Существует известное и существует неизвестное, а между ними двери

Джим Моррисон

В машинном отделении воняло маслом. Нил Вуд вытер грязные руки о полотенце, пытаясь осознать случившееся. За годы работы механиком он ни разу не сталкивался с подобной поломкой. Но слышал о таком многократно от своих друзей на грузовых судах. Но там иной тип двигателей, а здесь скоростной челнок. Но суть не менялась: один из роторов лопнул как мыльный пузырь.

— Дешёвые запчасти, — подал голос Ким Чен, узкоглазый специалист по гипердвигателям. — Капитан особо не тратился, когда я подавал запросы на ремонт.

— Из Китая, небось? — фыркнул Вуд.

— Как смешно! — без улыбки отвечал Чен. — У меня на родине делают лучшие космические корабли. Из Штатов, дружище. Можешь обмотаться звёздно-полосатым флагом, гордись!

— Я не был в Алабаме лет десять, — покачал головой Нил. — Постоянно кочую от одной колонии к другой как какой-то цыган. Но что нам делать, Ким? Я что-то не видел запасных роторов в загашнике!

— Двигатель может работать и без него, не в полную мощность, но… в общем, скоро будем на Терра Нова. Скажу капитану, что пора раскошелиться.

— У нас закончились свечи зажигания!

— Напиши список, отправь ему на коммуникатор.

Ким Чен вышел из машинного отделения, на ходу доставая сигару. Дурацкая привычка дымить, и это в эпоху, когда сигареты считаются прерогативой бедняков.

Нил в последний раз взглянул на поломанный ротор, щёлкнул кнопку связи с мостиком:

— Капитан Селезнёв! Можем продолжить полёт. Загрузка двигателя на 75 процентов, больше не перезагружать!

— Понял тебя, Вуд. Вы слышали, ребята. Наш полёт продлится на двадцать три часа дольше, так что булки не расслабляем!

Фамильярный тон Селезнёва нравился команде, но таким добряком он был не всегда. При любой ошибке экипажа он взрывался как ядерная бомба, ударной волной сметая на пути глупость подчинённых.

— С вашего позволения, капитан, устрою себе небольшой перерыв, — сказал Вуд.

— Валяй, — ответил Селезнёв, — если что вызову.

Нил вздохнул и направился в свою каюту. От машинного отделения её отделял узкий коридор, освещённый небольшими лампами на потолке. С металлических стен свисали штабеля проводов, напоминая кровеносную систему корабля. Овальная дверца скользнула в сторону и Нил вошёл в маленькую комнатку, где, кроме кровати в углу и стола, заваленного запчастями, ничего не было. Круглый иллюминатор показывал голубое свечение проносящегося гиперпространства.

Вуд активировал компьютер, встроенный в стену, из динамиков полилась музыка. Помыл руки в маленькой раковине, легко отодвигаемой из той же стены. В пустом желудке заурчало и он заварил лапшу быстрого приготовления.

Он уже размешивал ложкой содержимое тарелки, принюхиваясь к запаху открытых консервов, когда послышался звонок в дверь.

— Войдите! — крикнул он, проглатывая первую ложку.

В ту же секунду каюту овеял сладкий запах духов, смесь фиалок и апельсинов. Нил едва не поперхнулся, откашлялся и развернулся.

Мишель Дюбуа буквально вплыла в комнату, будто роскошная яхта, посетившая заброшенный порт. Миниатюрная француженка с длинными чёрными волосами, с глазами цвета морской волны. Кожа — кровь с молоком, губы в меру полные, рубинового оттенка. Кожаные штаны идеально подчёркивали бёдра, а за белой блузкой угадывалась небольшая грудь.

— Я так и знала! — усмехнулась она, ставя на стол контейнер с едой. — Опять балуешься всякой дрянью?

— Да я…

Мишель отвесила ему подзатыльника и рассмеялась.

— Все вы механики одинаковые, — сказала она. — Никакой заботы о желудке, одна работа. Так и язву заработаешь, Нил. Что я тебе говорила? Заходи на кухню, накормлю!

— Извини, Мишель, тут столько навалилось. А что ты принесла?

Вуд ощущал как у него покраснели уши, верный признак лжи. Врать Мишель не хотелось, но не говорить же правду! На девушку имел виды темнокожий специалист по вооружению Квентин Белл. Парень был на пять лет старше, настоящая гора мышц, раньше служивший в военном флоте Земли. Однажды он отвёл Нила в сторонку и убедительно объяснил, что к Мишель лучше не лезть. После третьего удара в живот, Вуд поклялся, что будет держать себя в руках.

— Моё фирменное — говядина по-бургундски, — подмигнула девушка.

— Капитан откладывал свежее мясо для себя…

— Ой, да брось! На корабле командует он, но на кухне королева Дюбуа! Опять эту музыку поставил? И что тебе в ней нравится не пойму, мелодии триста лет!

«The Doors» наигрывали «Alabama Song». Вуд улыбнулся, вспоминая своё детство на Земле, когда вместе с такими же беспризорниками, он обчищал торговые центры. Последняя война унесла кучу жизней, сделав сиротами много детей. Если бы тогда его не обнаружил патруль космических десантников, он бы давно сгнил в тюрьме. А так пристроили в космическую академию, настоящая вспышка удачи.

— Пробовать будешь? — надула губки Мишель.

Вуд откусил кусочек и ощутил себя на вершине блаженства.

— Довольная рожа — лучший комплимент шеф-повару! — усмехнулась француженка. — Слушай, а ты хотел бы…

Мишель запнулась, на щёчках появились розовые пятна.

— О чём ты? — не понял Нил. — Если нужно помочь на кухне, то только свистни!

— Да-да, — кивнула Дюбуа, — заходи непременно.

Но Нилу показалось, что она хотела сказать совсем другое.

— Я приду, — сказал он.

— Отлично, приятного тебе, — улыбнулась Мишель и выскользнула из каюты.

Вуд прикусил губу. Не смог удержаться, а ведь обещал Квентину. Да и пошёл он! В конце концов, не он тут главный. Селезнёв терпеть не мог драки на корабле, и, если что, Белл вылетит отсюда как пробка из бутылки шампанского.

Челнок «Морская Звезда» занимался перевозкой особо важных комплектующих для компьютеров. На Терра-Нова отсутствовали земные элементы, с помощью которых делали чипы, материнские платы, даже обычные дисплеи. Приходилось закупаться на Земле, к вящему удовольствию команды «Морской Звезды». За перевозку выходили неплохие деньги, а уж, если подвернётся халтурка по контрабанде… будешь в шоколаде.

Мишель взяли коком, что было большой редкостью на мелких космолётах. Обычно доверяли консервам или принтерам еды. Но девчонка готовила божественно. Раньше она работала в одном из ресторанов Терра-Нова, но Селезнёв переманил её к себе с обещанием приключений.

После сытного ужина Нил прилёг на постель и смежил веки. Сонливость одолела его в два счёта.

Он шагал по коридору неизвестного корабля. Всё здесь внушало смертельный ужас: стены покрывала кровь, витал аромат гнили, и что-то трещало, словно кто-то пережёвывал кости. Нил преодолел очередной поворот и увидел маленькую девочку, склонившуюся над чьим-то телом.

— Эй! — крикнул Вуд. — Что здесь случилось?

Девочка оглянулась и прижала палец к губам.

У неё не было глаз, одни тёмные провалы.

— Тише! — сказала она. — Он скоро будет здесь.

— Кто?

Ответом послужил чей-то смех. Тело на полу вздрогнуло, поднялось на ноги и Нил увидел самого себя: лицо изуродованное сморщенное, а зубы напоминают клыки.

— Тебе не стоило сюда прилетать, — проговорил двойник и одним махом руки свернул девчонке шею. — Добро пожаловать на вечеринку!

— НЕТ!!!

Вуд очнулся ото сна, весь мокрый, сердце стучало как паровой молот. Всего лишь кошмар. Но до чего реальный!

Браслет связи завибрировал, осветился призывным красным сигналом. Нил поднёс его к лицу и услышал:

— Всей команде немедленно прибыть на мостик! Код 66! Повторяю, код 66!

У Нила перехватило дыхание, словно сон плавно переходил в реальность. Давненько он не слышал подобного кода, означавшего либо критическую ситуацию, либо нечто экстраординарное. Вряд ли это пираты, этот сектор космоса контролировался военным флотом.

Но на размышления времени нет. Вуд выскочил из каюты, пробежал по коридору, чуть не столкнувшись с габаритной фигурой Квентина Белла. Тот скосил на него взгляд, от которого сердце ушло в пятки. Он знает, знает, что Мишель посещала комнату Нила.

— Шевели циркулями! — буркнул Квентин, толкнув Нила. — Капитан терпеть не может опозданий!

На мостик они вбежали почти одновременно, застряв в проёме. Кое-как втиснулись, Квентин больно отдавил Нилу ногу.

— Господа, — приветствовал Селезнёв, сидящий в центральном кресле. — Мы ждём вас уже три минуты. За это время корабль мог быть уничтожен вражеской атакой!

— Простите, капитан, — почти одновременно произнесли Нил и Квентин.

— Ваше счастье, что спешить с решением нет смысла, — хмыкнул капитан. — Раз уж все в сборе, можно начать дискуссию.

Вуд окинул взглядом широкое помещение мостика. Ничего примечательного: огромный иллюминатор спереди, по краям стены, утыканные проводами и дисплеями. Множество лампочек переливаются всеми цветами радуги. Три кресла: по левую руку от Селезнёва сидит Янет Гарсиа — блестящий пилот, найденный капитаном в джунглях Центральной Америки. По правую руку кресло специалиста по вооружению, которое тут же занял Квентин Белл.

На самом крупном мониторе, свисавшем над иллюминатором, мелькали какие-то цифры.

Ким Чен переглянулся с Вудом, выглядел он сонным. Мишель подмигнула Нилу, но тот и не ответил, слишком боялся, что заметит Белл.

— Не будем ходить вокруг да около, — сказал капитан. — Тридцать две минуты назад сенсоры засекли приближение какого-то объекта. Грешили на астероид, но вряд ли космическая глыба обладает движками ускорения, если только там не поселилась бригада разумных муравьёв.

Сарказм Селезнёва был известен всей команде. Он встал с кресла, обернулся к экипажу. Высокий, худощавый мужчина лет сорока пяти, круглые очки свисают на кончике носа. Небольшой шрам под вихрем непослушных волос придавал ему сходство с героем сказок старой Земли.

