© Медина Мирай, текст, 2025

© Darri, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пять лет назад

Иван уже двадцать минут ворочалась в постели, не в силах разогнуться. Какие же мучения, хотелось кричать и стонать! Но, укрывшись одеялом и свернувшись калачиком, она лишь тихонько ныла от боли.

С утра она едва успела принять душ и одеться, как вдруг страшная боль прорезала низ живота. Впервые месячные пошли на несколько дней раньше, чем она ожидала, и виновником этого сбоя она справедливо считала жутчайший стресс, перенесенный в последние дни.

О многообещающей тренировке с Азаруэлем пока можно было забыть. Но беда даже не в этом. Обезболивающие, которые она обычно пила, ей больше не помогали, да и в прежние времена они начинали действовать не раньше, чем через сорок минут.

Еще двадцать минут мучений. А кажется, что прошли часы.

Она даже не услышала стук в дверь.

– Иван, мы идем? – в комнату зашел Эймери, и, судя по спортивной форме, он уже был готов.

Какое счастье, что он тут!

Иван выглянула из-под одеяла. По ее измученному выражению лица Эймери, кажется, все понял.

– У тебя закончились таблетки? – сочувственно спросил он. – А прокладки есть?

– Я выпила обезболивающее, но оно не действуют! – Иван уткнулась лицом в подушку и взвизгнула, надеясь хоть на небольшое облегчение. – С прокладками порядок. Когда я заехала, они уже лежали в ванной.

– Погоди минутку, ладно? – Иван услышала спешные удаляющиеся шаги. – Я схожу в медпункт. У них должно быть что-то.

Иван снова спряталась под одеяло, обхватила колени и уперлась в них носом. До чего же больно. Обычно она успевала выпить таблетки при первых же симптомах, но в этот раз ее просто застали врасплох. Теперь Иван утешала себя тем, что это случилось с ней в «Альтернате», в комфортной обстановке, а не в лесу буквально полтора дня назад.

Судя по щелчку, снова открылась дверь, и Иван медленно выползла из-под одеяла. Быстро же, однако, вернулся Эймери.

– Что я вижу! – воскликнул Азаруэль, скрещивая руки на груди с хитрой ухмылочкой. – Уже одиннадцатый час, а юная наследница многомиллиардной компании до сих пор дрыхнет в своей постельке.

Казалось, ненавидеть Азаруэля сильнее, чем в тот раз в хранилище, уже нельзя, но если тогда Иван достаточно было покричать на него, чтобы выпустить пар, то сейчас захотелось свернуть ему шею. Стоит перед ней, такой бодрый и самодовольный, – непонятно, правда, почему.

– Только тебя тут не хватало, – простонала Иван, заползая обратно под одеяло, словно в нору. – Я не в настроении. Даже говорить больно. Уходи.

– Я, конечно, знал, что ты быстро сдуешься, но ты даже из комнаты не вышла. – Он подошел ближе. – Где твой вчерашний настрой?

– Ну, судя по тебе, ты тоже не особо настроен. – Она высунулась из одеяльного укрытия и обвела его насмешливым взглядом с ног до головы. Ну и вид: черные джинсы и черная водолазка, обтягивающая так, словно он просто раскрасил корпус и руки черной краской.

– Я еще не переоделся. Решил сначала узнать, есть ли вообще смысл. И, видимо, не зря. – Он сел на кровать и повернулся к ней полубоком. – Если не хочешь становиться сильнее, так и скажи. Хватит строить из себя несчастную.

– У меня живот болит, идиот, – протянула Иван. – Плохо мне.

Азаруэль, задумчиво нахмурившись, несколько секунд тупо смотрел на нее, а затем вскинул брови, широко распахнув глаза.

– А, вот оно в чем дело. – Он вздохнул, хлопнул себя по коленям и встал. Разворачиваться к ней лицом он не спешил, вероятно, все же смутился.

– Ура-а! – простонала Иван. – Наконец-то до него дошло!

– Что же ты сразу не сказала?

– Ну, знаешь, я не привыкла такое обсуждать с посторонними мужчинами.

– Посторонними? – Азаруэль все же развернулся. На секунду Иван даже подумала, что задела его. – А кто для тебя не посторонний? Дай угадаю, – он упер руки в бока и в притворной задумчивости уставился в потолок. – Эймери и… Эймери. Ух ты, как много. Ну и где же твой дорогой друг?

– За обезболивающим пошел. И вообще, – удивительно, но раздражение придало Иван немного сил, и она смогла сесть, – что ты тут заботливого из себя строишь? Небось мечтаешь меня в таком состоянии отправить делать сто приседаний, чтобы я прямо на месте померла.

– Я, по-твоему, чудовище?

В комнату зашел Эймери с пачкой таблеток.

– Вот, нашел. Они лучше твоих…

Эймери замер при виде Азаруэля, оживления на его лице как не бывало. В воздухе повисло неловкое молчание. Когда Эймери подошел к Иван и протянул ей таблетки, Азаруэль спросил его:

– Ты идешь на тренировку? – он усмехнулся. – Или у тебя тоже что-то болит?

– Голова побаливает от твоих плоских шуток, а так я готов, – ответил Эймери невозмутимо.

Иван прыснула, радуясь, что услышала это до того, как выпила таблетку. Все-таки забавно было наблюдать за их маленькими склоками. С момента знакомства они, кажется, еще ни разу не поговорили как нормальные люди, все сарказм и подначки через слово. Иван это нравилось. Она-то, ругаясь с Азаруэлем, только нервничала, а Эймери, чтобы поставить Скрипача на место, даже голос повышать не приходилось. Впрочем, он никогда по-настоящему его не повышал, если только не звал кого-нибудь, и даже это умудрялся делать мягко и ненавязчиво.

– Ладно, – подытожила Иван, ложась обратно в постель. – Я еще немного посплю, а потом, возможно, приду посмотреть, что вы там делаете.

– Может, тебе принести что-нибудь? – поинтересовался Эймери.

– Нет, я если что сама вызову.

– Хорошо. Звони, если понадоблюсь.

Эймери наградил своего новоиспеченного тренера тяжелым взглядом и прошел к выходу из комнаты. Азаруэль закатил глаза и пошел следом.

Утро в кафетерии для Тени началось с большой битвы за свободные столики. Едва люди успевали встать со своих мест, как сзади уже пристраивались другие и с нервными улыбочками интересовались: «Вы уходите? Мы тогда займем?».

Ещё на входе Тень отпустил малейшую надежду позавтракать сидя, а когда заметил очередь из пяти человек перед единственной кассой, ему и вовсе захотелось пройтись до ближайшей кофейни. Но он не любил есть в общественных местах – слишком много условностей нужно соблюдать, чтобы не выдать себя. Придётся сегодня потерпеть. Он встал в очередь, надеясь, что любимый чизкейк с малиной его дождется.

– О, Тень, доброе утро. – Подошла Сара, держа руки в карманах белого халата. Ее теплая улыбка не сочеталась с усталым взглядом от постоянных переработок, а голос был хрипловатым, словно из-за простуды. – Моя подруга вторая в очереди. Если боишься, что чего-то не хватит, можем взять тебе сразу.

– С-спасибо большое, я сам.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она полушепотом. – Я слышала о том, что было тогда в лесу…

Тень только обрадовался, что благодаря очереди мысли о Курте и Хантере не тревожили его уже три минуты, – и вот снова. Он быстро взял себя в руки и ответил спокойно:

– Всё хорошо. Мы с Кларк пока думаем, что делать дальше. – Очередь сдвинулась вперёд, и Тень стал на шаг ближе к горячему кофе с чизкейком. – Враг не давал знать о себе с последней нашей встречи. Пока я занимаюсь текущими делами.

– Интересно, что он будет делать теперь. Кларк вся на нервах.

Тень улыбнулся уголками рта. Ещё бы ей не нервничать: самый ценный сотрудник может и даже хочет погибнуть от рук марионетки Зотиса. Но Тень не стал обсуждать это с Сарой. Лучше поговорить с кем-то, кто от беспокойства не заорет на него в первую же минуту и не будет буравить укоризненным взглядом, словно он враг.

– Ладно, – вздохнула Сара, отступая. – Моя коллега уже всё заказала. Я пойду. Если что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня искать.

– Спасибо, Сара, – прошептал Тень.

Внезапно накатила странная печаль. Хотя каждый в «Альтернате» знал его в лицо, уважал и благодарил за геройства при любой возможности, он всё равно чувствовал себя словно экспонат в музее: постоянное внимание, восхищенные взгляды, похвалы… и гнетущее одиночество. Тень не сомневался: большинству на самом деле на него плевать. Он лишь инструмент, и стоит принимать это как данность, а не трагедию. Если однажды он сломается, все только погорюют о том, как нелегко будет найти замену, способную так же добросовестно и эффективно выполнять его работу.

Он старался любить всех, кто был рядом, но понимал, что никто, кроме Айрис, по-настоящему его не любит. Впрочем, разве ее любви недостаточно? Достаточно ведь?..

И он улыбнулся. Просто потому что привык это делать на людях.

Погрузившись в себя, он не заметил исчезновения любимого чизкейка, и теперь, когда очередь наконец дошла до него, в легкой растерянности уставился на полупустую витрину.

– Можно мне пожалуйста… Классический пончик и латте. Маленький.

Заказ выдали на месте. Тень потянулся к терминалу, чтобы оплатить картой, как вдруг чужая рука опередила его. Раздался писк, и улыбчивая кассирша положила чек на поднос.

– Спасибо за заказ!

Тень обернулся и едва не столкнулся с высоким статным мужчиной.

– Э-э-э… Спасибо, сэр, – промямлил Тень. Конечно, его угощали неоднократно, но чтобы так внезапно, ещё и исподтишка – впервые.

– Не стоит благодарности, – произнёс мужчина густым голосом с лукавыми нотками. Изучающий взгляд упал на поднос. – Разве же это завтрак национального героя? Право, я удивлён. Вы должны есть много, иначе откуда вам брать силы для подвигов?

– Не люблю плотно завтракать, если честно…

Мужчина выхватил поднос из его рук и вышел из очереди.

– Вы не против позавтракать со мной?

Похоже, этот человек не терпел отказов. Тень настороженно в него вгляделся. На вид лет тридцать пять и явно не сотрудник «Альтерната». Черный деловой костюм, белая рубашка с черным галстуком, зачесанные набок и аккуратно уложенные каштановые волосы. Широкий лоб без единой морщинки и внимательные голубые глаза. Вид важный – будто он тут хозяин. Загорелое лицо еще и казалось знакомым, только вот за всю жизнь Тень перевидал столько людей, что легко мог бы спутать этого незнакомца с каким-нибудь аристократом времен Наполеона.

– Так что же? – напомнил о себе мужчина.

– Да, конечно, – осторожно ответил Тень. Такое настойчивое внимание казалось ему странным. Стоило познакомиться и понять, что к чему. Может, это чиновник из какой-то комиссии? Но Кларк бы, вероятно, сообщила…

Они сели за пустой, только-только освободившийся столик у окна.

– А вы сами разве не будете завтракать?

– Не привык есть в общественных местах. – Мужчина закинул ногу на ногу. – Уверен, что вы тоже.

– Да…

– Простите, я не представился. Эндрю Донован. Приятно познакомиться.

Так вот где Тень раньше видел его лицо! В газетах, которые мельком пролистывал в метро. Вспомнились и заголовки, которыми сопровождались фотографии мужчины: «Эндрю Донован – главный кандидат на должность губернатора штата Вашингтон». Совладелец местной курьерской службы, для которого, впрочем, это лишь инвестиция. Так-то он любитель подискутировать на темы экологии, распределения бюджета, внутренней политики и мигрантов, которых призывает впускать без ограничений ради их дешевого труда. Словом, предприниматель.

– Ох, сэр! – Тень подскочил с места, привлекая всеобщее внимание.

– Спокойнее, друг мой, – усмехнулся мистер Донован и мягким взмахом руки попросил не шуметь. – Я бы хотел дожить до выборов.

– Н-но… Как? Почему вы здесь? – Тень сел на место и оглянулся. Соседи по столикам уже вернулись к своей еде и разговорам.

– Не волнуйтесь. Ваших коллег предупредили о моем визите и попросили не беспокоить. Охрана за дверью. Я бы и сам не хотел привлекать много внимания, поэтому мой приезд не был запланированным.

– Вот как… – Тень не знал, что сказать. Спросить хотелось о многом, но с политиками нужно было держаться осторожно. Сейчас, когда он знал, кто любезно оплатил его счет, жест уже не казался бескорыстным. Несмотря на приятную внешность, было в мистере Доноване что-то отталкивающее. Или опасное?

Словно угадав мысли Тени, тот поспешил объясниться:

– Конечно, я пришел сюда не просто так, а чтобы поближе познакомиться с вами. Всё-таки мне, как самому вероятному губернатору нашего штата, стоит знать героя, проживающего здесь, в лицо.

– Полагаю, дело не только в этом, – голос Тени предательски выдал его: стал холоднее.

– Конечно. Но об этом немного позже, у мисс Кларк. А пока вам нужно подкрепиться… Кстати, ваша подруга, Айрис, сейчас тут?

– Нет, она с утра отправилась на задание.

– Такая работяга, – но тон мистера Донована звучал сухо. – Жаль. С ней я планировал отдельный разговор, но теперь, надеюсь, вы с мисс Кларк передадите ей мои пожелания, верно? – Он подмигнул, даже улыбнулся, но Тень уловил в его словах угрозу.

Это даже позабавило – как быстро слетела маска добряка. Впрочем, Тень и прежде не раз встречал двуличных людей и к разговорам с такими давно привык. Может, он и был сильнейшим на планете, может и мог за пару секунд сравнять всю округу с землей, но слишком хотел сохранить мир. И веками подчинялся тем, кто был в тысячи раз слабее его.

И за этот абсурд отец никак не мог его простить.

Сегодня было пасмурно и временами ветрено. После череды знойных дней Азаруэль порадовался бы даже мороси, но сгущающиеся тяжёлые тучи говорили, что несколькими каплями влаги Нью-Йорк сегодня не обойдется.

Нужно было поторопиться с тренировкой и побороть соблазн хорошенько погонять Эймери по беговым дорожкам на заднем дворе под проливным дождем. Вряд ли Иван это оценит. Да и самому придется мокнуть.

Переодевшись в мешковатые хлопковые штаны и черную толстовку, он бодро спустился по ступенькам и выскочил на задний двор, где на скамейке под козырьком общежития ждал Эймери. Выражение его лица соответствовало надвигающейся непогоде: такое же мрачное и холодное. Азаруэль даже сказал бы «безучастное».

– Начнем, пожалуй! – провозгласил Азаруэль. – Первое задание: пробеги десять кругов по стадиону. Второе задание…

– Если хочешь убить меня, то есть способы проще и быстрее, – перебил Эймери, дернув ногой. – Тут один круг не меньше трехсот метров.

– Вот и прекрасно, – проворчал Азаруэль. – Тебе нужно стать выносливее для владения Белой скрипкой. Она отнимает много сил.

– Разумнее начать с малого и постепенно наращивать нагрузку. – Эймери встал, засунул руки в карманы брюк. – Если ты сейчас заставишь меня бежать десять кругов, то я упаду замертво. В лучшем случае не смогу вставать на ноги следующую неделю. И что это тогда за тренировка?

– Ох, прости. – Азаруэль поднес руку ко рту и состроил жалобную мордашку. – Я не учел, что простые люди такие слабаки. Тогда ты прав. Одного круга для разогрева тебе хватит.

Эймери внимательно посмотрел Азаруэлю в глаза, явно раздумывая, как отнестись к этой завуалированной издевке, принять ли вызов. Затем размял плечи, выпрямился и, не проронив ни слова, трусцой побежал на дорожку. Азаруэль довольно проводил его взглядом.

Заканчивая первый круг, Эймери притормозил рядом лишь на мгновение – но прежде чем Азаруэль придумал бы злорадное замечание, пробежал мимо. Пошел на второй круг. Пришлось сделать вид, что Азаруэля это не удивило. На третьем круге он заметил, как порозовели у Эймери щеки, на четвертом – как движения стали медленнее, затрудненнее.

«Ну посмотрим, насколько тебя хватит, гордец»

Азаруэль был уверен, что победит в негласном споре. Этот худощавый шестнадцатилетка, наверняка в жизни не поднимавший ничего тяжелее стопки книг, и пяти кругов не вынесет.

Но вот пошел шестой. Не было сомнений в том, что Эймери на последнем издыхании, но, кажется, он не собирался останавливаться. Азаруэль стиснул зубы. Он правда готов так себя мучить, лишь бы позлить его? Или чтобы не остаться слабаком? В чем причина? Оно ведь того не стоит.

После шестого круга Азаруэль понадеялся, что вот теперь-то Эймери остановится и не придется показывать свое… беспокойство? Да, если с умником что-то случится, это станет большой проблемой. Однако Эймери, не глядя ему в глаза, начал седьмой круг. Он вообще за всю пробежку ни разу не взглянул на него. Словно Азаруэля тут не было.

«Вот же упрямый осел!»

Стараясь сохранять безучастный вид, Азаруэль сухо крикнул:

– Твое упорство похвально, но помни, что пробежка только начало…

И тут ноль реакции. Азаруэля по-прежнему будто не было. На заднем дворе остались только Эймери, его непомерная гордыня и вредность. Жажда победить, а затем наверняка выставить всё так, словно он даже не пытался упрекнуть новоявленного тренера и сделать его виноватым в своих мучениях.

Гаденыш. От злости застучала кровь в висках.

Вот закончился седьмой круг, и этот обессилевший раскрасневшийся засранец, чей бег уже больше напоминал быструю ходьбу, явно собрался на восьмой. И действительно, Эймери опять не остановился рядом с Азаруэлем.

Ну уж нет. Взвесив все риски для своего положения, переступив через гордость и морально подготовившись к насмешкам, он тремя резкими шагами преодолел расстояние между ними, схватил Эймери за руку и опрокинул на газон. Без особого сопротивления: Эймери едва держался на ногах и упасть, вероятно, мог от любого дуновения ветерка.

Тяжело дыша, он перевернулся на спину. Голубые глаза бессмысленно уставились в пустоту, и Азаруэль испугался. Вот же ему теперь от Иван прилетит! И, возможно, ещё и Кларк внесет вклад в эту нахлобучку.

– Ну что, доволен? – спросил Азаруэль отрешенно. По крайней мере постарался, чтобы его слова звучали так. – И чего ты добился?

Эймери по-прежнему не смотрел на него. Его громкая отдышка красноречиво говорила о полном изнеможении. Он вдыхал воздух, пока не наполнял им легкие до отказа, и выдыхал так быстро, что из-под мокрой футболки вычерчивались резкие очертания ребер.

– Вставай, – велел Азаруэль. – Иди отдохни…

– Что… случилось с твоей женой? – вдруг хрипло спросил Эймери.

Азаруэлю показалось, что его оглушили. С чего вдруг такой вопрос?

– Что?..

Эймери приподнялся, упершись локтями в землю. Все силы, очевидно, ушли только на это, потому что голову он так и не поднял.

– Я собираюсь пользоваться скрипкой, но ничего не знаю о ее предыдущей владелице. Думаю, эта информация может мне помочь.

Азаруэль помрачнел. Не то чтобы он поверил в это объяснение.

– А дело точно в этом?

– Думаешь, мне просто интересно? Поверь, я не забиваю голову бессмысленной информацией.

– Ты называешь причины смерти моей жены бессмысленной информацией? – Азаруэль даже не смог переспросить это грозно, слишком растерялся. Ещё несколько мгновений он не замечал, как по его носу и щекам тарабанит легкий дождь.

– Вот именно, что нет. – Эймери лег обратно на траву, раскинув руки, и закрыл глаза. Явно наслаждался холодной моросью. – Для меня это имеет значение. Поэтому я спрашиваю.

– Да что ты, – огрызнулся Азаруэль, отворачиваясь.

– Почему ты не дал пробежать все десять кругов?

Этот вопрос сбил с толку еще больше, чем предыдущий.

– Затем, что ты выглядел как ходячий труп. Я собираюсь сделать тебя сильным, а не сломать… – спохватившись, Азаруэль повторил: – Скрипкой Адель должен владеть сильный человек.

– Адель…

Азаруэль осознал, что сболтнул ее имя. Это получилось неосознанно. Он встал к Эймери полубоком, ожидая увидеть его ухмылку, но тот продолжал неподвижно, даже умиротворенно лежать.

– Красивое имя, – прошептал он. – Но это не весь ответ. Тут наверняка ещё замешаны Иван и Кларк.

– Ох, да ты сама догадливость, – буркнул Азаруэль, яростно засунув руки в карманы. – Я расскажу тебе про нее только после того, как ты расскажешь мне про себя. Как ты хочешь знать, какой была предыдущая хозяйка скрипки, так и я хочу знать, каков ее новый владелец. Ну, кроме того, что вредный гордец.

Судя по долгому молчанию в ответ, раунд остался за Азаруэлем, чем он гордился так, словно выиграл всю войну.

– Идем. Судя по тучам, дождь будет сильный.

– Немного позже. Дай отдохнуть.

– Так ты всё-таки устал! – восторжествовал Азаруэль. – И что, стоило оно того? Ты всё равно не пробежал бы десять кругов! Я победил!

– А мы соревновались? – От этого тона мигом захотелось подбежать и с силой пнуть его в бок.

– Не делай вид, словно ты в порыве энтузиазма занимался этим, – только и огрызнулся Азаруэль. – Ещё скажи, что тебе понравилось.

– Бежать – нет. Но злить тебя – да. Оно того стоило.

В эту секунду Азаруэль понял, что умение раздражать и бесить людей, мотать им нервы, забирая их покой, – настоящая способность. И Эймери явно владел им в совершенстве. Да что за постоянные унижения! Снова, совсем как перед пропажей этого нахала. Но в этот раз Азаруэль постарался, чтобы его уход хотя бы не выглядел как позорное бегство:

– Короче, если нравится мокнуть под дождем – пожалуйста. А я пошел. Жду тебя в спортзале через двадцать минут.

Он развернулся и медленно, с гордо поднятой головой зашагал к зданию. Так, словно внутри не клокотали противоречивые эмоции. Словно его не беспокоило, что этот умник в кратчайшие сроки должен овладеть Белой скрипкой. Словно, уходя, он не заметил странную измученную улыбку.

Надеяться, что Эймери действительно расскажет о себе, Азаруэль не мог. Заходя в здание, он отправил сообщение:

«Привет. Нужно узнать кое о ком. Эймери, шестнадцать лет. Фамилию и дату рождения не знаю, но фото прилагаю. Дай о нём всё, что только найдёшь»

Кларк ждала Тень и мистера Донована у своего кабинета. Нечасто можно было увидеть ее такой взволнованной из-за чьего-то визита. Волнение это, правда, проявлялось только в скрещенных на груди руках и поджатых губах. Любой, кто увидел бы Кларк впервые, решил бы, что она просто слегка раздражена, но Тень знал ее долго и успел запомнить смысл всех ее жестов, мимики, поз. А также подобрать стратегии поведения на каждое ее настроение.

Сейчас он подошел, улыбнулся как ни в чем не бывало и решил хранить молчание, пока Кларк и мистер Донован обменивались формальными приветствиями и любезностями.

– Ваш визит очень неожиданный для нас, признаться, – усмехнулась Кларк.

– Я полагал, что если предупрежу сильно заранее, то все будут к нему готовиться и отвлекаться от работы. Не люблю официоз, знаете ли.

Улыбаясь во все зубы, Кларк лишь молча покивала, – а значит, ей сейчас страшно хотелось отпустить колкость, но приходилось сдерживаться изо всех сил. Тень почти слышал ее слова: «Не любите официоз? И поэтому явились при параде и с охраной? Вы просто хотели застать нас врасплох»

Втроем они прошли в кабинет. Кларк села за рабочий стол лицом к дверям и спиной к окнам, а Тень и Эндрю – напротив, в два новеньких серых кресла.

– Чем обязаны? – спросила Кларк, застегивая пуговицы белого пиджака.

– Думаю, вы и сами догадываетесь. До вас ведь уже дошли утренние новости, не так ли?

– Какие новости? – Тень вопросительно уставился на Кларк.

Ее улыбка медленно исчезла, а лицо стало сосредоточенным – почти как у саперов во время разминирования бомбы. В каком-то роде их работа была похожа на то, чем занималась Кларк, когда ей приходилось иметь дело с политиками. Она поставила локти на стол и сцепила пальцы в замок.

– Безусловно, я была одной из первых, кто об этом узнал, – начала она с хрипотцой. – Но ситуация под контролем, поэтому не вижу повода для беспокойства. Уже через неделю все забудут об этом инциденте.

– Полагаю, вы сочли его настолько маловажным, что даже не потрудились поделиться подробностями с нашим героем. – Мистер Донован обвел Тень дружелюбным взглядом, от которого стало не по себе.

– Так что случилось? – повторил Тень.

– Дело в Айрис и ее «живых» статуях, – наконец ответила Кларк.

– Но мы ведь со всем разобрались. Айрис больше не устраивает самосуд.

– Да, мы знаем. Но сейчас нам приходится разгребать последствия ее геройств. – Кларк открыла ноутбук, что-то набрала на нем и развернула к Тени. С экрана на него смотрела смуглая девушка с волнистыми каштановыми волосами. Фотографию словно сделали для паспорта.

– Это Тара Кастанеда – семнадцать лет, студентка колледжа, подрабатывает в кафе. Однажды ночью, когда она возвращалась со смены, на нее напали двое мужчин. Как нельзя кстати рядом оказалась статуя Айрис, которая разорвала их на куски. Прямо на глазах Тары. – Кларк щелкнула по клавише, и на ноутбуке открылась следующая страница, с частями тел, собранными на двух столах в морге. – Как видите, у одного из них не хватало руки. Она просто пропала. В ту же ночь Тара обратилась в полицию и рассказала обо всём, что видела. В том числе о том, что статуя буквально съела руку одного из нападавших. Конечно же, Таре не поверили, – открылся следующий слайд со статуей льва, стоящей на входе в национальную библиотеку. – Спустя два дня работники библиотеки, проходя мимо этой статуи, почувствовали странный запах. Трупный запах. Они вызвали полицию и после вскрытия статуи внутри обнаружили разлагающуюся руку. Инцидент быстро связали с нападением на Тару. Ее нашли, и она подтвердила, что это была та самая статуя, которая спасла ее.

Тень сглотнул. Свидетели их с Айрис работы, конечно же, бывали, но обычно «Альтернат» относился к этому спокойно. Что же произошло, что к ним наведался сам кандидат на должность губернатора штата?

– Что случилось сегодня утром? – только и спросил Тень.

Кларк тяжело вздохнула и снова щёлкнула по клавище. В этот раз включилось видео. Похоже, отрывок из интервью. Тара сидела на диванчике с прикрепленным к чёрной рубашке микрофоном. Ведущая говорила:

– Тара, ты единственная видела собственными глазами, что на самом деле убивало преступников все последние дни. Есть очевидцы, которые видели руку внутри статуи, и много свидетелей, которые заметили, как полиция крутилась возле библиотеки. То, как реагируют власти, только подтверждает, что мы столкнулись с чем-то, ну, как минимум, трудно объяснимым. Скажи, что это было? Кто-то управлял этой штукой? Может, рядом кто-то стоял или?..

– Я шла по улице и внезапно меня потянули в сторону и зажали рот рукой. Было так страшно. Они хотели денег. В том переулке не было больше никого, звать на помощь не получалось. – Тара закачала головой, смотря перед собой пустыми глазами. – А потом я услышала… какой-то приближающийся стук. Эти уроды успели только отпустить меня, когда каменная статуя набросилась на них. Я не понимала, что вижу. Настоящая бойня, я даже закричать не смогла. Только отползла подальше.

– Преступники ещё были живы, когда она рвала их на части?

Тара лихорадочно закивала и прошептала:

– Да. Я видела, как они дергались. Кажется, статуя в первую очередь сделала что-то с их шеями, из-за чего они… хрипели, – она сглотнула. – Статуя была словно живая, но убивала не как животное, у нее словно был человеческий разум. Она точно знала, что и как сделать без шума.

Тара закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Все хорошо, – мягко произнесла ведущая.

– Я думала, что умру. Я думала, это нечто разорвет и меня, но… Закончив, оно посмотрело на меня и убежало прочь. Оно убило преступников и пощадило меня – жертву. Будто оно имеет какие-то моральные принципы, – Тара провела рукой по лбу и нахмурилась. – Знаю, звучит абсурдно, но это так. Оно или, возможно даже, они не убивают кого попало. Меня оставили в живых, хотя я была свидетельницей. Сами по себе они просто статуи. Кто-то стоит за ними.

Запись закончилась. Тень сидел неподвижно, едва дыша. Теперь он понимал и внимание мистера Донована, и беспокойство Кларк.

– Это вышло ночью, а к утру уже было под пять миллионов просмотров. И это не считая то, сколько миллионов просмотров набрали отрывки из этого интервью на других платформах.

– Блогеры, – произнес мистер Донован с отвращением. – Можно контролировать СМИ, но только не этих самопровозглашённых журналистов. О нас говорят уже на континенте.

– У них нет никаких доказательств того, что этот инцидент связан с «Альтернатом»… – попытался всех, и в первую очередь себя, успокоить Тень, но мистер Донован его прервал:

– Пока нет, но, зная этих интернет-следователей, уже скоро они что-то откопают и притянут к вам. Работа «Альтерната» под угрозой, – он обвел Кларк недобрым взглядом. – А зная, что у вас есть такой «доброжелатель», как Хантер Харвил, думаю, новый скандал – вопрос времени.

Кларк облизнула пересохшие губы.

– Всё это началось из-за интервью. Полагаю, удалять его бесполезно, подговаривать Тару менять показания – тоже. Люди что-то заподозрят.

– А может, нам всё-таки лучше напрямую рассказать Таре о том, что случилось? – предложил Тень, тут же получив два осуждающих взгляда. – Тогда она убедится, что ее показания могут затруднить работу компании, которая спасает простых людей. Очевидно, она очень даже благодарна за свое спасение. Вряд ли она нас осудит.

– Ты предлагаешь сказать правду гражданскому лицу? – переспросила Кларк, словно желая убедиться, что ей не послышалось. – Тара может всё разболтать.

– Она не выглядит как человек, который захочет нажиться на этом.

– Знаете, Тень, – обратился к нему мистер Донован, – мы не сомневаемся в том, что в людях вы разбираетесь лучше нас, но это слишком рискованно.

– А что вы предлагаете? Хантер в любой момент может воспользоваться ситуацией, чтобы навредить нам. Он ненавидит нас. Уверен, он уже что-то задумал. Такие, как он, не сидят на месте долго. Мы должны пресечь любые попытки дискредитации «Альтерната» уже сейчас.

Ответное молчание дарило надежду. Ни Кларк, ни мистер Донован, кажется, не могли возразить.

– Есть другие идеи? – спросил Тень с легким намеком на вызов. – Что ещё мы можем сделать?

Мистер Донован вскинул брови, выпрямился и встал, поправляя пиджак.

– Придётся поступить по-вашему, Тень, – согласился он с явной неохотой. – Проблема пока не глобальная. К нашей радости, в мире немало скептиков, но конспирологов тоже полно, поэтому вопрос пока не обсуждается на государственном уровне. Возможно, по-человечески поговорить с Тарой в данной ситуации – лучшее решение, – он кивнул Кларк, обращаясь к ней: – Под вашу ответственность. Буду ждать результатов.

Курт не любил сидеть в своей комнате. Он умышленно выбрал самую крошечную и неуютную, которую нашел в штабе Хантера, чтобы еще сильнее мотивировать себя каждый день тренироваться на арене. Из-за раны он потерял драгоценное время, так что теперь просыпался на час раньше и ложился на час позже – все, чтобы восполнить пропущенные тренировки.

Бой с Янтарной Тенью показал ему, что необходимо отточить скорость, выносливость и силу удара. Тело Курта было устроено так, что, как ни старайся, крупнее не стать: ни через физическую нагрузку, ни путем набора массы – ел он немного и строго два раза в день, от переедания и жирной тяжелой пищи его тошнило. Придется делать упор на другое.

После часа на беговой дорожке он принял душ и решил прогуляться по коридору. Тяжелые ноги гудели и будто пружинили от каждого шага, отдавая болью в ватных коленях. Но для Курта все это было знаком, что тело привыкает к новым нагрузкам. А значит, он становится сильнее.

Помимо тренировок Курта волновал этот жутковатый Лиям – еще одно дитя Зотиса и новая пешка Хантера. Ничего в этом несуразном, потрепанном парне не вызывало ни капли доверия. Даже от одежды словно веяло сыростью и плесенью. Мало того, что с виду псих, так еще и мечтает об убийстве всего человечества. Его наивность даже забавляла, только вот Курт не мог отделаться от мысли, что этот Лиям принесет больше вреда, чем пользы. Не похож он был на того, кто следует приказам. Для него приглашение в команду – скорее, детская забава.

Стоило подумать о Лияме, как он мелькнул впереди, с довольной улыбочкой чеширского кота. Насторожившись, Курт пошел за ним, глянул за угол и увидел, как Лиям заходит к себе в комнату и закрывает дверь.

Тревога не проходила. Курт буквально чувствовал: что-то не так. Спустя всего пару секунд после того, как щелкнула дверь в комнату Лияма, подозрения подтвердились.

– Ну как тебе? – послышалось из-за двери. – Нравится тут?

– Да! У вас такая просторная красивая комната, дядя Лиям.

Курт оцепенел. Это… голос маленькой девочки?

– Я принес тебе сладости, – продолжал Лиям игриво и недобро.

– О, спасибо!

Что ребенок делает в штабе Хантера, еще и в такой компании?

Курт сжал кулаки и стиснул зубы. Стало душно, хоть вентиляция работала на полную. Сердце стучало в груди, словно желая вырваться наружу. Нет, он должен разобраться! Пусть он познакомился с Лиямом всего пару дней назад, но таких типов необязательно знать долго, чтобы почуять подвох.

Он подошел к двери и дважды постучал. Радостный голос девочки стих. На мгновение Курту даже показалось, что жизнь за дверью застыла, но тут послышались ленивые знакомые шаги босых ног, замок щелкнул, и дверь тихонько открылась. В проеме показалась голова Лияма.

– О, Курт, что-то случилось? – у него была раздражающая привычка растягивать некоторые гласные и говорить на выдохе, отчего голос становился усталым.

– Да, – стоило усилий не придавить Лияма этой дверью. – Что в твоей комнате делает ребенок?

Бледные потрескавшиеся губы растянулись в лукавой улыбке. Лиям выпрямился, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, отошел от нее на несколько шагов и, уставившись на Курта широко раскрытыми глазами, прошептал:

– Не мешай мне. Я знаю таких, как ты. Угрюмые душнилы, которые портят веселье. Мне такие не нравятся.

– Повторю свой вопрос во второй и в последний раз, – отчеканил Курт так, что Лиям вздрогнул. – Что в твоей комнате делает ребенок?

Лиям ссутулил плечи, опустил свою лохматую русую голову и замотал ею, словно пытаясь что-то вытряхнуть.

– Какой же, какой же ты душный! – протянул он жалобно. – Не люблю таких, не люблю! Не люблю, когда мне задают вопросы, на которые я не хочу отвечать! – Он поднял голову. – Как жаль, что Хантер запретил убивать членов команды. Но ничего. Когда-нибудь мне это место наскучит, и я вас всех тут грохну. И начну с тебя.

– А Хантер о твоих планах знает? – угроза Курта нисколько не напугала, он только усмехнулся про себя и в очередной раз удивился наивности Лияма.

– Неа. – Он принялся переминаться с пятки на носок, задумчиво смотря вверх. – Но я думаю, он не успеет ничего осознать.

– Уверенности тебе не занимать, но ты так и не ответил на вопрос.

Лиям спрятал руки за спиной.

– Знаешь, может моя цель уничтожить человечество, но я все равно люблю людей. Они напоминают мне крыс, брошенных в воду. Такие интересные и забавные. – Он бегло оглянулся на дверь. – Вот взять эту девочку. Она сидит сейчас в моей комнате, радостно уплетает конфеты под теплым пледом и смотрит мультфильмы на своем новеньком телефоне. Она чувствует себя в полной безопасности и без тени сомнения принимает от меня все, что бы я ей ни протягивал. Такая доверчивая. Привязать ее к себе так легко… – Улыбка Лияма стала безумнее. – И вот ты только представь, что человек, который доставил ей столько счастья, причинит ей боль. Возьмет и ударит ее. Или что-нибудь ей сломает. О, видел бы ты лица детей, с которыми я такое проделывал! Уже столько раз это пробовал, а удовольствия меньше не становится. Они выглядят такими напуганными и смешными, но не сразу осознают всю опасность. В их маленьких сердечках все еще бьется надежда на то, что они ошиблись, что им просто показалось, что они сделали что-то не так и поэтому заслужили такое обращение. Они продолжают цепляться за тебя, искать в тебе любое проявление ласки. Они не предпринимают ни единой попытки спастись или сбежать. Это самая сладкая, самая увлекательная игра, в которую я когда-либо играл. А главное, она не надоедает. Главное – менять людей.

Курт тщетно пытался осознать услышанное. Да что за бред? Казалось, над ним шутят, ведь не может человек всерьез говорить о таком? Тут наверняка в конце припрятано насмешливое «Ага, а ты и поверил!»

– И что ты делал с ними потом, ближе к концу игры? – ровно спросил Курт, хоть живот и крутило от тревоги и отвращения.

– Потом? – Лиям закачал головой из стороны в сторону. – Потом я их, конечно же, убивал. Каждого хватает в среднем на неделю. Даже самая любимая игрушка рано или поздно может надоесть. В такие моменты они все равно цеплялись за меня, ведь я становился всем для них. Когда я душил их, они даже не понимали, что происходит, ведь дети не знают, что такое смерть.

Убить Лияма на месте – в эти секунды для Курта не было ничего желаннее. Как Хантер мог допустить такого человека к их работе? Само осознание, что этот ублюдок все еще дышит, будило ярость. Но Курт хотел узнать еще кое-что, прежде чем сделает окончательные выводы.

– А что же Хантер? – спросил Курт все так же сдержанно, только нижнее веко ощутимо задергалось.

– Он мне разрешил приводить детишек, прикинь! – Лиям развел руками. – А я так боялся, что будет душнить. Я бы тогда точно отказался вам помогать… Кстати! – он щелкнул пальцами. – Скоро я устрою потрясающее шоу! Оно станет самым просматриваемым в мире, я уверен!

Курт предположил, что речь о задании Лияма, но это не успокоило. Перед глазами маячили девочка за дверью и ее безутешные родители.

