В июне 1993 года в одном частном доме в предместье Архангельска, на острове Соломбала, в бывшем историческом селении корабелов, был найден труп пятидесятидевятилетнего хозяина. Одинокий мужчина скончался от огнестрельного ранения в голову. Рядом валялся пистолет. Следов борьбы или ограбления не было.

Что это? Убийство или самоубийство? Предсмертной записки не обнаружили. На здоровье этот человек, занимавший высокий пост в определенных структурах, так скажем, не публичных, не жаловался. Каких-либо неприятностей по службе тоже вроде бы не имел. Следствие зашло в тупик…

Если Архангельск образно называют «воротами в Арктику», то Соломбалу де-факто можно смело можно считать преддверием Арктики. Это в широком смысле группа островов внутри дельты Северной Двины, которая через десяток километров впадает в Белое море. Наверное, мужчине, купившему три года назад этот дом, как каждому горожанину, иногда хотелось убежать от суеты мегаполиса в тишину патриархальной жизни. В Архангельске это сделать очень просто.

Достаточно лишь миновать мост через Кузнечиху, и вы окажетесь в двух измерениях: в современном городе с многоэтажками – и в почти деревенской глуши с деревянными домиками, расположенными на берегах узкой речки, где летом качаются на воде лодочки и катера. Подобные финно-угорские названия «водяного места» очень часто встречаются у местечек на берегах северных рек, Белого моря и на Мурмане, где жила «чудь белоглазая».

Первое упоминание о Соломбале относится к XV веку. В официальных источниках обычно фигурирует дата 1471 год, когда в летописях было зафиксировано, что ряд северных земель отошёл от Великого Новгорода к Москве. Первыми насельниками Соломбалы могли быть монахи. Мужчина, убитый и застрелившийся на этом острове спустя пять веков, тоже вел монашествующий образ жизни. Жена ушла, детей не было.

Название поселения Соломбала всегда было овеяно мифами и легендами. Иногда страшными. Народные предания из уст в уста передают, что когда Петр Первый приехал на Север и построил здесь первый российский корабль, то на бале по случаю его спуска на воду, чем-то сильно опечаленный, он вдруг в сердцах произнес:

– Ох, и солон же мне этот бал!

И уехал с него. А один из его любимых сподвижников перед тем внезапно тут же и помер. То ли сам отравился, то ли ему помогли принять яд, чтобы больше не воровал так много. Другие тоже хотят кушать. Точная причина неизвестна, как и в этом случае лета 1993 года. Но название «Соломбала» осталось.

А вот по поводу кручины Петра версии тоже расходятся: то ли из-за гибели сподвижника, то ли его расстроила «супружница» Екатерина I. Причём рассказчиков не смущает тот факт, что в момент приездов царя в Архангельск у Петра была другая жена – Евдокия Лопухина, а с Екатериной он ещё знаком не был.

Но это место не случайно приглянулось молодому царю, по указу которого в 1693 году здесь была заложена Соломбальская государственная верфь. Пётр приказал двинскому воеводе, стольнику Фёдору Апраксину построить здесь 12-пушечный фрегат «Святой Павел».

И, по преданию, в следующую навигацию сам лично подрубил опоры при спуске на воду первенца российского флота, на котором был поднят триколор, размером почти пять на пять метров, «флаг царя Московского». С 1705 года он был учреждён как штандарт для всех российских кораблей.

Впрочем, сейчас не о том. Смерть хозяина небольшого дома на острове Соломбала, где было когда-то положено начало отечественному судостроению, послужила толчком ко многим далеко идущим событиям (или в череде их), вплоть до конца XX века. И мифом или легендой не стала.

…За две недели до этого происшествия Александр Ясенев сидел по служебной надобности в кабинете начальника геологоразведочных партий в Архангельске Константина Баркова. Называлось его детище «Северная геология», и оно пока что являлось государственным ведомством. А параллельным курсом уже взросла получастная акционерная контора «Архангельскгеология», где заправлял Сергей Свиридов. С ними обоими Ясенев был давно знаком, еще по Якутску.

И вот Барков решил вдруг похвастаться обнаруженными на Ломоносовском месторождении алмазами. Вызвал секретаршу:

– Таня, зайди и покажи, что там у тебя есть. Продемонстрируй.

– Я уже оценил её фигурку в приемной. Высший класс, – пошутил Ясенев.

– Ты еще не всё видел, Александр Петрович.

– Да ладно! Может, не надо всё-то?

– Надо. Вздрогнешь.

Очевидно, главный геолог заранее договорился с секретаршей, чтобы произвести эффект на полковника госбезопасности. Таня не замедлила появиться с кульком бумаги. Развернула его и высыпала на стол горку мелких, мутных, грязных стекляшек. Да еще сопроводила милой улыбкой и фразой:

– Глядите, какая красота!

Но впечатления на Ясенева они не произвели. Это было его первое знакомство с алмазами Архангельска. Якутские по роду занятий он уже видел, но они мало чем отличались друг от друга. Разве что те были крупнее.

– Вижу твое разочарование, – усмехнулся Барков. – А теперь взгляни в микроскоп.

Картина, безусловно, была другой. Конечно, не сияющие в витринах и на прилавках ювелирных магазинах бриллианты, но сейчас можно было увидеть и прозрачность камней, и блеск на их гранях. Ясенев смотрел долго. А думал о том, что эти «стеклярусы» могут принести много дохода дырявой с начала 90-х годов государственной казне. Если ими распорядиться с умом. Но и много бед отдельным нехорошим корнеплодам, типа «редисок». Если их не остановить вовремя, то есть не пересадить на другую почву.

– Не вздрогнул? – наблюдая за лицом Ясенева, теперь уже сам разочарованно спросил главный геолог. – А ведь цена на них зашкаливает.

– Правда? А бирку что ж не прикрепил? Танечка, забирай назад эти бусы для ирокезов. А если у тебя в сейфе найдется еще кофе с бутербродом, то буду просто счастлив. Как прилетел в аэропорт, так и не завтракал.

– Слышишь, Татьяна? Выполняй! – приказал шеф. – Угости гостя с нашим поморским размахом. Алмазы пока оставь.

– А теперь, Константин Сергеевич, не будем терять время. К делу. О ситуации на месторождениях. Дошли слухи, что участились случаи хищений.

– Слухи или факты? Мне ничего не известно.

– А жареные статьи в газетах ты не читал? – усмехнулся Ясенев.

Второе Главное Управление, в котором он работал, считалось элитным подразделением. Чисто контрразведывательным. Он занимал в нем должность начальника контрабандного отдела, курировавшего экономические и финансовые преступления, коррупционные схемы, криминал. А еще отвечал за обеспечение безопасности алмазодобывающей отрасли. В сфере внимания его службы находились Якутские и Архангельские месторождения.

– Не всё в газетах голая правда, – проворчал Барков.

– Вернее, не всю голимую правду пишут.

Беседа стала приобретать официальный тон.

– Это ваши личные выводы, товарищ Ясенев, или органов?

– В нашем случае, господин Барков, я и есть этот самый орган. Скажем, Рука. Но выводы будем делать после знакомства с документами. И системой контроля на приисках.

– «Рука», значит? – понимающе кивнул Барков. Хорошо хоть, не подмигнул. И продолжил: – Охрану и контроль налаживали местные чекисты. Мы с ними в полном контакте, как и с милицией. Может, пригласим начальника Управления ФСК по Архангельской области генерала Смирнова?

– Не надо. Он меня в аэропорту встречал. Уже коротко переговорили. Сейчас с ним предметно беседует мой зам подполковник Демидов. А капитан Ряжский изучает оперативную обстановку с вашим полковником Тарлановым на месторождениях. После разговора с тобой присоединюсь к ним, проедемся по всем объектам. Беремся за вас всерьез, Костя. Так что выкладывай все материалы по своей «Северной геологии», не тяни.

Барков вздохнул и полез в сейф за папками. Выложил их на стол, а горку алмазов на листе бумаги, чтобы освободить место, механически сдвинул в сторону Ясенева. Это нарочитое движение не укрылось от внимания полковника. Но он только усмехнулся и произнес:

– Костя, зови Танечку. Пусть все-таки уберет этот бисер, а то спихнем на пол, ползай потом на коленках, собирай.

Барков издал один-единственный звук:

– Упс!

Номер не прошел.

Что самое забавное, но на следующий день тот же самый «номер» буквально точь-в-точь повторился в кабинете начальника «Архангельскгеология» Сергея Свиридова. Вполне возможно, что Барков намеренно подставил конкурента, слив тому дезу, что с приехавшим контрразведчиком можно уладить тихо и полюбовно. Были бы неучтенные алмазы. А они имелись, и горка на столе Свиридова возросла вдвое. Потом пришлось уже его секретарше забирать их обратно.

Ясенев знал, что второй главный геолог имел намерение и реальные возможности стать первым. То есть монопольным в области. И не только в разведке алмазных месторождений, но и в организации производства по добыче. А если «крепко повезет», то и в реализации алмазов.

Но тут у него было много других конкурентов. Прежде всего, стремительно набирающая обороты акционерная компания «Севералмаз» во главе с Григорием Барановым. Остальные лошади на этом алмазном ипподроме в заезде на бриллиантовые призы слегка отставали, но шли ноздря в ноздрю. Короче, у Ясенева было много головной боли, чтобы распутать весь этот змеиный клубок, надо было лишь найти ту нить, за которую следовало тянуть.

