Раздался удар. Сильный удар. Я вскочила с кровати и бросилась к двери. Послышался звук падающего тела, а в спальню влетел Гена.

– Собирайся и собирай детей, у нас мало времени!

Я все понимала. Не задавала лишних вопросов, да мне было страшно и за детей, и за себя, и за Гену, но рядом с ним я слабела. Он был сильным и принимал решения.

Спустя час мы летели по трассе. По Московской трассе. Леша сладко спал, а Ксюша обеспокоенно смотрела в окно. Я видела, наблюдая за ней в зеркале что ее что-то тревожит.

– Гена ты бандит? Мама только после операции! У неё рецидив может случится!

– Ксюша!

– Все хорошо, детка, Ксюша права, об этом надо поговорить!

Его ладонь властно ложится на мое колено.

– Я переживаю за маму! – надулась Ксюша.

– У меня есть некоторые проблемы с законом, но вы, мама и ваш братик или сестренка будут в безопасности, обещаю!

Я смотрю в окно. Сердце так бешено бьётся, я не знаю, что будет дальше, но могу сказать одно точно, я уверена. С ним я уверена во всем. Что у нас есть завтрашний день, что у нас есть будущее. Наша семья. Я, он и наши дети.

Дом куда привез нас муж, был очень красивым, на краю леса и на берегу роскошного озера. Леша и Ксюша отправились разбирать вещи. А я утомленная дорогой легла на кровать и приложила руку к животу. Главное, чтобы ничего не повторилось. Спастись. Жить дальше.

– Как ты себя чувствуешь, малышка?

В нашу красивую спальню в черно красном цвете с бордовыми розами заходит Гена и присев на кровать, склоняется ко мне. Как же я люблю его. Как я безумно люблю своего мужа…

Мы с Ксюшей спекли пиццу, Леша сидел в планшете, а Гена с кем-то безостановочно разговаривал по телефону.

Я понимала что это ни есть хорошо и даже боялась включать телевизор или заходить в соц сети чтобы не увидеть там ничего о Геннадии Ржевском, своем любимом муже.

Когда дети были на летней террасе, я и Гена сидели у камина. Муж прижимал меня к себе, а я млела. С ума сойти, я раньше его не замечала, а сейчас млею в его сильных мужских руках. От него, от его силы и мощи.

Мой муж. Ладонь Гены ложится на мой живот, непередаваемое ощущение. Я люблю его. Этого жестокого грубого мужчину. Пресный секс с Гунченко в миссионерской позе был в прошлом. С этим мужчиной я понимала что живу, время в разлуке пока он был в тюрьме, потом в бегах, чуть не свело меня с ума.

Я без него не жила, не дышала и то что я испытывала с ним в постели не поддавалось описанию. Раньше с Гунченко хоть я и любила его, у нас было не более пятнадцати минут и мне казалось это нормально, норма жизни, а с Геной… С Геной я наконец понимала зачем я живу и ради чего я живу.

Под сердцем я носила его ребенка и была счастлива. Поднимаю глаза на него, а муж понимает всё без слов.

– Тебе разве можно маленькая моя?

Усмехаюсь.

– Можно если очень осторожно!

– Кто это был?

Леша и Ксюша уже спали, а я полулежала у камина в объятьях мужа. Осень. Она так плавно вошла в свои права. За окном сыро и прохладно, а у камина так тепло и уютно.

Рядом с ним.

– Малышка есть проблемы!

Слегка отстраняюсь и смотрю на Гену.

– Какие проблемы? Гена у нас дети, под сердцем я ношу нашего ребенка, я…

Он закрывает пальцами мои губы.

– Я никогда не причиню тебе боли, девочка моя, и нашей семье ни за что, мы же хотели повенчаться, помнишь?

Я киваю, а у самой так бешено стучит сердце. Почему то мне кажется что наша история будет иметь грустный конец. Только почему…

Я открыла глаза. Эта ночь была особенная. То, как любил мой муж бешено и страстно и я также, так было нельзя чтобы не навредить нашему малышу.

Но мы все равно оба сгорали от страсти, дикой накрывающей нас страсти. Он целовал меня, как безумный, а я извивалась под ним ощущая что я сумасшедшая развратная девка, а ни примерная жена, но мне было плевать.

Да я грешна, не одеваю на себя маску благочестия, как с Гунченко, сама мечтая ночами о другом, о том, как бы муж жестко трахнул меня, а ни пыхтел бы на мне пятнадцать минут.

Встав с постели, накинула легкий халатик и осторожно остановилась у перил. Гена с кем то говорил.

– Я не убивал их, это фотомонтаж! Слушай хватит! Это ни твое дело, я люблю свою жену и у тебя ничего не получится! На дочь переведу тебе денег! Больше мне не звони, Жанна!

Жанна… Однако очень красивое имя.

У него была бывшая жена, а я и не знала? Какая то боль отчаянно давящая колет мне под ребра. Мне так больно. Я ничего от него не скрывала никогда.

А у него и жена и дочь… Оригинально.

Я быстро вбегаю в спальню. Так спокойно, Клара тебе нервничать нельзя.

Спокойно. Болезнь может возобновится и ты беременна.

– Любимая все хорошо?

Меня всю трясет. Сказать что все хорошо и опять быть обманутой? С ведром на голове?

– Кто такая Жанна?

Резко поворачиваюсь к мужу и смотрю ему прямо в глаза.

Гена пристально смотрит на меня, даже не отворачивает взгляд.

– Я знал что ты слышала! Жанна это моя бывшая жена, она приезжала ко мне когда я сидел в тюрьме, там же она забеременела!

У меня потемнело в глазах. Почему вся моя жизнь была прииском интриг и тайн…

– Мы познакомились в контакте, банально, красивая мордашка, задница! Расписались на зоне! Она забеременела, родилась Лерка!

– Ты общаешься с ними? – тихо спросила я.

Гена привлек меня к себе.

– Жанна изменила мне, и я не уверен что вообще Лера моя дочь, но я помогаю!

Я собирался рассказать обо всем! Прости меня!

Смотрю на него и столько всего хочется сказать. Сколько Гунченко всего мне сделал.

Лина его проститутка, любовница, как застала их. А у Гены бывшая жена? Больно? Очень больно. Внутри все бешено сжимается. Как прижаться к нему хочу, обнять его, но предательство. Что скрыл… Больно так до жути.

– Прости, я спать хочу!

Делаю шаг к кровати, как он внезапно резко хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Спят вдвоем, это отдыхают по раздельности! Ты моя!

Ночное неглиже с тихим шуршанием упало к моим ногам. Муж подхватив меня под попку увлек меня за собой.

Страсть накрывала меня с головой. Такого никогда не было с бывшим мужем. Такой страсти бешеной и всепоглащающей.

Он поставил меня на коленки. Грубо. Как мне нравилось и в своих тайных желаниях я никогда не признавалась Гунченко. Ему не нравилось раком, ему нравилась скучная миссионерская поза, а я была другой.

А Гене нравится. Нравится брать меня за волосы и наматывать их на кулак. Волосы… То что у меня осталось. Как я надеялась что болезнь не вернется. Он сильнее и глубже входил в меня, а я забывала обо всем. Стоны дикие и жаркие срывались с моих губ, я захватывала зубами простынь чтобы не закричать в голос. Чтобы не разбудить детей, а мне было хорошо. До жути хорошо.

Внешне хрупкая и спокойная, я была помешана на диком сексе. Мне было хорошо. Безумно с ним хорошо… Мой муж, любимый муж от которого схожу с ума.

Утро началось с завтрака в постель. Кофе, апельсиновый сок и яичница с круассанами. Яичница была в форме сердца. Непроизвольно улыбнулась.

Как это мило. Гунченко всегда ссылался на то что опаздывает на работу и поэтому ни разу за годы жизни не принес мне завтрак в постель, хотя я родила ему двоих детей.

Было разное и я болела и дети болели, Родион в спешке убегал к мамочке чтобы она укутала и защитила его от всех проблем.

Из ненужных воспоминаний меня вывели крепкие объятья и страстный поцелуй. Поцелуй моего любимого мужа с кем я была знакома столько лет и только в этом году поняла что он был рядом всегда, а я это вовремя сама не поняла, не оценила.

– Я люблю тебя, детка!

Закрыла глаза. Если бы он знал, как я люблю его.

Завтрак проходил мило. Гена обещал в течении нескольких недель решить все проблемы и дети должны были вернуться к привычным занятиям только в местной элитной школе, где обучение проходило весьма недешево.

После завтрака составив посуду в посудомоечную машину, я заметила что муж куда-то собирается.

Сердце сжало плохое предчувствие словно что-то случится должно. Страшное. Я непроизвольно обняла его. Просто словно что-то неведомое меня подтолкнуло. Уткнула носом в его широкую грудь. Какой он… А, как он любил меня когда подростки были, почему я тогда это не замечала и не ценила.

– Я люблю тебя любимый!

Гена опускает взгляд. Мой сильный брутальный муж так смотрит на меня.

– Что случилось, детка? Все хорошо!

Внутри какая то тревога непонятная, дрожь… Я так потерять его боюсь. Слезы к глазам накатывают. Спокойно, Клара это просто эмоциональный не стабильный гормональный фон беременных.

– Детка, я скоро приеду, а вот и Шакал мой партнер по бизнесу! Даня!

Гена выходит быстро сбегая по крыльцу, а я вслед за ним. У ворот стоит высокий красивый мужчина около сорока. Интересный… Только взгляд глубоких карих, почти черных глаз заставляет меня вздрогнуть.

Он настолько пристально словно на рентгеновском снимке смотрит на меня что мне становится не по себе. Страх какой-то, дрожь по всему телу…

– Познакомься Шакал, это Клара моя жена!

– Даниил!

Он сделал шаг вперед и взяв меня за руку, коснулся губами моей руки. От неожиданности я выдернула руку. Такой давно забытый жест вызвал во мне панику.

– Клара! – тихо произнесла я ловя ревнивый взгляд мужа.

– Шакал, нам пора! – небрежно бросил он. – Любимая, детей поцелуй, с тебя мой любимый салат с ветчиной и сыром!

Гена подошел и прижав меня к себе, осторожно коснулся моего живота.

Внутри все перевернулось. Почему то на глаза опять наворачивались слезы.

– Я люблю тебя!

– Не скучай, детка, пару часов и будем смотреть любимые фильмы!

Когда он вышел за ворота, опять поймала на себе взгляд этого Шакала. Вроде красивый мужчина, но такой отталкивающий. Вздохнув вышла за ворота и смотрела вслед удаляющейся Шквроле Камаро, моего мужа, а за ней мерседеса этого Шакала. Увижу ли я его ещё?

Своего любимого, человека чьего ребенка, я носила под сердцем. Неожиданно вздрогнула и сама на себя рассердилась. Что ты несешь… Что ты несешь, Клара, даже думать о этом забудь.

Тыдыш… Яркое пламя казалось вспыхнуло прямо до самых небес. От неожиданности я просто опустилась на землю прислоняясь к воротам и не в силах пошевелиться ни с места. Это был взрыв, страшный взрыв. Горела машина моего мужа… Я хорошо это видела и просто смотрела, смотрела на то, как на моих глазах погиб мой любимый мужчина. Немой крик вырвался из моего горла. Это был конец.

Я плохо помнила что было дальше, все, как в тумане. Страшно. Очень больно. Кто терял любимых тот знает. Гену я потеряла. Это была не тюрьма и не розыск.

Это была гибель. Гену должны были хоронить в закрытом гробу, что происходило со мной это было страшно.

Я просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Ксюша, Леша и мама не отходили от меня ни на шаг, а мне казалось что моя жизнь рухнула. Да так и было. Беременная с детьми и без любимого мужчины который погиб на моих глазах.

– Клара, какого хрена, ты делаешь? Ты хочешь чтобы болезнь вернулась?

Мама ходила по спальне туда сюда и курила электронную сигарету. Интересно когда она успела перейти на вэйп?

– Мама!

– Что мама? У тебя дети, ты беременна! Соберись! Ты хочешь рецидив? Что делать будешь? Денег таких лечится нет!

Меня покоробили её слова. Денег нет… А они на что? Они же родственники. Хотя какие родственники. Папу и маму всегда интересовала только бутылка. Конечно они работали, одевали нас с Андреем, но и пили, как вся деревня. Это было страшно. Может поэтому я выбрала не пьющего Родиона и не пила сама.

Инесса Марковна всю жизнь потыкала меня родителями и их алкоголем, как они постоянно пили и, как относились к Даньке моему племяннику, хотя они забрали его и содержали потому что Андрею он был не нужен, а Марина пила.

– Клара, к тебе пришли! Ты слышишь? Ты хоть причешись! Проходи конечно, простите за её такой вид, сами понимаете она только мужа потеряла!

Я поднимаю глаза и замираю. Прямо на меня смотрят огромные черные глаза с поволокой. Шакал, я слишком хорошо помню этого человека и наше прощание с Геной.

Внутри все сжимается. Так болезненно. Почему он жив, а Гены нет? Куда они собрались? Что связывает этих людей? Мощная татуха на руке Шакала и все его пальцы в тату.

– Я пойду сделаю тебе горячий шоколад, детка и посмотрю что делают дети! – быстро произносит мама и выходит из спальни.

Мы остаемся вдвоем. Мне не по себе. Один взгляд этого человека чего стоит. Холодный жестокий…

– Я приношу вам свои соболезнования, Клара, Волк был очень хорошим человеком!

– Кто?

– Геннадий! Клара, я уверен это было убийство, я найду того кто заказал Волка, я костьми лягу, но Геннадий будет отомщен…

Я молчу. Да и что сказать? Его не вернуть. Я больше никогда не увижу его глаза, его улыбку, не ощущу его сильные руки. Внутри все сжимается. Как я без него останусь… Как мне дальше жить…

– Клара, ты не останешься одна… Хочешь мы поженимся? Чисто формально… Если ты не захочешь, я не трону тебя, я просто стану отцом этого ребенка… Знаешь когда я тебя впервые увидел, я понял что до тебя все женщины это были пыль…

Внутри все сжимается. Что? Что он говорит?

Смотрю ему в глаза, а Шакал подходит ближе.

– Я с ума от тебя сошел, прости меня…

Сглатываю. Это сон? Скажите мне что это сон…

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами. Он сейчас шутит?

– Я понимаю, как это выглядит, я все понимаю что мы еще не похоронили Гену, но тебе нужна защита, сила и тебе и детям! Я во всем помогу! Я тебе слово даю!

Я смотрю на него хлопая глазами. Что он вообще говорит? Я ничего не понимаю. Он серьезно?

– Даниил простите…

– Клара, я не тороплю с ответом, Гена был моим другом и я все понимаю! Я лишь об одном тебя прошу дай мне быть рядом!

Я молчу. Что происходит?

– Даня, у вас своя семья и я думаю…

– У меня нет семьи и я бы хотел чтобы ты была со мной! Прости, зона научила многое говорить прямо! Пока я не выяснил кто убил Гену, я обязан приставить к тебе и детям охрану, это очень важно!

Я сажусь обхватив колени руками, а он смотрит на меня.

– Спасибо, Даня, я…

– Ничего говорить не надо, только не сейчас! Прошу!

Он подходит к окну. Долго стоит смотрит на заснеженный лес, а мне плакать хочется.

Так рыдать. Почему так жизнь не справедлива. Где он? Почему так все вышло?

– Ты в положении, да?

Он оборачивается, а я в глаза его черные с поволокой смотрю.

– Да!

– Непонятная судьба, почему я жив без всех, а он погиб с семьей и ты его так любишь!

Молчу. Я сама не знаю почему так все непонятно и больно в моей жизни…

Телефон Шакала оживает, он достает айфон последней модели и продолжает пристально смотреть на меня.

– Рядом замечена подозрительная активность, прости, Клара, но ты должна переехать ко мне!

Дети и мама в сопровождении охраны, нескольких черных джипов, уехали первыми. Я долго стояла в спальне где прошла наша с Геной ночь. Правильно ли я делаю? Что я вообще делаю? Сегодня похороны моего мужа, а я переезжаю жить к его другу в целях безопасности. Какой безопасности? Что происходит? Что за бандитские разборки?

– Прости, мы едем?

Я поворачиваюсь, в спальню во всем черном заходит он. Молодой. А он моложе меня, сейчас побрился и выглядит совсем по-другому. Эффектный мужчина, только я ему не верю ни в одно его слово почему-то.

– Мы едем?

Я киваю, последний раз обвожу взглядом двухспальную кровать на которой мне было так хорошо с мужем и выхожу из спальни. Теперь я вдова, это так страшно, если бы я только знала что тогда обнимаю и целую его последний раз.

Мы садимся в машину, Шакал трогает с места, а я смотрю в окно. За ним пролетает заснеженный лес, а на душе так погано. Гена уже не увидит этот лес, эту красоту. В глазах застыли слезы.

Внезапно он сжал мою руку.

Машину так резко шатнуло, повело вправо, а потом влево. Я в ужасе смотрела на несколько джипов которые жали нас к обочине. Кажется это конец. От ужаса у меня все сжалось внутри. Внезапно на меня посыпались стекла, я закричала, а Шакал выпустил на секунду руль и накрыл меня собой.

– Я не дам тебе погибнуть, девочка, я с тобой! Верь мне!

Визг тормозов, выстрелы посыпались градом и машина резко полетела в кювет. Кажется это был конец.

Я широко распахнула глаза. Такая боль во всем теле. Больно. Повернулась. Боль еще сильнее.

– Мне очень жаль вы потеряли ребенка!

В ушах стоят слова доктора, как страшный приговор. Тяжелый приговор. Лежу на кровати, а в голове такая боль…

– Как это произошло? Вы должны рассказать мне!