– А ты молодец, – вдруг обратился к нему Лиям. – Обычно, когда я рассказываю о своих увлечениях, люди смотрят на меня, словно я монстр какой-то, а ты спокойно отнесся…

Курт прошел мимо, не дав ему закончить. Ноги сами понесли его вперед, к кабинету Хантера.

Он зашел, забыв постучать, и застал хозяина на диване, с книгой.

– Ты разрешил Лияму привести сюда ребенка? – выпалил он с порога.

– Да, и не стоит говорить об этом словно о какой-то трагедии, – ответил Хантер монотонно и перевернул страницу.

– Разве ты не знаешь, что он собирается делать?

– Меня это не интересует. Мне нужны его навыки, а ему интересно со мной поработать. В обмен предложил заплатить ему и дать свободу заниматься своими «увлечениями».

– Увлечениями? – Курт встал перед Хантером, желая, чтобы тот хотя бы поднял глаза. – Он издевается над детьми: сначала приручает, а затем…

– Я же сказал, – процедил Хантер сквозь зубы. – Меня это не интересует. Все, что мне нужно, – чтобы Лиям выполнял свою работу, а что он делает в нерабочее время, меня не касается, – Хантер наконец поднял голову. – В жизни своих людей я не лезу. И тебе советую. Никто лучше Лияма не сможет сделать то, что я задумал. Ты сам это сейчас доказываешь, – Хантер расселся поудобнее, откинувшись на спинку дивана, и закинул ногу на ногу. – Но не переживай. Я уберу его, как только он выполнит свои обязательства. А пока его не стоит тревожить. Пусть играется.

Курт опустил плечи. Ему резко захотелось куда-нибудь присесть, унять странную тянущую слабость в ногах.

– Я уверен, что есть другие способы осуществить твои планы, – заговорил он спокойнее. – Без Лияма. И без каких-то зверств. Уверен, я смогу что-нибудь предложить.

Это была слабая попытка достучаться до Хантера. Не то чтобы Курт надеялся его переубедить, просто не мог промолчать.

На губах Хантера заиграла насмешливая улыбка.

– Не расстраивай меня своими «проникновенными» речами. У тебя кишка тонка взяться за такую работу. Конечно, не помешало бы набраться опыта, но, боюсь, работа Лияма тебя только сломает, и ты не сможешь заняться Тенью. А это твоя главная задача. – Хантер метнул на него пронзительный взгляд, голос заледенел: – Или что-то изменилось?

Курт прикусил губу. Тело начало неприятно покалывать.

– Нет. Конечно, не изменилось.

Лицо Хантера смягчилось, взгляд стал даже участливым:

– Как тренировки? Как твое состояние?

– Хорошо, – отмахнулся Курт.

– Тогда иди. Наберись сил.

И Курт ушел, не проронив ни слова. Впервые он вот так показал Хантеру свой характер, решился о чем-то поспорить. Раньше побаивался, но это оказалось не так страшно, как жить с осознанием, что у тебя под боком маленькая девочка, которую не можешь спасти.

По дороге в комнату Курт осматривался, словно никогда раньше тут не был. Ему встретилась Мива, затем пара знакомых сотрудников, отвечавших за порядок в здании. Все они приветствовали его, а он им, кажется, даже отвечал.

Потому что вдруг почувствовал себя здесь чужим.

Наглотавшись обезболивающего и плотно позавтракав, Иван неохотно выползла из своей комнаты. В первые дни месячных она обычно безвылазно лежала под теплым одеялом, много спала и ела, а сейчас почти насильно тащилась в кабинет Кларк. Просто так от скуки она не зовет, а учитывая, что даже не потрудилась намекнуть, что случилось, дело важное. Не сказать же ей: «Отменяйте все, у меня месячные».

Чуть горбясь от тянущей боли, Иван вышла из общежития, преодолела расстояние до главного корпуса, потихоньку забралась на второй этаж и, наконец, добрела до кабинета, мечтая об одном – присесть. Она постучала, услышала приветливое «Войдите» и открыла дверь. Кларк ждала ее у рабочего стола.

– Что-то случилось? – с легкой тревогой спросила она, привстав.

Иван усмехнулась про себя. Вероятно, у нее было такое измученное лицо, что видно даже издалека.

– Все нормально. – пробормотала она, закрывая за собой дверь и скользя сонливым взглядом по кабинету. Тут же здесь обнаружилось кое-что неожиданное – некий мужчина в черном костюме, сидящий напротив Кларк и спиной к Иван.

– Иван, познакомься, Джефф Миллер.

Незнакомец вздрогнул и, встав, развернулся к Иван. Невысокий, среднего телосложения, лет сорока. Короткая борода, зачесанные назад темные волосы и довольно приятное, простодушное лицо.

– Доброе утро, Иван, – кивнул он дружелюбно и слегка неловко, словно сам нервничал от ее присутствия.

Иван немного расслабилась: Миллер не казался опасным.

– Здравствуйте, – она подошла ближе, Кларк указала на свободное кресло, и Иван наконец села. Ох, какое же облегчение пробежало по спине.

Кларк улыбнулась. Сейчас она выглядела спокойной, да и вся непринужденная атмосфера в кабинете подсказывала Иван, что ничего страшного ее не ждет. Становилось все любопытнее, зачем ее позвали.

– Иван, помнишь, я говорила, что тебе, наследнице компании «Альтернат», нужно будет пройти обучение…

Тут же захотелось взвыть. Учеба, завещание отца! Ах да, ну конечно.

– Да, помню…

– Так вот, – Миллер откашлялся в кулак, – я знал твоего отца при жизни. Он был хорошим человеком…

«Таким хорошим, что кинул старшего сына» – чуть не съязвила Иван. Что ни говори, а этот факт похоронил в ней все светлые чувства к отцу, которые и так едва пробудились благодаря его завещанию.

– Перед его смертью я дал ему слово, что если ты найдешься, я прослежу за тем, чтобы твое вступление на должность главы «Альтерната» прошло гладко. – Миллер постучал пальцами по кожаным подлокотникам. Иван казалось, что он избегает прямого взгляда. Больно нерешительный и стеснительный для своей должности. – Я буду курировать тебя. Мистер Харвил выделил бюджет на твою учебу, так что я уже нанял преподавателей. – Он взял с пола портфель, достал папку с бумагами и протянул Иван. – Можешь ознакомиться с планом обучения.

Первым, что бросилось в глаза, когда Иван открыла папку, был список предметов на всю страницу, включая уроки по этикету. Она машинально сглотнула. Алгебра, история, химия… От самих этих слов закипали мозги.

– Уроки проходят с понедельника по пятницу, с девяти утра до двух дня с перерывами на отдых, – зачитала она на следующей странице, безуспешно пытаясь скрыть отчаяние в голосе.

– Да, – подтвердил Миллер бодро и тут же осторожно, словно боясь реакции, добавил: – Сегодня вводное занятие по этикету. В течение трех дней нужно будет сдать тест по каждому предмету, чтобы определить уровень твоих знаний и скорректировать программу обучения. Со следующей недели начнутся занятия.

От таких новостей Иван даже ненадолго забыла о боли в животе. Кларк вздохнула, привлекая ее внимание или, скорее всего, прося сделать лицо попроще.

– Не волнуйся, вся программа будет подстроена под тебя, – Кларк выпрямилась, сдержанно улыбаясь и сочувственно смотря на Иван. Явно хотела ее поддержать, только вот не особо получилось.

Иван понимала, что рано или поздно учиться придется, да только ей было сложно даже представить себя хотя бы окончившей школу. Она всегда считала, что думать, – это работа Эймери, а ее задача – добывать еду. Так они жили годами. Перестроиться в короткий срок Иван не могла. До сих пор, просыпаясь, она машинально думала о том, что надо бы пораньше сходить к фудтраку, чтобы занять очередь.

– Я все поняла, – уныло подытожила Иван и опустила папку на стол. – Во сколько сегодня урок по этикету?

– Так, посмотрим, – Миллер уставился на наручные часы. – В двенадцать. Через часик, получается.

– Круто, – пробормотала Иван, дернув ногой. Ей вдруг очень захотелось к Эймери, чтобы вдоволь нажаловаться. – Я могу идти?

– Да. В 11:50 жду тебя у кабинета мисс Кларк. Я проведу тебя в аудиторию для занятий.

– Хорошо, спасибо.

Иван вышла и еще пару секунд постояла у двери, пытаясь принять реальность: отныне ей придется учиться! Всего-то через час какой-то человек начнет ее перевоспитывать, перекраивать под нужды отца. Как бы сдержаться и не послать его куда подальше после первых же замечаний.

Эймери должен был тренироваться в спортивном зале, но там Иван нашла лишь Азаруэля, увлеченно копавшегося в телефоне.

– Где Эймери? – спросила она на входе.

– У него перерыв пятнадцать минут, только ушел. – Он засунул телефон в карман толстовки и усмехнулся. – А что? Уже готова к тренировкам?

– Я вообще не представляю, как мне и тренироваться, и учиться!

– О-о-о! – Азаруэль вскочил. – Теперь понятно, почему у тебя такое несчастное лицо.

– Да что ты говоришь! – Иван рухнула на скамейку, запрокинув голову к потолку. – Через час урок по этикету. Мозгоправить меня будут! Можешь начинать злорадствовать.

– Отлично. Надеюсь, хоть там тебя научат здороваться со старшими.

– Ой, да иди ты. Тоже мне, воспитанный нашелся.

Улыбка медленно сошла с губ Азаруэля. Он встал рядом спиной к стене и скрестил руки на груди, а взгляд устремил вперед, будто стараясь не смотреть на Иван.

– Если серьезно, без этого никуда. Быть владелицей компании значит каждый день разговаривать с важными людьми. Сказать им «да иди ты», когда с чем-то не согласна, не выйдет. Ты должна уметь правильно держаться и подбирать слова.

– Да знаю я! – Иван хлопнула себя по коленям. – Но там же еще куча другой учебы! Ну вот зачем мне алгебра и история? А биология? Как химия поможет мне вести дела компании?

– Тебя послушать, так все школьные предметы нужно отменять. Учеба развивает мышление. Как минимум поэтому она тебе нужна. В твоем положении пройти обучение будет не так сложно.

Это было нелегко, но Иван мысленно признала правоту Азаруэля. Люди вокруг хотели ее успеха даже больше ее самой, так что никто не даст ей забросить все на полпути. Она лишь предпочла бы услышать все это от рассудительного Эймери, а не от Азаруэля, понять которого ей порой не удавалось. Вроде зануда, которому лишь бы кого-то задеть остроумием и испортить настроение, но порой – выдает такие вещи, которые заставляют вспомнить: это вообще-то принц Темного измерения, нелюбимый ребенок в семье и вдовец с горьким прошлым. Иван даже взгрустнула от этой мысли и, поддавшись странному порыву, мягко пробормотала:

– А ты не такой конченный, как я думала вначале…

Казалось, Азаруэль даже передернулся. Иван почувствовала его пристальный взгляд, и пока он в очередной раз не съязвил, решила опередить его в этом:

– Иногда можешь что-то дельное выдать.

– Ва-ау, – протянул Азаруэль словно бы разочарованно. – Ну спасибо за похвалу.

– Я даже не пыталась, так что не обольщайся.

– Тебе правда не помешает научиться разговаривать со старшими.

– Ой, да…

– Сама иди.

Иван возмущенно вылупилась на него, мечтая огреть какой-нибудь близлежащей гантелей.

– Даже твои ругательства стали предсказуемыми.

– Я тебя сейчас ударю…

Азаруэль вскинул брови и задумчиво отвернулся, точно вспомнил о чем-то. Может он и собирался намекнуть на загадочную перемену своего настроения, – Иван все-таки сомневалась, что его впечатлила ее угроза, – но его прервал Эймери, только что вернувшийся в спортзал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он и подошел к ней. – Я заходил к тебе с утра, но ты спала. Решил не будить.

– Уже легче. – Иван подвинулась, приглашая его сесть рядом, но, похоже, Эймери решил сразу приступать к очередной тренировке. – У меня меньше чем через час урок по этикету.

– А, мисс Кларк вплотную занялась твоим образованием, – Эймери прошел к беговой дорожке и принялся настраивать ее, склонившись к панели управления. – Если хочешь, то я могу пойти с тобой.

– Я не против позориться при тебе.

– А у меня ты спросить не забыл? – подал голос Азаруэль. – У тебя перерыв в час, а не в двенадцать.

– В таком случае я его перенесу на час раньше, – невозмутимо ответил Эймери. Беговая дорожка уже запустилась.

Азаруэль фыркнул и упер руки в бока, явно недовольный самоуправством.

– А знаешь, тебе уроки по этикету тоже не помешают, так что можешь сходить.

Эймери улыбнулся уголками рта, на первый взгляд мирно и вежливо. А затем молча встал на дорожку, и теперь в этой его улыбочке сквозили насмешка и вызов. Все-таки было забавно наблюдать за этими двумя. Кто же в итоге победит в их маленьком соперничестве за главенство? Пока счет вел Эймери.

В двенадцать Иван и Эймери уже сидели в аудитории. Иван мысленно приказала себе привыкать к белым стенам, матовому освещению и серой мебели, в частности к трем партам, учительскому столу, шкафу за спиной и интерактивной доске, – если судить по плотному расписанию, они скоро станут ей как родные.

Тара Кастанеда работала официанткой на полставки в сети популярных у подростков закусочных. Их филиалы за последний год расплодились по всему Нью-Йорку, в том числе в новом торговом центре в самом сердце города, куда ее и определили.

Рабочий день начинался в три часа дня и заканчивался в одиннадцать ночи, с последним клиентом. А утром Тару ждала парта в местной школе и козлы-одноклассники, вечно травившие ее за статус иммигрантки и твердившие: ей так и суждено всю жизнь прожить прислугой в чужой стране.

Но Тара привыкла. Поначалу насмешки и тычки доводили ее до истерик, но однажды она так устала плакать и злиться, что заставила себя заткнуться прямо во время очередного рева. На ее самооценке не осталось живого места. Тара пережила столько боли, что перестала ее чувствовать. И тогда она просто сказала себе: «Не слушай. Нет смысла жалеть и тем более ненавидеть себя. А они не думают о тебе так много, как тебе кажется. Они самовлюбленные болваны, а ты для них так, маленькая забава»

И постепенно Тара научилась игнорировать всю эту дрянь и перестала оплакивать свою нелегкую жизнь.

В какой-то момент, прокручивая в голове все оскорбления, она поняла, что это… даже заряжает. Как же приятно понимать, что людям есть до нее дело! Может, они ненавидят ее, но ведь думают о ней, покоя себе не находят! Так сильно хотят ей нагадить, хотя бы испортить настроение на весь день.

Ну что ж, пусть попробуют. Она сотрет с их лиц эти глупые ухмылки. Уничтожит, унизит их своим успехом. Как сладки мысли об этом!

А пока она пришла на работу. Смена через полчаса, а значит, надо бы поскорее надеть эту несуразную форму, – серые штаны, белую футболку и розовый фартук, который на худенькой низенькой Таре смотрелся как мешок, из которого выглядывали голова с копной волнистых каштановых волос, собранных в высокий хвост, и руки, украшенные резиновыми браслетами, – их Тара купила у волонтеров из приютов для животных.

Наконец она вышла в зал, надела на лицо легкую улыбку и начала обслуживать столики.

Клиенты попадались разные: от молодых гиперопекающих мамочек, следивших за тем, чтобы их пятилетнее чадо не сделало лишний глоток калорийного коктейля, до шумных подростков и снобов, требующих ресторанного сервиса. После полугода работы Тару и тут уже было не удивить. Затем в зал зашла какая-то парочка. На первый взгляд очередные неформалы, но высокий парень в больничной маске, солнцезащитных очках и с низко надвинутым капюшоном ее напряг.

– Надеюсь, у них есть меню для веганов, – бросила его спутница, оглядывая розовый зал с явным недоверием. – Да тут словно единороги на пару с Барби проблевались.

Тара с усилием подавила смех: прыснула в кулак, изображая кашель. Она и сама устала от этих розовых полов и стен, розовых столов, розовых подушек, розовых блесток, пушистых ковров в зоне для детей. Голова кругом шла от такой обстановочки.

– Давай сюда сядем, в этом углу людей поменьше. И от этих окон панорамных далеко. Меньше народу нам в рот будут заглядывать.

Ее спутник покорно сел за угловой столик спиной к залу и взял меню. Надо же, он еще и в перчатках. Ни сантиметра его тела не видно.

«Ладно, это не мое дело. Может, он чем-то болен» – сказала себе Тара и отправилась разносить блюда. Не терпелось принять заказ у странной парочки и рассмотреть их поближе, уж очень они отличались от всех фриков, которых она видела раньше. Да и у девушки было неплохое чувство юмора и окрашивание волос совсем как у Харли Квин.

Спустя две минуты Тара подошла к их столику, вооружившись блокнотом и ручкой.

– Вы готовы сделать заказ? – спросила она с любезной улыбкой.

Девушка подняла изучающий взгляд. Казалось, еда интересует ее куда меньше, чем Тара. И все же она не глядя ткнула в веганское меню и сказала:

– Вот это мне дайте.

– Веганский бургер с соевой котлетой?

Гостья вскинула брови, словно для нее самой стало сюрпризом то, что она сейчас заказала.

– Д-да, пожалуйста. И попить что-нибудь принесите. Я не аллергик, так что на ваш выбор.

Показалось, или эта девушка только что многозначительно переглянулась со своим спутником? Странная парочка напрягала Тару все больше, и теперь ее внимание было приковано к мельчайшим деталям в их поведении. Не стоило упускать ничего важного, мало ли что.

– Хорошо. – Тара не подала вида, что озадачена, и внесла заказ в блокнот. – А вы, сэр, что-то выбрали?

Плечи парня резко опустились. Он потер маску на месте подбородка и произнес едва слышно:

– Мне вот этот салат, – он ткнул, казалось, в первое попавшееся на странице ведерко с салатом.

– С морской капустой?

– Да. Питье не нужно.

– Поняла. – Тара закрыла блокнот. – Благодарю за заказ. Ожидайте.

И все-таки до чего же они странные…

Тара задумалась. На очередных охотников за новыми рассказами о живой статуе эти двое вроде не походили. Да они даже телефонов в руках не держали! А может… может, они оценивали качество обслуживания?

Пожалуй, это самое страшное, что Тара могла себе представить. Как и все официанты, она боялась столкнуться с тайными ревизорами и была наслышана о массовых увольнениях сотрудников в других филиалах сети после плохих отзывов.

Своими подозрениями она поделилась с менеджером, и та, несколько минут понаблюдав за подозрительной парочкой, уверенно заявила: «На последних проверках были люди, очень похожие на этих двоих. Надеюсь, их заказ уже готов? Только не подавай вида, что ты все поняла. Это могут быть простые фриковатые посетители, но рисковать мы не можем».

Таре и самой не хотелось бы завтра обнаружить на страничке компании в поисковике плохой отзыв от человека со звездочкой. Это урон не только филиалу, но и всей компании, а значит, как минимум лишение премии, если не увольнение. Ох, только бы не вылететь с работы сейчас! Ей нужны деньги на колледж, который отец, ветеран войны, едва ли оплатит хотя бы наполовину. А хорошее образование откроет ей двери к высокооплачиваемой работе. И вот тогда она всем докажет, чего стоит Тара Кастанеда.

Собираясь выносить заказ, Тара покрутилась перед зеркалом в комнате для персонала, поправила пояс фартука, водой прилизала выбивающиеся пряди на макушке и отрепетировала улыбку. Наконец она вышла к гостям с подносом и без единого стука поставила блюда на стол.

– Ваш заказ. Приятного аппетита!

Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг девушка решительно окликнула ее:

– Извините!

Таре захотелось ударить себя по лицу. Точно, как она могла забыть! Нужно было на месте поинтересоваться, не желают ли гости чего-то еще. Все так же приветливо она повернулась к гостям и спросила с улыбкой:

– Да, конечно. Чем я могу помочь?

– Вы ведь мисс Кастанеда? – вдруг обратился к ней парень. Тара окончательно растерялась. – Мы хотели бы поговорить с вами, если вы не против. Понимаете… Ох, – он мягко усмехнулся. Тара подумала, что в тот момент она, вероятно, выглядела забавно. – Не бойтесь нас. Мы не журналисты и не блогеры, если вы этого опасаетесь. Мы…

– Выше. – Девушка схватила бургер и жадно надкусила. – Мы, словом, одна из причин, почему с вами произошел тот случай… – она метнула взгляд на парня и добавила с набитым ртом: – Ну ладно. В основном, только я.

У Тары вспотели ладони.

Хорошая новость: перед ней не ревизоры, а значит, ее никто не уволит. Плохая новость: она вляпалась во что-то похуже. От волнения бросило в жар. Каждый намек на то нападение заставлял ее переживать жуткую ночь заново.

– Что это значит? – спросила Тара, неосознанно прижимая поднос к груди. – Что значит «одна из причин»?

Парень придвинул к себе картонное ведёрко с салатом.

– Давайте поговорим после вашей смены или в перерыве? Разговор важный, но, поверьте, бояться вам нечего.

– Кто вы? Я ничего не понима…

Пол под ногами вдруг задрожал. Тут же уши заложило от грохота снаружи. Кажется, что-то взорвалось? Где-то внизу? На мгновение в кафе повисла звенящая тишина, но тут же кто-то снаружи крикнул:

– Это теракт!

Людей захлестнула паника, но Тень пришел в себя раньше всех. Молниеносно вскочил со стула и первым выбежал из кафе. Этаж медленно заполнял черный едкий дым.

Подойдя ближе к перилам и выглянув в пролет, Тень убедился, что дым идет с первого этажа. Люди уже лихорадочно метались в поисках выходов. Сердце сжалось. Тень уже видел подобное, и редко когда это заканчивалось хорошо.

– Ну что там? – покашливая в кулак, к нему подскочила Айрис.

– Внизу что-то взорвалось, вон та… – он указал на дымящиеся обломки мраморного фонтана в центре первого этажа и тут же заметил рядом неподвижные окровавленные тела. Слова застряли в горле. Сколько бы он не видел трупы, привыкнуть невозможно. Он громко сглотнул, собрал волю в кулак и закончил сдавленно: – Судя по удушающему запаху, это не просто бомба. Нужно проверить выходы, вентиляцию и вывести людей.

– Я разберусь! – Айрис хлопнула его по спине. – А ты найди причину взрыва.

Тень спустился по выключенному эскалатору к четвертому этажу. Катастрофа уже сейчас выглядела чудовищной. И явно не совпадение… После столкновения с Хантером теракт именно там, где в этот момент находился Тень, выглядел подозрительно.

Неожиданно для себя он ненадолго растерялся: даже не знал, с чего начать и как заглушить нарастающую панику. Ее подпитывали и страх неизвестности, и бледные лица людей. Их крики и гам накрыли его стеклянным куполом, так, что не услышать собственных мыслей:

– Вызовите полицию!

– Почему так душно? Что с вентиляцией?

– Мне трудно дышать, мама…

Тень прикусил губу. Он был почти уверен, что за всем стоит Хантер. Наверняка вот-вот явится или он сам, или его шестерки.

Он выхватил телефон из кармана толстовки и позвонил мисс Кларк. Подняв трубку, она тут же перехватила разговор:

– Мне только что сообщили о взрыве.

– Думаю, это Хантер, но я пока никого не встретил. – Тень побежал по эскалатору на третий этаж. – Все задыхаются от едкого дыма. Нам нужна подмога.

– Дело в руках полиции и военных. Они уже отправили своих людей.

– Но ведь если это действительно Хантер, наверняка не обойдется без боя. Если гражданские увидят меня…

– Тут я тебе не советчик, – горько прервала его Кларк. – Но, Тень, если это Хантер, он будет провоцировать тебя на что-то, что убьет репутацию «Альтерната» на фоне скандала с Тарой Кастанедой. Прошу, будь осторожнее. Скрывай свою личность до самого конца.

Она сбросила звонок. Не успел Тень убрать телефон, как позвонила Айрис.

– Алло, Тень! – ее слова больно ударили в барабанные перепонки. Судя по шуму, она пыталась перекричать людей. – Двери на аварийные лестницы заблокированы, вентиляция не работает, – она сухо прокашлялась. – Двери я уже ломала, но за ними словно бетонные стены. Ничего не получается! Даже я чувствую себя плохо. Тут человек десять в обморок упали. Я не успею спустить всех вниз. Там вообще самый эпицентр этого кошмара, и двери тоже наверняка заблокированы.

– Намочите одежду и приложите мокрую ткань к лицу, дышите только так. Я уже на пути вниз. Пока все не проверю, не спускайтесь. Айрис, – продолжил он вкрадчиво: – Помоги людям, собери их в кучу.

– Этим я сейчас и займусь, – ответила Айрис и бросила трубку.

«Я мог бы растворить купол над зданием и хотя бы попытаться запустить сюда свежий воздух, но так далеко мне не допрыгнуть. Может тогда…»

На четвертом этаже он со всех ног бросился к двери на аварийную лестницу. Рядом толпились десятки людей.

– Пропустите, пожалуйста!

Он протиснулся между ними, снял перчатку и приложил ладонь к железной двери. Она рассыпалась в пыль, но за ней мигом встала стена. Тень растворил и ее, но она выросла вновь. Он повторил так трижды, но здание, точно живое, сопротивлялось. За спиной Тень слышал:

– Что происходит?

– Что это?..

Даже в такой момент люди заметили странности. Это даже успокоило. Будь они совсем в отчаянии, их бы не впечатлили «живые» стены. Тень задумался. Нет, за несколько секунд, пока они вырастают обратно, никого не провести, да и непонятно, что внизу. Нужно разбираться с проблемой по-другому, а пока хоть как-то всех обезопасить. Тень огляделся. На удивление, дым пока распространялся не так быстро, как мог бы. Немного времени есть.

– Сейчас же идите в уборную, намочите одежду и дышите только через ткань! Но ни в коем случае не прячьтесь в самой уборной! – повторил он людям, натянул перчатку обратно и бросился к эскалатору, попутно звоня Кларк.

– Слушаю, – раздалось на другом конце.

– Кто-то или что-то не дает нам выбраться отсюда. Только растворю стену, как она тут же появляется вновь. Нужно разрушить купол, чтобы запустить свежий воздух. Передайте военным.

– Но разве пламя от этого не усилится? И разрушение купола приведет к тому, что осколки посыплются на людей.

– Этот дым явно не от пламени. У него другое происхождение. Ощущается как газ, поэтому нужен свежий воздух. А касаемо осколков… Не знаю, как сделать это, не разрушая купол. Но это единственный способ для вас повлиять на ситуацию снаружи.

Кларк влажно откашлялась.

– Мы посмотрим, что можно сделать, – и тут же повесила трубку.

Тень уже собрался спуститься, как вдруг услышал за спиной:

– Душновато тут, не находишь?

Тень замер. Доли секунды хватило, чтобы понять – вот и зачинщик теракта.

Он медленно обернулся. Перед ним стоял парень в длинном коричневом свитере и узких черных штанах. На веснушчатом лице играла зловещая улыбка, русая растрепанная челка лежала на глазах, в ушах темнели наушники. Он приветливо помахал и заговорил, чуть растягивая слова:

– Не ходи вниз. Ничего интересного все равно там не найдешь.

– Ты дитя Зотиса? – выдохнул Тень. – На Хантера работаешь?

– Может, ты и имя мое знаешь? – буркнул юноша, улыбка тут же сошла с его лица. – Меня зовут Лиям, и да, я дитя Зотиса, и да, я работаю на Хантера. Решил немного разнообразить свою жизнь. Теракты я еще не устраивал, а тут такое интересное предложение, что трудно было отказаться!

Остановить это безумие. Прямо сейчас. Лишь это волновало Тень в тот момент. Каждая секунда на вес золота, но велика вероятность, что поспешные действия только ухудшат положение. Не приведет ли атака к новому взрыву? Чего вообще ждать от этого Лияма? Вряд ли бы он показался перед Тенью, зная о его разрушительной силе и не имея какой-то подстраховки. Нет же, он выглядит весьма расслабленным. Словно уверен, что сейчас ему точно ничего не грозит.

Между тем дыма словно стало меньше – по крайней мере, дышалось уже легче. Может, заработали вытяжки? Это обнадеживало. Тень окончательно решил: все же рискнуть и попытаться узнать о Лияме больше, прежде чем делать резкие движения, тем более нападать. Главное контролировать ситуацию.

– Что тебе нужно? – спросил Тень металлическим голосом, чему поразился сам.

С Куртом ему почему-то хотелось быть мягким с первой встречи, как бы тот ни стремился его убить. Но Лиям… Одна его манера речи и то, с какой простотой он рассуждал об убийствах, наводило ужас. Как с такими вообще говорить? Бессмысленно, до их совести не достучаться. Но выбора не было.

– Да так, просто познакомиться решил поближе, – Лиям спрятал руки за спиной и переминулся с пятки на носок, не отводя любопытного взгляда. – Янтарная Тень, Мируэль Даркарус, принц Темного измерения. Как мог такой как ты согласиться стать мальчиком на побегушках, еще и у «Альтерната»? Они же такие ску…

– Что я должен сделать, чтобы ты выпустил отсюда людей?

– Ну-ну, – Лиям погрозил указательным пальцем, точно отказывал в чем-то ребенку. – Чего ты с темы на тему скачешь? Давай по порядку все обсудим. Тебе разве неинтересно узнать, почему я стал ребенком Зотиса, какова моя способность и цель?

– Прости, но…

– Вот выслушаешь и тогда перейдем к главному. Ты же девушку не сразу на свидание зовешь, как только увидишь. Перед этим нужно узнать ее хоть немного, правда?.. – он прыснул и щелкнул пальцами, уставившись в потолок. – Ой, прости. Я забылся. Откуда тебе знать, невинный ты наш.

Тень сделал вид, словно не слышал его. Что бы ему сейчас ни сказали, как бы ни постарались задеть, он собирался это игнорировать. Лияму не хватает внимания? Что ж, Тень одарит его им, если людям это поможет.

– Так как ты стал ребенком Зотиса? – спросил он так спокойно и заинтересованно, как только мог, и тут же скользнул взглядом по этажу. Люди все еще в сознании. Так Тень и полагал: разговор отвлекает Лияма. От чего? Похоже, от полного контроля здания, или как это назвать? Поэтому вытяжки заработали. Вот и повод потянуть время, а заодно узнать о враге еще больше.

Глаза Лияма прямо-таки загорелись. Да, точно, ему нравилось быть в центре внимания. Даже если ради этого приходилось загонять других в угол.

– Знаешь, обычно девушки не смотрят на таких скромных и худеньких парней как я, еще и сосредоточенных на учебе. Зубрил, короче говоря, – он сел на корточки и обхватил колени, уткнув в них подбородок. – Несмотря на это я рискнул все-таки признаться в чувствах одной девушке, написав ей письма. А она… В общем… Позвала весь класс, и они стали смеяться надо мной. Меня с детства по-разному унижали, но тот раз… Это было слишком жестоко, – он сел на пол, не отпуская колени, и принялся качаться взад-вперед. – С того дня моя жизнь превратилась в кошмар. Ни дня без издевательств. Жить не хотелось. Люди такие жестокие. Во время очередного избиения я и увидел Зотиса…

Что-то в его «печальном» рассказе насторожило Тень.

– Ты отомстил этой девушке?

– Да, но не сразу! – Лиям вдруг раскинул ноги и уперся руками в пол, мечтательно смотря в потолок. – Сначала я убил всех одноклассников, а уже потом взялся за нее. Недели две я держал ее в подвале своего дома, а когда она мне надоела, задушил. Предпочитаю именно этот способ, мне нравится смотреть на людей в такие моменты.

Тень незаметно сглотнул. Неужели Зотис заключает сделки даже из-за такого? Всего одна попытка в год, и та потрачена на обиженного парня, тогда как в мире полно по-настоящему отчаявшихся людей, таких как Курт и Розалин? Накопившаяся боль от издевательств и усталость… да, звучит неприятно, и все же слишком слабая мотивация, чтобы отдавать такую мощную, разрушительную способность.

Дым становился все слабее, и Тень продолжил увереннее:

– Получается, ты все-таки отомстил всем, кому хотел?

– Не совсем. Как я и говорил, меня унижали с детства: родители, одноклассники, люди, которые мне нравились. Сначала я думал, что дело во мне, но со временем понял, что я ведь нормальный парень! Так почему они со мной так? За что? И тогда я подумал, что, быть может, все люди такие. Я не смогу жить спокойно, пока меня окружают неприятели, желающие мне зла и не дающие быть собой. Ты должен меня понять, – Лиям уставился на него с надеждой. – Ты же и сам так сильно отличаешься от других!

Может, если бы об этом говорил кто-то другой, Тень бы проникся, но с Лиямом он не мог избавиться от странного щекочущего напряжения. Боясь спровоцировать его на очередное зверское откровение, он ровно спросил:

– Так твоя цель в жизни – убить всех людей?

Опустив голову, Лиям прошептал:

– Да. Только тогда я смогу чувствовать себя в безопасности. Только в этом случае никто больше не будет мне мешать.

Все больше голосов людей доносилось с разных этажей. Приходят в себя после отравления. Нужно тянуть разговор дальше.

Тень шагнул вперед.

– А что ты подразумеваешь под унижениями?

– О, тебе правда интересно? – Лиям выпрямился. – Например, когда я играл с нашей домашней кошкой, родители оттаскивали меня от нее и кричали на меня. А когда я решил поиграть с одной девочкой, ее родители пришли в школу и меня отстранили от занятий.

Странное беспокойство нарастало. Тень спросил тише прежнего:

– Лиям, а как ты с ними со всеми играл?

– О, ну… – он почесал затылок. – Кошке я любил поджигать хвост. А как-то раз решил поплавать с ней в бассейне. Я-то отлично провел время, а вот она какое-то время барахталась, кажется, желая выбраться, но в итоге утонула. А с той девочкой мы играли в догонялки, но она была какая-то скучная. Мне не понравилось это, и я решил немного оживить нашу игру: кинул в нее камень и разбил ей голову.

Тень прошиб легкий озноб, заставляя передернуться. Опасения подтвердились. Перед ним самый настоящий псих, и переговоры, на которые рассчитывал Тень и ради которых он вынес всю эту «трагическую» тираду, бесполезны. Осознание этого убивало последнюю надежду чего-то добиться.

Что теперь? Атаковать? Продолжать отвлекать, пока дым полностью не рассеется? И где военные, почему еще ничего не сделали?

– Вот как, – только и сказал Тень, не зная, что добавить. Что угодно могло спровоцировать этого сумасброда на новые зверства. Растягивая время, он решил пока подыграть: – Знаешь, ты прав. В мире много плохих людей. Кому как не мне об этом знать.

– Да, ты понимаешь меня! – Лиям вскочил. Он выглядел обрадованным, совсем как ребенок. – Знаешь, а мы очень даже похожи, не находишь? И в то же время – будто противоположности… Так даже интереснее.

«Интереснее…». Сразу вспомнились слова мисс Кларк.

Хантер знал о принципе Тени – не убивать даже врагов. Этим он, похоже, и воспользовался. Теракт уже точно привлек внимание всей страны, и так взбудораженной историей с «живыми» статуями. Теперь Хантер развернул целую арену, где с помощью своей сумасшедшей пешки, готовой перебить сотни людей, заставит Тень открыть лицо – или напасть на Лиама. Что бы он ни выбрал, все увидят люди, а там уже Хантер найдет, как притянуть сюда «Альтернат».

Тень сжал кулаки. Выход из этой ловушки лежал через трупы, но он скорее умрет сам, чем ступит по ним хоть шаг. Он пообещал помогать людям, дабы искупить вину за все катастрофы, которые не предотвратил, имея на то возможность. Он не может сдаться просто так. И не изменит своим принципам.

– Мируэль, а тебе не одиноко? – вдруг спросил Лиям. – У тебя ведь тоже проблемы в любви. Только если мне отказывали из-за того, что такие парни как я не в почете, то ты очень даже ничего – и все равно один. Так как ты справляешься с одиночеством? Как еще не обозлился на весь мир?

«За что же мне на него злиться?» – хотел спросить Тень, но побоялся, что сделает хуже. Лиям спокоен, пока чувствует, что не один в своей беде. Вспылит хоть немного – и вентиляция снова может заглохнуть. Придется поддержать образ страдальца:

– Не знаю. Мне казалось, что если буду помогать людям, то станет легче.

– И стало?

– Нет, – Тень покачал головой. И вдруг понял, что ответил правду.

Да, он искренне хотел помогать людям, но сам преувеличивал значимость этой цели. Иначе он просто не знал, как жить, зачем вставать с постели каждый день. Только это и давало силы улыбаться, когда хотелось плакать. В глубине души, – в этом стыдно было признаться даже самому себе, – Тени правда остро не хватало кого-то, кого он будет любить… по-особенному. Не в этом ли счастье? А он искал спасения, спасая других, потому что мог позволить себе только это. Но, как оказалось, не всегда.

– Знаешь, а я даже рад, что встретил Зотиса, – продолжил Лиям все с той же ребяческой улыбкой. – Я сразу почувствовал себя таким нужным. Он первый, кто помог мне, хоть и в обмен на мое тело. Представь себе, как долго я могу прожить. Перебить восемь миллиардов человек – да на это уйдут столетия! – Он помедлил и вдруг спросил: – Вот ты когда-нибудь задумывался о том, что уже встречал Зотиса?

– О чем ты?

– Ты же помнишь, что Зотис путешествует по нашим страхам? Он предлагает сделку, но если не соглашаешься, – стирает тебе память о встрече.

Тень словно молния ударила. Он никогда не задумывался об этом. Почему-то казалось, что долгожители защищены от манипуляций Зотиса, но это мнение он не мог ничем подкрепить. Хотя он не знал ни одного долгожителя, который бы купился на его уловки и стал обращенным.

Но что если это правда? Что если Зотис уже приходил к Айрис, когда та потеряла всю семью, Азаруэлю, когда тот нашел свою беременную жену со вспоротым животом? И если Тень когда-то и встречал Зотиса, то какой же это был момент? Он не мог припомнить ничего, что сводило бы его с ума по-настоящему.

– Я не думал об этом, если честно, – признался он Лияму.

– Учитывая, что вы враги, а ты у нас такой сильный, он должен был хоть раз прийти к тебе с предложением. Хотя бы попытаться забрать твое тело. Ты стал бы для него лучшей марионеткой, самой смертоносной из всех.

Это предположение пугало еще сильнее. Тень был единственным, кто постоянно мешал Зотису, освобождая его марионеток и забирая артефакты.

Но тут он словно очнулся. Какая разница? О Зотисе можно подумать позже, сейчас вокруг полно людей, которым нужна помощь, а Лиям остается опасным психопатом, пусть и подбросил пару свежих мыслей.