Но молния туда не била, а ударил космический пират во время приключений в эпоху, когда «Морская Звезда» только начинала свой славный полёт.

— Вышли из гиперпространства, плавно обходя космическую бурю, — подала голос Гарсиа, — когда объект вылетел прямо из шторма.

На мониторе высветилась видеозапись, показавшая пурпурный всплеск среди чёрной бездны космоса. С течением времени, цвета менялись, переходя от холодных тонов к тёплым.

— Ионная буря? — хмыкнул Ким Чен. — Обычное дело в этом секторе космоса. Самый большой враг для гипердвижков. Если вовремя не отключить, то возможен коллапс, закончившийся взрывом.

— Поэтому мы перешли на досветовой двигатель, — кивнул Селезнёв. — Пока не заметили корабль. Подлетели как можно ближе, чтобы сделать снимки и попытаться выйти на связь. Молчит, зараза, одни статические помехи. Впрочем, я и не удивлён.

— Думаете, корабль брошен экипажем? — спросила Мишель.

— Или того хуже, экипаж давно превратился в прах! — ответил капитан. — Сейчас, всё поймёте. Гарсиа выведи и увеличь!

Изображение космолёта появилось на мониторе. Вуд вздрогнул и отошёл на шаг. Послышался изумлённый возглас Квентина, Ким Чен вытащил из кармана сигару, обнюхал её и снова спрятал.

Корабль напоминал огромную руку: пять длинных металлических выпуклостей выходили из округлого корпуса, заканчивавшегося изящным хвостом из титанового сплава. Мурашки побежали по коже, Нила охватило дурное предчувствие. Казалось, эта ладонь сожмётся в кулак, схватит беззащитную «Морскую Звезду» и утащит обратно в ионную бурю. Недавний сон казался всё более реальным.

— Это ведь шутка, да? — спросил Белл. — Ребята, я тоже люблю поржать, но всему есть предел!

— По-твоему, я вызвал команду на мостик, чтобы устроить цирк бесплатный? — нахмурился Селезнёв. — Я в таком же шоке как вы. Никогда не верил в эту легенду.

— О чём вы? — спросила Мишель. — Почему все так испугались?

Вуд хотел бы объяснить, но слова застряли в глотке.

— Ну да, ты же в космосе недавно, — сказал Ким Чен. — Эту байку любят рассказывать за глотком виски бывалые пилоты. «Летучий Голландец» дальнего космоса. Шестьдесят лет назад научное судно исчезло в этих широтах, оно направлялось на Терра Прайм с грузом из сотен учёных, инженеров и их семей, находящихся в анабиозе. Поиски велись несколько лет, но безрезультатно. Есть мнение, что они попали в бурю, экипаж не справился с управлением и корабль мог взорваться. Но обломков найдено не было. Так или иначе, это оказалось серьёзной потерей для колонии. Пришлось нанимать новых людей, что заняло дополнительное время и…

— В общем, суть в том, что этот корабль стал появляться вновь, — перебил Квентин. — Его видели десятки раз, ежегодно, засекали как мы сейчас. Пытались подлететь ближе, чтобы высадиться, а он буквально растворялся в космосе. Никаких следов как грёбаный призрак.

— Как по мне истерия, — сказал капитан, — точнее, я так считал до этого момента. А сейчас мне не смешно, ребята. Потому что зрение не врёт, как и сенсоры. «Оседлавшие Шторм» висит там, в пятистах километрах, дожидается, чтобы мы к нему пристыковались.

— Всё как в песне «Doors», — выдавил из себя Вуд.

— Опять ты со своей музыкой, — фыркнул Белл.

— Мелодия там есть, — перебила спор Гарсиа. — Мелодия смерти. Да, корабль видели, но это одна сторона медали. Многие утверждают, что «Оседлавшие Шторм» погубил не один экипаж. Действительно, за последние годы в этой части космоса пропадали корабли, находили их обломки. Назвать точную причину разрушения космолётов не могли: перегрузка реактора или столкновение с метеоритом.

— Всё это чушь, — фыркнул Ким Чен. — Перед нами мёртвый корабль, господа. И только идиот не воспользуется моментом.

— Так точно! — улыбнулся Селезнёв. — По космическим законам, если корабль брошен, мы имеем право на его богатства. А согласно накладной, на нём перевозили тонны грузов, включая запасы нефти, золота и драгоценных камней. Компьютерные запчасти там устарели, но…

— Глупо высаживаться, не проявив осторожность, — подал голос Нил. — Сперва вышлем зонд. Вдруг атмосфера внутри ядовита?

— Об этом я и хотел сказать, — нахмурился капитан. — Подготовь дроны, Вуд. Как только произойдёт стыковка, проверь данные. Если всё в порядке, пойдём внутрь. Я самолично возглавлю отряд. На корабле останутся Гарсиа и Дюбуа.

— А почему… — попыталась вставить слово Мишель.

— Потому что я не оставлю корабль без прикрытия, — буркнул капитан. — На мостике нужен пилот на экстренный случай. Ты проходила базовую подготовку, Мишель, если что поможешь переносить груз.

— Ничего, кэп, устроим тут девичник, пока вас не будет! — рассмеялась Янет. — Я знаю, где вы прячете бутылочку…

— Отставить! — отрезал Селезнёв, но в голосе слышалось веселье. — Вуд, ты ещё здесь? Живо выполнять мой приказ! Готовь дроны!

Нилу пришлось подчиниться, но в душе у него будто проснулся медведь, раздиравший когтями сердце. Страх, который он пытался сдержать прорывался наружу. Нельзя этого делать, «Голландец» проклят. Но высказать опасения при всём экипаже, рассказать про свой сон? Засмеют и чего доброго, запрут в каюте, посчитав космическим безумцем.

— Нил? — спросил Ким Чен, тронув его за плечо. — Что с тобой? Бледен как первый снег во время зимы…

Вуд вздрогнул и изобразил на лице улыбку. Китаец не только специалист по гипердвижкам, но и исполнял обязанности врача. Универсал-вундеркинд, который мог бы летать на колониальных кораблях, но вместо этого торчит на задрипанном челноке. Ходили слухи, что Ким Чен должник Селезнёва, что вытащил его из какой-то дурацкой истории.

— У меня дурное предчувствие, — сказал Нил.

— Ещё бы! — фыркнул китаец. — Мы собираемся пристыковаться к кораблю, который все считали пропавшим шестьдесят лет! Но Селезнёв опытный капитан, Вуд. И не станет рисковать экипажем просто так.

— Поможешь настроить дроны? — вздохнул Вуд.

Ким Чен кивнул, и они отправились в машинное отделение.

Беспилотники напоминали блестящих металлических жуков, способных выдерживать экстремальные условия. Специальный сплав из внеземных металлов, на который не действовала ни ядовитая атмосфера, ни перепад температур. Вуд активировал голографический интерфейс, оживил дроны.

Корабль неожиданно задрожал, Ким Чен схватился за один из стендов, на которых лежали ящики с инструментами.

— Гарсиа подводит челнок к «Летучему Голландцу», — высказал догадку он. — Гасители инерции действуют на 50 процентов. Стыковка…

Он не договорил, послышался громкий металлический скрежет. Вуда передёрнуло, словно кто-то прошёлся тупым скальпелем по сердцу.

— Дамы и господа, — послышался голос Селезнёва из динамиков общей связи. — Мы только что прицепились к рогу изобилия. Готовьте пожелания Санта-Клаусу, нас ожидает куча подарков!

— А что если…

Нил осёкся, потому что китаец уже покинул машинное отделение. Похоже, возбуждение охватило всех на корабле.

— Вуд! — теперь голос Селезнёва исходил из браслета связи. — Ты закончил проверку зондов?

— Так точно, капитан! — ответил Нил. — Могу направить их в стыковочный отсек прямо сейчас!

— Действуй! — рыкнул капитан. — Мне не терпится вступить на наш корабль-призрак!

Вуду пришлось уступить. Какая разница, что там внутри? На случай оказии есть скафандры. Ничто не остановит экипаж, жажда наживы сильнее здравого смысла.

Дроны ожили, взлетели в воздух. Расправили крылышки, послышалось жужжание, пара секунд и они вылетели из машинного отделения. Вуд управлял ими с помощью голографического интерфейса, миниатюрные камеры, чтобы были у них вместо глаз, показывали коридоры корабля.

Вот и округлая дверца, ведущая в стыковочный рукав.

Нил вновь вспомнил сон, прикусил губу, чтобы прийти в себя. Всё это чушь собачья, нет там никаких ужасов.

Дверь откинулась в сторону, дроны залетели в рукав. Мрачная кишка пару метров длиной и новая дверь, которая легко открывалась снаружи, если знать необходимый код.

У Селезнёва он был. Все старые космолёты имели подобные комбинации из цифр, если космонавту снаружи надо будет срочно попасть на корабль. В архивах можно найти и не такое, если есть желание.

Браслет мигнул, на экране высветился код. Вуд активировал манипуляторы, дрон ввёл цифры на панели возле двери. Дверь поддалась и дроны нырнули внутрь корабля.

— Капитан, вы это видите? — спросил Нил.

— Ещё бы! — усмехнулся Селезнёв. — Получаешь данные о составе воздуха?

— Давление в норме, никаких посторонних примесей и газов, что касается патогенных бактерий и вирусов… ничего.

Камеры беспилотников показывали коридоры корабля, освещённые лампами на потолке. Поразительно, но спустя шестьдесят лет, здесь горел свет. Питание всё ещё поддерживалось ядерным реактором.

— Где же тела? — спросил капитан.

— Ничего и близко похожего на трупы или скелеты, — ответил Нил. — Но корабль огромный, так что…

— Ладно, Вуд, отключай их, — перебил Селезнёв. — Собирайся, через двадцать минут идём на экскурсию.

Вуду оставалось подчиниться. Он вернулся в свою каюту, переоделся в служебный комбинезон, обтягивающий тело и защищавший от перепадов температур. Не доверял он кораблю-призраку. Зато доверял музыке, поставив песню «Break onThrough».

— Прорвись на другую сторону, — пропел он, выходя в коридор.

Мелодия звучала у него в голове, когда они переходили стыковочный рукав. Он превращался в ходячую музыкальную колонку, и лишь это спасало его от потока страха…

— Что у вас с Вудом? — спросила Гарсиа.