– Сережа, показывай материалы по алмазам, не тяни, – почти повторил он ту же фразу. – У меня еще с Барановым стрелка забита.

А в ответ тот же звук:

– Упс! Ладно. Удачи тебе, Сашок. Может быть, Грише повезет больше, чем мне с Костей.

Все три алмазных начальника хорошо знали друг друга еще по Якутии, где в городе Мирном были просто советскими людьми, «совками», даже дружили. Кто-то верховодил партией геологов, кто-то бригадирил на добычи алмазов, кто-то вкалывал мастером на производстве. Играли за одну волейбольную команду, а сколько рюмок опрокинули в то время – и не счесть.

Ну а Ясенев там начинал курировать промышленную добычу алмазов по линии КГБ. И со своими объектами сходился легко и быстро. Потом Костя, Гриша и Сережа перекочевали в Архангельск, на новые месторождения. Все они были востребованными профессионалами. Стали руководить. Но уже не были «совками».

Перестройка многому научила. А после развала СССР вообще открылись невиданные возможности. Упустить их на хлебном месте – значит подписать медицинское свидетельство о признании себя полным идиотом. А если уж переходить на итальянский язык, то idiota patentato.

Но для того чтобы воспользоваться столь судьбоносными шансами, требовалась малость. Всего-то вытащить из глубин «эго» первобытную память, отрастить из рудиментного копчика волчий хвост, набить на локтях мозоли и заточить зубы под клыки. А время ведь разводит в стороны не только влюбленные и семейные пары. Заклятых друзей тоже.

К слову, Ясенев прилично знал несколько европейских языков. Связано это было не только со службой, с необходимостью командировок туда-сюда, но он еще любил вместе с женой Лизой посещать разные страны Старого Света и изучать там культурные развалины. Ну, ладно, «достопримечательности», чтобы не обижать европейцев. А у супруги вообще работа была такая – налаживать дипломатические отношения со своими коллегами из зарубежных стран по линии «ЮНЕСКО».

Поэтому Ясенев вполне бегло мог бы на итальянском выразить конкретно каждому из этих алмазных оборотней, бывших приятелей, Косте, Сереже и Грише, свое мнение:

– Tu sei un idiota patentato che fa cose stupide e crudeli, anche se forse hai un cuore gentile.

Это было бы гораздо деликатнее, чем сказать по-русски:

– Ты просто патентованный идиот, который совершает жестокие и тупые поступки, хотя, возможно, у тебя и чистое сердце.

– Открылось небо над тобою, ты слушал пламенный хорал… Ты был осыпан звездным цветом… – сочинял Блок. Да, красиво. Как и хоралы Баха. Но к многоголосному полифоническому звучанию эпохи Возрождения «Афера века» в начале 90-х годов отношения не имела. Хотя «звездным цветом» её участники осыпаны были. В основном зеленым, в виде банкнот, напечатанных под звездно-полосатым флагом.

…Козочка родилась на окраине Архангельска в бревенчатом доме с огородом. Была слаба и еле блеяла тоненьким голоском, взывая к жалости. Мама-коза и козел-папа, местные торгаши и спекулянты, думали, что не выживет. Но он, поскольку это был козлик, наперекор всему, проявил недюжинную тягу к жизни, обманув все ожидания. Потом окреп и встал на ножки. И в дальнейшем соответствовал своей козлиной природе – разжалобить всех, а в награду получить дармовую хрустящую «капусту».

В пятнадцать лет отрок вымахал под метр восемьдесят, весил мало, а голосок сохранил тонкий, бабий, с фальцетом. Козочке в школе даже не надо было придумывать никакого прозвища. Так все, включая учителей, его и окликали:

– Козочка, подь сюды! Козочка, с дневником к доске!

Потому что и была настоящая фамилия шустрого паренька с оттопыренными ушами, типа рожек. Особенно издевался старшеклассник Юрка Жогин, заставляя его при всех, даже девочках, спускать штаны с трусами и громко признаваться в том, что он «козел вонючий, дрочила и «ноль без палочки», а потом блеять, хрюкать и кукарекать.

Еще злобствовали из параллельного класса, где учились дети армянской и грузинской диаспоры в Архангельске. Мстительный Козочка их всех хорошо запомнил. Братья Тигранян, Эдмонд и Гамлет. Еще Ашот, Арахамия, Маргания… А месть как холодное блюдо, отложил на потом. Холодец подождет, не портится.

А откуда взялась эта фамилия, рассказывал его дед, знатный щипач со стажем:

– Паспортист был в дугу, совсем в ноль. Я ему: ты пиши правильно, буквы-то хоть видишь? Ка-за-чок. Чего не ясно? А он мне: не учи, козел! Как надо, так и нацарапаю. Ну, вот и выдавил из себя. Я уж дома, когда открыл паспорт, гляжу: Козочка. Ладно, думаю. С лица воду не пить. Хорошо хоть не Козоблядь какая-нибудь. А мог.

К выпускному классу Козочка научился финтить и шустрить еще больше. Обыгрывал краплеными картами приятелей, ссужал им деньги в рост, разбавлял на продажу водку и химичил с вареными джинсами. За что был неоднократно бит. Тем же Жогиным, до крови. Когда стукнуло шестнадцать лет, он пришел получать паспорт. С твердым желанием изменить свою дурацкую фамилию, доставшуюся от этих козлов-предков.

А паспортист был в возрасте его дедушки, который отбывал очередное наказание на свежем воздухе в мордовских лагерях. Может быть, тот же самый. Он уже не был в хлам, ну, если только слегка. И, пожалев мальчонку, сказал, что изменить в метрике может только одну буковку, кроме первой, а их число оставить прежним. Выбирай сам.

Козочка задумался. Ведь известно, как корабль назовешь, так он и поплывет. Прикидывал и так, и этак. Все время получалась какая-то дребедень. Тогда он решил поменять в последнем слоге «а» на «о». Выходило что-то среднего рода, иностранное и загадочное. Как граф Калиостро. И не поймешь, на каком слоге ставить ударение. Паспортист усмехнулся, вписал и торжественно вручил ему исконно-полосконный документ, удостоверяющий новую личность гражданина Советского Союза:

– Держи, Родион Козочко! Тюльпанов нет, но могу угостить водкой. За твой счет. Беги в магазин.

Через четыре года наступила перестройка, как день Победы для повзрослевшего козленка. Он понял, что пришло его настоящее счастливое времечко. Не надежд и ожиданий, а время Икс для заветных свершений. Всё летело кувырком в бездну, переворачивалось с головы на ноги. Хаос уже пролез во все щели и окна и хозяйничал внутри Дома.

Теперь надутые граждане уже не шипели ему со злостью в спину:

– Козел вонючий!

А почтительно произносили:

– Умеет же, сволочь козлиная, жить!

А Родиону всегда было все равно, кто и как к нему относится. Главное, была бы у граждан рублевая масса, а еще лучше – валюта. Занялся он и спекуляцией с долларами, потом видаками, еще чем-то, вроде продажи подросткам нюхательного клея, а их папашкам – дурноты во флакончиках, под видом «боярышника». Он приобрел первоначальный капитал для рывка вперед – к заоблачным вершинам дикого рыночного капитализма.

И перебрался из Архангельска в Москву. Ведь всем известно, где куется по-настоящему Большой Рубль, где просто-таки огороды бесхозной «капусты». Бери – не хочу! На улицах столицы в это время творился полный беспредел. На фоне повальной финансовой безграмотности расцвели мошеннические схемы, обещавшие наивным гражданам за минимальные вложения сверхприбыль. Козочко занялся и этим, став подручным у знаменитого Мавроди.

На его глазах прежде ничем не выделяющиеся незначительные люди начинали сколачивать гигантские состояния. Гусинский, Березовский, Смоленский, Ходорковский, Абрамович, «генерал Дима» Якубовский… Ясенев тоже всё это видел, но они смотрели разными глазами. Один с завистью к их бриллиантовому блеску, другой с яростным и бессильным пока гневом. Они были из касты неприкасаемых. Сама же власть и назначила их в эту категорию и давала по рукам каждому, кто покушался на эту касту.

Множились бандитские группировки, плодились, как кролики, братки в малиновых пиджаках. Успевай только жевать «капусту» и размножаться. Все «социальные лифты» стояли на ремонте. По статистическим опросам школьников, самой заманчивой перспективой было стать «вором в законе» и валютной проституткой. Не останавливало даже то, что многие криминальные авторитеты уже покоились на московских кладбищах, а «быков» и мелкую шелупонь хоронили просто пачками, по 20 копеек за пучок, ежедневно.

Но Козочко обладал высоким чувством самосохранения. Он сразу понял, что с открытым криминалом лучше не связываться. Себе дороже. Отпав вовремя от Мавроди, но многому у него научившись, он начал разрабатывать свои хитрые схемы. И тут взгляд его упал на архангельские алмазы. Слух о них в криминальном мире распространялся мгновенно.