Усталый мужик килограмм сто с потным лицом, который раз протирает лоб платочком, а я мрачно смотрю на него.

– Где Даниил?

Он крякнул.

– На вас, как и на вашего бывшего мужа было совершено покушение, только не знаю повезло кому больше ему или вам! Простите!

Я вздрогнула. Что это за фраза такая кому повезло больше…

– Вы потеряли ребенка! – пояснил он мне, а криминальный авторитет в своих кругах, Шакал или для вас Даниил Измайлов пострадал меньше!

Молчу. Вот это поворот. Больше пострадала я? Ребенок… Непроизвольно кладу руку на живот. Больно. Это было последнее что связывало нас с Геной, как я боролась за этого ребенка.

– Может и к лучшему! – устало вздохнул следователь. – Куда вам трое одной?

Я сглотнув отвернулась, говорить больше ни о чем не хотелось. Он что-то расспрашивал, а я отвечала сухо и неоднозначно. Я не хотела говорить, да и что говорить. Я ничего не знала и ничего не понимала. В этих разборках я оказалась случайно.

Когда он вышел, я не знала сколько я пролежала. Жизнь летела вверх тормашками и я это прекрасно понимала.

Дверь палаты открылась и вошел доктор, в возрасте высокий, худой в очках, он напоминал мне моего врача который спас мне жизнь.

– Клара, как вы себя чувствуете? У нас есть очень хороший психолог… Он…

Я резко повернулась. Только психолога мне не хватало, я через столько прошла и сейчас я потеряла ребенка. Гениного ребенка.

Нашего с ним. Малыша которого мы так ждали, а теперь ни Гены ни его.

– Я не нуждаюсь в психологе! – тихо произнесла я. – Когда я могу попасть домой? Меня скоро выпишут?

Голос дрожит, я держусь. Спокойно, Клара, ты должна быть спокойной.

– Об этом пока еще рано говорить, к сожалению при ударе вы получили достаточно серьезную гематому, мы должны наблюдать ее динамику! Это головной мозг, я не пытаюсь пугать, но с учетом что у вас было, вы должны себя беречь!

Я сглотнув вцепилась пальцами в одеяло. Мне казалось я сейчас его порву. На части. Так страшно стало. Головной мозг? Почему это все происходит именно со мной? За что? Кто открыл ящик Пандоры, почему на меня сыпятся несчастья?

– Клара, успокойтесь, мы будем наблюдать, пока вам стоит побыть в больнице!

– Что с ней? Я могу ее увидеть?

Врач перевел взгляд на вбежавшего в палату Шакала, я видела, как его трясло, как дрожали его руки.

– Клара! Девочка моя! Прост меня! Прости меня моя девочка! Если с ней что-то случится, ваша больница разлетится к чертям!

Он бросается ко мне и обнимает, а по моим щекам текут слезы… Плохое предчувствие что это совсем не безобидная гематома не покидает меня. Кажется это конец…

– МРТ И КТ хорошая вещь! Прогресс зашёл далеко, Клара!

Молодой мужчина врач коснулся моей руки.

– Вы пожалуйста не накручивайте себя раньше времени!

В глазах застыли слезы. Господи у меня же дети. Как это могло произойти?

– Рак мозга не лечится! – тихо произнесла я. – Я не хочу умирать, мы столько боролись за рак груди и теперь…

Голос срывается, вспоминаю Гену. Как муж поддерживал меня, сколько сделал для меня, и его нет. Я сглотнула ком подступивший к горлу.

Мне так больно. Я люблю его и всегда буду любить.

– Клара это всего лишь гематома, никто не говорит о раке! – мягко произносит врач. – Всё станет сегодня ясно! Давайте только без паники, я знаю вы многое пережили!

– Сюда нельзя, я…

Молодая медсестра обескураженно смотрит на меня и врача, когда в кабинет МРТ заходит Шакал.

– Клара с тобой всё хорошо?

Я киваю, вижу взгляд врача. Не могу не признать что Шакал красавчик и лицо и тело. Только вот меня что-то отталкивает. Может воспоминания о Гене.

Мне его так не хватает. Я бы многое отдала чтобы он рядом был. Он же помог мне, вернул во мне надежду к жизни после поступка Гунченко, после того, как он предал меня, а сейчас его нет.

Даже некому позвонить и сказать что я люблю. Безумно люблю и очень скучаю. Как он нужен и дорог мне.

– Клара можно тебя на минуту?

Врач понимающе выходит, а мы с ним выходим в коридор. Вижу, как он смотрит на меня, как нервничает. Как его руки трясутся.

– Клара, я с тобой при любом раскладе, я хочу чтобы ты знала, я найду убийцу Гены того кто подстроил это, кто подложил бомбу!

Я молчу. Даже думать об этом не хочу и представлять, как он умирал. Как ему было. Слёзы застывают в глазах. А я из-за какой-то Жанны ссорилась, наша последняя ночь… Сколько бы я сейчас отдала лишь бы всё вернуть назад.

– Я знаю Даниил! – тихо произношу я. – Я очень ценю это!

Он пристально смотрел на меня. В упор. Глаза в глаза.

– Клара, я говорил чтобы ты за меня замуж вышла, я…

Он замолчал, а внутри меня всё перевернулось.

– Прости, Даниил, мне пора!

Разворачиваюсь и забегаю в кабинет МРТ. Я не хочу это слушать, не хочу.

Результаты МРТ должны были быть завтра. Я вышла из кабинета и направилась в сторону палаты. Должны были приехать мама и дети. Дети…Лёша скучал по Гене, он даже про родного отца столько не спрашивал, да и какой Гунченко отец. Так одно название.

– Привет! Клара? Да ты старая!

Я растерянно смотрю на худую длинноволосую брюнетку с красивым, но очень высокомерным выражением лица. Лет двадцать пять не больше, а может и того меньше.

– Ты та самая Клара, да?

Я кивнула. Это то кто? Ещё одна пассия Гунченко? Да Родион всё сильнее стал падать в моих глазах.

Я думала дальше уже некуда.

– Отвали от Шакала, не поймешь у тебя дочка, не забывай, да и очкастому сыночку твоему нарезать можно! Ясно тебе?

У меня темнеет в глазах. Я непроизвольно сжимаю руки в кулаки. Никому не позволю тронуть своих детей. Никогда.

Я смотрю на нее во все глаза. Красивая, высокая… Только лицо перекошено от злости и тычет в меня красным длинным ногтем.

– Ты меня хорошо услышала, сука?

Я молча смотрела на нее. Хотелось взять с тумбочки абажур и врезать ей по голове. Сдержалась. Уже одна в свое время была. Много чего повидала.

– Мне не надо тыкать в лицо это раз, а два угрожать, за своих детей я разорву, и попрошу заметить у Шакала есть имя, Даниил!

Он вздрогнула, прищурилась и сжала кулаки. Неприятная страшная особа.

– Я тебе все сказала!

– Вы простите кто?

Мы обе резко обернулись. У двери стоял молодой симпатичный мужчина. Его нельзя было назвать красивым, не совсем правильные, идеальные черты лица мирового стандарта. Но что то такое было завораживающее и цепляющее.

– Покиньте пожалуйста палату! Кто вас вообще сюда пустил?

Брюнетка прищурилась.

– Пришла к вашей умирающей, правда думаю ее место не здесь, но раз вы держите таких убогих, то объясните своей пациентке что ей ни спать с чужими мужиками надо, а пора место на кладбище уже застолбить!

Обдав врача и меня парфюмом, элитным и дорогим, она вылетела из палаты, мы остались вдвоем.

– Я извиняюсь это что было?

Он пристально на меня смотрит. У него такие большие красивые глаза. Интересный мужчина.

– Ничего, я первый раз вижу эту женщину!

Вздохнув рассказываю про Шакала, а у самой на душе не по себе. Так неприятно.

Он усмехается.

– Значит будете долго жить, вы молодая и красивая! Не переживайте! Сумасшедших хватает! А рвение мужчины конечно защитить вас от всех невзгод не совсем похоже что он скорбит о погибшем друге!

Я вздрогнула. Почему то вспомнилось, как он смотрел на меня. Такой взгляд я не могла передать словами.

– Присаживайтесь, я осмотрю вас!

Я присела на кровать, а он достал молоточек. Водила глазами за молоточком, а сама вспоминала Григория. Внутри все сжалось.

Он вздохнул.

– Простите не представился Филимонов Герман Дмитриевич!

Герман. Красивое имя. Да и врач интересный, правда ему не больше лет двадцати семи, максимум двадцати восьми. А ведь Гриша тоже был не красавцем, только для меня он был самым лучшим.

Его шутки, его отношение к жизни, наша свадьба… А потом этот страшный дикий взрыв. Эта боль.

– Вы, как себя чувствуете?

– Спасибо более менее! – тихо произношу я.

Герман Дмитриевич садится за стол и внимательно смотрит на меня.

– К сожалению опухоль прогрессирует, я не могу вам не сообщить, с первой стадии мы перешли на вторую!

Я закусила губу. До боли, до отчаяния. У меня двое детей, взмаламбошная Ксюха и серьезный рассудительный не по годам Леша. Как они без меня останутся. Я даже думать об этом не хочу. Мне страшно. Страшно до жути.

– Завтра вы должны пойти на контрольное МРТ! Терять надежду никогда не льзя! Берегите себя!

Он выходит из палаты, а я падаю лицом в подушку и рыдаю. Больно, как же больно. Я не могу поверить что это все происходит со мной, развод, предательство, измена, гибель любимого мужчины, потеря ребенка… Почему все именно со мной… Я же ничего никому не сделала в этой жизни. Телефон оживает. Это Ксюша. Утираю ладонями щеки, только этого не хватало рыдать, чтобы дочь слышала мои слезы.

– Алло!

– Мама, бабушка опять пьяная!

Вздыхаю. Понятно. Мамы надолго не хватило, а обещала мне… Как же это страшно. Когда родители пьют, сколько я себя помню, мама всегда пила.

От этого и страшно.

– Ксюш ты знаешь что делать! Я на днях уже выпишусь, обещаю!

– Я очень скучаю по тебе мамочка!

В глазах слезы. Кто бы знал, как я по ним соскучилась. Кладу трубку и рыдаю. Отчаянно рыдаю. Дверь палаты приоткрывается, я вновь утираю слезы. На пороге Даниил, а в его руках огромный букет красных роз. Только этого мне не хватало…

– Клара привет!

Даниил выглядел смущенным словно школьник, а я во все глаза смотрела на него.

– Это тебе!

– Спасибо!

Оба смотрим друг на друга. Даниил ставит пакеты и садится рядом.

– Я не знал какие ты розы любишь!

– Спасибо красные очень красивые!

Я осторожно встала и взяла их в руки.

– Я схожу за вазой!

– Сиди, я сам схожу!

Даниил так быстро встал и вышел из палаты, а я осталась сидеть держа в руках цветы. Красивые. Очень красивые. Прямо шикарные, я бы сказала, только вот я не чувствовала ничего сжимая эти цветы в руках.

Шипы больно кольнули руку и капельки крови упали на пол. Надо же как красиво, на белоснежном полу алые капельки крови, прямо, как в Белоснежке. В носу защипало. Белоснежка…

Помню, как читала брату и сестре, сама научилась читать, рано повзрослела, а мама и папа сколько помню только пили.

Помню когда сообщила маме о своем диагнозе, когда узнала и услышала этот приговор, это страшное слово рак, как меня всю трясло, как мне хотелось ее услышать, может хоть тогда она изменится…

Но не изменилась, никто не изменился… Долго плакала понимая что ни мужу, никому кроме детей не нужна. Вспоминала бабулю, ее ласковый взгляд и, как всегда защищала ее когда пьяные папа и мама отнимали у не ее законную пенсию.

Рак это ещё не приговор на начале, но я не могла. Я стала по другому смотреть на жизнь, радоваться солнышку и подолгу смотреть на зелень за окном не зная увижу ли я её ещё или нет. Я стала по другому смотреть на всё, с теплотой, с осознанием что я люблю жизнь. Что я люблю Лёшу и Ксюшу и больше всего боюсь потерять их.

Я боялась что они будут расти с мачехой, боялась что они будут несчастными, я с родными то родителями росла порой в нечеловеческих условиях, а здесь и вовсе было страшно, ведь я всегда видела сухое отношение Гунченко к детям. Выиграл олимпиаду? Какой молодец. Я тобой горжусь. Заняла второе место по соревнованиям по спортивной гимнастике? Ты неудачный ребенок, ты должна быть первой во всем и всегда, как Гунченко у родителей. Отношения, как к роботам, там нет ласки и тепла, тепла которое отец должен дарить детям, своим детям.

Дети были для меня всем и я просто не представляла, как они останутся без меня.

– Почему ты не скажешь Ксюхе? Она то взрослая! Уже все понимает! Вот крякнешь ты что делать то будем?

Я посмотрела на маму. Она опять курила, много курила. А у меня все сильнее темнело в глазах. А я точно родная дочь? Меня точно не взяли ни с какого приюта? Что то мне так уже не кажется…

– Мама, а ты же если что… – Ты что не возьмешь детей? Ты же молодая женщина! Что ты несешь? Я же твоя родная дочь!!!!

– Родя мне их не отдаст! Ты знаешь! Да и Даньку в школу собирать! У вас то благополучная семья, а вот твой брат и его Марина…

Я вздохнула. У мамы был любимый внук Даня, сын моего брата, а мои дети просто внуки. С годами я поняла это и перестала обижаться, Ксюша и Лёша не тянулись к маме, только к родителям Гунченко, а у нас были весьма странные отношения. Мы не общались от слова вообще. Только по праздникам, пафосные улыбки, торжественные слова что я лучшая невестка, а на деле только встречи за праздничным столом и всё.

Мама и папа Родиона были очень высокомерными людьми и я всего лишь мастер ногтевого сервиса по их каким то планкам и меркам, в их жизнь не вписывалась, тем более со своими пьющими деревенскими родственниками которые, как и я были мезальянсом в семье Гунченко интеллигентных людей.

Мама положила себе ещё салат и посмотрела мне в глаза.

– А ты знаешь что в город Гена приехал! Он про тебя спрашивал, Клара!

Я поперхнулась. Гена. Геннадий Жемчужный. Гена… Моя первая любовь…

В носу защипало… Гена… Как же мне тебя не хватало. Безумно…

– Слышь, разговор есть!

Я слышу голос Даниила за дверью и осторожно положив цветы на кровать, встаю. Что то мне не по себе. Точнее совсем не по себе.

– Я вас слушаю!

А вот и голос Германа Дмитриевича, спокойный, тихий и размеренный. Я узнаю его сразу.

– Что с ней?

– Послушайте Даниил…

– Давай ближе к делу, просто Даниил, можешь Шакал!

Я вздрогнула. Приветливый милый Даня сейчас напоминал обычного уголовника и мне нравилось это все меньше и меньше.

– Послушайте, я не очень понимаю что вы от меня хотите!

– Я хочу чтобы ты мне сказал что с моей женой Кларой!

Внутри все сжалось. Жена? Когда я успела стать его женой?

– Я не слишком помню чтобы она была вашей женой, но все же все что в моих силах мы делаем! Стрессы ей противопоказаны, а ваша дама вчера пришла со скандалом!

– Какая дама? – рявкнул Даниил.

– Я не знаю, она не представилась! Но с манерами у нее явно проблемы!

Я мысленно зааплодировала своему врачу и быстрым шагом дошла до кровати. Почему то меня сильно воротило от Даниила и от его цветов, от всего что было связано с ним…

Тот день я запомнила очень хорошо. День когда не стало Григория. Как это больно. В один момент потерять любимого человека. Гришу я знала всю жизнь и казалось даже мысли допустить не могла чтобы мы вместе были, а сейчас все… Я думала о нем постоянно, о ребенке которого я потеряла от него. О том, как скучала без него и, как живу каждый день, как последний. Телефон оживает на тумбочке. Номер скрыт. Странно…

– Алло!

– Если хочешь знать кто убил Григория Жемчужного в Рио через три часа!

Голос непонятный то ли женский то ли мужской… Бешено стучит сердце.

– Это что за фокусы? Кто это?

– Приходи не пожалеешь, у розового фонтана, Клара! Узнаешь много чего интересного!

В трубку летят короткие гудки, а в это время дверь палаты открывается и заходит Даниил. Сердце стучит в два раза сильнее… Что то здесь не так, совсем не так…

– Все хорошо?

Даниил так пристально на меня смотрит, а я киваю. Забирает с кровати цветы и ставит их в вазу.

Понимаю умом что лучше рассказать ему все что произошло и кто звонил, что может я ошибаюсь на его счет и он хороший человек, но что то не дает мне это сделать.

– Клара, что то случилось?

Он словно угадывает мои мысли, но телефон на прикроватной тумбочке заставляет мне избежать ответ на вопрос.

Это Ксюша… Точно, как я могла забыть… Мама с Мариной опять скатились пить.

– Прости!

Беру телефон и выхожу из палаты. Хоть трижды хоть сколько раз, хоть миллион он предложит мне выйти замуж, ничего не поменяется, он чужой для меня…

– Да Ксюш!

– Мам, я не хочу звонить папе, ты знаешь что будет… Ты никак не можешь за нами приехать?

Я вздыхаю. Если попросить Евгению, маму Гены, но она в запое, понять ее можно, хотя лучше не понимать, это самое страшное потерять для матери своего ребенка.

– Я приеду, не волнуйся!

– Я тебя люблю, мам, очень люблю! Тебе полегче? Ты же всегда будешь жить?

Голос Ксюши дрожал, а у меня самой все сжималось внутри, я не знала всегда я буду жить или нет, но очень этого хотела, жить…

Жить ради них. Самый страшный страх был если меня не станет кому нужны будут мои дети. Явно ни Инессе Марковне и ни Родиону.

