарю. В крохотной клетке забилось какое-то животное. Тоненький писк нарушил тишину. Котёнок? Не разглядеть. Маленькое черное пятно жалось к стенкам клетки и не хотело сегодня быть съеденным.

Только сейчас я поняла, что.. фамильяр! Профессор Коуч ведь маг, где его фамильяр? Шикарная золотистая обезьянка с умным взглядом?

Поискала глазами, тщетно.

А потом всё встало на свои места.

– Вы не настоящий маг, – ошарашенно произнесла я.

Историк хмыкнул, но ничего не сказал.

– Вы обманщик! Ваш фамильяр – подделка!

– Я сейчас немного занят.

– Точно… С помощью древнего ритуала вы хотите получить.. что? Силы "шаманов"?

– Никто на ваши силы не посягает. Вы просто поделитесь частичкой магии, и тогда сила пробудится во мне.

– Хотите стать магом с помощью жуткого ритуала? – оторопела я. – Вы же не верите в это всерьез?

Профессор Коуч нехотя отвлекся.

– Если бы я не верил, меня бы здесь не было. Я всю жизнь изучал древние книги, искал способ получить магию и фамильяра. Чтобы с гордостью называться магом.

– Вас и так считали магом… Ловко вы выдрессировали свою обезьянку.

– Ева прекрасно справлялась со своей работой. Но она не фамильяр, да.

Профессор вернулся к делам. Очистил деревянные чаши, достал свечи.

– Ритуал не поможет, – простонала я. – Это всё древняя чушь!

Профессор усмехнулся.

– Неужели не понимаешь? Так и задумано. Обернуть знания в сказки, урезать подробности, дать общественности услышать эхо настоящих знаний. Посмеяться над историей! Я встречал это тысячу раз, когда реально опасные вещи маскировали в виде сказок и легенд, называли ритуальной ересью. Но всё это правда. Я нашел древний текст. Первоисточник. Как в древних племенах шаманы передавали силу вожаку.

– Не верю…

– А я верю, Яна. И очень хочу попробовать. Я уже стар, многого достиг в этой жизни, кроме одного. Мечты однажды встретить своего фамильяра, обрести магические способности, почувствовать знания мира на себе, стать их проводником.

– По вашей вине погиб человек.

Профессор мазнул взглядом по мертвому телу Виктору Тора.

– Он погиб от болезни.

– Я не о нем, я о медсестре, что работала на вас!

Аристарх Коуч на миг удивленно замер.

– Карина? Думал, она просто устала и уволилась.

– Она умерла! Вы убили ее!

– Яна, – Аристарх Коуч посмотрел на меня. – Я никого не убивал, и убивать не собираюсь. Я отпущу всех, когда достигну цели. Кстати о ней…

Из темного леса на поляну выбежала худенькая фигура. Русые волосы разметались, на лице застыла сосредоточенность.

– Профессор, – я с болью в груди узнала голос Аниты, – вот ароматическая смола, что вы просили. Двести грамм, отмеренные по вашим лабораторным весам. Ой!

Она узнала меня.

В ее взгляде читался страх и горечь от нелепого разоблачения. Жалость ко мне. Сожаление, что больше не будет, как прежде. Только не стыд. Анита не жалела о том, что сделала. Она хотела быть здесь, стоять бок о бок со своим профессором.

– Благодарю.

Аристарх Коуч перенял чашу со смолой, а потом вдруг внимательно посмотрел на Аниту. Кажется, он примерял, способна ли она убить человека. И, в отличие от меня, не мог прийти к однозначному выводу.

– Будь добра, помоги зажечь свечу.

Ритуал начался.

Аристарх Коуч по очереди подходил к каждому пленнику, царапал ладонь и собирал кровь в старинный рог. Окутанный туманом благовоний, он так увлекся делом, что не заметил, как я потихоньку, с фамильяром на руках, начала двигаться к соснам.