А почему бы не возвратиться на свою малую родину? Однако он понял, что в одиночку ему с такой махиной не справиться. Нужны партнеры. Причем не всякая пьянь. Уж такого-то товара в 90-х было как гнилых кочанов капусты в базарный день на рынке. Нет, нужны солидные респектабельные люди, с весом и положением. Первым делом он разыскал Юру Жогина и восстановил с ним приятельские отношения. Тот пользовался в Архангельске большим влиянием в криминальном мире.

В природных алмазах, как известно, часто случаются разные включения, типа пузырьков воздуха или трещинок. Но только не ископаемые насекомые, как в янтаре. В раскаленную магму реликтовая живность не очень-то любила забредать. Зато это занятие позже понравилось всякой хищной двуногой фауне и флоре, которая была не прочь полакомиться драгоценными камнями. Что касается растений, то и среди них имеются не только вегетарианцы. К примеру, росянка охотно питается кузнечиками и бабочками.

Козочко в задуманной им афере с астраханскими алмазами требовались не только соратники, но и высокие покровители. Конечно же, в доле. Пришлось поискать и побегать по московским кабинетам. Жалобная убедительность и радужные перспективы – вот главные козыри Родиона с детства и юности. Избавиться от подельников всегда успеет, а пока к нему присобачились, кроме Жогина, еще Зверейко, Енотов, Бычковский, Нарциссов-Флокс и Собакин-Дубов. И как апофеоз этого пиршества, вишенка на торте – Банкетов.

Не клички, такие уж выпали анкетные данные. Уважаемые люди, отцы жизни, опора нации. А вот почему у двух были двойные фамилии, никто не знал. Сами они это никак не объясняли. Женушек, которые носили бы в девичестве признаки дубов и цветов, тоже не имелось. Их вообще не могло быть, поскольку оба принадлежали к лицам с нетрадиционной ориентацией. Но свою педерастию от посторонних глаз пока что скрывали. Время для вздернутых над головой гей-флагов и бравурных радужных парадов еще не пришло.

Этот цирк зверей сошелся не по признакам фауны и флоры, а в интересах кишок и желудка. Прожорливы были все. Они выступали в разных номерах программы на арене шапито под аплодисменты зрителей, но все вместе разводили на бабки восторженную публику. «Хлеба и зрелищ!» – вот что во все времена требует тупая чернь, начиная еще с Римской империи. Дело за малым. Кинуть ей кусок дерьма и оголить зад на потеху толпы.

К этому времени Родион Козочко уже давно стал попадать в сферы внимания милиции. А позже им заинтересовались и органы госбезопасности, в лице Ясенева. Как и другими участниками этого «пламенного хорала».

«…42 года, уроженец Брянска. Высшее техническое образование, кандидат наук. В органах госбезопасности с 1971 года. 17 лет на оперативной работе в Воронежской области. Имеет ранения. Полковник. С 1988 года в Центральном аппарате КГБ СССР. С 1990 года возглавляет отдел в Службе Управления экономической контрразведки. В браке с Гончаровой Елизаветой Сергеевной, профессором МГИМО, доктором наук. Детей нет. Награжден государственными орденами и медалями, именным оружием и знаком «Почетный чекист СССР» лично от Ю.В. Андропова за раскрытие особо опасного преступления в сфере шпионской деятельности иностранных граждан в Воронеже…».

Кадровик на Лубянке ошибся в одном, не успев перепроверить данные. Ясенев со своей супругой фактически состоял в разводе, заявление на расторжение брака уже было подано, оставалось оформить в Загсе. Но когда подходило время, дело откладывалось. То у него была какая-то командировка, то у неё что-то срочное. Или ларингит. Скорее всего, просто не хотелось. Так и тянулся этот развод уже несколько месяцев.

Но жили они порознь. Лиза оставалась в той квартире, которую они получили в Москве после переезда из Воронежа. А он, временно, на одной из служебных. Там, по правилам, происходили его встречи с источниками. Таких пустых гэбэшных квартир в столице было много. Соседи по лестничной клетке даже не догадывались.

На более понятном языке в художественной литературе «источники» называют «агентами». А в простом народе и того проще – «стукачами», хотя это несправедливо. Многие из них являются очень ценными и патриотичными кадрами органов госбезопасности еще с чекистских времен. И выполняют свою работу честно и профессионально.

Есть завербованные источники, а есть так называемые «инициативники». Это те, кто вызвался помогать органам госбезопасности добровольно, по зову, так сказать, сердца. Но им доверяют мало и проверяют долго. А вдруг подбросили? В целях дезинформации и проникновения в среду. Враг многолик, надо быть осторожным.

Житье-бытье Ясенева на служебной квартире, с одной стороны упрощало работу, но с другой – как-то не приветствовалось руководством. Нельзя путать божий дар с яичницей. То есть засвечивать секретную «лежку». Соседи ведь тоже бывают всякие. Некоторые, доживающие еще со сталинских времен, особо бдительные, непременно «настучат» о странном типе, вселившемся вдруг в пустую квартиру. Хотя все равно донос попадет кому надо.

Для общей характеристики следовало бы добавить, что этот «странный тип» был среднего роста, поджар, мускулист, темноволос и вообще имел обычную внешность среднестатистического мужчины. Встретишь такого на улице среди прохожих – и не запомнишь. Хорошее качество для контрразведчика. А из особых пристрастий Ясенева – зимняя рыбалка, охота по перу, шахматные этюды в эндшпиле и добрая рюмка бахчисарайского коньяка.

Был немногословен, точен и остроумен в репликах, целенаправлен, вгрызался в полученное дело, как медоед, с которым, как известно, даже царь зверей предпочитает не связываться. Подчиненные Ясенева так его за глаза и прозвали. А сам медоед, весом с рысь, не боится никого, самый сообразительный зверек из всего животного мира, и ему все по фигу. За свое бесстрашие и ум занесен в Книгу рекордов Гиннесса.

Он может напасть даже на огромного буйвола и крокодила, если те перейдут ему дорогу. Только медоед способен вести схватку один против шести львов, кушать королевских кобр и периодически драться с леопардами. Имеет настолько сильную иммунную систему, что даже после смертельного укуса эфы он просто засыпает, впадает в кратковременную кому, а проснувшись, возобновляет свою активность и дальше продолжает лакомиться той же ядовитой гадиной. Укус эфы способен разложить человеческую плоть, а с кожей медоеда не может ничего поделать.

Она у него действительно настолько жесткая и эластичная, что почти невосприимчива к пулям, копьям и мачете, просто поглощает удар и не рвется. Когда три леопарда пытаются разорвать медоеда, растягивая его в клыках в разные стороны, он умудряется еще извернуться в своей коже и вцепиться длинными когтями и острыми зубами в противников. Челюсти его настолько сильны, что без проблем дробят черепаховый панцирь.

Зверек получил свое название потому, что одно из его любимых блюд – пчелиные личинки, которые находятся внутри улья. Он любит их даже больше, чем сам мед. Энергия, которую получает медоед от проглоченных личинок, стоит того, чтобы быть смертельно ужаленным. Но он охотится за ними как настоящий маньяк. Атакует даже улья африканских медоносных «пчел-убийц».

– Ты самый смышленый и толстокожий медоед в мире, – говорила Александру его жена Лиза. – За что только я тебя люблю? Ешь всё подряд, что бы я ни приготовила, хоть топор свари в кастрюле. Только работа, работа и работа. Ни в театр сводить, ни цветы подарить, а хоть мой день рождения или годовщину нашей свадьбы помнишь?

– А как же. Нарочно подгадал, чтобы они совпали в один день. Двойная зарубка в памяти. Как раз сегодня. Подарок и букет чайных роз за мной, когда вернусь с Лубянки. А пока прими словесное поздравление и крепкий любовный поцелуй.

– Нет, настоящий медоед! Но вкусный.

Они дружили еще со школьной скамьи в Брянске. Студентами поженились. Правда, кончали разные вузы. Он – технический, она – МГИМО. В Воронеже началась полнокровная семейная жизнь. В Москве продолжилась.

– А ты, Лиза, медоуказчик, – продолжил Александр. – Есть в Африке такая небольшая птичка, которая указывает медоеду путь к улью диких пчел. Она зазывает его специфическим свистом, перелетая с ветки на ветку, а тот бежит за ней следом, вприпрыжку.

– Какая же ей польза?

– Дело в том, что эта птичка тоже очень любит пчелиные личинки, но по понятным причинам не может их достать из улья. И вот тут ей на помощь приходит медоед. Он разрушает улей, съедает весь мед, а личинками делится со своей подружкой. Такое вот взаимовыгодное сотрудничество.

Лиза посмотрела ему в глаза и задумчиво произнесла:

– Наверное, эта птичка – единственный настоящий друг медоеда. А у тебя, Ясенев, кто друзья?

– Ты, – серьезно ответил он. – Только у меня нет крыльев, как у тебя. И я не летаю, а дерусь с гиенами, шакалами и прочими двуногими тварями… А насчет друзей, – добавил, помолчав, – есть восточная мудрость. Друзьями у тебя остаются только те, кого с годами не сожрала зависть.

– А уж сам-то ты как медок любишь! – улыбнулась жена. – Не напасешься. Что приготовить моему любимому медоеду на ужин?

– Дюжину ядовитых лакомых скорпионов.