– Ты так и не спросил, что за силу мне даровал Зотис, – обиженно протянул Лиям.

Тень уже догадывался сам и поначалу не счел нужным спрашивать. Но убедиться в догадках все же стоило:

– Что ты умеешь?

– О, у меня очень полезная способность, – Лиям хлопнул в ладони. – Я могу менять формы предметов. Вот, смотри!

Он положил руку на перила, ограждавшие этаж, и те медленно, словно металл под воздействием жара, стекли на пол. Так Тень и думал. Эта способность вполне объясняет «живые» стены. Поразительный уровень контроля, торговый центр ведь очень большой.

– Впечатлен? – Лиям явно жаждал восторгов. – Это не все! Мы с контролируемыми предметами будто становимся одним целым, я чувствую каждый шаг, каждое живое тело в этом здании и могу моментально воздействовать на него. Вот сейчас, к примеру, здесь пятьсот тридцать восемь человек. Ты встречал детей Зотиса с такой способностью, скажи?

Да, встречал с похожей, но Тень решил об этом умолчать. Он покачал головой, и глаза Лияма загорелись самодовольством. Все-таки его суть была так проста, в то время как поступки – дикими и непредсказуемыми. Тень не переставал поражаться этому контрасту.

– Знаешь, Мируэль, спасибо тебе.

Тень удивленно вскинул брови.

– За что?

– За то, что выслушал. И даже изобразил любопытство. – На лицо Лияма опустилась ледяная тень. – Пора возвращаться к делам. Ты же просто отвлекаешь меня, чтобы дым ослаб, и вдобавок хочешь, чтобы я отпустил этих людей? Я не могу. Мне так редко удается поговорить с кем-то… Никому-то я не интересен. Так что я еще не наговорился с тобой. Как надоест, так сразу отпущу. Хочешь, покажу как?

Говоря, Лиям подошел к матери и ребенку, сидящим на полу у одного из магазинов. Они дышали через мокрую тряпку и, кажется, едва понимали, что происходит вокруг. Усмехнувшись, Лиям схватил мальчика за шкирку и с легкостью вырвал из рук матери.

– Что вы делаете? – Она шатко встала, но тут же, обессиленная, рухнула на колени. – Куда вы его несете?

– Мама! – крикнул мальчик.

Лиям потащил его к лестничному пролету, словно мешок. Тень догадывался, что сейчас произойдет, но все же спросил:

– Зачем он тебе?

– Хочу показать, как отпускаю. – Лиям взял мальчика на руки. – Ты же хотел, чтобы я их отпустил.

– Лиям, прошу, не надо. Хочешь поговорить – давай поговорим…

– Да куда ты от меня денешься, Мируэль, – усмехнулся Лиям. От его детского дружелюбия ничего не осталось. – Если хочешь остановить это, то убей меня! Все просто.

Тень снова растерялся. Что говорить, что играть с этим сумасшедшим бесполезно. Как его ни задабривай и ни отвлекай, Лиям всегда вернется к первоначальной цели – убивать. Каждого в этом центре, на глазах Тени и всей страны.

– Просто убей! – повторил Лиям настойчивее. – Представь, что я монстр, аномалия. В каком-то роде так и есть. Что тебя на самом деле останавливает? Приказ верхушки или твоя сердобольность?

«Все вместе» – с горечью признался себе Тень. Он и сам начинал от этого уставать. С правилом – «никогда никого не убивать» – жилось все труднее. Но почему-то казалось, что если отступиться, если уничтожить хоть одного преступника, он потеряет себя. Не сможет быть прежним, верным правому делу добряком, на которого все полагаются. Он отчетливо осознавал, что среди сверхлюдей его одного не боялись в «Альтернате». И если они хоть раз увидят кровь на его руках, смогут ли относиться к нему как раньше? С другой стороны… если сейчас он позволит Лияму сбросить мальчика вниз, не будет ли это даже хуже, чем убийство преступника?

Было что-то еще, чего Тень боялся, но почему-то сам не мог себе этого объяснить. Или просто избегал забредать вглубь своих переживаний, чтобы не найти там то, что не достойно героя?

Тень бессильно стиснул зубы. Он только успел поднять голову на Лияма, как тот сбросил ребенка в пролет.

Сердце упало. Тень дернулся в сторону пролета, как вдруг замер. Ему точно нужно видеть это? Не раззадорит ли его ужас Лияма? Он уже ничего не понимал. Как себя вести, что говорить? Ноги стали ватными, от дурноты резко скрутило живот. Беспомощность просто убивала.

– Мне на самом деле необязательно всех «отпускать» собственными ручками, знаешь ли… – Но тут лицо Лияма вытянулось, он в недоумении уставился вниз и глухо зарычал. – Вот же…

– Я надеюсь, этот псих в первый раз так детьми разбрасывается, – донеслось до Тени.

Он улыбнулся, едва все осознав. Подбежал к пролету и выглянул на первый этаж. Азаруэль стоял посредине, держа мальчика на руках.

– Как он сюда пробрался? В какой момент? – спрашивал Лиям будто в пустоту. На лбу у него вздулась вена, глаз подергивался, а гримаса злобы исказила лицо так, что он больше ни капли не походил на добродушного чудака, каким пытался казаться вначале.

Азаруэль опустил мальчика на пол и задрал голову.

– Дай угадаю, брат! Ты опять не хочешь убивать суперопасного врага из-за своей доброты? – усмехнулся он. – Как же ты бесишь! Так уж и быть. Я возьму эту работу на себя.

– Как ты сюда пробрался? – отчеканил Лиям, брызжа слюной.

– О, а ты, полагаю, и есть тот самый псих, – он замотал головой, словно искал что-то. – С помощью космической жидкости, дубина. Сейчас, погоди. Поднимусь и откручу тебе голову.

Странно, что Лиям не сразу почувствовал присутствие Азаруэля… Если он знает точное количество людей в центре, то почему с опозданием заметил появление чужака? Напрашивалось одно объяснение: может Лиям и управлял всем зданием, но у его способности был радиус использования. Как у лампы: чем ближе к ней, тем ярче свет, но чем дальше – тем тусклее он становится, пока полностью не рассеется во тьме.

«Еще одна брешь в его силе. Первый этаж – в пятнадцати метрах от четвертого, поэтому там скорость реагирования замедлена. Вполне вероятно, что и стены у выходов восстанавливаются медленнее, чем на верхних этажах. Это шанс. Нельзя дать ему спуститься!»

– Азаруэль! – останавливая его, крикнул Тень. – Он управляет всем зданием, в том числе его формой. Найди Айрис и выведи людей как можно скорее.

«А я его задержу. Насколько смогу»

Оставалось лишь надеяться, что Айрис тоже услышала его и уже побежала вниз. Лиям сдвинул брови и уставился в пол, точно увидел и почувствовал то, что другим недоступно.

– Вот же девчонка, – выплюнул он. – Ненавижу девчонок.

Айрис показалась у пролета на третьем этаже, с обратной стороны. За ней к эскалатору бежало не меньше двадцати человек.

– Куда собрались?! – завопил Лиям, бросаясь вперед.

В ту же минуту эскалатор, будто пластилиновый, вытянулся дугой и скрутился в узел, делая невозможным спуск по нему.

– Назад! – Айрис выставила руки в стороны, удерживая людей, и двинулась назад. – Не подходите к краю!

Оставался второй эскалатор на другом конце этажа.

Тень бросился в атаку. Это, кажется, сбило Лияма с толку, и он попятился. Тень на бегу вырвал кусок перил и ударил его в бок. Приглушенный хруст пронзил слух. Как давно он не вредил людям вот так. Разум кричал ослабить напор, но тело действовало, словно механический солдатик. Даже спустя тысячелетия Тень помнил приемы, которым его когда-то обучили. Ни единого лишнего движения, железная труба ощущалась в руках легким бамбуковым стеблем. Удар по ребрам слева, тут же замах на правое плечо и локоть. Лиям что-то бессвязно кричал. Он оказался совершенно беспомощен в ближнем бою, и все равно нельзя было давать ему ни секунды передышки, чтобы он не вернул контроль над зданием.

Тень с силой ударил Лияма по коленям, опрокинув на спину, – и встал над ним. Снова поднял трубу и стал медленно вдавливать ему в грудь. Недостаточно сильно, чтобы убить, но достаточно болезненно, чтобы Лиям не мог думать о людях, которые прямо сейчас спускались вниз.

– Жестоко! – Лиям схватился за трубу. Кажется, хотел на нее повлиять, но тщетно.

– Все-таки для контроля предметов тебе нужен покой. – Тень заметил, как ткань его свитера вокруг трубы пропитывается кровью, но давление не ослабил.

– Я знаю, ты все равно меня не убьешь!

– Ты прав, Лиям. Даже такого как ты я не хочу убивать. И дело тут даже не в том, что скажут другие.

– Вот, ты же добрый! – по вискам Лияма скатились слезы боли, от криков и стонов он охрип. – Может, тогда отпустишь меня? Я остановлюсь, обещаю! Я уйду сейчас же!

Тень был бы рад наивно поверить ему. В редкие моменты вроде этого на душе у него всегда было гадко, а после требовалось время, чтобы оправдать себя. Бывало, он поддавался на мольбы о пощаде не зря, но Лиям… пока он говорил одно, в глазах горело другое. Он просил о милосердии, а сам явно не собирался усмирять собственную жажду насилия.

– Люди часто пользуются моей добротой, – заговорил Тень. – Да, я не убиваю… но могу причинить достаточно боли, чтобы победить. Я знаю всю вашу анатомию вдоль и поперек. В тебе нет ни капли света и доброты, а у меня нет надежды на то, что они появятся.

Лиям слушал жадно, словно ребенок, которому читали сказку, но из-за бегущих слез едва ли видел Тень перед собой.

– Такая честь слышать это, Миру, – прохрипел он, ослабив хватку на трубе. Казалось, вот-вот смирится с поражением. – Может, ты все-таки отступишь от своих принципов? Я столько распинался перед тобой, а ты так легко меня уделал какой-то трубой. Я даже среагировать не успел. Стыдно даже как-то. Может, ты покончишь с моим позором?

Тень нервно сглотнул. В охватившем его порыве было что-то дикое – до мурашек и странной дрожи в поджилках, от которой передергиваешься всем телом. Редко Тень испытывал подобное, а когда все же доводилось, – старался не думать об этом. Он хотел ответить как обычно, но в этот раз не мог отделаться от ощущения, что нагло врет самому себе:

– Я никогда не убивал и никогда не…

Откуда-то снизу донеслась череда выстрелов и тут же – пронзительные крики. Тень отвлекся – и в тот же миг Лиям резко оттолкнул трубу, перевернулся на живот и воздвиг вокруг себя подобие неприступного саркофага из плитки, бетона и железных прутьев.

Пришлось отступить. Получается, он тут не один?! Есть еще кто-то из детей Зотиса?

Тень снял перчатку, растворил саркофаг, но нашел под ним лишь зияющую дыру. Лиям сбежал. Учитывая его состояние, ему наверняка помогли, а значит, детей Зотиса в здании трое, включая его самого.

Всем сердцем Тень хотел, чтобы третьим игроком не оказался Курт.

Он прыгнул через дыру вниз, тут же растворил кусок пола, и так до тех пор, пока не добрался до первого этажа. Газ все еще чувствовался, но слабый. Все-таки растягивание разговора дало свои плоды.

От картины, которая ему открылась, пробирала дрожь. Всюду – бетонные клетки, заполненные людьми. Ни Лияма, ни аномалий. В одной из клеток он заметил Айрис и, поймав ее взгляд, подбежал ближе.

– Мы успели вывести около ста человек, – Айрис обвела измученным взглядом людей рядом, – но потом появилась эта тварь с оружием, а спустя мгновение нас запечатали, – она ударила по одному из бетонных «прутьев», тот рассыпался на куски, но сразу восстановился. – Я могу выбраться, но для этого придется показать настоящую силу и… Жестокость, – она прикусила губу, светлые брови сошлись на переносице. Голос упал до шепота: – Люди хоть и напуганы, но некоторые не выпускают из рук телефоны. Снимают то, что происходит. Некоторые ведут эфиры, только представь себе. Надеюсь, ты не открывал лицо?

Тень мотнул головой, поправляя очки.

– Где Азаруэль?

– Он выводил последнюю группу, когда все выходы опять схлопнулись. Полагаю, он снаружи. Говорят, там полно полиции и военных. Миру… – прошептала Айрис сдавленно; зеленые глаза расширились, заблестели от слез. – «Альтернату» теперь конец? Нас закроют? Мы больше не сможем жить спокойно среди людей?

Каждое слово било больнее меча Курта. Видеть ее такой – худшее, что Тень мог себе представить. В подобные моменты отчаяния он всегда готов был пообещать ей что угодно, даже несбыточное, лишь бы утешить.

– Все хорошо, – твердо произнес он. – Ты спасла многих. Я найду Лияма и остальных детей Зотиса, а ты пока постарайся успокоить людей.

Она закивала, не глядя ему в глаза.

Тень обежал весь первый этаж, но нашел лишь разгромленные витрины, протекающие трубы, лужи воды и десятки клеток с людьми. Некоторые были без сознания, а сколько мертвых, Тень старался даже не думать, чтобы не отвлекаться от цели. Но вероятно, дети Зотиса где-то скрылись, чтобы Лиям мог восстановить силы.

Набираясь опыта, Тень когда-то изучил десятки дел о террористических актах и запомнил варианты действий в таких ситуациях. Преступники нередко что-то требовали: денег, машину или вертолет, чтобы сбежать, но здесь Тень даже обговорить условия не мог. Это напоминало игру с ребенком, не терпящим поражений: ни правил, ни условий, ни логики, и даже если выиграешь, все равно будешь вынужден сдаться.

Тень дважды прошелся по этажу и уже стал подозревать, что противники забрались выше, как вдруг из-за угла навстречу вышла девушка с наведенным на него, очевидно включенным телефоном. Мива. Тень не сталкивался с ней лично, но узнал по отчетам и рассказам Эймери.

Неосознанно он скривился: не привык, чтобы в него тыкали камерами.

– Привет! – Она помахала свободной рукой, не сводя глаз с экрана.

– Отпустите людей! – крикнул Тень.

– Знаешь, твоя подруга так уделала мою Розалин, что та теперь ходит в маске, прямо как ты, – продолжала Мива как ни в чем не бывало. – Но Розалин ее носит, пряча уродство, а ты – потому что скрываешься от нас. Не пора ли рассказать миру, кто ты? Кто такой Янтарная Тень и как он связан с «Альтернатом»? Людям ведь интересно, не правда ли?

Тень прищурился. Только сейчас понял: она не просто снимает видео. Она ведет прямой эфир.

– Да-да, – она слабо улыбнулась. – Люди пишут, что им интересно. Прямо сейчас тебя смотрит тридцать тысяч… Ох, нет, уже тридцать три… Тридцать пять!..

– Что вам нужно? – глухо спросил Тень. Как же он устал: от беготни, неизвестности и глупых жестоких игр. – Хотите увидеть мое лицо? Тогда вы отпустите людей?

Он не надеялся на это, вовсе нет. Просто не видел вариантов.

– Что скажете? – Мива, вероятно, обратилась к людям. – Если мы увидим его прекрасное личико, тогда отпустим людей?.. – Она дернула головой. – Ух, как грубо. Некоторым людям манерам бы поучиться. Если будете грубить и оскорблять, то мы можем и передумать!

– Где Лиям?

– Что?

– Я сказал: где Лиям?!

Мива дернулась назад. Потолочные лампы тревожно замигали, стены словно затряслись.

– Ого. Твои эмоции так… взрывоопасны. Что же с нами будет, если ты вдруг влюбишься?.. А Лиям ушел. Ты так его побил, что он на ногах еле стоял.

– Здание все еще под его контролем, а значит, он тут.

– Ты о чем вообще?..

– Способность Лияма – контроль над предметами.

Мива склонила голову, будто вспомнила о чем-то.

– А, ну да. Это он должен был тебе сказать. Вот только настоящая способность Лияма – яды. – Она покрутила пальцем в воздухе, напоминая о том, что кругом еще остались ядовитые испарения. – Он в этом профессионал. Ему достаточно сделать яд и перевести в желаемое состояние. Например пар. Или даже туман. Ну, или дым. А контроль предметов – способность третьего ребенка Зотиса. И он где-то снаружи. Вероятно, сверху. Может в километре отсюда. Может в пяти. Радиус воздействия у него высокий, но беда в том, что он безмозглый. Буквально тупой. Без точных указаний, в данном случае от Лияма, будет разрушать все на пути. А такого нам не надо.

Тень не верил ушам. Вся логическая цепочка, объяснявшая способности Лияма, рассыпалась. Он больше ни в чем не был уверен.

– Если третье дитя Зотиса снаружи, то кто помог Лияму сбежать?

– Он и помог. – Мива снова уставилась в экран. – Он может влиять в том числе на небольшие предметы, к примеру, перила, которые Лиям якобы расплавил, чтобы еще больше ввести тебя в заблуждение. А я тут, чтобы закончить работу.

«Получается, Лиям сам по себе не так опасен? Опрометчиво с ее стороны вот так просто выкладывать весь план, не имея подстраховки. Нас с Айрис здесь двое, а она одна… Теоретически я мог бы сейчас освободить людей, но это выглядит слишком легко. Неужели она даст мне это сделать и просто будет снимать?»

– Тут пишут, чтобы ты показал лицо, – сказала Мива. – Но я знаю: ты не будешь это делать просто так, поэтому Лиям оставил кое-что. Если в течение двух минут ты не снимешь маску, все люди в здании… Нет, в радиусе десяти километров… задохнутся в ядовитом тумане.

– Что-что будет? – переспросил Азаруэль, уткнувшись в телефон.

Марта стояла рядом в окружении коллег из ЦРУ. Внимание каждого было приковано к прямому эфиру. Полиция оцепила торговый центр, но это не помешало сотням взволнованных людей столпиться вокруг. Их становилось все больше, и они требовали объяснений. Надолго машины и ограждения их не удержат.

– Что будем делать? – спросил Марту кто-то из ее команды. – Если он покажет лицо, это может стать концом «Альтерната» и нашей работы.

– Эвакуируйте всех в радиусе десяти километров, – ровно велела Марта.

– Вы идиоты? – возмутился Азаруэль. – Люди уже увидели столько, что гарантированно будут интересоваться, что это вообще было.

– Ты не понимаешь, – ответила Марта холодно. – Инцидент можно представить терактом, но вот что это за парень с абсолютно черной кожей и сияющими глазами, мы объяснить не сумеем. И я еще молчу о том, что Мива может рассказать о Тени и о нас. Ее срочно нужно заткнуть.

– Если вы не разрешите ему открыть лицо, тысячи человек погибнут через пару минут. Вы точно правильно расставили приоритеты?!

– Иначе мы потеряем годы работы и не меньше жизней. Это шантаж. Поддадимся сейчас – они продолжат издеваться над нами, с каждым разом повышая ставки. Самое разумное решение для Тени в данный момент – стоять на своем.

– Да вы спятили! – не унимался Азаруэль. Он вышел из эфира и открыл телефонную книжку. – Я звоню Кларк.

– Она скажет вам то же самое, вот увидите.

Марта и Кларк редко когда расходились во мнениях, а сейчас, скорее всего, за ситуацией внимательно следили в правительстве. Приказ стоять на своем, очевидно, был от них.

– Вам нужно звонить не Кларк, а своему брату, – обратилась к нему Марта. – Скажите, чтобы ничего не делал.

Азаруэль стиснул зубы так, что заныла челюсть, и набрал номер Тени.

Еще до того, как все обдумать, Тень принял решение.

Мощные разрушительные яды – да, эту способность мог бы получить от Зотиса человек, желающий истребить всех людей.

Слова застряли на языке, глаза защипало, дыхание сбилось, и пересохло во рту. Тень не мог так просто принять, что попал в безнадежную ловушку. Любой выход из нее неминуемо уничтожит хрупкий покой, который он заботливо, с такой любовью строил годами. Жизнь среди людей, но одновременно в их тени вот-вот останется в прошлом.

В кармане завибрировал телефон. Это звонил Азаруэль.

– Да?

– Слушай, тут верхушка говорит, чтобы ты не открывал лицо. Они могут что-то выкинуть и вообще твое разоблачение – не гарантия безопасности. Они с таким же успехом могут всех отравить. Людей уже эвакуируют, поэтому… Ты меня слышишь?

– Да, – ответил Тень тихонько. – Я тут.

Несколько секунд он слышал только тяжелое дыхание Азаруэля, как вдруг его оборвал хриплый голос:

– Делай, как решил.

– Что? – послышался вдалеке голос Марты.

– Я никогда не понимал эту твою самоотверженную заботу о других и готовность дать вытереть об себя ноги тем, кто в разы слабее тебя. Это не они должны диктовать тебе, что делать, а ты.

– Азаруэль, дай трубку!..

– Они думают о своем положении и власти, которую могут потерять, ну а ты думаешь о людях. Я тебя знаю. Делай так, как считаешь нужным.

Звонок оборвался.

Тень сглотнул ком в горле, положил телефон в карман и обратился к Миве:

– Я хочу сказать кое-что Хантеру, прежде чем приму решение.

– Давай, только скорее, – ответила Мива.

Тень глубоко вздохнул. И решительно посмотрел прямо в камеру.

– Ты прав, Хантер. Мы – аномалии, как и те, с кем боремся. И ты прав: нас не должно здесь быть. Ты борешься с нами, очевидно, из добрых побуждений. Мы хотим одного, но очень разными способами, и это то, что отличает нас друг от друга. Я не готов идти по головам ради сохранения чьей-то репутации. – Он опустил капюшон и схватился за край медицинской маски. – В глубине души я сам осознавал, что не сильно отличаюсь от тех, с кем борюсь. Поэтому я так долго подчинялся приказам и соглашался на все условия. Думал, что контроль такого как я, – лучшее из возможных решений. Думал, что… найду в какой-то из этих организаций дом. Но, по сути, я ведь никому не нужен – только как инструмент. Это не то, о чем я мечтал. А ведь я веками делал свою работу сам – и делал хорошо. И продолжу делать ее после, даже если кто-то, в том числе ты, захотят мне в этом помешать.

Он стянул маску, снял очки и подступил чуть ближе. Глаза Мивы забегали по экрану телефона: похоже, она что-то читала. А затем медленно шаг за шагом она стала отходить.

– Куда ты? – в недоумении Тень опять шагнул вперед.

– Я тут закончила, – она выключала телефон и закинула его в карман белого халата, продолжая пятиться. – Ты симпатичный, даже несмотря на всю эту черноту. А разговоров-то было…

– Что с ядовитым туманом? – перебил Тень.

– Ты выполнил условие, так что его не будет, – равнодушно отозвалась Мива. – Пока!

Она завернула за тот же угол, из-за которого вышла. Тень бросился за ней, но никого не нашел. Она будто растворилась в пространстве.

Дальше все пронеслось словно на ускоренной перемотке.

Тень не мог поверить в то, что сделал в прямом эфире: наконец-то признался себе в собственной ценности для людей и поставил на место тех, кто пытался управлять им, не имея на это прав. Сейчас – после всех разговоров с Лиямом, лжи мисс Кларк и чудовищной истории с Куртом – он иначе увидел «Альтернат.». Перестал оправдывать чужие ошибки. Наконец услышал собственное «я». Да, он любил это место, но все яснее осознавал и правоту Айрис: это – не семья. И не дом. Не может быть домом место, где в тебе видят только оружие.

Да и может ли у него вообще быть дом как что-то постоянное? Все люди, к которым он привязывался, рано или поздно умирали, напоминая ему о боли долголетия. Только Айрис была с ним все это время, и даже она порой засыпала на столетия, оставляя его одного с гнетущими мыслями и смертями простых людей на каждом шагу.

Когда он вышел на улицу, говор людей за ограждениями накрыл его волной. Марта и ее коллеги из ЦРУ обступили его со всех сторон, сохраняя дистанцию. Тень даже не вглядывался в них: от усталости и потрясения все лица казались размытыми, точно кто-то нарисовал их, а затем, не дав краске высохнуть, размазал по холсту.

Подъехала машина с тонированными стеклами. Вместе с Мартой за рулем, Айрис и Азаруэлем они унеслись прочь. Ехали в гнетущем молчании. Тень и не заметил, как провалился в сон.

Марта не проронила ни слова, пока они не дошли до кабинета мисс Кларк:

– Проходите.

Азаруэль шагнул первым – уверенно и спокойно. Что бы ему ни сказали, как бы ни ругали, ему, скорее всего, будет плевать. Следом зашла Айрис, а за ними решился и Тень. Только теперь, после пробуждения, он потихоньку стал осознавать тяжесть своего положения.

Кларк сидела за столом, строго подняв голову и выпрямив спину.

– Садитесь. – Она кивнула в сторону трех кресел, а когда они сели, продолжила: – Как вы? – В голосе отчетливо звенело напряжение.

– Мы в порядке, – ответила Айрис. – А вы как? По голове уже настучали?

Азаруэль прыснул. Кларк пристально посмотрела на них, похоже, призывая все свое терпение, чтобы не выругаться.

– Да, настучали, – ответила она неожиданно сдержанно и указала на стационарный телефон. – Вот, только что, за минуту до того, как вы вошли. Первым, конечно же, позвонил мэр города, затем глава штата, а следом дал о себе знать Белый Дом. Поздравляю, слава о вас распространилась так широко, что не прошло и часа, как ваше дело уже на столе у президента.

– Я чувствую сарказм, – усмехнулась Айрис.

– Это он и есть, – отрезала Кларк.

Она переключила внимание на Тень: опустила голову, словно избегая зрительного контакта с ним, и поджала губы.

– Ты понимаешь, что как прежде уже не будет?

Тень почувствовал, как внутренности переворачиваются от растущего волнения. Он не мог понять, что читается на ее осунувшемся лице, что выражают ее усталые глаза. Разочарование? Сожаление? Но кажется, впервые с того дня, как она стала его начальницей, он нащупал в своем настоящем «я» стержень и твердо намеревался держаться до конца.

– Наша работа теперь у всех на виду. Отныне люди знают, кто ты и где находишься. Я… боюсь, что если кому-то сверху захочется предпринять какие-то меры в отношении вас…

– Мы просто свалим, а вы останетесь со своими аномалиями! – Айрис закинула ногу на ногу. – Будете сами разбираться с ними со своими малюсенькими отрядами, которые жрут пачками.

Азаруэль подхватил:

– Я надеюсь, «сверху» понимают, что мы не вещь, не солдаты и даже не граждане вашей страны, чтобы у них было хоть какое-то право распоряжаться нашими жизнями?

Кларк прикрыла глаза, потерла веки, провела рукой по лбу и макушке, приглаживая выбившиеся светлые пряди.

– Вот вам типичный заголовок одного из крупнейших европейских СМИ, – внезапно, но вмешательство Марты немного разрядило напряжение. – «Правительство США использовало существо внеземного происхождения для сохранения нацбезопасности».

– Внеземного происхождения, – повторила Айрис с презрением.

– Или вот еще: «Научный центр «Альтернат» эксплуатировал юношу неизвестной расы для сохранения мира в США»

– Ох, какая неожиданность. Они сказали правду, – съязвил Азаруэль.

– Это не смешно. Вы – самая обсуждаемая тема во всем мире прямо сейчас. И вас уже связали с инцидентом Тары Кастанеды.

– К слову, вы с ней поговорили? – напомнила Кларк.

– Не успели. – Тень поерзал на месте. Он совсем и забыл про Тару! – Мы договорились о встрече, как вдруг на нас напали.

– Ясно, – равнодушно кивнула Марта. – Впрочем, сейчас наше положение хуже, чем если бы правда о «живых» статуях раскрылась. Они померкли на фоне новости о некоем чернокожем парне со светящимися глазами и проникновенными речами.

– Этот парень спас тысячи жизней, – напомнила Айрис гордо.

– И раскрыл нас.

– Так, во-первых, раскрыла вас Мива, – Азаруэль поднял указательный палец. – Если быть точнее, то вообще Хантер. А во-вторых, хорошо. Предположим, Тень не пошел бы на их условия. Тогда весь мир увидел бы не его лицо, а тысячи трупов, и виноваты все равно были бы вы. Вы такого развития событий добивались? Впрочем, вам ведь не впервой жертвовать людьми ради сохранения государственных секретов, верно? У мисс Кларк точно такой опыт есть.

Марта раскрыла рот и вытаращилась на Азаруэля. Говорить она, кажется, не собиралась, у нее просто перехватило дыхание от возмущения. Кларк сидела тихо, с по-прежнему опущенной головой.

– Азаруэль, хватит, – вмешался Тень.

– А если бы Хантер все равно пустил туман? – к Марте вернулся дар речи. – Что тогда?

– Я рискнул, потому что однажды сталкивался с Хантером. То, что я сказал о нем, это правда. У него благородные цели, схожие с нашими. Поэтому я решил довериться ему. И не проиграл.

– Но…

– Я ни о чем не жалею. Ни о едином сказанном слове, – он перевел взгляд на Кларк. – Я по-прежнему хочу помогать людям, и я буду рад делать это по вашим наводкам, чтобы работать эффективнее. Но я больше не подчиняюсь вам. И если сверху решат избавиться от нас или как-либо ограничить, то я уйду.

– Ты шантажируешь нас? – повысила Марта голос. Злость, сдерживаемая ею с момента разоблачения Тени, похоже, рвалась наружу.

– Я просто хочу, чтобы вы поняли реальное положение вещей. Не я зависим от вас, а вы от меня. В ваших интересах уважать мои границы. Я не требую ничего, кроме свободы. И честности. – Он вновь взглянул на Кларк. Она опускала голову все ниже, будто пытаясь скрыться, ее лицо становилось все мрачнее. – Я не хочу больше лжи, которая сломает жизнь и гражданским, и мне. Я знаю, как устроен ваш мир. Знаю, что ради места повыше многие из вашего числа перегрызут друг другу глотки, но я устал закрывать на это глаза. Боюсь думать о том, что еще вы могли от меня скрывать. Пытался перешагнуть через это, но, увы, я больше вам не доверяю.

Тень встал, и следом точно по команде вскочили остальные.

– Мы ждем вашего решения, – сказал Азаруэль.

– И даже не пытайтесь выкинуть какую-нибудь подлость, – предупредила Айрис. – Не знаю, как другие, но я не посмотрю на наше долгое сотрудничество. Если вы понимаете, о чем я.

Только дверь щелкнула за ними, как Кларк закрыла лицо руками, откинулась на спинку кресла и чуть сползла по нему.

– Это я виновата. Я должна была сразу рассказать ему правду о Курте. С этого все началось.

– Чтобы он потерял к нам доверие еще тогда? – Марта вскинула брови и скрестила руки на груди. – Наглецы. Свободы им не хватает. Пусть скажут спасибо, что мы этим выродкам даем жить среди людей.

– Он так смотрел на меня, – не унималась Кларк, глядя в пустоту. – Он никогда так на меня не смотрел.

– И что теперь? – Марта развела руками. – Я вас не узнаю. Вы привязалась к ним?

Кларк села ровно и поправила пиджак.

– Он ведь прав. Они все правы. Мы без них ничто.

Марта опустила руки и тяжело вздохнула.

– Пока что да. Именно поэтому, скорее всего, правительство оставит все как есть и позволит им продолжить работать с нами. Конечно же мы выставим все так, будто они делают нам одолжение. Потребуется время, чтобы найти им замену.

– А потом?

– Они хотели бы просто уйти и жить как вздумается, так? Но это весьма наивно, – Марта усмехнулась, рассаживаясь в кресле. – Если дадут приказ, то придется выдавить их с нашей планеты.

Ответы во всех тестах на уровень знаний Иван выбирала наугад. Пока учиться казалось труднее, чем выживать на улице. Один взгляд на эти тесты уже выматывал ее так, что гудела голова. Она физически могла почувствовать, как напряжены извилины в ее мозгу.

Стрелка настенных часов над доской двигалась мучительно медленно, а порой даже казалось, что она, будто издеваясь, стоит на месте, пока учительница все тараторит и тараторит, пытаясь помочь ей с последним тестом по алгебре. Вдобавок, Иван не привыкла жить без телефона дольше часа, ей для успокоения нужно было хоть иногда в него заглядывать, чтобы не терять чувство реальности.

Невольно она задумалась, а так ли ей нужен этот «Альтернат»? Не стоит он этих мучений. Вполне хватит денег, оставленных отцом, и семейного поместья, чтобы спокойно прожить остаток дней, но… Отец ведь владел миллиардами. Они очень помогли бы Эймери получить хорошее образование, устроить всю его жизнь и больше никогда ни в чем не нуждаться. И потом, сколько же всего можно накупить на такие деньги, да хотя бы на миллион. Только мечты о будущем, где эти деньги уже есть у нее на руках, не давали ей стукнуть кулаком по столу, снести лист с тестом, тетрадку и выпорхнуть из кабинета на свободу.

Наконец уроки закончились. Иван вернули телефон. На экране ее встретили десятки уведомлений и кричащая новостная строка, от которой она разинула рот. Иван выскочила в коридор. Напротив, прислонившись спиной к стене, стоял Эймери.

– Это что такое?! – воскликнула Иван, разворачивая телефон экраном вперед.

– Вот у Тени и спросим.

Они отправились в жилой корпус. Эймери подвел ее к двери с рукописной табличкой «тут живет Тень» и несколько раз постучал.

– Да, войдите! – послышалось за дверью, но словно издалека.

Иван открыла дверь и влетела в комнату, возмущаясь:

– Меня не было всего несколько часов, а у вас уже теракты и скандалы мирового уровня! Я говорила, что эти уроки до добра не доведут!..

Она замерла. В серенькой комнате никого. Кровать прибрана, шторы задвинуты, вещи на столах и тумбах поставлены ровно, точно по линеечке, и нигде ни пылинки. Нет даже ощущения, что здесь кто-то живет.

– Не поняла…

– Я тут! – Дверцы шкафа у левой стены приоткрылись, и из него на четвереньках выполз Тень, неловко улыбаясь. – Простите, я был занят.

– А ты что в шкафу забыл? – спросила Иван.

– Потайная комната? – подал голос Эймери, стоявший у входа.

– Да, можете проходить, если хотите.

– Конечно, хочу! – Иван кинулась к шкафу и опустилась на колени. – Всегда хотела так сделать. Словно пробираешься в Нарнию. Эймери, давай сюда!

Тот лишь вздохнул, неохотно подошел к шкафу и пополз за ней, задевая головой одежду на вешалках. В какой-то момент холод дерева под ладонями сменился шершавым мягким паласом, а полумрак рассеял теплый свет крошечных потолочных ламп. Иван встала на ноги и осмотрела комнатку с темно-синими стенами и невысоким потолком. Кругом были стеллажи, до отказа забитые книгами и папками с торчащими листами, а у дальней стены слева – рабочий стол с включенной лампой.

– Добро пожаловать в мой маленький кабинет. Он же архив. – Тень забрался в комнату следом за ними.

– Ого! Обалдеть просто! – Иван принялась обходить стеллажи. – Это ты столько книг прочитал?

– Это, скажем так, книги и летописи разных эпох. Храню на память обо всех цивилизациях, которые застал и от которых что-то осталось.

Иван вытащила одну из книг, делая вид, словно не замечает на себе долгий осуждающий взгляд Эймери.

– Посмотри, тут текст такой непонятный.

– Это мэнский. – Тень встал рядом, на Иван повеяло теплым запахом кофе и старых страниц. – Сейчас уже мертвый язык. На нем говорили жители острова Мэн.

– А разве его не пытаются возродить? – спросил Эймери.

– Пытаются, но они изучают, скорее, новомэнский. Последний носитель мэнского умер в 70-х годах.

– О, так этот язык умер относительно недавно, – Иван поставила книгу обратно на полку и, чуть ссутулившись, принялась ощупывать корешки в поисках новой находки. – А есть такие, которые умерли прям давно?

– Иван, мы тут не за этим, – напомнил ей Эймери мягко.

– А, точно, – она развернулась к Тени, едва не столкнувшись с ним. – Что случилось? Теперь все о тебе знают?

Грудь Тени резко поднялась, но Иван не услышала, чтобы он вздыхал. Обычно яркий янтарь в глазах будто потускнел. Он прошел к столу и сел рядом на пол.

– Мне пришлось раскрыть свою личность, чтобы спасти людей.

– Я видел прямой эфир, пришлось даже прервать тренировку, – сказал Эймери. – Ты принял верное решение.

– Что вообще вы делали в том торговом центре? – Иван подошла поближе к Тени. Хотела сесть рядом, но тут поняла, что, очевидно, он не зря отошел подальше.

– Мы пошли туда поговорить с Тарой Кастанедой – свидетельницей работы «живых» статуй. Уже назначили с ней встречу, как вдруг на центр напали. Враги знали, что мы будем именно в том месте именно в то время. Они были подготовлены, а значит узнали обо всем заранее.

– И что это значит?

– Что вас слили, – ответил Эймери невозмутимо. – И уже не в первый раз. Когда меня похитили, и вот теперь снова.

– О нашей с Айрис вылазке знали только мы с ней, Кларк и один политик.

– Может, кто-то еще? – предположила Иван.

– Возможно, конечно, Кларк рассказала об этом еще кому-то «сверху» и утечка произошла оттуда. Не удивлюсь, если это Хантер постарался. Пока нам сложно оценить его влияние и связи. В любом случае мы с «Альтернатом»… – он дернул головой и прищурился, будто мог что-то рассмотреть на полу. – У нас сейчас очень напряженные отношения.

– Вы типа поссорились с Кларк? – Иван даже представить это боялась.

– Очевидно, что по голове их не погладили. – Эймери достал телефон из кармана и стал листать ленту. – В интернете люди обеспокоены, но я бы не сказал, что они недовольны. Все упреки в основном в адрес правительства. Есть те, кто питают к вам симпатию и считают, что ты поступил правильно. Конкретно к тебе люди пока удивительно лояльны.

Тень поднял голову, глаза расширились, засияли с новой силой, а уголки разомкнувшихся губ приподнялись.

– Еще активно обсуждают аномалий. – Эймери продолжал листать ленту. – Люди вспомнили книги о древних существах и полагают, что речь о них. В общем, тут много теорий. Соцсети кишат ими. Скептически настроенных людей тоже немало.

– Нужно быть упрямым ослом, чтобы оставаться скептиком после всего, что мы увидели, – усмехнулась Иван, махнув на Эймери рукой.

– А что СМИ? – тихонько спросил Тень.

– Американские, в основном, льют воду. Говорят, что это обычный теракт. А вот европейские и азиатские СМИ прямо заявляют, что ты – некое сильное существо, втянутое в человеческие проблемы.