– Мортимер! – прошептала я.

Охранники напряглись, но беспокоить профессора в такой важный момент не решились. Строго зыркнули на нас и приготовились пресечь любое подозрительное действие.

Я молча дотянулась до руки Мортимера.

Сыро, они его ранили, у него кровь!

Осознание этого факта резануло больнее ножа. Какие бы цели не преследовал профессор Коуч, он принес много боли людям вокруг. Там же в колясках – не куклы. Живые люди, которых он силой и хитростью держал при себе, собирал по одному, держал на успокоительных, чтобы затем использовать как часть рецепта.

Пустырник, ароматическая смола, шесть магов… Так он проводил подготовку к сегодняшней ночи?

– Тони… Он там! – прошептал Мортимер и посмотрел под сосну справа от нас.

Худой и бледный, там сидел Тони Страуберг, двоюродный брат Мортимера. В коляске, как все остальные. На его коленях стояла клетка, сплошь перемотанная проволокой. Фамильяр Тони – жук, это была защита от его побега.

У других пленников клетки более простые, но разглядеть в темноте их фамильяров не представлялось возможным. Все они маги! И все – пленники одержимого историка.

Он все просчитал.

Мы смотрели, как профессор подошел к Тони, как резанул ему ладонь, как сморщился сонный парень – и в рог потекла горячая кровь. После к пленнику подскочила Анита и быстро наложила повязку, чтобы остановить кровь.

– Прости, Яна… – Мортимер сжал мою руку. – Знаю, ты хотела расстаться. Я не дурак.

– Что? Нет-нет! Я люблю тебя…

– Любишь?

– Просто я запуталась. Мне все время кажется, что я тебе не подхожу, что мы слишком разные. Ты ведь богатый, иначе воспитанный, выросший в городе, профессионал своего дела. А я.. серая мышь из провинции.

– Так и есть, – спокойно ответил Мортимер.

– Что?

– Мы разные. Я люблю горький кофе, а ты пьешь только с сахаром. Мы совершенно разные.

Я улыбнулась и задумчиво посмотрела на мужчину. Потом на охранников, что с повышенным вниманием слушали наш разговор.

Легонько сжав его руку, я зашептала:

– Да… Про кофе – точно. Ты установил кофемашину в участок и не подумал докупить к ней сахар. Но… Ты всегда думал обо мне. Кофе, который ты готовил для меня, всегда был сладким. Бон-бон прятал коробочку с сахаром в комнате отдыха. А где прятал ты?

Наши взгляды пересеклись. Чертовски разные, в ответственный момент мы мыслили одинаково.

– Яна, – позвал профессор. – Прошу к алтарю.

Я не знала, как должен проводиться ритуал по первоисточнику. Профессор ясно дал понять, что доступные знания и то, что мы прочитали в библиотечной книге, – лишь обрывки правды. Впрочем, одну фразу я запомнила очень хорошо. И кажется, эта фраза была одинаковой и в древнем первоисточнике, и в общедоступном варианте ритуала.

"Строго следовать рецепту".

Я до боли сжала кубик сахара в ладонях, стараясь растереть его мелко-мелко.

– Всего несколько капель, – профессор дождался, пока я вернусь на свое место и кивнул на мою ладонь.

Я вытянула руку, позволила сделать надрез.

Кровь брызнула, наполняя древний рог. В глазах Аристарха Коуча мелькнуло нетерпение. Взяв, сколько нужно, он быстрым шагом отправился к алтарю, где в другой таре были смешаны прочие травы.

Я покосилась на Аниту, которая ждала моего внимания.

– Давай я перевяжу рану.

Не спрашивая разрешения, она коснулась моей ладони.

– Хм… Что это у тебя? – глаза Аниты вспыхнули от удивления. – Что ты сделала?

– Подсластила пилюлю.

– Только не это! – разозлилась на меня бывшая подруга. – В этом ритуале нельзя отходить от рецепта! Это слишком важно!