Иногда Ясенев задумывался об обстоятельствах, которые помогали ему в продвижении по служебной лестнице, в карьерном росте. Двигали вперед не только объективные факторы, которые во многом зависели от его профессионализма, мастерства, знаний, настойчивости, цепкости в каждом порученном деле, силы воли. Весомую роль значили помощь и поддержка коллег по работе, мудрые советы наставников и руководителей, опытных чекистов, да и просто друзей по жизни.

Но главную скрипку в их дуэте играла жена. И в этом плане ему очень повезло, а он был действительно влюблен в неё еще с детства. Как и она в него. Судьбой ему досталась по жизни красивая, стройная, нежная, спокойная, разумная, обаятельная, неземная женщина. Ее терпение, умение принимать все ранние тяготы быта и не делать из них больших семейных проблем, все те сложные и трудные обстоятельства, которых было много на том или ином этапе их совместного пути, были для него неизменно дороги, а ей делали честь и славу.

Вот только в том эпизоде, когда пришлось разъехаться, произошел некий сбой, музыкальная гармония разладилась, скрипки вышли из строя. Но Лиза прошла с ним плечом к плечу весь его долгий чекистский путь, стала товарищем по работе, коллегой, и он мог, безусловно, гордиться ею и не опасаться за свой семейный тыл. Там все было надежно и прочно. А когда в твоем тылу всё благополучно, без семейных напряг и размолвок, тогда и работается легко и спокойно, с полной отдачей и результативностью. Наверное, сам виноват, если что-то пошло не так.

А в День чекиста Ясенев всегда поднимал вместе с друзьями-коллегами тост за жен. И звучали такие слова: «Жизнь – Родине. Сердце – любимой женщине. Честь – никому». И дома его уже ждал праздничный ужин, а на пороге встречала прекрасная, нарядная, любящая Елизавета, обязательно в элегантном платье и туфлях на высоком каблуке. Словно это было их первое знакомство.

Что же послужило причиной их семейного разрыва? Если уж продолжать аналогии, то медоеды по натуре одиночки. А когда увлекаются охотой – особенно. У Ясенева это происходило довольно часто. Profession de foi. Что с французского означает «исповедание веры», а по-простому – профессиональные обязанности.

Но служба в органах госбезопасности и была его религией, идеей, верой и мечтой с ранней юности. Работая, он забывал обо всем прочем, сосредотачиваясь лишь на главной цели. Изобличить преступника. А кто увлекается соблазнами, пусть даже тихой семейной жизни, никогда до цели не доберется. Отличное качество для контрразведчика, но плохое для семьянина.

После разговора со Свиридовым Ясенев позвонил Баранову и отменил назначенную встречу.

– А что случилось, Саша? – встревоженно спросил начальник «Севералмаза».

– Да ничего особенного! Ларингит разыгрался в ваших северных широтах. Давай завтра? В тот же час.

– О,кей.

Еще бы «вау» добавил. Не любил Ясенев этого англосаксонского сленга. Всех этих брендов и трендов. И почти в каждом голливудском фильме звучащей детской угрозы: «Я тебе сейчас задницу начищу» вместо нашего простецкого эротического пожелания: «Пошел на …»

Он усмехнулся. В Якутии Гриша сказал бы проще: «Замётано, брат!» Ну, да ладно. Никакого ларингита у него не было, просто хотел, чтобы Баранов слегка подергался перед визитом контрразведчика. А являться лучше всегда неожиданно. Как Черный человек Моцарту или Есенину, и обязательно со словами: «Узнал, баклажан? Это я, совесть твоя пришла, давненько не виделись!»

Он поехал в Управление ФСК и встретился там с генералом Смирновым и Демидовым. Капитан Ряжский выполнял его особые поручения на встречах с источниками. Они обменялись впечатлениями и провели короткое совещание, пригласив еще двух человек. Один был начальником оперативного отдела в ведомстве Смирнова, второй – контрразведывательного. Обоим по тридцать лет. С их личными делами в Центре Ясенев был знаком, молодые, настырные, перспективные. Государственники, не либеральная шелупонь. Ему сейчас в Архангельске именно такие и были нужны, для опоры.

Ясенев намеренно ограничил круг участников лишь тремя местными чекистами. Частые командировки в область, изучение объектов, информация от источников, анализ фактов убедили его в осторожности с архангельскими коллегами. Да взять хотя бы сегодняшний и вчерашний случаи в кабинетах Баркова и Свиридова. Тяга с документами. Кучки алмазов на столе. Он, конечно, их старый приятель, но что-то ребята совсем обнаглели.

Если они так ненавязчиво предлагали алмазы ему, контрразведчику из Москвы, то уж со своими местными кураторами могли бы вообще срастись и не церемониться. Да и в просмотренных им документах, справках, отчетах, прочих закрытых материалах по «Северной геологии» и «Архангельскгеологии» было много намеренной путаницы. Словно лиса петляла по заснеженному полю. Но следы оставляла. А на то он и охотник, чтобы неторопливо распутывать и идти за плутовкой.

Конечно, геологоразведка – это не добыча алмазов в промышленном масштабе. Всего лишь первый этап, но от него зависит многое. Например, скрыть для отчетности реальные запасы ископаемого сырья. Поставить другие цифры. Сослаться на ошибки, погрешности или на то, что кимберлитовая трубка – это ведь не сундук с алмазами, которые можно с точностью подсчитать и взвесить. А под шумок, пока суд да дело, выгребать из кимберлитовой трубки сколько душе угодно.

Ясенев даже заместителя Смирнова полковника Тарланова на оперативное совещание деликатно не позвал. Просто не поставил в известность, «забыл». Да и проходило оно не в здании УФСК, а в ресторане «Бристоль» за дружеским обедом. Это было вызвано тем, что в Центре на Тарланова имелся компромат, собранный за последние три месяца.

Им занималась Служба собственной безопасности ФСК. Он подозревался в должностных нарушениях, имелись не до конца проверенные факты, свидетельства арестованных по другим делам, агентурные показания. Но все это не выглядело до конца убедительным. Можно ведь и ошибиться. А вдруг всё это огульные обвинения и клевета? Чекиста ранит не только нож или пуля.

Решение по полковнику Тарланову в Центре еще не было принято, но Ясенева предупредили о бдительности и осторожности. На всякий случай слишком близко к теме «объект» не подпускать. В конце концов, тому всего год до пенсии, можно просто тихо и незаметно спровадить ветерана на дачный покой. Так будет для всех лучше. Но можно было и не предупреждать, Ясенев просто родился «бдительным и осторожным».

А вот с генералом Смирновым никаких проблем не было. Он уже перешагнул пенсионный возраст, недавно подал рапорт об отставке и спокойно досиживал свой срок. Служака был честный и справный. А на молодого московского полковника посматривал насмешливо и даже слегка презрительно, как на выскочку и карьериста. Искренне не понимал: ну чего так дергаться, из кожи лезть? Везде же так, даже хуже.

Наверное, забыл, что сам был в молодости таким же ретивым. Ему, в принципе, было теперь на всё чихать, делами особенно не занимался и уже особо в них не вникал. Ясеневу, по указанию из Центра, как мог, помогал, и на том спасибо. Можно было бы вполне обойтись и без него, но в данном случае генерал являлся просто витриной или мундиром для встреч с власть предержащими славного города Архангельска. Прежде всего с мэром и губернатором области.

За обедом в ресторане «Бристоль» Смирнов, как хозяин, начал с цветистого тоста, но Ясенев, подождав, пока отойдет официант, жестко оборвал:

– Алексей Иванович, мы тут не затем собрались. Давайте к делу. Что у нас с «Севералмазом»? – Видя растерянное лицо генерала, он добавил: – Нет, аппетит не отменяется, кушать и пить будем за разговором, но без здравниц. Открою секрет, который ни для кого уже, возможно, не тайна. Лицензию на разработку самого перспективного в России Ломоносовского месторождения «Северазмаз» вот-вот получит, вопрос с ней в министерствах и в администрации президента почти решен. Если только не форс-мажор, когда небо упадет на землю. Технико-экономическое обоснование у Баранова уже имеется. Ископаемые запасы подтверждены. Казалось бы, флаг в руки. Начинай работу с опережением графика. Но воз и ныне там. Почему? Что тормозит?

Пока Смирнов искал ответ в тарелках с салатом и морскими деликатесами, Ясенев обратился к его коллегам:

– А что думает по этому поводу наша молодежь?

Первым отозвался подполковник Лоскутов:

– Проект на разработку Ломоносовского месторождения по оценкам специалистов требует капитальных вложений на сумму более 700 миллионов долларов, у Баранова таких денег нет. Ему надо подключать другие фирмы и корпорации, а также местные власти с их фондами.

– Помимо строительства горно-обогатительного комбината в проект входит еще и создание целого населенного пункта на пятнадцать тысяч человек, – толково добавил подполковник Пискарев. – С развитой инфраструктурой. Однако ни того, ни другого нет даже в зачатке.

– Поживем – увидим, – отделался псевдомудрой поговоркой Смирнов.

– Так даже каких-либо телодвижений в эту сторону не наблюдается, – возразил Лоскутов. – Разработка месторождения находится в глухом тупике. Не говоря уж о строительстве поселка.