– Ну-ка, ну-ка! – Иван заглянула в собственную новостную ленту, и первый же короткий ролик заставил ее взвизгнуть. – Тут пишут, что ты красивый! И спрашивают: «Та девушка сказала «Что же будет, если ты влюбишься?» после того, как от его слов заискрилась проводка. Она имела в виду, что из-за сильных эмоций он может что-то сломать?» – Иван не могла одолеть хихиканье. Ей страсть как хотелось смеяться во весь голос. Она чувствовала, как у нее горят щеки и начинает болеть пресс от напряжения. – И тут же отвечают: «Так, вы хотите сказать, что этот красавчик еще не влюблялся? Девочки, нам предстоит работа»

Иван не вынесла этого. Прислонившись к шкафу и схватившись за живот свободной рукой, она разразилась громким смехом.

– Как же я люблю интернет! – Она закрыла руками пылающее от смущения лицо. – Не успел ты маску снять, а у тебя уже готовый клуб воздыхательниц!

– Это хорошо, что люди относятся к ситуации с юмором, – Иван чувствовала по голосу Эймери, что тот тоже улыбается.

– Да вообще! Люди так любят переводить в шутку серьезные вещи, даже собственные трагедии.

– Они так справляются со стрессом, – пояснил Тень смущенно. Было видно, что ему неловко слышать о себе такие вещи, но Иван не могла остановиться:

– Ну я что-то не вижу напуганных людей. Только девушек, готовых быть с тобой просто из-за того, что ты красивый. Если они узнают, какой ты чистюля и на все руки мастер, то, боюсь, даже твоя способность испепелять все живое никого не остановит. Времена нынче тяжелые, хороших парней мало, некоторые даже мечтают быть с картонными нарисованными мужиками, так что ты еще ничего…

– Ладно, хватит его смущать. – Эймери заблокировал телефон и положил в карман серой толстовки. – Мы это к тому, что все не так серьезно, как кажется. По крайней мере в плане мнения общественности.

– Да-а-а. Если честно, то я думала, что после такого к «Альтернату» пойдут с вилами.

– Вся территория под охраной полиции, – заверил их Тень без былого спокойствия. – Но на площадь гулять пускают.

– Ну вот и все! – Иван всплеснула руками. – Остается ждать, когда важные дяди решат, как работать дальше.

– Ты упускаешь главное. – Тень встал с пола и выключил лампу, погружая комнатку в полумрак. – Хантер хотел вызвать общественный резонанс, чтобы добиться закрытия «Альтерната». И, вполне вероятно, он попробует устроить новый теракт.

– А я вот не думаю, что дело в этом, – Иван покачала головой. – В последнюю нашу встречу он сказал, что ему не нужен «Альтернат», а только то, что внутри него. Артефакты. Которые он уже украл.

– Тогда чего он добивается?

– Раскачивает ситуацию вокруг тебя, Тень, – предположил Эймери. – Ты сказал, что ваши цели похожи. Борьба с аномалиями…

– Да. Тогда правда, не в его интересах закрытие «Альтерната». – Тень встал к ним полубоком. – Вдобавок, он ведь понимает, что теракт никак не может привести к его закрытию? Напротив, сейчас, когда об аномалиях говорят, нужду в «Альтернате» признают даже гражданские.

Иван всплеснула руками:

– И что все это значит?

Тень повернулся к ним с потерянным лицом. Осознание обожгло Иван так больно, что к горлу подступил ком.

– Цель Хантера – не закрытие «Альтерната», не владение им и даже не уничтожение всех мелких аномалий. Его цель – уничтожение разумных аномалий. То есть меня, Азаруэля, Айрис и Калипсо. В нашу последнюю встречу он сказал, что единственное, что мешает ему покончить с нами всеми, – это ты, Иван. Может, он боится, что ты пострадаешь. Пока люди лояльны ко мне, но в следующий раз Хантер наверняка попытается продемонстрировать мою силу. И тогда люди начнут бояться. А наше неповиновение «Альтернату» однажды приведет к тому, что они сами попытаются от нас избавиться. Или как минимум изолировать от общества.

– С самого начала все делалось против вас четверых, – подытожил Эймери.

Тень кивнул, громко сглатывая, и произнес приглушенно:

– Проигнорирую следующий теракт или приду спасать людей – все равно буду виноват. Хантер показал людям мое лицо, чтобы в следующий раз они знали, кого винить в своих бедах. Вот и весь план.

Несколько секунд в комнате стояла тишина, пока ее не решилась прервать Иван:

– Ему так сильно хочется выставить вас злодеями, чтобы вы ушли?

– Или чтобы получить поддержку, право и возможность избавиться от всех.

Снаружи послышались быстрые приближающиеся шаги. Раздвигая в стороны вешалки с одеждой, в комнатку ввалился Азаруэль. Он вытаращился на Эймери с Иван, явно намекая на то, что не ждал их тут увидеть, и обратился к брату, размахивая телефоном.

– Угадай с одного раза, кто звонил?

Тень пожал плечами. Действительно, учитывая обстановку, потревожить его мог кто угодно.

– Наша старшая сестра – Ундине. Она увидела новости о нас и теперь хочет встретиться всей нашей дружной семьей, – слово «дружной» он отчеканил особенно твердо, со злой ухмылочкой, так что Иван сразу поняла: это такая ирония.

Курт должен был убедиться, что с девочкой все хорошо. Он собирался поговорить с ней, пока Лияма не будет на базе, но эфир из торгового центра его отвлек.

Подойдя к двери в комнату Лияма, Курт услышал отрывки из мультиков, детское ворчание и шуршание упаковки, словно из-под чипсов. Значит, пока все нормально. Курт подключился к эфиру.

Всякий раз, видя Тень, он злился. Почему это «нечто» еще живет, дышит, бегает по этажам взад-вперед и что-то там кричит? Как нелепо это выглядит! Все, что связано с этим нелюдем, казалось нелепым, но отчего-то сегодня, смотря на него, Курт не ощущал прежней сокрушительной ярости. Только раздражение, непонимание и растерянность. Так странно наблюдать за тем, как один из виновных в смерти твоей семьи пытается спасти людей и идет на уступки даже в ущерб своей безопасности.

Почему ради них, а не ради него? Да, его обманули, но почему, почему он выбрал каких-то людей на базе отдыха, а не Курта?

От этих мыслей опять трясло.

Он хотел выключить эфир, как вдруг Мива дошла до основной части плана: стала угрожать Тени массовым отравлением. И этот гад снял маску и очки! Курт готов был поспорить: он впервые с того дня, как стал геройствовать, показал лицо. И ладно бы сделал это в каком-нибудь Средневековье, где если тебя и увидит толпа, то не сможет рассказать всему свету. Но нет, в прямом эфире, который смотрели не меньше ста пятидесяти тысяч человек, и еще десятки миллионов вот-вот посмотрят. А он все равно согласился, еще и толкнул речь!

Такой добрый, самоотверженный, благородный. Герой для всех, но только не для Курта, одолеваемого прежней мыслью:

«Почему они, а не я? Почему ты не помог нам, когда мы в этом так нуждались? Да, ты не виноват, но я не могу перестать винить именно тебя, ведь тогда…»

Но ненавидеть по-прежнему не получалось.

Эфир закончился, оставив Курта наедине с собой. Голоса в голове затихли. Раздражение угасло, но проснулся страх от простого внезапного вопроса: «Я теперь хочу убить его из мести? Или чтобы не дать Зотису забрать мое тело и учинить геноцид?».

Курт схватился за грудь. Стиснул ткань в кулаках, больно задевая ногтями кожу.

«Я все эти годы ненавидел призрака? А настоящего Мируэля… Я вообще его ненавижу или только стараюсь убедить себя в этом?»

За дверью послышались отдаленные шаги и говор:

– …Лияму досталось. Сейчас в лазарете… – различил Курт.

Точно. Пока еще есть время, нужно поговорить с девочкой.

Из ее комнаты все еще доносились мультяшные возгласы и несвязный детский говор. Курт постучал в дверь, готовый к тому, что ему не откроют, но замок щелкнул – и из дверного проема аккуратно выглянула девочка лет восьми, ростом ему по пояс. Светлые волосы были собраны в высокий тонкий хвост, большие светлые глаза, – голубые, вероятно, – смотрели на Курта в легкой растерянности.

– Вы к дяде Лияму? А он ушел.

Курт осмотрел ее с ног до головы. Футболка и шорты чистые, на открытых участках тела нет ни синяков, ни царапин. Вероятно, Лиям еще не успел ей навредить.

– Да, я знаю, – как можно бодрее ответил Курт, улыбнулся и сел на корточки. – Я от него. Ты же тут новенькая, поэтому я пришел проведать тебя, пока он занят.

– О! – Девочка крепче вцепилась в дверь.

– Меня зовут Курт. Мне семнадцать лет.

– М-мэвис, – она взглянула на него исподлобья. – А-а почему у тебя такие глаза?

– Очень необычное имя, – искренне удивился Курт. – А глаза… Это просто линзы. Я тут живу по соседству. А ты как здесь оказалась?

– Ну… – она застенчиво попятилась. – Мы с мамой гуляли, а потом она зашла куда-то, дядя Лиям подошел ко мне и сказал, что даст мне что-нибудь вкусненькое, если я пойду с ним.

Курт с трудом сохранил улыбку. Неужели родители не объяснили ей, что нельзя никуда ходить с незнакомыми людьми?

– И что, дядя Лиям дал что-нибудь вкусненькое? – спросил он все с тем же дружелюбием.

Девочка закивала. От смущенной улыбки на ее пухлых щечках проступили ямочки.

– Целый пакет. Я никогда столько конфет не видела. Почти все съела.

– Получается, тебе нравится в гостях у дяди Лияма?

– Да! – Она отпустила дверь и толкнула ее ножкой, открывая шире. – Мне тут очень нравится. Тут чисто, я целыми днями смотрю мультики и ем вкусную еду.

– А разве ты не скучаешь по маме?.. По папе?

– Папу я никогда не видела. По маме немного скучаю, но она не дает мне такие вкусности, как дядя Лиям, поэтому я пока хочу побыть тут, а потом попрошу отвести меня домой.

– Ты знаешь, где твой дом? Помнишь улицу?

– Улицу не помню, но… – она опустила задумчивый взгляд. – Я живу в многоэтажном доме. Там еще рядом старый ларек с газетами и тележка с мороженым. И дверь в наш подъезд обклеена листовками.

Курт нахмурился. Это же каждый второй дом в Нью-Йорке.

– Ладно, дядя Курт. Я пойду дальше смотреть мультики. Передайте дяде Лияму, что со мной все хорошо. – Она закрыла дверь прямо перед его носом, не дав ему встать.

Странная девочка. И правда такая доверчивая.

Раздумывая, что делать дальше, Курт решил пройтись по коридору, но вдруг из-за угла вышла Розалин: узнать ее теперь можно было не только по винтажным нарядам, но и по белой карнавальной маске на все лицо. Она остановилась в пяти шагах.

– До тебя не дозвониться. Хантер зовет.

Только сейчас Курт понял, что забыл телефон в комнате.

– Иду.

Очевидно, его звали поговорить о Лияме и разоблачении Тени. Неужели Курта введут в игру? Хантер и Лиям в нем сейчас не нуждались, так что он тренировался большую часть времени.

Розалин привела его в мастерскую, заставленную холстами. Ни единого чистого квадратного метра на стенах: все, даже потолок, заляпано краской. В центре, с дощечкой для смешивания красок в одной руке и кистью в другой, спиной ко входу стоял Хантер. Как всегда в черном: и ботинки, и джоггеры, и обтягивающая футболка с высоким воротом. Не лучший выбор для работы с красками, но это был любимый цвет Хантера. Редко когда удавалось застать его не в кабинете, ведь в мастерской и саду он любил побыть один. Искусно орудуя кистью, он наносил на метровый холст уверенные серые мазки, задавая черты будущего портрета.

– Думаешь, строение головы верное? – Он отошел от мольберта на пару шагов. – Я пока только учусь анатомии, даже взял несколько уроков, но вроде уже неплохо.

– Как по мне хорошо, но будто не хватает… резкости.

– Может, точности?

– Не знаю, как выразиться, но черты и углы лица слишком мягкие. Если только ты не рисуешь какого-то конкретного человека.

– Это так. Портрет из головы. Может, конечно, кто-то из тех, кого я видел в прошлом. Не помню.

Курт переступил с носка на пятку и наконец спросил:

– Зачем позвал?

Хантер вернулся к мольберту и занес кисть, будто размышляя, куда бы нанести следующий мазок.

– Интересная реакция общественности, не находишь? Люди так любят романтизировать опасные вещи. Тень пробудил в них не страх, а любопытство.

– Все как ты и хотел.

– Да. Все идет в точности так, как я и задумывал. Сначала представили нашего героя публике, затем покажем, на что он способен, а позже можно будет перейти к основной части.

– Вы уже продумали следующий теракт?

– Да. – Хантер принялся уверенно рисовать, не сводя с холста глаз. – Как тебе, кстати, наше маленькое шоу? Тебе понравилось?

В горле пересохло. Курт открыл рот, но сказать было нечего. Из того, за что его не осудят. Хантер будто прочел его мысли:

– Не бойся. Говори, что думаешь на самом деле.

Курт сглотнул, стиснул пальцы в кулаки и тут же разжал.

– Сказать по правде, я не одобряю методы Лияма…

– Ты хотел сказать «ваши с Лиямом методы». – Хантер внимательно посмотрел на него. Казалось, этим взглядом можно порезаться, если долго не отводить глаз. – Я знаю, о чем ты. Но эти нелюди по-хорошему не понимают. Да, у нас с ними общие цели, но… это по-прежнему нелюди, монстры. Я хочу уничтожить все аномалии, даже похожие на людей.

Он говорил ровно, как и всегда, но оттого Курту и становилось не по себе. Хантер может вот так мирно рассуждать как о самых безумных вещах и убийствах, так и о рисовании. Никогда не поймешь, что он испытывает и о чем думает в такие моменты.

– Не переживай. Право избавиться от Тени я сохраняю за тобой. Если он, конечно, не испугается и не уползет в свою нору под названием «Темное измерение». Боюсь, что там мы до него не доберемся.

– Если он сбежит, то я продолжу жить.

– Неплохой вариант, не находишь? Мир будет в безопасности, а ты заживешь как нормальный человек…

– С клокочущим внутри желанием убить его…

– А оно еще есть?

Курт замер, от испуга даже моргнуть не мог. Он боялся услышать этот вопрос вслух. Одно дело, когда в голове проносятся странные мысли и вопросы, на которые не хочется отвечать даже самому себе, но совсем другое, когда слышишь их от человека, который видит тебя насквозь и не даст увильнуть от ответа. Даже если промолчишь, он все прочтет по твоим глазам.

Хантер отложил дощечку на круглый высокий столик рядом с мольбертом и кистью нанес последние штрихи – на зрачки бездонных несчастных глаз.

– Ты самая ценная оболочка для Зотиса. Придерживайся цели хотя бы ради всеобщей безопасности. Тебя ведь разозлило то, что ты увидел сегодня? Разве тебе еще больше не захотелось стереть его в порошок? Тебе обидно? Так держись за эти чувства и не ищи в нем что-то хорошее, не вздумай оправдывать. Какая разница, кому и что он сделал, если ты остался ни с чем? Он аномалия. Он опасен. И пусть даже не намеренно, но он не спас твою семью, хотя мог. Постоянно держи это в памяти.

Курт сглотнул и мотнул головой в сторону.

– Значит, ты продолжишь работать с Лиямом?

– Какая резкая смена темы, – Хантер упер руки в бока и покачался на месте. – Пока да, продолжу.

– А как же та девочка, которую он держит в своей комнате?

– Еще жива, насколько знаю…

– Ты знаешь, о чем я говорю, – отрезал Курт, неосознанно шагая вперед. – Он может навредить ей в любой момент.

– Он навредил уже куче людей, но ты и вполовину столько не убиваешься, сколько из-за этой девчонки.

Эта горькая правда уколола Курта. И правда, он выглядит двулично… Но ведь жертв терактов ему было точно не спасти, он не смел мешать планам Хантера. А Мэвис тут, совсем рядом. Что он за человек такой, если не может помочь одному ребенку?

– Неужели ты готов идти на такие подлости? Ради сделки с каким-то психопатом. Оно того не стоит.

Хантер усмехнулся, скрещивая руки на груди. Кажется, чем больше Курт пытался до него достучаться, тем больше это его забавляло.

– Красиво ты заговорил. Мне нравится. Но я не понимаю, почему для тебя это такая новость. Мы ведь знакомы не первый день.

– Я просто вижу, что это бессмысленное насилие.

– А мне кажется, что ты заразился альтруизмом от Тени. – Хантер взял холст с мольберта, поставил на пол у стены и сел перед ним на корточки. – Сам не свой после встречи с ним.

Курт раскрыл рот. Что это за намеки, что за нелепые сравнения с Тенью? Курт не почувствовал бы себя более оскорбленным и задетым, если бы ему дали пощечину у всех на виду.

– При чем тут Тень? – выпалил он. – Любому нормальному человеку понятно, что нельзя убивать детей! Даже такому, как я.

– Но, видимо, я ненормальный, – размеренно ответил Хантер, продолжая рассматривать свою работу.

– Перестань, Хантер. Ты не можешь быть таким. Она же маленький ребенок. Что если бы Иван так похитили?..

Да, это была манипуляция, наглая и неприкрытая, но Курт не мог остановиться. Хотел узнать, как далеко сможет зайти.

– Вспомни себя. Как ты места себе не находил, пытаясь ее найти – маленькую девочку в огромном лесу! Ты годами искал ее. Надеялся, что она выжила. Быть может, точно также сейчас и мать ищет Мэвис…

Хантер вскочил, и Курт вздрогнул. Вся смелость разом куда-то улетучилась, мысли разбежались, а в ушах все еще звучала незаконченная тирада. Но Хантер, казалось, даже не разозлился.

– Я устал от твоего нытья, – только и вздохнул он.

Курт понял, что это конец разговора. Больше он не добьется от Хантера ни слова. Нужно уходить.

Удивительно, но несмотря на опасность всего сказанного, дышалось ему легче, словно наконец сбросил груз. И в груди поселилась надежда.

У Тени был всего час перед встречей с родственниками, чтобы вздремнуть, – и тот он потратил на размышления о Лияме и его словах.

Что если он и правда уже встречался с Зотисом? О чем они могли говорить, когда? Если бы только узнать об этом у самого Зотиса, но пока тебя не настигнет отчаяние и он сам не захочет, поговорить не удастся.

Тень перевернулся набок и глянул на электронные часы на тумбе. Пора собираться.

Ундине, Леверна, Мируэль, Азаруэль и Ариан – пятеро детей от трех браков Праетаритум. В первом на свет появились сестры, во втором братья Даркарусы, а в третьем родился владелец Межвремья.

Тень не мог вспомнить, чтобы они хоть раз собирались впятером. Неужели Ундине настолько впечатлила его выходка, что она в тот же вечер решила организовать семейный вечер? Характеры у всех, кроме самого Тени, были непростые, если не сказать скверные, так что он представить боялся, чем все может закончиться.

К удивлению Тени, Азаруэль согласился присоединиться. Вот уже двадцать минут они ехали в тишине. Тень листал толстенный, сделанный своими руками календарь-блокнот, где вел учет марионеток Зотиса: пытался хотя бы прикинуть, сколько еще обращенных завербовал Хантер.

Зотис мог обратить только одного человека раз в год, и обычно Тень «освобождал» несчастных марионеток, но бывали годы и даже периоды, когда он никого не находил. Тень называл их пробелами. Теперь, когда он знал, как устроены дети Зотиса, и что они не сразу становятся чудищами, пробелы в календаре наконец-то нашли объяснение. Но кое-что все равно выглядело странно – пятнадцать лет пустоты, которые заканчивались на «годе Курта» включительно. После него пробелы появлялись с периодичностью раз в пять лет. Не могло быть так, что пятнадцать лет подряд марионетки Зотиса не обращались в чудищ почти сразу. И почему этот период заканчивается на Курте?

По подсчетам Тени, если брать во внимание период с 1998 года до 2021 года, по Земле блуждают минимум шестнадцать обращенных, которые не вошли в последнюю фазу. Сюда же относятся Лиям и Курт, ставшие обращенными в 2018 и 2013 годах соответственно. Розалин, Мива и Колин, очевидно, появились до 1998 года и в это число не входят.

Тень заметил, как Азаруэль вопросительно поглядывает на него с водительского сиденья – через стекло заднего вида.

– Что у тебя там?

– Да так. – Тень закрыл блокнот. – Просто думаю.

– Это тот календарь? – Они остановились на светофоре, и Азаруэль не глядя протянул руку. Тень молча вручил ему календарь. Недолго полистав страницы, Азаруэль присвистнул и усмехнулся: – Ты никого не освобождал пятнадцать лет подряд?

– Потому что никого не было.

– А может, были, но ты спутал их с обычными аномалиями?

– Пятнадцать раз подряд? – Тень нахмурился. – И потом, обращенные Зотисом сильно отличаются от обычных аномалий, даже самых страшных.

– Ладно-ладно. Я шучу. – Азаруэль вернул ему календарь и нажал на газ. – То, что дыра заканчивается на Курте, конечно, напрягает. За этим что-то кроется.

– Знаю, но не могу понять, что именно и где все остальные дети Зотиса, которые должны были появиться в эти пятнадцать лет. Если не считать Курта.

– Вряд ли все у Хантера.

– Чем дальше, тем больше загадок. Я уже ничего не понимаю.

– Тебе нужно перезагрузиться. – Азаруэль завернул за угол. – Мы как раз сейчас едем в такое место.

– Поражен, что ты согласился на это.

– Мне просто хочется посмотреть, насколько роскошно живет Ундине.

– Я так и думал, – Тень фыркнул, складывая блокнот в рюкзак.

– А ты поехал, потому что взаправду по ним соскучился? Впрочем, чему я удивляюсь.

За всю жизнь Тень видел Ундине вживую раз пять и еще не меньше сотни – на обложках журналов, полосах газет и рекламных баннерах. В этом не было ничего удивительного, ведь Ундине вела блог и была замужем за миллиардером из списка Форбс. Гораздо реже Тень встречал Леверну. Та предпочитала отшельническую жизнь где-нибудь в холодных краях, в этом они с Азаруэлем были похожи.

Что же до Ариана, то Тень видел его множество раз, когда тот был ребенком. Только сам Ариан об этом не догадывался. Праетаритум хотела убить его сразу после родов, но вместо этого выбросила его младенцем к людям в надежде, что Ариан проживет простую человеческую жизнь. Его подобрала одна бедная женщина и вырастила как сына.

Всем детям Праетаритум наказала никогда не рассказывать Ариану о его происхождении, не помогать ни едой, ни одеждой, ни кровом. Просто забыть, что он есть. Кажется, в глубине души она хотела, чтобы он умер от голода или болезни, как большая часть населения в те времена. Конечно же, Тень ее не слушал. Подбрасывал приемной матери Ариана мешочки с монетами, новую одежду и сумки с едой, часто закупался в ее лавке на большие суммы, следил издалека, чтобы Ариан вел нормальную для того времени и местности жизнь, а однажды, когда тот сильно заболел и в округе не нашлось никого, кто мог бы его вылечить, хорошо заплатил доктору из соседней деревни, чтобы он якобы проездом заглянул в его деревушку с «бесплатной» помощью для всех нуждающихся.

Тень не рассказывал об этом Ариану. Узнав о себе правду и получив права на владение Межвремьем, он стал очень гордым и высокомерным, искренне считая, что выжил и всего добился сам.

«Пусть так думает дальше», – Тень лишь улыбнулся этой мысли, и наконец они подъехали к дому сестры. Он прятался за высокой кованой оградой из позолоченных лоз и стеблей. Ворота открылись, пропуская машину во двор с широкими пестрыми клумбами, плодовыми деревьями и аккуратными зелеными газонами.

На крыльце трехэтажного белого особняка с колоннами, прыгая на каблучках красных лоферов и хлопая в ладоши, ждала Ундине – высокая, жилистая и бодрая. На ней был свободный красный комбинезон с одной лямкой, украшенной розой; пшеничные волосы она собрала в высокий пучок, оставив по бокам пару прядок.

Тень едва успел выйти из машины – и Ундине накинулась на него с объятьями, погладила по волосам.

– Ты моя звезда! – протянула она нараспев. – Настал тот день, когда весь мир заговорил о моем младшем брате!

– Уверен, до этого дня ты о нем даже не вспоминала. – Азаруэль вышел из машины следом, захлопнув дверь.

– И до тебя доберусь, моя злюка! – Ундине бросилась к нему и потрепала по щеке. Азаруэль недовольно фыркнул, отходя в сторону. – Ладно, давайте в дом. Нам столько вкусного наготовили. Леверна и Ариан уже тут.

Ундине завела их в дом. Высокие потолки, мраморный молочно-белый пол, живые цветы в старинных угловых вазах, картины, роскошный красный ковер на парадной лестнице, ведущей в два крыла. Да, типичный дом богатеев. Ундине никогда не нравился минимализм, сколько Тень ее знал. Судя по поджатым губам Азаруэля, он тоже не впечатлился.

Они вошли в просторную светлую гостиную с панорамными окнами, открывающими вид на пышный сад. Яркие краски играли на цветах и кустарниках, точно кто-то рассыпал цветной жемчуг.

Посредине стояли круглый стол и пять кресел. В двух из них друг напротив друга сидели Ариан и Леверна. Казалось, они повернулись машинально – просто потому, что шум у дверей привлек их внимание.

– А вот и мы! – Ундине указала на два свободных места спиной к окнам, а сама прошла к креслу напротив. – Присаживайтесь.

В неловком молчании братья заняли места.

– Эм, привет! – Тень помахал им.

Ни Ариан, опять уткнувшийся в телефон, ни Леверна, тихо перекусывавшая мягким печеньем со стола, не отреагировали. Похоже, затащили их сюда насильно или пообещав что-то взамен.

– Ага, – вдруг прошептала Леверна.

Одна только Ундине, кажется, нарадоваться не могла их встрече. Правда, в искренности ее намерений Тень все еще сомневался.

– Ну и как тебе? – спросила Ундине, обращаясь к Тени. – Нравится быть известным?

– Не особо…

– Ты даже представить не можешь, как мне хочется сделать пару фото с тобой, выставить и заявить, что ты мой брат!

– Тебе лишь бы просмотры и эти ваши лайки собрать, – пробубнила Леверна, подгибая ноги. Покончив с печеньем, она потянулась к клубнике в белом шоколаде.

– Вам не понять. Такой инфоповод бывает раз в жизни. Безумие, что мне приходится его пропускать!

– Тогда твоя «обычная» жизнь пойдет под откос, – заметил Ариан, не сводя голубых глаз с экрана телефона. – Уже вижу эти заголовки: «Жена миллиардера из списка Форбс – сестра…» – Как там говорят? – «…Неземного существа, охраняющего покой американцев».

– Звучит очень даже ничего, – сказал Азаруэль злорадно.

– Не люблю, когда меня называют женой миллиардера. – Ундине свернула губы трубочкой.

– Кто ж виноват, если этот статус звучит громче и привлекает больше внимания, чем «очередной блогер-миллионник», – Ариан бросил на нее насмешливый взгляд.

– Слушай, – Леверна положила на стол пустую шпажку, на которой еще недавно была клубника. – Ты зачем нас сюда позвала? Меня вообще с Аляски вытащила. Чтобы что? Грезы блогера обсудить?

– Блин, вы вообще нисколько не рады друг друга видеть? – Ундине развела руками. – Мы же родня!

– Нас просто родила одна женщина, – парировал Азаруэль и указал большим пальцем на Тень. – Мне общества и вот этой родни вполне хватает.

– А ты вообще Ариана впервые видишь!

– Мне как-то все равно, – ответил Ариан не глядя.

– Солидарен, – Азаруэль осмотрел братьев и сестер, словно гору работы, которую предстоит сделать. – Может, я чуть-чуть рад узнать, что вы все еще живы, но мы же знаем, что ты не ради милой семейной посиделки нас сюда позвала.

– А что, если в самом деле так? – спросила Ундине обиженно. – Вы так плохо обо мне думаете?

– Сколько себя помню, все, что тебя интересовало, – чужое внимание. Так что да. То, что ты созвала нас именно после раскрытия Тени, наводит на определенные мысли.

– Ах, будто вы бы собрались просто так! – Ундине обхватила подлокотники, откинулась на спинку кресла и высоко подняла голову. – Я уже пыталась вас всех собрать однажды, – правда, это было до рождения Ариана. И что же? Пришли только я и Тень.

– Мы все равно хорошо провели время вместе, – тихо добавил Тень в надежде сгладить углы.

– Да, но я хотела собраться всей родней. Так вдохновилась, что даже нашу мать чуть не позвала!

– Да-а-а-а, – протянула Леверна, вскидывая брови. – Все-таки с годами память отшибает не только у простых людишек, но и у долгожителей. Тебе напомнить наше общее детство? Эти постоянные соревнования, кто из нас сильнее, красивее, умнее, – хотя на улице и в доме было тепло, а Леверна пришла на встречу в теплых штанах и свитере с высоким воротом, она укрыла ноги пледом. – В один момент я захотела придушить тебя, пока ты спишь, чтобы мама наконец полюбила меня одну.

– Не буду скрывать, я тоже об этом думала, – махнула на нее Ундине, будто они вспоминали о простой детской склоке.

– Вау, вы сами хотели прибить друг друга, – издевательски протянул Ариан, – а меня мать самого хотела убить сразу после рождения. Виноват я был, по ее мнению, в том, что являлся их с Альментом сыном. Такая вот любовь к самому младшему.

– Пока ты живешь, живет и Межвремье, – прогнусавила Леверна. – Вот она и пыталась тебя прибить. Она же считает, что Межвремье должно исчезнуть. Но тебе наша мать хотя бы сразу дала понять, что ты у нее не в почете, а нас с Ундине заставляла друг с другом соревноваться за ее внимание.

– Вы по крайней мере не голодали, не болели каждый сезон и не жили в нищете.

– По сравнению с другими людьми тех времен и той местности ты жил очень даже ничего, – попыталась подбодрить его Ундине. – Маму это даже бесило.

– Рад слышать, – Ариан натянул улыбку, вскинув брови.

Азаруэль прочистил горло, привлекая к себе внимание.

– Среди вас мать еще хотя бы выбирала, а взглянув на нас с Тенью, она сразу выбросила меня из своей жизни.

– Вообще-то, выбирая из всех нас, – напомнила Леверна, подняв указательный палец.

Повисло молчание, гнетущее и долгое.

Если Тень и подумывал пропустить эту встречу, то только боясь подобных разговоров. Да, Праетаритум любила его больше всех. За силу, происхождение, титул, потенциал и славу, которую мог ей принести такой наследник, как он. Собственными руками она высекла на нем метку вора, укравшего материнскую любовь, в которой нуждались все ее дети.

Тень знал, чувствовал, что братья и сестры обижены за это, но также видел по их озадаченным лицам, что им самим не в радость думать об этом. Они понимали, что Тень тоже не любили по-настоящему. Просто он получил хотя бы бледную тень этой любви, укрывшую от зноя одиночества.

Опустив голову, Тень заговорил тихо, словно хотел, чтобы его никто не услышал, но все взоры в гостиной тут же обратились к нему:

– Она очень плакала, когда ты «умер», Азаруэль. А Самния рассказала мне о том, что она с беспокойством спрашивала о тебе, Ариан. И она с теплой улыбкой вспоминала ваши споры, Ундине и Леверна. Я не оправдываю ее. Может показаться, что меня-то она носила на руках, но это накладывало на меня ответственность. Поверьте, сбежав с Айрис, я стал главным разочарованием для нее, – он сомкнул руки в замке, уперев локти в колени. – Я сам обижен на нее, но, думаю, каждого из нас где-то в глубине души она любит не только за наши заслуги, но и потому что мы ее дети. Я еще не видел ни одного долгожителя со счастливым детством. В отличие от простых людей мы, кажется, просто не можем быть хорошими родителями, потому что не умеем по-настоящему ценить время и эту жизнь. Нам кажется, что смерть – это что-то далекое, хотя рано или поздно мы тоже с ней столкнемся. Именно короткая жизнь и слабости делают простых людей добрее, щедрее и искреннее нас. Поэтому я так им завидую. У них есть то, чего я, возможно, никогда не получу, – истинное ощущение жизни.

Они смотрели недоуменно, растерянно, но хотя бы без осуждения.

– Простите, меня иногда так заносит. – Тень взъерошил волосы на затылке. – Просто мысли вслух…

– Пореже их высказывай, пожалуйста, – отрезал Ариан, ерзая. Его кадык дернулся вверх.

Тень только кивнул. Он сам не любил такие моменты. Вытащишь из груди хоть пару таких откровений, и вот уже глаза жгут слезы.

– Мы закончили нашу милую беседу? – Ариан встал и поправил пальто. – Тогда я пойду. Рад был обсудить нашу маму, а теперь мне пора. У нас, долгожителей, знаете ли, может, не такое яркое ощущение жизни, как у обычных людей, но дел и проблем тоже хватает.

– Я тоже пошла, – Леверна вскочила с кресла и потянулась, выпрямляя спину. – Было вкусно. Спасибо. Всем пока.

Они прошли мимо Ундине, которая, на удивление, даже не пыталась их остановить – продолжала сосредоточенно смотреть на заставленный блюдами стол.

– Ладно, – следом встал и Азаруэль. – Тень, жду в машине. Ундине, – он нерешительно кивнул ей. – Спасибо. Правда. Неплохо посидели. Все-таки полезно так собираться. Но не чаще раза в пару тысячелетий.

Проходя мимо, он мягко накрыл ладонью ее плечо и вышел с легким щелчком замка. В гостиной остались Тень и Ундине.

– Прости, – вздохнул Тень, – я все испортил…

– Нет, ты прав, – прервала его Ундине, приложив руку ко лбу. – Во всем прав. Остальные тоже это признают, просто слишком горды, чтобы говорить о таком вслух. Это только подтверждает твои слова.

Она обвела гостиную усталым взглядом и покрутила пальцем в воздухе.

– Я так долго живу, столько богатых домов перестроила, что уже даже не знаю, как себя побаловать. У меня три огромных гардеробных, и все ломятся от тряпок. Я даже десятую часть вещей своих не помню. Да и вообще были времена, когда я жила богаче, в залах из золота и драгоценных камней. Так что моя нынешняя обитель весьма скромная.

– Почему не сделаешь ее такой же богатой, как в былые дни?

Ундине с вымученной улыбкой пожала плечами.

– Надоело. Я это все уже видела. У меня столько денег и золота по всему миру припрятано, что я вполне могла бы купить весь континент. Может, даже не один. Все мужья выполняли любые мои прихоти, но ни один по-настоящему меня не любил. Я просто нашептывала им: «Люби меня до конца своих дней», и они любили, – она усмехнулась. – В общем, мне надоело жить. Меня уже ничего не удивляет. Поэтому я позвала тебя сюда. Твоя выходка – первая за последние столетия вещь, которая меня действительно взбудоражила. – Она оперлась локтем о подлокотник кресла и положила щеку на ладонь. – Я раньше правда презирала людей: они жили меньше, легко заболевали, были слабее. Любые их попытки ухватиться за жизнь, спастись от бед меня смешили, но в последние годы я все чаще мечтаю быть на их месте. Или хотя бы на твоем. Но мне не хватает искренности, доброты и благодарности. Может, мы и очень далеки от простых людей, которые, как оказалось, лучше нас, но среди всех нас ты самый… человечный. Раньше я считала это недостатком, но теперь признаю: это почетно, брат. Я завидую тебе так, как ты завидуешь людям.

Тень слушал ее, раскрыв рот, не смея даже моргнуть. Это были настолько отрадные слова, что он даже испугался: вдруг в приливе чувств что-то испепелит? Он постарался успокоиться.

– Спасибо, сестра. Ты сама… – он хотел подбодрить ее, похвалить за что-то, но не сумел вспомнить ни один ее хороший поступок, о котором он бы знал. Будто прочитав это в его глазах, Ундине отвернулась, и он добавил вдогонку: – Ты ведь начала вести блог. Наверняка кого-то вдохновляешь…

– Вдохновляю, – можно было подумать, этим словом она провела черту. – И то только начала. А чем я занималась тысячелетиями?

И тут Тень совсем растерялся. Врать он не мог, но и вспомнить весомое доброе дело – тоже.

Ундине снисходительно улыбнулась ему, так и говоря: «Не надо, не мучай себя». И тут же произнесла:

– Сегодняшний инцидент, вероятно, повлечет проблемы для тебя. Если получится, я помогу. Главное, чтобы «рычагами давления» в этом деле были мужчины. Повлиять на них можно. Не скажу, что мои связи охватывают весь политический круг страны, но если вдруг что-то узнаю, о какой-нибудь готовящейся подлости, дам знать.

Способностью Ундине было управлять мужчинами: стоило ей попросить о чем-нибудь, как они бросались исполнять ее прихоть. Правда, просить можно было лишь за себя, поэтому влиять на что-то в мировом масштабе сестра не могла – просто лишилась бы своего дара.

– Спасибо, Ундине. Ты очень добра ко мне.

– Ну, – она всплеснула руками и встала, – нужно же с чего-то начинать.

Тень поднялся на ноги вслед за ней.

– Но разве это не опасно для тебя – рисковать даром?

– Сказать честно, я использую его редко, и он уже помог мне добиться многого, заработать горы денег… Даже если вдруг что-то пойдет не так, думаю, будет не страшно.

Тень затаил дыхание: тело покалывало от нахлынувшего тепла. Он робко подошел к Ундине ближе, в неумолимом желании обнять, но застыл на месте. Они ведь никогда не обнимались. Как и с другими, даже Азаруэлем, даже в детстве. От одной только мысли Тень накрывало такое волнение, так слабели и подкашивались ноги, словно от этого объятия зависела его жизнь.

Ундине похлопала его по плечу.

– Ладно тебе. Можешь ничего не говорить…

– Спасибо! – воскликнул Тень и тут же, смутившись, продолжил тише: – Мне так приятно.

Глаза Ундине распахнулись шире, светлые брови сошлись на переносице.

– Вот об этом я и говорила. Ты радуешься такой мелочи – помощи от близкого человека, совершенно естественной для простых людей, – больше, чем я, когда покупаю новое дорогое имущество. Наверное, я правда ничего не знаю о жизни и ее настоящих ценностях.

Возвращаясь в «Альтернат», Тень не переставал улыбаться. В нем будто ожило что-то, о существовании чего он не подозревал. Глядя в окно на мерцающие огни города, он чувствовал себя по-настоящему нужным и любимым. Не как пешка, спаситель, наследный принц или солдат, но как брат и дорогой человек.