Я пожала плечами.

– Всё кончено, Анита.

– Ничего не кончено, профессор обязательно что-нибудь придумает. Он очень умный, начитанный, у него такой богатый внутренний мир, он замечательный, он…

– Ты точно сошла с ума.

– Вот и нет! Теперь я с ним вместе. А ты одна!

Я хмыкнула.

– Я работаю в полиции, я никогда не бываю одна. Скоро сюда нагрянет пол-участка. Вам не сбежать.

– Профессор! – в панике закричала Анита.

Но Аристарх Коуч был слишком увлечен. Закончив мантру, он смешал ингредиенты, обмочил пальцы в полученной кровавой жиже и, держа руку на клетке с котенком, начал обмазывать свое лицо.

Луна вышла из облаков, озарив поляну белым светом. Теперь каждый из нас был как на ладони, а главное…

Я не врала. Мы с Мортимером больше не были одни.

Позади из кустов раздался треск. И насмешливый мальчишеский голос произнес:

– Это с ней ты хотела меня познакомить? Красивая, но не в моем вкусе. Не люблю предателей.

Анита вскрикнула, но Бон-бон уже зажал ей рот.

– Успели… – выдохнула еле слышно.

Бон-бон подмигнул, одел на Аниту наручники и ринулся к ребятам в бой.

Втроем они положили громил-охранников, отвязали Мортимера, и тот спешно направился к алтарю.

– Там что, котенок? – всмотрелся Лари.

– Старый живодер!

Вдалеке послышался вой сирен. Полицейские прибыли не одни. Мортимер велел подключить "Контроль" и весь отдел розыска. С ними приехали санитары, для которых здесь было, пожалуй, больше занятий, чем для полицейских.

Драться нам было не с кем.

По очереди ребята увозили коляски с поляны и передавали бывших пленников в руки врачей. Те, может, и не подавали признаков счастья, но по глазам было видно, они понимают. Все это время понимали, что с ними происходит, только ответить не могли.

Между тем Аристарх Коуч спешил завершить ритуал.

Ритмичный бой барабана был прерван совсем невежливым хуком Мортимера.

Удар.

Профессор полетел на землю вместе со своим ритуальным варевом. Кровавая жижа пролилась, запачкав Мортимера, но старик не растерялся. Ловко вынул из-за пояса ритуальный нож и ткнул перед собой. Острое лезвие прошло сквозь черное пальто и задело кожу. Сильно задело.

– Мортимер! – испугалась я.

Наперегонки с фамильяром мы побежали к алтарю.

Трехглавая змея – это вам не мышка, такая и укусить может. Что она и сделала.

Не знаю, кем видел меня профессор, когда я стояла над ним, а мой фамильяр кусал его ноги.

– А-а-а! Убери… – выл профессор, но я не могла.

Во мне клокотала ярость. Первобытная, под стать кровавому ритуалу. И она всецело передавалась существу, ментально связанному со мной, – фамильяру.

Наверное, хорошо, что Мортимер вызвал еще и "Контроль", потому что в какой-то момент я забыла, зачем здесь нахожусь. Перед глазами стелилась красная пелена, меня не волновали звуки вокруг. Мой враг – всё внимание сфокусировалось на нем.

Фамильяра словили петлей для отлова обезумевших фамильяров, хотя обезумела здесь я. В лицо прыснули чем-то вонючим, что я была вынуждена перевести взгляд. Голоса закружилась, будто давление начало приходить в норму.

Мортимер!

Он лежал на боку, держась за живот. Вокруг мельтешили медики, меня отчаянно пытались увести, но не могли.

Я рухнула на землю и в ужасе смотрела, как из моего любимого вытекает кровь. Ее слишком много – это я понимала без пояснений врача. Помимо ран на руке и шее, которые нанесли охранники, добавилась рана на животе.

– Ты как?