Мишель вздрогнула от неожиданного вопроса. Они только что видели на изображении, поступавшего с камер, как мужская часть экипажа вошла на чужой космолёт. Янет следила за показаниями сердечных ритмов команды, чтобы в любую секунду оказать им помощь. Одному богу известно, с чем там придётся столкнуться. Дюбуа не нравился этот корабль, напоминавший лапу какого-то зверя, которая могла сжаться и превратить их экипаж в кровавый фарш.

— О чём ты? — парировала Мишель.

— Милая моя, — усмехнулась Гарсиа. — Я не первый год живу на свете. Видела, как переглядываетесь, словно пара лебедей, что готовятся к спариванию. Я рассказывала, что мои родители держали птичью ферму?

— Это флирт и ничего больше, — пожала плечами Дюбуа, у которой зарделись щёки.

— Ага, а готовишь ему блюда из лучших ресторанов Земли чисто от балды?

— Как ты…

— Боже, Мишель, у меня есть доступ ко всем камерам. Селезнёв не зря их поставил, чтобы следить, чтобы мы не воровали. Но я вижу Нил Вуд всё же украл твоё сердечко!

— Бинго!

Француженка рассмеялась. Они не были подругами с Гарсиа, которая вечно держалась особняком. Но сейчас между ними словно прошла тёплая волна понимания.

Внешность Янет являлась сущим контрастом с обликом Мишель. Ей было около сорока лет, но выглядела она моложе, стройнее, обладала каким-то огнём юности в голубых глазах. Волосы выкрашены в пурпурный цвет, заплетены в косички. Пирсинг на носу, татуировка с изображением хищного динозавра на шее. Ходили слухи, что Гарсиа когда-то служила в элитном отряде космических десантников. Впрочем, наверняка лишь в качестве пилота.

И Янет обладала весёлым характером, но в то же время редко общалась с экипажем. Но если уже заговаривала, то собеседница из неё была отличная.

— Но наш Ромео почему-то жмётся как монахиня, к которой пристаёт моряк, — усмехнулась Гарсиа. — С чего вдруг такая скромность?

— Не знаю, — улыбка погасла на губах Дюбуа. — Может, я ему не так нравлюсь?

— Скорее дело во втором ухажёре. Белл часто к тебе пристаёт?

— Урод редкостный. Пару раз тискал меня в коридорах. Знает же, где находятся слепые зоны.

— Открою тебе тайну, малышка. Пару лет назад он и до меня домогался. Я ему так зарядила по яйцам, что бедняга с неделю прятался от меня как от чумы. С тех пор считает меня лесбиянкой. Могу научить приёмам, если хочешь.

Мишель рассмеялась и благодарно тронула Янет за плечо.

— Может откроем бутылочку всё же? — подмигнула Гарсиа.

— Давай я принесу с кухни что-нибудь, — кивнула Дюбуа. — Не хочется бесить капитана.

— Валяй, — показала большой палец Янет.

Мишель скрылась с мостика, довольная и окрылённая.

Гарсиа вздохнула и связалась с Селезнёвым. Ничего необычного пока не произошло, они изучали коридоры корабля. В душе у Янет словно вспыхнул пожар, плохое предчувствие. Не верила она в мистику, но убеждённая католичка знала, что дьявол может скрываться в самых обыденных местах.

Краем глаза она уловила какой-то всполох. Резко обернулась: серебристые искры прошлись по проводке, но никакого запаха гари не послышалось. Она встала с кресла, потянулась, разминая затёкшую спину. Может показалось? Кабеля вроде целы.

В иллюминатор кто-то постучался.

Гарсиа аж подскочила, сердце буквально выпрыгнуло из груди. Не так-то просто испугать женщину, что совершила двенадцать боевых вылетов в стан врага. Но страх возник из ниоткуда, нерациональный, словно она стала маленькой девочкой, испугавшейся монстра под кроватью.

Естественно, за окном никого нет. Звёзды всё так же усыпают пространство, подобно драгоценным камням. Где-то вдалеке виднеется пурпурное сияние ионного шторма.

— Проклятье, — выругалась Янет, присаживаясь в кресло. — Точно надо выпить. Совсем нервы…

Лицо ребёнка очертилось за толстым бронированным стеклом. Младенец, голенький, в одних пелёнках. Маленькая ручка прикоснулась к иллюминатору и постучала.

— Да твою ж мать….

Гарсиа чуть не упала, капли пота выступили на лбу. Протёрла глаза, видение исчезло.

— Мишель! — Гарсиа ощущала в голосе панику, нажав на браслет. — Срочно на мостик!

В ответ тишина, браслет перестал работать. Янет щёлкнула тумблером и включила общую связь, динамики не должны накрыться. Без толку, глухо, даже помех статики нет.

— Капитан!

Связь с экипажем на борту «Оседлавшие шторм» отсутствовала.

Гарсиа ударила себя по щеке, ощутив жгучую боль. Да что с ней такое? Она прошла через такие испытания, видела, как гибнут товарищи, перевозила раненых, проходила под шквальным огнём зениток. А тут какая-то дурацкая галлюцинация!

«Не смеши, девочка, — прозвучал ехидный голосок в голове, — ты ведь знаешь, кто этот малыш. Это наш сын. Тот симпатяга, которого ты убила.»

— Заткнись, Мэл! — крикнула Янет. — Тебя тут нет!

Мэл Дэвидсон расхохотался. По мостику прокатилось эхо от его голоса. Бригадный генерал, с которым она проводила чудесные ночи. Он был блестящим любовником, доводил до таких оргазмов…

Но был паршивым отцом и тем ещё мудаком.

— Мама! — Малыш вновь появился за иллюминатором, он плакал навзрыд. — Мне холодно, пусти меня!

Действительно, лицо младенца покрылось синей изморозью. Слёзы превращались в лёд и падали вниз.

— Уйди, прошу. Умоляю… я не хотела, Мэл заставил…

— Зачем ты убила меня, мама?

В глазах ребёнка появилось недетское выражение ненависти. Рот приоткрылся, обнажая зубы, треугольные как у акулы.

— За всё нужно платить, мам, — рассмеялся младенец. — Молока дашь? Ням-ням!

Янет Гарсиа потеряла контроль над собой. Аборт стоил ей не только сына, но и работы. А теперь он стоил ей рассудка.

Она расцарапал себе щёки, кровь заливала лицо.

Пальцы сами скользили по клавишам, отбивая похоронную дробь.

— Перегрузка реактора! — послышался голос бортового компьютера. — Немедленно снизьте мощность!

Но Гарсиа пребывала в прострации. Она хотела умереть, не чувствовать, не видеть своего сына, который уже сидел рядом, протягивал к ней ручки, холодные, пропитанные космосом.

Она закричала, но её возглас потонул в предупреждающей сирене, прокатившейся по кораблю…

Мишель выронила бутылку вина и услышала дребезг разбитого стекла. Аромат спиртного разнёсся по кухне, капли пропитали белую блузку, будто кровь.

Сирена набирала обороты, противная, давящая на уши.

Дюбуа ринулась на мостик, ощущая как паника застилает разум. Она пыталась связаться по браслету с Гарсиа, но в ответ не слышала ничего, даже помех нет.

— Перегрузка реактора! — зазвучал громкий голос компьютера. — Немедленно снизьте мощность! До перегрузки три минуты!

Дверь на мостик оказалась запертой. Мишель забарабанила в неё руками и ногами, крича имя пилота. Попыталась открыть с помощью личного кода на панели, но куда там. Гарсиа спятила и не собиралась её впускать.

— Янет, пожалуйста, открой! Не дури!

— До перегрузки реактора две минуты!

Мишель расплакалась. Никогда не ощущала себя такой бесполезной, никчёмной, словно какая-то кукла, брошенная на произвол судьбы. Но умирать она не собиралась.

Она бросилась по коридору в сторону стыковочного рукава. По дороге поскользнулась, грохнулась, ударив колено. Кое-как поднялась, прихрамывая добралась до шлюза, пересекла его и оказалась на другом корабле.

Активировала закрытие двери. Но что это даст? Корабли соединены рукавом, опасно близко друг от друга.

«Оседлавшие шторм» тряхнуло. Вибрация прокатилась по корпусу.

Мишель добралась до ближайшего иллюминатора.

Увиденное в космосе заставило её вскрикнуть от изумления. Куски от стыковочного рукава разносились в разные стороны. Сам челнок с невиданной скоростью улетал. Произошла разгерметизация, но Гарсиа всё же направила корабль подальше.

Пять секунд. Всего пять секунд и произошёл взрыв. Мощная вспышка озарила чёрную бездну. Никаких звуков, но от этого зрелище не становилось менее ужасающим.

— О, боже, Янет! — закричала Дюбуа, прижимая ладони к лицу. — Что же ты наделала…

— Меня кто-нибудь слышит? — послышался возглас капитана по браслету. — Гарсиа, почему не отвечаешь?

— Говорит Мишель, капитан! — сквозь всхлипы проронила француженка. — Произошла катастрофа… я не… какой кошмар…

— Что ты там ноешь, говори складно! — ответил Селезнёв. — Мишель, как тебя учили в экстремальных ситуациях? Сделай три глубоких вдоха и успокой нервы…

Дюбуа выполнила указание капитана, стало легче, но казалось душа разорвалась на части как челнок в космосе.

— «Морской звезды» больше нет, — произнесла она дрожащим голосом. — Гарсиа спровоцировала перегрузку реактора. Я еле успела спастись, перешла сюда по рукаву.

— ЧТО?! — заорал Селезнёв. — Мой корабль уничтожен? Что у вас там случилось, Дюбуа?

— Ничего, — ответила Мишель. — Мы приятно поболтали, я вышла на минутку с мостика, а когда вернулась… она закрыла двери и…

Договаривать смысла не было. Селезнёв же продолжал кричать:

— Жди меня там, поняла? Я сейчас вернусь, и всё расскажешь подробнее. Боже, вляпались же! Хорошо, если этот корабль на ходу…

Мишель что-то вякнула в ответ. Браслет замолчал, зато мысли в голове девушки ожесточённо вонзились в мозг словно тысячи клинков. Почему Янет это сделала? Что теперь будет с командой? Лишь бы корабль не был повреждён.

Судя по воздуху и температуре внутри судна, жизнеобеспечение работало на полную катушку. Мишель с интересом огляделась, никаких признаков старости, коррозии металла. Казалось, корабль был новым, а не провёл шестьдесят лет в космической бездне.

Мишель отошла от иллюминатора, заметив, что дверь одного из отсеков раскрыта настежь. Любопытство овладело ею, хотелось как-то отвлечь мысли.