– Может быть, потому и тормозится, что заранее знают – рабочие руки не понадобятся? – вступил в беседу Демидов. – Зачем деньги впустую тратить? Вот и ответ. Намеренная консервация проекта. Но в чьих интересах? Чувствую в воздухе тонкий аромат «Де Бирс».

– Куда же без него, – согласился Ясенев, принюхиваясь. – И еще один любопытный и важный вопрос. «Севералмаз» в этом проекте не одиночка. Есть и другие компании, например, «Согласие». Но среди многочисленных владельцев и учредителей различных юридических образований нет, казалось бы, самого главного интересанта. «АЛРОССА». Почему?

– А ведь эта якутская компания не только имеет самый большой стаж в разработке коренных месторождений. Она еще обладает и соответствующими технологиями, мощным оборудованием и квалифицированными специалистами, – резюмировал Демидов.

– Ну, это вам в Москве должно быть лучше известно, почему? – снова отделался уклончивой фразой Смирнов. – Разбирайтесь в высоких правительственных кабинетах. Не наш уровень.

– Разберемся, – пообещал ему Ясенев. И задал последний вопрос, чтобы «прощупать почву»: – Жаль, что с нами сейчас за столом нет полковника Тарланова, но, в общих чертах, каково его видение ситуации по «Архангельской алмазоносной провинции»? Спрашиваю просто, как коллег полковника. Вам знакомо его мнение?

– Оно такое же, как и у всех нас, – после минутной паузы ответил Смирнов. И добавил: – Игорь Алексеевич дельный работник. Как к моему заму у меня к нему нет никаких претензий или нареканий.

– Я не о том. Может быть, у него есть какой-то особый взгляд? Предложения? Свои «пять копеек»?

– У нас все взгляды едины.

– Так не бывает. Даже в ведомстве архангела Михаила и в пчелином улье они имеют свои оттенки. Ну да ладно, сам встречусь и переговорю.

Лоскутов и Пискарев молчали. То ли не хотели говорить при генерале, то ли были согласны с ним. А может, ни то, ни другое. Но чувствовалось, что в самом коллективе архангельских чекистов фигура Тарланова стояла как-то особняком, типа изгоя или прокаженного. В Центре Ясеневу было запрещено идти на откровенный разговор с ним, но он решил все-таки в конце командировки нарушить это табу.

После совещания и обеда он не стал делать никаких общих выводов. Они были им уже давно сделаны, еще с Якутии. Ситуация в Архангельске мало чем отличалась. Но это общие выводы, а каждый конкретный случай имел свою специфику, лицо и фамилию. Пока надо подождать, когда семечки в арбузе дозреют.

Адажио на итальянском языке означает медленный темп в музыке, анданте – идти вперед, но умеренно, как бы прогулочным шагом. Эти термины сейчас соответствовали работе Ясенева по «Архангельской алмазоносной провинции». Но иногда он переходил в крещендо. И это был уже другой Ясенев. Пока время для этого не наступило.

Перед главредом Трегубовым сидела одна из его лучших перьев, Анна Чернобурова. Виталий Егорович по праву мог гордиться своим «детищем», поскольку пестовал её лично, как, впрочем, и всех других, подающих надежды талантливых журналистов. Но многие, не выдержав обрушившейся на них славы, быстро сгорали. Они кончали свои карьеры в гламурной «желтой прессе» или радикально-оппозиционной, националистической. Обе дороги тупиковые. Либо вообще под забором, в прямом и переносном смысле. Алкоголь и панель – извечные спутники древнейшей профессии.

Сам Трегубов, мужчина средних лет в очках, умел лавировать между всеми ветвями власти, бизнесом и интересом читателей, чтобы газета всегда имела высокий рейтинг. Его ценили и при советской власти, и при новой, псевдодемократической. Профессионализм стоит того. Он был хорошим шахматистом и любил разыгрывать многоходовки, соблюдая интересы всех влиятельных и заинтересованных лиц.

А особенно предпочитал эндшпильные этюды, как и Ясенев. Иногда, в свободное время в ЦДЛ, Домжуре или Доме кино, где-нибудь на отдыхе в санаториях Кисловодска или Ялты, они могли перекинуться за приятной беседой в шахматы, но все их партии всегда заканчивались вничью. Никому еще не удавалось победить. Кто знаком с шахматами, тот знает, как важно быть виртуозом в эндшпиле, когда даже в проигрышном положении можно одержать вверх.

В газете Трегубов аккуратно вел свою «независимую» линию, оставляя за спиной поле для отступления и перегруппировки. Он был мудр с юности, потому что взял себе за правило не доказывать что-либо с пеной у рта, а, зная истину, не спорить. Особенно с дураками. Всё равно ничего не докажешь. Сами поймут, со временем. «Гуру» – так кратко в одно слово называли его в профессиональной среде.

Было у него и другое жизненное кредо. Слабые люди мстят, сильные прощают, а умные игнорируют. Поэтому Трегубов никогда не ставил свою личную жизнь и отношения с людьми выше той планки, которую занимала его газета и вся журналистская деятельность. А если ему приходилось слышать от коллег или бывших друзей какие-то обидные обвинения в свой адрес, оскорбления или даже ругань, он просто отвечал:

– Я вас услышал. Но куда мне до вас! Мне еще долго опускаться. Вы дышали всё это время моей добротой, теперь задохнетесь моим безразличием.

Чернобурова пришла в газету три года назад на волне всеобщей эйфории, сразу после окончания МГУ с «красным дипломом», большим гонором и страстным желанием свергать и крушить всё, как её старшие либеральные братья и сестры. Трегубов быстро обломал её бодливые рожки. Взял на работу простым стажером да еще с испытательным сроком. И вначале поручал всякую мелочь, с которой справилась бы и редакционная уборщица.

Аня была коренной москвичкой в каком-то там …надцатом поколении. Из интеллигентной семьи гуманитариев. В роду её были и принявшие присягу на верность русскому царю иностранцы, и первопроходцы, и раскольники, и царские генералы, и народники-либералы, и врачи с поэтами, и священнослужители, и революционные комиссары, и белые эмигранты, и репрессированные «враги народа». Словом, все-все-все. Хорошая палитра красок для панорамной картины «Россия в лицах».

Она получила отличное воспитание и образование. Единственная дочь в семье. Мама хирург, папа литературовед. Был в её жизни и кратковременный брак с заезжим бизнестуристом из ФРГ. Любовь-нелюбовь, но семья не сложилась. Она наотрез отказалась уехать с ним на постоянное жительство в его родную Баварию и пустить там корни. А Олаф не хотел жить здесь, в нищей постсоветской России. Через полгода они разбежались.

Её школьные подруги и однокурсницы крутили пальцем у виска. Но Аня очень хорошо знала тысячелетнюю историю России. Страна не раз падала и находилась в таком же гибельном положении. Но всегда поднималась с колен и становилась еще крепче и могущественнее. Пусть пройдет пять, десять, пятнадцать лет, но так будет. И тогда её талант и знания пригодятся. А пока она займется своей журналистской карьерой.

Всё это говорило о цельности её натуры и дальновидности. Она не была романтиком, скорее, прагматиком. А тут и Гуру такой нашелся. Она многому научилась у Трегубова, особенно выигрывать эндшпили. А лучше не доводить до них. Атака в дебюте. А если в миттельшпиле приходится защищаться, то неожиданная для противника, но обдуманная и коварная жертва фигуры – залог успеха. Ну и много других тонкостей игры. Не только в шахматах, разумеется. В качестве награды Трегубов разрешил способной ученице печататься ради гонорара в других СМИ, но все эксклюзивные материалы и интервью – сюда.

За короткий срок, наблюдая, как прелестная брюнетка щелкает одно сложное редакционное задание за другим, проверяя её на прочность и объективность, видя, как пустая болтовня вытесняется мировоззренческим смыслом, Гуру вырастил Анну, как опытный садовод редкую чайную розу, до ведущей журналистки газеты. Без жалости и снисхождения на возраст и красоту. А у девушки оказалась цепкая профессиональная хватка, интуиция, нюх и настоящий талант идти по следу.

С виду милая хаска, а по натуре черно-бурая лисичка, оправдывающая свою фамилию. И такой же роскошный иссиня-черный волнистый и волнующий хвост, целый водопад волос, который она любила перебрасывать через левое плечо на грудь. Добавим еще умный внимательный взгляд, умение слушать собеседника, тонкие правильные черты лица и редкую улыбку. Но уж если что-то её радовало, то она просто ослепляла собеседника белоснежным блеском жемчужных зубок.

Она знала, что очень красива и нравится мужчинам, но никогда не пользовалась этим к своей выгоде. Для разного рода побед ей хватало собственного ума и здравого смысла. Хотя всякие женские уловки, конечно же, тоже включала в свой боевой арсенал. Дорогую косметику для легкого макияжа, аромат французских духов, короткую юбочку или брючный костюм, подчеркивающий стройную фигуру и прелестные ножки. И очень любила драгоценные украшения. Кольцо с каким-нибудь бриллиантом, серьги с топазом, жемчужный кулон. Этого не отнять.

– Вот что, Аня. В ближайшие месяцы твоя работа и место жительства будет в Архангельске. Вот билет на самолет. Номер люкс в гостинице «Бристоль» забронирован. Вылетаешь на следующей неделе.

– Это ссылка в провинцию, Виталий Егорович?