Он зашел в главный корпус, чтобы через него попасть к общежитию, уже миновал турникет и добрался до выхода во внутренний двор, как вдруг дверь открылась прямо перед его носом.

В здание зашла Тара Кастанеда, чуть растерянная от встречи с ним, а за ней – директор Кларк.

– О, ты вовремя, – Кларк закрыла за собой дверь. – Думаю, вы уже знакомы. Тара пришла, чтобы помочь нам. В частности тебе.

Кларк призывно посмотрела на нее, и Тара неуверенно начала:

– Да. Я благодарна вам за спасение. Уже второе по счету, и да, мне рассказали, что это та девушка, Айрис, в первый раз мне помогла. Вы герои, – Тара вздохнула. – Меня, как ту, с кого все началось, и свидетельницу сегодняшнего теракта, пригласили на новые интервью крупные независимые издания и блогеры, так что я в благодарность за спасение… Готова сказать им то, что нужно, если это поможет смягчить вашу ситуацию.

Вокруг «Альтерната» поставили металлические ограждения. В узком «коридоре» между ними и территорией центра дежурили полицейские, периодически прогоняя любопытных.

Выходов сделали два: для машин и для сотрудников. Азаруэль и Тень куда-то уехали, Иван села за сериалы, а Айрис отсыпалась.

Эймери, которому вздумалось прогуляться вечером, пришлось пройти два контрольных поста, – на выходе из здания и у ограждения, – прежде чем оказаться снаружи, и после, в сопровождении полицейских, прогонявших от него зевак, словно воздыхателей от поп-звезды, он выбежал на людную улицу. Там, накинув на голову капюшон, он быстренько перешел дорогу, завернул в первый же переулок между многоэтажками и вышел на следующую широкую улицу – она вела к станции метро.

Включив беспроводные наушники, подаренные Иван, он стал слушать лекцию по квантовой физике. Музыку Эймери не любил: она очень отвлекала его от важных мыслей, делала рассеянным и волновала, погружая в обманчивую радость или, напротив, грусть. За лекцией пролетело полчаса. Эймери успел обойти район вдоль и поперек, запомнить каждый ларек с газетами, продуктовые магазинчики и даже бездомных на перекрестках.

Узнав, что он собирается выйти, Иван насильно всучила ему сто долларов двумя купюрами по пятьдесят. Хотела дать больше, но Эймери успел убежать. Впрочем, даже таких денег он в жизни в руках не держал, поэтому заботливо спрятал их во внутренний карман толстовки и иногда похлопывал по груди, проверяя, на месте ли купюры.

В животе потянуло от голода. Пора было попрощаться с одной из купюр. Тратиться на какое-нибудь кафе, где он гарантированно оставил бы не меньше двадцатки, Эймери по старой памяти не захотел. Еще не отвык максимально экономить на еде – как делал раньше, чтобы отложить деньги на мотели, в которых можно нормально помыться.

Он зашел в магазинчик на углу, самый бледный и непривлекательный среди всех, что он видел, пока гулял. По всей видимости, думал Эймери, дела у них не очень, но именно поэтому он его и выбрал. Хотелось купить еду у тех, кто в этом больше нуждался.

Внутри было чисто, но вся техника, от холодильников до кассы, выглядела словно с барахолки. Стены неоднократно обклеивались рекламой товаров, а плитка на полу местами потрескалась. И все же владельцы поддерживали порядок. Помимо Эймери тут были пожилая дама с корзинкой продуктов у кассы и девушка у отдела с чипсами. Она стояла спиной, лица он не увидел, но в груди почему-то тревожно екнуло.

В любом случае, он зашел, чтобы купить еды.

Эймери прошел мимо девушки, на ходу схватил с полки подвернувшуюся пачку сока и встал в кассовой зоне – у гриля с поджаривающимися сосисками. Работник, мужчина средних лет, подошел с любезной улыбкой, собрал прямо перед ним хот-дог, полил сырным соусом, кетчупом, упаковал в бумажный пакет и протянул. Оплатив покупки, Эймери вышел из магазина, сел на лавочку у дороги и начал свою маленькую трапезу. Расправился он с ней быстро: отчего-то хотелось как можно скорее покинуть это место. Он закинул обертку от хот-дога и пакет в мусорный бак, сделал несколько шагов от лавочки, как вдруг за спиной раздалось:

– Алексей!

Тело словно подожгли и тут же окунули в ледяную воду. Он не мог повернуться, поднять голову, даже вздохнуть. Вся улица с ее неумолчным говором будто вымерла. В ушах зазвенели приближающиеся шаги. Только их он сейчас и слышал.

– Эй, это ведь ты? – перед ним встала девушка, та самая, из магазина. Он узнал ее по высоким черным ботинкам.

– Алексе-е-ей! – Она ткнула его в лоб, заставляя посмотреть на себя, и пришлось поднять голову. – Помнишь меня? Я Эмили.

У Эймери потемнело в глазах. Когда-то давно, когда он еще был ребенком, это лицо врезалось ему в память, и даже спустя годы, несмотря на впавшие щеки, заострившиеся скулы и ставшие намного пухлее и ярче губы, он узнал бы ее из тысячи – по миндалевидным темно-карим глазам, темным кругам под ними и этой щели между зубами.

Это не могло происходить взаправду. Почему она еще жива? И если даже жива, почему так свободно разгуливает по улицам?

– Прием! – Она щелкнула пальцами, схватила Эймери за плечи и усадила обратно на скамейку. – Нам нужно столько всего обсудить! Ты чего скукожился? Так побледнел, будто увидел привидение. Испугался, что ли?

Эймери начинала бить мелкая дрожь. Пальцы похолодели, легкие словно сжали в кулаках. Каждый вздох давался через силу.

– Ладно, я все понимаю. – Она откинула за плечи распущенные волосы, некогда каштановые, а сейчас черные, и начала безмятежно болтать ногами. – В любом случае рада видеть тебя целым и невредимым. И выглядишь хорошо. Тебя все-таки усыновили, да?

– Нет, я… Скажем так. Сам по себе, – ответил Эймери неосознанно.

– Сам по себе, – повторила Эмили, будто хотела получше запомнить. – А я вот, тоже сбежала. Вырвалась прямо из рук мужика, которому меня хотели отдать, и рванула к трассе, чуть под машину не бросилась. Зато привлекла внимание и меня подобрала одна добрая женщина. Отвезли в детский дом, а оттуда я попала в многодетную семью.

Это звучало просто удивительно. При Эймери еще никому не удавалось сбежать без последствий. Обычно ловили и жестоко наказывали, а тут два побега подряд.

– Рад за тебя, – только и вымолвил Эймери.

– Прям совсем у тебя никто за столько-то лет не появился? Хотя, с твоим характером, может, это и не удивительно.

– Есть подруга…

– Девушка?..

– Нет, – отрезал Эймери. – Именно подруга.

Эмили присвистнула.

– Не удивил. Совсем не изменился. По-прежнему больше одного человека в свою жизнь не впускаешь. – она оглянулась по сторонам. – Честно, я думала, что ты уже помер. Знаешь, какой шум поднял папа, когда ты сбежал? Всю злость выместил на Елене…

– Лена, – произнес Эймери еще до того, как успел все обдумать. – Что с ней стало?

– После того, как папа ее поймал, он сильно ее побил. Рассек щеку и сломал нос.

Эймери боялся спрашивать об этом: помнил, как работает мир, из которого он сбежал, и догадывался, что услышит в ответ, но все же не смог сдержаться. Он слишком долго надеялся наконец узнать хоть что-то:

– Что с ней стало потом?

Эмили присвистнула. На ее губах прорезалась усмешка.

– В таком виде она уже никому не была нужна. Поэтому папа сдал ее другим заказчикам. На органы.

Эймери мог почувствовать, как кровь отхлынула от лица, делая его мертвенно бледным. У него не было в этом никаких сомнений. Он помнил, как «папа» поступал со смельчаками, пытавшимися сбежать, и не верил, что Елену обойдет эта участь. И все же в глубине души он надеялся, что девочка, с которой он проделал путь от приюта до «дома папы», его опора в самые ломающие моменты жизни выживет и однажды он ее найдет.

Глаза заболели от подступивших слез. Горло прорезала такая боль, будто он проглотил кинжал.

– А ты?.. – спросил он, чтобы как-то отвлечься. – Когда ты?..

– Я – что? Сбежала? – Она вскочила и с легкой улыбкой покружилась на месте, развевая черную плиссированную юбку ниже колен. – Или ты хотел спросить меня про мой наряд? Тебе это интересно?

Эймери молчал, опустив голову, в ожидании, когда она продолжит.

– Все началось с Елены. Она попыталась снова сбежать, но у нее не получилось.

– Почему?..

– Я ее сдала, – отрезала Эмили довольно. – Сдала прямо папе.

У Эймери невольно раскрылся рот.

– Ч-что?..

– Ты же помнишь, я была не очень симпатичной девочкой, – продолжала Эмили. – Мне была прямая дорога на органы, но когда я помогла с Еленой, папа увидел во мне потенциал. Мозги. И я стала помогать ему находить людей: втиралась в доверие сначала к детям на площадках в неблагополучных районах, потом к подросткам на каких-нибудь дешевых тусовках, подмешивала им транквилизаторы – и сдавала папе. Он платил мне три процента за голову, поэтому вот, – она поправила черную футболку с логотипом рок-группы, – обновила гардероб.

Слезы с новой силой обожгли глаза. Как может эта девчонка говорить о том, что натворила, так спокойно и даже самодовольно?

– И… такой ценой ты сбежала? – выдохнул Эймери.

Эмили рассмеялась, снова медленно подходя к нему. И, слушая этот смех, он вдруг все понял.

Кажется, никуда она не сбегала и ни в каком детском доме не была.

– Мне даже свою комнату выделили, – тем временем продолжила Эмили довольно. – Так что я свободный человек с очень даже прибыльной работой, ты представь себе! – она помедлила, понизила голос. – А знаешь, что еще? Елена-то была обычным товаром, за нее особо никто не цеплялся… – В глазах заиграла хитринка. – Зато ты, Эймери, все еще желанен. Кто-то до сих пор продлевает заказ на тебя. И более того – он утроил цену.

Эймери ощутил укол в ногу. Эмили подняла пустой шприц с короткой иглой.

– Папа сказал, что если я найду тебя, то он увеличит процент с трех до шести. Ты хоть представить себе можешь, какие это деньги?

Эймери вскочил с места и бросился прочь.

– А ты быстрый! – крикнула ему Эмили вслед. – Все равно далеко не убежишь! Я тебя нагоню!

Нельзя останавливаться. Тело постоянно должно быть в движении. Стоит хоть на пару секунд помедлить, и транквилизатор сработает куда быстрее. И тогда Эймери конец. Снова существование в неволе. Страх и омерзение к жизни, которая его ждет. Он не вынесет этого вновь.

Эймери сам не понял, как смог перебежать дорогу на красный, залететь на площадь, за считанные секунды подняться по пятидесяти ступенькам, растолкать толпу и добраться до полицейских. Вот она, безопасность, но разум не осознавал этого полностью. Он ворвался в главный корпус, перепрыгнул через турникет под ворчание охраны, выбежал во внутренний двор, едва не снес автоматическую дверь, влетая в здание общежития, как вдруг столкнулся с кем-то и рухнул на пол.

– Эй, ты совсем по сторонам не смотришь? – возмутился Азаруэль.

В тот момент для Эймери не существовало никого и ничего, кроме мысли, что полная безопасность – только в собственной комнате.

Он встал, но слабость уже наполняла тело. Транквилизатор начал действовать. И все же он упрямо пошел прочь, принялся забираться по лестнице, крепко держась за перила. Прежде чем пелена размыла мир вокруг и ноги перестали слушаться, он успел добраться до второго этажа. Всего пара дверей и вот он будет у себя. Только бы Иван не застала его таким.

– Я с тобой разговариваю! – Его догнал Азаруэль: схватил за локоть и развернул к себе, но почти сразу ослабил хватку и, отстранившись, резко сбавил тон: – Что с тобой? На тебе лица нет.

– Не говори Иван, – шепнул Эймери, держась за стену из последних сил, чтобы не упасть. – Она не должна знать. И не нужно врачей…

– Э-э-эй, ты чего? – Азаруэль совсем растерялся. – Ты…

Его силуэт тоже размылся перед глазами. Тело Эймери обмякло, голова стала тяжелой и упала прямо Азаруэлю на плечо.

– Так что мне нужно сказать СМИ?

Тара Кастанеда сидела в кресле, сцепив пальцы в замок и ссутулившись, отчего она, девушка ростом не больше ста пятидесяти сантиметров, выглядела еще меньше. Тень то и дело ловил ее любопытные взгляды, да и сам посматривал с интересом: какой занятный стиль одежды! Свободные, местами потертые серые джинсы, массивные черные кроссовки, малиновая водолазка с высоким воротом, вельветовая голубая рубашка нараспашку и голубая косынка с цветочным принтом, служившая, скорее, украшением ее волнистых темных волос.

– Нам очень приятно, что ты… Я могу на ты?..

– Да.

– Нам приятно, что ты сама пришла помочь нам. Признаться, нам сейчас действительно непросто…

Мисс Кларк демонстративно прокашлялась в кулак, напоминая: «Гражданским не нужно знать о нашем положении».

– На самом деле я пришла не только обсудить свои ответы, – начала Тара.

– Зачем же еще? – мисс Кларк придвинулась ближе к столу.

Ненадолго повисла тишина – лишь Тара нервно постукивала кроссовками об пол, нарушая ее.

– Я слышала от девушки из числа преступников очень странные слова: «Эти по крайней мере могут умереть на земле, а не в воздухе».

Мисс Кларк и Тень обменялись испуганными взглядами.

– Любопытно, – пробормотала мисс Кларк. – Эти? Они имели в виду жертв первого теракта?

– Возможно, – Тара пожала плечами.

Теперь тишина была такой густой, что хоть ножом режь. Тень уже выстроил логическую цепочку, которой очень хотел поделиться с мисс Кларк. Но для начала нужно было закончить с Тарой:

– Мы не заставим тебя говорить то, чего ты не хочешь. Мне жаль, что тебе пришлось испытать сегодняшний ужас…

– Нет, что вы, – она махнула рукой и повернулась к нему. – Я не виню вас. Вы спасли всех, кого могли. Погибших не так много, только от взрыва…

– Быть может, и так, но…

– Ты права, – перебила его мисс Кларк. – Тень хорошо справился. Поэтому мы будем рады, если ты поделишься своими впечатлениями. Расскажешь о том, как Тень старался вам помочь. И раз люди уже полагают, что твой инцидент связан с «Альтернатом», – неплохо упомянуть и его.

– Да, мисс, я так и хотела. Но вы знаете, как устроены СМИ. Они могут переврать мои слова.

– Это правда. Просто будь искренней. Люди тебя уже знают, поэтому послушают. Ты очень поможешь нам, если… скажешь правду. Ты сама видела все собственными глазами, причем дважды. Нам скрывать нечего.

Тара кивнула, но выглядела по-прежнему напряженной. Ее явно беспокоило что-то еще, неозвученное.

– Ясно. Просто быть искренней и говорить, как есть. Поняла, спасибо, – она встала. – Что ж. Я тогда пойду.

– Будем ждать твоих интервью. – Мисс Кларк запахнула пиджак и застегнула его на пуговицу. – Были рады знакомству. Я тебя провожу.

– Еще раз спасибо вам, Тень.

– Мы же перешли на «ты», – улыбнулся он ей.

– Вроде договорились, что только вы ко мне обращаетесь на «ты».

– Ой, ну, ты тоже ко мне можешь на «ты», если хочешь.

– Как-то неловко, – она покрутилась на месте. – Как я понимаю, вы старше меня.

– Да, но это не играет особой роли. – Тень встал с кресла. – В любом случае спасибо.

Она робко кивнула, бросила тихое «До свидания» и вышла из кабинета вместе с мисс Кларк.

Просто счастье, что после всего пережитого Тара набралась смелости прийти. Может, они и договаривались о встрече, но после теракта Тень и не надеялся еще хоть раз ее увидеть. Приятная, честная девушка, это видно даже по ее доброму лицу.

– Значит, в воздухе. – Мисс Кларк вернулась в кабинет, закрывая за собой дверь на замок. – Это очень пугает.

По коже пробежал неприятный холодок, в голове щелкнуло единственное объяснение:

– Получается, следующий теракт они планируют предположительно в самолете. Неизвестно ни время, ни место.

«Но раз я в Нью-Йорке, вероятно, все случится тут»

– Только непонятно, как они собираются затащить тебя в самолет. Как вообще ты можешь понять, в какой именно самолет тебе стоит сесть?

– Вы знаете, я избегаю полетов. Это небезопасно, даже для меня самого. Двигатель может заглохнуть от любого всплеска моей энергии, я молчу про испепеление всего самолета и людей в нем.

Кларк потянулась к стационарному телефону.

– Я сейчас же позвоню Марте и предупрежу, что нужно ввести усиленную охрану во всех аэропортах города.

– Мисс Кларк, если теракт будет в самолете, я не смогу ничего сделать.

– У нас есть Азаруэль и Айрис. – Она принялась набирать чей-то номер. – Придется снова подключать их.

– Дело не только в этом, – Тень мотнул головой. – Самолет может прилететь вообще из другого города, может даже из другой страны.

– Значит, проверим каждый самолет, который сядет в Нью-Йорке, вдоль и поперек.

– Это приведет к большим задержкам рейсов. Люди могут что-то заподозрить и поднять панику. – Тень скрестил на груди руки. – Если возникнут подозрения, что на каком-то судне планируется теракт, то мы постараемся пресечь его еще на земле. Но если все же мы что-то упустим, то как кто-то из нас сможет оказаться на нужном судне? Никто из нас еще ни разу не работал в воздухе.

– И что ты предлагаешь? Полностью закрыть воздушное пространство над городом?

Мисс Кларк, видимо, предложила это в шутку, но Тень одним своим озабоченным видом дал ей понять, что именно этого он и добивается.

– Знаю, звучит безумно, но пока теракты продолжаются, мы не можем рисковать. Проще все закрыть, чем проверять каждый самолет.

– Они могут перейти на поезда.

– С этим можно что-то сделать, но если они опять устроят свои игры, только в этот раз в воздухе, боюсь даже думать, чем все может закончиться.

Тень видел, как нелегко дается мисс Кларк это решение. Закрыть воздушное пространство над городом – тут мало одного ЦРУ. Придется связываться с правительством.

– На это нужно время. Возможно, пара дней. Пока мы будем договариваться, может быть слишком поздно.

– Значит, нужно пока проверять самолеты, как и планировалось.

– Это можно, – мисс Кларк вновь взялась за телефон. – Я свяжусь с Мартой и все организую, а ты пока отдыхай. Тебе нужно быть готовым к следующей встрече с ними.

Азаруэль хотел все-таки вызвать врача: слишком плохо Эймери выглядел, чтобы оставить все как есть и просто дать ему поспать. Бледный, в холодном поту, дыхание рваное… Но, вспомнив о просьбе – и главное, о тоне, каким ее озвучили, – Азаруэль рискнул подождать: отнес его в комнату, уложил на постель, укрыл одеялом и вышел, повесив на ручку табличку «не беспокоить» в надежде, что никто не потревожит его до пробуждения.

С утра Азаруэль уже трижды возвращался в комнату сам, но Эймери все спал. Лоб был теплым и сухим, не то что вечером, на щеках проступил привычный румянец, снова стали заметнее бледные веснушки. Можно было надеяться, что дела идут на лад и врач все же не понадобится.

Иван еще не приходила. По всей видимости после ночи над сериалами, отрывки из которых просачивались в коридор, решила подольше поваляться в постели перед уроками.

Азаруэль не мог дождаться пробуждения Эймери. Измученный и испуганный вид этого парня, обычно такого спокойного и упрямого, встревожил его. Поначалу он подумал, что что-то случилось с Иван, но почти сразу услышал знакомый возглас в соседней комнате: «Исаги, ну сколько можно собирать пазлы! Ты футболист или пазломан?». Кажется, она ругалась на какого-то персонажа. Значит, Эймери выбило из колеи что-то другое.

Наручные часы дважды издали писк, знаменуя, что уже одиннадцать. Пора снова проведать Эймери.

Прежде чем войти, Азаруэль стучал, и этот раз не стал исключением. Только теперь вместо тишины в ответ он услышал вялое: «Войдите». Азаруэль открыл дверь и заглянул в комнату. Эймери сидел на постели, укрывшись одеялом и поникнув.

– Как спалось? – спросил Азаруэль с легким смешком и закрыл за собой дверь. Он не находил забавным его нездоровый сонный вид, но не мог не поехидничать. – И что это было? Ты на себя не был похож.

– Иван знает? – Эймери сжал в кулаках края одеяла. – Она заходила?

– Нет и нет. Скорее всего, еще спит. Весь вечер орала из-за каких-то футболистов, а потом всю ночь на полной громкости смотрела сериалы. Как я понял, ей нравятся мелодрамы.

– Прекрасно…

– То, что ей нравятся мелодрамы?

Эймери устало посмотрел на Азаруэля.

– Ладно, это правда не смешно. – Он встал у стены рядом с кроватью и скрестил руки на груди. – Итак. Что это было, расскажешь?

– Нет. Это неважно.

– Парень. – Азаруэль и не думал уступать. – Я вообще-то вчера решил, что ты умираешь. Будь так добр объясниться. Почему ты был напуган так, словно за тобой гнались, и грохнулся прямо на меня? Тебя отравили?

– Нет, – Эймери скривил губы. – Я просто устал.

– Думаешь, я не знаю, как выглядят уставшие и отравленные люди?

Эймери цокнул языком, отбросил одеяло и медленно перекинул ноги через край кровати. Кажется, он хотел встать, но сил не хватало. Все на свою вредность и ложь потратил. Азаруэль обошел кровать и встал к Эймери лицом, чтобы наконец увидеть его глаза. Но Эймери взгляда явно избегал.

– У тебя тоже полно своих тайн, – напомнил он и, поколебавшись, предложил: – Хорошо, я расскажу, но взамен…

– Значит так, – мрачно оборвал Азаруэль, едва сдержавшись, чтобы не топнуть ногой от этого торга, – я сейчас сдаю тебя Иван, и мы вместе со скандалом выясняем, во что ты влез. Или ты рассказываешь все только мне, а Иван и дальше живет с мыслью, что у ее дорогого друга все хорошо.

Эймери недовольно усмехнулся, но спорить неожиданно не стал. Он опять залез на кровать и лег на бок, подтягивая одеяло повыше и оставляя открытой только половину лица.

– Да, за мной гнались, – глухо пробормотал он. – И да, меня отравили, чтобы было проще поймать.

– Кто?

– Пообещай, что не расскажешь Иван.

– Обещаю.

– Я серьезно, – Эймери метнул на него режущий взгляд. – Пообещай.

Пришла очередь Азаруэля кривить губы. Он был уверен, что в любом случае узнает правду об Эймери от своего информатора, но услышать все из первых уст тоже не помешало бы.

– Обещаю, – выдохнул он.

Глаза Эймери беспокойно забегали по комнате. Его замешательство и смятение не переставали поражать Азаруэля, за этим явно крылось что-то непростое. И все-таки какое удовольствие видеть этого наглеца таким – беззащитным, тихим и потерянным. Не строящим из себя непонятно что.

– Меня усыновили, чтобы продать в рабство.

Азаруэля словно молния ударила. И даже мысли об их с Эймери негласном соперничестве куда-то испарились.

– В смысле?

– Я из России. Мои американские «родители», если так можно их назвать, забрали из приюта меня и еще одну девочку, Лену, – Эймери замолчал, сомкнул губы, будто потерял дар речи, но спустя мгновение, сглотнув, продолжил: – Она была мне как старшая сестра. Нас привезли в США, в какой-то небольшой город. Название не знаю, у нас были завязаны глаза и я не увидел табличку. Очень быстро я понял, что с моей «семьей» что-то не так. В нашем доме было много детей, в том числе малышей, которых, как я позже выяснил, держали на передержке, пока их не забирали заказчики. На органы, в богатые дома, в наркокартели. Я быстро понял, что мы с Леной в опасности и должны бежать. Я ждал возможности и однажды дождался во время переезда в другой дом. Была ночь. Наш «отец» остановился на заправке в районе заброшенного завода и вышел из машины, защелкнув двери. За секунды до этого я успел приложить руку к ручке двери так, что когда «папа» снаружи нажал на кнопку блокировки дверей, моя дверь не закрылась. Мы дождались, когда он зайдет в магазин, выскочили из машины и кинулись прочь. Он побежал за нами. Мы спрятались в бетонных трубах, но… Лену он нашел. – Эймери сжал в кулаках одеяло. – Я хотел ее спасти, но понял, что не смогу и… Просто лежал, закрыв рот руками, чтобы дышать потише. А когда свет фонарика упал и на меня, я кинулся прочь. Лена кричала, чтобы я не останавливался. И я бежал до самого леса, переждал там немного, нашел какой-то грузовичок с открытым багажником и залез в него. Он привез меня в Нью-Йорк.

Азаруэль машинально опустился на постель у его ног. Это была не та история, которую он ожидал услышать от парня вроде Эймери.

– А потом ты встретил Иван.

– Да. Дальше вы знаете.

– Так что же произошло вчера?

– Одна из девочек, которая была с нами, стала координатором: теперь она поставляет «папе» новых людей. Она сказала, что заказ на меня все еще висит и вколола мне транквилизатор, чтобы я отключился. Я уже видел, как он работает, поэтому, чтобы замедлить его действие, бросился от нее в «Альтернат». Потом столкнулся с тобой и потерял сознание.

Что за подстава. Второй раз за последние дни Азаруэлю было стыдно за поспешные выводы. Если перед Иван ему еще удалось повернуть все в свою пользу, то с Эймери он мог лишь перевести разговор в новое русло:

– Значит, тебя заказали.

– Я узнал о заказе незадолго до побега.

– Что же это за человек, что он до сих пор жаждет тебя заполучить?

Эймери покачал головой. Азаруэль пожал плечами, хлопнул себя по коленям и встал.

– Теперь понятно, почему ты так боялся, что Иван узнает. Да она поседеет от такой истории и вывезет тебя из страны. – Он качнулся с носков на пятки, засунув руки в карманы джинсов. – И что ты будешь делать теперь?

– Не знаю, видела ли она, куда я побежал.

– Можно проверить по камерам. Они по всей площади и углам зданий развешаны. Подключим Кларк, бросим ориентировку…

– Не нужно. – Эймери спустил одеяло до пояса. – Если привлечь Кларк, это дойдет до Иван. Я сам разберусь.

– Сам? – Азаруэль упер руки в бока, не скрывая усмешки. – Сам ты пока только сбежать от них сумел. И то с трудом. Согласись, что тренировки пошли на пользу. Представь, как быстро ты сможешь от них убегать, скажем, через неделю.

Эймери отвернулся, давая понять, что не оценил сарказм, и глухо ответил:

– Да, толк от них есть, но, сказать честно, мне бы хотелось развиваться быстрее.

– Пока хватит и той нагрузки, которую я тебе даю. Рано ее повышать.

– Я не об этом. Я хотел бы научиться чему-то… чего большинство простых людей не умеют. – Эймери сел на постель и взглянул Азаруэлю в глаза. – Элементам, возможно.

Азаруэль нахмурился.

– Этому учатся годами, парень.

– Знаю, но должен быть способ быстро пройти основы.

– Возможно, но это точно не ко мне. Элементам обучают в колледже имени Мелани в Сноудонии. Далековато отсюда.

– Я готов к этому.

– Еще раз: этому учатся годами. Студенты сначала проходят подготовку, в том числе физическую, затем отбор. В лучшем случае ускоренная программа продлится год. И даже так ты не сможешь все усвоить, твои знания и навыки будут поверхностными. При владении элементами это очень опасно. Можешь навредить и себе, и окружающим.

– Ты запугиваешь меня или правда беспокоишься? Я уеду, больше не буду мозолить тебе глаза. Тебе же выгоднее.

Азаруэль качнулся назад. Отчего-то вопрос встревожил его.

– Я должен попробовать, – продолжил Эймери. – Врагов слишком много. Очевидно, что готовится новый теракт. «Альтернат» в центре внимания всего мира. «Друзья» из прошлого теперь знают, что я жив и нахожусь в Нью-Йорке. Знаешь, за эти несколько дней многое изменилось, так что мне больше недостаточно торчать в зале и учиться самозащите. Пора отработать нападение.

С полуночи во все аэропортах города ввели усиленную охрану. Каждый самолет проходил получасовую проверку перед вылетом, особое внимание уделялось пилотам и персоналу. Ответ от правительства о закрытии воздушного пространства так и не поступил.

На следующий день вышло сразу два интервью с Тарой, и оба вызвали хорошую реакцию. Некоторые люди все еще негодовали, но паника поутихла, место ей уступило любопытство. Людей только сильнее стало интересовать, кто же такой Янтарная Тень и откуда он к ним пришел.

Листая ленту, Тень в очередной раз радовался способности современных людей превращать все в шутку. Хотя ему все еще было неловко читать кокетливые фанатские комментарии – их, кажется, стало в сотню раз больше после интервью. Зато он понял, что зря так переживал насчет самого факта огласки. Узнай люди о его существовании на тридцать лет раньше, все могло бы быть иначе.

– Эй, Миру, – Айрис постучала в дверь его комнаты и сразу вошла. – Я собираюсь сегодня на ночной обход. Не хочешь со мной? – Она плюхнулась на постель рядышком с ним. – Я от скуки скоро умру. Когда опять начнутся наши миссии?

– Когда все уляжется. – Тень отложил телефон. – И сейчас нам всем нужно быть в городе.

– Да-да, ждать следующего теракта. Но ты не думаешь, что Хантер и остальные заметят нашу подготовку к нему и изменят место?

– Мы допускали такое, но выбора нет. Сидеть и ждать мы тоже не можем.

Айрис уперлась локтем в постель, подперев голову рукой.

– Слушай, а ты уверен, что этой Таре можно доверять? Ну, знаешь, после такого ужаса она в тот же день просто пришла к нам, принесла ценную информацию и еще помогла поправить репутацию с помощью своих интервью. Прям сокровище, а не девушка.

Тень взбил подушку, лег на спину и скрестил руки на груди.

– Я и сам думал об этом, но не увидел повода для беспокойства. В любом случае подстраховка нам не помешает.

– Ты прав, но…

Ее прервала звучная трель. Тень вытащил телефон из кармана и принял звонок.

– Да, мисс Кларк.

– Здравствуй, Тень. Я сейчас не в офисе, только что вышла из Белого дома.

От нахлынувшего беспокойства Тень резко сел. По голосу мисс Кларк было трудно понять, что именно она хочет ему сказать.

– И что же.

– Хорошие новости: вы можете… То есть, нам разрешили продолжать работу с вами. Но, как и раньше, никакой самонадеянности. Я сейчас про тех же «живых» статуй.

– Бе-бе-бе, – Айрис изобразила рукой «говорящую уточку» и закатила глаза.

Тень посмотрел на нее, приложив палец губам.

– Новости чудесные. Спасибо вам большое.

– Да, признаться, я и сама буду рада дальше с вами работать. Но это еще не все, – голос мисс Кларк стал заметно тверже. – Они разрешили использовать Калипсо.

Тут на кровать села и Айрис.

– Калипсо? – Тень не верил своим ушам.

– Да, но они выдвинули условие: за ней должен приглядывать кто-то из долгожителей. Кто-то, кто будет ее контролировать. – Мисс Кларк выдержала паузу, будто давая понять, к чему она клонит. – Узнав о вашем с ней так и не начавшемся сражении, эту задачу поручили тебе. Если честно, я тоже считаю, что ты лучший вариант.

– Почему они решили ее выпустить? – спросила Айрис.

– О, Айрис рядом?.. Выпустили, потому что в нашем положении все средства хороши. Вы, ребята, молодцы, но в дальнем бою наши враги пока выигрывают. Нам нужен человек, который сможет сражаться на расстоянии. И это Калипсо.

Тень осознал, что все это время то открывает, то закрывает рот, желая что-то сказать. Но мысли никак не хотели собраться в кучу.

– Ну, я в принципе не против! – Айрис развела руками. – Калипсо одна может легко заменить нас с Азаруэлем.

– Ваша помощь все равно бесценна, – ответила ей мисс Кларк. – Поэтому, пока мы не разберемся с терактом, вам нужно оставаться в городе.

– Ну хоть с какими-нибудь грабителями разобраться дайте…

– Пока посидите в «Альтернате», побольше отдыхайте, – строго возразила Кларк и уже мягче обратилась к Тени: – Надеюсь, ты не против присмотреть за Калипсо? Я не знаю, что там между вами произошло, но ты единственный, кто сможет ее остановить, если она снова начнет творить беспредел.

– В том-то и дело, мисс Кларк, – ответил Тень. – Я сам не понимаю, что на нее нашло. Когда я предложил ей сразиться, она просто сдалась, ничего не объяснив.

– Что ж, уже скоро у тебя появится возможность узнать об этом у нее лично, потому что из «Мориатриса» ее собираются выпустить уже завтра утром. Пока что готовят документы и машину для перевозки сюда.

– Я все еще сомневаюсь, – Тень встал с постели и принялся беспокойно ходить по комнате. – Не могу представить, чем это закончится.

– Она нужна нам, Тень. По крайней мере пока. Посмотрим на ее поведение.

«Дело не в ее поведении или опасности, которую она несет»

В настоящих причинах Тень стыдился признаться. Как вообще сказать о таком мисс Кларк?

– Хорошо, я вас понял, – ответил Тень сдавленно, лишь бы уже закончить этот разговор. – Тогда ждем.

– Спасибо, – теперь Кларк говорила с теплом и благодарностью. – Ну, а я вылетаю в Нью-Йорк. Заодно смогу оценить качество работы спецслужб. До встречи.

– До свидания.

Он сбросил звонок, опустился на постель и закрыл горячее от смущения лицо руками.

– А знаешь, я даже рада, что Калипсо выпускают! – Айрис обхватила колени руками. – Если бы не она, я бы и дальше истекала кровью после пыток в королевской тюрьме. Она дала мне слух, замаскировала мои раны. Калипсо моя спасительница, и я буду рада ей в любом случае, – она метнула на Тень изучающий взгляд, словно оценивала его состояние, прежде чем продолжить говорить: – Точно не знаю, что у вас там произошло…

– Ничего ужасного и ничего, что заслуживает внимания, но все же… – он провел руками по волосам и поднял взгляд к потолку. – Не представляю, как мне с ней говорить. Прямо в дрожь бросает.

– Скажи честно: она призналась тебе в любви, ты ее отшил и теперь не знаешь, как после такого с ней разговаривать?

Он медленно повернулся к ней лицом, вытаращив глаза так широко, насколько это было возможно.

– Я так и знала! – Айрис хлопнула себя по коленям с довольной ухмылкой. – Ты из-за вчерашнего столько не убивался, сколько из-за этой ерунды.

– Это не ерунда! – Тень вскочил с места. Казалось, у него горит все тело. – Я-я правда… Ты хоть представляешь, насколько это неловко?

– Я живу и работаю с убийцей моей семьи, – ее легкий тон и спокойное выражение лица никак не вязались со смыслом слов. От этого звучали они еще страшнее. – Неловкость, может, не испытываю, но дискомфорт присутствует. Не думаю, что у тебя хуже, так что я могу судить.

– Прости, – Тень опустился обратно на постель. – Я сказал глупость.

– Да ладно тебе, – она махнула на него рукой. – Я не собиралась тебя стыдить, просто намекаю на то, что ты придаешь этому слишком большое значение. У простых людей такое сплошь и рядом, и ничего, живут как-то.

Тень знал это, понимал умом, но сердце трепетало. Безусловно, приятно знать, что тебя кто-то любил, но он представить себе не мог, что делать, если это не взаимно.

– Ты, наверное, права. Просто я в тот раз даже отказать ей нормально не смог, поэтому, если у нее вдруг все еще есть чувства, чего я бы не хотел, скорее всего нам придется продолжить наш разговор.

– Ну вот и все, – она ободряюще похлопала его по спине. – Завтра посмотрим, как все получится. Может она вообще тебя разлюбила и будет относиться к тебе как все… – Айрис заерзала на месте и почесала затылок. – Но, знаешь, если вдруг окажется, что у нее к тебе все еще что-то есть, то, может, ты все-таки попробуешь с ней?..

– Прошу, не начинай! – и Тень снова спрятал пылающее от смущения лицо за руками.

Отправиться на утреннюю морскую прогулку с одноклассниками сразу после двух интервью было все равно что прыгнуть в стаю гиен. Но и отказаться Тара не могла: отец уже оплатил ей билет и еду.

Прибыв в порт на автобусе, Тара сразу заметила белый новенький паром, на корпусе которого поблескивало серебром название – «Ноэль». Она нашла группку знакомых лиц и медленно, оттягивая момент, пошла навстречу. Тут же до нее долетели обрывки их разговора, такие слова, как «Тень», «теракт» и «Тара». Кто-то заметил ее, кивнул остальным, чтобы на Тару обратили внимание, и многие немедленно натянули хитрые неприятные улыбочки.

– Да ты звезда, – Тара не успела понять, кто это сказал, но прозвучало вроде беззлобно. – Правда, сначала тот страшный случай ночью и теперь в торговом центре.

– Да-да! – а вот этот звонкий голос Тара узнала сразу, не успев даже поднять глаза.

Ну конечно, это пустоголовая назойливая красотка Шейла Морриган. Типичная куколка, как в дурацких ромкомах про «серых мышек», которых обижают «школьные королевы». Шейла неплохо вписывалась в образ: манерная голубоглазая крашеная блондинка с вьющимися волосами; капризная и зацикленная на себе. Не хватало только одержимости розовыми вещами, каблучками и мини-юбками. Но нет, одевалась Шейла по-другому – вот сегодня пришла в высоких свободных джинсах-бананах, обтягивающей укороченной футболке персикового цвета и желтых кроссовках больше ее головы почти в два раза. На плече висел забитый до отказа клатч.

Однажды, разговаривая с ней, – вернее, огрызаясь на ее нападки, – Таре показалось, что перед ней просто NPC персонаж. С тех пор прошло два месяца, а она так и не смогла отделаться от этого ощущения.

– Просто так странно… – Шейла постучала длинными голубыми ногтями по корпусу клатча.

– Что конкретно? – спросила Тара в слепой в этот раз услышать что-то оригинальное и неожиданное.

– То, что именно ты была свидетельницей в обоих случаях.

Надежды Тары не оправдались.

– Не волнуйся. Из-за этого мир не станет крутиться вокруг меня.

Шейла хмыкнула и нахмурилась, на лбу проступили морщинки.