Родион никак не мог определиться кто ему нужен, а Инесса Марковна только настраивала Ксюшу с Лешей против меня.

Зайдя в палату постаралась улыбнуться.

– Дань прости меня пожалуйста, я устала, быстро утомляюсь!

– Да я все понимаю! Береги себя, Клара, я безумно переживаю!

Он стоит напротив меня. Так пристально смотрит. Глаза в глаза. Внутри все так болезненно сжимается… До жути. Я не знаю что со мной, но мне так страшно, хочется выбежать из палаты. У него холодные и такие пустые глаза… Опять этот взгляд. Пустой взгляд…

По телу пробегает дрожь. Я слишком хорошо знаю этот взгляд.

– Детка, я скоро приеду, а вот и Шакал мой партнер по бизнесу! Даня!

Я помню этот момент и помню взгляд… Этот взгляд и сейчас заставляе душу сжаться словно ото льда, словно ледяные пальцы сдавливают горло и нечем дышать.

Гена выходит быстро сбегая по крыльцу, а я вслед за ним. У ворот стоит высокий красивый мужчина около сорока. Интересный… Только взгляд глубоких карих, почти черных глаз заставляет меня вздрогнуть.

Он настолько пристально словно на рентгеновском снимке смотрит на меня что мне становится не по себе. Страх какой-то, дрожь по всему телу…

– Познакомься Шакал, это Клара моя жена!

– Даниил!

Он сделал шаг вперед и взяв меня за руку, коснулся губами моей руки. От неожиданности я выдернула руку. Такой давно забытый жест вызвал во мне панику.

– Клара! – тихо произнесла я ловя ревнивый взгляд мужа.

– Шакал, нам пора! – небрежно бросил он. – Любимая, детей поцелуй, с тебя мой любимый салат с ветчиной и сыром!

Гена подошел и прижав меня к себе, осторожно коснулся моего живота.

Внутри все перевернулось. Почему то на глаза опять наворачивались слезы.

– Я люблю тебя!

– Не скучай, детка, пару часов и будем смотреть любимые фильмы!

Когда он вышел за ворота, опять поймала на себе взгляд этого Шакала. Вроде красивый мужчина, но такой отталкивающий. Вздохнув вышла за ворота и смотрела вслед удаляющейся Шквроле Камаро, моего мужа, а за ней мерседеса этого Шакала. Увижу ли я его ещё?

Своего любимого, человека чьего ребенка, я носила под сердцем. Неожиданно вздрогнула и сама на себя рассердилась. Что ты несешь… Что ты несешь, Клара, даже думать о этом забудь.

Тыдыш… Яркое пламя казалось вспыхнуло прямо до самых небес. От неожиданности я просто опустилась на землю прислоняясь к воротам и не в силах пошевелиться ни с места. Это был взрыв, страшный взрыв. Горела машина моего мужа… Я хорошо это видела и просто смотрела, смотрела на то, как на моих глазах погиб мой любимый мужчина. Немой крик вырвался из моего горла. Это был конец.

– Ты вспоминаешь его?

Голос Шакала заставляет вздрогнуть. Я отвожу глаза.

– Даня тебе правда лучше уйти! – тихо произношу я.

– Клара, я хочу чтобы ты знала… Вероника ничего не значит в моей жизни, мне на нее плевать!

Я киваю и подхожу к двери. Сердце бешено стучит. Я хочу чтобы он ушел. Я очень хочу чтобы он ушел.

– Герман Дмитриевич, я прошу всего лишь пару часов!

Мой врач стучал пальцами по столу и почему то я отметила что у него нет кольца, сама не знаю почему.

– Клара Витальевна вы меня поймите правильно, прошу… Ни полчаса ни час, я вас отпустить не могу… Это ни просто простуда, а если рецидив!

Я вздохнула. На что я интересно рассчитывала когда в кабинет к нему с этим вопросом шла…

– Клара скажите у вас какие то неполадки с партнером вашего погибшего супруга? Он вам угрожает?

Я отрицательно замотала головой. Шакал или Даниил мне было так привычнее мне не угрожал, просто… Я сама не зналачья то это глупая шутка или что, но я была уверена, я должна идти в Рио, я просто обязана туда прийти.

– Нет что вы…

– Судя по тому, как вы долго отвечали… Клара Витальевна, у меня есть хорошие знакомые в органах, не самый приятный человек, сама кличка за него говорит, будьте осторожнее! Ваш супруг был очень богат! Простите, но отпустить я вас не смогу!

Я долго стоя у окна после беседы со своим врачом, вижу, как он выходит из здания больницы, в сторону ворот, а там стоит его машина. Сердце бешено стучит в груди. Я понимаю что может делаю что то неправильно, но ноги соображают быстрее мозга и я выбегаю из палаты…

Спустя час уже стою чуть поодаль от розового фонтана рядом с Иль Де Боте. Стою и вглядываюсь в даль понимая что будет если меня хватятся. Стою десять, пятнадцать, двадцать минут и понимая что все безрезультатно, вызываю такси в сторону мамы.

Это была чья то глупая шутка, а я повелась.

– Девушка, вам просили передать!

Резко оборачиваюсь, продавщица духов протягивает мне какой то конверт. Удивленно смотрю на нее.

– Кто просил передать?

– Девушка какая то, длинные черные волосы, в очках, ничего примечательного!

Я беру конверт и распечатываю его, как на автомате.

– Гриша жив, ты в опасности, забирай детей и уезжай! Ты знаешь куда!

Распечатанная запись на принтере заставила меня вздрогнуть. Гриша жив? Этого просто не может быть. Это невероятно. Был такой оглушительный взрыв, это произошло на моих глазах. Гриша не мог выжить, никак. Бред… Его тело хоронили в закрытом гробу, потому что от него ничего не осталось…

По щекам потекли слезы. Грустные предательские слезы, я не могла поверить что его больше нет. Что я больше никогда его не увижу и не обниму. Я жила им… А теперь его нет и не будет никогда.

Наступала весна, она плавно входила в свои права, все таяло, но еще местами особенно за городом лежал снег и даже лед.

Я просто смотрела в окно ощущая боль. Дикую боль во всем теле и я знала это не физическая боль, это моральная боль. Она переносила меня далеко далеко назад в прошлое. Туда где я ошиблась… Ошиблась выбрав Гунченко…Спасибо ему только за детей и так жаль что это ни Генины дети, а его…

По щекам вновь потекли предательские слезы.

Сколько всего прошло. Вся жизнь. Помню какая тоненькая с высоким хвостом на выпускном, а тут глаза его. Только Гена так пристально смотрел, только он один умел так смотреть.

А больше никто… Вовремя не оценила. Не поняла. Дура. Жуткая дура.

Мама была пьяная вдрызг и вместе с Мариной ушли продолжать к таким же алкашам, как она. Папа пил в гараже с мужиками, а дома был только брат и дети. Ксюша тут же бросилась мне на шею.

– Мама ты нас заберешь? Я скучала!

Я обняла дочь. Я тоже скучала, очень скучала.

– Да идите с Лешей собирайтесь! – тихо произнесла я.

В комнату вошел брат, его лицо было задумчивым.

– Ты как? Совсем похудела, тростинка стала!

Я молчала…Как я… Как когда человек все теряет, ребенка, своего любимого мужчины знает что у него смертельная болезнь, а еще двое детей… Страшно. Очень страшно.

Рак… Больше всего на свете любой человек боится этого страшного диагноза.

Я была не исключением, но так случилось. Обратной дороги не было.

– Клара Витальевна, сейчас всё лечится, я понимаю что вам страшно, что дети, но… Всё будет хорошо!

Врач вышел из кабинета, а в него зашёл наоборот, мой муж Родион. Родион Гунченко, такой высокий, сильный, мужественный, красивый. Мой… А может уже не мой.

– Ты как? – тихо спросил он меня.

Я сглотнула. Глупый вопрос, как я могу быть. Как человек который знает что умирает, что может быть рецидив и может не быть полного излечения. Это, как игра в русскую рулетку. Выстрелит не выстрелит.

– Как я могу… Ровно!

Родион сел рядом, он не смотрел мне в глаза, а мне так больно было. Пусто. Я не знала что говорить. Просто пустота.

– Клара послушай меня! Всё лечится и это только первая стадия, всё будет хорошо!

– С раком? Лучше не бывает!

– Хватит, Клара, поедешь за границу! Я тебе обещаю всё будет хорошо!

Я отвернулась к окну… Поедешь за границу… Оригинально. А он будет с ней. Лина ведь так её зовут.

Я вздохнула отгоняя от себя все ненужные воспоминания… Не нужны они и ни к чему были.

Родион предал… А Гены больше не было.

– Слушай тут баба приезжала Генина бывшая жена, тебя искала…

– Алина?

– Нет, Жанна! Номер оставила! Какие то сомнения у нее по поводу смерти Гены!

Я молчала. А ведь у меня тоже были сомнения, много сомнений.

В машине, я поцеловал ее в губы и посмотрел в глаза. Я видел, как дрожат ее нежные тонкие руки, как я здоровый сильный сильный волевой мужик столько прошедший в своей жизни меняюсь, каким нежным с ней с этой девочкой которую всю жизнь любил, могу быть, я никогда таким не был. Я всегда был Гена сорви голова, кто бы мог подумать что у хулигана такая душа, а что маменькин сынок Гунченко окажется таким дерьмом.

Помню, как с ума сходил, как хотел решетку перегрызть когда о ее свадьбе с этим пижоном узнал. Что он приехал, вся деревня гудела, мою любимую, мою любимую девушку выдавали замуж… А я…Что я… Мне сидеть больше десяти лет и я хранил ее письмо. Письмо своей любимой женщины Клары и ее огромные глаза которые жгли мне душу говоря, она не твоя, она больше не твоя…

– Милая тебе точно лучше? Если что-то не так, давай вернёмся в больницу!

У меня все сжималось внутри. Я грубый и жесткий, творивший ужасные вещи вдруг стал таким слабым и уязвимым рядом с ней, я готов был на все, жизнь за нее отдать Она кивнула. Если честно мне было самому тяжело, порой смотрел на нее и представлял что вот любой момент и ее может не быть, задыхался, грудь жгло, как огнем, но я не показывал, как мне страшно жить без нее, я ничего ей не говорил, я видел, как она переживает и не хотел чтобы она волновалась еще сильнее. А ещё я все видел и понимал что может быть, что возможно это последние ее если не дни то месяцы, я очень хотел их провести рядом с ней и знать одно, у нас есть будущее, у нас есть жизнь… До безумия, чтобы нас никто не разлучил, чтобы не быть без нее… Жизнь без нее мне была не нужна. Я не мог без нее жить не мог…

Я была сильный и с самого раннего детства привык держать всю боль в себе. Насмотрелся на многое, многое видел то чего не надо на пьющую Что на всю эту боль, на отчаяние, я поверить не мог что так всё выйдет…Что столько лет отсижу, а потом обретя наконец свое счастье с ней о которой мечтал каждый день стискивая зубы и мечтая поставить ее вафлера наконец на колени потеряю…Что она умрет… Ее не станет… Умрет… Страшное это слово очень страшное.

Всю дорогу, я косился на нее и понимал что ловлю украдкой ее взгляд, ее улыбку, что она нужна мне, безумно нужна…

У дома, мы вышли и я прижал ее к себе. ЕЕ всю трясло. Мимо проходили мамочки с колясками, дети, все улыбались, а у меня внутри все сжималось, я не хотел ее терять, я боялся ее потерять, одна мысль об этом заставляла меня сходить с ума… Я знал что она умирает… Я боролся. Я хотел землю зубами грызть, да что угодно лишь бы с ней… Лишь бы только с ней…

– Я могу идти сама, все хорошо, не переживай!-улыбнулась она.

Улыбка такая грустная, а сама такая худенькая. Тоненькая… Клара…Моя Клара… Я не дал ей договорить, а склонившись к ее губам накрыл ее рот поцелуем. Во мне чувствовалась боль, ведь я слишком хорошо знал что она умирает, это знали все что ее скоро не станет. Что шансы на ее спасение малы, ничтожны малы… Что есть такие вещи которые не передать словами, где медицина граничит с чудом, где остается верить только в чудеса, а изо дня в день становится все страшнее. Страшнее и страшнее. Где не помогут ни деньги ни власть, где можно молиться. Только молиться и верить, верить что все будет хорошо…

Клара едва не задохнулась от переполнявших меня эмоций, ее губы нежно и в то же время страстно с жадностью целовали меня. Никого никогда я так не целовал, ни к кому никогда так не относился. Она ценила меня и понимала что я люблю. Я молил Бога не разлучать нас, дать нам шанс быть вместе, я она и дети, а больше мне был никто не нужен… Я мечтал о семье за столько лет тюрьмы, за все свои ошибки зная что наконец обрел то что так искал так долго, что она семья, моя семья, а теперь Бог забирал ее, просто отбирал ее у меня…

– Я люблю тебя девочка моя! Безумно люблю!

Я смотрел на нее не веря своему счастью. Столько лет я ждал ее, столько лет мечтал о ней. Только о ней одной…

– Я люблю тебя, Гена!-прошептала она. – Мне так жаль что я тогда отказала тебе, я такая дура была!!!!! Я улыбнулся и поцеловал ее. – Если бы ты знала, как я люблю детка! Ты все что есть у меня! Все детка! А о прошлом забудь, значит тогда так надо было, но теперь мы счастливы, мы вместе и это главное, никто больше нас не разлучит, детка, никогда!!!!!

Я прижимал ее к себе, а у самого все внутри сжималось, моя девочка… Ты все для меня… Полностью все…

Я закурил. На душе было мрачно. Мрачно от воспоминаний и от того что я должен был умереть. Смерть это избавление? Я вас умоляю. Жизнь она одна. Нужно жить, жить на всю катушку ради себя, ради родных. А еще я жил ради нее.

Она не знает об этом. Она думает что я умер. Я знаю что она потеряла ребенка. Я все это знаю… Даня, Даня… А я ведь столько раз выручал тебя на зоне, столько раз помогал… Ты все это забыл… Ну что ж я отомщу. Я жестоко отомщу…

– Ты все у окна?

Обернулся. Позади стояла она. Полная противоположность Кларе. Высокая худая с длинными черными волосами. Волосы блестящие. Гладкие… Красивые… Сама красивая. А еще знаю что любит. Давно меня любит. Страстная любовь. Необычная. Подходит ближе и опирается на стол. В больших глазах залегла грусть.

Я вижу что ей больно. Она столько в тюрьме меня поддерживала. Родила дочь, но вместе мы все равно не были, она сказала коротко, что не хочет заставлять жениться на себе, что она любит, а я нет и из этого ничего выйдет. Хорошего точно. Заставлять любить нельзя… Я и сам это знал. Я на Алине ради того чтобы Кларе отомстить женился, не из-за свиданок, а чтобы она мучалась и ревновала, а ей все равно было.

– Да, много дел!

Прохожу мимо Жанны, а в голове бьется лишь одна мысль… Увидеть ее, лишь бы одним глазочком. Лишь бы просто на нее посмотреть. Скучаю. Я безумно по ней скучаю.

– Клара Витальевна это не серьезный подход, вы хоть понимаете если что то случится, как я себя чувствовать буду! Как жить с этим дальше? Тем более моя репутация!

– Простите Герман Дмитриевич! – абсолютно искренне прошу прощения я.

Филимонов протяжно вздыхает.

– Да и мужчина мне этот не нравится рядом с вами, уж простите за правду!

Я молчу. Он прав. Мне самой не нравится этот мужчина, еще как не нравится…

Леша спит, а мы с Ксюшей сидим на кухне. Завтра возвращаться в больницу, мне совсем не хочется оставлять детей одних, хоть они уже и взрослые.

Шакал… Этот человек меня пугает. Один его взгляд чего стоит и от него становится не по себе.

Мне не нравится этот человек, он пугает, от него исходит внутренняя опасность, от него страшно. Все страшнее и страшнее.

– Мамуль ты чего? Мы уже большие! Ничего не бойся!

Ксюша садится напротив, а я сама вижу у нее тревогу.

– Ксюш может вам лучше с дедушкой и бабушкой!? Или отцом?

Ксюша тут же меняется в лице.

– Нет, мама поверь не лучше… У него какая то новая любовь и он выпивать стал…А бабушка и дедушка, как всегда на его стороне что он хороший, ты плохая… Не хочу я этого!

Я ласково погладила Ксюшу по голове. Как выросла… А когда то я такая же была со своими амбициями, сильная и уверенная в себе.

– Я просто очень сильно волнуюсь!

– За мужика этого? Он мне тоже не нравится!

Внутри все сжимается. О нем вообще не очень хочется говорится…

– Будьте осторожны и смотри за братом, может я все таки позвоню папе?

Ксюша обнимает меня.

– Нет мамочка пожалуйста не надо, я хорошо знаю что будет, он еще и тебе мозг вынесет!

Я улыбаюсь. Это точно… Как я могла выйти вообще за Гунченко, а я ведь правда его любила по-настоящему…

Я и Клара вошли в квартиру не отрываясь друг от друга. Мои руки блуждали по ее телу. Я не мог остановиться ни на секунду, оторваться от нее… Не мог без нее. Я дышал ей, жил ей и безумно любил до жути. Остановиться не мог…

Как же хороша и нежна она была.

Губы ласкали нежную шею. Моя любимая девочка, только моя, моя любимая, мое счастье.