– Не просто в провинцию, а бриллиантовую. На месторождения. Это еще дальше, чем сам Архангельск, в ста километрах от города.

– Можно вопрос? Добираться туда буду на оленях? Теплые вещи брать или выдадут? Открываем там корпункт? Это связано с моими прежними репортажами по месторождениям? Вообще с алмазами?

– Не трещи, Анна Леонидовна. Шесть вопросов вместо одного. Да, связано. С блеском и яростью вокруг алмазов. А на остальные отвечать не стану. В помощь тебе дадим двух помощников или помощниц, подберешь сама. Но главная твоя тема – «Севералмаз», «АЛРОССА» и всё прочее. Основной акцент – трубка Гриба, Ломоносовское и Верхотинское месторождения. И не включай мне «дурочку». Ты давно «в теме». А там затевается большая игра.

– Де Бирс? Понятно.

– Действуй по обстоятельствам, но особенно глубоко не лезь и не рискуй. Мешать тебе местная власть не будет. Администрацию Архангельска и руководство месторождений я известил.

– А ФСК? Кто курирует эту тему здесь, в Центре, и в регионе?

– Управление экономической безопасности, контрразведка. А конкретно, с кем тебе периодически придется контактировать, узнаешь потом. Да я вас как-то знакомил на одной пресс-конференции в Домжуре. Мы еще кофе пили. Но он и сам не замедлит проявиться на твоем горизонте. Служба у него такая. Стоять на страже кладовых России. И видеть всех, кто бродит рядом. В том числе журналистов.

– Что-то не припомню. Столько павианов в штанах вокруг вьется…

– Этот павиан другого рода. Тогда пусть станет для тебя сюрпризом.

– Надеюсь.

– Впрочем, личные отношения всегда побоку. Главное – газета.

– А это не тот ли, о котором я сейчас подумала?

– Я не умею читать чужие мысли. Всё, иди, не мешай.

Аня улыбнулась Гуру, перекинув свою роскошную черную гриву через плечо. Как делала это всегда, в предвкушении азартной охоты.

Начальнику «Севералмаза» Баранову Ясенев нанес неожиданный визит через три часа после обеда-совещания в «Бристоле». Скоро надо было возвращаться в Москву. В Центре ждали глубокого анализа и отчета. Но там у самих царили неразбериха и хаос. Ожидались новые перемены. Справлялись пока из последних сил. Исключительно на профессионализме и государственности. А безопасность страны – превыше всего.

Оставив Демидова и Ряжского работать по своим направлениям, он сначала заехал к мэру города и губернатору области, благо они сидели в одном здании. Можно было бы захватить с собой и Смирнова, но индифферентность генерала уже стала ему надоедать. Пора выдвигать на его место и место зама других, скажем, тех же Лоскутова или Пискарева.

Однако ни мэра, ни губернатора Ясенев на работе не застал.

– Уехали по срочному вызову.

– Куда?

– Кто ж знает, господин Ясенев.

– Ладно. Не в моих правилах ждать, сидя на одном месте. Результат ожидания нужно искать только в постоянном движении.

Покинув негостеприимное здание местной власти, которое, как теперь во всех больших городах России, называлось «Белым Домом», по аналогии с «Вашингтонским обкомом», Ясенев встретил искомые фигуры там, где не предполагал увидеть. А впрочем, где же и не быть этим пчелкам, как не возле бочки с мёдом?

Секретарша Баранова испуганно встрепенулась:

– Александр Петрович, погодите! У Григория Лаврентьевича важное совещание.

– А я, Верочка, и есть его папа Лаврентий Берия, и ничего важнее меня у него быть не может.

В кабинете генерального директора за столом с коньяком и лимоном сидели пять человек. Сам Баранов, мэр Архангельска Правдин, губернатор области Ефимчук. Четвертым был Раймонд Кларк, Управляющий московского представительства «Де Бирс». Старый знакомый. Невысокого роста худощавый джентльмен с вытянутой, как у таксы, мордочкой. Любитель русских пословиц. И, как понимал Ясенев, главная скрипка в этом музыкальном квинтете.

Пятым был некто с неприятным лицом, голым черепом, обтянутым желтой кожей и неподвижным взглядом. Ясенев с ним лично знаком не был, только по оперативным сводкам и фотографиям в деле. А все, что касалось «Архангельской алмазоносной провинции», он держал в памяти, как сложную химическую таблицу элементов Менделеева. И ему хватило двух-трех секунд, чтобы всплыло в подкорке название этого «элемента» в одной из клеточек: «Жогин». Даже базовая профессия и почетное прозвище в криминальной среде Архангельска: «Хирург. Профессор Мориарти».

– Приветствую вас, господа. Не помешаю?

– Я тебя завтра ждал, – промямлил Баранов. У всех остальных на устах повисли растерянные улыбки. Кроме Жогина. У того словно бы приклеилась к лицу желтая карнавальная маска с плотно сжатыми губами. Такой цвет выработался от долгого пристрастия к кокаину. Это было Ясеневу тоже известно.

– Ларингит прошел, лучше стало. Решил: чего оттягивать?

– Ты бы хоть позвонил, мы тут по срочному делу.

– Да я уже догадался. Но оно, скорее всего, и меня касается. Как всё, что связано с «Архангельской алмазоносной провинцией». Так что уж, извините, подвиньтесь.

Обменявшись со всеми присутствующими рукопожатием, Ясенев бесцеремонно уселся за коньячно-лимонный стол.

– Продолжайте, господа, продолжайте. На чем мы остановились?

– Текучка! – развел руками Баранов.

Губернатор поднялся из-за стола:

– Да мы как бы уже и закончили.

Мэр взглянул на часы:

– Да, пора.

– Пора руководить городом и областью, – усмехнулся Ясенев и, широко улыбаясь, обратился к заморскому гостю в этой архангельской опере: – А что здесь делают наши добрые дебирсовские друзья?

Кларк хорошо владел русским языком и имел частые контакты с Ясеневым в Якутске и в Москве. Встречались и в Лондоне. Знал, что с ним лучше не темнить и ответил шуткой:

– Я, Алекс, намерен прибрать к рукам весь «Севералмаз», как это у вас говорят, с потрохами.

Все натужно засмеялись. Опять же, кроме Жогина. Он не спускал взгляд с Ясенева, буквально сверлил в нем дырки. А вот пальцы все время двигались, не могли оставаться в неподвижном состоянии. Как лапки у паука.

– Я, Раймонд, подкину тебе еще пару пословиц. У нас в народе говорят: «Собаку съели, хвостом подавились». «Рука руку моет, да обе свербят». А еще: «На чужой каравай рот не разевай». Но это хорошее дело, Бог в помощь. А то ведь прогорят, черти. Будет хоть какая-то польза девушкам с бриллиантами.

Кларк вытащил блокнот:

– Постой, дай записать в мой словарик. Повтори пословицы.

– Пиши. Диктую по слогам.

Подождав, пока управляющий запишет, Ясенев добавил:

– «Шито-крыто, а узелок-то тут».

– Какой узелок? – встрепенулся Баранов.

– Да это пословица, Гриша, специально для нашего заморского гостя, не дергайся. «Чья бы корова мычала, а твоя молчала». Пишешь?

– Пишу, – кивнул Кларк.

– А еще, Раймонд, у нас, православных, есть такое правило от оптинских старцев. Где, на каком месте тебя Господь застанет, когда подойдет срок, там и приберет к рукам. Потому молиться надо чаще. А иначе, если застукает в скверной музыке – прямиком в ад. – Глядя на вытянувшиеся лица, он засмеялся: – Да шучу я, шучу.

Баранов вяло подтвердил:

– Он шутит.

Даже губернатор Ефимчук тупо повторил, специально для Кларка:

– Это шутка.

Не хватало еще и мэру сказать то же самое.

– Вовсе нет, – усмехнулся Ясенев. – Это правило. Советую и его записать в свой талмуд-поминальник. Ну, на посошок?

– Пить расхотелось, – произнес Жогин. Он тоже встал.

– А чего так? – спросил Ясенев. Ответил губернатор:

– Вы, Александр Петрович, умеете испортить людям настроение.

– А у меня, Александр Анатольевич, работа такая. Не смешить людей, а тревожить. Я к вам завтра заеду. Есть вопросы по местному агропромышленному объединению Назарьево, которое включено в число акционеров «Согласия». И к Комитету по управлению госимуществом Архангельской области. На ту же тему «алмазных акционеров». Ну и так, мелочи жизни, в разделе «Разное».

– Хорошо. Но мне-то тревожится незачем.

– И мне, – торопливо вставил мэр.

– А я вообще, Алекс, лицо иностранное, – улыбнулся Кларк. И добавил: – Дружественное.

– Дружелюбное, – поправил Ясенев. – Почти каждое слово в русском языке, Раймонд, имеет много оттенков и коннотаций.

Жогин не сказал ничего, просто пошел к двери, ни с кем не попрощавшись. Ясенев проводил его внимательным взглядом.

– И мы пойдем, – бодро сказал мэр, хотя и с унылым взглядом.

– Вот и отлично, я только рад. Ну что ж, раз все уходят, то мы с Григорием Лаврентьевичем пока его скучными делами займемся.

