С радостью сообщаем вам, что в эту пятницу, тридцать первого мая, состоится встреча выпускников магической академии имени Артура Прозорливого, первого мага континента. Встреча состоится в полседьмого вечера в зале для торжеств. С нетерпением ждем вас!

PS. Вход строго по приглашениям, не забудьте свое! В противном случае магический контур вас не пропустит.

Совсем молодой зеленоволосый паренек — работник пункта стационарного телепорта — испуганно переминался с ноги на ногу, избегая смотреть на меня.

—  Все случилось час назад, — пробормотал он. — Пассажирка попросила отправить ее в Лакрусу, и я все настройки трижды перепроверил. Но до второго пункта телепорта она так и не добралась, а из портальной трубы вдруг хлынула слизь!

Присмотревшись к парню, я разглядел его имя, нашитое на лацкане кармана форменной оранжевой рубашки — Джеффри. Он с порога признался, что работает здесь всего третий день и сокрушался, что не пройдет испытательный срок.

Вполне возможно!

Я со вздохом обвел глазами заляпанную кабину телепорта — зеленая слизь была повсюду: она лужицами собралась на полу, обильно запачкала стены. Даже на потолке повисло несколько мутных капель. Пахла она также отвратительно, как и выглядела.

— Как только я понял, что произошло, сразу же вызвал вас, — закончил рассказ Джеффри и с надеждой уставился на меня.

Срочные случаи с пропажей пассажиров были моей основной специализацией, но, Тьма, как же невовремя! Вызов застал меня в дверях, и я почти поддался искушению сделать вид, будто не получал никакого сообщения. Этот вечер я планировал провести совсем иначе. Внизу меня уже ждал наемный экипаж, которым и пришлось воспользоваться, чтобы добраться до ближайшего телепорта, что мог доставить меня в этот всеми забытый городок. В итоге я уже опаздывал на полчаса, а еще предстояло разобраться с поломкой.

К счастью, слизь казалась знакомой — за мою почти десятилетнюю практику я встречал и не такое.

— Пассажирка везла с собой какие-то продукты домашнего приготовления?

— Д-да, — кивнул Джеффри — У нее была корзинка-холодильный артефакт с домашней едой — пирожками, котлетами и, кажется, соленьями.

Соленьями? Я не удивлен! Давно пора запретить их к перевозке. Фактически они мало чем отличались от других продуктов, но телепортационные заклинания почему-то сбоили.

— Вы проверили ее багаж? Джеффри смутился:

— Рамка-артефакт не работает уже две недели. Наш мастер с починкой не справился, а столичный обещал приехать только на следующей неделе. Сначала я отказал пассажирке, как и положено по инструкции, попросил оставить корзину с продуктами дома, но… Она устроила ужасный скандал! — Уши Джеффри вспыхнули алым. — Сказала, что ей непременно нужно быть на дне рождения внука и обязательно с гостинцами. Тогда я провел визуальный осмотр, изучил продукты на предмет магических излучений и все-таки допустил ее к перемещению…

Сейчас он явно жалел о своей доброте. Настройка телепорта в его работе — самое простое, куда сложнее научиться общаться с проблемными пассажирами.

Я подошел к кабине и окинул взглядом энергетические узлы, отыскивая поломку. Ну конечно, в нижнем левом углу всю основную цепь вырубило. Это легко исправить, но первым делом нужно вернуть пассажирку.

Встав в центре кабины, я размял кисти рук и погрузился в работу. Ага, вот и следы чужой ауры! Как следует настроившись на них, я принялся медленно вытягивать пассажирку в реальность. Она увязла достаточно глубоко, так что нити заклинаний я перебирал с особой осторожностью.

К сожалению, на день рождения внука она сегодня не попадет.

У расщепленного в пространстве человека имелось не больше трех часов, чтобы обойтись без последствий. Если промедлить, то после возвращения можно не досчитаться руки или ноги.

Спустя минут пятнадцать, когда я уже порядком выдохся, а лоб покрылся испариной, портальная труба наконец ожила. Послышался далекий гул, и через несколько секунд на пол кабины приземлилась пожилая женщина с взъерошенными седыми волосам. Она ошарашенно взглянула на меня и прижала объемную, набитую под завязку сумку к груди.

Я провел короткую диагностику и облегченно выдохнул — успел!

— Я в Лакрусе? — с надеждой уточнила она.

— Все еще в Загруме, — развел руками я. — Вас расщепило, но вы в полном порядке. В ближайший месяц перемещения телепортами для вас под запретом. И на всякий случай покажитесь целителю.

Джеффри подскочил к ней и помог подняться.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Дальше я сам. Отчет о происшествии оформлю вечером и пришлю на подпись.

— Договорились, — кивнул я, аккуратно перешагнув лужу слизи. — Отправишь меня в Марану, столицу? В ближайший пункт к академии Артура Прозорливого. Я опаздываю на встречу выпускников.

Я ненадолго замерла у высоких резных дверей зала для торжеств. Дыхание перехватило, как перед прыжком с высоты. В воображении порог рисовался чем-то опасным вроде распахнутой драконьей пасти, в которую я по собственной глупости собралась шагнуть. Сердце бешено забилось о ребра, а пальцы подрагивали. Силясь унять эту дрожь, я впилась ногтями в ладони, но боль отрезвила лишь отчасти.

«Посмотрите на эту дурнушку! Она и правда думала, Дилан станет ее парой на выпускном? Это же просто гремлинам на смех!»

Раскатистое эхо чужого смеха, донесшееся из-за прикрытых резных дверей, заставил вздрогнуть и отшатнуться.

Неужели я сама себя привела в западню — к людям, готовых растерзать за немодный цвет волос, некрасивое лицо и глупую влюбленность в самого красивого парня академии? Тьма и свет, да о чем я только думала?!

—  Ты шикарно выглядишь.

Майли приобняла меня за плечи, и от этого дружеского прикосновения на душе полегчало. Призраки прошлого отступили, истаяли, как кошмары поутру. Необходимость сделать новый вздох уже не казалась такой сложной задачей.

—  Они не над тобой смеются, — понизив голос, добавила Майли и мотнула головой в сторону дверей. — Просто ржут над чем- то, кони.

—  Или над кем-то, — пробормотала я и, несмотря на внутреннюю дрожь, все же расправила обнаженные плечи. Кожи ласково коснулся ветер из открытого настежь окна в коридоре. Весна в этом году выдалась теплой. — Как бы там ни было, сегодня я точно не позволю кому-либо превратить себя в посмешище.

Майли отстранилась, оглядела меня с головы до ног и фыркнула:

—  Хотела бы я посмотреть на слепого придурка, который осмелится посмеяться над тобой сегодня. Ты же выглядишь как светлая богиня, спустившаяся к смертным!

За что я любила Майли, так это за высокую самооценку и за умение поднять ее другим. За показной жесткостью Майли скрывала доброе и любящее сердце, которое, впрочем, открывала далеко не всем.

—  Готова? — спросила она. Ее ладони легли на ручки дверей. — Ну?

—  Да, — хрипло ответила я и на мгновение зажмурилась, чтобы потом резко распахнуть глаза. — Давай!

То ли Майли не рассчитала силы, то ли сделала это специально, но тяжелые двери с треском раскрылись и врезались в каменные стены так, что с потолка посыпалась штукатурная крошка. Пролетевший по залу шум привлек внимание всех присутствующих не хуже ритуального удара в гонг. Разговоры за многочисленными столами стихли и на меня уставились сотни заинтересованных взглядов. Мысленно выругавшись, я сохранила на лице невозмутимое выражение и не спеша направилась по коридору между столов к своей группе, занявшей место в углу, поближе к сцене. С нее когда-то ректор произносил все официальные речи, в том числе, и последнее напутствие на выпускном. На том самом выпускном, который я пропустила, рыдая из-за разбитого сердца в лазарете академии.

Каблуки роскошных, темно-зеленых туфель из змеиной кожи несли меня вперед уверенно и легко. Негромкий, но отчетливый звук шагов походил на обратный отсчет: десять, девять, восемь… Где-то позади шла Майли, я спиной ощущала ее одобрительный взгляд. Но все внимание было приковано ко мне одной.

Я постаралась увидеть себя будто со стороны: ультрамариновое платье из прошедшего магическую обработку атласа (последняя коллекция известного дизайнера, одевающего знаменитостей) подчеркивало все достоинства фигуры и скрывало недостатки. Юбка-русалка облегала бедра, сужалась к коленям и расширялась к низу, чтобы оборваться волной воздушных воланов на два оттенка темнее самого платье. Жесткий корсет приподнял грудь и обозначил ее привлекательную форму.

Обнаженные плечи и тонкие ключицы слегка мерцали, присыпанные жемчужным порошком из рога единорога. Благодаря этому порошку на моей коже мягкими бликами проступали сложные, витиеватые узоры. Они сменяли друг друга, как в калейдоскопе, но неторопливо и тягуче. Мода на такие узоры, поцелуи луны, как их называли, только-только зарождалась, а потому вызывала любопытство у мужчин и жгучую зависть у женщин.

В волосах, уложенных в пышное каре, сверкали нанизанные на нити золотистые драконьи чешуйки: украшение настолько же редкое, сколько и дорогое. Их чарующий свет играл на моих ярко-красных, как пламя, волосах, притягивая взгляд и завораживая. Ненавязчивый макияж от ворожеи в третьем поколении обещал продержаться весь вечер, несмотря на духоту зала для торжеств.