Меня накрывало от переполнявших меня рядом с ней эмоций, я сделаю все, но с ней все будет хорошо. Я спасу ее. Спасу ей жизнь. Я буду с ней, я просто не смогу без нее. У меня остановится сердце если ее не будет. Только ни она. Только ни моя Клара, ни моя…

Подхватив ее на руки, Я внес ее в спальню, как принцессу изнемогая от страсти и желания. От сумасшествия к ней. Я без нее не мог, меня всего трясло, трясло, как юного пацана…

Клара доверчиво и с такой нежностью прижималась ко мне всем телом, сама показывая как скучала, а я сходил с ума. Заглядывая в ее бездонные глаза и понимая не могу. Я без нее не могу…

– Я с ума по тебе схожу девочка моя! – тихо произнес я смотря ей в глаза. – Только всегда живи!

– Я люблю тебя, Гена, очень сильно люблю любимый!-нежные руки обвили мою шею. – Мне кроме тебя никто не нужен и ты это прекрасно знаешь! Я люблю лишь тебя! Прости меня, я такая дура была что замуж за Родиона выскочила!! Я смотрел на нее не в силах налюбоваться, я давно ей все простил. Я тысячи миллионы раз готов был все простить, все за нее отдать всю жизнь лишь бы она счастлива была, лишь бы улыбалась…

Она была так нужна мне и наша встреча после стольких лет разлуки, она взрослая женщина, у нее семья, стала для обоих судьбоносной, настоящая любовь, искра и они вместе. Я и она. Клара… А еще совсем недавно я хотел уничтожить ее мужа. Вышел, сделал все чтобы разорить его бизнес. Принести ему боль не зная какую боль этот подонок принес ей…

Разорву за нее любого убью. За нее порву…

– Я так боюсь тебя потерять детка!-внезапно произнес я.

Я сам от себя такого не ожидал, что так смогу любить столько лет, что скажу ей такое, но ничего не мог с собой поделать, я любил ее. Безумно любил…

Я постоянно вспоминал какой был раньше, злой жестокий… Как часто на зоне смотрел ее фото, вспоминал ту тонкую девочку. С большими глазами…

Мои губы искали ее губы, руки сжимали красивое нежное тело. Как я хотел чтобы она жила, чтобы долго жила и все это было сном. Чтобы она была здорова, я вытащил ее, спас. Чтобы не думал о том что ее может не быть…

Одежда полетела на пол, она была нам ни к чему. Подхватив ее на руки, я положил Клару на кровать, губы накрыли ее губы, они опускались на шею, руки сжимали ее грудь, пожар внутри разгорался все сильнее. Как она была прекрасна. Хороша… Как сводила меня с ума. Я не мог, я больше не мог…

Губами исследуя нежную персиковую ароматную кожу, я опустился к соскам, они уже затвердели в ожидании моих страстных ласок и поцелуев.

Рука скользнула между ног и Клара замерла. Напряглась. А внутри меня все сжалось. Я сходил с ума. Член стоял, как каменный, я готов был вот вот выпрыгнуть из штанов.

Руки Клары вцепились в мои плечи, она сводила меня с ума, от нее уезжала крыша, сносило голову и я не мог остановиться, как будто мне было уже ни тридцать шесть, и я не взрослый почти сорокалетний мужик, а молодой пацан сходивший с ума от девчонки.

Закинув ее ноги на свои плечи, я понимая что больше не могу, вошел в нее, резко и грубо одним яростным толчком принимаясь все грубее трахать ее и понимая я не люблю медленно, я не могу остановиться, я хочу ее жестче до сумасшествия…

Клара закусила губу от нахлынувшего на нее желания. Она вся горела, вся дрожала. Девочка моя… Она сама такого не испытывала. Давно. А может никогда… Ублюдок тронувший ее залез в чужой огород, это он, он Геннадий должен был быть ее первым мужчиной, а ни тот вафлер который даже ласки нормальной не мог дать жене.

Я сходя с ума от желания, проник глубже я хотел доставить ей удовольствие, максимальное удовольствие которое она не испытывала никогда в жизни, чтобы сходила с ума и сотрясалась от оргазма с ним, вместе с ним… Клара застонала смотря мне прямо в глаза. Такие глаза глубокие красивые… Такой взгляд… – Я хочу глубже, пожалуйста глубже!-прошептала она. Я застонал, крышу сорвало окончательно, как убыка на красную тряпку, я весь напрягся сходя с ума от желания, от того, как там все мокро и узко и вошел в нее сильнее, глубже, она вскрикнула.

Я словно опытный музыкант хорошо выучил ее тело и знал, как ей нравится, знал как она хочет, знал, как сделать чтобы она горела в моих руках. Я знал, как ей нравится, она была такая же, как я, ей нравилось трахаться, грубая и жесткая любовь. Ей не нравилась вся это ванильно карамельная нежность. Ей нравилось грубо когда ее брали…

Я двигался все сильнее, жестче, а она кричала задыхаясь от нахлынувшего оргазма, от затмившей разум страсти. Погрузившись в нее еще глубже, так что казалось член ударяется о стенку ее матки, я закрыл глаза, я был в ней, ощущал ее жар, никогда и никто больше ему не будет нужен. Только она…Лишь она…Его любимая девочка….

Сука… Как же мне хорошо. До безумия…До жути…

Я закурил смотря в окно, а Жанна вышла на балкон. Я знал что мучаю ее.

– Тебе надо показаться врачу, ранение было серьезное!

Я молчал… Сон который мне снился, как я с Кларой не давал покоя. Я вспоминал наш секс и в мельчайших подробностях он мне снился. Какое нахрен ранение… Я больше не мог жить без нее. Понимал что мучаю Жанну, она помогает, как и старый друг Стеф, но все же…

Я больше не могу…

– Как все закончится, уеду к маме, там Анжелина!

Жанна говорит с какой то отрешенностью, я закуриваю еще одну.

– Жанн, я виноват перед тобой, что не любил, я понимаю, как это все выглядит…

– Ты ни в чем не виноват, я сама хотела и приехала!

Жанна тоже закуривает. Тонкие пальцы дрожат. Я вижу, как ей тяжело вижу, как ей страшно.

– Я всегда дочке помогу и тебе ты же знаешь!

Жанна кивает, отбрасывает сигарету и скрывается в спальне. Я остаюсь один, долго смотрю вперед, на ночное небо. В городе пахнет весной, а я вспоминаю, как Жанна приезжала ко мне такая трогательная худенькая с огромными глазами и я все думал что смогу забыть… Не забыл. Не сумел ни с первой женой ни с ней. Клара. Только Клара. Ее волшебный образ. Образ женщины… Моей женщины…

Жанна сладко спала обняв подушку как маленький ребенок. Я долго смотрел на нее и понимал что не прав, во всем не прав. Что столько всего причинил ей. Она знала что я люблю Клару что всю жизнь ее любил и даже когда сказала что ребенка оставит я не препятствовал. Знал что буду помогать, но только вот полюбить не смогу. Дочку любил очень сильно любил, а ее так не полюбил не смог…

Я нежно провел рукой по ее волосам, сколько нежности в ней, как в маленьком ребенке.

Почему же так любит ее… А не смог полюбить Жанну, а она настолько ради него готова, на многое… Слегка отстранившись, я посмотрел на телефон, Стеф скинул координаты где будет Шакал, сходка за городом, я даже предположить не мог, что сделаю с ним, я знал что нужно время.

За окном еще было темно, но Стеф написал что на рассвете, он выдвигается в аэропорт. Мне нельзя было опоздать, коснувшись ее еще раз я вздохнул. Спасибо за все Жанна… Только в мыслях другая… Клара… Моя Клара…

Стало трудно дышать, я так любил ее и сейчас ради нее был готов убить человека. Убить суку. Последнюю суку.

Убить человека который разломал мне все, а которому я когда то спас жизнь…

Выйдя в коридор, я с грустью посмотрел на девушку, она спала улыбаясь во сне, а я ехал убивать хоть и дал ей слово не трогать Шакала, знал кто за этой мразью стоит. Ее душа была чиста, а моя грешная и черная, скорее всего после смерти я точно не попаду в рай, но хотя бы здесь буду с ней. Клара… Я спасу тебя, я спасу и вытащу тебя. Ты мое. Мой самый дорогой человек…

Я ехал по трассе, крепко вцепившись в руль, голову заполняли разные мысли. Я все время думал о ней… Постоянно о ней… О ее глазах…

Я не мог ни думать о том, что сейчас оборвется жизнь человека, все рухнет и рухнет мое желание стать нормальным, уйти из этого мира, мира криминала, зажить с ней воспитывая детей.

Все это несбыточные надежды, я со всем завязал, хотел жить по другому. Хотел жить ради нее, детей. Считал Ксюху и Леху своими…

Я вышел из машины, достал пистолет и огляделся. Богатый поселок, но вот ни охраны у дома ни лая собак не было слышно, правда в высоком кирпичном особняке горел свет. Я усмехнулся. Ну что ж Шакал вот и встретились… Жизни я тебе не дам, точно не дам…

– Родион с тобой можно поговорить?

Я держала в руках телефон и мрачно смотрела впереди себя. Гунченко был вдребезги пьян. Не помнила чтобы со мной Родион пил.

– Конечно, о чем? О ваших там криминальных играх? Ты детей опасности подвергаешь!

Я вздохнула. Началось. Ничего не менялось. У Гунченко было все одинаково. А еще Ксюша сказала что он выпивает.

– Родион какие криминальные игры, ты о чем?

– Слушай, я что слепой по твоему???? Один бандит второй, у одного бандитская рожа и, как я понял ты с ним встречалась до меня, как он только тебя не трахнул!

Я промолчала, спокойно Клара ты позвонила не ссорится, если что то случится кроме Родиона и его родителей у меня нет никого. Сестра занята собой, у брата своя жизнь, как я понимаю что он и с Мариной жить не хочет, а мои дети и подавно ему не нужны.

Внутри все сжимается до боли. Тихо Клара, ты должна быть сильной. Должна…

– Родион, я позвонила ни отношения выяснять, ты знаешь о моей болезни, давай подойдем посерьезнее, я могу умереть, ты же знаешь!

Говор это, а в горле ком встает. До боли…Могу умереть… Это же правда я могу умереть не увидеть больше солнце и зеленую листву. Наступает весна, а скоро травка, все будет только меня не будет. Моя дочь без меня выйдет замуж, сын женится… В носу щипит.

– Клара я сочувствую, но ничего не могу сделать, у тебя есть твои бандиты думаю они тебе помогут! Хотя в твоем случае смерть это избавление и выход…

Он бросает трубку, а я шумно выдыхаю. Что я ему такого сделала что из родного человека, жены пусть и бывшей матери его двоих детей, я стала ему чужим человеком… Чужим… Да и он мне чужой. А может он никогда и не был мне родным, только я ни сразу поняла…

– Клара?

Внезапно резко поднимаю глаза и замираю, прямо передо мной в белоснежной рубашке, пахнущий дорогим парфюмом, стоит Гена… Генка Жемчужный.

– Геннадий Юрьевич здравствуйте! – подскочила Лина, как ужаленная.

Я видела, как потемнели глаза Гены.

– Привет Клара, столько лет не виделись!

Лина побледнела, а я непроизвольно улыбнулась. Здравствуй Гена, почему я тогда не выбрала тебя, сама не знаю, почему…

Как часто я вспоминаю этот момент. Как мне его не хватает. Глаз, губ, всего что связано с ним. Я скучаю, безумно по нему и скучаю и ничего не могу с собой поделать, он очень много для меня значит. Очень…

Я так скучаю… А может скоро мы будем вместе, ведь с каждым днем я все больше и больше чувствую, как меня покидают силы. Окончательно.

Я открыла глаза, за окном еще было темно. Лишь ночная тишина выдавала мерный стук настенных часов. Я очень любила звук часов. Всегда… – Гена, любимый!-я повернулась и включила бра. Постель была не смята, его не было. Тревога закрадывалась в душу все сильнее. – Гена, любимый, ты тут?! – я встала и прошлась на кухню, его не было. Не было его ни в душе, ни в другой комнате, ни на лоджии. Тревога сжимала мое сердце, я взяла в руки телефон и принялась набирать его номер. Меня всю трясло. Почему то последнее время я все чаще чувствовала что что то случится. Что то серьезное… Что я его потеряю, очень скоро потеряю и от этого на душе становилось все тревожнее.

– Да малышка!

– Ты где? – растерялась я. – Дела девочка моя! Я скоро приеду! Я очень сильно люблю тебя!

– Какие дела? Пять утра! Он немного помолчал в трубку.

– Я очень сильно люблю тебя! Ты моя жизнь, спасибо тебе что ты появилась в моей жизни девочка моя! Ты все для меня! У нас все будет хорошо, я тебе обещаю любимая, обещаю!!!!!! От его слов мне стало не по себе. – Я тоже тебя очень люблю, очень! У тебя точно все хорошо?

– Я скоро приеду! Все хорошо моя девочка, ложись спать! Я люблю тебя, ты вернула мне смысл жизни, только ты! Мне нужно идти! Я скоро вернусь! Я скоро приеду, я никогда не дам вас в обиду никому, никогда!!!!!!! Когда в трубку полетели гудки, я ощутила, как из глаз катятся слезы, я чувствовала, что что-то случится, чувствовала что это что-то очень плохое. Я судорожно принялась набирать его номер вновь. Я не могла. Тревожность не покидала ни на секунду, я должна я просто обязана его предупредить. Абонент временно недоступен! Я швырнула телефон на кровать, мне казалось, что моя сказка о Золушке лишена счастливого финала, что я не способна быть счастливой, что чтобы не происходило в ее жизни, несет лишь грусть и боль. Я прижалась к стене, мне было очень страшно, страшно за него, я не знала, что будет дальше, но готова была все отдать лишь бы с ним все было хорошо. Лишь бы с ним и с моими детьми. Ладонь непроизвольно легла на живот…

Я широко распахнула глаза. За окном еще ночь, а может утро. Семь часов утра. Больно. Очень… Опять сон, опять воспоминания… Я не могу. Иду на кухню и достаю кофе. Варить не хочу, лучше выпью растворимого. Сажусь за стол, дети скоро в школу, нужно позвонить Инессе Марковне, может хоть она вспомнит о своих внуках…

В двери раздается скрежет и поворачивается ключ. Я резко вскакиваю, прижимаюсь к стене. В коридоре тяжелые шаги. Дети…

Я резко выхожу преодолевая страх, и сталкиваюсь… Даня. Он пристально смотрит на меня. Мне становится ни по себе. Отхожу от него к стене. Он так смотрит от одного взгляда оторопь берет. Все внутри сжимается.

– Откуда у тебя ключи от квартиры? – тихо спрашиваю я.

– На всякий случай сделал, ты сама знаешь что произошло! Я волнуюсь! Мне позвонили с больницы сказали что ты дома с детьми!

Я молчу. Мне так тяжело в этот момент. До жути.

– Даня я…

Он внезапно так резко подходит ко мне. Я вжимаюсь в стену. Сердце бешено стучит, а Даня встает так что руки над моей головой.

– Ты мне нужна, давай уедем если хочешь! Ты выздоровеешь! Ты все для меня! Что ты хочешь? Ну хочешь я на колени встану, хочешь?

Он опускается вниз и начинает целовать мои ноги. Я в ужасе дергаюсь и отхожу от него.

– Не трогай меня прошу, Даня! Я никуда не уеду, я люблю его!

Глаза Шакала меняются. Они становятся злыми. Он встает и грубо хватает меня за руку, на секунду мне кажется он ударит меня.

– Мне плевать кого ты любишь, тебя люблю я и женой ты станешь моей хочешь ты Клара или нет! Моей! Уясни тебе некуда больше деться от меня!

Он отталкивает меня и идет к двери. Она хлопает, а я беззвучно опускаюсь на кухонный диванчик. Все такое родное… Гена любимый, как мне тебя не хватает, как…

Я сел в машину, нащупал початую бутылку виски в бардачке и отпил с горла.

Все обжигало внутри. Горячая жидкость казалось обуяла внутренности.

Я не смог, просто не смог. Не хочу быть таким, как Шакал. Я никогда не превращусь в подобие его. Вспомнил, как обещал ей со всем завязать и быть только с ней. С ней. Моя девочка… При мыслях и воспоминании о ней становилось только хуже. При мыслях о ней… Жгли душу все разрывали изнутри. Девочка… Моя девочка…

Я завел машину, все счета арестованы, что теперь будет с Кларой ведь теперь она полностью зависит от этого ублюдка, а он будет шантажировать ее, что вообще будет дальше, как найти денег, до операции не так много времени.

Все эти мысли путались в моей голове, я понимал, что попал в капкан, что выбираться тяжело, все ради чего я жил и боролся, все летит в тар тарары, выхода нет, мне впервые в жизни становилось страшно, я должен, должен что-то сделать. Спасти ее, защитить ее, да что угодно, но не дать ей умереть, не лишить себя всего, все вернуть и зажить счастливой жизнью, он просто обязан…

Ради нас, ради детей и ради нашего будущего ребенка… Никогда не прощу эту мразь за то что она потеряла ребенка… Никогда…

Я выехал на трассу и смотря на дорогу, продолжал пить. Ночь и лишь только мои мысли, все крутилось, они никак не могли собраться воедино, не спасало ничего, только пустота. Жить с мыслью, что он не сумел ее спасти, не смог ничего ей дать кроме страданий, он так не может, просто не сумеет. Я не смогу без нее. Ее родители пили, но и моя мама была не лучше, отец всю жизнь по тюрьмам, я сам по себе… Любил ее со всей страстью и силой со школы. Эти огромные глаза, эту худенькую девчонку, такую красивую и такую нужную мне… Я любил ее. До жути любил. Не могу. Я без нее и тогда не мог.

Телефон зазвенел на сидении, я скосил глаза, это был Стеф. Я выругался.

– Да!

– Какого хрена? Почему он направляется к дому? Ржев это наш шанс!