Вечером, в предпоследний день своей архангельской командировки, Ясенев шел на встречу с важным источником из окружения губернатора под агентурным псевдонимом «Кохинор». Своими информаторами контрразведчики не очень-то любят делиться даже с коллегами, чтобы не засвечивать их и не нервировать, поэтому он отправился на тихую улочку один, не посвятив в это дело Демидова и Ряжского. И уж тем более Смирнова или кого-либо из местных чекистов, дабы не подвергать риску столь ценный кадр. Итак, Штирлиц шел на встречу с профессором Плейшнером…

Ясенев уже давно заметил за собой хвост. Это были два широкоплечих молодца кавказской национальности. Они даже не додумались сбрить бросающиеся в глаза черные бороды. Да и улица была малолюдной. Самое смешное, что за ними еще на малой скорости двигался внедорожник. Чеченцы, что ли? Не похоже. Эти вели себя не столь нагло и развязно.

Два года назад Джохар Дудаев уже провозгласил независимость Чеченской республики, а фактически она таковой и стала. В прошлом году министр обороны Российской Федерации Павел Грачев распорядился передать дудаевцам все имеющиеся там запасы оружия и боеприпасов. Так что чеченцы были теперь хорошо вооружены и готовились к войне с Россией. А пока бандитски осваивали её территории. Подбирались и к архангельским алмазам.

Нет, решил Ясенев, не чеченцы. И не профессионалы. Слишком натурально изображают из себя шпионов, как в дешевой голливудчине. Еще и дымчатые очки нацепили. Тогда кто? Лучше всего самому сразу и выяснить. Он свернул за угол дома, подождал минутку, пока они ускорят шаг, а затем быстро вышел и столкнулся с ними нос к носу.

– Ну, чего надо? – спросил Ясенев. – Долго будем играть в кошки-мышки?

Джеймс Бонды, не ожидавшие такого поворота судьбы, заметно опешили и шагнули назад. Ему вспомнилась строчка из лермонтовского «Демона»: «Недолго продолжался бой: бежали робкие грузины». Но оказалось, что и не грузины. Хотя у них там, на родине, также творился полный кавардак.

Звиад Гамсахурдия, захватив власть, устроил сначала резню в Абхазии и Южной Осетии, потом его сместил «вор в законе» Джаба Иоселиани, оставшийся в истории классической точной фразой: «Демократия – это вам не лобио кушать», а смуту и кровь продолжил предатель СССР, бывший министр иностранных дел Шеварднадзе. Впрочем, еще хуже дело обстояло в кишлаках Средней Азии. Да что толковать! Во всех бывших республиках СССР царил хаос.

– Мы к вам, господин Ясенев, с просьбой и предложением, – произнес один из них с характерным акцентом.

– Извините, что напугали, – добавил второй.

– Меня?! – возмутился контрразведчик. – И вам не стыдно такое говорить? Ладно, излагайте.

– Давайте проедемся в одно тихое спокойное место, с вами хотят побеседовать. Не возражаете, Александр Петрович?

Ясенев согласно кивнул, а тот махнул рукой в сторону джипа. Внедорожник подъехал. Они все забрались в машину, в которой, кроме шофера, оказалось еще двое. Теперь ему больше всего было любопытно: кто же эти люди? Не азербайджанцы. То торговая нация. В основном по фруктам и овощам. А Ясенев в этом смысле интереса не представлял.

– Вы, ребята, армяне? – угадал он.

– Так точно, – ответил человек, сидящий рядом с шофером. Из чего Ясенев сделал вывод, что это военный.

– Меня зовут Гамлет.

– Ашот, – представился второй. Остальные помалкивали.

– А к чему такая конспирация?

– В целях секретности нашей беседы, – пояснил Гамлет. – Это в наших и в ваших интересах. А вот и приехали…

Это был небольшой ресторанчик с армянской вывеской «Наринэ». Они вылезли из джипа и прошли внутрь. Там их ждал богато накрытый стол в пустом зале. Подготовились они тщательно. «Ладно, – подумал Ясенев, – хоть поужинаю, а с “Кохинором” встречусь завтра». За столом с шикарными яствами сидел всего один человек. Поднявшись и протягивая руку Ясеневу, он назвался Эдмондом Тиграняном, братом Гамлета.

Как выяснилось в ходе предварительной беседы, все эти люди входили в армянскую диаспору Москвы и Архангельска. Некоторые из них имели российское гражданство. А братья Тигранян официально значились сотрудниками Армянского представительства в столице. После небольшого вступления и знакомства Ясенев предложил сразу перейти к сути разговора. Ужин двух братских народов так и стал протекать: по-деловому, за рюмкой коньяка «Ной», долмой и бозбашем.

А когда через полчаса к ним присоединились еще двое, тут уж и вовсе встреча стала напоминать дипломатический прием на высшем уровне. Эта пара оказалась вообще птицами высоко полета, Арарат перелетят. Один входил в правительство Армении, Никол Петросян, другой был русский, генерал-лейтенант МВД Березкин, Юрий Владиславович. Чтобы подчеркнуть свою значимость он пришел в форме и сразу «перетянул одеяло на себя», обозначив цель встречи и взяв «штурвал самолета» в свои руки. Другим оставалось лишь поддакивать и произносить тосты.

Но прежде всего Березкин мимоходом обронил:

– У губернатора задержались. Ефимчук в курсе и полностью поддерживает наши начинания.

Потом в разговоре, якобы невзначай, он то и дело стал упоминать и перечислять обширный круг знакомств в российском правительстве, в администрации президента, в министерстве обороны и других ведомствах, включая госбезопасность. Ясенев неоднократно встречался с такими людьми и подобными приемами, когда надо было надавить на собеседника.

Но в большинстве случаев, да практически всегда, всё это было одним лишь пшиком, дымовой завесой. Однако на слабонервных действовало. Позже он навел справки об этом генерал-лейтенанте и других. И его подозрения подтвердились. Они все явно завысили свои ранги и статусы. Хотя связи и возможности имелись.

Березкин, обращаясь в Ясеневу как бы от лица всех армянских представителей, пояснил, что в Армении в данный момент трудности с алмазным сырьем. Смоленский завод «Кристалл», построенный еще в советские времена, простаивает. Ясеневу это было хорошо известно, и он понял, куда гнет генерал-лейтенант.

– Этот вопрос надо решать у производителей алмазов в «АЛРОССА» или «Гохране». Я на эти процессы не влияю.

– Мы знаем. Цель нашей встречи другая. Акционерное общество «Согласие» участвует в разработке алмазов в Архангельске. С его руководителями Эдмондом и Гамлетом Тигранянами, которые сидят перед вами, есть соглашение о поставках алмазов в Армению. Это не проблема. Но нам из конфиденциальных источников сообщили, что вы этому препятствуете. И тем более принимаете меры по вытеснению «Согласия» из корпорации «Севералмаз».

Ясенев отдал должное его информированности. Ответил:

– Я в данной ситуации обладаю слишком малыми полномочиями, тем более, принят закон «О драгоценных металлах и камнях», регламентирующий эту деятельность на территории России. А я, как вам всем должно быть известно, стою на страже закона.

– Это нам хорошо известно. И все же. Повторю еще раз. Вы, полковник, по нашим сведениям, организовали и продвигаете развал общества «Севералмаз».

– Я еще даже не начинал это делать, Юрий Владиславович. А что, уже пора?

– Не начали, так начнете. А мы предлагаем вам принять нашу сторону. Не даром. И получить за это вознаграждение.

– О какой сумме идет речь?

Березкин черканул на салфетке несколько внушительных цифр, поставив знак «$». Видимо, у него кончалось терпение, а как военный человек он и привык переходить к атаке.

– А если я откажусь?

– В таком случае вы практически на сто процентов лишитесь должности и у вас наверняка будут большие личные неприятности. Подумайте, Александр Петрович.

– Я подумаю, – кивнул Ясенев. – Обещаю.

– Когда вы дадите ответ? И где?

– В столице нашей родины.

Они обменялись визитными карточками и продолжили ужин. Но разговор периодически скатывался к одной и той же теме. А во время беседы уже сам Ясенев получил много ценной информации из уст то и дело проговаривающихся армян и высокочтимого мента. Но расстались почти приятелями.

Так чего же все-таки они хотели? Уже поздним вечером в своем гостиничном номере он вместе с Демидовым и Ряжским анализировали эту встречу, благо, что она была полностью записана на его диктофон в кармане. Технические устройства в госбезопасности отвечали мировым стандартам и даже превосходили их. Да Ясенев и сам обладал фотографической памятью, мог даже через сутки передать всю беседу слово в слово. Этому его учили еще на Высших курсах КГБ в советское время. А там была хорошая школа разведки и контрразведки.

– Это даже хорошо, что они сами вышли на меня и попытались завербовать, – говорил Ясенев. – А я особо и не противился. Не надо теперь бегать и искать в потемках. Всё зверье собралось на одной лесной полянке как на ладони.

– Редкая удача для охотника: стреляй – не хочу! – усмехнулся Ряжский.

– Мы, Володя, еще лицензию на отстрел не получили, – отозвался Демидов.

– И не получим, – пояснил полковник. – Даже ордеров на арест не дадут. Не говоря уж просто о задержании на трое суток за мелкое хулиганство. А это не уличная шпана, а матерые бобры, которых надо сажать по полной. Навечно. И чтобы даже после смерти еще сидели. Лет сто. Перед тем как передать их скелеты в ад. Но законодательство теперь такое. Ворам – всё, остальным – уголовный кодекс.