Вслед мне оборачивались так, что еще немного и свернули бы себе шеи. Кто-то приподнимался с места, жадно рассматривая то ли меня, то ли мой наряд. Кто-то с недоумением спрашивал у соседей «Кто это? Мы ее знаем?». Несмотря на внешнее спокойствие, внутри я умирала от страха и волнения. Я ощущала себя смелым зайцем, идущим мимо лениво развалившихся львов.

Семь… Шесть…Пять…

Когда до стола с одногруппниками осталось всего несколько шагов, я вычленила в толпе нужное лицо. С возрастом оно потеряло большую часть своей магнетической красоты, но все еще оставалось довольно привлекательным. Его обладатель, как и все присутствующие, смотрел на меня со смесью удивления, восторга и плохо читаемой зависти. Губы, о которых я грезила все шесть лет учебы, сложились в потрясенную улыбку.

Четыре… Три… Два…

Кто-то назвал мое имя, и Дилан растерянно повторил:

—  Эви? Эви Хоуп?

Один.

Я встретилась взглядом с Диланом, с первым красавцем академии, когда-то укравшим мое сердце.

На улице валил снег. Пушистые хлопья облепили серый плащ с меховым подкладом, налипли на невысокие сапожки и перхотью рассыпались по ненавистным русым волосах. Я предпочитала закручивать их в «гульку» на макушке и украшать заколками с разноцветными перьями, чтобы хоть немного придать яркости тому мышиному цвету, который по недоразумению достался мне в магическом мире.

Я пронеслась по холлу с высокими колоннами и купольным потолком, остановилась ненадолго у подножия лестницы и протерла запотевшие очки. В этот момент рядом, едва не задев лицо, пролетело что-то легкое и небольшое. Водрузив очки на нос, я присмотрелась: у ног лежал смятый в ком лист, вырванный из тетради. Чуть выше, на первом из пролетов круговой лестницы, стояла компания Дилана и горячо что-то обсуждала. Меня они не заметили.

Поколебавшись, я неуверенно расправила смятый лист с чужой контрольной по алхимии. Кое-где чернила расплылись, будто их пытались вытравить магией, но я все равно прочитала фамилию Дилана и разглядела оценку с припиской нашей преподавательницы: «Три балла из десяти, Норк. Займитесь учебой, мое терпение не безгранично».

Я вновь вскинула голову и прищурилась. Дилан, стоящий у витых перил, скрестил руки на груди и мрачно глядел куда-то в даль. Широкие плечи поникли, а мужественная челюсть, которой восхищалась половина академии (половина ее женской части, во всяком случае) напряглась. Его дружки, которых и я, и другие за глаза называли, подпевалами, что-то оживленно ему втолковывали.

Я перекинула сумку с учебниками с одного плеча на другое, и, держа в ладони лист с контрольной, принялась подниматься по высоким ступеням. Мне навстречу неслись студенты, и этот поток напоминал стадо буйволов, бегущих на водопой. Приходилось лавировать в этом хаосе, поэтому до Дилана и его компании я добралась не сразу. Сначала до меня донеслись голоса его дружков:

—  Да эта мымра исключит тебя, к пророку не ходи!

—  Дилан, бро, тебе надо что-то делать.

—  Реально! Экзамен уже через два месяца.

На слове «экзамен» я замедлила шаг и позволила обогнать себя паре первокурсников (их легко было вычислить по форме, необходимость носить которую более взрослые студенты игнорировали). Что-то, возможно, надежда, шевельнулась в душе и заставила призадуматься. Мысли в панике замелькали, быстро сменяя одна другую. Прежде чем я успела все обдумать, ноги сами принесли меня к перилам, возле которых стояла компания Дилана.

—  Чего тебе, Хоуп? — раздраженно бросил Энтони, самый задиристый из всех них. – Перепутала нас с кем-то?

Мы с Энтони учились в одной группе, так что мое имя он знал. А вот Дилан, хоть и был с нами на одном факультете, но выбрал другую специализацию, потому мы виделись с ним лишь на общих парах, таких как алхимия.

—  Я бы сказал с друзьями, — фыркнул второй подпевала, Марк. Он тряхнул фиолетовой челкой, томно падающей ему на глаза, и добавил: — А, погоди, у нее и друзей-то нет, не с кем перепутать!

Взрыв мужского смеха почти оглушил и заставил втянуть голову в плечи. Но на чистом упрямстве я протянула Дилану подобранный лист с контрольной.

—  Это твое, — негромко проговорила я.

Дилан, молчавший все это время и даже проигнорировавший выпад своих дружков, забрал у меня смятый ком бумаги. Его пальцы коснулись моих, и по спине пробежала мурашки, а в животе будто бабочки запорхали.

—  Да зачем он мне, — буркнул Дилан. — Зря подобрала.

Замахнувшись, он хотел снова отправить в полет письменное свидетельство его неудачи, но не успел.

—  Я могу помочь.

Дилан резко обернулся. Его вытянутая рука все еще сжимала бумажный ком, так и не доведя пасс до конца.

—  Ты?

На мне скрестились четыре шокированных мужских взгляда. Я торопливо, будто слова жгли язык, выпалила:

—  Мой средний балл по алхимии — девять с половиной. Я одна из лучших на курсе. Дилан переглянулся с дружками. Повисла короткая пауза, которую прервал Энтони:

—  Ну, вообще-то, эта мышь говорит правду.

Я радостно кивнула. Сумка с учебниками соскользнула с плеча и упала. По каменному полу рассыпались цветные ручки, тетрадки, стикеры и шоколадные батончики. Краска бросилась в лицо (наверняка сделав мои прыщи еще более заметными). Я присела на корточки и принялась собирать свои вещи. Почти сразу на мое запястье легли теплые мужские пальцы. Такие изящные, что я сразу догадалась, кто их обладатель.

—  Правда, поможешь? Натаскаешь меня по алхимии, чтобы я не завалил экзамен?

Дилан, тоже опустившийся на корточки, впервые в жизни смотрел на меня, а не сквозь меня. От его близости (или, возможно, аромата его духов) кружилась голова. Сердце застучало, как бешеное. С трудом веря в свое счастье, я снова кивнула.

Красивое лицо Дилана с идеально очерченными скулами осветила искренняя улыбка, посланная мне одной:

—  Ты спасла меня, Хоуп. Я твой должник.

Да это же Эви… Моя Эви!

Мое сердце забилось быстрее, а взгляд прилип к ее стройной фигуре. В этом зеленом платье и на каблуках Эви выглядела невероятно обольстительно. На ключицах переливались узоры: они то спускались в ложбинку декольте, то поднимались выше, привлекая внимание к длинной шее.

Движения Эви были плавными и соблазнительными, от подростковой угловатости не осталось и следа. Поглоти меня тьма, она шагала так, что все присутствующие в зале торжеств мужчины сворачивали головы. Стоит ей поманить пальцем, выстроится очередь из желающих позвать на свидание.

Волосы Эви гордо сияли красным, и я улыбнулся. Никогда не сомневался, что она добьется своего. Теперь от Эви веяло уверенностью, но я все еще видел в ней ту девчонку, с которой мы дружили все шесть курсов. Или надеялся на это?

—  Какая красивая! — выдохнул Тео, успевший подойти к нашему столу.

Держа в руках бокал с бурбоном, он растянул губы в улыбке. Кэсси, сидящая на другой стороне стола, фыркнула и сложила руки на груди. Несколько фиолетовых прядей выбилось из ее хвоста на затылке, и она раздраженно заправила их за ухо.

Тео выгнул бровь.

—  Ревнуешь?

—  Отвали, — огрызнулась Кэсси.

Их перепалка набирала обороты, но меня отвлек прокатившийся по залу шепот.

—  Кто эта девушка?

—  Может, она не с нашего курса? — предположил Кевин.

Я обернулся к приятелю, не веря своим ушам. Неужели они действительно не узнали Эви? Ну да, сейчас она выглядела куда ярче. Но фактически все изменения затронули цвет волос, макияж и одежду. Сюзи, что сидела за другим столом, например, переделала нос, но что-то я не заметил, чтобы ее не узнавали.

—  Это Эви. Эви Хоуп, — не выдержал я.

На мгновение повисла тишина, а потом шепотки разнесли мои слова от одного стола к другому.

—  Ничего себе! — присвистнул здоровяк, имени которого я не помнил. — Я бы за ней приударил.

Эта мысль пришла в голову не только ему. К тому моменту, когда я направился к Эви, к ней навстречу ручейком стекались мужчины. В моей душе вспыхнула ревность, чему я изрядно удивился. У меня не было никакого права ревновать Эви. Да у меня вообще никаких прав не осталось!

Как бы я не торопился, отвлекшись на Тео и Кэсси с их семейной драмой, я потерял время. Впереди всех оказался Дилан Норк — первый красавчик нашего курса. Странно, что скрип моих зубов не заглушил играющую в зале музыку.

Дилан первым протянул Эви руку, и та, немного поколебавшись, вложила свою ладонь. От этой картинки в груди стало тесно, а в крови пробудилась магия. Вот ведь… козлоухий жабоед. Он весь последний курс пудрил Эви мозги, и теперь снова взялся за старое?

—  Эви? — Дилан окинул Эви оценивающим взглядом и улыбнулся.

В общежитии мы с Диланом жили на одном этаже — слава Свету, не в одной комнате! Я не раз замечал, как очередная девчонка, которой он утром улыбнулся в столовой, прокрадывалась в его спальню. Десять лет прошло, а у него все те же методы?