– Я не смог, не сейчас! Он мой брат!

В трубке повисло молчание, я понимал, что Стеф в ярости. Я всех подвел, я и себя подвел…

–Ты что с ума сошел? Ты хочешь, чтобы она умерла? – Я сделаю это, ты знаешь я сделаю!!

В трубке полетели гудки, а я с размаху бросил его на сидении, я не знал, что дальше делать, но знал одно, я не позволю Кларе умереть.

– Привет, Гена! – улыбнулась она такой чистой искренней улыбкой от которой я сходил с ума. – Сколько лет сколько зим!

Я скользнул взглядом по Лине. Секретутка… Сосет хорошо не более того. Причем за телефон и тот не премиум класса.

– Лина, а ты… – Не знал что вы с Кларой знакомы!

Лина бледная, как полотно смотрела на меня. Помнит, как сосала… Дешевая шлюха. Такую женщину яркую красивую променять на эту шваль, шалава… По другому ее даже назвать было никак нельзя.

– Геннадий Юрьевич, я уже пообедала! Уже бегу! Я была рада пообщаться, Клара!

Её, как ветром сдуло, а я во все глаза смотрел вслед Лине, видел, как смотрит она, сколько боли в ее красивых глазах. Любит его безумно любит. Урода Гунченко этого пижона. Сука. А он не ценит ее. Вафлер дешевый…

– Зачем ты с ней встречалась если не секрет?

Я сел напротив нее, а она в глаза мои посмотрела. Красивая такая девочка, как и раньше. Моя девочка… Как с ума по ней сходил… Как любил ее… Да что там я до сих пор ее люблю.

– По делам! – улыбнулась она такой своей улыбкой простой.

Я вздохнул.

– Ты прости, Клара, я всё знаю, про неё и мужа твоего! Про то что эта шалава с ним спит, а этот вафлер прости твой муж позволяет это! Понимаю тебе неприятно это слышать, но шалава.

Она заметно растерялась. Тень легла на ее красивое лицо. Как я в этот момент ненавидел урода…

– Я владелец холдинга! Родион проиграл тендер, теперь он работает на меня! Если ты не знала девочка!

Смотрю на нее, а у самого, как у пацана сердце внутри бьется.

– Вся фирма судачит что он спит с ней! Бросай его! Низкий ублюдок, зачем он тебе, ты такая красивая видная баба, Клара!

У нее внезапно звонит телефон и я вижу, как трясутся ее бледные худые руки. До меня доносятся обрывки ее фраз, а она заметно нервничает.

– Что случилось?

Я вызвался ее проводить. Иду, а у самого сердце бешено колотится. Скучал… До жути по ней скучал все эти годы до безумия…

Я в упор смотрю на нее, когда она стояла у машины. Разговаривать ни о чём не хотелось, да и объяснять что-то тоже. Смысл…Я любил ее и люблю до сих пор. А она мужа своего вафлера любит, вижу, как нервничает…

– Я маму твою видел! Андрея на работу устроил! Всё хорошо будет! Тебе помощь нужна?

Клара покачала головой.

– Нет, Гена спасибо, мне ехать пора! Дочку со школы забирать!

Красивая… Родная такая… Две бабы за эти года были. Две дочки. А так и не стали родными… А с ней по сути ничего и не было, а такая родная мне.

– Ты что-то совсем похудела! Худенькая, как тростинка! Хотя ты всегда, как веточка!

Клара улыбнулась.

– Спасибо, Гена, мне пора!

Уже садится, а я сдержаться не могу, как ее внезапно за руку беру. Вздрагивает. А меня самого ток прошибает, электрический вольт. Как я скучал по ней… Она же жизнь моя… Моя…

– Клара, если моя помощь тебе нужна, то помни, я тебя не забыл, я всегда всё ради тебя сделаю!

Закрываю глаза. Эти воспоминания… Они одни греют мне душу. Одни… Я даже не думал что так могу любить, что так можно любить. Столько лет прошло, а она все для меня…Моя жизнь…

Я вошел в квартиру и сразу направился в спальню. Жанна спала, я присел на краешек кровати и посмотрел на нее.

Мне было больно, очень больно. Что делать дальше, я не знал, меня сковывал страх…Все счета арестованы, Клара умирает, а я еще Жанну впутал во все это дело. Не смог убить его. Дрогнула рука… Ведь он мой брат…Младший брат, а он даже об этом не знает. А может уйти…Может отойти в сторону… Может он оплатит операцию…Нет. Ни за что не отпущу. Я лучше его убью… Она для меня все.

Абсолютно все. Я провел руками по лицу, нет выхода только из гроба, в остальном можно найти выход, но порой решения не самые лучшие и не самые правильные идеи, у дары сердца один за другим. Смотрю еще раз на Жанну… А она ведь меня любит. Безумно любит…Алина первая жена не любила, а Жанна любит. Очень сильно любит, столько лет прождала…

Я встал и накрыл ее одеялом, я сделаю все, придумаю, решу, но не даст ей больше страдать. Кларе не дам… Я должен…Обязан…

Посмотрел еще раз на Жанну, жалость съедала мое сердце…

Спустя час, я сидел в машине и бил пальцами по рулю. Ни охрана ничего мне не помеха, мне не страшно, такое слово как страх куда-то ушло. Этот человек, если его можно так назвать сломал всю жизнь мне, как и его отец и мне и моему отцу и моей матери… Ненавидел этого ублюдка. Волей судьбы он мой брат. Родной младший брат. Родной…

Заслуживает ли он жизнь, наверное нет, не, наверное, а нет…Не заслуживает. Он не Бог все это решать, но знает точно, сегодня жизнь Шакала оборвется, оборвется навсегда.

– Клара Витальевна, я все понимаю, к сожалению ваши счета заблокированы!

Я молчу. Внутри все сжимается. Как заблокированы счета? Как это может быть… Как…

Сглатываю.

– Это невозможно!

– Позвоните пожалуйста в банк, средства перестали поступать, к сожалению ничего от меня не зависит, Клара Витальевна поймите меня правильно!

Киваю. Да я сама понимаю от него ничего не зависит. Он просто мой лечащий врач…

Возвращаюсь в палату, долго смотрю на телефон, а потом в стену. Я не знаю что делать, таких денег у меня нет… Почему счета Гены заблокированы мне объяснили в банке что там нашли какие то мошеннические схемы… Руки дрожат все сильнее. В этот момент я впервые не знаю что делать, по идее собрать вещи и уходить из больницы. Денег не осталось совсем, я все больше это понимаю что их просто нет…

Раздается телефонный звонок. У меня все бешено стучит внутри. Встаю и хожу по палате. Звонок. Это Инесса Марковна.

– Да Инесса Марковна!

– Лешу позвали на математическую олимпиаду в Москву! – вместо приветствия произнесла свекровь.

Я даже представила ее вечно поджатые губы и вздохнула. Все было, как всегда…

– Отлично! Я знала что он у нас умный мальчик и очень способный!

– При чем тут это умный и способный! Нужны деньги на поездку! Ты мать и вон бандитов уголовников пособирала…

Я вздыхаю. Понятно.

– А Родион? – осторожно спрашиваю я.

– Мальчик после твоего гадко поступка переживает тяжелое время!!!!!!!!!!!!

– Да? Насколько мне известно он первый мне изменил, вы тоже списали меня со счетов и сочли что раз я смертельно больная, то меня можно выкинуть! Вы так расхваливали Лину, а Лина хотела избавится от моих детей отправив их в Германию! Вы не помните это Инесса Марковна?

– Я всегда знала твою гнилую натуру, Клара и поверь этот Гена не просто так выиграл тендер, тут надо вообще выяснить, Леша и Ксюша дети ли моего сына…

У меня темнеет в глазах. Вот этот номер… Родион же прекрасно знает что он у меня первый мужчина в жизни… Какая же гнилая у них семья. Очень…

– Мы можем поговорить?

Резко оборачиваюсь едва не выронив телефон. Сердце бешено стучит. Позади стоит Шакал. Его лицо не совсем дружелюбное, а я кажется понимаю о чем он хочет со мной поговорить…

– Да конечно!

– Прости…Краем уха слышал что у тебя с бывшей свекровью проблемы!

Его взгляд цепляется за красные розы в вазе на подоконнике. Я присаживаюсь на кровать. Почему то все сильнее последнее время болит поясница. Очень сильно..

Даниил прищуривается.

– Счета заблокированы! Что делать думаешь?

Я молчу. В его глазах все написано. Вся злоба, торжество…

– Ничего… Уехать домой!

– Твой бывший муж потерял работу! Денег нет! Тебе лечится! Как понимаю мальчик талантлив, но на олимпиаду не поедет! Какая жалость!

Внутри все сжимается. Он уже все знает?

– У меня хорошие связи, я все знаю, Клара! Могу помочь!

– Спасибо, Даня ты итак многим помог!

Он подходит ближе и садится в кресло рядом. То ли от запаха его парфюма то ли от чего, но у меня кружится голова. Становится тяжело дышать. Все сильнее и сильнее. Почему то кажется сейчас упаду на пол.

– Ты в порядке?

Я киваю. Конечно в порядке… В херовом, но порядке…

– Да!

– Я так не думаю! Я переживаю за тебя! Синяки вон какие под глазами! Клара, я хочу помочь, чтобы ты жила!

– Ты альтруист?

– Да, Гена был моим близким и так сложилось что я полюбил его женщину, тебя! Его больше нет, понимаешь нет, малышка?

Я молчу. Состояние становится еще хуже, внутри все сжимается. Дышать невыносимо. Кажется я сейчас потеряю сознание.

– Клара! Клара! Клара ты меня слышишь??????

У меня темнеет в глазах, последнее что я вижу это потолок который на меня падает…

– Клара Витальевна? Клара!

Я с трудом открываю глаза и тут же их закрываю. Рядом с моей кроватью стоит Герман Дмитриевич, его лицо не выражает ничего хорошего. А чуть поодаль Даня. Его я вообще меньше всех хочу видеть.

– Она очень слаба! – мрачно констатирует Филимонов.

– Что нужно? Любые деньги, все!

– Счета Клары Витальевны точнее ее покойного мужа заблокированы, к сожалению наш главный врач…

– Плевать, я сам все оплачу, скажите сколько и куда внести!

Я продолжаю лежать с закрытыми глазами. Господи, почему это происходит именно со мной. Я не хочу чтобы он платил, мне это не нужно, я знаю какие суммы и представляю что буду должна ему. Есть молодые девчонки, красивые, почему именно я. Я уже не молодая и не супермодель, так почему он так вцепился в меня, как будто я последняя в очереди.

Они уходят, а я лежу. Лежу ни в силах пошевелиться. На душе все хуже. Такое поганое состояние и я не знаю куда от него деться. В руку воткнута капельница. Больно. В груди все горит. Адский страшный пожар, а я куда то проваливаюсь… Далеко далеко не видя и не слыша ничего. Господи помоги, у меня же дети, прошу помоги мне.

Я скосил глаза в сторону, из подъезда вышли двое здоровых амбалов, потом еще трое, а следом Шакал. Я прищурил глаза, я не мог описать словами, как я ненавидел его, как готов был выйти и просто разорвать его на части, вырвать ему глотку, да что угодно, но этой скотине было не место в этой жизни, не место…Он отобрал у меня все, жизнь, как он считал. Деньги, положение, репутацию… Неродившегося ребенка и ее…Я все еще понял тогда когда он посмотрел на нее. Понял его взгляд, безумный взгляд полный страсти, чтобы она была его. Обладать ей. Я сходил с ума представляя что эта скотина рядом с ней. Хотелось бросить все и прийти к ней, прийти рассказать, что я жив. Кричать об этом, но я все понимал все риски, что она больна, такие деньги и дети. У нее дети. Шакал мстительный, а все это очень рискованно.

Я сжал пистолет в руках, сзади шла Алина в черных очках, с опущенной головой, жалость пронзила на секунду мое сердце. Алина всегда была красивой девочкой, всегда хотела жить красиво. Что он ей предложил… А она повелась. Дура глупая, хорошо что дочь была у ее родителей и ей ничего не угрожало.

Когда две машины тронулись с места, я не спеша поехал за ней, он найдет способ грохнуть его, но Шакал сдохнет, как сдох Табаки шакал из Маугли, он полностью оправдывал свое прозвище Шакал. На кого посмел замахнуться? На самого Шерхана. Нет я этого так не оставлю. Никогда… Машины остановились на окраине, совсем недавно где был я. Я притормозил, мне было хорошо видно, как охрана и Шакал вышли из джипа, Алина осталась в машине.

Ворота разъехались и они вошли туда, через пару секунд ворота закрылись вновь. Я вышел из машины и спустив ствол с предохранителя, направился к тачке Шакала у которой остались двое охранников. Я подошел сзади и когда один обернулся сразу же выстрелил ему в лицо, а второго ударив ногой, выстрелил ему в голову. Охрана была ликвидирована, я распахнул дверь машины, сидевшая на переднем сидении Алина закрыла рот рукой. – Я тебя не трону, не бойся, выходи из машины!

Алина вышла и тут же обвила его шею руками. Жалость уступила месту презрения. Первое время с ней я даже думал что начал забывать Клару, такая красивая и яркая она была. Такие вещи выдавала в постели. Но сейчас…Я прекрасно понимал что моя первая жена совсем опустилась, неудачная карьера модели не задалась, дочь у ее родителей. Я обязательно заберу дочку, обязательно… Руки этой бл. и ее больше коснуться, она не достойна быть матерью, да и какая она мать… Кукушка. Родила и спихнула на родителей.

– Пожалуйста прости меня за все! Прошу, прости! Зачем ты сюда пришел?

– Они хотят убить тебя! Шакал и Анвар, он знает что твой брат, они хотят убрать тебя! Я не переживу, уезжай, я прошу тебя! Я отцепил от себя Алину и встряхнул. Презрение к ней становилось все больше. Оно зашкаливало с такой силой что я едва сдерживался, хотелось ударить ее, но не ударил, я женщин не бил, хотя и жалел в этот момент. – Успокойся! Прекрати истерику! Что там внутри и как туда попасть? Роза глотала слезы. – Там бордель, его он там торгует наркотой! У него билеты в Рим, он ее туда отвезет, там врачи хорошие, я прошу тебя уезжай, они убьют тебя! Он любит ее, все твои счета заблокированы, он не даст вам быть вместе! Подумай над этим зачем тебе это… Она тебе не нужна! Гена!!!!!!!!!!! Я не слушая Алину внимательно осматривал забор, то что там была охрана и, наверное хорошо натренированные собаки, парень не сомневался, но выхода не было. Я достал номер и начал набирать номер Стефа. Если он увезет ее в Рим это будет конец…

Я стоял оперевшись о машину, я знал, что прощаюсь, слишком много на кону, слишком много всего. Я не знал, что меня ждет, но хотел одного чтобы с детьми, матерью и ей все было хорошо… Клара… Моя девочка. Только бы она не находилась рядом с ним.

Я знал какой он циничный ублюдок, я протянул ему руку помощи, думал моя кровь, моя семья, а он предал меня также, как его отец предал моего. Мою маму… Ведь она не всегда пила, когда то она была красавица, очень красивая. Самая…

– Спасибо, что пришел!-я посмотрел на Стефана. – В свое время я выгнал тебя, а ты так быстро отреагировал на мою просьбу. Береги Жанну! Передай ей я за все ей благодарен! Да и тебя! Вы остались рядом, вы настоящие друзья!! Стеф вздохнул. – Я знал, что Шакал крыса и воду мутит! Твою мать, я никогда не предам тебя, но их слишком много! Нас меньше! Ему помогли, очень помогли и с фирмой тоже! У кого был доступ к счетам? Подумай! Это кто-то из своих либо кто хорошо все знал и решил тебе отомстить слив все финансовые потоки этой мрази Шакалу!!!!

Я молчал… Тендер. Фирма. Клара…Все было один к одному, все сходилось… Я все понимал. Родион Гунченко, подлый трус и подлая мразь… Лина моя секретарша которая сосала за телефон. Вот кто слил все своему любовнику, а тот Шакалу. Какие же суки…

– Стеф я знаю кто это, у тебя есть выбор, если ты и парни уйдете, я пойму! Стеф покачал головой. – Никогда, ни я ни парни не уйдем, мы преданы тебе! Чтобы не случилось, мы с тобой до конца! А тот кто это сделал, слово даю мы накажем, ты же знаешь!!!! Я слабо улыбнулся и подошел к соседней машине, там сидела заплаканная Алина, только вот в ее слезы я верил все меньше и меньше, точнее совсем не верил, я ведь слишком хорошо знал эту актрису. Я опустился перед ней на корточки и коснулся ладонью ее лица, смахивая слезы. – Не надо, не плачь! Тебе есть о ком заботится, ты нужна ей здоровая! Давно ты на наркоте дорогая женушка?

Алина разрыдалась еще сильнее. А мне стало противнее. Я понимал что попал в точку. – Я прошу уезжай! Зачем все это? Я не переживу если с тобой что-то случится! Я прошу тебя! Я до сих пор люблю тебя, Гена!

Я с грустью смотрел на нее, она говорила искренне в этот момент, мне было жаль ее. Я хорошо видел, как людей губит наркота. Слишком хорошо…

–Ты обещала, ты помнишь? У нас дочь! Я не был самым лучшим отцом, но ты должна взять себя в руки ради ребенка!! Алина кивнула сквозь слезы, я встал и захлопнул дверь машины, махая рукой одному из свои парней, чтобы он быстрее увозил ее, я не любил прощания и знал, что Алина если не завяжет с наркотой все очень плохо закончится. Слишком… Я все это хорошо знал…

– Гена! – к нему подошел один из парней. – Все готово, деньги со счета Шакала переведены! Я усмехнулся, война начиналась, начало было положено. Я достал пистолет и кивнул Стефу, чтобы не случилось, но Клара будет жить, ее жизнь будет долгой и счастливой, пусть если и без него.