– А тебе что-нибудь заплатили за эти интервью? Хотя, учитывая, сколько тебе платят в твоей конторке, может, ты даже не заметила разницу между своей зарплатой и нулем в чеке за интервью.

– Ой, да что вы опять заладили, – всплеснул руками один из одноклассников. – Шейла, отстань от нее. Уже несмешно.

– Да мне просто любопытно, – она снисходительно скрестила руки на груди. – Что, уже спросить нельзя? Я, может, тоже собираюсь интервью давать. Они гребут кучу денег, продавая рекламу, внедренную в их контент. А ты, дурочка, бесплатно им материалы дала. Я, к примеру, хочу однажды начать зарабатывать на рекламе.

– Ты была бы лучшей антирекламой идиотизма и нахальства, – мрачно буркнула Тара. – Я пошла туда не ради денег, а чтобы донести до людей правду.

– Кому нужна твоя правда? – Шейла скривилась. – Всем плевать на этот теракт.

– А вот я бы так не сказала, – встряла другая одноклассница, Рут. – Вы видели лицо этого парня? У него не только глаза там светятся, но еще черты лица будто прорисованы янтарным!

– Интересно, эта чернота – это вообще что? – спросил кто-то из парней. – Типа защита?

– Мне кажется, у него правда такая кожа.

– Ах, – Шейла приложила ладонь к щеке и мечтательно посмотрела вверх. – А внешне он даже с этой чернотой ничего. И вроде высокий.

– А мне не нравится, – подал кто-то голос. – Как там вообще что-то оценивать можно?

– Ну вид у него правда жутковатый, – опасливо сказала Рут. – Прикиньте такое ночью увидеть… Ходячий фонарик!

– Этот «ходячий фонарик» спас людей! – парировала Тара. Чувствуя неожиданный прилив уверенности, желая заступиться за одного из своих спасителей и хоть так его отблагодарить, она продолжила: – Он многим рискнул, пойдя на уступки террористам! Очевидно, что для него было важно сохранять свою личность в тайне. Но он все равно ее раскрыл. И все ради других!

Цокнув языком, Шейла отмахнулась от нее, будто от назойливой мухи.

– Ой, я не верю в эти сказки. Мы не в кино про супергероев в нелепых костюмах.

– Да, в том-то и дело. У нас все серьезнее.

Наконец к ним присоединилась учительница, только-только отошедшая от фудтрака.

– Все собрались?.. – Она быстро посчитала класс по головам. – Все. Отплытие через двадцать минут, но, думаю, уже можем подниматься.

Маршрут парома «Ноэль» лежал от острова Статен до Атлантик Хайлендс через старый маяк и островок, на котором развернулась Национальная зона отдыха Гейтуэй. Изначально родители на пару с учительницей затеяли это, чтобы сплотить детей, но Тара подозревала, что из-за неминуемых склок с Шейлой к концу поездки разругается даже с теми, с кем пока сохраняет нормальные отношения.

Паром тронулся ровно в одиннадцать. Тара еще никогда на таком не была и вообще по возможности избегала воды. Ее пугали даже бассейны, что говорить о таких водоемах. Ну чем они лучше безопасной твердой земли? Такого же мнения она, кстати, придерживалась насчет прогулок по лесам, полетов в космос и освоения Антактиды. Почему люди просто не могут сидеть дома или гулять в парках? Почему ради отдыха, развлечений, любопытства и бессмысленных на взгляд Тары открытий они готовы так рисковать?

Задуматься о хрупкости жизни Тару впервые заставил отец, вернувшийся со службы хромым, с рассеченными руками и шрамом на щеке – от линии челюсти до нижнего века, в паре миллиметров от уцелевшего глаза. И все ради денег: папа хотел погасить долги перед банком, чтобы у них не забрали дом, из-за которого, собственно, они и влезли в кредит.

Думая об этом, Тара спохватилась, что так и не позвонила ему с корабля, как они договаривались. Она вышла из каюты, которую делила с одноклассницей, прошла по длинному светлому коридору, встала на палубе и набрала папин номер.

– Алло? – Он тут же поднял трубку. – Тара, ты уже на пароме?

– Да, минут двадцать, как отплыли.

– Хорошо, – выдохнул отец с облегчением. – Не то я уже собирался звонить.

– Все нормально.

– М-м-м…

Тара насторожилась: знала это его тягучее задумчивое «м-м-м». Оно звучало, прежде чем папа скажет то, что давно хотел, но не решался. И вероятнее всего, это будет что-то не очень приятное.

– Что такое? – не выдержала Тара. – Что-то случилось?..

– Мне… предложили новый контракт на полгода. Половину платят сразу, а вторую по окончанию службы. Быстрее накопим тебе на колледж, – выдал он на одном дыхании.

Тара застыла с раскрытым ртом. Еще на первом предложении она буквально вспыхнула от негодования и сразу стала думать, как его отговорить. Но, когда он закончил, она поняла, что проиграла с самого начала. И все же она решилась высказаться:

– Я против. Ты лучше меня знаешь причины.

Отец заговорил тверже, вкрадчивее:

– Все обойдется. Полгода отслужу и вернусь с деньгами.

– Папа, – она схватилась за переносицу, голос начал дрожать от злости. – Ты забыл? В прошлый раз треть твоего вознаграждения ушла на реабилитацию. Ты чуть не погиб. Это не наша война. Что, в США нет других бойцов? Оставь это.

– Не могу, – его голос стал глуше. – Я больше ни на что не годен. Один раз солдат – солдат на всю жизнь. Я не понимаю, как жить по-другому.

Обычно Тара говорила с отцом мягко, но сейчас едва скрывала злость и отчаяние. Дыхание сбилось, стало шумным.

– Ты специально решил обсудить это по телефону, да? Чтобы мне было труднее тебя отговорить?

– Я знаю твой характер, дочка. – Она представляла, как он улыбается. – Ты у меня железная леди. И поэтому я обязан дать тебе хорошее образование, открыть путь к должностям повыше. Я не про больницы, адвокатские конторы и прочее. Ты могла бы стать судьей, политиком, я отчетливо вижу тебя там…

– А я вижу твое разорванное тело на пепелище! – Тара слишком поздно зажала рот рукой. На глазах моментально выступили слезы, стоило это представить.

– Жестоко, – вздохнул отец.

– Прости, я не хотела, – она замотала головой. – Я просто очень боюсь за тебя. Я же останусь одна, если с тобой что-то случится.

– Понимаю, дочка, – от этих ласковых слов только сильнее захотелось плакать. – Но есть кое-что еще: я… устал быть в запасе. Не могу жить как раньше, понимаешь? Знаешь, мне уже не терпится…

– Стой, хватит! – Тара размазала слезы по горячим щекам. – Я не хочу слышать это! Я просто хочу, чтобы ты никуда не уезжал.

– Мне нужно. – снова он подчеркнул это слово: – Мне. Я хочу туда.

Тара только бессильно мотала головой, уже едва соображая. Но этим она, конечно, не могла отвратить его от принятого решения.

– Мы поговорим еще лично, конечно же. А пока отдыхай.

Он сбросил звонок. Тара в ту же секунду сползла на пол и зарыдала, закрыв лицо руками. Если бы только ей удалось найти более прибыльную работу, может, у нее были бы шансы помешать папе…. Но нет. Похоже, это и вправду была его зависимость. И он не собирался бороться.

Из-за угла вышла Шейла – и тут же состроила такую гримасу отвращения, будто перед ней лежала гора гниющего мусора.

– Чего ревешь? В зеркало на себя взглянула наконец?

Тара быстро стерла слезы рукавом рубашки.

– Я сейчас не в настроении, чтобы тешить твое эго, недолюбленная.

– Ой-ой, больно надо! Ты переоцениваешь себя.

– Говорю тебе – я не в настроении. – Тара встала на ноги. – И если тебя это порадует, то твое дурацкое поведение меня уже доконало. У меня больше нет сил отвечать на каждый твой приступ идиотизма.

Шейла чуть втянула голову в плечи.

– Я просто спросила, почему ты ревешь, – напор в ее голосе ослаб, взгляд забегал по палубе. – Мы там, между прочим, собирались пообедать всем классом. Меня отправили тебе сказать.

– Какая забота. Хорошо, я поняла. Можешь уходить.

Шейла фыркнула, резко развернулась и зашагала прочь.

Тара была даже благодарна ей за то, что отвлекла от дурных мыслей и затаенной на отца обиды. Об этом можно подумать позже, а сейчас, после такого стресса, ей уж точно требовался отдых. Она спустилась на второй этаж и вскоре вышла в просторный обеденный зал, выполненный в теплых оттенках. Вкусные запахи наконец немного подняли ей настроение. Сейчас хотелось просто поесть.

Класс во главе с учительницей расположился за большим центральным столом, заставленным блюдами и кувшинами с напитками. Тара заняла пустое место прямо напротив Шейлы и наложила себе в тарелку все, что подвернулось под руку: салаты, сырные шпажки, овощи на углях, пару шоколадных маффинов.

– Вы чувствуете? – вдруг спросила одноклассница, не отрываясь от еды. – Запах странный. У них на кухне, что ли, что-то сгорело?

– Нет, будто… Газ какой-то? – подхватила Рут.

Шейла бросила приборы и приложила тканевую салфетку к носу.

– Слушайте, я так не могу есть. Я даже вкуса еды не чувствую.

Учительница откашлялась в кулак, ища глазами официанта.

– Извините, сэр, – обратилась она к парню в форме у барной стойки. – А чем пахнет?

– Простите, мы пока не разобрались. Сейчас откроем все окна.

– Да, побыстрее, пожалуйста, – поторапливала его Шейла. – Не то мы тут все отравимся.

Тара подавилась и принялась стучать себя по груди и откашливаться.

«Отравить, – пронеслось в ее голове эхом. – Целью первого теракта было отравление людей. Но ведь эти запахи отличаются. Неужели?..»

Кто-то рядом, влажно откашливаясь, упал на пол. Окна раскрыли нараспашку, но запах будто только усилился.

– Срочно покиньте помещение! – крикнула Тара на весь зал. – Это может быть яд, как в торговом центре, в котором был теракт!..

– Теракт? – взвизгнула какая-то женщина. – На корабле террористы?

– Н-нет, я не знаю…

– Теракт, – подхватил мужчина, а за ним еще женщина, и так, словно лихорадка, вокруг распространилась паника.

Всего несколько секунд – и пассажиры, бросая вещи и расталкивая друг друга, ринулись в коридор. Оттуда можно было подняться на палубы, но вдруг кто-то впереди крикнул:

– Тут закрыто! Дверь приварили!

– Здесь открыто! – ответили другие.

Потихоньку людей в коридоре стало меньше. Тара была одной из последних в обеденном зале, кто выбрался на палубу и наконец смог наполнить легкие свежим воздухом. Люди с нижних этажей прибывали. Начиналась давка. Впереди у перил кричали от боли. Тара не могла понять, почему люди просто не перейдут на противоположный борт, где должно быть посвободнее, но, будто прочитав ее мысли, кто-то крикнул:

– На другой стороне все горит!

Это вывело людей окончательно. Если бы кто-то решил спустить лодки, в этой толпе он бы просто их не нашел.

Где капитан? Что происходит? Это правда теракт?

Голова Тары раскалывалось от неумолчного панического говора так, что не услышать собственные мысли. Остались только она и ее жажда жить.

Паром дрогнул. Люди стихли в ожидании. Раздался грохот, а дальше – что-то похожее на протяжный скрип железной двери, но страшнее. Тело Тары вдруг наклонилось в сторону борта. Люди за спиной придавили ее к людям, стоящим впереди.

Она пыталась отрицать происходящее, но понимала очевидное: большинство пассажиров сосредоточились сейчас на одной стороне парома.

Он накренился еще сильнее и медленно стал уходить под воду.

Самым страшным во втором теракте было его ожидание – удивительное спокойствие и тишина, как перед цунами. Прошло несколько дней с начала проверок в аэропортах. Ни единого тревожного инцидента.

Читая в своей комнате книгу, Тень решил заглянуть в новостную сводку. Грабежи, убийства, автокатастрофы… От всего этого сжималось сердце, но вмешательства «Альтерната» не требовалось. Можно бы расслабиться, но Тень чувствовал: что-то не так.

Как ни отрицай, в словах Айрис про Тару был смысл. Все-таки странновато она себя вела и многовато вокруг нее совпадений. Интервью, визит в центр с предложением помочь, и так, между делом, передача информации, из-за которой пришлось поставить на уши весь штат. Тень все еще верил Таре; чувствовал, что она хороший человек, но безусловно заметил, как она нервничала, хотя поначалу и списал это на обычную застенчивость и волнение. Все-таки не каждый день бываешь в «Альтернате» и видишь сверхлюдей вживую. А вот слова про смерть на земле… Вдруг она, сама того не зная, передала какую-то ложную информацию? Из множества предположений и опасений именно это выделялось особенно ярко, как кусочек янтаря в груде камней.

Устав крутить в голове теории, Тень понял, что новостных лент тут недостаточно, и отправился в кабинет к мисс Кларк. Та согласилась заглянуть в сводку происшествий на закрытых рабочих каналах и, уже запуская программу, спросила:

– Какие-то подозрения?

– Просто хочу проверить кое-что. – Тень смотрел на экран ноутбука из-за ее спины.

Она открыла страницу с картой города. В левом углу мерцали четыре окошка: автотранспорт, аэропорты, гавань и железные дороги.

– В аэропортах по-прежнему чисто. Железнодорожные компании тоже сигналов не давали.

– Есть маршруты в реальном времени?

– Да, но нужно немного времени, чтобы все прогрузить. Тут же еще метро.

Спустя минуту карту города заполонили сотни переплетенных разноцветных нитей с маршрутами поездов.

– Если бы теракт случился не в воздухе, а на путях, новостные ленты уже пестрели бы заголовками. Метро и вокзалы работают как часы. Масштабный сбой в работе будет заметен сразу.

«Вряд ли это будет автотранспорт. Даже если брать двухэтажные автобусы, после торгового центра для Хантера это будет мелковато»

– Проверьте гавань. Все маршруты на кораблях и паромах.

Мисс Кларк обновила карту. Теперь линии пролегали по каналам и заливам и соединяли острова, а на них – движущиеся точки, обозначающие суда.

– Подождите, а вот это что? – Тень указал на неподвижную точку. – На зеленом маршруте между островами Статен и Санди Хук?

Мисс Кларк навела курсор на эту область и увеличила.

– Да, действительно стоит. – Она выпрямилась и глубоко вздохнула.

– Сигналы бедствия были?

– Ни одного. Возможно, что-то с экипажем. Люди вряд ли могли подать сигнал, на таком расстоянии уже нет связи. Я проверю спутники.

Она взяла свой планшет и открыла новую программу. Увеличила масштаб, приблизила область между островами и нахмурилась.

– Тень… – она придвинула планшет ближе к нему. – Этот паром не стоит. Он накренился и, по всей видимости, тонет. И этот дым…

Тень выхватил планшет из ее рук и увеличил паром до упора, пока отчетливо не стала видна переполненная людьми палуба.

– Это прямо сейчас?

– Частота обновления два раза в минуту.

Он отложил планшет, смотря на пол невидящими глазами.

– Они специально дали ложную информацию, чтобы мы бросили все силы на аэропорты и авиарейсы, а сами напали на паром, лишенный связи.

– Я сейчас же отправлю запрос в соответствующие службы. По аэропортам тогда отбой?

– Нет, пусть проверки продолжаются, пока мы не разберемся с паромом. Мисс Кларк. – Твердо глядя ей в лицо, он схватился за спинку ее кресла. – Отправьте туда меня, Айрис и дайверов на вертолетах. Немедленно. Бросьте корабли для пострадавших не только из гавани, – они будут плыть долго, – но и с ближайших маршрутов. Даже если это туристические паромы.

Некоторые люди вывалились с палубы еще до того, как борт коснулся воды. Кто-то умудрился отвязать спасательные круги, за которые теперь шла ожесточённая борьба. В этом потоке паники и ужаса Тара четко знала одно: пока есть возможность, нужно изо всех сил держаться за борт, чтобы сохранить больше сил. Еще никогда она так не радовалась тому, что ее отец военный, – именно благодаря ему она хорошо плавала и знала, как дольше продержаться в воде. Например, сбросить лишнюю одежду и обувь. Тара оставила на себе только футболку и нижнее белье.

Неподалеку барахтались люди, прося о помощи. Среди них Тара заметила знакомое лицо. Это была Рут, ее одноклассница.

Тара подплыла к ней, взяла за подмышки и помогла поднять голову.

– Дыши глубже, – велела она.

Рут сплюнула соленую воду и вздохнула полной грудью, бессильно ударяя руками о водную гладь.

– Осторожнее. Перевернись на спину.

– Я-я утону, – прохрипела Рут.

– Делай, как я говорю!

Рут неуклюже перевернулась на спину, находиться в воде в таком положении ей было заметно проще. Тара взяла ее за локоть и поплыла к парому. Добравшись, она помогла Рут схватиться за борт и скомандовала:

– Держись за него крепче.

– Где ты научилась так плавать? – спросила Рут дрожащим голосом.

– Спасибо отцу. – но вдаваться в подробности Тара не стала. – Ничего не говори. Экономь силы.

– Да как? – Рут уткнулась лбом в борт. – Мы умрем?

– Кто-то должен был заметить, что с паромом беда, – попыталась успокоить ее или, скорее, себя Тара.

В воде поблизости было еще несколько десятков человек. Какой же кошмар… Иногда вниз по палубе соскальзывали пассажиры из коридора – те, кто уцелел после отравления. Покрутив головой, Тара заметила, что кое-кого из знакомых лиц не хватает, и спросила у Рут:

– Ты не видела Шейлу?

– Когда началась паника, вроде как помчалась вниз. Наверное, в свою каюту.

У Тары потемнело в глаза от страха и злости. Вот же тупица!

– Дура! – крикнула она, задрав голову к накрененной палубе. – Идиотка! Наверное, за вещами побежала!

– Она там, наверное, уже того. – Рут провела ладонью по шее. – Не пойдешь же ты проверять?

Тара помедлила с ответом, поймав себя на очень смешанных чувствах. Злорадство, чувство превосходства, жалость и тревога – и как можно испытывать это одновременно? Мысль, что она может спасти самую противную девчонку в школе и заткнуть ее до самого выпускного, конечно, привлекала, но стоило ли ради этого рисковать жизнью?

– Тара?

– Какая у нее каюта?

– Сорок пятая, но ты серьезно? – Рут убрала черные короткие волосы со лба. – Паром тонет, в помещениях ядовитый газ. Давай лучше дождемся помощи.

Тара подплыла к мужчине средних лет в белом, предположительно повару, который только-только сполз по палубе.

– Как обстановка внутри? – спросила она.

– Воды на верхних этажах пока нет. Газ рассеивается, но еще стоит. Если через смоченную ткань, то можно дышать какое-то время. Я выдержал двадцать минут, прежде чем решился спуститься в воду…

– Спасибо, сэр. – Тара вернулась к борту, пытаясь понять, что ею движет в первую очередь: желание утереть Шейле нос или правда спасти ее?

Времени думать в любом случае не было. Пока нет воды, нужно идти.

Она встала на борт и потянулась к выходу из коридора на палубу. Пальцы доставали до порога, но было не за что схватиться.

– Вертолет! – крикнул кто-то.

Тара запрокинула голову к синему небу. В самом деле вертолет, издалека приближались еще. На корпусах виднелся инициал – «А». Очевидно, «Альтернат». С неимоверным облегчением Тара опустилась на корточки.

К тонущему парому подплыли первые спасательные лодки, отправленные с ближайших судов, но места хватило только для двадцати пяти пострадавших, еще семерых эвакуировали на вертолетах. В воде осталось тридцать девять человек. В воздухе работали дроны с камерами, которые транслировали происходящее прямо мисс Кларк.

Высаживаясь, Тень и Айрис сразу заметили Тару. Будто не желая с ними пересекаться, она отвернулась, но когда они спустились к борту, тихонько, не глядя в глаза, произнесла:

– Там внутри еще много людей. Они могут быть без сознания из-за отравления газом. Совсем как тогда в торговом центре…

– Да что ты! – Айрис хлопнула в ладони. – Какая неожиданность.

– Почему паром накренился? – перебил ее Тень, обращаясь к Таре.

– Все в панике выбежали на одну сторону палубы, потому что дверь на другую сторону была приварена. Мы хотели обойти, но там нас застиг огонь. Так мы оказались на одном борту, началась давка и паром накренился. Еще, кажется, был грохот где-то внизу внутри, после чего он стал быстро уходить под воду.

– Взрыв?

– Не похоже.

– А где капитан? – раздраженно спросила Айрис.

– Не знаю. Кроме поваров, из персонала я никого больше не видела.

Тень нахмурился. Если бы это был обычный взрыв, люди успели бы эвакуироваться на лодках и отправить сигнал бедствия. Но в панике из-за отравления и давки они попросту не смогли добраться до капитанской рубки и спустить лодки. И пропал персонал, который мог им помочь.

Тень не переставал поражаться изощренности Хантера, но сомневался, что весь пропавший состав, – а это не меньше десяти человек, – был в его власти и все подстроил. И даже если так, куда они могли деться после такого?

Так или иначе кто-то приварил дверь и устроил пожар. А значит, враг все еще на пароме.

Неосознанно Тень взглянул на Тару. Не хотелось думать об этом, но да: совпадения продолжались. Она давала интервью, она принесла в «Альтернат» дезинформацию, и вот, она опять в центре событий. Но не может же быть, что эта девушка с Хантером заодно? Как он сам не понимает, что это слишком подозрительно? Может, ее запугали?

Неуверенный голос Тары отвлек его от мрачных мыслей:

– Там внутри моя одноклассница, Шейла. На четвертом уровне, сорок пятая каюта. Помогите ей, пожалуйста.

Ее слова немного успокоили. Ну как она может быть предательницей?

– Сделаем, что можем, – пообещал Тень.

Спасатели потушили огонь, дайверы нырнули под паром, чтобы проверить его дно, а Тень и Айрис занялись людьми, оставшимися внутри. Они и еще четыре спасателя в противогазах вошли в перевернутый на бок коридор и вытащили шесть человек без сознания.

Когда эвакуация людей с верхних ярусов закончилась, Тень растворил часть корпуса, которая теперь была на месте потолка, и впустил на нижние этажи свежий воздух и свет.

К тому моменту, когда они закончили с третьим уровнем, – а всего их было пять, включая один под водой, – прибыли лодки из гавани, на которые стали поднимать оставшихся людей. Айрис ушла помогать им.

Паром почти полностью перевернулся набок, но пока еще лежал под углом. Несмотря на то, что паром должен был стать легче после избавления от части корпуса, он по-прежнему слишком быстро тонул, под воду ушла вся левая часть. Очевидно, что пострадали все четные каюты на всех ярусах. Какие-то в большей, а какие-то в меньшей степени. Тень ни на мгновение не сомневался, что к этой катастрофе привел не только перевес.

Он потянулся к передатчику на ухе, чтобы связаться с Кларк, но не нащупал его. Потерял. Придется сообщить позже через Айрис.

Начиная с четвертого яруса вода в коридоре местами стояла по бедра, но левые каюты были полностью затоплены. Люди, потерявшие здесь сознание, были обречены на смерть. И все же Тень надеялся, что некоторые могли выжить благодаря воздушным карманам.

Словно опровергая его надежды, кто-то из спасателей крикнул:

– Тут тело, скорее!

Тело. Все это время они говорили «человек».

– Тела пусть выносят дайверы, – твердо сказал один из спасателей. – Нам нужно найти всех выживших.

Вода уже была выше пояса. Нужно поспешить.

Тень встал под каютой с номером сорок пять с правой стороны и постучал в дверь, крича:

– Шейла! Шейла, ты тут?

В ответ сначала была тишина, но наконец он услышал слабые стуки и шепот:

– Д-да…

– Жива! – выдохнул Тень. – Сколько еще левых кают осталось?

– Четыре, – ответили ему спасатели.

– Я вскрою эту, – он обратился к Шейле: – Стой на боковой стене у выхода! Я сейчас уберу дверь, хорошо? Если трудно говорить, постучи два раза.

Дождавшись двух глухих стуков, он растворил дверь и забрался наверх в каюту. Шейла стояла, упершись ногами в стену и прислонившись к постели. Измученная, с бледной зеленоватой кожей и сонными глазами.

– Так, не спи, – он щелкнул перед ней пальцами. – Хорошо, что тебя поселили в нечетную каюту. В таком состоянии в четной ты бы не выжила. Скажи спасибо Таре. Это она о тебе вспомнила.

– Ч-что? – на секунду Шейла даже пришла в себя.

– Выносите ее, – крикнул Тень вниз и спрыгнул обратно в коридор.

– Мы почти закончили с левыми каютами, – ответили ему. – Ни одного выжившего.

– Если уже на четвертом уровне столько трупов, то что тогда будет на пятом? – сокрушался второй спасатель.

– Скорее всего, персонал именно там, – предположил Тень. – Только что они там делают?

– Тень! – его позвала Айрис откуда-то со стороны выхода. – Срочно иди сюда!

Он выскочил наружу и обнаружил, что весь пятый уровень уже скрыт под водой. Над ее поверхностью виднелись только часть четвертого, сгоревшая палуба и небольшой кусочек носа судна, у которого его ждали два дайвера.

– Это все-таки был взрыв?

Один из дайверов затряс головой.

– Нет, сэр, это точно не взрыв. Больше похоже на следы огромных когтей, которыми проделали дыру диаметром пять футбольных мячей.

– Когтей?

– Думаю, вам лучше знать, что это может быть, – сказал второй дайвер.

Тень похолодел, резко осознав: ничего еще не закончилось.

– Вы были внутри пятого уровня?

– Он полностью затоплен. – ответил первый дайвер. – Видно, что не жилой и предназначен для персонала.

– А тела? – смелость спросить об этом взяла на себя Айрис.

– Ни одного. Пятый уровень пуст.

Айрис шлепнула себя по бокам, закидывая голову к небу.

– Это какой-то бред! То есть, какое-то чудище проделало дыру и просто испарилось? – Она ткнула Тень локтем. – Слушай, может, оно и сожрало персонал? Непонятно только, как они оказались в одном месте, чтобы оно могло разом ими перекусить. – Айрис бросила взгляд на напуганных дайверов и понизила голос: – Я вообще могу теперь такое обсуждать с обычными людьми?

Оборотень – первое, что пришло на ум Тени. Но Азаруэль убил Колина. У них был еще один человек с такой силой?

– В любом случае, раз пятый уровень пуст, мы, получается, почти закончили, – сказал дайвер.

Тень сомневался все больше. Жертвы есть, но эвакуация прошла подозрительно легко. Почему нельзя было утопить судно быстрее, простым взрывом? Стали бы они так усложнять, привлекая какое-то существо? Если это оборотень, может, он спрятался среди людей?

Нет, все не то. Что-то не сходилось в этой странной цепочке событий. Покоя не давала именно пропажа персонала. Тень не покидало ощущение, будто он упускает что-то очень важное. Не хватало последнего пазла.

– Метал вокруг дыры был вогнут или обломки торчали наружу? – спросил Тень.

– Вогнут.

Тень наблюдал за тем, как отдаляются лодки. На расстоянии двадцати метров он все еще отчетливо видел лица спасенных людей. Они были фоном для голосов в голове, которые наперебой сыпали вопросами и информацией:

Это пассажирский паром, который возит туристов ежедневно. Его проверяют вдоль и поперек перед каждым выходом из гавани.

Но где же персонал?

Чудище не смогло бы проникнуть на судно незамеченным.

Куда пропал персонал?

Если это оборотень, то найти его будет сложно. Но что если…

Персонал еще тут?

Перед глазами почему-то возникла Мива. Худенькая девушка в белом медицинском халате. Внешность детей Зотиса часто могла подсказать, какие у них особенности и способности. Колин походил на бойца и охотника, по Розалин сразу было видно, что она не из этой эпохи, а изрезанные руки Курта намекали на способность к управлению кровью. В чем же была сила Мивы? Почему медицинский халат?

Стоп. С чего он взял, что именно медицинский? В похожей одежде ходят не только в больницах, еще…

В лабораториях.

От ужаса потемнело в глазах. Вот и нашелся последний пазл.

– Оно тут, – выдохнул Тень.

– Что? – спросила Айрис. – Ты про это чудище?

Но Тень уже нырнул в воду и лихорадочно осмотрелся. Вдали под отплывающими лодками маячила огромная черная фигура. Не рыба, не человек. Огромный монстр со множеством длинных человеческих рук, рыбьим мощным хвостом и когтистыми лапами. Голова была почти незаметна на фоне массивного тела. И тут эта тварь словно стрела взметнулась к поверхности.

Тень выплыл и бессильно закричал:

– Оно под лодками! Свяжитесь с ними, чтобы!..

Но тут мощные лапы вынырнули из воды и вцепились крючковатыми когтями в одну из лодок. Они перемололи борт в щепки, раскололи дно и потянули вниз лодку и тех десятерых вопящих от ужаса человек, которые были в ней.

– Какого?.. – выругался один из дайверов.

На миг повисла звенящая тишина, время будто замерло. На месте, где еще недавно стояла лодка, уже успокоились волны. Опустошенный, Тень не мог вздохнуть, словно легкие затвердели. Вот и доказательство того, о чем говорила мисс Кларк: он бесполезен в дальнем бою.

Над водой один за другим показались люди, барахтаясь и прося о помощи. Тень схватил два спасательных круга, закрепленных на носу парома, – больше он просто не нашел, – и бросился вперед. Чудовища нигде не было видно. Видимо, затаилось для новой внезапной атаки.

– Стой! – раздался приглушенный голос Айрис над толщей воды. Она протягивала ему передатчик. – Это Кларк. Лучше не надевай. Он без обработки.

Он подплыл к передатчику.

– Мы его не заметили. Дроны без тепловизоров, – виновато объяснила мисс Кларк. – С тепловизорами уже в пути. Однако мы видим, что из десяти человек всплыли девять, включая Тару Кастанеду.

– Она тоже была на той лодке?

– Да. Пытается помочь другим.

Айрис прищелкнула языком и скрестила руки на груди.

– Мы отправили вам три пассажирских вертолета, – продолжала мисс Кларк.

– Отправьте еще два, а сейчас возьмите кого-нибудь на тот, который уже здесь. – Тень запрокинул голову и глянул на вертолет, на котором они с Айрис сюда прилетели. – Хотя бы детей.

– Принято. Уничтожьте этого монстра любыми способами.

– Мисс Кларк, это существо разумное. Оно гибрид нескольких видов животных и людей, плавает слишком быстро. Гораздо быстрее меня. Избавиться от него в наших условиях почти невозможно.

– И что ты предлагаешь?

– Позвать сюда ту, которая, как вы справедливо заметили вчера, сильна в боях на расстоянии.

– Нет, – ответила мисс Кларк после короткой паузы. – Я запросила разрешение на завтра, и подписали мне его тоже на завтра, поэтому…

– У меня нет времени спорить! – прикрикнул на нее Тень. – Делайте, что хотите, но отправьте сюда Калипсо!

Кажется, мисс Кларк не на шутку перепугалась: замолчала довольно надолго. Айрис присвистнула, прижимая передатчик к груди и явно радуясь, что держит его именно она.

– Я поплыву с тобой, – она села на борт, погрузив ноги в воду.

– Нет, оставайся, – Тень оттолкнулся от борта. – Он может приплыть сюда. Мы не знаем, что он задумал.

– Д-да, мисс, – протянул один из дайверов. – Оставайтесь лучше с нами.

Айрис, очевидно, страсть как хотела возразить и сделать по-своему, но лишь сжала кулаки и опустилась на корточки. Тень отплыл от парома. Крайне редко он работал в море, и обычно миссии не предполагали, что придется плавать.

Добравшись до людей, он пересекся с Тарой взглядами. Она все поняла по его глазам: схватила один из спасательных кругов, добытых им, и протянула двум детям. Тень вновь нырнул, чтобы проверить, нет ли рядом чудища, но все было чисто. Вторая лодка со спасенными стояла метрах в пяти – и кажется, здесь боялись плыть дальше. Тень собрался приблизиться, чтобы узнать обстановку, как вдруг его позвал дрожащий женский голос:

– Куда вы?

– Я хочу проверить, как остальные.

– Нет, оставайтесь с нами! – подхватил мужчина требовательно. – Кто-то же должен нас защищать!

– Они на лодке, хоть в какой-то безопасности, – присоединилась девушка, на вид еще подросток. – А мы как корм для рыб – легкая добыча!

– Где Чарльз? – взволновалась другая девушка. – Где мой муж?

– Утащили его под воду, – гнусаво ответила первая женщина, лет пятидесяти. – Он уже не вернется, смирись.

– Чарльз! Чарльз, где ты?

– Замолчи, – прошипел мужчина. – Ты своим криком только привлекаешь этого монстра.

– А ну перестали! – рявкнула Тара. – Хватит нагнетать.

– Ха! Ты же та девушка из интервью про статую! И еще на первом теракте была. А что тут теперь забыла?

Тара бросила на Тень растерянный взгляд, безмолвно прося поддержки. Он все еще колебался, не замешана ли она в чем-то, вольно или невольно, но сейчас просто не мог усомниться в ее честности.

– Не время для выяснения отношений! – отрезал он. – Дети и все, у кого плохо с плаванием, держитесь за круги.

– А ты что, взять побольше не мог? – возмутилась первая женщина.

– Спешил, – терпеливо отвечал Тень. – Но не волнуйтесь. Помощь уже в пути.

Будто в подтверждение его слов в десяти метрах над ними навис вертолет. Его гул заглушал мысли и вместе с тем обнадеживал.

Тень схватил спущенную лестницу и обернулся к людям.

– Сначала дети и их матери.

Азаруэль все это время был в кабинете Кларк и слышал ее разговор с братом. Прямо сейчас он наблюдал, как вытягивается от испуга ее недовольное лицо, и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.

– О, как же я люблю, когда он показывает характер! – Он все же прыснул в ладонь, наматывая круги по кабинету. – Но если серьезно, то он прав. С таким врагом не справиться нашим составом.

– Откуда вообще этот монстр взялся?

– Единственное, что вас сейчас должно волновать, – как от него избавиться. – Азаруэль остановился и деловито сложил руки на груди. – Ну что, мне отправиться за ней?

Азаруэлю нравились такие моменты – когда люди балансируют на грани настоящей паники и сложного выбора, который поможет решить одни проблемы, но взамен породит новые. Конечно же ему нравилось именно наблюдать за этим, а не самому в такое влипать.

Кларк откинула планшет на стол, уперлась локтями в колени и, опустив голову, хлопнула в ладони.

– Не могу. Я с трудом выбила разрешение освободить ее завтра. Они хотели сделать это только через неделю после всех проверок.

– А эти люди вообще видят, что в их водах плавает чудище, которое с легкостью топит лодки и целые паромы с людьми?

– За годы в «Альтернате» ты так и не понял, с кем мы работаем? – желчно спросила Кларк. – Нельзя взять и сделать то, что не согласовано, особенно если это связано с вами. Ваши вопросы я решала лично в Белом доме. Не лететь же мне сейчас туда? Не успею. А если позвоню, придется ждать несколько часов, пока освободятся нужные люди, а у них освободятся их начальники, а у этих начальников освободится их глава. И это только для того, чтобы получить разрешение урегулировать вопрос дистанционно. Это чистая бюрократия. Максимум, что я могу сделать, – поднять руки, признавая некомпетентность «Альтерната», и позвать военных.

– Да пока ваши военные доберутся туда, эта тварь потопит еще двадцать паромов. А Калипсо может быть на месте уже через пять минут.

Кларк переплела пальцы у рта, смотря на Азаруэля с непривычной робостью. Очевидно, она сама прекрасно понимала, что это лучший исход, но ей не хватало всего одного толчка, чтобы решиться. Азаруэль приблизился к ее столу и заговорил вкрадчиво, медленно, мягким доверительным тоном:

– Я понимаю, что вы бы не хотели проблем, но, поверьте, если вы не используете Калипсо сейчас, то их не станет меньше. Только ругать будут за другое. За смерти гражданского населения, к примеру. Этим дуракам не понять реальное положение наших дел. Они думают, мы тут играемся. Но мы правда хотим помочь. Независимо от вашего решения. Поэтому, – он отступил, – я сам сейчас отправлюсь к Калипсо, и она сама уйдет раньше времени. Вы сделаете вид, словно ничего не знали, и получите выговор не за неповиновение, а за то, что немного недоглядели за детишками. Хорошо?

Она опустила затуманенные глаза, положила руки на стол и взглянула на включенный планшет, на котором можно было увидеть, как Тень страхует детей, поднимающихся по лестнице на вертолет.

– Ты свободен, – произнесла Кларк глухо.

Ухмыльнувшись, Азаруэль тотчас покинул кабинет.

После эвакуации из девяти выживших в воде осталось пятеро, включая Тару. Измученные полуденной жарой, они вцепились в спасательные круги и окунали головы в воду, чтобы охладиться.

Паром почти затонул, над водой виднелась лишь боковая часть. Айрис, спасательная бригада и еще около шестидесяти выживших, включая тех, кто был без сознания, расположились на двух лодках из гавани, но не спешили отплывать.

По расчетам Тени, прошло минут десять с атаки чудища. Он периодически заглядывал в воду, чтобы убедиться, что его нет рядом, как вдруг заметил быстрое движение вдалеке. Знакомая жуткая фигура стрелой вылетела из глубины к спасательным лодкам у парома.

– Айрис, оно приближается! – крикнул ей Тень.

Она тут же бросилась в воду, сделав себе оружие-гарпун.

Тень опустился в воду.

Все, что ему оставалось, – наблюдать и надеяться, что Айрис удастся хотя бы отпугнуть тварь, пока не придет помощь. Если придет. Тень так и не понял, ждать им Калипсо или нет, но судя по подозрительному молчанию, мисс Кларк точно что-то задумала.

Чудовище приблизилось к Айрис. Не нападая, оно обошло ее и ударило лодку хвостом, едва не перевернув. Айрис устремилась за ним, но чудовище, словно избегая ее, закружило вокруг лодки. Казалось, оно размышляло, куда нанести следующий удар. Все-таки перевернуть лодку? Или сломать борта? А может, расколоть днище пополам и утопить? Айрис мотала головой, очевидно, не зная, что делать и куда кидаться. Прямого столкновения монстр избегал, а метнуть в него гарпун значило остаться безоружным.

Она выплыла на поверхность, вдохнула воздух полной грудью и вновь нырнула под дно лодки. Кажется, чудище намеревалось её вымотать, а затем беспрепятственно напасть на людей.

Когда Айрис вновь высунула голову, чтобы отдышаться, чудище метнулось между лодками и ударило одну хвостом, отдаляя их друг от друга. Этого Тень и боялся. Теперь Айрис не могла эффективно защищать обе.