Я уже шагнул вперед, как вдруг Эви сказала:

—  Теперь я предпочитаю Эвелин. Эвелин Беккер.

От ее слов внутри что-то оборвалось, и мое тело окаменело. Все эти годы мне не приходило в голову, что Эви могла выйти замуж. Когда мы говорили о будущем, она всегда мечтала о головокружительной карьере. Никакого мужа и детей в ее планах не было.

Или?..

Смех Эви звонким колокольчиком разнесся по воздуху и затих. Она неверяще покачала головой и хитро прищурилась:

—  Эштон действительно заявил, что не собирается сдавать экзамен по заклинаниям, потому что в жизни они ему не пригодятся?

—  Да, а магистресса Лойман превратила всю его одежду в желтые перья и запретила кому-либо ему помогать. Если кто-то снимет заклинание, то автоматически завалит ее экзамен. Ты бы видела, какой цыпленок из него вышел!

Эви снова рассмеялась, и мое тело стало легким, словно я наконец освоил заклинание левитации. Засмотревшись на родинку возле губ Эви, я вздрогнул, когда она случайно задела мое плечо.

—  Поделом ему! — фыркнула она.

Жаль, что сегодня у меня была всего одна веселая история для Эви. Остальные занятия у нас были общими, так что я был здорово благодарен Эштону за его ссору с преподавательницей.

Мы с Эви валялись под нашим любимым раскидистым дубом, коротая время между занятиями. Стоял апрель, но весна в этом году выдалась ранней, и мы все чаще сбегали из опостылевшего за зиму замка на свежий воздух. Рядом на покрывале лежали остатки обеда, что мы принесли из столовой. Вообще-то выносить еду из столовой строго запрещалось, но старшему курсу позволяли больше, чем остальным. До нашего выпуска оставался всего месяц.

Эви оперлась спиной на дерево и вытянула ноги вперед. Я, хмелея от собственной смелости, положил голову на ее колени и зажмурился. Прогонит или нет?

Эви положила ладонь на мою голову и завистливо вздохнула:

—  Свет и Тьма, не понимаю, за что меня наказали. Почему именно я родилась с этим мышиным цветом волос?

—  Он вовсе не мышиный, — возразил я и, смутившись, перевел тему. — Зато ты талантлива, а это просто волосы.

Пальцы Эви стянули резинку, и мои волосы рассыпались по плечам. Она принялась перебирать пряди, а я едва не замурлыкал от удовольствия. Мне было стыдно, но я часто пользовался волосами как приманкой, чтобы Эви коснулась меня.

—  Не просто волосы, — с горечью отозвалась Эви. — Джастин, порой люди смотрят прямо сквозь меня, понимаешь? Тебя вот сложно не заметить, а я словно сливаюсь со стеной.

—  Глупости! — фыркнул я. — Мои волосы красные — таких как я полно.

—  Не красные, а рубиновые! — возмутилась Эви и дернула меня за прядь.

Я ойкнул, и она, заглаживая вину, помассировала кожу, отчего меня вновь бросило в жар. Все чаще ее легкие, почти невесомые прикосновения будили во мне совсем не дружеские чувства. Глядя снизу вверх на лицо Эви, я мысленно обвинил себя в трусости. Не раз и не два я хотел признаться ей в своих чувствах, но каждый раз останавливался. Эви уже была влюблена. Это возмущало меня больше всего: ну как такая как Эви могла выбрать такого пустоголового индюка как Дилан?!

Я знал, как она отреагирует на мое признание: смутится, выдавит из себя нечто утешающее и сбежит. И больше не будет ни пикников у «нашего» дерева, ни совместных бдений над домашними заданиями в библиотеке, ни походов в столовую.

Нет уж, я не мог так рисковать. Приподняв голову, я предложил:

—  Хочешь на выходных сбежим в город и найдем тебе краску для волос? Я накопил денег со стипендии. Бровь Эви скептически выгнулась, а уголок губ дрогнул в улыбке.

—  Джас, не хочу тебя обидеть, но я прекрасно знаю, сколько платит Академия. Даже если мы сложим сбережения, денег не хватит. Хорошее магическое окрашивание стоит столько, что не каждый лицензированный маг может себе его позволить. А к суррогату, что продадут за наши копейки, лучше не приближаться. Можно на всю жизнь волосы испортить!

—  Мне жаль. Эви вздохнула.

—  Ничего, я уже все придумала. Мне потребуется несколько лет, чтобы встать на ноги, но потом я буду зарабатывать столько, что буду хоть каждый месяц менять цвет волос!

В воздухе раздались далекие трели звонка, и я со вздохом поднялся. Лучше поторопиться — следующим занятием стоял вивернобол, а до стадиона еще пилить и пилить.

Мы поднялись на ноги и свернули покрывало. Я потянулся, чтобы убрать его в сумку, как вдруг Эви шагнула ко мне. Она встала на цыпочки, а мое сердце с силой ударилось о ребра. Наши лица были так близко, что я мог рассмотреть ее лицо в мельчайших подробностях.

—  У тебя травинка в волосах застряла.

Эви легким движением вытащила ее и вручила мне. Затем отвернулась и первой зашагала в сторону стадиона. Я с горящими от смущения щеками остался смотреть ей вслед.

Джастин, ты идиот! Неужели ты рассчитывал, что она тебя поцелует? По возвращению в общежитие посмотри в зеркало и убедись, что ты все еще не Дилан Норк.

Тебе ничего не светит.

Я натужно засмеялась, надеясь, что со стороны смех звучит искренне и заливисто. Дилан торопливо выдал вторую шутку: еще более древнюю, чем первая. Серьезно, у этого анекдота борода могла сравниться с бородой моего покойного деда, считавшего мужественной и оригинальной традицию гномов отращивать на лице растительность такой длины, что она доставала до колен.

Время оказалось беспощадно к красоте Дилана, но не затронуло его улыбку. Она осталась такой же лучезарной и обаятельной. Когда Дилан улыбался, я переставала замечать и его изрядно поредевшие волосы, и небольшое пивное брюшко, обтянутое плотной рубашкой, и немного раздобревшее лицо. Танец привел нас в середину зала, прямо под огромную медную люстру. Ее тонкие, заговоренные на вечное горение, свечи отбрасывали тени, и их игра позволила представить, что все происходит не сейчас, а десять лет назад.

На том самом выпускном, которого с замиранием сердца я ждала, по ночам ворочаясь с бока на бок от предвкушения. Картинка, приходившая тогда мне в мечтах, почти полностью совпала с сегодняшней реальностью: Дилан кружит меня в медленном танце, и к нам прикованы взгляды всех присутствующих. Теперь, когда картинка наконец сложилась, будто узор в калейдоскопе, в голову пришел совершенно неожиданный вопрос: а чего мне на самом деле хотелось тогда больше: любви Дилана или внимания толпы? Во время учебы казалось, что между этими двумя вещами должен стоять знак равенства, но…

—  Ты такая красивая, Эви, — искренне проговорил Дилан. Его жадный взгляд прошелся по мне, останавливаясь на достоинствах фигуры, и я на миг ощутила что-то вроде злорадного удовлетворения. Уязвленное женское эго расправило крылья, тонкие и слабые, как у пикси. — Совсем ничего общего с тем, какой ты была в академии.

Слова одновременно и польстили, и обожгли, будто пощечина. Я досадливо поморщилась. Ладони Дилана оказались неожиданно влажными и липкими, а восхищенный взгляд — слишком сальным.

Силы первой любви оказалось недостаточно, чтобы в моем животе, как и десять лет назад, запорхали бабочки. Иногда, благодаря усилию, я видела перед собой прежнего Дилана, но этот образ быстро рассыпался, как осколки разбитого зеркала. От его ауры любимца и баловня судьбы не осталось буквально ничего.

—  Отец очень доволен мною. Я работаю в его магазинчике артефактов. Мне удалось навести порядок и заставить этих куриц работать!

—  Куриц?

Он даже не смутился:

—  Продавщиц, да. Им лишь бы сплетничать и чай пить, а не работать. Но меня не проведешь.

Он выразительно дотронулся до кончика своего породистого носа и подмигнул мне. Наверное, его слова должны были меня впечатлить, но вместо этого я ощутила неловкость и желание поскорее закончить разговор.

—  А ты, Эви, кем устроилась? Носишь кофе какой-нибудь старой грымзе в департаменте науки?

Я поморщилась. Судя по тону, Дилан не хотел всерьез задеть меня. Просто говорил то, что думал. Видимо, он так и представлял мое будущее: унылое существование на роли секретарши и девочки на побегушках. Недостаточно умная, чтобы совершать научные открытия самостоятельно. Недостаточно красивая, чтобы найти покровителя и с его помощью занять место под солнцем.

—  Я работаю в индустрии магического обольщения, — расплывчато ответила я. Расплывчато не потому, что мне было чего стыдиться, как раз наоборот: на мое место метили очень многие. Но мне как будто было неловко признаваться в этом Дилану, который когда-то имел большие перспективы, а теперь их потерял. — Вместе с командой мы изобретаем косметику, артефакты, заклинания, позволяющие…

—  Сделать из уродины человека? — Он глухо рассмеялся. — Ай да Эви, это ты хорошо придумала!

—  … Раскрыть внешний потенциал, — мрачно закончила я.