Я сидела поджав под себя ноги, вновь и вновь пытаясь успокоится, но все попытки были тщетными. Разговор с Лешей прошел очень тяжело. Сын долго слушал меня, а потом закричав мне в трубку зачем мы его вообще родили с отцом раз я заболела и ни у меня нет денег отправить ни у обеспеченных родственников которые решили все свалить на меня.

Телефон был отключен. Я утерла слезы и закурила, хоть и понимала что в моем положении курить нельзя, но хуже я себе уже точно не сделаю. Гена запрещал, сердился, но разве это имело сейчас значения… Его больше не было. Со мной не было и я не знала, как дальше без него жить…

Последний разговор был такой, словно он прощался, словно что-то должно случится. Он так смотрел мне в глаза. Так пристально. А у меня все сильнее темнело в глазах. Я вновь и вновь восстанавливала хронологические события того дня.

Я нервно теребила сигарету в руках, дым витал в курилке обволакивая меня словно облаком в котором терялись все мои мысли и я сама. Позвонила сыну еще раз… Отключен… Главное чтобы глупостей не наделал, хотя Леша очень умный и рассудительный мой сынок…

Господи…Я готова встать на колени лишь бы с ним все было хорошо, лишь бы только с ним ничего не случилось, лишь бы все закончилось и наконец-то мы стали счастливы. Лишь бы все вернуть назад… Ведь мы так были счастливы. Почему это все случилось, почему…

Внезапно я закашлялась, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело, я резко встала и бросилась в сторону палаты, там открыв воду, умылась холодной водой все сильнее смотря на то, как у меня трясутся руки.

Меня тошнило, руки тряслись все больше и сильнее с каждой секундой, мне становилось только хуже….Я умылась холодной водой и выключив ее, прижалась к столу. Мне становилось только хуже, диагноз прогрессировал сильнее это был рецидив.

Сердце учащенно забилось, врачам свойственно ошибаться, свойственно ошибаться кому угодно, но только не судьбе, только не тому кто есть наверху и все решает за нас, я прекрасно понимала что тянуть нельзя. Время сейчас слишком дорогой для меня подарок. Его нет. Банально просто нет…

По щекам текли слезы…Гена… Его нет…Мои дети, я должна жить ради них, но, как жить, как если в наше время все упирается в деньги, что делать и, как я просто не представляла… Я стояла у раковины склонившись в тот момент, когда в палату вошел Филимонов. По его взгляду я без слов все поняла, конец приближается и он неизбежен.

– Клара Витальевна, вы должны немедленно начать курс химиотерапии по новой совершенно технологии это раз и ваш… Я не знаю кем вам приходится господин Вяземский, но, как я понимаю он готов оплатить ваше лечение в Риме, выбирать сейчас не приходится!

Я молчала. Просто молчала и смотрела в одну точку. Говорить ни о чем не хотелось, да и не могла я устав от всего.

Что происходило в моей жизни не понимала… Заблокировали счета, смертельная болезнь, погиб муж, я потеряла ребенка… Проблемы со старшими и сейчас врач сообщает мне что если я не возьму у Шакала деньги на операцию, я умру…

Умру…

– Клара Витальевна, я не знаю что у вас происходит с Вяземским, какие у вас отношения, но мой вам совет не тяните время! Я сам воспитывался без матери…Мать это святое… У вас дети…

Я молчала. Я все это понимала и все давно для себя решила. Если ему нужна больная умирающая женщина я согласна, лишь бы спасти своих детей. Лишь бы быть с ними рядом. Кроме них мне не нужен никто. Никто…

Даниил мрачно смотрел на меня.

– Клара что за цирк я не понимаю?

– Почему цирк? Если ты хочешь жениться на больной умирающей женщине то я предоставлю тебе эту возможность… В чем проблема?

Вяземский вздохнул.

– Я не знаю зачем ты так, но я безумно тебя люблю… Да может это глупо, но это любовь с первого взгляда, до последнего вздоха, называй, как угодно, но я без тебя не могу, не хочу жить и дышать! Я хочу повенчаться с тобой!!!!!!!!

Я молчала. Смотрела на него и понимала что делаю это ради детей, но внутри так тяжело. Когда то я думала что люблю Родиона, боготворила его и очень хотела счастья. Родила двоих детей… А если честно хотела сбежать из дома от вечных пьянок родителей, недоедания… Училась на маникюрщицу, мастера ногтевого сервиса и понимала что разительно отличаюсь от Роди, в институте, все есть… Родители пафосные, особенно его мама.

А сейчас даже Лешу не хотят на олимпиаду отправить…

– Хочешь дети поедут с нами? Леша едет на пару дней на олимпиаду, как раз мне дела уладить!

Я широко распахнула глаза. Он уже знает про Лешину олимпиаду? Оперативно.

– Да хочу!

Даниил подходит ближе, садится рядом и берет меня за руки. Странно…Я чувствовала такую дрожь когда меня взял спустя столько лет разлуки Гена. Чувствовала эйфорию и если честно, а здесь пустота. Самая настоящая пугающая пустота…

Непроизвольно захотелось выдернуть руку, но не смогла… Понимала что тогда все рухнет. Даниил словно почувствовал это и сжал ее крепче.

– Я люблю тебя Клара, я очень сильно люблю тебя, ты даже не представляешь как!

Он внезапно притянул меня к себе, его губы коснулись моих губ, а я понимала что к горлу от омерзения подкатывает тошнота. Нет, нет. Только ни это. Нет…

Резко дернулась поймав взгляд Даниила. Его мрачный тяжелый взгляд исподлобья, я видел, как желваки ходят на его красивом лице, как он бледнеет. Сколько ненависти в его глазах, если честно думала он толкнет меня с кровати или ударит. Сдержался.

– Ты все равно полюбишь меня, я тебя заставлю! Ты моя и будешь моя!!

– Молодой человек мы закрываемся! Я устало поднял голову, молодая официантка пристально смотрела на меня. Я встал, бросил на стол деньги и встав, направился к двери. Меня трясло стресса от выпитого, мной было выпито слишком много и я это не скрывал.

Шатаясь, я шел к дому. Я в розыске, жизнь полетела под откос, а Клара….Она в больнице я знаю что ее диагноз стал страшнее, так надеялся, что у нее все хорошо, что она будет жить, что будет счастливо жить и не вспоминать ни о чем плохом, станет наконец счастливая, для нее он есть и был дерьмом, который предал ее, предал. Инсценировал свою смерть зная что Шакал готовит на него покушение, зная что Шакал обналичил все его счета, а сам не мог заступиться. Спасти…

Но я хотел, как лучше и знал, рано или поздно, за мной придут, светит большой срок и тогда все. Как Шакал подлая мразь пытавшаяся сбежать за границу после того, как обчистил общак, он не мог так поступить. Он имел вес в криминальном мире, был авторитетом и допустить такого не мог.

Он лучше останется дерьмом в ее глазах на всю жизнь, чем позволит ей мучатся, страдать, ждать его и просто сломать себе жизнь.

Может и к лучшему что его больше нет в ее жизни… Может к лучшему что он умер, просто умер для нее…

Меня сильно шатнуло, я едва не упал, понимая, что сам падаю в своих глазах. Почти рядом притормозила шикарная иномарка, я дернулся и потянулся за стволом. Стекло машины опустилось, а потом распахнулась дверь. Я успел вытащить пистолет сжимая его в руке, люди Шакала да и сам Шакал не просто догадываются, а знают что я жив.

Все равно жизнь скоро оборвется. Из машины вышел высокий широкоплечий мужчина в дорогом френче. Он во все глаза смотрел на меня. – Вы кто?-грубо спросил я замечая некоторое сходство с отцом, своим покойным отцом которого так любил и также сильно ненавидел отчима который все это отобрал. Тот перевел взгляд на пистолет и усмехнулся. – Узнаю силу и мужество Юры своего брата! Ну здравствуй племянник! Ты просто вылитый отец! Я едва не выронил пистолет из рук, меня снова качнуло. Юрий….Так звали его отца. Родного отца…

– Папа! Называй меня папа, понял щенок?

Я весь сжался. Внутри все полностью сжалось. От обиды от всех его оскорблений и унижений. Ненависть переполняла меня. Он опять меня ударил. С крыльца уже бежала мама. Такая красивая. Волосы длинные белокурые, глаза огромные, точеная стройная фигура. Мама… Какая она раньше красивая была, первая красавица деревни.

– Ваня не трогай его! Ваня!

Сильный удар и мама отлетела. Я увидел, как она лежит на деревянных ступеньках, как держится за голову и какая ненависть просыпается во мне. Во мне встает раненый зверь.

Зверь который отчаянно ненавидит эту мразь, этого человека из за которого погиб мой отец, родной отец и я уверен что эта скотина приложила к этому руку.

– Еще раз тронешь маму, убью!

Схватил вилы и бросился на него. В этот момент мне казалось я убью его. За маму. За свою маму, за всю ее боль…

– Ты что выродок совсем охренел????

В глазах Ивана мелькнула ненависть. Я сжимал кулаки. Маленький плюгавый низкий. Зачем моя мама первая красавица деревни его выбрала… Папа такой рослый высокий красивый. А это что… Я чувствовал, как мои глаза наливаются кровью. Ненавижу суку, ненавижу его……

– Я тебя убью за мать, только тронь ее еще раз разорву!

Мама с трудом встает и бросившись ко мне, виснет на мне.

– Сынок не надо, прошу не надо!!!!

– Все готово! Леша уехал на олимпиаду! Ксюша… Я решил с ее школой, как и с Лешиной, они едут с нами в Рим!

Я молчала. Внутри все сжималось. Как я хотела убежать, уйти, спрятаться… Только бы не ощущать прикосновения его рук на своих плечах. Меня трясет от одного его вида, хоть он красивый интересный мужчина и я помню его женщину готовую меня порвать…

Наверное, она его любит. Наверное, с ней бы он обрел больше счастья, но ни со мной… Я не испытываю к нему ничего, кроме отвращения, потому что на подсознательном уровне понимаю это он виноват в гибели Гены.

– Я люблю тебя малышка!

Он начинает меня целовать в шею, а у меня все сильнее темнеет в глазах. От омерзения меня тошнит. В этот момент дверь в палату открывается.

Заходит Ксюша и замирает. У меня бешено стучит сердце.

– Мама все хорошо?

Я киваю, а сама понимаю что все не хорошо. Далеко не хорошо…

– Мама все хорошо?

Ксюша пристально смотрела на меня когда Шакал вышел из палаты. Я кивнула, а у самой все внутри сжималось.

– Мама ты что с ним? Он хуже папы! Мне кажется это он убил Гену, а еще у него с папой какие то дела!

Сердце забилось так бешено что я чуть с кровати не упала.

– Какие у него дела с папой? С чего ты взяла?

– Я не знаю, но он приезжал к папе, что то передавал ему, я со школы возвращалась!

В голове словно что то бешено началось взрываться, складывался пазл.

Точно, Гена выиграл тендер, а Гунченко попал к нему в подчинении…Лина секретарша. Они же имели доступ к счетам.

Я резко встала и схватила Ксюшу за руку.

– Ксюша ты можешь мне помочь?

Дочка испуганно кивнула, а я пыталась унять бешеное сердцебиение. Вот это был номер…

Единая картинка складывалась в одно, кажется теперь я знала намного больше чем должна знать. Намного…

Я сидел у камина держа в руках бокал с коньяком. Напротив сидел не выпуская сигару из рук бокал мой родной дядя. На его лице которое так напоминало лицо родного отца ходили желваки…

– Я очень долго искал вас! В детстве, брат часто защищал меня, я рос хилым и слабым, потом он женился на Жене и уехал! Контакты потерялись! Я долго искал брата и не спрашивай как нашел тебя! Я все знаю! Знаю что этот низкорослый мудак убил твоего отца, знаю, как угрожал твоей матери! Я молчал, я до сих пор не мог поверить, что вижу перед собой родного дядю. Близкого мне человека. В детстве и юности я так хотел чтобы не было брата, не было этого низкорослого выродка, я ненавидел его за то что избивал маму, ненавидел за все.

– Гена! Я хочу знать, что ты собираешься делать? Тебе нужно уехать! Я помогу, здесь оставаться нельзя! Это опасно! Я поставил бокал и потер виски. Мое сердце замирало от плохого предчувствия. Страх сковывал, а что если с ней что-то случится….Он ведь должен быть рядом, должен находиться с ней. Ведь все это время, она живет в его голове. Ее волосы, улыбка, ее смех, губы, тело…Как он хочет к ней, как он хочет счастливый финал их сказки. Я поднял голову. – Мне нужно не допустить чтобы он увез ее и детей! Там моя жена! Мне нужно к ней! Очень срочно! Нужно убить его, я даже согласен на это!!!!!

Дядя вздохнул.

– Он никогда не считал тебя своим братом, даже когда его посадили, а ты помогал! Он выродок, выродок, как его отец, я очень хорошо помню Ваньку, как он завидовал Юре и, как влюбился в твою мать, а потом вымещал на ней свою злобу зная что она никогда не полюбит его, она всю жизнь любила и будет любить твоего отца! Мой брат был лучшим и ты в него!

Я молчал. Воспоминания из моего детства все сильнее накрывали меня.

Я вспоминал, как мы вместе влезли в соседский сад, натаскали яблок. Мне было все сложнее смотреть на то, как мама с ним теряет человеческий облик. Я ведь даже за брата его не считал хотя мне внушали обратное, я знал что это только его сын, что его мама местная шлюха и пьяница, а мама приняла его, как родного, только зачем…

Мы так хорошо жили, я не понимал раньше что значит деньги, как отца подставили с деньгами, сколько он задолжал, а потом убили…Мама совсем молодая девушка осталась одна, пока не появилась эта мразь силой заставившая ее жить с ним… Ситуация повторялась, его сын которому я помогал, помогал на зоне… Сделал тоже самое еще хуже…

Клара… Я не отдам ее никому никогда.

– Гена, нет и это не обсуждается! Это небезопасно! Там очень тщательно проверяют! Пойми… Нужно время, он ничего ей и детям не сделает! – Мне нужно именно туда! – я закурил. – Там, Клара!

– Я хочу увидеть ее, дядя! Это единственное место куда мне нужно! Я больше никуда не поеду! Я должен вытащить ее, там Леха и Ксюша! Ее бывший муж вафлер сдал меня полностью со своей проституткой секретуткой!! Он встал и прошелся взад вперед. – Гена, так нельзя! Тебе посадят, он сильно тебя подставил, я хочу помочь, как все уляжется приедешь! Я покачал головой. – Мне нужно быть там, она моя семья и я нужен ей! Если ты приехал помочь то помоги! Это важно!!!!!

Он молчал, а у меня все переворачивалось внутри.

– Тебе не стоит никуда ехать, я сам могу отвезти Ксюшу к дедушке с бабушкой!!!!

Даниил мрачно смотрел на меня. Я видела, как он начинал злиться по любому поводу.

– Не надо ее никуда отвозить, это моя дочь и я отвезу ее сама, тем более мне уже легче!

– Перед поездкой распишемся, это не обсуждается! – холодно произнес он.

Я молчала. Больше всего на свете мне хотелось взять вазу и ударить его по голове, только я это не делала понимала что обратного пути не будет, а у меня дети.

– Я никуда не собралась сбегать, Даня! Я все понимаю, просто хочу отвезти свою дочь сама, она тебя не знает и к тебе не поедет! Извини!

Даниил усмехнулся.

– Я все понимаю, я не прошу меня любить, главное что я люблю ее маму, тебя!

Он прижимает меня к себе, я стою, как каменное изваяние, стою и он прижимает меня к себе еще крепче. Между нами не остается расстояния, руки Даниила скользят по моему телу.

– Я хочу тебя! – хрипло произносит он.

– Хочу давно с того самого момента, как увидел тебя впервые, я без тебя не могу маленькая моя! Ты моя жизнь!

Он целует меня, а меня всю выворачивает наизнанку, я понимаю что не могу и не хочу находиться с ним. К горлу подкатывает тошнота, я резко отхожу от него. Глаза Даниила вновь наливаются кровью, сколько в них злости… Какая злоба.

– Я тебе противен? Вынужденный брак? Да моя девочка за все в этой жизни надо платить, ты не знала?

Его рука хватает мой подбородок. У меня все сжимается внутри, вторая его рука крепко держит меня. Бешено стучит сердце. Мне страшно. Очень страшно.

– Ты же знаешь, я могу много чего сделать, ради своей любимой женщины я сделаю все! Но вот если моя любимая женщина меня обманывает или не слушается, я могу очень сильно разозлится! Гунченко тебе не поможет, у него у самого ничего нет! Если я захочу его папашу с института где он читает свои лекции выкинут, все от тебя зависит! Так хочешь?

Я молчала, а его пальцы крепче сжали мой подбородок. Было больно, но я держалась, держалась чтобы и не плюнуть ему в лицо настолько сильно я его презирала.

– Убери руки пожалуйста мне больно, Даниил!

Он убрал руки и обнял меня прижимая к себе. Погладил по голове.

– Я никому тебя не отдам никогда! Запомни это, я люблю только тебя! Ты моя жизнь, я без тебя не могу и никогда ничего тебе не причиню! Ты мое все! Все!

Я молча закрываю глаза цепляясь за его плечи. Мне страшно. Мне очень страшно в этот момент за своих детей и за себя, я не знаю что со мной происходит, но я чувствую что с этим человеком что то не так. Что это страшный человек. Очень страшный.