Внутри оказалась уютная каюта, освещённая яркими лампами на потолке. Кровать возле стены, небольшой столик, заваленный бумагами. Даже раковина с унитазом в углу.

Мишель провела пальцем по поверхности стола. Никаких следов пыли! Словно каюту покинули несколько часов назад.

Взгляд уловил цифровую рамку, возвышавшуюся над бумагами. Изображения на ней менялись, но везде была черноволосая девочка лет двенадцати-тринадцати, улыбающаяся на камеру.

— Не может быть! — воскликнула Дюбуа, отходя на шаг назад, будто столкнувшись с чудовищем. — Ерунда… это кто-то другая…

Но ошибки быть не могло, неужто она не узнает себя на снимках? Прошли годы, воспоминания накатились горячей волной огня, обжигая нейроны мозга. То, что она заблокировала в голове, выскользнуло наружу.

Стены стальной каюты космического корабля пропали. Теперь её окружали цветущие деревья, вишня, солнечный свет приятно обогревал кожу. Весна в самом разгаре, Мишель лежит на покрывале, расстеленном на траве.

— Как там моя любимая дочка? — раздался голос отчима, который вышел из дома напротив.

— Пап, не мешай, — усмехнулась Мишель, переворачивая страницу на планшете. — Завтра контрольная по математике.

Патрик Дюбуа держал в руках тарелку, полную свежей клубники. Крупный широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, яркий блондин с голубыми глазами. Он женился на матери Мишель пару лет назад, быстро завоевав доверие и уважение приёмной дочери. С девочкой он всегда был ласков. Никогда не кричал, не ругался.

Мишель скучала по настоящему отцу, умершему от рака. Но Патрик стал отдушиной, приносил порядок в мысли.

— Отвлекись, скушай клубнички, — сказал отчим, присаживаясь рядом. — Знаешь, как тяжело достать свежие ягоды сейчас. Большинство теплиц разрушены прошлой войной.

— Спасибо, пап, — сказала Мишель, пробуя клубнику. — А мама скоро вернётся?

— К вечеру, ты же знаешь, в госпитале сейчас много работы, — ответил Патрик. — Но мы и без неё прекрасно проведём время. Ты на неё очень похожа, девочка.

Мишель улыбнулась, на щёчках выступили пятнышки. Она всегда смущалась от комплиментов, даже, когда стала взрослой.

Между тем отчим не отводил от неё взгляда. Впервые в глазах Патрика проступило желание, он покусывал губы, дрожащая рука прикоснулась к бедру девочки.

— Чем-то ты лучше матери, Мишель, — прошептал он, наклоняясь к ней и целуя в щёчку. — Нежная, милая, цветёшь как сакура.

Страх поглотил девочку, она попыталась выскользнуть из цепких рук отчима, но тот держал крепко. Он сорвал с неё летнее платье, а потом…

— НЕТ!!!

Взрослая Мишель вновь очутилась на корабле, крича от смеси ярости и ужаса. Она всё вспомнила, то, что пыталась забыть годами. С тех пор её рвало при виде клубники.

Она опустилась на кровать, пальцы впились в волосы, слёзы текли по щекам. Всё это чушь, отчим никогда её не трогал, он был добр. Но нельзя сбежать от правды. Он насиловал девочку, и не один раз, а мать… она не хотела слушать жалобы дочери.

В дверном проёме появилась чья-то фигура, знакомый голос прошептал:

— Ты выросла, Мишель, но это не важно. Давай займёмся этим, в память о старых временах!

Патрик вернулся. Каким-то образом он воплотился из памяти Мишель, стоял рядом, усмехался, протягивал руку.

— Тварь! Ненавижу! Сдохни!

Мишель нащупала на кровати острый скальпель. Наверное, тут жил хирург. Плевать, лишь бы прикончить гада.

Жуткий вопль отчима, которому она наносила удары по телу, стал для неё наслаждением. Кровь заливала блузку, а предсмертные крики жертвы возбуждали Мишель всё больше…

За сорок минут до этого, капитан Селезнёв первым пересёк стыковочный рукав. Как и остальные в команде он облачился в защитный комбинезон. Исключением были капитанский значок на груди, а также кобура с лазерным пистолетом. Носить оружие на судне привилегия командующего и специалиста по вооружению. Белл вдобавок закрепил на бедре длинный зазубренный нож. Он предпочитал холодное оружие, которым пользовался безупречно.

Ким Чен и Нил Вуд шагали сзади, каждый погружённый в свои мысли. Казалось, корабль-призрак, полный сундуков с сокровищами их не интересовал.

— Да здесь воздух свежее и более чистый, чем у нас, — подал голос Белл. — Кэп, оглянитесь вокруг. Ни пылинки, ни паутинки. Корабль будто только сошёл со стапелей.

— Очень странно, — в голосе Селезнёва слышалось изумление. — Схемы корабля загружены в ваши браслеты, господа. Мы с Ченом двинем в сторону мостика. Белл и Вуд ваша задача выяснить, что стало с колонистами.

— Яснее ясного, все копыта отбросили! — фыркнул Квентин.

— Далеко не факт, — пожал плечами Нил. — Если реактор работает, то питание подаётся и на камеры анабиоза. Если экипаж погиб, то они могли выжить.

— Не в наших интересах это, — буркнул Белл. — Только мёртвый корабль может стать нашим со всем золотом.

Вуд нахмурил брови. Все эти сравнения с корсарами семнадцатого столетия раздражали. На миг он представил команду пиратов, кто с повязкой на глазу, кто с деревянной ногой и попугаем на плече.

— Колонисты имеют право лишь на собственные вещи, что летели с ними, — сказал Селезнёв. — Наоборот, если они живы, мы станем героями, господа. Выполняйте приказ!

Нилу это не нравилось, он бы лучше пошёл с Ченом. Но выбирать не приходится — Квентин кивнул ему, и они свернули в правый коридор, а остальные направились в противоположную сторону.

С минуту они шагали молча, рассматривая стальную обшивку коридора, заглядывая в пустые каюты. Никаких признаков жизни не наблюдалось, но ощущение, что экипаж покинул корабль только пять минут назад не уходило.

Нил активировал браслет и появилась голограмма-карта «Оседлавшие шторм».

— До зала с анабиозными камерами двести метров вниз по коридору, — сказал он. — Слушай, Квентин, насчёт Мишель…

Он не успел договорить. Кулак Белла вонзился ему в живот, дыхание перехватило, коленки подогнулись.

— Что я тебе говорил?! — крикнул Квентин. — Держись от неё на расстоянии выстрела! Но ты ж у нас умственно отсталый, намёков не понимаешь!

— Пошёл ты! — Ярость поднялась в Вуде. — Какое твоё дело? Она никогда не будет с тобой…

Квентин выругался, белки глаз налились кровью. Нил больше не боялся, жгучая ненависть поглотила самосохранение. Он резко двинул кулаком по лицу Белла. Удар пришёлся по щеке.

Ни один мускул на лице вояки не дрогнул. Он молниеносно выдернул нож из чехла на бедре.

— Я тебя на куски порежу, придурок! — прошептал он. — А потом выкину в шлюз как кусок дерьма!

— Попробуй, — сплюнул Нил, дрожа от страха при виде оружия.

Голос Селезнёва из браслета отрезвил их:

— Не могу связаться с Гарсиа. Вуд, что со связью?

— Проклятье, — выругался Белл, пряча нож обратно. — Что это со мной было?

— Моча в голову ударила, — буркнул Нил, а затем попытался связаться с мостиком.

Никаких сигналов вообще, мёртвая тишина.

— Капитан, — сказал Вуд, — что-то экранирует радиоволны.

— Чёрти что! — ответил Селезнёв. — Ладно, разберёмся с этим позже. Вы добрались до места назначения?

— Почти, Белл любуется местными достопримечательностями, прям слёзы на глазах.

— Хватит шутить! Ржать будем, когда получим обещанные сокровища. Конец связи.

Некоторое время они разглядывали друг друга, чёрная кожа Белла будто посветлела от бледности. Наконец он вымолвил:

— Ни одна баба того не стоит. Давай выполним приказ, а там пусть сама выбирает.

— Согласен, — ответил Нил и двинулся за Квентином.

В голове у Вуда царил сумбур, он не понимал, что нашло на них обоих. Если бы не голос капитана они прикончили друг друга. Что за бред? Казалось, кто-то вколол тестостерон, ярость пропитала каждую клеточку тела.

Снова вспомнился ночной кошмар. Что-то не так с этим кораблём, да ещё связь пропала…

— Это здесь, — сказал Белл, сверяясь с картой. — Дверь откроется без шифров?

— Думаю, да, — кивнул Нил, проведя ладонью по панели.

Послышался звуковой сигнал и возле округлой двери вспыхнул зелёный свет. Она откатилась в сторону, пропуская в огромный зал, забитый до отказу камерами анабиоза.

— Боже, сколько их здесь? — присвистнул Квентин.

— Судя по архивным записям 823 человека, — сказал Вуд. — Нужно проверить показания жизнедеятельности.

Камеры представляли собой прямоугольные капсулы, с прозрачным стеклом, за которым виднелись расплывчатые фигуры. Они лежали на подставках, множество рядов уходило вглубь зала. Белл подошёл к монитору, установленному возле входа, активировал сенсоры.

— Хм, — произнёс он. — Питание камер на 95 процентов, никаких повреждений не обнаружено.

— Дай-ка, — сказал Вуд, вставая рядом. — Вот меню с показаниями жизнедеятельности… что за чёрт!

Красные прямоугольные линии пульса и цифры нуль во всех капсулах. Может глюк операционной системы?

— В чём дело? — спросил Белл.

— Не может быть! — Нил двинулся к ближайшей камере.

Он провёл рукой по стеклу капсулы, стирая конденсат. Камера освещалась алой лампой, поэтому увиденное заставило его отпрянуть назад. Внутри находилась высушенная мумия человека, подключённая к системам жизнеобеспечения проводами и шлангами.

— Какого…

Квентин увидел содержимое камеры и нервно хихикнул.

— Что с ними случилось? — прошептал он.

— Понятия не имею, — сказал Вуд. — Судя по признакам разложения, из них будто выкачали всю жидкость. Но я не врач, нужно мнение Чена.

— И что все колонисты подверглись этому? — поднял брови Белл.

— Похоже на то, — подтвердил Нил. — Но приборы указывают, что жидкость поступала в кровь людей без перебоев. Никаких проблем с питанием у людей быть не могло.