Все сочувствие к Дилану улетучилось моментально. Кажется, собственный провал не научил его состраданию к тем, кому повезло меньше, чем ему.

Ведь внешняя красота — это зачастую вопрос удачи, не более.

Слушая пустую болтовню Дилана, я недоумевала: он всегда был таким… обычным или минувшие годы изменили его так же, как и меня?

—  Знаешь, ты бы даже могла мне составить компанию.

—  Сохраняйте тишину в библиотеке!

Мисс Кренг, закутанная в тонкую шаль, поправила очки на носу и с неодобрением покосилась на сладкую парочку всей академии — Тео и Кэсси. Те перестали целоваться на диванчике у окна и, побросав учебники в рюкзаки, бочком протиснулись мимо строгой мисс Кренг. Я их понимала: пожилая библиотекарша и правда выглядела как дракон, готовившийся выпустить струю пламени.

—  Это храм знаний, а не рассадник порока! – выплюнула она им в спину.

Я тихонько прыснула и прикрыла рот рукой: мисс Кренг не простила бы такого пренебрежения. Меньше всего мне хотелось получить нравоучительную получасовую лекцию о нравах молодежи с отсылками к тем далеким временам, когда сама мисс Кренг была молодой девушкой. Естественно, очень приличной.

—  Сорняк порока успешно выдернут, — пробормотал Джастин, отрываясь от учебника по магической ботанике. — Какой-то нежизнеспособный сорняк оказался.

Я снова фыркнула. На этот раз избежать пристального взгляда библиотекарши не удалось, поэтому я торопливо повернулась к ней спиной: сползла с диванчика для чтения на пол и протянула руки к огню камина, делая вид, что грею замершие ладони. Позади раздались удаляющиеся шаги. Я выдохнула с облегчением.

—  Эй, поосторожнее! Еще одна такая шутка и я буду громко гоготать, пока мисс Кренг не вытащит меня из зала, как котенка, за шкирку.

Я обернулась, чтобы встретиться глазами с Джастином. Отблески камина падали на его рубиновые волосы, играя на них расплавленным золотом. Взгляд друга оставался преувеличенно серьезным.

—  Не успеешь, — доверительно ответил он и добавил: —Умрешь от смеха раньше.

—  Лучше так, — хмыкнула я, — чем от проклятия мисс Кренг.

За окном снова валил снег, в коридорах замка бродили сквозняки, но здесь, в библиотеке, было тепло и уютно. Возможно, дело было даже не треске поленьев в камине, не в мягком свете, льющимся из высоких окон, и даже не в запахе книг повсюду — мой любимый запах, я мечтала о духах с таким ароматом. Возможно, дело было в самом Джастине. Рядом с ним мне всегда становилось теплее. Его шутки скрашивали серые (такие же серые, как мои волосы) учебные будни. Он был моим личным солнышком.

Мы подружились с первого дня в академии. Попросту оказались партнерами по лабораторной работе на алхимии, а затем разговорились после нее.

—  Джастин!

К нам, непривычно робко, подошла Беатрис. Мы с ней были знакомы лишь шапочно, но я помнила ее имя благодаря двум вещам: ее ярко-желтым, соломенным волосам, и интересу к моему Джастину.

Ну то есть не моему, конечно, но…

—  Да?

Он поднял голову от книги, разложенной у него на коленях. Вставать при этом не стал, поэтому Беатрис как будто нависла над ним. На ее миловидном личике проступило смущение, смешанное с решимостью.

—  Пойдешь со мной Зимний бал? — в лоб спросила она.

У меня перехватило дыхание. На этот вечер у нас с Джасом уже были планы: мы собирались выбраться на прогулку в город, побродить по ярмарке, а затем завалиться ко мне в комнату в общаге и играть в настольную игру до ночи. План казался идеальным, но когда на чаше весов глупый вечер с подругой или возможность стать парой одной из самых красивых девушек Академии…

—  Извини, не смогу, — спокойно ответил Джастин. — У меня уже есть дела на этот день.

Беатрис досадливо мотнула головой и, развернувшись, быстро ушла. Возле дверей ее уже поджидали подружки. До нас донесся шепот: « Он что-о-о?!»

Только тогда я заметила, что все это время не дышала. Вздох дался с трудом, будто после долгого времени под водой.

—  Ты можешь пойти с ней, — великодушно предложила я. Очень хотелось прикусить себе язык. —– Я все понимаю, правда. Джас посмотрел на меня долгим взглядом, а затем пожал плечами.

—  Ненавижу балы. Скука смертная!

Меня окатило облегчением. Как же хорошо, что мы с Джасом так похожи!

Позже, покидая библиотеку, мы одновременно взялись за ручки дверей и застыли на пороге, столкнувшись головами.

—  О, смотри-ка, — сказал кто-то. — Они же стоят прямо под санталой!

Мы с Джасом застыли. С приближением даты зимнего бала над дверьми все чаще появлялись традиционные для этого праздника украшения - санталовые плетеные веночки. Красные ягоды этих цветов олицетворяли собой любовь, надежду и завершение периода холодов. По легенде ветку с ягодами людям преподнесла светлая богиня мира и семьи, а потому, оказавшись под этим священным растением, в знак уважения к подарку было принято срывать ягоду и, раздавив ее, пачкать алым, горьковато-сладким соком губы. Если же под санталой оказывалась пара, женатая или нет, богиня жаждала чуть большего - поцелуя этих двоих.

Всего лишь глупая, старая традиция, не более, но…

Лицо Джастина оказалось так близко к моему, что я ощущала, как его дыхание щекочет мне лоб. Его взгляд растерянно пробежал по моему лицу и замер на моих губах. По моей спине пробежали мурашки, а внутри будто запорхали бабочки. Как от того заклинания, на уроке у мисс Титрекс. Джас судорожно сглотнул, его рука, сжимающаяся учебники, ослабла. Книги рухнули на пол. Одна из них отдавила мне ногу, и я громко ругнулась.

—  Никакого сверкнословия, молодые люди! – твердо донеслось из библиотеки. — А ну покиньте храм знаний!

Мы торопливо выскочили в холл. Атмосфера томительного ожидания и предчувствия чего-то волшебного испарилась, оставив после себя недоумение. Что это вообще было? Разве с друзьями такое бывает?

Музыка сменилась, но Эви с Диланом будто растворились в толпе. Как бы я не высматривал их среди танцующих — тщетно!

Неужели Эви решила продолжить вечер наедине с Диланом?

В груди пекло все сильнее, и я повернулся к соседу по столу и не глядя, произнес:

—  Передайте, пожалуйста, кувшин вина.

Теперь и мне надо выпить. Но не бурбон, который глушил Тео. Он стащил из бара целую бутылку и предлагал поделиться добычей. Вино поможет заглушить ноющую боль и заодно создаст видимость, будто я наслаждаюсь вечером.

Но когда кувшин лег в мою ладонь, я поднял взгляд и увидел, что это Эви исполнила мою просьбу. Ее глаза были широко распахнуты, а на щеках появился легкий румянец.

—  Джастин? Джас? — воскликнула она.

Я настолько опешил, что кувшин выскользнул из моих рук. В самый последний момент мне удалось его подхватить, но вино все же щедро выплеснулось на мою рубашку. На ткани расползлось красное пятно, и мысленно я сгорел со стыда.

Мы с Эви не виделись столько лет, и я выбрал именно этот момент, чтобы налажать?! Браво, Джастин!

—  Ох, прости! — поморщилась Эви.

—  Брось, это моя вина, — улыбнулся я.

Ходить остаток вечера с огромным пятном на боку? Не так я представлял себе встречу с Эви. В принципе если накинуть сверху пиджак, будет почти незаметно… Кто-то из соседей по столу присвистнул, глядя на мой испорченный костюм, и мне словно снова стало пятнадцать.

—  Ты по-прежнему не умеешь пользоваться очищающими заклинаниями? - лукаво улыбнулась Эви, заправив прядь волос за ухо.

—  Как видишь, — кашлянув, развел руками я.

С пятном или нет, но я был рад, что разговаривал с Эви. Она невероятно изменилась и в то же время осталась прежней —

точно так же улыбалась, слегка приподнимая правый уголок рта, и пыталась укротить прядь волос, что всегда лезла в глаза.

Эви вдруг решительно поднялась и тряхнула головой.

—  Идем на террасу. Я знаю отличное заклинание, которое и следа не оставит от вина. Но оно довольно специфичное… Колдовать лучше на свежем воздухе.

Она была так хороша, что сейчас могла предложить мне что угодно — даже заговор против короля. Я все равно последовал бы за ней.

—  Спасибо, ты очень меня выручишь, — с усилием проговорил я.

С губ почти сорвались слова о том, как я скучал… Но мы не виделись много лет. Эви вполне может не оценить подобный напор. И все же я буду идиотом, если не использую второй шанс и не расскажу ей о своих чувствах.

Мы прошли сквозь зал, и каждые несколько метров с нами кто-то здоровался, но я не запомнил ни одного лица. Шутки по поводу моей испачканной рубашки с легкостью пролетели мимо меня, ведь все мое внимание было направлено только на Эви.

Большая терраса с балконом, выходящим в сад, оказалась пуста. За то время, что мы провели в зале, сгустились сумерки, и висящие над головами заколдованные свечи лишь слегка разгоняли полумрак. Деревянный настил был влажным после недавнего дождя, но воздух казался теплым, словно стояла середина лета.