– Жить буду, наверное… – прохрипел Мортимер, а потом уставился на моего фамильяра, которого специалист из контроля пытался засунуть в клетку. – Скажи, пусть укусит. Узнаешь, умру я или нет.

Мои глаза расширились. По щекам потекли слезы.

Я могла.

Да, мои способности позволяли заглянуть на несколько минут вперед, услышать скорую смерть. Но я не хотела.

Мое знание… Мое проклятие…

Профессор Коуч так стремился обрести дар, получить фамильяра, но он не понимал, как сильно дар меняет жизнь. Как сильно он давит, прогибает под себя. Возможно, я бы была хорошей учительницей или продавцом. Но дар слышать смерть не оставил мне ни единой возможности пойти другим путем. Теперь я навсегда связана со смертью.

Если на работе я не могла отказаться, то здесь и сейчас я не хотела знать. Умрет Мортимер от полученных ран или останется жив?

Вера в лучшее – всё, что держало меня на плаву и не позволяло свихнуться.

– Я верю, ты поправишься.

Я переложила его голову себе на колени, пока врачи делали свое дело. Потом ребята принесли носилки. Как в тумане я наблюдала за действиями врачей, полицейских, специалистов "Контроля". Их действия были слажены, будто все заранее знали, что делать.

Знал ли Мортимер? Предполагал, что так будет? Он должен выжить, чтобы я могла задать ему этот вопрос!

Обернулась в поисках своей змейки. Спецам удалось ее приструнить. Охмелевшая от валерьянки, она вальяжно сидела в просторной временной клетке и наблюдала за шевелением…

– Мяу! – раздалось из другой клетки, что упала с алтаря.

Черный котенок.

Я скорее освободила бедное животное и подняла его на свет.

– З-з-здравие… –  прохрипел мой фамильяр. – Здрав… Ик!

– Мяу! – ответил котенок.

Я ошарашенно разжала пальцы. Котенок выскользнул, упал на траву и шустро засеменил к носилкам, на которые укладывали Мортимера.

– Что?

Черный комочек юркнул ему под плащ, никто не заметил. Кроме меня. Я стояла посреди поляны жутко уставшая, обессиленная, грязная, промокшая в чужой крови.

И искренне удивленная.

– Ритуал сработал… – прошептала и скорее зажала рот.

Кто-нибудь слышал?

Аромат кофе разлился по кабинету заместителя начальника полицейского участка. На столике – кружка его горького и моего с сахаром. Хотя он был официально на больничном, рабочее место этот неубиваемый мужчина покидать не стал. Обмотанный бинтами от шеи до запястья, плюс повязка на живот, он сидел на мягкой софе, укрытый пледом, и обнимал невесту.

Нет, всё же не нравится мне это слово.

– Невеста, моя невеста, – шептал на ухо Мортимер. – Скажи, что чувствуешь. Только учти, больного нельзя беспокоить.

– Ладно-ладно, – я нехотя опустила плед. – Люблю, честно.

– И я тебя, – улыбнулся Мортимер, прижавшись к моей щеке. Уставший, но довольный, как кот.

Кстати о коте.

– Что будешь делать с этим котенком?

Я кивнула в сторону маленького черного комочка, который нашел себе интересную игрушку. Змеиный хвост!

Рассевшись на коврике, мой фамильяр вяло подергивал единственным хвостом и с интересом наблюдал за пушистым котенком.

– Нес-с-смышленый, – пояснила змейка. – Маленький еще.

Я оценила размеры комочка. Сколько ему? Месяца три.

– Вы уже общались? – мне было жутко интересно, тогда как Мортимер отнесся к обретению фамильяра весьма равнодушно.

– Обрывками. Он еще мал и мало понимает. Да и я толком не понимаю, как это произошло.

Ритуал профессора Коуча удался. С единственной поправкой – фамильяр выбрал не его. Видимо, крошки сахара не навредили рецепту. Навредил тяжелый кулак.