Из воды показалась уродливая голова твари – вдавленная в туловище, почти плоская, но очевидно человеческая: с раскосыми глазами и копной редких волос. Склизкие черные лапы легли на борт дальней лодки, загнутые когти блеснули на солнце. Люди с воплями бросились на другой край. Лодка накренилась в сторону чудища.

Но тут над ним, словно вспышка, возникла женская фигура: вытянула указательный палец в его сторону, точно прицеливаясь, и резко подняла руку вверх. В то же мгновение чудище разлетелось на части.

– Такая работа действительно не для вас, – послышался знакомый бархатистый голос уже за спиной Тени.

Поглощенный кровавым зрелищем, он даже не заметил, как фигура переместилась. Теперь она висела рядом в воздухе – белая как мел кожа, прямая осанка, высоко поднятая голова, руки спрятаны за спиной.

Ну конечно. Калипсо. Он узнал ее издалека по огненно-рыжим волнистым волосам, собранным в небрежную косу. Как и всегда, она была в черном: винтажной рубашке с кружевом и свободных брюках. Вряд ли, спеша сюда из тюрьмы, она успела приодеться; скорее наспех сделала наряд, а заодно готический черно-серебристый макияж на веках и бордовую помаду на тонких губах.

– Паром нужно поднять или оставить тонуть? – спросила она, устало и равнодушно глядя вдаль. Под глазами темнели сероватые круги.

– Лучше поднять, но там дыра…

– Заделаю, не проблема. – Она вытянула руку ладонью к небу и принялась медленно поднимать ее. Паром, словно ожив, выглянул из воды и встал ровно. – Я закончила.

– Спасибо.

Она уперла руку в бок и глубоко вздохнула.

– Что-нибудь еще?

Тень надеялся, что она не видит его растерянности и смущения. Да, он умолял позвать ее немедленно, но не догадывался, как тяжело будет рядом.

Ведь последний разговор все еще не давал покоя.

– Нет, не стоит больше тратить силы, иначе…

«Тебе придется восстановить их, отбирая чужие жизни»

Калипсо только хмыкнула.

– Бьюсь об заклад, эта проблема возникла из-за твоего чрезмерного мягкосердечия. Я права?

Тень и забыл, как она порой прямолинейна и бестактна, даже хуже Азаруэля.

Казалось, Калипсо вообще не задумывалась, к каким последствиям могут привести ее слова.

– Как тебя отпустили?

– Я просто ушла. Сама, – объяснила она все тем же бесцветным голосом. – Решила напомнить, что единственная причина, по которой им удалось посадить меня в тюрьму, – мое собственное желание находиться там.

Этого Тень не понимал до сих пор. Почему она сдалась ему? Из-за любви и нежелания навредить? Но ведь они оба знали, что если Тень начнет сражаться по-настоящему, она обречена.

Разговор об этом он решил отложить. Чудища больше нет. Можно продолжать эвакуацию и плыть к гавани.

Пока все вокруг носились с перекошенными от волнения лицами и говорили о ЦРУ, СМИ и жертвах теракта, Калипсо просто хотела принять душ в спокойной обстановке. В тюрьме ей давали помыться всего несколько раз в неделю, водой с примесями, от которых шелушилась кожа; в общественной душевой с пожелтевшими пластиковыми перегородками и на холодном каменном полу. Для Калипсо, влюбленной в долгие ритуалы по уходу, это было кошмаром, но она терпела годами.

И вот наконец заслуженная награда!

После теплой ванны с аромасвечами она приняла бодрящий холодный душ, вышла из кабинки, не беспокоясь, что грязь с пола прилипнет к мокрым ногам, как это каждый раз бывало в тюрьме. Вытерлась мягкими и чистыми белыми полотенцами, накинула махровый халат и вернулась в прохладную комнату. На столе ждал заказанный обед: сэндвич с копченой курицей в белом соусе, пиала с виноградом и гранатовый сок.

Еще в душе она несколько раз слышала, как Азаруэль тарабанил ей в дверь, вызывая к директору, но это вызывало лишь легкое раздражение. Калипсо никогда не делала то, чего не хотела, если речь шла о так называемых приказах «Альтерната». То, что какие-то людишки пытались помыкать ею, смешило и вызывало недоумение. Как у них только хватало наглости? Да ей достаточно взмахнуть рукой, чтобы обезглавить их!

Она села в белое кресло, отпила сока и взялась за сэндвич.

В дверь снова постучали. Теперь пришла Айрис:

– Слушай, мы тебя уже час ждем!

– Я еще не поела, – ответила Калипсо безразлично.

– Потом поешь!

– Нет.

И под отдаляющееся ворчание Айрис она продолжила наслаждаться нежным ярким вкусом еды.

Спустя пятнадцать минут она прямо в халате направилась к директору Кларк. Где находится кабинет, она не знала, но чувствовала, что ее будут ждать у входа в главное здание и проведут. А вообще-то абсурдно, что ей, свободной долгожительнице, не подчиняющейся приказам, нужно самой идти к людям, которые гарантированно начнут ставить ей дурацкие условия.

«Как же лень, лень, лень…» – повторяла она всю мучительно длинную дорогу до главного корпуса. Там у входа ее встретил Азаруэль. Он вскочил со скамейки под козырьком и всплеснул руками.

– Ну наконец-то ее высочество соизволило показать нам свое прекрасное недовольное лицо!

– Продолжишь в том же духе, и я пойду обратно, – ответила Калипсо, нисколько не обиженная.

– Ладно, я шучу. Еще бы после такой тюрьмы тебе не захотелось отдохнуть. Только нашим занудам это не объяснишь. Они рвут на себе волосы из-за того, что ты ушла раньше срока. Хотя ты и спасла людей.

– Только по просьбе Тени, – уточнила она. Это была правда. Не скажи ей об этом Азаруэль, она бы так и осталась лежать на своей скрипучей койке в окружении голых каменных стен.

– Мне кажется, я их сам скоро задушу за такую глупость. За них сделали их же работу, а они еще недовольны, потому что мы, видите ли, нарушили какой-то там регламент. Словно мы им обязаны.

– И зачем же ты это терпишь? – Калипсо совсем не впечатлило это детское нытье. – Вернулся бы в свою глушь и жил бы спокойно.

– Зачем? – Азаруэль вылупился на нее, словно его спросили о чем-то неприличном. – Да затем, что здесь мой благородный брат с комплексом спасателя!

– Тогда не жалуйся, – Калипсо поднадоел этот разговор. Она равнодушно прошла мимо Азаруэля и вошла в здание.

В кабинете уже собрались все: Тень и Айрис сидели в креслах, какая-то важная женщина, предположительно та самая директор Кларк, – за столом напротив них, и еще одна стояла рядом с ней. У окна, скрестив руки на груди и наблюдая за всеми с сосредоточенностью дикого зверя перед атакой стоял какой-то высокий мужчина в черном костюме. Калипсо и Азаруэль заняли два свободных кресла. И начался разговор длиной в час.

Мышление Калипсо было устроено так, что в неинтересные разговоры она не вникала, ни на секунду даже не пыталась их запомнить. Волновали ее лишь две вещи: скорейшее завершение болтовни о политике и Мируэль. Она села подальше от него, чтобы не смущать, но все равно чувствовала, как он напряжен в ее присутствии.

Она хотела смотреть на него – после стольких лет. Хотела говорить совсем о другом, но эти важные люди со своими глупыми обсуждениями каких-то наказаний, регламентов и общественных резонансов все ругались и ругались, сначала между собой, потом на других, задели даже Калипсо, упрекнув в том, что она разорвала чудовище на глазах у гражданских.

Но тут Тень встал, уперся руками в стол и твердо заговорил:

– Я прошу прощения, но напоминаю о нашем старом разговоре: вы нами не управляете. И это вы нуждаетесь в нас, а не мы вам служим. Мы старались изо всех сил спасти людей, и без Калипсо, чей так называемый побег вас возмущает, операция могла бы провалиться.

Калипсо взглянула на него в полном ошеломлении. И это говорил он? Показывал характер? Да что же тут произошло, пока ее не было?

– Одна из причин, по которой случилась эта трагедия, – дезинформация, – продолжал Тень. – Мы готовились к теракту в воздухе, а он случился на воде.

– Сказать честно, – начал мужчина у окна, пряча руки в карманы брюк, – Когда мне сообщили о том, что нужно закрыть все воздушное пространство, я чуть не выронил свой кофе. Я подумал: ладно, ради всеобщей безопасности можно и потерпеть убытки. – Он выпятил губу и наигранно вскинул вскинул брови, смотря куда-то в сторону. – А сейчас я выясняю, что это было зря.

– Мы не знали всей правды, мистер Донаван, – ответила ему Кларк.

– Никто не был к этому готов, – добавил Тень.

– Знаете, – он положил руку на сердце, чуть наклонившись вперед. Он будто намеренно растягивал слова, что неимоверно раздражало Калипсо, – не так просто, едва сев в кресло губернатора штата, тут же предстать перед Белым Домом. Звонка им было мало, уже через пару часов у меня самолет в Вашингтон. – Он развел руками, иронично улыбнулся и вскинул бровь. – Может, кто-то подскажет, что мне им сказать?

– И все же ты заподозрил, что Тара сказала неправду, – обратилась к Тени Айрис, полностью игнорируя «страдания» этого неприятного типа Донована.

– Скорее, я решил, что через нее передали недостоверную информацию, чтобы запутать нас. Тара сама чуть не погибла.

– Но, конечно же, выжила! – Айрис всплеснула руками. – Ей же нужно и в третьем теракте поучаствовать! Говорю вам: она с ними. С самого начала расшатывала ситуацию вокруг нас, еще до терактов.

– Тара? – спросила Калипсо.

– Мы о ней уже третий раз говорим, – напомнил Азаруэль. – Ты чем слушаешь?

– Мне, признаться, неинтересны ваши разговоры, вот и не слушаю.

Женщина, которую, кажется, в ходе разговора представили как Марту, сложила руки на груди и ухмыльнулась, а затем раздраженно уставилась куда-то в сторону. Донован ходил по всему кабинету размеренно и важно, словно он тут все контролировал, и в каждом его движении чувствовалось раздражение, вот-вот готовое выплеснуться наружу. Гораздо приятнее выглядела Кларк: даже когда Тень осадил ее, она выслушала его внимательно, да и к Калипсо ни разу не придралась.

– А ваш, милочка, побег, даже уложить в голове трудно, – вцепился в нее Донован и встал сзади, ухватившись за спинку ее кресла. Парфюм у него был приятный, с древесными нотками, да и выглядел Донован ухоженно, что для большинства мужчин задача непосильная. Но это не помешало Калипсо съязвить:

– Вы, пожалуйста, так близко не стойте. Вы не забывайте, что я ведьма. Навредить могу машинально.

– Да-да, – прошептал Донован, отходя в сторону. – Очаровательная, нахальная и холодная. Все как я люблю.

Тень вопросительно вытаращился на Донована, кажется, пытаясь правильно расценить его слова. Калипсо скривила губы от отвращения.

– Ваши заигрывания неуместны.

– А я и не заигрываю. – Он снова положил руку на спинку ее кресла, только в этот раз решил потарабанить по нему пальцами, чтобы, вероятно, дать Калипсо повод для новой колкости. – Вам в самом деле неинтересно то, чем мы тут занимаемся.

– В самом деле.

– Ей неинтересно, – повторила Марта. – А что вам интересно? Почему же вы тогда сбежали?

– Во-первых, ушла раньше срока из-за экстренной ситуации, – ответила Калипсо спокойно. – Во-вторых, если даже Тень признал нужду во мне, я посчитала, что вы бессильны. Мне нужно было остаться в тюрьме, чтобы та тварь погубила всех, даже ваших спасателей?

Кларк перехватила нить разговора, точно опасаясь ссоры:

– Проблема в том, что этот теракт тоже стал центром внимания общественности. Люди напуганы.

– Это совершенно естественная реакция, – ответила Калипсо. – Ведь даже вы испугались.

– Пусть Тара даст очередное интервью, – гнула свою линию Айрис. – Может, сумеет их успокоить.

– Айрис, перестань, – обратился к ней Тень.

– Почему? Разве вы сами не считаете, что она напрямую связана с этими уродами? Вам не кажется подозрительным, что больно часто мы с ней сталкиваемся?

– Соглашусь с мисс Айрис, – Донован наконец оставил в покое Калипсо и встал у окна. – Очень сомнительная личность эта ваша Тара.

Вероятно, ответить на это Тени было нечего. Он опустился на место, уперся локтями в колени и произнес:

– Они продолжат. В первый раз погибло пять человек. Сегодня – тридцать четыре. Сколько жертв будет дальше – представить боюсь.

– Они давали какие-то подсказки? – спросила Кларк.

– Нет. Абсолютно никаких. Это меня и пугает…

– Знаете, – прервала его Калипсо. – Я не совсем понимаю, о ком речь, но, если меня оставят в покое и хотя бы будут реже делать вид, словно владеют моей жизнью, я избавлюсь от ваших врагов не глядя. Не буду с ними беседовать и пытаться выяснить причины их злодеяний. Я поступлю с ними так же, как сегодня поступила с тем чудищем. Так что вы должны быть спокойны, – она чуть наклонилась вперед и добавила: – И благодарны.

В кабинете повисло молчание. Кларк и Марта переглянулись, явно раздумывая, как отнестись к ее словам.

– Касательно чудища, – в этот раз роль громоотвода взял на себя Азаруэль. – Как ты понял, что оно вообще там было?

– Да, и откуда ты узнал, что его сделала Мива? – спросила Айрис.

– Просто предположил, – Тень положил руки на стол. – Сопоставил все имеющиеся детали картинки и, чтобы объединить их, добавил свою.

– Жаль, слишком поздно, – вздохнул Донован. – Хотя я на вашем месте в жизни не додумался бы до такого.

– Вот тебе и тайна пропавшего персонала, – Айрис откинулась на спинку кресла. – Жаль этих бедолаг. Стали запчастями для монстра…

– Мива и Лиям были на корабле с самого начала, – задумчиво произнес Азаруэль. – Разве вы не кидали на Лияма ориентировки?

– Кидали, – ответила Кларк. – Но ничто не помешало бы ему немного сменить имидж или просто закрыть лицо медицинской маской и зайти на борт.

– Получается, они проникли туда, Мива сделала свою химеру, потом они заблокировали выход, устроили пожар и исчезли.

– У них есть устройство для перемещения в пространстве, – пояснил Тень. – Я видел у Хантера, как это работает.

– Никогда бы не подумал, что у Мивы такая страшная сила, – протянул Азаруэль задумчиво. – А с виду хрупкая тихоня. Даже сталкиваться со мной побоялась.

– Вероятно, до сделки с Зотисом она работала в лаборатории. Или как минимум увлекалась скрещиванием видов.

– В любом случае очень опасная способность, – подытожила Кларк. – Если она сделает еще таких химер…

– Давайте не будем думать об этом. – Калипсо встала с места. – Этого еще не произошло. Не вижу смысла обсуждать. Просто сидеть, придумывать себе худшие сценарии и бояться я могу и в своей комнате. Кстати, она очень даже ничего. Уютная.

– И что теперь делать? – спросил Азаруэль, окидывая всех вопросительным взглядом. – Не то чтобы мы зависели от ваших приказов, но обозначьте сразу, пожалуйста, что конкретно сейчас нам стоит и не стоит делать, чтобы в очередной раз вот так не собираться всей дружной компанией и не выслушивать ваши упреки.

– Для начала… – повысила Марта голос и тут же перешла на спокойный тон: – Разговаривать с нами нормально. Пока что вам лучше сидеть в «Альтернате» и никуда не выходить. Наша разведка не может вычислить их местоположение. Мы не знаем, что они задумали. Может, уже к вечеру организуют новую катастрофу. Так что вы должны быть под рукой. Максимум разрешаем… То есть, для быстрого перемещения лучше использовать вашу космическую жидкость.

– А что насчет Тары? – спросила Айрис.

– Нам самим не нравится, что она слишком часто путается под ногами, – подал голос Донован. – Поставим за ней слежку. Если она действительно работает на Хантера, то, возможно, приведет нас к нему.

Вчера дядя Лиям где-то пропадал, но сегодня, будто желая загладить вину, решил посвятить Мэвис весь день.

С утра ее отвели в сквер и после часовой прогулки завели пообедать в котокафе, где она чуть не сошла с ума от радости, увидев столько пушистых усатых питомцев, о которых могла только мечтать.

Солнце уже опускалось, когда они возвращались обратно. Они шли через заброшенную автостоянку и с десяток облезлых серых зданий, напоминавших ангары и отличавшихся друг от друга разве что разноцветными стертыми вывесками. За ними выглядывали трубы, верхушки которых утопали в черном дыме. Кажется, именно из-за него тут так странно пахло, словно кто-то замешал протухшие отходы в гигантском чане и поставил на огонь. За время, что они с Лиямом шли, легкие Мэвис привыкли к этому тяжелому запаху, но вот ноги устали.

– Скоро мы, дядя Лиям? – спросила она, чувствуя, как он сжимает ее ручку крепче. – Я очень устала.

– Скоро-скоро, милая. Осталось чуть-чуть. Я просто хочу показать тебе одно чудесное место.

– Какое?

– Это сюрприз.

– Уже темнеет, – протянула Мэвис измученно. – Я хочу есть. И спать.

– Да-да, – в голосе Лияма прорезалось что-то незнакомое. Раньше Мэвис не замечала таких холодых ноток, но в конце концов дядя Лиям, наверное, и сам устал. С каждым днем Мэвис чувствовала себя рядом с ним свободнее и любимее и уже не могла дождаться завтрашнего дня, чтобы узнать, чем они займутся на сей раз. Может, дядя Лиям отведет ее в парк аттракционов? Или в океанариум?..

Они прошли очередное затхлое здание и свернули за угол. Сразу за ним показалась дверь.

– Сюда, – произнес Лиям. – Я уже несколько дней готовил тут для тебя подарок.

Он открыл дверь нараспашку и сделал приглашающий жест – совсем как благородные принцы в мультиках. Внутри было очень темно. Мэвис заметила лишь разбросанные по полу рулоны плёнки и железные станки вдалеке. Ну и где же здесь прячется подарок?

– Очень интересно, – протянула она, тщетно пытаясь придать голосу радости.

– Ну, не бойся, – ободрил ее дядя Лиям с мягкой улыбкой. – Дамы вперед.

Сердце тревожно застучало в груди, каждый удар отдавался в ушах. Мэвис совсем не хотела туда заходить, но ведь было бы грубо с ее стороны не послушаться того, кто все эти дни относился к ней с такой добротой, и отказаться от его подарка.

Она шагнула вперед. Дядя Лиям зашел следом и закрыл за ними дверь. Стало совсем темно. Щелчок двери раскатистым зловещим эхом пронесся где-то далеко и пробрал до мурашек. Мэвис надеялась, что дядя Лиям вот-вот включит свет, но он не спешил. Спустя несколько секунд глаза привыкли к темноте и начали распознавать очертания предметов.

Она обернулась. Вид дяди Лияма, прислонившегося спиной к двери, почему-то напугал ее еще сильнее. Мэвис задрожала, из груди вырвались обрывки неровного дыхания и предательски разнеслись по всему зданию.

– Что такое? – спросил Лиям уже другим тоном. – Тебе страшно?

– Немного, – сдавленно произнесла Мэвис. – А где?..

– А, подарок, – Лиям будто только сейчас вспомнил. – Понимаешь, их несколько. Думаю, к какому из них приступить…

Мэвис снова оглянулась. Кругом только железные обломки и мусор. Ничего похожего на подарок. Но тут из темноты донеслись мягкие шаги, и раздался глубокий хриплый голос:

– Я как раз тебя искал.

За спиной Мэвис появился высокий юноша в черных свободных брюках и укороченной куртке. Волосы, кажется, были заплетены в косички, а те – собраны в высокий хвост. Мэвис его не знала, но почему-то ей стало спокойнее. А вот дядя Лиям ссутулился, вжимая голову в плечи. Впервые со дня знакомства его глаза стали какими-то недобрыми, даже жуткими.

– Как ты меня нашел? – спросил он.

– Ну, ты же несколько дней тут готовил подарок, – последнее слово незнакомец выделил пальцами в кавычки.

Он приближался. Мэвис, стоявшая между ними, в недоумении крутила головой туда-сюда. Наконец незнакомец подошел и мягко положил широкую ладонь ей на макушку, слегка потрепав распущенные волосы. Затем он, немного наклонившись и взяв ее за плечо, улыбнулся и прошептал:

– Давай отойдем. Дяде Лияму нужно поговорить по работе.

– Что? – кажется, для самого дяди Лияма это было не меньшей новостью, чем для Мэвис.

Незнакомец не дал ей ответить, просто взял за руку и медленно, не оглядываясь, направился в глубь помещения, в густую темноту, откуда вышел.

Лиям оттолкнулся от стены, вытащил из кармана толстовки нож и оглянулся. Вероятно, он уже все понял. И эти его попытки защититься выглядели смешно. Курта поражало то, как отчаянно держатся за жизнь подобные отбросы; цепляются так, словно от них есть какая-то польза, которую они не успели проявить.

Курт вынырнул из мрака в углу. Нож из собственной крови он сделал заранее. Теперь он лишь бесшумно подскочил к Лияму, вдавил его в стену, зажал рот рукой и вонзил лезвие в сердце. Лиям только и успел взвизгнуть ему в ладонь, прежде чем обмякнуть и сползти на пол.

Вот и все. Одной проблемой меньше.

Курт запрокинул голову к потолку, чувствуя, как сердце медленно высвобождается из железных тисков тревоги. Затем он оттащил тело к станкам и накрыл пленкой. Люди Хантера разберутся, куда его деть. Главное, чтобы труп не увидела Мэвис.

Курт спрятал нож в поясную сумку, чтобы растворить его позже и не оставлять на месте убийства следы крови. Хантер и Мэвис должны были выйти из здания через вторую дверь, в другом конце помещения.

Они ждали его снаружи.

– Курт! – окликнула его Мэвис. Благо она больше не выглядела такой растерянной и напуганной, как наедине с Лиямом. – А что ты тут делаешь?

Хантер сразу отступил на несколько шагов, оставляя их наедине. Курт подошёл к Мэвис, сел на корточки и сказал речь, отрепетированную накануне:

– Понимаешь, Лияму стало плохо. Ему пришлось уехать. Он просил отвезти тебя домой к маме.

Мэвис потупила взгляд и похлопала глазами. Выражение ее лица, казалось, застыло на несколько секунд.

– Он так сказал?

– Да.

– Но я не помню, где мой дом.

– Не волнуйся по этому поводу. Пока что мы отвезем тебя в одно хорошее место. Там тебе помогут его найти.

– Значит, я поеду домой? – ее губы дрогнули в вымученной улыбке. Трудно было понять, рада она этому или нет. – Я увижу маму?

– Пока нет. Нужно время, чтобы ее найти.

– А этот парень тоже с нами поедет? – Мэвис указала пальцем на Хантера, стоявшего спиной в десяти шагах от них.

– Нет, но мне нужно будет с ним поговорить, прежде чем мы уедем, хорошо?

Втроем они вышли к дороге. Курт посадил Мэвис в машину на заднее сиденье, пристегнул ремнем безопасности, протянул ее рюкзачок и ласково попросил подождать. Девочка только кивнула, высыпала содержимое рюкзака на сиденье и взялась за телефон.

Хантер упорно держался в стороне, смотрел куда угодно, только не на них. Может, он и бросил пару случайных взглядов, но Курт все равно не мог отделаться от чувства, что его избегают.

– Ты планировал это с самого начала? – он старался говорить непринужденно, но Хантер все равно почти незаметно поджал губы. – Ты с самого начала не собирался отдавать ее Лияму на растерзание?..

– Он потерял для меня ценность сразу после теракта на пароме, – отрезал Хантер с безучастным видом. – После могли начаться проблемы. Не было смысла держать его дальше.

Другого ответа Курт не ждал. Он видел новости о втором теракте, слышал о жертвах и некоем уродливом существе, которое потопило паром. Курту такие методы совсем не нравились, его уверенность в непоколебимости и жесткости Хантера только возросла. И все же сейчас он был рад увидеть и его добрую сторону.

Тени как никогда хотелось побыть наедине с собой. К счастью, зал, где они с ребятами некогда собирались, чтобы познакомиться поближе, пустовал. Отличное убежище. Может, получится отдохнуть.

Он включил светильник, чей рассеянный свет едва касался стола с диванчиком, и сел в одно из кресел с кружкой свежесваренного крепкого кофе. Пара обжигающих горло глотков – и вот ум уже заметно яснее.

В голове было пусто, словно из нее вытряхнули все мысли. Теракты, гибель людей, Хантер, Курт, Калипсо – Тень слишком устал, чтобы думать обо всем этом. Еще больше его выматывало осознание огромной силы, с которой он не мог решить ни одну из своих проблем. Даже забавно: быть одним из сильнейших существ во вселенной, но не использовать силу по-настоящему из-за собственных принципов. Все равно что надеть ошейник, припаять к нему цепь и чуть что дергать за нее.

Он предпочел бы спрятаться от тревог во сне, но тогда суета нового дня настигнет его быстрее, чем хотелось бы. Нужно оттянуть момент. Просто посидеть, уставившись в стол, изредка поглядывая на мириады звезд за стеклянным куполом. Глубоко вздохнуть и удобнее устроиться в кресле, чувствуя приятное облегчение в спине. И, наконец, поставить кружку на стол, закрыть глаза и прислушаться к драгоценной тишине.

– Я знала, что найду тебя тут, – раздалось у выхода.

Это была Калипсо. Тень неохотно бросил на нее взгляд. Он уже отвык от ее удивительной способности передвигаться бесшумно и незаметно.

– Откуда? – спросил он скорее ради приличия, чем из интереса. – Ты же никогда тут не была.

– Я помню, что ты любишь такие уголки. И побыть один.

Казалось, она не решается пройти в зал. Вздохнув, Тень мягко указал на диванчик напротив. Калипсо приблизилась и села, положив руки на бедра.

– Я не хотела тебе мешать, но… – она сжала кулаки до побелевших костяшек. – Мы можем наконец поговорить?

Тень так боялся этого момента, столько раз прокручивал его в голове и готовился к любому вопросу, но, услышав слова Калипсо, едва не растворил кресло, в котором сидел.

– Я бы хотела узнать, не изменилось ли твое… отношение ко мне, – продолжала Калипсо увереннее. – Мое к тебе не изменилось. Я все еще считаю, что мы можем… Нет, мы должны быть вместе. Мы подходим друг другу. Кто, если не я?

Удивительно, какой скромной и тихой она становилась, как ссутуливала плечи, будто провинилась в чем-то, и как теплел ее тон. И все это только рядом с Тенью. Как неприятна была эта мысль. Сколько же ответственности на него накладывали ее чувства.

– Ничего не изменилось, – Тень произнес это, не успев ничего обдумать, встал и, отойдя к окну, взглянул на задний двор. Слова бесконтрольно полились сами собой, а он лишь слушал, поражаясь тому, как быстро отступил его страх перед лицом усталости: – Я не хочу тебя расстраивать. Ты дорога мне, но тебе нужно понять, что если мы похожи в чем-то, это еще не значит, что мы обязательно должны быть вместе.

– Ты все еще ищешь «ту самую»? – снисходительно, даже насмешливо спросила Калипсо. – Сколько еще тысячелетий у тебя на это уйдет? Может ты вообще ее никогда не встретишь.

– Поэтому я должен согласиться на меньшее?

– Мируэль, – она поднялась с дивана и встала в нескольких шагах от него. – Среди всех женщин-долгожительниц лишь я не являюсь тебе ни кровной родственницей, ни той, кого ты мог бы назвать сестрой. Лишь я одна тебе подхожу. Разве тебе недостаточно этого?..

– Почему я, а не Азаруэль? – вдруг спросил Тень. Сердце билось все быстрее. – Он тоже долгожитель и тоже тебе не родственник.

Калипсо раскрыла рот, но прошли секунды, прежде чем она нашлась с ответитом:

– Он мне не подходит. Это другое.

– То же самое. Как Айрис. Она ведь тоже мне не родственница, но даже думать о романтической любви к ней тошно.

– Ты ищешь призрака. Какие-то сильные чувства, эти дурацкие искры…

– А тобой движет только рациональное мышление? Поэтому ты хочешь быть со мной, а не потому что ты правда меня любишь?

И снова он увидел ее растерянность. Могущественная холодная ведьма, но в любви она терялась, словно застенчивая школьница. Впрочем, как и Тень. Он знал и умел многое, но такие чувства для него были все равно что непроходимый лес, даже со всеми табличками, тропками и навигатором.

Он решил избавить Калипсо от неловкости, заставившей ее низко опустить голову, и сказал:

– Я ещё не чувствовал ни с кем той искры, о которой говорил отец…

– Ты даже не знаешь, что это такое. А если это совсем не то, что ты представляешь? Мируэль, – Она встала рядом. Тени пришлось повернуться к ней и взглянуть в большие глаза, полные непонимания и надежды. – Что если ты уже нашел? Всё ведь так очевидно. Я столько лет жду, когда ты наконец это осознаешь и закончишь свои бессмысленные поиски. Я сдалась тебе и обрекла себя на заточение, лишь бы ты был спокоен. Мируэль, я буду тебе верной любящей женой, сделаю всё, о чем ты только попросишь. Сколько ещё ты собираешься мучить нас обоих? Я не понимаю, что еще тебе нужно?

– Это ты не понимаешь…

– Так объясни же мне! – повысила она голос, глаза вспыхнули алым. – Что мне нужно сделать, чтобы ты принял реальность?

– Мне кажется, напротив, это ты ее никак не можешь принять. – Тень отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза. Голос начинал дрожать, легкая неприятная дрожь охватила тело. – Прости, но я не люблю тебя. Это реальность. Хоть мы подходим друг другу в некоторых вещах и сможем долго прожить вместе, без этого чувства… Я не вижу никакого смысла. Не хочу обманывать ни себя, ни тебя.

– Ты даже не знаешь, каково это – любить! Эти «искры» рано или поздно угасают. Они лишь разжигают чувства, но то, что по-настоящему подпитывает крепкие отношения – это уважение и взаимопонимание. И я уважаю тебя…

– Но не понимаешь, – отрезал Тень. – Ты не понимаешь меня, Калипсо. Даже сейчас. Я не обязан быть с тобой только из-за каких-то обстоятельств. Я не согласен с этим. Это не то, что мне нужно.

Калипсо отступила, обняла себя за плечи и сгорбилась, прикусив нижнюю губу. Тень пугала эта его сторона – холодная, беспощадная к чувствам других. Она помогала стоять на своем, защищать свои интересы, но в то же время заставляла причинять другим боль. Позже, возвращаясь к себе настоящему и привычному, Тень чувствовал вину.

«А может, я на самом деле такой? Просто вжился в роль добряка и забыл об этом? И эта моя “настоящая и привычная” сторона все-таки настоящая или привычная?»

– Мне больше нечего тебе сказать. Я поставил точку, – и тут же, смягчившись, Тень добавил: – Я хочу, как и раньше, быть тебе товарищем…

– Я никогда не считала тебя товарищем, – хрипло ответила Калипсо. – С нашей встречи, когда ты спас меня от казни, и до этого дня. Я не понимаю, зачем ты это сделал в тот раз. Я была опасна, а ты все равно спас. Эта твоя доброта… Я ненавижу ее всем сердцем!

– Я хотел помочь тебе. Дать второй шанс…

– После всего, что я сделала? Я убила весь свой род, включая самых близких. Даже я осознаю, что мне не место среди людей. Думаешь, мне нравится быть такой? Меня заставили так жить, с самого детства! Я хотела быть казненной, это решило бы сразу несколько проблем. Но ты заставил меня жить! – она покачала головой, по щекам скатились слезы, но лицо оставалось отрешенным. – Ты просто вынудил меня ежедневно бороться с собой и той силой, которую мне дали. А когда у меня не вышло, сам же пришел заточить меня в тюрьму. Такой «шанс» ты хотел для меня? Это не жизнь, Мируэль. Это выживание. Если бы только ты чаще задумывался о последствиях своих геройств и осознал, что не всех нужно спасать!

Словно заколдованный, он не мог отвести глаз от Калипсо. Ее последние слова эхом разносились в глубинах сознания, задевая и пробуждая все, что он годами пытался подавить. Сердце заныло, в груди засело обжигающее пламя.

– Я… Я не думаю, что… – он должен был сказать хоть что-то, заткнуть пробудившийся голос разума, пока он не согласился с Калипсо. Но тут она со вздохом облегчения, будто отпуская большую ношу, заговорила вновь, быстро и яростно:

– Спасение из благих побуждений? Ты сам знаешь, что это чушь. Сколько еще ты будешь обманывать себя и окружающих? Ты лицемер! – Она повысила голос. – Хочешь быть добряком, но в итоге, проявляя сочувствие к моральным уродам, обесцениваешь страдания их жертв и подвергаешь их новой угрозе! Как с этим вашим Лиямом. Ты его пощадил – и что? Сколько людей утонуло по твоей вине в том числе? Эта твоя слепая доброта еще ни разу не привела к чему-то хорошему. Даже в случае со мной. Сколько людей я погубила с момента, как ты меня спас? Ты хоть раз посчитал? Внес их в список жертв, чью гибель тебе нужно искупить подвигами? – уголки ее губ поднялись в измученной улыбке. – Ты жесток, Мируэль. Просто признай это. Похоже, что ничем это из тебя не вытравить.

Холод прошил Тень миллионами невидимых игл. Окна рядом затряслись. Он снова отвернулся в глупой надежде избавиться от этого ужасного чувства и велел себе: «Спокойно. Только не дай эмоциям овладеть тобой». Но Калипсо не замолкала:

– Ты не можешь вести две игры одновременно. Я знаю, откуда взялся твой страх навредить другим, поверь мне. Но пока ты не сделаешь выбор между настоящим геройством и игрой в героя, ты никогда не сможешь быть честен с самим собой и жить спокойно.

Тень сглотнул ком в горле, приложил руку к горячему лбу и тихо ответил:

– Я знаю. Думаешь, мне самому легко? Я думаю об этом каждый раз, но ничего не могу с собой сделать. Мне не хватает силы воли. Я ведь… буду очень сильно жалеть, если отступлюсь. А я просто ненавижу жалеть о чем-то.

– О, Мируэль, – она положила руку ему на плечо. – Мне столько всего хочется тебе сказать, но ты даже этих моих слов не можешь вынести. Ты пытаешься строить свой идеальный мир, где все живут дружно, но так никогда не будет. Кто как не ты должен это понимать.

– Я знаю, знаю, знаю! – он отвел руку от лба и вцепился в нее взглядом. – Я все знаю, Калипсо. Я сам устал и разрываюсь на части. Да, если бы не мои принципы, я, наверное, мог бы сделать мир лучше, но идеальным – все равно никогда. И мне трудно с этим смириться. Сколько бы мерзавцев я ни видел, каждый раз во мне будто что-то ломается. Ведь… это сбой в том идеальном мире, который я строю. Я не знаю в полной мере, почему они такие, – и теряюсь, ищу причины, оправдания, пытаюсь их спасти и изменить. Я совсем не такой, как Айрис. Ей все равно на причины. Она видит человека, оценивает его угрозу для общества и тут же принимает решение, устранить его или просто наказать. А я…

– Нерешительный. Боишься не справиться с последствиями.

– Я исправлю это, честно. Я буду стараться для этого.

Калипсо подошла к нему ближе, взяла за локоть и уткнулась щекой в его плечо.

– Видишь? Разве после этого ты можешь утверждать, что я тебя не понимаю?

Он отпрянул от нее, вырывая руку, и взглянул в глаза.

– Не надо.

Калипсо только сглотнула и опустила руки.

Раздался короткий сигнал. Тень открыл сообщение на телефоне. Номер незнакомый, а в окошке кто-то написал: «Мне нужно тебе кое-кого передать. Выходи на площадь один»

Разговоры не убедили отца остаться – даже теперь, когда Тара едва не погибла и нуждалась в его поддержке, как никогда. Оказалось, что он подписал контракт еще до ее звонка. Узнав об этом, Тара почувствовала себя обманутой. С самого начала он наплевал на ее мнение. Тот разговор нужен был только для того, чтобы поставить ее перед фактом.

Он уехал на подготовку вечером, оставив ее одну в доме наедине с со своими мыслями. Гнетущими, пугающими, не дающими вздохнуть полной грудью. Это были мысли о смерти, которой ей трижды удалось избежать за последние дни, и страшно было подумать, что это не последний раз, когда ей придется бороться за свою жизнь.

Не прошло и пяти минут, как она уже вызывала такси. Собрала вещи в рюкзак, захватила зарядку, выбежала из дома, закрыла дверь на ключ, запрыгнула в машину и умчалась прочь.

Спустя полчаса Тара была на месте.

Она все еще сомневалась в том, что это верное решение, но последний теракт ясно дал понять: она в опасности, и помочь ей могут только тут – в «Альтернате». Она шагала по площади быстро и уверенно, изредка оглядываясь по сторонам. Поднявшись по ступенькам, обнаружила металлические ограждения у входа и за ними – кучу полицейских, активных даже в такой поздний час.

Сомнения захлестнули ее с новой силой. В голову полезли дурные мысли, тут же спутываясь, словно наушники в кармане. Что если в «Альтернате» заподозрили ее причастность к преступникам и ждут не дождутся, чтобы схватить ее? Что если за ней следят прямо сейчас? Думая об этом, она чувствовала себя как голая перед толпой – уязвимой и затравленной.

Но делать было нечего. Другого пути нет.

Тара подошла к ограждению, расслабила лицо, натянула улыбку и обратилась к женщине-полицейской по ту сторону:

– Здравствуйте! Извините, могу я пройти? Мне нужно встретиться с директором Кларк. Она меня знает, мы с ней уже встречались.

Поправив фуражку, женщина нахмурилась и с ног до головы прошлась по Таре недоверчивым, оценивающим взглядом.

– Что в рюкзаке? – спросила она твердо.

– Просто вещи. – Тара сняла рюкзак с плеч, открыла основной отдел, доверху забитый одеждой, и показала. – Вот.

Содержимое рюкзака женщину, кажется, нисколько не впечатлило и она спросила с прежним недоверием:

– Откуда вы знаете мисс Кларк?

– Я Тара Кастанеда. Возможно, вы слышали обо мне…

– Да, слышала.

– Так вот, – Тара посмотрела в сторону. Она изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, но невозможно говорить, когда на тебя смотрят, как на мерзкого преступника. – Я… Скажем так… Была свидетельницей первого теракта и приходила передать важные сведения.

– А с чем вы пришли в этот раз?