Кончики волос Эви вдруг резко выцвели, и я, моргнул, и сбился с мысли.

—  Твои волосы…

Кончики приобрели задорный ярко-оранжевый цвет, а следом изменилось и остальные волосы . Буквально минуту спустя от алого цвета не осталось и следа.

—  Ах да, — улыбнулась Эви, проведя рукой по голове. — Я все-таки избавилась от своего мышиного цвета. Это новейшая разработка — волосы меняются каждый час. Тебе нравится?

—  Да. Тебе идет любой цвет, хотя я никогда не считал твой родной цвет мышиным.

—  Спасибо, — словно смутившись, пробормотала Эви. — Займемся пятном?

—  Мне снять рубашку?

Ее глаза на мгновение расширились, а потом она быстро покачала головой.

—  Достаточно будет просто расстегнуть. Мне нужен доступ к пятну и с изнаночной, и с лицевой стороны.

Я послушно принялся за пуговицы, и Эви отвела взгляд в сторону. Интимность обстановки будоражила кровь, и мысленно я хмыкнул. Я не хотел торопить события, чтобы не спугнуть Эви, а теперь расстегиваю рубашку! Жаль, что ей руководит лишь желание помочь.

Прохладный ветер коснулся моей обнаженной кожи, и я кашлянул.

—  Я готов.

Эви окинула пятно оценивающим взглядом и пробормотала:

—  Только не дергайся, ладно?

Я кивнул, все еще не понимая, что именно она собиралась делать. Бытовые заклинания мне не подчинялись, так что обычно я или сдавал вещи в прачечную, или прибегал к банальным чистящим средствам.

Эви сосредоточенно нахмурила носик и засунула руку под мою рубашку, накрыв пятно с обеих сторон. Я прерывисто выдохнул — ее ладонь была в сантиметре от кожи моего живота, и это… оказалось весьма волнительно.

Настолько волнительно, что я уставился на качающиеся перед террасой кроны деревьев. Джастин, Эви просто хотела помочь тебе, а я думал о том, как бы она отреагировала, сократи я расстояние между нами и прижми ее к перилам террасы, чтобы сорвать поцелуй.

Эви что-то пробормотала себе под нос, и я, переведя взгляд на рубашку, удивленно моргнул. Из-под рук Эви поднимался алый пар. Весьма едкий, словно я не вином облился, а на редкость вонючей отравой. Неужели академия экономила на алкоголе для встречи выпускников?

—  Еще немного… — пробормотала Эви, наклонившись. — Вот и все!

Она отняла руки и отодвинулась, и я неверяще взглянул на абсолютно чистую рубашку. Кажется, сейчас она выглядела еще лучше, чем раньше.

—  Ты моя спасительница! — искренне поблагодарил я.

Эви слегка раскраснелась, скользнув быстрым взглядом по моей груди.

В душе поднималось смятение. Стремясь избавиться от этого странного чувства, я невольно ускорила шаг. Рука Джастина уверенно легла на мое запястье.

— Подожди, — мягко сказал он, и спокойствие его слов контрастировало с резкостью движений. — Эви, не убегай.

Я обернулась и, встретившись взглядом с Джастином, судорожно сглотнула. Как же хорошо он меня знает! Вот и сейчас сразу понял, что я припустилась с испугу, точно заяц, услышавший выстрел ружья. Сердце трепетало так, будто я и правда пробежала десяток миль. Свет и тьма, почему? Что со мной происходит?

Встреча с Диланом Норком, с тем, кто едва не сломал мне жизнь, и то вызвала меньше эмоций. А короткий невинный разговор с Джастином породил такую лавину давно забытых чувств, в которых сходу и не разобраться. Главное, не оказаться под ее завалами.

Мгновение, казалось, длилось целую вечность: именно столько я не могла отвести глаз от лица Джастина, одновременно и до боли родного, и незнакомого, а затем это мгновение грубо оборвали, точно швырнули хрусталь об стену.

—  А, вот ты где, Эви! — воскликнул Дилан, выглянувший в распахнутое окно первого этажа замка. — Стой, не уходи!

Я моргнула, приходя в себя. Ветер, качнувший зеленые кроны деревьев, коснулся обнаженной кожи лопаток и заставил вздрогнуть от холода. Джастин, нахмурившись, молча скинул с себя пиджак и набросил мне на плечи. Сделал это так быстро и естественно, что я даже не успела возразить.

Раздался громкий мужской смех, а затем до меня донеслись смутно знакомые голоса:

—  Дилан, не будь дураком, бро!

—  Прыгай давай, а то она снова сбежит!

—  Давай-давай, такая цыпочка ждать не станет.

Мои брови взлетели. В окне промелькнули мужские силуэты, в которых я не без труда узнала Энтони и Марка — старых приятелей Дилана. В прежние времена они составляли его свиту, но теперь, судя по тону, ситуация поменялась. В голосе друзей больше не сквозило почтение, наоборот, угадывалась легкая насмешка.

При виде Дилана, рыбкой нырнувшего в распахнутые ставни, Джастин поморщился. Со стороны казалось, что у него резко заныл больной зуб. Я рефлекторно потянулась к сумочке, на бархатном дне которой покоилась таблетница, прежде чем поняла, что делаю.

Ладно, кажется, забота друг о друге у нас обоих прошита на подкорке. Это понимание обожгло сильнее, чем выпитая перед встречей стопка абсента.

По пустующей террасе пронесся звук рухнувшего на деревянные половицы мешка с мукой. Приземление Дилана нельзя было назвать ни мягким, ни эстетичным, но его это не смутило. Вскочив на ноги с до сих пор присущей ему грацией, он смахнул пылинки с пиджака и, поправив платок, служивший ему галстуком, шагнул ко мне.

—  А вот и я, — широко улыбнулся он. — Джас, позволь украсть у тебя даму.

—  У дамы спросить не думал? — мрачно ответил Джастин.

Я, как та самая дама, о которой шла речь, ощутила неожиданно сильное желание подхватить подол платья и подобно Золушке припуститься в сторону выхода. Возможно, Золушка сбежала с бала не из-за заклятия, а просто чтобы увильнуть от сложного разговора с принцем?

—  Джас, — выдохнула я и мягко освободила запястье, которое он все еще сжимал, кажется, сам того не осознавая. — Я на минуточку. Скоро вернусь.

Судя по сальной улыбке, промелькнувшей на губах Дилана, тот понял все превратно. Наверняка решил, что я лишь тактично отшила Джастина, чтобы уединиться с ним, с признанным королем академии. Я досадливо мотнула головой, отбрасывая упавшую на лицо прядку волос назад. Пусть думает, что хочет!

Стараясь не смотреть на Джастина, я под улюлюканье Энтони и Марка, позволила Дилану взять себя под локоток и увести в сторону. Далеко мы правда не ушли: почти сразу нырнули в проем черного входа, тоже ведущего в замок.

Гулкое эхо разнесло шум наших шагов по крутой винтовой лестнице. Вокруг царил полумрак. Его разбавляло лишь мерцание магических светильников на стенах.

Дилан галантно пропустил меня вперед, и теперь его тяжелое дыхание щекотало шею сзади. Десять лет назад я бы умерла от счастья просто от самой мысли о такой близости с Диланом, но сейчас… Сейчас все происходящее вызывало лишь досаду. Даже жажда реванша померкла на этом фоне. Сцена отмщения, которую я рисовала в своей голове все время, пока собиралась на встречу выпускников, уже не казалась такой привлекательной, как прежде.

В конце концов, кому и что я должна доказать? По-моему, большинство и так уже все увидели своими глазами… И ничтожность Дилана, и его потуги сохранить свой статус короля женских сердец. Так стоит ли мне подталкивать к пропасти того, кто и так к ней катится?

—  Куда мы идем? — запоздало поинтересовалась я.

—  Тебе понравится, — загадочно ответил Дилан.

—  Сомневаюсь, — буркнула я себе под нос.

Мыслями я снова улетела к встрече с Джастином. Наш короткий разговор все не шел из головы. Признаться, когда я меняла имя и фамилию, я упустила из вида, что и он тоже не сможет найти меня, а не только докучливые сокурсники. А вдруг он искал?

Сердце пропустило удар. Все те теплые воспоминания, что я отгоняла от себя десять лет, заполонили разум. В калейдоскопе памяти замелькал Джас таким, каким я его запомнила: серьезным, внимательным, смеющимся, с надеждой смотрящего на меня… Или надежда мне только привиделась? Я выдаю желаемое за действительное?

Передо мной возникла деревянная дверь, и я так сильно задумалась, что едва не уткнулась в нее носом. На ручку двери легла правая ладонь Дилана, а левая ненадолго обхватила меня за талию. Я, не таясь, сбросила его руку, но он сделал вид, что мой отпор его не смутил. Повинуясь движениям его пальцев, сплетающим руну, охранное заклинание щелкнуло, а дверь со скрипом распахнулась и пропустила нас внутрь.

Я огляделась. Позади осталась плохо освещенная лестничная клетка. Впереди, накрытые светлыми чехлами, высился ряд кресел. За ним мрачным полотном виднелись тяжелые бархатные портьеры, которые обычно скрывают сцену от зрителей.

—  Где мы?

—  Над всеми.

—  То есть?

Дилан подмигнул мне и, подойдя к пологу, отодвинул его в сторону — ровно настолько, чтобы я могла выглянуть наружу. Прямо под нами шумел торжественный зал. Выпускники по-прежнему сидели за банкетными столами, отовсюду звучали музыка и смех. Кто-то кружился на паркете в танце, кто-то любовался видом вечерних фонарей в распахнутых ставнях. Вечер явно не спешил заканчиваться, он лишь набирал обороты.