– Я буду ждать тебя в машине, там ты не останешься!

Даниил больно хватает меня за руку. Я молчу, а Ксюша зло смотрит на него. Я вижу, как сверкают глаза дочери.

– Мама нам пора!

Даниил отпускает меня нехотя и мы идем с Ксюшей в сторону подъезда.

– Мама может вызовем полицию? – тихо произносит Ксюша.

Я прижимаю дочь крепче к себе.

– Ничего не бойся, никого вызывать не надо! Я с тобой и никогда никому не дам тебя в обиду, я люблю тебя!!!!!

Мы заходим к Гунченко и первой кого видим это Инессу Марковну, то что свекровь не рада меня видеть понятно с первого взгляда.

– Я могла сама забрать Ксюшу! – хмуро произнесла она.

– Я хотела бы поговорить с Родионом если это возможно!

Инесса Марковна прищуривается.

– Родион…

– Мама занимайся Ксюшей, покорми ее пожалуйста, а мы с Кларой поговорим!

От Родиона вышедшего в коридор стоит стойкий запах перегара. Я мрачно смотрю на него. Всегда гладко выбрит, чисто одетый, благоухает парфюмом, сейчас с трехдневной щетиной выглядит совершенно не комильфо.

Я прищуриваюсь.

– Да, нам есть о чем поговорить, думаю ты и сам это понимаешь!!!!!

Родион кивает. Внутри все сжимается, снимаю верхнюю одежду и иду вслед за ним. Поговорить с ним есть о чем. Еще, как есть…

– Скажи мне что у тебя забыл Шакал? – спросила я сразу, как только мы остались одни.

Родион отвернулся. По его бегающему взгляду все стало понятно, я все поняла.

– Ты зачем это сделал?

– Что ты хочешь? – прямо спросил он меня отворачиваясь.

Внутри все сжалось.

– Родя, мы столько лет прожили с тобой, я тебе детей родила, а ты взял меня и сдал, просто предал!!!!!!!!

Родион усмехнулся.

– Я очень жалею об этом, мне ничего не досталось, Линка все получила и смылась… А твой Гена меня лишил всего! Я проиграл тендер потерял фирму, думаешь это легко остаться без всего? Без последних штанов? Молчишь дрянь, молчи! Да я это сделал! Осуждаешь меня?

Я мрачно одарив его взглядом полным презрения вышла из спальни. Это был конец. Я ни то что его видеть не хотела, я даже слышать о нем ничего не хотела. Полное презрение… Вот, как я к нему относилась…

Я села в машину стараясь не смотреть на Даниила. Внутри все до боли сжималось. Не хотелось разговаривать, а наоборот на полном ходу выпрыгнуть из машины такое полное презрение я испытывала к этому человеку.

– Я тебя люблю!

Рука Даниила властно легла мне на колено. Я вздрогнула. Я не хотела этой близости, я не хотела ничего…

– Домой?

– Что то я себя совсем плохо чувствую давай пожалуйста в больницу! – тихо попросила я чувствуя, как внутри все бешено дрожит.

Красивое лицо Даниила накрыла ярость, я видела его злость, ему не терпелось остаться со мной, трахнуть меня и я все это понимала.

– Да конечно! – сквозь зубы процедил он.

Втопил так что я вжалась в сидение, смотрела всю дорогу в окно понимая, как меня все предали. Как меня предал Родион, а я ведь ему детей родила, казалось что даже когда то любила его… Детей ему родила, но эта иллюзия рухнула, рухнула уже буквально в первые года, Родион учился, общался с пафосными элитными друзьями. А кто была я… Клара… Просто Клара…

Мастер ногтевого сервиса. Я не вписывалась в его пафосную семью, я там была не удел. Чужая… Я везде была чужая…У его друзей, у гостей его мамы. Пианино красивое белое было запретом для меня… Все было для меня запретом.

Я была не нужна. Никому… Свекор очень хороший человек всегда виновато опускал глаза. Ему было стыдно за поведение сына и жены, а они меня за человека не считали.

Помню Инесса Марковна как то заставила меня перебрать рыбу, самое грязное, а я перебирала. Я хотела угодить…

Прикрыла на секунду глаза. Время уносило меня далеко далеко назад…

– Это Генка смотри, как смотрит на тебя!

Я молча шла по дороге думая что Оксанка есть будет. Андрей с Маринкой связался, она из детского дома… А маме с папой никакого дела нет. Они все пьют. Бабушка уже устала от их пьянок, совсем отгородилась. Из калитки вышла пьяная Жаба, а я тяжело вздохнула.

Мамкина подружка и собутыльница. Я тяжело вздохнула. Опять мама пьяная, еще и папа придет пьяный. Как мне надоел этот алкоголь…

– Ты на танцы вечером идешь?

Рита во все глаза на меня смотрит, а я киваю. Хотя какие мне танцы… Скоро школа закончится… Последний год. Куда я с сельским дипломом хоть и с отличием…

В Питер… Это моя мечта… Но в Питер я не поступлю, у родителей нет таких денег и связей, я это прекрасно понимала и очень часто задавалась себе вопросом зачем мама в таком количестве нас вообще родила…

Как я и предполагала мама была пьяная спала прямо за столом. Я с грустью посмотрела на нее, во что превратилась некогда красивая женщина за которой ходила толпа мужчин. Волосы спутанные в грязи, сама грязная. Я тяжело вздохнула.

Дверь калитки скрипнула и я думая что это Жаба вернулась выбежала и замерла. У дома стоял Гена. Внутри все сжалось. С ума сойти. Только его еще не хватало.

– Привет!

– Привет! – неуверенно произнесла я чувствуя, как краснею.

Гена высокий, красивый широкоплечий, как говорится в деревне косая сажень в плечах был объектом любви многих наших деревенских девчонок. Я все видела и понимала какие взгляды он на меня бросает, но понимала что он старше, а меня это пугало.

– Я пришел узнать на дискотеку придешь?

Он демонстративно оперся на калитку, а у меня бешено забилось сердце.

– Да приду! – сама не знаю зачем ответила я хоть сама приходить не планировала.

В тот момент я поняла что потеряла свой покой.

Я стоял напротив больницы. Стоял и смотрел, как дурак, а внутри все бешено сжималось. Такая тревога… Я знал это последний раз. Каждый человек чувствует. Я видел его глаза. С каким обожанием он смотрел на нее, но точно знал эта мразь может унизить и причинить боль, как и его отец…

Его отец… Тогда все списали что его убили приезжие после местной попойки, но я хорошо помнил этот момент. На секунду прикрыл глаза.

– Ваня, я прошу тебя не кричи дети спят!

– Какие дети? Мой значит к бабке, у нее должен жить, а твой дома!

– Ваня это мой…

Она замолчала.

– Что твой? А вы…к твой?

– Гена не выб… к! – заорала мама. – А мой сын от Юры! Я знаю это ты подставил его с зерном, я все знаю!

Раздался удар, следом еще один удар… Мама закричала, а я встал с кровати. Руки сжались в кулаки. Я понимал я все понимал что сейчас сделаю этой ночью, какой грех возьму на себя, но иначе не мог.

Он спаивал маму, держал ее в страхе и больше позволить чтобы эта мразь издевалась над ней я не мог.

Ненависть заполняла меня всего.

Я презирал его, до жути. Ненавидел. Мне хотелось плюнуть ему в лицо, это самое малое что мне хотелось. Сколько мы дрались, сколько эта мразь которая хорошо знала председателя угрожала маме что посадит меня в колонию, но я понимал что сделаю это. Сегодня… В эту ночь…

Закурил. Вышел из воспоминаний все сильнее понимая какие правильные мысли приходят к нам ночью. Вот он садится в машину, я еду за ним. Я понимаю что все. Обратного пути, как и обратной дороги, его отец пока я не убил его искалечил всю жизнь нам, мне и моей маме.

Эта мразь не заслужила жизни, как и не заслужил его отец, я не Бог, но знал точно одно. Я убью его, убью также, как и его мразь отца.

Я ехал за ним не зная замечает он или нет. Мне было уже наплевать. В этот момент я знал обратной дороги нет. Я сдержу свое обещание. Я не Бог, но он заслужил жизни на этой земле, как и его отец…

Двенадцать лет я отсидел за то что не сделал. Я был пьян, чуть ли не уснул в обнимку с коньяком в тот момент когда они убили парня и насиловали ту девушку.

Как он хладнокровно зарезал ее оставив сиротой ребенка. Часто передо мной вставал ее образ, я понимал я виноват, что не проснулся и не спас ее от неименуемой страшной смерти, что этот подонок с дружком сделали с ней.

Все мысли были постоянно об этом, о том что они сделали с этими людьми.

Шакал остановился чуть поодаль от своего загородного дома, он знал что охранники мне не помеха.

Они стояли у ворот дома, как верные псы которые поджидали хозяина который бросит им косточку. Машина заехала в раскрывшиеся ворота и скрылась за ними, а я закурил вновь.

Пустота. Вот в чем я думал в тот момент, в сердце была пустота… Я готов был ждать его долго, очень долго, но уже заранее знал, как попаду в дом. Теперь это точно был конец.

Спустя час я стоял в его спальне. Пистолет с глушителем в руке, а в глазах отражение ненависти. Ненависти к нему… Я знал что он зайдет в эту комнату чтобы остаться здесь навсегда что он никогда отсюда не выйдет ни за что. Я не дам. Что это конец. Я прижался к стене. Вспоминал, как росли, как ни раз помогал ему на зоне, как пытался считать его своим братом, но так и не смог. Урод подставил меня, украл общак, свалил все на меня, а еще попытался меня убить и забрать мою женщину себе. Мою… Из темноты жег образ ее глаз. Большие и такие родные. Любимые… Глубокие глаза. Как сильно я ее люблю. До жути. Моя жизнь.

Рука крепче сжала пистолет. Мне было не в первой убивать, но ни такого, как он родного, как мне казалось человека.

Открывается дверь и раздается приглушенный выстрел. Мы смотрим в глаза. Он в мои, а я в его. На его белой рубашке расплывается пятно крови.

Это конец…

Я не спала. Просто стояла у окна. Так красиво. За ним таял снег. Зима закончилась, приходит весна, а увижу ли я ее я уже не знала. Я все чаще вспоминала свою прошлую жизнь все что было связано с Геной, как я была счастлива.

Как мне было хорошо. Столько всего было, а я все равно была счастлива, то что было между мной и Родионом была не любовь.

Прижимаюсь лбом к стеклу, а память уносит меня далеко далеко на много лет тому назад…

– На танцы намылилась?

Отец хмуро смотрел на меня. Он только что опять избил маму. Избил за то что пришел домой, а она пьяная. Хотя по дому было все сделано, ужин на столе и в огороде все хорошо, ему нравилось это состояние. Нравилось ее бить и унижать. Мама не уходила, говорила пол деревни так живет, а я так жить не хотела. Страшно это было.

Вот так жить в постоянных скандалах и недопониманиях. Когда тебя унижают, бьют собственный муж которому ты троих детей родила.

Андрей и Оксана тоже сами по себе. Да что там, все сами по себе. У всех своя жизнь.

За маму никто не заступался, а мне жалко ее было и стыдно перед соседями. Так многие жили, но не все. Родители Риты по-другому жили. Папа и мама агрономы приличная семья и не ссорятся никогда. Любовь, младший брат и счастье, дом полная чаша, все так красиво и на выпускной в ресторан скинулись и платье самое красивое будет, а я даже не знала в чем на выпускной пойду.

На дискотеку часто наряды Риты брала потому что самой одеть было нечего. Вот сейчас с грустью одев далеко не новое платье и сапожки так, как еще было прохладно вышла на улицу.

Папа опять выпил, я знала что сейчас они с мамой сядут пить дальше и выяснять отношения, как всегда. Ничего не менялось. Я с грустью это осознавала.

Осознавала что до выпускного рукой подать, что одеть и, как быть что делать дальше подающей надежде перспективной Кларе, как поступать в училище на мастера ногтевого сервиса я не знала. Я хотела стать врачом, очень. Как Рита в академию гражданской авиации поступить не могла, знала кие это деньги. У Риты дом полная чаша, ей помогут, а мне нет. Мне некому помочь…

– Ты чего так долго?

Нарядная Рита в ярко розовом пиджаке с уложенными волосами была такая красивая. Я улыбнулась. Я никогда не завидовала, наоборот только радовалась если у кого то что то складывалось.

Неспеша мы шли к сельскому клубу и под болтовню Риты и демонстрацию новых лакированных черных сапожек, я думала о своем. Быстрее бы вырваться с этой убогой нищеты. Быстрее.

– О девчонки!

Взрослый Славка вернувшийся с армии с интересом со своими дружками покосился в нашу сторону, а я в отличии от кокетливо стрелявшей по взрослым парням глазками Риты, отвернулась.

Еще только взрослых таких парней в моей жизни не хватало. Мама родила меня в шестнадцать лет, а что толку, ей тридцать два года почти тридцать три, а выглядит за сорок. Тяжелая работа и алкоголь давали о себе знать. Перспектива остаться в деревне для меня была невыносимая, жить я так не хотела и все сильнее это понимала.

Я встала к стене, а бойкая Рита уже вовсю танцевала. Честно сказать сегодня с армии сразу несколько ребят вернулись, все девчонки яркие, накрашенные, а я очень выделялась среди них. Пожалела что не додумалась даже попросить у Риты какое-нибудь платье.

– А ты что не танцуешь красавица?

Голос из толпы заставил меня вздрогнуть.

Я подняла глаза, прямо передо мной стоял крепко выпимший и ухмыляющийся Слава. Только его здесь не хватало.

Слава и до армии был сильным рослым парнем, а сейчас так вообще. Высокий плечистый. Наглые карие глаза смотрели на меня в упор, мне же почему то в этот момент стало не по себе. Захотелось развернуться и уйти с клуба впервые.

– Не хочу! – тихо произнесла я.

– А я хочу! Медленный танец, пойдем малая!

Слава грубо схватил меня за руку и потащил на середину зала. Я закусила губу, силы были неравные, но и перегар шедший от Славы было невозможно выносить.

– Отпусти пожалуйста! – еще тише, но твердо произнесла я.

Слава лишь нагло ухмыльнулся и прижал меня к себе так от чего я моментально покраснела. В моей жизни такой близости с мужчиной еще не было.

– Не отпущу, сопротивляешься, а мне нравится когда девчонки сопротивляются!

У меня перехватило дыхание. Беспомощно посмотрела по сторонам, танцующие одноклассники делали вид что ничего не замечают и увлечены лишь своими парочками, Слава был здоровее и намного сильнее их. Рискнуть дать отпор Славе мог не каждый.

– Девушка же сказала пустить, ты плохо понимаешь? Или в армии голову отбили?

Я вздрогнув обернулась. Позади засунув руки в карманы стоял Гена и зло смотрел на Славу. Его глаза сияли совсем не добрым если не сказать злым огнем…

– А ты кто такой?

На мгновение мне стало страшно. Лоб покрылся испариной. Я казалось даже на секунду забыла, как это дышать… Мне стало страшно. До ужаса. Слава был тоже высокий и сильный, в этом я не сомневалась, но все же…

– У тебя проблемы, парень?

Слава повел плечами и усмехнулся.

– Проблем у меня нет, а у тебя смотрю они есть!

Слава резко оттолкнул меня так что я отлетела к колонне чуть не упав и бросился на Гену. Дальше завязалось такое месиво что у меня потемнело в глазах.

Пришла в себя я только на улице. Рита тащила меня за руку быстрее и быстрее в сторону дома, а ноги все сильнее увязали в растаявшей мартовской жиже.

– Стой!

Я резко замерла. Испуганная Рита крепче вцепилась мне в руку, а я обернулась. Большие такие глубокие глаза Гены. Почему то в этот момент сердце так бешено стучало.

– Привет!

Рядом с ней резко затормозила моя иномарка, от неожиданности она отскочила, едва не угодив в лужу. Сделала шаг и схватилась за забор. Господи… Я едва не уронил любимую женщину в лужу… Любимую женщину… Именно любимую женщину… Я скучал, безумно скучал по ней все эти два года и даже то что два раза был женат ничего не изменило.

Я вышел из машины. Смотрю во все глаза на нее и понимаю что она моя жизнь, а на остальное все равно, а она так смотрит растерянно на меня. Вроде взрослая женщина, а совсем девчонка. Та девчонка которую я от Славки защитил, которую любил, очень любил…

Я ведь оборванцем был, жизнь, когда папдо того пока папа и мама не пили, когда отец работал звеньевым, получал хорошие деньги, пока его с зерном не подставили и не убили, а потом все укатилось полностью и оборванец Гена во все глаза смотрел на нее, ждал, когда она выйдет.

Ходил за ней, в меня была влюблена самая красивая девчонка, дочка председателя Наташа, но я не смотрел в её сторону, я смотрел на нее на ту кто всех роднее была. А сейчас времена другие, солидный бизнесмен, больше не тот оборванец Генка.

– Клара, я тебя сразу узнал! Ты чем-то расстроена?

Она покачала головой.

– Нет, всё в порядке! Спасибо кстати за сумку и за цветы! Как узнал про сумку?

Я усмехнулся.

– Оперативно! Я узнал, что у тебя проблемы, этот ресторан, кстати мой!

Она вздрогнула. Представляю даже что она думала что я бандит и головорез. Девочка… Такая красивая. Хрупкая. Не скажешь даже что двое детей худенькая такая….Красотка….

– У моей женщины не может быть проблем!

О вздрогнула ещё раз. Вот это был номер.

Я улыбнулся, так широко, как тогда раньше, когда он был тем мальчишкой. Если бы только вернуть то время…Деревня… Если бы все вернуть..

– Поехали довезу до дома! Ты в центре живёшь?