– Не хочешь сообщить в "Контроль"? Они помогут тебе наладить связь.

– Нет, – отрезал Мортимер. – Никто не должен знать, что магию можно получить силой. Даже "Контроль". О том, что ритуал сработал, никто не должен знать. Никогда.

– Да… Я понимаю.

– Я обещал охранять этот город. Пусть кровавые жертвоприношения останутся в прошлом.

Решение Мортимера я уважала и даже понимала. Если люди узнают, что начнется? Сильные мира сего захотят обрести дар, поставят пробуждение на поток? Бр-р-р! Нет, Мортимер прав.

Страшные сказки пусть останутся в прошлом.

– Кстати, Тони вернулся домой. Тётя Жанна счастлива, и моя мама тоже. Приятный парень оказался, жаль, раньше мы не общались. После всего пережитого он решил начать жизнь с чистого листа. Встал на учет в "Контроль" и скоро переезжает в собственное жилье.

– Рада за него. Хоть мы толком и не знакомы.

– Уверен, вы подружитесь. Только если ты не боишься насекомых. Жук у него страшный, рогатый, жуть.

– Вот не надо, у меня тоже змейка не ангел.

Фамильяр под ногами фыркнул.

– Но до чего хороша! – поправилась я. – И чешуйка, и глазки, и зубки.

Змейка довольно зашипела.

Да, особенно зубки. После змеиных укусов, профессор Коуч передвигался на коляске. Сначала в больнице, потом перевели в изолятор. И я бы пожалела его, если бы не знала о шести несчастных магах, которых он держал в заложниках, поил успокоительными и чуть не превратил их в инвалидов. Ирония судьбы – теперь в коляске оказался он. В заложниках собственных амбиций.

Анита призналась в преступлении. Боялась, что ее разлучат с любимым. Хотя, на мой взгляд, ей требовался психиатр, а не тюремщик.

Я не знала, как с ней говорить. О чем? Обдумывала речь, шла на нижний этаж, а потом возвращалась обратно. Я была не готова.

Впрочем, знала я одного человека, который никогда не готовил речь. Невозмутимый, уверенный в себе, открывающий двери с ноги.

– Сын! – в кабинет вошла мама Мортимера. – Яна, и вы здесь.

Я пулей вылетела из-под общего пледа и вытянулась по струнке.

– Я должна поблагодарить вас, – Элоиза Скотт будто не заметила моего побега. Подошла вплотную и с чувством пожала мне руку.

– Не стоит. Я рада, что Тони вернулся домой живой и здоровый.

– Сын, – произнесла Элоиза, не сводя с меня взгляда. – Принеси мне кофе.

Мортимер медленно выбрался из пледа, но вставать не спешил.

– Мама, поверь, ты не станешь это пить.

– Ты видел, сколько градусов на улице? В такой мороз я пью всё! Давай же, скорей.

Мужчина вздохнул и вышел из кабинета. Только за ним закрылась дверь, госпожа Скотт сменила милостивый взгляд на сосредоточенный.

– Я знала, что вы в отношениях. Еще с первой нашей встречи.

Я чуть не подавилась. Неистово захотелось отойти подальше, но она крепко держала мои руки, не позволяя сбежать.

– Он рассказывал, что встретил девушку, чистоте которой нет равных. Я не поверила.

Догадка осенила мгновенно.

– Вы меня проверяли? Возьмусь я помочь вашему племяннику или нет?

– Поймала двух зайцев. Лихо, правда? Знаешь, я всегда добиваюсь своего, Яна. Ты еще молода и наивна, но корысти в тебе нет. Я буду рада видеть тебя рядом с моим сыном. Только ему не говори, ненавижу брать свои слова назад.

Регат засыпало снегом. Сугробы во весь рост лежали на обочинах неубранных дорог, а снег всё валил и валил, будто в бездонном небе кто-то наделал дыр.