—  Балкончики для почетных гостей, — пробормотала я. — Вот мы где.

—  Я бы сказал иначе. — Дилан подошел ко мне еще ближе. Теперь он стоял вплотную ко мне. Моя спина касалась его груди. —

Мы на вершине мира.

Он хохотнул, видимо, рассчитывая, что я рассмеюсь в ответ, но я лишь криво усмехнулась. Оборачиваться я не торопилась.

Стоит это сделать, и я окажусь в объятиях Дилана.

—  Вершина мира, — задумчиво повторила я.

Действительно, если весь твой мир — это академия, то балкончик для важных гостей в зале для торжественных приемов можно назвать вершиной мира. Склонив голову, я пару минут наблюдала за гостями, с высоты казавшихся такими же мелкими, как и мои студенческие проблемы.

—  Тебе и правда пригласил на выпускной Дилан? — недоверчиво переспросила Кэсси, моя соседка по комнате. — Дилан Норк?

В ее голосе было столько удивления, что его хватило бы, чтобы накормить вечно голодного до чужих эмоций пустошного тролля. Но я ее понимала. Я и сама не могла поверить в происходящее.

—  Да. Кажется, да, — повторила я. Не столько для Кэсси, сколько для себя. Ведь, когда что-то проговариваешь, оно становится реальным.

Я наткнулась на полный недоверия взгляд Кэсси и тяжело вздохнула:

—  Мы занимались с ним алхимией в нашей комнате. Тебя не было.

—  Это-то я знаю. Я ушла к Тео.

Из крана умывальника, который я забыла закрыть, в медную раковину со сколами лилась холодная вода. Ее шум чуть заглушал мои слова, но кроме меня и Кэсси в туалете все равно никого не было. В одной из кабинок вдруг раздалась тихая возня, и я покосилась на дверь. В проеме между ней и полом я не увидела ничьих ботинок и успокоилась. Показалась, наверное. Тем более, в холле только что с криками и завываниями пронесся кто-то из младших курсов.

—  Речь зашла о выпускном. Я спросила, есть ли у него пара или он пойдет один.

—  А он? Что сказал Дилан?

В карих глазах Кэсси зажегся огонь неподдельного интереса. Она даже отложила в сторону топик пижамы, который застирывала в раковине. На нежно-розовой ткани багровело пятно вина: след от посиделок с Тео. С бытовыми заклинаниями и у меня, и у Кэсси дела обстояли не очень хорошо, поэтому приходилось разбираться с этой проблемой по старинке — мылом и собственными ручками.

—  Так что Дилан? — нетерпеливо повторила Кэсси.

Вопрос вернул меня к реальности, и я, скрывая ликование, ответила:

—  Пригласил меня составить ему компанию! Вообще-то, все было не так. Не совсем так.

Я и правда спросила Дилана о выпускном, но он как-то странно замялся, будто не хотел поднимать эту тему. В комнате повисла тяжелая, неуютная пауза. Она резала по нервам и, чтобы прервать ее, я на миг зажмурилась и на одном дыхании предложила Дилану пойти на выпускной вместе.

Конечно, если у него нет других планов. Я даже не знаю, откуда взяла смелость предложить такое признанному красавцу академии! Я прикусила язык, но слова уже упали в тишину комнаты и собрать их, словно яблоки в корзину, было уже невозможно.

К тому моменту мы с Диланом занимались алхимией уже чуть больше месяца. Обычно выбирали для этого библиотеку, но иногда местом встречи оказывалась моя комната в общежитии. Моя соседка Кэсси частенько отсутствовала, проводя все свободное время со своим парнем Тео. Их не просто так прозвали главной парочкой академии.

Действительно, они воплощали собой какую-то сказочную, нереальную любовь. Она начинала предложение, он заканчивал. Их интересовали одни и те же вещи. Они никогда не ссорились, а от их нежностей становилось неловко всем окружающим. Признаться, я мечтала, что когда-нибудь и у меня будут настолько тесные и глубокие отношения, как у Тео с Кэсси.

Так вот, я отвлеклась. Когда Дилан приходил ко мне, занятия приобретали совсем неформальный характер. Мы усаживались на пол, между кроватями, раскладывали тетради и наступал мой звездный час: момент, когда Дилан слушал меня, раскрыв рот. С моей помощью ему удалось подтянуть алхимию, но до хорошей оценки в семестре было еще далеко.

К моему удивлению, Дилан оказался… немного глуповат. На близкой дистанции этого было не скрыть. Мне приходилось по сто раз повторять одно и то же, пока до него доходили те вещи, которые я считала элементарными. Это раздражало, но раздражение полностью растворялось, стоило Дилану как бы невзначай взять меня за руку или улыбнуться, корпя над очередной задачей.

В тот вечер он снова взял меня за руку во время работы над заданием, и, наверное, именно этот момент опьянил меня и ударил в голову, как дешевое шампанское.

—  Если, конечно, у тебя нет других планов, — смущенно повторила я.

Внутри я сгорала от смущения, как феникс из нашего заповедника. Птица только на днях возродилась из пепла к радости наших преподавателей, но у меня не было уверенности, что мне повезет так же. Затаив дыхание, я ждала ответа Дилана.

—  С тобой куда угодно, — со смешком ответил Дилан и резко перевел тему: — Посмотри, я не понимаю, что делать с этими вводными данными: философский камень, слезы русалок, расплавленное золото…

Не веря услышанному, я даже не посмотрела в учебник и шепотом переспросила:

—  Правда?

Дилан тяжело вздохнул и, запустив ладонь в вихрастую макушку, кивнул:

—  Конечно. Но давай сначала решим задачку, от нее зависит оценка за семестр.

Больше мы к этой теме не возвращались. Но ведь Дилан высказался вполне конкретно, верно? Да и перед уходом, рассматривая задание, которое я сделала за него, он улыбнулся и окинул меня таким долгим, счастливым взглядом…

—  Тьма всех нас дери! — воскликнула Кэсси. Я моргнула и снова оказалась в туалете общаги. — Ты очаровала самого Дилана Норка. Ты обскакала всех девчонок курса, Эви!

—  Только прошу, не говори пока никому!

—  Я могила, подруга, будь спокойна.

Мне бы уже тогда насторожиться. Было в голосе Кэсси что-то странное... Нет, соседка была за меня рада, но к радости примешивалось что-то еще. Ответ на эту загадку нашелся через две недели, в день выпускного. Я в роскошном вечернем платье подошла к фонтану, возле которого встречались все пары, чтобы затем вместе отправиться на церемонию в зал для торжеств.

Возле постамента с тремя малахитовыми чашами с водой, переливающимися одна в другую, уже собралась небольшая толпа. Сердце пропустило удар, но я высоко подняла голову и приблизилась к одногруппникам. Солнце ярко светило, играло бликами в листьях сочной зелени. На небе не было ни облачка, а вот вокруг меня точно сходились грозовые тучи.

—  А вот и она, — хохотнул Энтони. — Наша королева выпускного!

—  Эй, мышь бесцветная, — поддержал друга Марк. — Дилана ищешь?

Когда Дилан увел Эви, я с досадой посмотрел им вслед. Чувство, что острыми иглами кололо в груди, подозрительно напоминало ревность, и я заставил себя отвернуться. Если я искал возможность переговорить с Эви наедине, то первому красавчику курса было достаточно просто спрыгнуть на террасу и привлечь всеобщее внимание.

В этом весь Дилан. Весь последний год в академии я отчаянно завидовал его умению нравиться людям. Даже сейчас, потеряв былой лоск, Дилан вел себя так, словно он знаменитость, а все остальные пришли на встречу выпускников исключительно ради него.

Эффектное появление Дилана, казалось, не особенно впечатлило Эви. Я видел, как она слегка поморщилась, а уголок ее губ дрогнул в усмешке. Но тем не менее она ушла с ним, а не осталась со мной. Неужели она просто нашла повод избавиться от моей компании? Или он действительно нравится ей, как и прежде?

Во рту стало горько, и я перевел невидящий взгляд на парк, что начинался сразу за террасой. Новый порыв ветра проник сквозь рубашку, напомнив, что пиджак я отдал Эви. Ее благодарный взгляд грел меня даже сейчас, несмотря на ее бегство.

—  Эй, Миран! — крикнул мне Лоуренс. — Может, все же вина?

Он показал мне уже початую бутылку, и вся компания разразилась смехом, куда больше подошедшим пустошным гиенам, чем людям. В восемнадцать лет меня бы ранил тот факт, что у моего унижения нашлись свидетели, сейчас же я всего лишь пожал плечами и покачал головой.

Куда больше меня волновала Эви. Удастся ли мне поговорить с ней еще раз? Свет свидетель, я посадил пятно случайно. Но сейчас я бы пожертвовал всеми рубашками в гардеробе, чтобы получить ее внимание.

Больше на террасе делать было нечего, и я, засунув руки в карманы, вернулся в торжественный зал. Едва вошел, как шум разговоров, музыки и взрывов смеха почти оглушил меня. Кажется, за время моего отсутствия народу в зале прибавилось.

Я увернулся от танцующей пары — оба партнера здорово приняли на грудь — и завертел головой в поисках Эви. Дилан явно был настроен поискать место поукромнее, но вдруг они заглянули сюда, чтобы взять вино и закуски?