Клара тяжело вздохнула.

– Нет у бабушки сейчас временно с детьми!

Я усмехнулся и распахнул дверь машины.

– Садись! Это из-за меня?

– Нет, это давно шло! Мы всё равно шли к разводу!

Я внимательно посмотрел ей в глаза. Какая то надежда что то сумасшедшее забилось внутри.

– А ты его любишь до сих пор, я вижу! Хочешь я эту Лину…

– Не надо! Пусть катится!

– Давай до бабушки довезу! Поговорим заодно! Пусть катится! Ублюдок он у тебя девчонку такую потерял!!!!!

Клара молча садится в машину, я вижу, как вся дрожит, как девчонка. Вот зачем она села… Мысленно ругает себя. Я приблизительно представляю какие мысли в ее головке. Какая же она красивая…

– Ты моя! Я вернулся за тобой, ты это понимаешь? Я не мог все эти годы жить представляя, как этот козел тебя трахает!!!! Не мог!!!! Я хотел сдохнуть лишь бы не представлять этого, понимаешь!!!! Лишь бы не представлять!!!!!!!!!!!!

Она закусывает до крови губу. Я вижу, как дрожат ее тонкие бледные губы, как дрожит она сама… Клара… Я тебя больше не отпущу и никому не отдам. Ни за что…

– Гена понимаешь…

– Нет не понимаю! Хватит! Что ты бегаешь от меня? Этот козёл итак в чужой огород залез! Я, думаешь прощу? Прощу что он трахал тебя пока я там с ума от ревности сходил????? Ответь мне, Клара!!!!!!! Ответь!!!!!!!

Клара испуганно смотрела на меня. Такая худенькая, красивая. Моя родная. Не его. Эта девочка, моя девочка никогда не была его…

– Гена пожалуйста!

– Клара послушай меня! Я тебя лучшему врачу покажу! Я люблю тебя! Как ты это понять не можешь! Мне плевать на твой диагноз, есть деньги, много денег! Я все сделаю ради тебя, все сделаю!!!! Я не он! Клара послушай!!!!

Я взял ее так крепко за руку что она вздрогнула. Дрожь такая по телу прошла. Клара… Сколько воды утекло. Я все понимаю… Я так нелепо сел в то время… А ты одна… Совсем одна осталась… Малышка… Моя малышка…

– Гена!

– Клара! Моя любимая девочка!

Я к ней потянулся. Руки плечи сжали. А я ведь ее так сильно любил. Хотел этого вафлера уничтожить. А потом на фото ее свадебные посмотрел. Понял что любит она его. Так смотрела, глаза сияли. Счастливая такая в то время была. Ошибку за любовь в то время принимала одного не понимая что ни любовь это, а просто вырваться из дома хотела. Просто сбежать…

А я особенный был, любил ее до безумия. Я все эти годы одну ее любил. Этот взгляд. Эту девочку. С ума по ней сходил и только думал и думал. Алина и Жанна так и не смогли за эти годы в сердце запасть, не смогли. Как бы я не старался… Только она одна. Клара… Та самая хрупкая худенькая девочка с огромными глазами которые стали для меня такими важными.

В глаза мне смотрит, а саму всю трясёт, я же вижу, как ее тянет… Как до безумия, до жути эту девочку, мою девочку тянет ко мне…

Я тянусь к ней, мой рот так властно накрывает, а губы, мои губы в поисках ее тепла, ей нужна моя сила, защита и кажется, что я не взрослый мужик, а совсем юный пацан и люблю ее до безумия люблю.

– Моя девочка! Какая ты красивая, Клара!

Наши губы сливаются в поцелуе, а я больше не могу. Желание становится таким сильным. На секунду я понимаю что сейчас не остановлюсь, я просто разорву ее, всю порву. Меня трясет… Я схожу с ума здоровый взрослый мужик. Схожу с ума по ней. Моя…Меня словно в прошлое уносит, туда где шестнадцатилетнюю девчонку целовал, туда где в глаза ее смотрел и счастлив был. До безумия счастлив. Где ощущал что моя… Только моя девочка…

Спустя минут пятнадцать мои руки сжимали ее, а она просто смотрела вперёд и прижималась ко мне крепче, так доверчиво. Девчонка… Она ведь совсем девчонка. Любая женщина это девчонка независимо от возраста…

– Ты не умрёшь! – словно читаю ее мысли я. – Я не дам! Клара, я на зоне каждый день тебя вспоминал! Ты самая красивая девчонка у нас была, ты и сейчас огонь!

Непроизвольно улыбается и ямочки такие милые очаровательные на щечках ее появляются. Я жизнь за нее отдам если надо. За нее точно отдам…

– Мы тебя вылечим! Только верь мне! Только верь, Клара! Никуда не отпущу, теперь я тебя больше не отпущу от себя ни на шаг и не потеряю!

Мои руки крепче сжимают ее, а она глаза непроизвольно закрывает. Я люблю ее. До жути люблю…

Крепко сжимаю руль. Я не знаю схватятся ли меня… Хотя конечно схавтятся это глупо не схватится. Не знаю что будет дальше. Как я буду жить, как она…Все воспоминания связанные с ней.

Все это давит и сводит с ума. Я постоянно о ней думаю. Она все для меня. Посадят ли меня или уеду ли я…Я точно знаю я спасу ее, что мой любимый человек самый родной на свете не будет умирать у меня на глазах, я знаю это. Знаю что не скоро и что может не сейчас, но мы будем вместе, что я еще раз посмотрю в ее глаза.

Что ради нее, как и ради мамы много лет тому назад я убил человека. Убил его отца ту ничтожную мразь ради того что он убил моего…

А теперь и нет его… Что я чувствую? Ненависть. Отчаянную ненависть. Я ненавижу этого человека. Одного ненавижу и второго.

Я столько лет мечтал о ней и вот появилась эта мразь. Я ведь даже не сразу понял. Как он меня с теми людьми подставил. Что наделал… Все что я чувствовал, как жил все эти годы… Ей… Только ей…

Мне казалось что сердце вот вот из груди выпрыгнет… Я не знал что будет дальше, я просто хотел ее увидеть, просто зарыться в ее длинные волосы и знать одно.

У нас есть будущее. Сильнее вжимаюсь в руль. Я люблю ее. До жути люблю…

Уже взрослая женщина я ни раз вспоминаю тот момент с дискотеки. Мне ведь было всего шестнадцать лет и, как я испугалась Славки… Как я стояла у калитки и смотрела в Генины глаза.

Красивые. Такие особенные. Больше ни у кого и никогда я не встречала таких глаз завораживающих и особенных. Может тогда уже зарождалась первая любовь, но его посадили. Он не рядом…А разве кто то умеет ждать в шестнадцать лет?

Покажите мне… Конечно нет… В шестнадцать лет это очень сложно… Ждать… Да никто и не будет ждать. А я ведь могла дождаться если бы ни вечно пьяные скандалы в семье если бы не такая жизнь…

Любовь… Такое пьянещее особенное чувство. Даже с Гунченко я часто вспоминала Гену. Его глаза. Его улыбку и тот вечер у калитки сколько всего было. А по сути ничего и не было. Мы просто стояли друг напротив друга, а я чувствовала так себя по особенному. Взрослый парень, вроде на несколько лет старше, а кажется так намного. Какое то наваждение. В шестнадцать лет любовь проявляется по особенному, как и юном возрасте… Хотя…

Сейчас рисуя узоры пальцем на окне мне почему то хотелось написать отпускаю. Так больно и трогательно было в этот момент. Наступало такое отчаяние. Я знала что все. У меня будущее это дети, новый муж и возможно если я вылечусь будет новый ребенок. Я знала что это Даниил никогда не станет мне родным человеком и мужем те кого должна полюбить искренне жена. Я знала об этом всегда что не будет любви ничего не будет.

Сейчас главным стояло вылечится и мои дети. Дети. Леша и Ксюша. Самые родные самые мои важные на свете. Больше никто.

Внутри все сжалось когда скрипнула дверь. Когда ты любишь человека, ты узнаешь его шаги из тысячи, это будут самые родные и важные шаги. Это будут дорогие шаги. Ты не спутаешь их ни с кем. Это будут самые родные и любимые шаги в мире.

Я вся дрожу. Он стоит сзади. Его глаза.

– Привет!

У меня темнеет в глазах. Я отшатываюсь от окна. Делаю шаг и тут же оказываюсь в его объятьях.

– Ты жив! – шепчу я, а по щекам текут слезы.

Предательские слезы…

– Моя девочка! Я жив! Я с тобой, теперь я всегда буду с тобой!

Закрывает глаза и прижимает меня к себе. Меня всю трясет. Мой мужчина. Рядом. Мой мужчина…

Я счастлива. Теперь я точно счастлива.

От автора:

Меня прооперировали. Гене удалось восстановить свое честное имя, Леша и Ксюша уехали с нами за границу. Мы были счастливы и я была счастлива. Со мной была моя семья. Мой муж, и мои дети, о пополнении пока не могло стоять и речи. Но мы были счастливы. Это была наша семья и самое главное что мы были вместе. Я и мои родные люди. Самые родные.

Моя семья.

Я возвращалась домой в самом радужном настроении. Анализы в порядке. Меня можно было отправлять в космос. Боль в груди и какие то неприятные ощущения были связаны со спиной потому что несмотря на запреты мужа работала.

Гена открыл мне салон год назад, как мы вернулись в Россию и несмотря на все его запреты и ворчания, я работала с девчонками наравне понимая что итак столько лет провела дома, лечение, запреты и прочие проблемы… Забеременеть я так и не смогла, да и если честно врачи очень переживали повторного рецидива, как боялся и муж.

– Будут у нас скоро внуки! Я совсем дед! – улыбался он.

Недавно родила его старшая дочь, вторая пока не спешила, а вот Ксюша меня очень пугала.

Она приехала с нами доучиваться в Россию и встретила парня, как то все получилось у них слишком стремительно, хоть мне это все не нравилось. Ксюше только исполнилось двадцать один год. Я сама родила рано, ничего не могла сказать, но все это меня сильно пугало.

– Я дома!

Дома меня встретила тишина. Вздохнув скинула пальто и сапоги, прошла на кухню пританцовывая. Через пару дней восьмое марта. Настроение радужное и прекрасное. Все складывалось очень хорошо. Телефон на столе просигналил о сообщении на ватсап.

Я вздрогнула. Это телефон мужа. Только сейчас услышала плеск воды из ванной. Странно. Гена дома в такое время, а мне сказал что на работе…. Ни одного сомнения никогда не закрадывалось по поводу мужа, а сейчас словно яблоко изнутри меня грызла какая то червоточинка.

Вздрогнув осторожно взяла в руки телефон. Секретов от мужа у меня никогда не было.

«Я тебя люблю, посмотри на нее, она уже старуха и посмотри какие красивые, я же видела, как ты на меня смотрел на дне рождении Ксюхи!»

У меня потемнело в глазах. Красивые стройные молодые ножки в красных лакированных туфлях.

Руки бешено задрожали. Только этого мне еще не хватало.

Что вообще происходит…

– Любимая ты дома?

Телефон Гены с грохотом упал на стол. Да я была дома.

Я обернулась. Муж стоял в полотенце. Красивый высокий, мускулистая мощная грудь…Ему было сорок, но никто не мог дать ему такой возраст. Слишком хорошо он выглядел для своих лет…

– Что то случилось? Что то сказали врачи?

Я сглотнула. Врачи, как раз сказали все хорошо. Не было никакой угрозы. Все было хорошо. Только вот то что я на столе увидела хорошего ничего не было.

– Гена это что?

В жизни мне хватило Гунченко я промолчала, в тот момент когда нельзя было молчать. Надо было ни просто промолчать, а сказать, хотя нет не сказать, а кричать на весь мир…

Если когда-нибудь вам изменит муж не смейте молчать. Кричите. Громко кричите обо всем, это важно…

Гена, наверное, с минуту смотрел на телефон, а потом прошел на кухню. К кофе машине.

– Я не хотел тебе говорить, расстраивать! Это однокурсница Ксюши, Вадика сестра, ее парня! Там на дне рождении она проходу мне давала… Узнала номер давай писать! Клара, ты же не думаешь что это серьезно?

Я молчала. Конечно я не думала, но мне хватило Гунченко. Я знала что у моего бывшего мужа все сложилось хорошо. Он женился и уехал на ПМЖ. У него родился сын, только вот с детьми он особо не старался общаться ограничиваясь дежурными поздравлениями с Новым Годом и Днем рождения.

Мы не расстраивались, дети уже были взрослые, Леша перешел в девятый класс, Ксюша в этом году заканчивала университет, и если честно сколько для них сделал Гена, они считали больше его отцом чем Родиона.

– Клара любимая, почему ты молчишь? Ты чего?

Я сглотнула. Спокойствие… Только спокойствие, как говорил Карлосон.

– Мне это неприятно, я думала мы говорим друг другу все честно!

– Клара, я просто не хотел расстраивать! Мы привыкли все говорить друг другу честно, я знаю… Просто очень прошу тебя успокоится!

– Я спокойна!

– Я не вижу!

– Гена почему она тебе фотки такие шлет?

– Я сказал ей отстать! Номер я сменить не могу, ты сама знаешь что такое бизнес!

Киваю и иду в ванну. Долго мою руки, кажется сейчас смылю все мыло. Сердце так бешено стучит. Мне становится тяжело дышать.

– Клара ты чего?

Гена заходит в след за мной.

– Ничего! Все в порядке!

Отталкиваю его и иду в спальню. Я понимаю что возможно он и не виноват, но первая трещина уже есть. Боль в груди нарастает, я понимаю это боль. Сильная боль от маленькой лжи которая поселилась в нашей семье…

Такое было впервые. Мы не говорили несколько дней. Я мучалась и очень переживала. Гена был для меня всем. Любимый муж.

Я безумно его любила. Все делала для нашей семьи, создавала уют и тут такое… Я знала он любит меня и детей, но… В браке должны были быть общие дети, пусть мы и не такие молодые и Гена уже дедушка, но все же… Появление малыша бы многое изменило, хотя Гунченко даже родные дети не останавливали и в соц сетях я видела до сих пор, как он пачками добавляет баб…

– Клара Витальевна я сказала вы по предварительной, но тут девушка к вам очень просится!

Хорошенькая администратор Лена виновато смотрит на меня. Я вздохнула, как раз появилось окошко. Постоянная клиентка заболела. Чего уж сидеть без дела.

– Хорошо, пусть подходит!

Когда на пуфик пере до мной села очень знакомая девушка вытянув руки с безупречным маникюром, я вздрогнула. Подняла глаза и замерла.

Света… Та самая красивая блондинка с Ксюшиного дня рождения, сестра Вадима.

Я вздохнула. Понятно. Разговор будет не простой.

– Света здравствуйте, у вас идеальный свежий маникюр, вы только что из салона, даже пару дней! Вы зачем приехали?

Света фыркнула. Ресницы нарощенные огромные, губы сделаны, вся раскрашена… Да уж за студентку эту девушку сложно принять.

– Клара Витальевна, да вы меня простите за бесцеремонность! Я знаю вы серьезно больны… А Гена он молодой мужчина. У него глаза горят… У вас взрослые дети… Родить вы не сможете в целях здоровья, так зачем вы его держите? Он так смотрел на меня, так бы и завалил на том столе на дне рождении! Посмотрите на меня, я молодая красивая!

У меня потемнело в глазах. Я едва сдерживалась.

– У меня папа в администрации, у мамы салон шуб, я все могу! Вы тоже молодец, но ваш поезд ушел!

Она так фыркнула что первое желание было встать и ударить ее наотмашь. Почему то стало душно. Последнее время я задыхалась, вроде анализы хорошие, все хорошо, но эти приступы. К горлу подкатила тошнота, я не знала почему то ли от омерзения что по ее словам мой муж смотрел на нее и хотел завалить куда то, то ли врачи ошиблись и со здоровьем все не в порядке…

Я с силой дернула ворот блузки и встав открыла окно на микропроветривание. А может у нее духи слишком сладкие…

– Светлана, очень вас прошу покиньте мое помещение! В своем муже я уверена, а ваших родителей очень хорошо знаю и знаю, как ваша мама жалуется на постоянные измены со стороны вашего отца! Хорошего дня!

Я подхожу к двери открываю ее настежь и понимаю что на глазах белая пелена. Последнее что я вижу испуганное лицо Светы. Кажется это конец…

Больничная палата. Я открываю глаза и вижу Ксюшу, а рядом… Гену… Кажется он постарел лет на десять, осунулся, а под глазами синяки и морщины.

– Уфф ну и напугала нас ты! – ворчит Ксюша. – Я с этим дебилом рассталась, бабник и сестра его проститутка! Посмотри на нее! Как ты могла подумать что наш папа и она… Она телефон у меня взяла, папин номер списала! В морду получила кулаком!

– Ксения! – строго произносит Гена. – Ты ей все лицо разбила! Мне еще в универ ехать разбираться, сходи пожалуйста цветы в воду поставь!

Ксюша радостно целует меня и выпархивает из палаты. Гена с отчаянием смотрит на меня.

– Как ты могла поверить, как? Мне кроме тебя никто не нужен! А еще…

Он кладет руку на живот, а я улыбаюсь. Я уже знаю, я уже чувствую, не знаю кто это будет мальчик или девочка, но я его так сильно люблю.

– Я не Гунченко! – тихо произносит Гена. – Я не подонок. Я тебя всю жизнь любил, я жить без тебя не смогу не говоря уже о ком то, чтобы тебя на какую то свиристелку променять! Прости меня!

Я улыбаюсь и чувствую, как по щекам текут слезы.

А его не за что прощать. Доверяйте любимым. Это важно. Очень важно.