— По крайней мере они все на месте, в отличие от экипажа, — сказал Белл. — Нужно доложить…

Селезнёв подал голос прежде, чем упомянули его имя:

— Белл! Живо к стыковочному рукаву! Произошёл взрыв, «Морская звезда» уничтожена!

— ЧТО?! — закричал Квентин.

— Вуд, твоя задача добраться до машинного отделения и проверить на ходу ли эта пташка, — продолжал капитан. — Похоже, придётся добираться домой на ней.

Квентин сплюнул и выбежал в коридор. Вуд остался один, переваривая новости, от которых хотелось провалиться под землю. Как это произошло? Почему взорвался челнок?

Но он знал ответ, хоть и пытался погасить панические мысли, словно яд убивавшие его сознание.

Корабль проклят.

До мостика оставалась пара сотен метров, как Ким Чен резко остановился. Метка на голографической карте мигала совсем рядом. Он обернулся в сторону округлой двери, на которой мелькала радужная надпись, менявшая язык перевода в зависимости от того, кто перед ней. Оригинальная технология, позабытая временем.

— В чём дело, Чен? — спросил капитан, которому не терпелось попасть на место назначения. — Что-то не так с картой?

— Лучше не бывает, — растерянно отвечал Ким. — Здесь находится медицинский отсек. Нужно осмотреть его, кэп.

— Твоя вотчина? — хмыкнул Селезнёв. — Я понимаю, руки чешутся и всё такое, но…

— Там могут быть ответы, — отрезал Чен. — Если на борту случился форс-мажор, останутся записи, а то и трупы в морге.

— От тел в космосе избавляются очень быстро, — вздохнул Селезнёв. — Но резон есть, можешь проверить. У тебя пятнадцать минут, затем иди на мостик ко мне.

Чен кивнул и активировал панель возле двери. Корабль пустил его, даже не спросив специальный код. Не удивительно, если понадобится помощь врача, меньше всего кому-то нужно торчать возле закрытого проёма.

В ту же секунду прямоугольные лампы на потолке вспыхнули, словно фейерверки, приветствующие вновь прибывшего. У Чена зарябило в глазах, отсек буквально блестел чистотой, наполненный новенькими медицинскими приборами. Кушетки в одном углу комнаты, огромный прибор сканирования тела в другом. Мониторы развешаны по стенкам. Колбы, сосуды, металлические скальпели и ножницы на столах. Лекарства за стеклянными дверцами в шкафах.

У Чена пересохло во рту, зато на лбу выступил пот. Острое желание возникло из ниоткуда, словно какой-то паразит перехватил контроль над телом. Он раскрыл шкафы, стал рыться, раскидывая ненужные лекарства, слыша, как разбиваются бутылочки. Оно должно находиться здесь, по-другому быть не может.

Наконец в одном из шкафчиков оказалось то, что нужно. Ярко-оранжевые коробочки с пенодрином. Ким раскрыл одну из них, не веря глазам своим. Длинные желатиновые капсулы апельсиновой раскраски. Неповторимый аромат цитрусов.

Чен заглотил сразу две, даже не ища воды, чтобы запить. Наркотический дурман охватил голову, он опустился на ближайший стул и впал в ступор. Всё вокруг расплывалось, а воспоминания охватили опустевший мозг.

Он подсел на пенодрин ещё в студенческие годы, когда обучался медицине. За кражу препаратов его и выперли с факультета. Оказался на улице, с трудом сводил концы с концами, пока однажды не попал в инженерный корпус. Бросил наркотики, обучился на специалиста по гипердвигателям.

Несколько лет скитался по различным кораблям, но нигде долго не задерживался. Зависимость от препаратов давала о себе знать. Часто его ловили на потреблении всякой дряни.

Капитан Селезнёв подобрал его в одном из злачных космопортов Терра-Новы. Ему требовались люди в команду, а Чен заменял сразу двоих: врача и специалиста по двигателям. Естественно, он слышал про плохую репутацию Чена. Но дал шанс, заставив ежедневно сдавать тест на наркотики.

Теперь всё полетело к чёрту. Он подвёл капитана. Проклятый корабль выбил Кима из колеи. Но что с того? Селезнёв не понимает, какую золотую жилу несёт собой пенодрин. Препарат от боли запретили пятнадцать лет назад, а здесь его запасов хватит, чтобы продать на чёрном рынке за миллионы!

«Только оставлю себе пару-тройку коробок!» — промелькнула мысль в голове Чена, когда он попытался подняться.

Ноги дрожали, казалось, корабль трясётся, переворачиваясь на бок. Ким оглянулся в сторону двери и увидел расплывчатую фигуру Селезнёва. Сфокусировал взгляд и прочёл разочарование на его лице.

— Проклятье, Чен, что ты творишь! — закричал капитан. — Сукин ты сын! Добрался до сильных лекарств, да?

— Кэп… кэп… — слова с трудом выходили изо рта Кима.

— Это последняя капля! — сплюнул Селезнёв. — Ты уволен, слышишь?

Из браслета раздался панический вопль Мишель Дюбуа. Ким расслышал слова о взрыве.

— Как говорила моя мама — беда не приходит одной, эта сучка рожает неприятности, как котят! — сказал Селезнёв. — Оставайся здесь, всё равно от тебя толку нет…

Ким хотел связать слова, но сумел выдавить мычание.

Спустя несколько минут, Чен попытался побороть эффект наркотика. Добрался до лекарств и нашёл нужный препарат. Адреналиновый впрыск. Одного укола хватит, чтобы прийти в себя.

Ким вздрогнул и встряхнул головой как промокшая собака. В мозгу мигом прояснилось, эффект нирваны рассосался. Он оглянулся по сторонам, вдохнув полной грудью. Сердце стучало как хорошо смазанный мотор.

Он двинулся к двери, чтобы помочь капитану. Плевать, что он его подвёл. Сейчас главное узнать, что происходит.

Сзади что-то разбилось, затем ещё и ещё.

Ким Чен ощутил резкий запах гнили и тухлятины. Никаких апельсинов, лишь аромат тлена.

Не хотелось оборачиваться. Что-то дотронулось до волос на его затылке.

Чен вскрикнул, развернулся на сто восемьдесят градусов. Она здесь, та женщина, что погибла по его врачебной ошибке. Прошли годы, и как бы он ни старался забыть об этом, воспоминания возвращались в кошмарах.

Выглядела она иначе — лицо бледное, глаза пожелтели, волосы свисали рваными комками. В больничном халате, с багровыми пятнами крови. Протягивала руки, с которых слезала кожа.

Чен отступал назад, пока не упёрся спиной в стену.

— Тебя здесь нет! — шептал как мантру он. — Это всё действие наркотика!

— Наркотика?! — зашипела покойница. — Из-за него ты не спас меня! Забыл, да? Как перед операцией принял таблетку? Сволочь! У меня остались трое детей!

— Я не виноват! Это всё стресс! Я должен был принять лекарство!

— Примешь, дорогой. Примешь и уйдёшь на покой!

Ким схватил шприц из шкафчика, готовясь защищаться. Но вместо мертвеца там стоял огромный паук. Восемь глазок пронизывали его пытливым взглядом, челюсти раскрылись шире, клыки щёлкнули. Мохнатые лапки двинулись в его сторону.

Паника поглотила Чена, он выронил своё оружие. Грохнулся на колени, заплакал, под ногами расплылась лужа мочи. Больше всего на свете он боялся расплатиться за тот случай, но фобия перед пауками была ещё страшнее.

Не прошло и пяти секунд. Он распластался на полу, даже не поняв, что вонзил в глаз иглу от шприца.

Капитан Валентин Селезнёв быстрым шагом пересекал коридоры корабля. Внутри у него разгорался пожар: сомнения, страхи и ярость раздирали сердце. Всё казалось невозможным, насмешкой судьбы. Но он своими глазами видел Чена в наркотическом забытии. И голос Мишель ему не послышался, а слова яркой вывеской висели перед глазами: «Морской Звезды больше нет».

Поневоле задумаешься над ореолом мифов, окружавшим этот космолёт. Как только они вступили на борт, «Оседлавшие шторм» запустили какой-то механизм дьявола, часовую бомбу, которая взорвётся и поглотит их души.

«Чушь собачья! — отрезал мысли капитан. — Не бывает никаких призраков и демонов. Это обычная жестянка, брошенная на волю космоса!»

Вспомнилось детство, проведённое в заснеженной России. Эпоха войн за ресурсы застала его юность, но после окончания космического училища, Селезнёва послали на Терра Нову. Конфликты землян уладили, и огромная русская диаспора переселилась на один из материков колонии.

Он бы летал в космическом флоте, завёл семью, пользовался уважением. Но вместо этого стал контрабандистом, по сути — тем же пиратом, путешествуя на челноке с пропащей командой. Появился шанс изменить жизнь, получить огромное состояние. И Валентин воспользуется им, несмотря на любые препятствия.

До стыковочного рукава оставалось каких-то сто метров. Он замедлил шаг, справляясь с одышкой. Надо было больше заниматься бегом…

Металлические панели корабля куда-то пропали. Селезнёв оступился и чуть не налетел на внезапно возникшее дерево. Воздух наполнился запахом соли и нектара.

Окрестности напоминали сплошной травяной луг, покрытый ярко-красными цветами. Впереди виднелась изумрудная поверхность океана, пенящиеся волны накатывали на жёлтые пески пляжа. Небо слишком синее для Земли. Да две луны висящие в зените красноречиво утверждали, что это другая планета.

Валентин перенёсся на Терра-Нову. Это невозможно, логики тут меньше, чем в том, что «Морская Звезда» приказала долго жить. Пальцы дотронулись до стеблей травы, ощутили шероховатую поверхность. Если это и безумие, то на редкость реалистичное, благотворно действующее на нервы.

И Селезнёв побежал, словно мальчишка, которого выпустили погулять после недели домашнего ареста. Ему хотелось окунуться в море, забыть обо всех невзгодах.

Не тут-то было.

Он увидел девушку, что махала рукой. Она ждала его возле чащи кустарника, что отделяла равнину от пляжа. Высокая, стройная, с развевающимися рыжими волосами. В глазах цвета морей Терра-Новы играли весёлые огоньки.

— Маша? — воскликнул Валентин, подходя к девушке и проводя ладонью по тёплому лицу. — Это правда ты?

— Нет, твоя тётя Клава, принесла пирожков! — рассмеялась Мария. — И где мы столько времени ходим? Это девчонкам прилично опаздывать, а в парнях ценят точность везде и во всём!