– Я была и на втором теракте… – тут Таре захотелось хлопнуть себя по лбу и прикусить язык. Это же самое подозрительное, что только можно сказать полицейским! – Появились еще сведения. Я думаю, это помогло бы «Альтернату».

«И мне в том числе»

Женщина взглянула на наручные часы.

– Поздновато вы пришли, – на удивление, ее голос наконец потеплел, и Тара мысленно выдохнула. – Видимо, что-то действительно срочное. Проходите.

Тара едва не расплакалась от благодарности. Чувствуя пристальные взгляды за спиной, она впорхнула в главный корпус «Альтерната», прошла через металлоискатель и обратилась к охраннику в будке:

– Добрый вечер!

– Так-то уже ночь! – Крепкий мужчина на вид сорока лет посмотрел на настольные электронные часы, будто желая в этом убедиться. – Десять часов почти. С чем пришли?

– Я Тара Кастанеда. Уже приходила сюда.

– Да, мисс, я вас помню.

– Мне нужна мисс Кларк. Или хотя бы Янтарная Тень. Это очень срочно.

Мужчина вскинул густые брови с необычной для его возраста проседью, провел рукой под усами, как у Эркюля Пуаро, и взялся за стационарный телефон.

– Я свяжусь с мисс Кларк.

– Спасибо огромное!

После двух мучительных минут и нескольких безуспешных попыток дозвониться, мужчина положил телефон и сообщил:

– Мисс Кларк закончила рабочий день и уже у себя. Янтарной Тени нет в «Альтернате». Приходите завтра.

Еще пока он говорил, Тара поняла по его тону, чем все закончится, и нервно замотала головой. Слезы страха жгли глаза. Нет, она может просто не дожить до завтра! Ей нельзя домой, нельзя оставаться одной! Страшно об этом даже думать. Кто знает, что задумали эти преступники. Не просто так же они выбрали именно ее паром.

– Вы не понимаете, – каждое слово давалось с трудом, через боль в горле от застрявшего в нем кома. – Это очень срочно. Я в опасности. От этого зависит моя жизнь. Свяжитесь с Кларк лично. Уверена, она сама захочет…

За спиной вдруг раздался взбудораженный голос, кажется, девушки:

– Они просто обязаны экранизировать эту мангу! Так футбол еще никто, кажется, не показывал! Мне самой захотелось в него поиграть.

– Ты уже третий раз за эту прогулку об этом говоришь, – ровно ответил какой-то парень.

– Считай, что это знак качества!

Тара обернулась на черный вход, через который только что вошли двое подростков. С виду ничем непримечательные, явно не те люди, которые были нужны Таре, чтобы пробиться к Кларк. Она уже собиралась вновь обратиться к охраннику, как вдруг девушка заметила ее и выпалила:

– О, а я тебя знаю! Ты же эта… – девушка уставилась в потолок и принялась щелкать пальцами, пытаясь что-то вспомнить.

– Тара Кастанеда, – закончил парень.

– Вот, точно! А ты что тут делаешь в такое время?

– Я-я… Пришла к мисс Кларк… Чтобы…

Она замолчала. Ком в горле не давал ей произнести больше ни слова. Слезы заполнили глаза, размывая подростков перед ней.

Что она тут делает в такое время?

Было столько всего, что ей хотелось сказать. Даже не знала, с чего начать. Перед глазами замелькали все события последних дней: нападение в переулке, два теракта, один из которых – явное покушение на ее жизнь, отец, бросивший ее со всем этим, потому что, видите ли вы, ему хочется повоевать. И вот она одна, в отчаянии пришла за помощью, а ее не пускают. Говорят: давай завтра. Не понимают, что для нее оно может не наступить.

Это было слишком.

Пока она искала слова и тонула в мыслях, девушка подошла к ней ближе и заглянула в лицо.

– Эй, ты чего?

Только сейчас Тара почувствовала влагу на щеках. Она прикусила дрожащие губы, закрыла глаза руками, пытаясь остановить слезы хотя бы так, и глубоко вздохнула.

– Так, ну… – протянула девушка растерянно и, кажется, положила теплую ладонь Таре на плечо, а затем на спину. – Давай, идем. – Теперь Тару будто даже подтолкнули вперед. – Расскажешь, что случилось.

Тара отлепила руки от глаз.

– Спасибо, – произнесла она дрожащим голосом.

– Иван, ты уверена? – спросил парень, подходя к ним ближе. Вероятно, он обращался к этой доброй девушке, первому человеку за сегодня, который не смотрел на нее как на преступницу и сразу вызвался помочь. – Может, лучше дождаться Кларк или хотя бы Тени?

Иван. Какое странное имя для американки. Эта легкая мысль отвлекла Тару от горя и немного успокоила.

– Если бы здесь было что-то связанное только с их важными делами, она бы вряд ли плакала, – Иван мягко похлопала Тару по спине и повторила: – Давай, идем.

Они вышли во внутренний двор и, зайдя в одно из трех зданий, поднялись по ступенькам. Миновали коридор и вскоре оказались в чистой уютной комнате. Иван посадила Тару на кровать, а сама кивнула парню, словно прося о чем-то. Тот молча подошел к мини-холодильнику у кровати, достал из него газировку, вскрыл и протянул Таре.

– Спасибо.

Холод банки обжег ей пальцы. Она сделала три жадных глотка, глубоко вздохнула, выпуская из легких жар, и в последний раз всхлипнула.

– А теперь рассказывай, – попросила ее Иван.

Тара начала с самого начала, с нападения двух преступников, и закончила уходом отца сразу после второго теракта. Говоря, она все не могла отделаться от чувства неловкости и вины за то, что словно навязывает свои никому ненужные кроме нее самой проблемы. Впервые она вот так вываливала их на кого-то. Впервые она вообще так сильно нуждалась в чьей-то помощи. Ей всегда казалось, что если и случится беда, она всегда сможет положиться на отца, но, когда наступил момент, рядом оказались только эти двое. Или, скорее, только Иван. Этот парень не то чтобы ей сочувствовал или особо вникал в ее рассказ. Выглядел задумчивым, но даже не скрывал недоверия. Чем-то напоминал строгого полицейского.

– Это какой-то ужас, – подытожила Иван, смотря в пол. – Неудивительно, что ты заплакала. Такое пережить…

– Значит, – подытожил парень, – они специально рядом с тобой озвучили ложную информацию. А ты, решив, что помогаешь, передала ее «Альтернату». Но зачем им от тебя избавляться?

– Не думаю, что я для них цель номер один, но, планируя второй теракт, они могли решить заодно избавиться от меня.

– И снова вопрос: зачем? – Парень положил руки в карманы. – Да, ты свидетельница, но это слишком мелко для них – гоняться за тобой.

– Ну, знаешь, – возразила Иван неуверенно, – все равно она что-то наверное видела или слышала. Оставлять опасно. И в своих интервью она «Альтернат» защищает…

– Не то чтобы я что-то слышала. Особо ничего не говорили, – Тара ссутулилась, уперлась локтями в колени и сцепила пальцы в замок. – Да, знаю, возможно, я зря паникую, но мне очень страшно одной дома. Вдруг правда придут…

Юноша сел на стул у стены, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.

– И что ты хочешь от Кларк?

– М-может, убежища? Пока все не закончится.

Он хмыкнул, высоко подняв брови. Как же тяжело давался разговор с ним. Казалось, что бы он ни услышал, все равно отнесется к этому скептически. А вот Иван, явно настроенная по-другому, хлопнула себя по коленям и встала с кровати, знаменуя, что все уже решила.

– В любом случае оставайся пока тут. А завтра поговоришь с мисс Кларк.

– Правда можно? – Тара не могла в это поверить.

– Да, почему нет? Тебе же некуда идти. А тут они тебя не достанут, поверь.

– По крайней мере из-за тебя не станут захватывать «Альтернат», – съязвил парень. Да что она ему сделала? Или это нормальное для него поведение?

– Мы тебе выделим комнату, – продолжала Иван. – Деньки у тебя, конечно, были не из легких, так что отдыхай и ни о чем не беспокойся. Все будет завтра.

Тень никому не рассказал о загадочном сообщении. Были догадки, что это кто-то из детей Зотиса, а может, даже сам Хантер. Так или иначе он собирался пойти на эту встречу. Уверенности придавали камеры, установленные по всей площади, едва ли не на каждом фонарном столбе.

Легкий сладкий аромат уснувших цветов еще витал в прохладном воздухе. Близилось лето, ночь опускалась на город прозрачным синим покрывалом, не спеша являть звезды. Вдали еще можно было увидеть тонкую нитку алого заката и малиновое зарево над ней, рассеянное в облаках словно в последней попытке напомнить об ушедшем дне.

Свет фонарей не оставлял на площади ни единого темного пятнышка; людей было видно отчетливо, как днем. Для такого времени их здесь собралось много, но все, к счастью, были слишком заняты разговорами и прогулками, чтобы обратить внимание на высокого парня в очках и маске с мордочкой котика. Тень пониже надвинул капюшон толстовки, засунул руки в карманы джинсов, для вида надел наушники и стал прохаживаться взад-вперед, настороженно оглядываясь. Кто же так рвался его увидеть?

После всех терактов встреча с предполагаемым врагом даже в людном месте уже не гарантировала мирного разговора. Тень усвоил это, но хотя не было ничего, что могло бы его обнадежить, интуиция подсказывала: сейчас очередного столкновения не случится.

Площадь окаймляло плотное кольцо деревьев, растущих в несколько рядов. Прямо перед Тенью с тропки между ними выбежала девочка лет восьми, со светлыми волосами, собранными в высокий хвост.

– Теперь ты вода! – крикнула она, указывая в гущу деревьев.

Тень посмотрел в ту сторону и застыл. На площадь, всего в пяти шагах от него, вышел Курт. Как и в первую встречу, он был одет совсем не по погоде: легкая водолазка, черные высокие брюки и черные ботинки. В руке он держал увесистый детский рюкзак.

Он смерил Тень изучающим взглядом, быстро осмотрелся и прошептал:

– Надеюсь, тут действительно никого. Ты знаешь, чем все закончится в противном случае.

– Я никому ничего не говорил, но… Тут же камеры.

– Главное, что не на территории «Альтерната» и не рядом с ним. Происходящее на площади записывается, но просматривается не чаще двух раз в час, так что пройдет немало времени, прежде чем власти придут в себя.

– Откуда ты об этом знаешь?

Курт вздернул брови и опустил уголки губ, словно насмехаясь над Тенью.

Ну да. Хантер и тут сразу сориентировался.

– Тебе придется перед ними объясниться, когда они увидят меня. Но это будет легко. – Курт призывно взглянул на девочку, обращая на нее внимание Тени. – Вот из-за кого я здесь.

Девочка захлопала глазами, в полном непонимании смотря то на Курта, то на Тень.

– А где то хорошее место, куда ты меня вел? – спросила она застенчиво.

«Хорошее место?» – Тень улыбнулся под маской.

Курт подошел к ней, сел на корточки и указал за спину Тени.

– Вон там. Этот парень тебя проведет, но пока дай мне с ним поговорить, хорошо? Можешь тут поиграть, только не убегай далеко.

– Ла-а-адно, – обиженно протянула девочка и отбежала к центральной клумбе разглядывать цветы.

Курт опустился на скамейку под деревьями и положил рюкзак рядом. Тень в растерянности продолжал стоять на месте в ожидании, когда ему хоть что-нибудь объяснят. И Курт, не сводя глаз с девочки, наконец начал:

– Лиям украл ее, чтобы использовать как свою игрушку. Но я забрал ее.

– А Лиям?

Курт изменился в лице, и Тень понял, что ответа не услышит.

– Так или иначе теперь Мэвис твоя забота. У меня нет возможности заботиться о ней и искать ее мать.

– Так ее зовут Мэвис… – Тень сделал пару шагов, желая узнать, насколько близко Курт разрешит подойти к нему. – И что там с семьей?

– Отца нет с рождения. Мать воспитывала ее одна. Только вот я прошерстил все полицейские ориентировки и объявления о пропаже детей, но ничего не нашел про Мэвис. Про нее словно забыли, – Курт цокнул языком, – Возможно, она не нужна своей матери, поэтому та не стала никуда заявлять. А может, за этим стоит что-то другое. Выяснять в любом случае вам. У вас такие вещи лучше получаются.

Курт спрятал руки в карманы брюк и встал. Все так же наблюдая за играющей у клумбы Мэвис, он твердо произнес:

– Если вдруг я прав, не вздумайте отсылать Мэвис в приют.

– Боюсь, я вряд ли…

– Сделайте все, но оставьте. – Курт метнул на него твердый взгляд. – Я уже бывал в детском доме. Поверь, ей там не место.

Трудно было сказать, пытается ли он так напомнить о своей разрушенной жизни или правда переживает за девочку, но Тень видел, что он не просто сбросил всю ответственность на них. Ему было не все равно. Тень снова улыбнулся, жалея, что Курт не видит его улыбку, но тот, словно прочувствовав ее, тряхнул головой и скривился.

– Хорошо. Я сделаю все, что могу, – произнес Тень неуверенно. – Спасибо, что нашел в себе силы встретиться со мной.

– За кого ты меня принимаешь? За тряпку?

– Просто… Я же тебе враг, поэтому подумал, что тебе будет тяжело со мной говорить на темы, не связанные с местью.

– Закрой рот, пока меня не стошнило, – процедил Курт и призывно махнул Мэвис. Та вскочила с корточек и подбежала к нему.

– Я бы хотел поговорить с тобой еще немного, – признался Тень.

– О чем? Переубеждать меня снова будешь? Мы это обсуждали.

– Нет, просто… узнать тебя получше?

Курт нахмурился и приоткрыл рот в недоумении.

– Твой идиотизм не перестает меня поражать.

– Идиотизм – плохое слово, – возмутилась Мэвис.

– Поверь, есть люди или, скорее, нелюди, о которых иначе не скажешь. – Курт погладил ее по голове, продолжая смотреть на Тень.

– Так ты отдаешь меня идиоту?

– Он идиот лишь в некоторых вещах. В основном, фундаментальных и ясных всем, даже детям.

– Каких, например? – Мэвис подняла голову, и Курту пришлось убрать руку.

– Например, что враги не разговаривают, чтобы узнать друг друга поближе.

– А может, если бы они поговорили, то помирились бы?

Тень с трудом сдержался, чтобы не хихикнуть. Растерянность Курта длилась пару секунд, но их, кажется, хватило, чтобы он потерял контроль над ситуацией, ведь не успел он ответить, как Мэвис продолжила:

– Ну правда. Почему они враги? Они что-то не поделили?

– Нет, – глухо сказал Курт. – Просто один навредил другому и почему-то думает, что это можно легко замять.

– А может он не специально? Он не извинялся?

– О, Мэвис, – вздохнул Курт, – есть много вещей, которые не исправить извинениями. Вырастешь – поймешь.

– Курт, дай мне всего пять минут. – Тень окончательно решился.

– Для чего? Хочешь толкнуть очередную отстойную речь? Узнать, какие книги я читаю, куда хожу, когда хочется отвлечься от гнетущих мыслей, или какой у меня любимый цвет? Просто напоминаю: я вижу весь мир черно-белым и цвета не помню.

– Дай всего пять минут, – повторил Тень. – Я не знаю, представится ли мне еще такой случай.

На лицо Курта легла тень сомнения.

– Сними эти очки и маску. Я должен тебя нормально видеть.

– Но мы же на людях.

Курт кивнул в сторону стены деревьев, ступил на протоптанную дорожку между ними и проверил время на наручных часах.

– Даю ровно пять минут. Мэвис, поиграй пока тут, чтобы я мог тебя видеть, – он открыл рюкзак и достал телефон. – На, возьми.

Девочка только что-то буркнула и села на скамейку играть в игры.

Деревья, отделявшие площадь от тротуара и дороги, легко укрыли Курта и Тень от посторонних глаз. Свет фонарей неохотно пробивался сквозь густые кроны, луны и звезд тоже было не видно. Уютное тихое место, окутанное таинственным полумраком.

А вот мысли в голове вертелись мрачные.

Курт сам не понимал, зачем пришел просить о помощи для Мэвис. Вдобавок, у него были контакты всех сотрудников «Альтерната», включая Айрис и Азаруэля, но почему-то выбор пал именно на Тень. Он планировал поскорее передать ему Мэвис и уйти, но этому идиоту приспичило пообщаться по душам. Курт даже поначалу решил, что ему послышалось. Не счел ли Тень, что проявленное им доверие – знак дружелюбия?

«Он или совсем идиот, или что-то задумал» – убеждал себя Курт, только вот не чувствовал от Тени ни дурости, ни подвоха. Что тогда?

Тем временем Тень уже снял очки и маску. Его янтарные глаза тут же вспыхнули огоньками, золотые контуры очертили лицо под некоторыми углами, обрисовали пряди черных волос, отделили силуэт от темных деревьев за спиной. На секунды Курту показалось, что он снова может различать цвета. Или это так разыгралось его воображение? В любом случае образ Тени врезался ему в память. Даже Курт не мог не признать: есть в этом существе что-то завораживающе красивое. Ничего подобного он в жизни не видел. Даже в том, что люди не могут его касаться, было что-то изумительное.

И вот, это существо мягко, мирно заговорило:

– Ты добрый человек, Курт. Добрый, но по нашей с «Альтернатом» вине сильно пострадал.

Курт уже хотел съязвить, но на следующих словах замер:

– Мне трудно с этим жить, но не труднее, чем тебе. Последние дни и разговоры заставили меня понять, что несмотря на всю силу, я… слаб душой. Труслив. Не могу поймать ни одного зайца из всех, за которыми гонюсь, и сам того не осознавая и не желая, часто причиняю людям вред.

В Курте поднялся страшный протест. Он не хотел слушать дальше, но почему-то не мог и выпалить: «Заткнись!». И Тень продолжил:

– Я бы с легкостью тебя победил, ты же знаешь, – голос звучал тускло, без капли самодовольства. – Но я даже не смог избавиться от вашего сумасшедшего мерзавца Лияма. Покалечил его, но не убил. Не хватило смелости. – Он спрятал глаза под ладонью, словно под козырьком. – Я очень хотел бы все исправить, но у меня нет решения. И все же я постараюсь его найти. Мне нужно узнать о Зотисе больше. Здесь я ответов не нашел, поэтому придется искать их в Темном измерении. – Он убрал ладонь и со странной надеждой взглянул на ошеломленного Курта. – Только дай мне немного времени. Я обязательно найду выход…

– Замолчи, – Курт до боли сжал кулаки. – Все тот же бред. Ты сам себя слышишь?

– Я хочу все исправить, – повторил шепотом Тень, словно не решаясь говорить громче. – Это лучшее, что я могу предложить.

– Мне не нужно, чтобы меня спасали!

– Но почему? Ты ведь сам понима… – Тень закрыл рот. Кажется, вспомнил, что стоит Курту отпустить желание мстить, как тут же грянет Зотис.

Курт изо всех сил пытался держаться. Не кричать с перекошенным от злобы лицом, не давать ярости выплеснуться в столь уродливом виде. Даже сейчас, когда в груди всё кипело и клокотало, он хотел выглядеть достойно.

– Прости. – Тень сцепил пальцы в замок. – Это было лишнее. Я хотел попросить об отсрочке. Дать мне время все исправить. Я не надеюсь на твое прощение. Я просто хочу, чтобы ты жил.

«Заткнись, заткнись, заткнись!» – Курт едва сдерживал крик.

С каждым таким разговором Тень пугал его все больше. Ведь Курт, способный считывать эмоции, не видел в нем ни намека на враждебность, даже ее бледную тень, и просто ничего не понимал. Почему враг так добр к нему? Сама мысль ощущалась как что-то инородное и мучительное, точно огромная опухоль в мозгу.

Пять минут уже прошло, но Курту было все равно.

– Я не понимаю тебя, – признался он с усилием. – Совсем не понимаю. Если ты сам не хочешь идти против меня, то почему бы тогда не сдаться? Какой смысл искать третий путь? Ты все равно его не найдешь. Пакт необратим. Смерть неизбежна. Я давно смирился с этим. Или вдвоем, или только я, но мне точно конец.

– Зотис не может быть настолько могущественным. Именно поэтому я хочу найти другое решение.

Курт встал к нему вполоборота и поник. Другое решение? Звучало красиво, но как поверить в это? Словно мечты о легкой успешной жизни, которые он в детстве любил прокручивать в голове. В этих фантазиях всегда было тепло и уютно, там он прятался в тяжелые дни и получал дозу радости – так, будто все уже осуществил. А затем он возвращался в скучный мир, где у него еще нет ни машины, ни особняка, ни собственной студии, чтобы рисовать мультики. А может, вообще никогда не будет. И вот сейчас Курт боялся представить себе жизнь, свободную от мести. Жизнь, в которой он может вернуться к детским мечтам или найти новые.

«Нет, нет, нет! Хватит об этом думать! Я Курт, дитя Зотиса. И я тут, чтобы отомстить Тени. И другого выбора у меня нет»

– Не мне решать, чем тебе заниматься, пока я готовлюсь, – хмуро заговорил он. – Но я не рассчитываю на твою помощь. Я не буду ждать «другого решения». И когда наступит момент, не спрошу, получилось ли у тебя его найти. Я просто убью тебя.

Он ожидал в ответ чего угодно, но только не того, что в итоге услышал. Ветер мягко трепал волосы Тени, а он говорил с ласковой улыбкой, смотря с такой добротой, что защемило сердце:

– Я буду рад умереть от твоих рук. Но потом. Когда найдется способ сделать это без последствий для тебя.

В Курте что-то перевернулось и затрепетало. Распахнув глаза, он смотрел на это непонятное, чудаковато улыбающееся существо, в бесплодных попытках сказать что-то в ответ. Раздражение и обида подсказали только одно:

– Я тебя ненавижу.

В этом году обращенного еще не было, поэтому новость о его появлении не стала для Тени большой неожиданностью. Сразу после разговора с Куртом пришла ориентировка, и Тень выдвинулся на место.

Обращенный мог появится в любой точке мира, от Арктики до Антарктиды и даже на отдаленных островках, где еще не оставила свой след цивилизация. В этот раз Тень забросило в Бразилию – в небольшую деревеньку в нескольких километрах от лесов Амазонии.

О появлении обращенного узнали благодаря местным газетам, которые написали о некоем существе, загрызшем семью главы деревни и его самого. За пару дней до этого поблизости нашли еще пять тел: кто-то убил всю семью местного лесника. Сам же лесник бесследно исчез, так что Тень сразу понял, кто на сей раз поддался жажде мести.

Он забрался в лес на глубину километра, умышленно привлекая к себе внимание ярким светом фонарика. Согласно ориентировке, обращенный прятался у реки, где чаще всего можно было столкнуться с людьми, в частности туристами. Иными словами, с легкой добычей для чудовища. Тень очень надеялся, что бедняга не успел никого слопать. По крайней мере новостей о пропаже и гибели людей отсюда больше не приходило.

Тень успел отвыкнуть от прогулок по джунглям, и за полчаса блужданий уже пару раз запутался в лианах и едва не наступил на питона толщиной с его руку. Тяжелый влажный воздух был наполнен запахом мха и стрекотом насекомых, под ногами хрустели листья и высохшие лианы. Если бы не полная темнота, Тень посчитал бы ночную Амазонку приятным местом, но без фонарика он не видел даже собственных рук. Только подняв голову, можно было заметить, как лунный свет томится за могучими переплетенными ветвями. Это напомнило Тени то, как просвечиваются сомкнутые пальцы, когда к ним близко подносят свет.

Вдали послышался шум воды: река была совсем близко. Тень сделал несколько уверенных шагов вперед, но замер, почувствовав на себе пристальный взгляд. Безусловно, местные звери не оставляли его без внимания весь путь, но то, что смотрело на него сейчас, явно было не из их числа. Тень прислушался. Откуда-то слева впереди до него долетели обрывки тяжелого дыхания. Теперь уже без сомнений – это обращенный.

Тень навел свет фонарика на место, где тот стоял. Из-за ветвей и лиан на него смотрела пара красных глаз, а под ними зияла огромная пасть с перепачканными кровью клыками длиной с ладонь. Это двухметровое существо было похоже на смесь койота и медведя, стоявшего на двух ногах. Черная влажная шерсть покрывала худощавое тело, передние лапы с кривыми когтями были заметно больше задних.

При виде этой твари даже Тень, перевидавший разных существ, ощутил холодок по спине. Аккуратно, крадучись, чудовище раздвинуло лианы и сделало несколько грузных шагов в его сторону. Повеяло невыносимым гнилостным смрадом, будто Тень встал у ямы с сотней разлагающихся трупов.

– По… Мо…

От сдавленного хрипа у Тени упало сердце. Это произнесло оно? Нет, возможно, показалось. Не могли марионетки Зотиса говорить.

– Я-я-я… – существо сделало еще пару шагов вперед. – Уста-а-а…

Тень неосознанно качнулся назад и замотал головой, не веря в то, что видел. Красные глаза чудища заблестели в свете фонаря, словно заполнившись слезами. Стало окончательно ясно: это не просто безмозглый монстр. Этот обращенный все еще в своем уме.

– Ты помнишь, кто ты? – со страхом спросил Тень и тут же об этом пожалел. Нельзя. Еще чуть-чуть – и он больше не сможет воспринимать свою миссию как освобождение.

– Я… Па… Пау… Паул.

Тень отвел глаза. Этот обращенный все осознаёт. Чувствует. Понимает. И, в отличие от других жертв Зотиса, даже не набрасывался на него.

– Я… Лесник… – каждое новое слово было отчетливее предыдущего. – Мою семью… Уби… Убили. Не смог… Долги.

– Не смог отдать долги? – Тень опустил фонарик. Больше не мог смотреть в эти несчастные глаза. – И ты согласился на сделку с Зотисом, чтобы отомстить? Это был глава деревни, так?

Обращенный хрипло, тяжело задышал, будто воздуха не хватало.

– Да-а-а-а… – он опустил лапы на землю и склонил голову. Его плечи вздрагивали. – Помоги. Помоги мне. Я очень… устал.

Тень ослабил свет фонаря и подошел ближе. Их отделяло всего три шага.

– Я здесь, чтобы помочь тебе. Я могу сделать это в любую минуту, но… ты все еще на какую-то часть человек… – Тень покачал головой и зажмурился, борясь со слезами, – … не чудовище, и я… Я не думаю, что смогу…

– Зотис просил… передать тебе кое-что, – вдруг снова заговорил Паул. – Он сказал, что… когда ты убьешь меня, ты получишь что-то. Используй это.

«Артефакт», – тут же догадался Тень. Он держал их в руках множество, но ни разу не пытался заполучить заключенную в них силу. Тень и раньше задумывался, что будет, если долгожитель и тем более он сам наденет артефакт, но, видя мучительные смерти простых людей, проверять не решался.

Будто заметив его сомнения, Паул продолжил:

– Он сказал… что это не смертельно для таких, как ты… И что он не сможет тебе навредить физически.

«Физически, – повторил Тень мысленно. – Но, как с Иван, вполне может помучить».

И все же, что если это шанс связаться с ним? Шанс узнать то, о чем говорил Лиям. Быть может, подслушав их с Тенью разговор, Зотис решил пойти навстречу?

«Ему наверняка что-то от меня нужно. Но впервые за тысячелетия он пытается связаться со мной, поэтому я должен рискнуть».

– Значит, я всё-таки должен тебя… освободить, – эта мысль мучила. Тень уже точно не смог бы убедить себя в том, что это освобождение.

Ведь это настоящее убийство.

– Пожалуйста… я очень устал, – хрипло повторил Паул. – Я не хотел убивать всю его семью… только его, но… Разозлился. Ярость затмила разум. Я осознал все только когда закончил, а самое ужасное…

«Замолчи, прошу, замолчи! – мысленно кричал Тень. – Ты все только усложняешь!»

– …от мести я не почувствовал облегчения, которого хотел. – Паул больше не сдерживал рыданий. – Я по-прежнему горюю по родным и виню себя. Мне все так же больно, но теперь на моих руках кровь, а сам я… я… чем я стал?!

Именно так Тень представлял себе состояние обращённых, познавших горький вкус мести. Ни капли свободы и успокоения. Только отчаяние и новая боль. Но слышать об этом из уст того, кого должен «освободить», – Тень и не думал, что это будет настолько невыносимо. Листья и лианы вокруг него в радиусе двух метров обратились в прах, еще когда он услышал от Паула первые слова. Сейчас же пеплом потихоньку осыпались деревья рядом.

– Хорошо, – прошептал Тень бессильно. – Я помогу тебе.

Паул кивнул, не поднимая головы. Кажется, он собирался что-то сказать, быть может, поблагодарить, но Тень не дал ему этого сделать. Он хотел закончить все быстро, чтобы не мучить ни себя, ни Паула. Одним прыжком он оказался рядом, снял перчатку и не глядя положил руку на его плечо.

Мгновение – и на месте Паула осталась только груда пепла, посредине которой лежал мешочек. Тень поднял его, развязал узел и взглянул внутрь. Монеты. Так он и думал: вся эта трагедия из-за денег. Каждый третий обращённый страдал из-за них.

В случае с браслетами, кольцами, поясами, одеждой и другими подобными предметами все было ясно: их нужно просто надеть. Но тут, вероятно, для связи с Зотисом надо прикоснуться к монетам.

К Тени подкрались сомнения, а с ними вдруг захлестнул и страх смерти. Часто же он испытывал это чувство в последнее время. Сам столько раз говорил, что мечтает о покое, но… похоже, нет, он все еще не готов к этому. К тому же еще не все сделано.

И с этой мыслью он высыпал монеты на ладонь.

Вокруг сгустилась необъятная, глухая чернота. Не было даже ощущения реальности происходящего. Остались только Тень, холод до мурашек и тишина, порой нарушаемая его дыханием.

Наконец вспышка ослепительного теплого света обрушилась откуда-то сверху. Повеяло сквозняком, пробирающим до самой глубины души.

– Здравствуй, Мируэль, – сказал кто-то ласково. – Как давно я не видел тебя так близко.

Сердце бешено заколотилось от резкого осознания: этот густой мужской голос, отдающий эхом в голове, кажется таким знакомым…

– Я так понимаю, мы встречались. – Тень постарался ответить твердо, но робость предательски прокралась в голос, и в ответ он услышал утробный смех, мелодичный и даже нежный. Где же он мог его слышать раньше? – Ты хотел встречи со мной, и вот я тут. Так покажись.

– Я хотел? – Зотис чуть повысил голос и лукаво уточнил: – А мне показалось, что это ты после встречи с Лиямом пожелал узнать обо мне больше. Он тебя заинтриговал, не правда ли?

– В любом случае я хотел бы увидеть тебя, прежде чем мы сможем наконец поговорить, – произнес Тень твердо.

– Какой ты суровый, – казалось, чем серьёзнее становился Тень, тем больше это забавляло Зотиса. – Мой облик тебе не понравится.

– И все же покажись…

Не успел Тень закончить, как со всех сторон на него уставились тысячи распахнутых красных глаз. Все как один смотрели на него.

– Что ты такое? – прошептал Тень, стараясь сохранить хотя бы спокойный вид, но внутри все подрагивало от страха.

– Это долгая история. Суть не в этом, – Зотис прищурил все глаза. – Что ты хотел узнать?

– Ты путешествуешь по страхам и отчаянию всех, даже долгожителей?

– Совершенно верно. Право, я не понимаю, с чего долгожители решили, что они особенные, – он закатил все глаза. – Вы разве что немного сильнее простых людей и живете дольше. Но в этом больше минусов, чем плюсов. Я по себе это знаю.

– Но среди долгожителей еще не было ни одного обращённого, – напомнил Тень.

– Это правда. Я пытался сломать Айрис, Азаруэля, Калипсо и даже тебя, но никто из вас не поддался, и вы забыли наши встречи.

Как ни старался Тень скрыть нетерпение, его наверняка выдавало лицо. Он полагал, что все так, но если в первых трех случаях мог объяснить причины встречи с Зотисом, то что же случилось с ним?

– Вижу, тебя что-то беспокоит.

– Когда? – осторожно спросил Тень, на самом деле боясь услышать правду. – Когда мы с тобой встречались?

– О, множество раз, мой дорогой Мируэль. Мы встречались с тобой, когда я еще не был таким, – он покрутил радужками, словно указывая на себя. – Ты видел меня в истинном обличии. Впрочем, не удивлён, что все забыл.

– Кем ты был мне?

– Об этом узнай у своего дома. Кем я был тебе, уже неважно на самом деле. Важнее то, что сейчас вся моя жизнь зависит от тебя. – Глаза Зотиса словно стали больше. Уши Тени заложил гневный вопль: – Ты главная угроза моей жизни! Главный враг! Причина, по которой я не могу выбраться из этой тюрьмы! Ты пресекаешь все мои попытки выйти отсюда или повлиять на мир чужими руками. Я так устал проигрывать, что в этот раз даже решил потратить свой единственный в году шанс на наш разговор!

Когда он замолчал, Тени показалось, что его оглушили. Звон тонкой иглой прошивал его мозг каждое мгновение. Он схватился за голову в страхе, что та расколется.

– Впрочем, уже совсем скоро я смогу выбраться отсюда. – Зотис прищурил все свои глаза, почти сомкнул их, словно довольно улыбаясь. – Как тебе мой сын?

– Сын? – выдохнул Тень.

– Тот, что со шрамом на лице. Тот, что управляет собственной кровью.

– Курт?

– У меня других нет.

– Но как же остальные дети?..

И тут Тень вспомнил свой календарь и пятнадцать лет пустоты, заканчивающиеся на Курте. Очередное осознание упало на его плечи грудой камней, и он вдруг понял, куда пропали те самые обращенные.

– Ты все понял?

– Как это возможно? – спросил Тень, едва слыша себя самого.

– Ничего сложного в этом нет. Видишь ли, я ведь уже бывал снаружи моей клетки. В конце прошлого века один из обращенных отказался мстить, и я забрал его тело.

– Но Курт говорил, что такого никогда не было.

Зотис снисходительно возразил:

– Он знает лишь то, что я ему сказал. А я мог и скрыть некоторые вещи от него. Вообще-то я уже неоднократно вот так выбирался наружу, но все эти вылазки и тела, что мне доставались, были бесполезны. Можно сказать, я по-прежнему оставался в тюрьме, но уже из плоти. Я не мог влиять на мир, только еще вдобавок не мог обращать людей. Приходилось ждать по десять лет, чтобы вернуться сюда и снова получить возможность обращать. Поэтому я пытался заполучить долгожителей, но вы все оказались несгибаемыми. Мне пришлось похоронить надежду выбраться на свободу в сильном теле, как вдруг ко мне в голову пришла гениальная идея…

Он зашелся смехом, будто через сомкнутые губы.

– Я подумал: если у меня не получается найти подходящую оболочку, то почему бы не сделать ее?

– И ты… – Тень боялся произнести это вслух. От одной мысли бросало в дрожь. Да как можно совершить такое?

– Ребенок, – закончил за него Зотис. – От союза долгожителя и простой девушки. Полукровка – это уже другое дело. Кстати, возможно, он даже может прикасаться к тебе. В пепел он не обратится, хотя, возможно, каждое такое прикосновение будет причинять ему боль. Так или иначе Курта самого по себе мало, чтобы действительно противостоять такому самоотверженному гуманисту, как ты.

Тень знал, что услышит следующим.

Нет, нет, нет!

Такая жестокость по отношению к собственному ребёнку просто не могла уложиться в его голове.

– Я воспользовался очередным отказником, женился, зачал ребёнка и тут же ушел. Женщина вышла замуж за другого. Вдвоем они скрывали от мальчика, кто его настоящий отец. Однажды в день рождения, когда в одном месте собрались все его близкие, на них всех напала некая аномалия…

– Ты послал ее туда, – осознал Тень.

– Да, и она сделала все как надо. Довела мальчика до отчаяния, и я смог с ним связаться, указать пальцем на того, кто мне нужен… И он тебя возненавидел. – Зотис удовлетворённо вздохнул. – И вот Курт уже мой. Как сын, как марионетка и как мой новый сосуд, наделенный силой, с которой можно одолеть моего злейшего врага.

– Ты просто чудовище! – воскликнул Тень. – Как ты мог?!

– Не драматизируй, Мируэль. Ведешь себя, словно пятнадцатилетний наивный юнец, – он усмехнулся. – Хотя, впрочем…

– Курт все равно меня ненавидит. Пока это так, ты не сможешь…

– Ненавидит? – Зотис отвел глаза. – Разве тем, кого ненавидят, доверяют то, что дорого? Как та девочка. Ты не думал, почему он решил встретиться именно с тобой? Последний ваш разговор не навёл тебя на мысль, что Курт вот-вот тебя простит?

Тень стоял в полном замешательстве, боясь признать: да, заметил. Ещё пять минут назад он убеждал себя, что мир между ними возможен, но теперь эти мечты превратились в бледную дымку.

– Я думал, он отпустит ненависть к тебе еще после вашего с Кларк объяснения, но… есть еще Хантер. И он подпитывает его злость.

– Зачем ты рассказал мне обо всем этом? – спросил Тень, впрочем, прекрасно зная ответ на вопрос.

Его хотели увидеть побежденным. Хотя бы в этой битве. Уже это, очевидно, доставляло Зотису неописуемую радость.

– И что же, расскажешь Курту правду, чтобы он окончательно тебя простил и я завладел его телом? – усмехнулся Зотис. – Или будешь молчать и ждать, когда он придет за тобой? Как я хочу, чтобы Курт отпустил желание мстить, так и Хантер хочет, чтобы он и дальше стремился к этому. Любой вариант приведет к одному исходу – твоей гибели. Убьет ли тебя Курт лично или же это сделаю я его руками – ты все равно умрешь. Это беспроигрышный для меня вариант. Я больше верю в то, что он тебя простит. Курт старается, но не может противиться своей совести. Эта встреча на площади – не просто способ передать девочку. Это неосознанная попытка узнать тебя получше, чтобы разобраться в себе. Он уже начал сомневаться. Я вижу это по трепету его души.

Вы дочитали вторую часть «Альтерната», ура!

Знаете, мои самые любимые и близкие персонажи в этой истории на данный момент, – это Тень, Иван, Курт, Тара и Азаруэль. Можно расположить в любом порядке. Они все цепляют меня по-своему.

Тара и Иван, на мой взгляд, словно отражения многих людей. Они подруги, о которых только можно мечтать.

Курт, как вы могли убедиться, вообще не злодей по своей натуре.

Азаруэль – маршмеллоу, обгоревшее снаружи, но по-прежнему белое и мягкое внутри.

Про Тень мне сложно что-либо сказать. Я просто люблю его.

Впереди нас ждут раскрытие и предыстории Хантера и Калипсо (наконец-то).