Воображение тут же нарисовало Дилана, обнимающего Эви, и магия в крови вновь пробудилась. Да что такое?! Для портальщика у меня был достаточно сильный дар, но жил же я с ним как-то почти три десятка лет. Но стоило мне увидеть Эви, как ко мне вернулись учащенное сердцебиение, проблемы с контролем магии и… преступные повадки.

Портальная магия была самой нестабильной из всех, потому обычно люди использовали стационарные телепорты, где ее уравновешивали артефактами, или летали на вивернах. Однако иногда у молодых портальщиков случались прорывы силы… С каждым часом мысль отправить Дилана Норка куда подальше казалось мне все более соблазнительной.

Подхватив бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, я мрачно огляделся. Вторым этажом торжественный зал опоясывали балконы. Их использовали в качестве лож во время театральных или магических представлений. Край красной бархатной портьеры шевельнулся, открыв моему взгляду часть ложи, и я увидел слившихся в объятиях фигуры Эви и Дилана.

Лишь спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, я понял, что Эви безучастно стоит у перил балкона, а Дилан обнимает ее со спины. Совесть подсказывала, что я должен отвернуться — судя по всему, между ними вот-вот случится поцелуй. Но болезненное жжение в груди не давало мне отвести взгляд. К тому же краем глаза я заметил зеленую пикси, повисшую на портьерах, как обезьянка на пальме. Она-то что там делает?

—  Эй, с дороги!

В меня с размаху врезался смутно знакомый мужчина — кажется, он учился на потоке некромантов. Ну как врезался, так и отскочил. Работа на портальных станциях, где кишели толпы спешащих пассажиров, научила меня твердо стоять на ногах. Наше столкновение привлекло ненужное внимание. Кто-то тоже запрокинул голову, высматривая то, что могло меня заинтересовать. Я уже собирался уйти, как вдруг обстановка на балконе изменилась. Внезапно разозлившаяся пикси заверещала, а затем с такой силой дернула на себя портьеру, что она тихонько поехала вниз. Любопытные взгляды всех присутствующих скрестились на парочке на балконе. Эви развернулась к Дилану и уперла ладони ему в грудь. Дилан наклонился вперед, сокращая расстояние между ними, а бархатная портьера окончательно стекла на пол. Теперь весь балкон отлично просматривался из зала, но ни Дилан, ни Эви, увлеченные разговором, этого не заметили.

—  Дилан!

—  Да чего ты ломаешься? — Лицо Дилана исказилось от гнева. — Думаешь, покрасила волосы и стала красоткой? Внутри ты все та же мышь!

Повисла тяжелая пауза. В следующее мгновение Эви отвесила ему хлесткую пощечину, звук которой на миг перекрыл музыку, а затем очень спокойно произнесла:

—  Я, может быть, и осталась мышью, да ты, Дилан, вовсе не тот красавчик-студент, что был раньше. Неужели ты сам не видишь? Ты жалок.

Дилан приложил руку к пылающей щеке, явно готовясь ответить очередной гадостью, но Эви, подхватив подол платья, проскользнула мимо него. Он рванул за ней, дернул за плечо, разворачивая к себе, и вскоре они скрылись из виду.

В зале разом заговорили, обсуждая произошедшее, и симпатии были на не стороне Дилана. Ему припомнили и его посредственную должность, которой он хвастался так, словно служил самому королю, и непоколебимую уверенность в собственной неотразимости, и сальные шуточки, которые он отвешивал всем подряд.

Я стиснул челюсти и бросился вперед, пробираясь сквозь толпу и мысленно прикидывая, по какой лестнице надо подняться, чтобы попасть на нужный балкон. Позади кто-то выкрикнул мое имя — кажется, Эштон — но я и не подумал останавливаться.

Все, что мне хотелось, это вытряхнуть душу из этого подонка, что посмел дотронуться до Эви. Да он и ее пальца не стоит!

Я вылетел в коридор, затем осмотрелся и наугад дернул ручку двери, ведущей на терассу. Мне повезло — навстречу мне вышла Эви, очевидно, воспользовавшаяся другим входом. Ее тонкая фигурка в наброшенном на плечи пиджаке на несколько размеров больше выглядела особенно хрупкой. Волосы снова сменили цвет — на этот раз на фиолетовый. Эви подняла на меня взгляд, и я едва слышно перевел дыхание — она была расстроена, но, кажется, в порядке.

Вот только позади нее, отставая на пару шагов, упрямо следовал Дилан. Больше я терпеть не мог. Одно слитное движение, и мой кулак приземлился прямо в челюсть Дилана. Эви, взвизгнув, шарахнулась в сторону и удивленно воззрилась на меня. На ее лице не было ни капли испуга, только чистое изумление.

Краем глаза я заметил, что людей вокруг стало больше, словно вся толпа из торжественного зала высыпала сюда. Везде стояли люди, и лишь вокруг нас с Диланом образовалось пустое пространство. А вот Эви исчезла — только что была рядом, а теперь испарилась, оставив после себя только едва уловимый шлейф духов.

От удара Дилана откинуло назад, но он устоял на ногах. Его рот окрасился красным, и он утер его ладонью.

—  Не подходи к Эви, — процедил я.

—  А не то что? — ухмыльнулся Дилан. — Десять лет прошло, а ты все так же сохнешь по ней? Бегаешь словно щенок, потерявший хозяйку!

Толпа оттеснила меня к краю террасы. Незнакомые спины сомкнулись, почти полностью лишая обзора. И все же я успела заметить, как кулак Джастина врезался в челюсть Дилана и заставил последнего пошатнуться.

—  Перестаньте! — крикнула я, но, кажется, меня никто не услышал. — Чего вы все встали!

Я с раздражением окинула взглядом толпу, с интересом наблюдавшую за внезапным представлением. Конечно, это даже круче, чем юбилейный выпуск «Удачного часа». Такая драма развернулась прямо на их глаза: сначала бывшему королю школы дала разворот-поворот какая-то серая мышь, а затем друг этой мыши ввязался в драку за ее честь. Мечта любого сплетника! Не удивлюсь, если об этом завтра напишут в новостной колонке академии.

Если подумать, мечтая о мести, я представляла себе что-то похожее. Но сейчас я была вовсе не рада, что все так обернулась! Когда Дилан там, на балкончике, потянулся ко мне, в голове что-то щелкнуло. Жажда мести и внезапное озарение легли на весы, покачиваясь на чашах. Миг, всего миг, я колебалась, раздумывая, как поступить, а затем все встало на свои места. Выбор оказался легким: гораздо легче, чем я думала. Воображаемая сцена унижения Дилана, которой я упивалась долгое время, не приносила больше никакого удовольствия. Я могла дернуть за шнурок бархатных портьер, могла сделать его посмешищем, разыграв несложный спектакль. Вместо этого я оттолкнула Дилана. И если бы на тяжелой бархатной ткани с другой стороны не повисла зеленая пикси, которая зачем-то настойчиво пыталась добраться до меня, никто бы и не увидел нашу стычку.

—  Да остановите вы их! — потребовала я, дергая за рукав какого-то мужчину.

—  Бесполезно, — лениво раздалось позади. — Этих двоих не разнять. Мы это уже проходили.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с Эштоном Бьерком. Его длинные, аристократические пальцы задумчиво обхватили фужер из цветного стекла, на дне которого алой волной покачивалось вино. На тонких губах промелькнула едва заметная улыбка. Он развалился в невысоком кресле за столиком, стоящим чуть поодаль, на самом краю террасы.

—  Что ты имеешь в виду? – спросила я с напряжением.

Эштон салютовал мне фужером и неторопливо сделал глоток вина так спокойно, будто впереди вовсе не развернулась драка, а вокруг нас не собралась толпа зевак. Налетевший порыв ветра чуть взлохматил его серебристые волосы. Ноздри защекотали долетевшие нотки сандала, и я даже узнала марку шампуня, в который входила эта отдушка.

Я буквально на днях тестировала этот новый образец. Баснословно дорогой образец! Впрочем, Бьерки настолько состоятельны, что могут использовать магическую косметику вместо средств для мытья полов.

Краем глаза я уловила отблески магической вспышки и вздрогнула. Кто-то применил магию в драке? Но ведь это запрещено!

Свет и тьма, лишь бы у Джастина не возникло проблем!

Я невольно дернулась в сторону, снова пытаясь пробиться сквозь толпу. В спину мне полетел все такой же спокойный (даже слишком спокойный!) голос Эштона. Он с легкой ленцой растягивал слова, будто все происходящее казалось ему скучным и обыденным.

—  На выпускном было все то же самое. Честное слово, я будто смотрю спектакль во второй раз. Я замерла.

—  Что?

—  Десять лет назад Джастин так же налетел на Дилана. Вытащил того с танцевальной площадки, и потребовал, чтобы Дилан больше не приближался к тебе. Тогда я удивился: с чего мой спокойный сосед по комнате слетел с катушек? За Джастином ведь такого не водилось, верно?

Во рту пересохло, я с трудом сглотнула. Я глядела прямо перед собой, в тот проем, который образовали чужие спины, но видела при этом не сегодняшнюю драку, а ту, что пропустила много лет назад. Ту, что и тогда произошла по моей вине.

—  Их сначала пытались разнять, — продолжил Эштон, и ленивых ноток в его тоне поубавилось. Хотя чувствовалось, что эта тема его немного забавляет. — Но они сцепились намертво, а все, кто пытался помешать, огребли не меньше. Так что, прости, я чужих ошибок не повторяю.