— Я…я…

Слова застряли на языке капитана. Он не выдержал и поцеловал девчонку, которую не видел уже двадцать лет.

Руки сами собой обхватили талию, скользнули вниз к джинсовым шортам.

— Какой быстрый! — усмехнулась Маша, отталкивая его от себя. — Вначале искупаемся!

Она сделала шаг назад к листве.

В этот момент Селезнёв вспомнил. Паника охватила его, он заорал:

— Нет! Прочь от кустов!

Но поздно, два зелёных щупальца вынырнули из чащи и обхватили шею Марии. Девушка хотела закричать, но из горла вырывалось бульканье, сменившееся хрипом. Ещё два щупальца появились позже, сомкнувшись на её ногах.

Ходячие осьминоги Терра-Новы. Их истребили в этой части планеты, но похоже один всё-таки уцелел. Он утащил Марию в кусты. Выражение ужаса в глазах любимой женщины, просьба помочь, всё это Валентин запомнит на всю жизнь.

Тогда в прошлом он сбежал. Его жизнь перевернулась с ног на голову, все мечты о нормальной жизни канули в лету.

Но сейчас он её спасёт.

Селезнёв вытащил пистолет из кобуры. Но пожалел об этом через пять секунд. Огромный клюв вынырнул из кустов, клацнул его по шее и оторвал голову.

Галлюцинация распалась.

Он был мёртв и не видел перед собой Мишель. Девушка склонилась над трупом и отрезала голову ножом. Она отомстила отчиму, но кровожадность от этого не исчезла…

Проверка вспомогательных систем ничего не дала. Нил выругался, в последний раз взглянув на экран. Нечего больше торчать здесь, пытаясь разгадать ребус. Анабиозные камеры работают как часы. Швейцарские, с ювелирной точностью.

Вуд выбежал в коридор, сверяясь с голографической картой. Машинное отделение располагалось в задней части судна. Метров пятьсот, не больше.

«Что же случилось на «Морской Звезде? — думал Нил, кусая губы. — Гарсиа не могла опростоволоситься, она опытный пилот. Если вдруг… нет! Перегрузка реактора? Только если она сама… боже, но зачем? Самоубийство?»

Нил оступился, чуть не грохнулся на пол. Успел ухватиться за стену, в глазах помутнело. Казалось, в голову залили хлорку, мозг перестал соображать. Зрение прояснилось, и он вскрикнул.

Вновь кровь покрыла коридор корабля, капала с потолка, медный привкус ощущался на языке. Нила затошнило, послышался отвратный хохот. Рядом промелькнул чей-то неясный силуэт.

— Здесь всё закончится, — прошептала маленькая девочка.

Нил не хотел смотреть, ведь вместо глаз у неё зияли провалы.

— Тебя нет! — вскрикнул он.

Видение исчезло, словно кто-то отключил проектор в кинотеатре.

Нил побежал, больше не сдерживая страх.

Машинное отделение встретило его монотонным гудением. Обширная комната, с множеством трубок, кабелей, коробок с конденсаторами. Пахло свежим маслом, что было невероятно. Казалось, механики работали совсем недавно, может даже сегодня. Но ведь прошло шестьдесят лет!

Вуд проверил состояние двигателей. Работоспособность на 98 процентов. Реактор «Оседлавшие шторм» был на холодном ядерном синтезе, поэтому полёт на дальнее расстояние мог занимать годы. Долговечный, надёжный как само Солнце.

Мониторы поражали данными, будто космолёт только вылетел с Земли. Что же послужило причиной аварии? Да и была ли она вообще? Экипаж пропал, колонисты мертвы, высушены как рыба, которую выставили закуской к пиву.

— Капитан, есть новая информация, — обратился к браслету Вуд. — Вы на связи, приём?

Нет ответа. Нил вышел в коридор, попытался вновь. Без толку, или браслет капитана отключен, или что-то экранирует связь.

Пришлось идти в сторону стыковочного рукава. Селезнёв пошёл туда, значит…

Откуда-то слышалась музыка. Нил от изумления встряхнул головой. Очередная галлюцинация?

Он свернул в очередной коридор, следуя звукам мелодии. Сверился с картой и охнул: там располагалась кухня. Прошёл последние метры перед открытой дверью и узнал песню. И вновь его любимая группа, в этот раз «Soul Kitchen».

Очень к месту. Нил вошёл в светлую, залитую ярким светом ламп, кухню. Слышался приятный аромат приправ и какого-то мяса. Металлические столы завалены овощами, на одной из плит булькало какое-то варево, возле которого сновала Мишель с деревянной ложкой.

Только сейчас до Вуда дошло, что жутко проголодался. В желудке заурчало. Но когда он вошёл в кухню, и Мишель обернулась на звук его шагов, он охнул повторно. Всё это напоминало какой-то эротический сон, один из тех, что часто снился ему в последнее время.

На француженке надет белый фартук и больше ничего. Он едва прикрывал роскошные округлости, нежная загорелая кожа блестела в лучах ламп. Мишель широко улыбнулась Нилу, в глазах сияла радость, щёки подернулись румянцем.

— Ты пришёл! — воскликнула она. — Я так ждала… думала, ты не хочешь меня видеть!

— С чего бы это? — пожал плечами Вуд. — Мишель, что происходит? Почему ты… голая? И почему готовишь обед?

— Я всегда готовлю без одежды! — усмехнулась Дюбуа. — Это семейный рецепт, если хочешь накормить любимого мужчину, вложи в еду душу. А одежда… только мешает, Нил. Это как приправа, без которой блюдо окажется пресным и безвкусным.

— Постой, ты это про меня сейчас? — У Вуда перехватило дыхание, мысли об ужасах корабля испарились мгновенно. — Я тебе нравлюсь?

— О, боже, ну почему мужики настолько тупые! — фыркнула Мишель. — Зачем я постоянно таскала тебе еду?

Песня заиграла по новой. Мишель стала пританцовывать, кружась в каком-то необычном вальсе, фартук периодически задирался в самых интересных местах. Она подмигнула и протянула руку. Нил не тормозил и ухватился за неё. Ноги сами бросились в пляс, какое-то безумие охватило его, он тронул зад девушки. В какой-то миг они поцеловались, язычки соприкоснулись. Нил едва удержался на ногах, сердце выскакивало из груди подобно птенцу из яйца.

Мишель застонала, когда пальцы Вуда оказались в её промежности. Неожиданно оттолкнула его, рассмеялась и вернулась к кастрюле.

— Сначала поедим! — сказала она. — Я честная девушка, романтический ужин при свечах и лишь потом десерт. Хочу оценки, сколько поставишь звёзд?

Нил отошёл на шаг, пытаясь совладать с возбуждением. Плевать он хотел на еду, внутри бушевало пламя, которое могло погасить лишь одно — Мишель на одном из металлических столов с раздвинутыми ногами.

Между тем аромат стоял прекрасный, Дюбуа тушила мясо. Он кинул взгляд на кастрюлю, из которой она вытащила половник. Отрубленная кисть человека высунулась наружу, кожа уже приобрела алый оттенок.

Вуд закричал, не в силах сдержать ужас. Белый фартук налился кровью, как он раньше этого не заметил?

— Ты чего? — будто не понимая спросила Мишель. — Не любишь бифштекс?

— Что за… что ты натворила?! — спросил Вуд.

— Хотела приятно удивить тебя! — капризно выпятила губу француженка. — И тебе мало, да? Опять чем-то недоволен? Какие ж вы мужики сволочи! Не угодить!

— Мишель, кого ты убила? Это же не… не может же это быть…

Нила затошнило, он упал на колени и его вырвало. Теперь он точно никогда не прикоснётся к мясу.

— Ублюдок! Так значит выражаешь благодарность?! Оценка одна звезда? Ты такой же как мой отчим!

Мишель схватила разделочный нож со стола и ринулась на Вуда. Лицо перекосилось от гнева, в глазах пылало безумие, губы приоткрылись, обнажая заострённые зубы. Девчонка напоминала ведьму, соскучившуюся по человечине.

Нил не мог двигаться, паралич охватил тело. Он приготовился к смерти, стать очередным блюдом на столе кулинара из ада.

Послышался свист, словно кто-то махнул хлыстом. Мишель отбросило назад, в груди у неё зияла чёрная опалённая дыра.

— Твою ж мать, что тут произошло?! — вскрикнул Квентин Белл, опуская лазерный пистолет.

— Да так… из капитана Селезнёва сварили суп, — промямлил Вуд и сознание покинуло его, провалившись в чёрную бездну.

Во время войны Квентин повидал всякое. Новичком он застал последние месяцы конфликта, быстро поднялся по служебной лестнице. И да, ему приходилось убивать, иногда даже слишком часто. Поэтому, когда он ворвался в кухню, не медлил ни секунды. Точный выстрел в сердце и Мишель Дюбуа, о которой он грезил длинными космическими ночами, упала замертво как какой-то тюк с дерьмом.

Но что ему оставалось делать? Девушка превратилась в чудовище и как бы он ни любил Нила Вуда, должен был защитить его. А теперь механик валялся в обмороке, рядом лежал труп девушки, а Квентин ощущал в себе пустоту. Всё летело к чёрту, как и этот корабль, оседлавший не только шторм, но и их совесть.

Белл подошёл к Мишель, проверил пульс. В этом не было смысла — девчонка мертвее, чем тела в анабиозных камерах. Ощутил запах, шедший от кастрюли. Заглянул туда и подавил приступ рвоты. Чья-то рука плавала в густом бульоне.

Неужели это правда капитан?

Квентин проверил шкафы и холодильники. Голова Селезнёва оказалась в духовке, но Мишель не успела включить её. Что касается тела, то оно находилось в морозильнике, разрубленное на несколько частей.

— Это невыносимо! — раздался голос Вуда, который поднялся на ноги, слегка покачиваясь. — Кажется у меня озноб!

— В таком случае, не хрен тебе тут смотреть, — сказал Белл. — У меня самого желудок скручивается в узел.

— О, боже, Мишель! — дрогнувшим голосом прошептал Нил. — Почему… что с ней случилось?

— Что и со всеми на этом космолёте, крыша съехала, мозги поплыли прямиком в ад. Я обнаружил труп Чена, он воткнул в глаз шприц. Думаю, что и Гарсиа покончила с собой с помощью перегрузки реактора. Знаешь, приятель, видал я на войне всякие безобразия. Иногда у людей появлялся безумный блеск в глазах, и они шли в бой не боясь лазеров, которые резали их как нож масло. Но это… нечто новенькое.