Мы еле выехали из города, в несколько мобилей пересекли границу цивилизованного мира и отправились туда, где осадков меньше, а ветер сильнее.

Где засуха – это не сезонное, а пожизненное.

В мой родной Кварц.

В маленькой церквушке на окраине сегодня было людно. Собралась моя родня, приезжие коллеги-офицеры, на которых во все глаза смотрели наши девчонки и завидовали мальчишки. Мама Мортимера вместе с его тётей Жанной и Тони тоже прибыли в Кварц. Мои родные отнеслись настороженно, зато бабуля сразу нашла с Элоизой Скотт общий язык. Оказалось, у них много общего, а когда-то в молодости… Я предпочла не подслушивать разговоры.

Без подружки невесты я не осталась. Эту роль согласилась исполнить жена Сенсея – скромная Ми Ён. Она помогла мне с платьем, разгладила мех на короткой шубке, заплела волосы и даже вставила в прическу какой-то восточный гребень с изображением цветка.

– Подарок от нас. Ирис – символ единства и семьи. А еще мужества. Ты ведь будешь сегодня смелой? Яна?

Яна?

– Яна, пора к алтарю.

В глазах потемнело от воспоминаний. Точно так профессор Коуч приглашал меня пролить кровь во имя его безумной идеи.

Прошло больше месяца, а картинки с той ночи вот-вот мелькали в памяти, не позволяя забыть.

– Яна? Ты слышишь?  – отец, впервые сменивший рабочую робу на праздничный костюм, спрятал нос в воротник. – Холодно, давай скорей заходи.

– Д-да…

Ветер рванул, что есть силы, подзывая меня к дверям маленькой церквушки. Там внутри уже ждали гости и Мортимер. А сердце внутри вдруг сжалось от страха.

Трескучий снег под ногами, а там уже вход в тепло. Граница, перешагнув которую начнется новая жизнь. С новыми радостями и горестями.

– Пс-с-с, хоз-зяйка! – прошипел фамильяр под ногами. – Если не хочешь, давай сбежим! Только поскорее уже уйдем в тепло, хвост мерзнет.

Я мысленно досчитала до десяти. Ми Ён права, нужно быть сильной.

Взяв отца за локоть, я ступила на освещенный пол церкви. Под взгляды семьи, друзей и коллег подошла к свадебному алтарю. Дрожащие холодные руки вложила в горячие ладони Мортимера и впервые за сегодняшний день посмотрела ему в глаза.

Мужчине, которого я выбрала и который выбрал меня.

При виде которого сердце начинает биться быстрее, и вот уже щеки покалывает от румянца.

– Привет…

– Думал, ты заблудилась, – Мортимер прищурился.

– Я.. долго к тебе шла.

Церемония началась.

Я машинально кивала, повторяла слова за священником, и только в момент, когда лицо Мортимера приблизилось к моему, окончательно поняла – согласна.

Время остановилось, и я сама потянулась за поцелуем. Кажется, он не ожидал такой прыти. Едва поймал меня, закружил в объятиях и с чувством ответил на поцелуй.

Зрители в зале закричали поздравления, моя мама расплакалась.

Красная от внимания и неловкости, я отступила на шаг, но была снова поймана мужем.

– Я счастлив, – выдохнул он.

В нас полетел рис и монеты от дорогих гостей, все желали счастья, здоровья, долголетия, а бабуля с госпожой Скотт, наперебой упражняясь в остроумии, желали побольше деток.

Этот день я запомнила навсегда.

Не потому, что свадьба была красивой и громкой, а потому, что в этот день я сделала выбор. Преодолела собственные комплексы, предубеждения и сделала ставку только на одно чувство.

Его сложно осознать, сложно поверить, сложно игнорировать, его легко спутать с психическим расстройством. И даже когда весь мир против, ты знаешь, что поступаешь правильно, по сердцу. Ощущаешь тепло другой души и греешься, как змея на солнышке.

Это заветное чувство – любовь.

[Конец].