—  Огребли? — тупо повторила я, по-прежнему не оборачиваясь. —То есть? Затылок обжег снисходительный взгляд Эштона.

—  Их снесло всплеском силой Джастина. Совсем как… — Эштон сделал паузу, будто выжидая, и ровно в этот момент воздух завибрировал и накалился так сильно, как если бы на землю снова опустился полдень. — … Как сейчас.

Магистр Петерсон посмотрел на меня поверх очков. Под его пристальным взглядом я заерзал на стуле, почувствовав себя первокурсником, пойманным на нарушении устава Академии.

— Мистер Миран… — протянул магистр Петерсон. — Не думал, что увижу вас в этом кабинете еще раз.

— Я тоже. После окончания учебы у меня случилось всего несколько стихийных прорывов, и последний из них целых семь лет назад. — Я нахмурился. — У меня будут проблемы?

Магистр Петерсон помолчал несколько мгновений, а потом покачал головой.

— Вряд ли. Дилану Норку, конечно, сейчас не позавидуешь, но он не осмелится выдвигать обвинения. Всем известно, что стихийные выплески силы контролировать почти невозможно, к тому же он первым применил магию в драке. А ты, Джастин, собираешься что-то предпринимать?

— Вот еще! — отмахнулся я. — Он пытался меня поджарить — хотя мощности заклинанию явно недоставало, — а я отправил его остудиться. Будем считать, мы квиты.

Магистр Петерсон кивнул.

— Тогда вопрос решен. Джастин, постарайся остаток вечера держать себя в руках. В этом году на встрече выпускников творится что-то невероятное — я разнял уже две драки и одну… — Он кашлянул. — Скажем, сцену поцелуя.

Ничего себе! Не мне одному возвращение в Академию вскружило голову.

— Я могу идти? — уточнил я, и, дождавшись кивка Петерсона, вышел из кабинета. Пожалуй, мне даже повезло, что Дилан швырнул в меня заклинание.

За поворотом я увидел Эви. Она, держа туфли в руке, мерила шагами узкий коридор. Ее волосы стали лиловыми. Удивительным образом яркий цвет подчеркнул ее хрупкость, и мне тут же захотелось ее обнять. На лице Эви было написано беспокойство: она закусила губу и едва не плакала.

Я удивленно моргнул. Это из-за меня, что ли? Не то чтобы я думал, что Эви, позабыв обо мне, вернется в торжественный зал.

Но и такого беспокойства я от нее не ожидал. Оно приятно отозвалось на душе, и я шагнул вперед.

— Джас! — Эви стремительно бросилась ко мне. — Как все прошло?

— Все хорошо. Я не буду выдвигать обвинений Дилану, а он мне и подавно.

Эви громко выдохнула, а ее плечи расслабились, будто с них свалился тяжкий груз.

— Прости. Это все из-за меня… Я хотела отомстить Дилану, но это оказалось не так уж весело. Дилан совсем не изменился, но я наконец поняла, что он из себя представляет. — Эви укоризненно посмотрела на меня. — Джас, почему ты не рассказал о драке на выпускном? Я узнала о ней от Эштона.

— А что бы это изменило? — пожал я плечами.

Эви фыркнула, а моя рука потянулась и заправила ее лиловую прядку за ухо. Глаза Эви расширились, а из ее груди вырвался прерывистый вздох. Мои пальцы скользнули ниже и погладили ее по щеке. Я замер, наслаждаясь прикосновением пальцев к ее нежной коже. Губы Эви приоткрылись, и меня бросило в жар.

— Эви… — выдохнул я. — Неужели ты никогда не замечала, что всю учебу в академии я был по уши влюблен в тебя?

— Что?!

Я закатил глаза к потолку и взял Эви за руку. Ее ладошка утонула в моей руке, и мое сердце наполнила щемящая радость.

Эви не отодвинулась, а наоборот прильнула к моему плечу, словно ища защиты.

— Хочешь отправиться к нашему дубу? Возьмем бутылку вина, закуски и посидим на берегу озера. Как раньше, помнишь?

В ожидании ответа я затаил дыхание — если мое признание смутило Эви, то она найдет повод уйти. Если же нет… Возможно, у нас все-таки что-то получится!

Повисла пауза, а затем Эви улыбнулась:

— Чур вино выбираю я!

Спустя десять минут мы вдвоем шагали по слегка заросшей тропинке между деревьями. Похоже, нынешнее поколение студентов не особенно жаловало этот берег озера. На улице окончательно стемнело, и дорогу освещали разноцветные магические шары, висящие на деревьях. Чем дальше мы отходили от замка, тем меньше их становилось. На мгновение я словно очутился в сказке: подсвеченные кроны, музыка, доносящаяся издалека, и рука самой желанной девушки в моей ладони. Мог ли я предугадать такой исход вечера, когда собирался на встречу выпускников?

Наше дерево — огромный кряжистый дуб — было на месте. За прошедшие годы он стал еще выше и мощнее, а рядом с ним появилось тонкое деревце. Мы с Эви переглянулись и устроились на нагревшейся за день земле.

— За нас! — громко произнесла Эви.

Бокалы мы забыли, так что она отпила вина прямо из горла и передала мне бутылку. Ее слова отозвались теплом на сердце, и я тоже сделал пару глотков. Сладко-пряный вкус раскрылся на языке, а ноздрей коснулся тонкий цветочный запах Эви.

— Джастин, поверить не могу, что мы снова здесь! — выдохнула Эви.

Она прилегла на мое плечо, а я прислонился спиной к стволу дуба. Ее лиловые волосы сияли в лунном свете, и я не удержался и накрутил локон на палец.

— Помнишь Беатрис? — сказал я. — Она дважды звала меня на Зимний бал.

— Дважды? — возмутилась Эви. — Подожди, она же подходила к нам в библиотеке.

— Да, а потом еще в столовой. Ты тогда опоздала, и я завтракал один. Эви приподнялась на локтях и возмущенно фыркнула.

— Неужели она нарочно подкралась к тебе, когда меня не было рядом?! Почему она просто не отправила письмо с пикси?

— Она отправляла. Я не ответил.

Погрузившись в воспоминания, я улыбнулся. Беатрис была настойчивой, и я до последнего был уверен, что ее интерес ко мне

— это глупый розыгрыш. Одна из признанных красавиц курса и я? Тогда она выбрала Дилана. Когда началась драка, она шепталась с подружками, записав ее на свой счет. Однако я не стеснялся в выражениях, потому она переступила через упавшего Дилана и пошла на поиски другого кавалера.

Эви поморщилась и потянулась за вином. Я гадал, о чем она думала — на ее лице застыло непонятное выражение.

Вспоминая об учебе, мы как будто нарочно избегали разговора о нас в настоящем.

— Эви…

— Джастин, ты…

Мы заговорили одновременно, и оба замолчали.

— Давай я первый, — кашлянул я и снова взял Эви за руку. — Я был влюблен с тебя с первого курса. Только моя трусость не позволила тебе признаться. Когда началась новая взрослая жизнь, я хотел дать тебе время, но однажды ты исчезла.

— Прости… — виновато сказала Эви. — Я сменила фамилию. Но мне казалось, что ты давно живешь своей жизнью. Я покачал головой.

— Эви, ты не представляешь, насколько ты не права. Я не хочу жить своей жизнью, я хочу разделить ее с тобой. Эви задеревенела в моих объятиях. Мучительное мгновение я ожидал, что сейчас она вырвется и снова исчезнет.

— Джастин… Я такая дура, — вздохнула Эви. — Я так старательно убеждала себя, что те чувства, что я испытываю рядом с тобой, исключительно дружеские.

— И что ты чувствуешь сейчас?

— Ужасно хочу тебя поцеловать! — взмолилась Эви. — Мы же не торопим события?

— Поверь, я и так ждал слишком долго!

Я прижался к мягким губам Эви и положил ладонь на ее затылок, притягивая ее к себе. Ее пальцы запутались в моих волосах, и наш поцелуй стал еще глубже.

— Джастин… — выдохнула она прямо в мои губы.

Нам с Эви не сразу удалось оторваться друг от друга. Эви устроилась у меня на коленях, а я перебирал ее волосы. Дерево шелестело кроной прямо над нами, а впереди блестела гладь озера.

— Вернемся в город? У меня в квартире тоже есть вино, — предложил я. Эви покачала головой.

— Давай дождемся окончания вечера. Айрис обещала какой-то сюрприз. До сих поверить не могу, что она стала ректором. И

я видела ее танцующей с Джеймсом, представляешь?!

Я хотел ответить, но вдруг заметил одинокую фигурку, бредущую впереди. Когда она подошла ближе, я рассмотрел девушку с распущенными ярко-розовыми волосами до середины спины, одетую в белое платье.

Я нахмурился.

— Погоди, это что Лори?

— Да, — спустя секунду подтвердила Эви. — Это Глория Найвидж. Но что она здесь делает? Я была уверена, что после того случая она никогда не появится в Академии. Ее ведь даже на выпускном не было.

— И экзамены она сдавала досрочно.

— Как думаешь, Эштон знает, что она здесь? — спросила Эви.

Лори немного постояла, будто раздумывая, а потом решительно зашагала в сторону замка, откуда доносились звуки музыки.

— Кажется, скоро узнает, — ответил я. — И будет в бешенстве.