Квентин тяжело опустился на один из стульев. Крутил бластер в руках, словно видя впервые.

— Галлюцинации, — высказал мысль Вуд. — Что-то на корабле действует на психику, вызывая видения, страшные сны наяву. Я тоже видел что-то ужасное. А ты, Белл?

— Только твою рожу, но это пережить можно, — фыркнул Квентин.

— А ты мастер юмора, стендапом не подрабатывал? — усмехнулся Нил. — Слушай, спасибо, что спас мне жизнь. Ещё бы секунда…

— И наша девочка сделала бы из тебя фрикасе под томатным соусом, — отрезал Белл. — Честно говоря, жаль мне её. Думаешь, на корабле стоит какой-то передатчик? Я когда учился в военной академии изучал средства воздействия на психику.

— Допустим, но кто его поставил и зачем? К тому же в те годы вряд ли существовали подобные технологии. Если только не инопланетяне какие!

— За триста лет пока человечество осваивает космос мы не находили следов разумной жизни, кроме нашей. Да и цветущих планет как Земля раз и обчёлся.

— Но это не значит, что пришельцы не летают на кораблях, как и мы. Возможно, просто не хотят вступать с нами в контакт. Так или иначе, нужно добраться до колонии.

— С этим возникнут проблемы, приятель. Доступ на мостик закрыт. Кто-то заперся изнутри, так что если у тебя нет под рукой плазменного резака…

— На это нет времени. Галлюцинации могут возникнуть в любой момент. Вспомни — мы чуть не убили друг друга в зале анабиоза.

Белл скривился, рука непроизвольно погладила нож на бедре. Что на него нашло в тот момент? Он обладал взрывным характером, но всегда держал себя в руках. А тут из-за какой-то девчонки…

— Я почуял неладное сразу, — сказал он. — Поэтому вместо стыковочного шлюза направился к мостику. Обнаружил, что путь закрыт, побежал дальше по следам капитана. Чен лежал в медотсеке, судя по следам никакой борьбы не было, чистый суицид. А когда добрался до тебя… в общем, прошло минут сорок от силы. Как Мишель успела так быстро расчленить и приготовить капитана?

— Здесь время течёт иначе, — покачал головой Вуд, который вновь ощутил тошноту. — Если не улететь на этом корабле, то как отсюда свалить?

— Спасательные капсулы, — ответил Квентин, проводя рукой по щетине. — Но проку от них как от стриптизёрши в монастыре. Двигатели отсутствуют. Зато я обнаружил шаттл, двухместный, рассчитанный на путешествие по звёздной системе. Отстыкуемся и к Терра-Нове на всех парах. Меньше, чем за сутки долетим.

— Ты обучался на пилота?

— Как и все. Начальный курс, взлёт и посадка.

— Я тоже знаю, как держать штурвал и за что отвечают огоньки на панели приборов. Но это ровным счётом ничего не даст при реальном полёте.

— Надо было больше времени проводить с Гарсиа, но эта сучья лесби… но о покойниках плохо не говорят.

Белл вздохнул и замолчал. Нил Вуд же лихорадочно соображал, пытаясь высчитать вероятность провала. Но оставаться на космолёте безумие куда большее.

— Что мы скажем в колонии? — спросил он. — Мы потеряли челнок и весь экипаж. Про груз вообще молчу…

— За это не беспокойся, — подмигнул Квентин, снимая с плеча сумку. — Как оказалось Чен не просто возился в медотсеке. Гляди!

Содержимое сумки заставили Вуда присвистнуть. Множество пачек и коробок с запрещённым лекарством. Оранжевые капсулы стоили дороже запчастей компьютеров.

— Пенодрин, — кивнул Белл. — Запасов хватит, чтобы купить новый челнок и начать всё сначала. Расплатимся с долгами, придумаем логичную историю. У меня есть связи на чёрном рынке…

— Выбирать не приходится! — вздохнул Вуд. — Ладно, нужно запастись водой и провизией. Сомневаюсь, что еда на корабле пригодна в пищу. Всё здесь сплошная иллюзия.

— Ты бери воду, а питательных батончиков у меня хватит, — подмигнул Квентин. — Полёт до Терра-Новы будет недолгим.

Нил ринулся к шкафам, схватил большую бутыль. Из кранов потекла жидкость, вполне свежая на вкус. Если приборы корабля не лгут, то системы фильтрации воды работали на полную мощность.

Квентин собрался уходить, но Вуд схватил его за руку.

— Ты что? — тут же ощерился Белл.

— Не стоит ходить в одиночку, — ответил Нил. — Корабль убивал экипаж, когда мы разделялись, не забывай. Закон жанра. Подожди меня.

Спустя пять минут они шагали по коридорам корабля, сверяясь с голографической картой. Было удивительно тихо, казалось, они слышали не только звук шагов, но и стук собственных сердец. Возле медотсека Нил остановился и заглянул внутрь:

— Что за чёрт! Где тело Чена?

— Ты слепой? — фыркнул Белл, входя внутрь. — Да здесь он валяется в углу…

Квентин замолчал и протёр глаза. Тело китайца пропало, остались следы разрушения, учинённого Беллом, когда он обчищал шкафчики.

— Не мог же он встать и уйти? — спросил Вуд.

— Я даже пульс проверил, — ответил Белл. — Или считаешь я сам его прикончил, а тело заныкал?

— Не бесись, я рассуждаю вслух. Думаю, тело Мишель тоже пропадёт. Это всё проклятый корабль. Из-за него мы не нашли остатков экипажа «Оседлавшие шторм».

— Лишний повод скорее свалить отсюда. Пошли!

Ангар располагался в нижней части корабля, представляя собой небольшую выпуклость среди ровной поверхности. Закрывался на раздвижные двери, которые можно активировать с помощью управления шаттла. Ничего сложного, так писалось в инструкции, которую наскоро читал Вуд, пока они продвигались к ангару.

Нил отвлёкся. Этого хватило, чтобы Белла настигла галлюцинация.

Он отошёл на пять шагов вперёд, когда возле него возникла фигура темнокожего мужчины в форме офицера военного флота. Две медали за отвагу блестели на груди. Точная копия Квентина, но из прошлого, героического и в то же время мрачного оттенка воспоминаний.

— Он хочет предать тебя, дружок, — хмыкнул клон.

— Так это и есть иллюзия! — покачал головой Белл. — Уйди вон!

— Я реален как ты сам, придурок! — сплюнула на пол галлюцинация. — Я отражение твоих мыслей и страхов. Я та сторона, что видит правду такой, какая она есть. Нилу Вуду доверять нельзя. Он за твоей спиной крутил шашни с той девчонкой. А сейчас планирует как выкинет тебя в космос. Ему не нужны свидетели, конкуренты и друзья. Он заберёт лекарства себе, заработает кучу денег. Взгляни на него!

В словах двойника оказалась потрясающая логика. По спине Квентина побежали мурашки, на лбу выступил пот. Он оглянулся: Нил Вуд что-то изучал, голограмма показывала чертежи шаттла. По губам скользила улыбка, в глазах мелькали хитрые искорки. Так и есть! Он планирует убийство!

— Прикончи его прежде, чем дойдёте до ангара! — продолжал нашептывать клон. — Вытащи нож, так будет приятнее.

Пальцы Белла схватились за рукоять. На войне он часто применял лезвие, перерезая глотки. Вуд же напоминал цыплёнка, которому можно свернуть шею одним пальцем.

Слишком просто. Он подмигнул двойнику, и они побежали вперёд, завернули за угол и оказались у двери ангара.

— Стой! — слышался крик Нила, ринувшегося за ним. — Сдурел, куда ты?

Панель возле двери светилась красной вспышкой. Только сейчас до Квентина дошло, что он не знал кода. Но двойник пришёл на помощь:

— Выстрели! Активируй полную мощность!

Белл отошёл назад, нажал на кнопку и бластер в руке задрожал от прилившей энергии. Перегрузка сработала мгновенно, оставалось нажать на спусковой крючок. Вуд уже появился из-за поворота коридора, как Квентин выстрелил. Пистолет взорвался, сжигая не только руку, но и тело. От жуткой боли Белл издал нечеловеческий вопль. Свалился на пол как подкошенный, не сообразив, что его переиграли.

— Что ты наделал! — Нил опустился на корточки и прикоснулся к шее, проверяя пульс. — Зачем, Квентин?

Белл был мёртв, прожарен до хрустящей корочки. Слышался запах горящего мяса. Нил Вуд отвернулся от лица, покрытого жуткими ожогами. Подошёл к двери ангара и заглянул внутрь.

Никакого шаттла и в помине нет, как и спасательных ботов. Судя по журналу логов, которые он проверил на панели возле двери, от них избавились 9 мая 2207 года. В тот злосчастный день, когда корабль опустошило Зло. Шестьдесят лет назад.

Нил Вуд остался один как Робинзон на своём ненавистном острове…

Между тем он не чувствовал паники или страха. На Вуда снизошло какое-то безмятежное спокойствие, сердце билось равномерно, казалось, он стал лепестком, плывущим по глади реки. Если и суждено умереть, то так тому и быть. Выбраться с корабля невозможно.

Нил отошёл от тела Белла, прикрыл глаза. Досчитал до пяти и вновь взглянул на труп. Никаких следов не осталось, будто он выдумал смерть Квентина.

А если правда это лишь сон? Он валяется у себя в кубрике и скоро прозвенит будильник?

«Слишком просто, — промелькнула мысль, — так не бывает. Это реальность, пронизанная сверхъестественным ужасом. Совсем скоро я столкнусь с ним, и на милосердие можно не рассчитывать!»

Корабль не был «Летучим Голландцем». Он словно кит, что заглотил Иону в библейском мифе. Но в отличие от этого персонажа, Нилу не выбраться наружу. Молитвы не помогут.

Вуд двинулся по коридорам корабля, наслаждаясь мёртвой тишиной. В памяти возникли смутные образы, которым он сопротивлялся. Девочка без глаз. Это не просто кошмарная галлюцинация.

Он вспомнил, словно на поверхности воды появились пузыри, а затем выплыло чудовище.

В последние дни войны, когда он с другими беспризорниками прятался в развалинах, случилась бомбёжка. Они как раз обчищали очередной магазин, когда послышался рёв двигателей бомбардировщика. Первый взрыв разнёс здание на противоположной стороне улицы. Дети выбежали из дома, словно крысы, потревоженные хищником. Для них это было не внове.

Одна из девочек отстала, зацепившись за арматуру. Рассекла ногу, кричала от боли. Плакала навзрыд. Умоляюще протянула руку Вуду, который сидел рядом, спрятавшись за обломком дома.

Нил мог её спасти. Но трясся от страха в своём укрытии. Бомба упала рядом с девочкой, разнесла бедняжку в клочья.

Последнее, что он увидел — это её глаза. Умоляющие, но в то же время ожидавшие смерть.

Теперь всё стало на свои места. Откуда у видения чёрные провалы вместо глаз.

Он годами пытался забыть об этом, а теперь корабль напомнил о самой страшной ошибке в его жизни.

Музыка разнеслась по коридорам корабля, словно на каждой стене поставили по динамику. Но звук казался живым, не записанным на плёнку, не оцифрованным в единички и нули.

Нил Вуд наблюдал как появляется тень, скользит по полу, поднимается выше и наконец возникает фигура человека. Молодой парень с обнажённым торсом, в кожаных штанах. Длинные чёрные волосы развеваются, словно дует ветер, которого нет. Возле лица микрофон, глаза прикрыты, а голос вытягивает ноту за нотой. Джим Моррисон полностью отдался пению, ничто больше для него не существовало.

Джим Моррисон, солист группы «TheDoors», умерший в 27 лет.

И кто говорит, что кумиры не бессмертны?

Вуд слушал эту песню, впадая в гипнотический транс. Гимн этого корабля, «Riders on the Storm».

Спустя несколько минут Моррисон открыл глаза, опустил микрофон и с улыбкой закончил песню.

В какой-то момент Нилу захотелось зааплодировать. Но он вовремя прикусил губу, справляясь с видением. Всё это ложь, фальшивая уловка, которая приведёт к смерти.

— Я рад видеть тебя, мой самый преданный фанат! — произнесла иллюзия.

— Ты не Джим Моррисон, — ответил Нил Вуд, — просто видение, которое вытащили из глубин моего мозга.

— Но до чего реалистичное, верно? — рассмеялся Джим. — Я даже мыслю, как он, вижу мир в чёрно-белых тонах, где иногда мелькают кислотные цвета. Впрочем, не важно, мы собрались здесь не для разговоров о метафизике.

— Джим Моррисон был великим человеком, талантливым певцом, а ты… как смеешь навешивать на себя его лицо? Триста лет назад он умер и не за тем, чтобы какой-то пришелец…

— Уточнение! — поднял микрофон Моррисон. — 296 лет прошло. Вы люди обожаете всё округлять, упрощать, а что хуже всего — не цените время. А ваш век короток, в отличие от Нас.

— Кто вы такие? — Нил отступил назад, ощущая приступ страха.

— Опять метафизика! — фыркнул Джим, в глазах которого вспыхнул совсем нечеловеческий огонь. Зрачки глаз пропали, всё стало оранжевым, цвета пламени. — Мы — одно целое, мы — это рой. Банальность вроде библейского мифа «Мы — Легион!». Миллионы ваших земных лет мы путешествуем на волнах ионного шторма, возникшего от взрыва Сверхновой звезды. Оседлавшие Шторм, Вуд. Мой прототип что-то такое чувствовал, когда пел эту песню. Хотел заглянуть за двери нормального, а там прятались Мы.

— Инопланетяне… но как вам удаётся существовать в ионной буре?

— У нас нет тел как у простых существ вроде людей. Мы состоим из чистой энергии, но поэтому нуждаемся в ней, это наша пища. Мы жаждем её, и не представляешь как счастливы, когда какой-нибудь корабль входит в наше пространство. Забрать её проще простого, когда люди умирают, выделяется масса энергии, которую мы впитываем.

— Боже, вы пожираете души?

— Слишком упрощённая трактовка процесса, о котором вы ничего не знаете! Религиозная чушь, ничего больше. Энергия после смерти вкусна и питательна, благодаря ей мы рождаем своих детей. Размножаемся как никогда ранее! Этот корабль подарил нам множество наслаждений, но жизни в нём подошли к концу. Мы хотим больше, вырваться из шторма и попасть к вам домой!

Нил не знал, что ответить. Наконец он всё понял, сложил мозаику, головоломка оказалась самой простой в истории.

— Вы насылаете видения на людей и заставляете сводить счёты с жизнью! — прошептал он. — Или превращаете в убийц.

— Мозг людей чрезвычайно прост в освоении, — кивнул Моррисон, пританцовывая в коридоре. — В отличие от разума иных существ, что мы встречали. Да, Нил, инопланетян великое множество. Но вы самые забавные, поддаётесь страху, эмоциям, воспоминаниям об ошибках прошлого. С колонистами в анабиозе расправляться проще всего — во сне убивать одно удовольствие.

— Ни хрена не смешно! — заорал Нил, выведенный из себя. — Вы убили моих друзей!

— Человеческая душа как струны гитары, перебираешь, задаёшь ритм и ведёшь игру, — проговорил Джим. — Но концовка у рапсодии одна и та же — смерть.

— Так прикончи меня, чего ждёшь! — сплюнул Вуд.

— Ни в коем разе, ты наша главная ценность! — ответил Моррисон. — Мы выбрали тебя не случайно. Ваш корабль ещё был далеко, когда мы ощутили в тебе нужные воспоминания. Мы считываем людей по ним как штрих-код. Поможешь нам, Нил Вуд. Для управления кораблём нужен человек. Доставишь «Оседлавшие шторм» на Терра Нову. Мы хотим есть, голод сильнее, чем когда-либо.

— Это бред! Я никогда…

— Выполни предназначение. Ты трус, Вуд. Чувство самосохранения выше, чем у кого-либо в команде. Так что выполнишь приказ с радостью.

— Пошёл ты!

— Как мило… наша цаца сопротивляется…

Моррисон наклонил голову и провёл рукой по волосам безглазой девочки, возникшей прямо из воздуха. Та улыбнулась Вуду, изо рта потекла струйка крови.

— Я же говорила, что он придёт! — сказала она. — А ты не верил!

Вуд ощутил, как дрожат коленки, пот заливал лоб, а мочевой пузырь опасливо сжался. Ужас заполонил его как какой-то вирус, от которого нет вакцины.

— Не захочешь подчиниться, останешься с ней навсегда! — подмигнул Джим. — И мы не дадим так просто умереть, не надейся.

— Я всё сделаю! — пробормотал Нил. — Но мостик… он ведь закрыт изнутри.

— Сущая безделица! — усмехнулся Джим и щёлкнул пальцами. Призрак девочки пропал. — У нас есть код аварийного открытия дверей. Мы подготовились.

«Ничего я не сделаю! — подумал Вуд. — И не надейся, урод чёртов!»

Моррисон и глазом не моргнул.

У Нила возникла надежда, словно нежный поцелуй проник в сердце. Значит, читать мысли они не умеют. Всего лишь считывают воспоминания, но проникнуть в душу не могут. Хоть какое, но слабое место у этих тварей.

— Давай код, — сказал он. — И раз уж ты здесь, спой мне.

— Песня? — поднял брови Моррисон.

— «The End»! — без тени сомнения ответил Вуд.

Код действительно подошёл. Раздался звуковой сигнал, шипение открываемой двери и Нил Вуд, последний выживший на корабле «Оседлавшие шторм» вошёл на мостик.

В ту же секунду он ощутил смрад, словно кто-то пролил здесь химические отходы. Вуд закашлялся, в глазах заслезилось. Надо было надеть защитный костюм. Одного комбинезона не хватит.

Чей-то скелет, высушенный, с остатками кожи, валялся на полу между креслами пилота и штурмана. Судя по ножу в руке, человек перерезал себе глотку.

— Не волнуйся! — Голос Моррисона разнёсся по кораблю. — Это Олег, упрямый человечек, думал спрятаться от нас. Но никакие толстые стены не спасут. Сейчас включу фильтрацию воздуха. А ещё…

Белая вспышка ослепила Вуда. Когда он вновь открыл глаза скелет пропал, как и остальные тела на корабле.

«Это всё иллюзия, никуда они не исчезали, — подумал Нил, — просто инопланетяне не дают мне их увидеть!»

Тухлый аромат вскоре исчез. Нил Вуд занял кресло пилота, оглянулся: узкая комнатка пять на пять метров, приборная панель светится огнями. На всякий случай проверил систему связи, как и ожидалось — мертва, никакой статики.

— По заказу нашего дорогого гостя, — проговорил Моррисон, — я спою его любимую песню!

Заиграла музыка. Вуд вздрогнул, в ужасе оглядывая космическое пространство в иллюминаторе. Песня почти на десять минут. Как раз хватит времени выполнить план.

Нил не забыл навыки пилотирования. Активировал главные двигатели, снял корабль с автопилота.

«Оседлавшие шторм» ринулся вперёд, наращивая скорость, звёзды за окном становились ближе. Вуд проверил данные космической карты, навигация никогда не была его сильной чертой. Но кое-что он помнил. До колонии десять миллионов километров.

Он живо представил, как инопланетяне выходят из корабля, невидимые и голодные. Проникают в голову каждого человека, заставляя пережить самые страшные воспоминания. Эпидемия безумия прокатывается по планете, охватывая города мрачной тенью. Матери убивают детей. Дети устраивают охоту друг на друга. Мужчины и женщины кончают с собой множеством различных способов. Фантазия убийства безгранична. А эти твари пожирают энергию после смерти, размножаются, хотят ещё и ещё…

Эта участь ожидает колонии на Марсе, Луне и наконец пострадает Земля.

Нил Вуд помешает им, быть может он и трус. Но никто не заслужил подобной участи. Он вспомнил Мишель: бедная девчонка, которая просто хотела любви…

Моррисон продолжал петь, впадая в гипнотический транс.

Вуд приближался к намеченной цели.

Астероид располагался в считанных километрах. Мрачная глыба камня, напоминавшая череп.

— Что ты делаешь?! — завизжала безглазая девочка, появившаяся в соседнем кресле.

— Это конец, сучка, — расхохотался Вуд и увеличил скорость корабля до ста процентов.

На мостик вбежал Моррисон, потный, с глазами полными огня. Но он стал беспомощным котёнком.

«Оседлавшие шторм» врезался в астероид, разлетевшись на мириаду осколков.

Нил Вуд продолжал смеяться. Крики ужаса ему надоели.

Космос поглотил и это. Бездне всё равно что пожирать…