– А ведь в этой лесной чаще, Александр Петрович, прячутся и другие двуногие хищники, – заметил капитан. – Мной получены сведения от источников о целой звероферме, пасущейся на «Архангельской алмазоносной провинции». Козочко, Жогин, Банкетов, Зверейко…

– Я в курсе, не надо перечислять, – остановил его Ясенев. – Ими займемся потом. Вернее, параллельно. Думаю, подполковники Лоскутов и Пискарев нам помогут.

– Да, на них можно рассчитывать, – согласился Демидов. – В отличие от Смирнова и Тарланова.

– Эх, если бы еще и на Лубянке, в Центре, все были на нашей стороне, – вздохнул Ряжский.

– В Центре! – усмехнулся Ясенев. – Что ты, Володя! Как бы в Кремле не дали команду «фас» на нас самих. На щелчок заведут дело, ты и не заметишь. Очнешься только за решеткой. Там ведь такие же Зверейки и Жогины сидят. Я имею в виду не в тюрьме, а в Кремле. И в ус не дуют. Вернее, дуть-то дуют, но на воду, потому что на молоке не обожглись.

– Еще на пальцы дуют и плюют, когда доллары пересчитывают, – добавил Демидов.

– Нечисть болотная! – высказался импульсивный Ряжский. – Кто на них самих дунет, чтобы как дым рассеялись?

– А это уже наша задача, чекистов, – подытожил начальник.

Все они были патриоты и единомышленники, поэтому и говорили, не скрывая своих наболевших чувств.

Еще с конца 80-х годов молодой жилистый и костлявый хирург, с небольшим горбом, работавший в одной из клиник Архангельска, Юрий Жогин стал набирать криминальные обороты и соответствовать своему прозвищу «Мориарти». Требовал, чтобы коллеги и подельники обязательно добавляли: «профессор». Частично это отвечало званию, поскольку он все-таки являлся кандидатом медицинских наук. Даже начинал когда-то писать докторскую. А за горб на спине у него была еще и вторая кличка – «Квазимодо». Он с удовольствием откликался на обе.

Хирургом Жогин был неплохим, с пилой и скальпелем управлялся справно, словно родился с этими инструментами в лапках. Любил резать по живому, это доставляло ему особенное наслаждение. А если еще и наркоз кончался – тут уж он просто зубы сжимал, чтобы радостно не улыбаться. Чужая боль всегда была для него минутой счастья.

Но вот ведь какая незадача. Когда вполне можно было обойтись без операции, Жогин все равно настаивал на хирургическом вмешательстве. И резал, резал, резал. Коллеги замечали за ним эту «странность», но уже опасались его жуткого неподвижного взгляда и постоянно двигающихся тонких пальцев, как у тарантула. По совместительству он еще работал и патологоанатомом в своей клинике. Днем хирург, ночью Франкенштейн в морге. Можно не продолжать.

С начала перестройки Жогин стремился подмять под себя всю платную медицину города. И это ему частично удалось. Он стал генеральным директором и главным акционером своей клиники, переведя её на частные рельсы. Потом негласно руководил другими больничными заведениями в городе. Включая морги и крематории.

Но случился прокол. За хищения и торговлю ценным медицинским оборудованием и аппаратурой, полученной из Германии, он попал под следствие и угодил на три года в тюрьму. Отбывал наказание здесь же, на Крайнем Севере. Куда же дальше-то послать, не на Полюс ведь? Но Советский Союз рухнул, и он вышел на свободу «с чистой совестью». Однако полгода, проведенные в колонии, пошли впрок.

Во-первых, Жогин обзавелся нужными связями в криминальном мире, а во-вторых, изменилась его психофизиология. И так-то патологически жестокий с детства, он приобрел просто монструозные маниакальные черты характера. Люто ненавидел всех, друзей даже больше чем врагов. А впрочем, было одно существо, которое он любил. Об этом мало кто знал, а сам Жогин не распространялся.

Её звали Ида. Кто такая, где он с ней познакомился? Неизвестно. Привез откуда-то с Урала. Купил ей небольшой домик на острове Соломбала. Обеспечил всем необходимым. Она любила выращивать цветы, Жогин пристроил к домику оранжерею. Ида была его ровесницей и не такой уж красавицей. Обычная женщина, худенькая, светловолосая и светлоглазая, тихая и скромная. Что их связывало? Загадка.

Но если бы можно было заглянуть в окно, вечером или глубокой ночью, то увидели бы эту женщину, сидящую за столом со свечой, гадающую на картах Таро, что-то шепчущую, всматривающуюся в неведомый мир. Возможно, она принадлежала к тому таинственному народу на севере России, который согласно преданиям ушёл под землю столетия назад – но не бесследно.

Имя ему – чудь. Легенды наделяют этот народ особыми мистическими знаниями и способностями. Да ведь и с самой Соломбалой связаны мифы о чуди. Вот Ида и появилась здесь чудесно и таинственно. Может быть, не столько даже по желанию Жогина, сколько по своему собственному. Как знак судьбы. Но факт остается фактом. Это было единственное существо, которое «профессор Мориарти» не только уважал и любил, но даже слегка побаивался.

Сам Жогин не так уж часто приезжал в домик на Соломбале. Он нанял Иде домработницу и садовника, но она от них отказалась. Привыкла всё делать сама. Что ж. Что хорошо ей, то хорошо и ему. Он слушался ее беспрекословно. Но и в свои дела не посвящал. А этого и не требовалось. Вещунья сама многое понимала, она получала эти знания из мистических «высших сфер» своего древнего племени. И его дела её по большому счету не интересовали. Ида жила своей жизнью. Словно бы под землей, как и все её предки.

А ему надо было утверждаться в Архангельске. Он и занимался этим с утра до вечера, с заката и до рассвета, переступая через кровь, тела, черепа. Для того чтобы подняться по ступеням криминальной лестницы наверх, надо ничем не брезговать, не считаться с жертвами, не иметь жалости к конкурентам. И уж тем более не оставлять их в живых.

Жогин и не давал им никаких шансов. Мертвый соперник уже не опасен, это просто тело в морге для препарирования. Сам же иногда и доставлял себе такое удовольствия, чтобы не растерять навыки хирурга и патологоанатома. Приятно было посмотреть на мертвеца, который столь глупо досаждал ему при жизни. Теперь вот лежит на прозекторском столе и только скалится. У Жогина был свой морг для подобных утех. Такие «бревна» он любил больше всего из бывших людей, исключая Иду. Но его «белоглазая чудь» – это за гранью.

Он и сам убивал, не только поручал это своим «быкам». Особенно предпочитал скальпель. Один короткий взмах – и кровь фонтаном из шейной артерии. Или бейсбольной битой по темени. С одного удара череп в крошки. Ну а на худой конец сойдет и автомат Калашникова. Это для особых любимчиков, чтобы разорвать тело в клочки. Потом – в собственный морг. Затем – в свой же частный крематорий.

К 1993 году Юрий Жогин, «Хирург», «профессор Мориарти» уже сорвал джек-пот в Архангельске и стал практически некоронованным королем преступного мира в этой «Северной Фиваиде». Но обрести официальное признание среди чиновничьей элиты города пока не мог. А хотелось. Никакие пиар-кампании тут помочь не могли. Он даже пытался баллотироваться на должность мэра, но всё впустую. Поэтому пришлось поступить проще: усадить в это кресло своего протеже Правдина.

Жогин вообще вызывал у собеседника неприятные чувства. Сам вид его пугал человека, особенно простого обывателя, даже не знающего, что представляет собой «профессор Мориарти». Возникало только одно желание: поскорее закончить с ним разговор и уйти. А потом вымыть руки.

Жогин знал об этом, поэтому намеренно пользовался своей необычной зловещей внешностью. Даже придумал себе особую черту – постоянно шевелить пальцами. Это вызывало у человека инстинктивное отвращение, а он только внутренне посмеивался. Наверное, подглядел эту особенность в фильме о Шерлоке Холмсе. Да и кличку «Мориарти» создал себе сам.

Когда на его горизонте возник школьный приятель Родион Козочко и предложил поучаствовать в «Афере века», он долго не раздумывал.

– Конечно, – сказал он. – Рассчитывай не меня, Родя. Я всегда знал, что из тебя выйдет толк, козлиная твоя морда. А как будем делить залежи алмазов?

– Как, как! По-братски.

– Идет.

Жогин при этом подумал: «Вот в эти залежи потом тебя и опустим. Козел драный». А Козочко тоже не опоздал со своей мыслью: «И не таких хирургов мертвячили, дай срок. Проф-фес-сор».

В Архангельск и Якутск Ясенев летал часто, почти каждый месяц, и жил практически на три города, включая Москву. Он невольно сравнивал эти три места. А если бы у него спросили: где лучше, краше, свободнее и легче дышится, то он бы затруднился с ответом. И в конце концов не стал бы отвечать вовсе, поскольку любил все эти города, включая, конечно, свой родной Брянск и первое длительное место службы – Воронеж.

Сейчас, в последний день своей командировки в Архангельск, Ясенев стоял на берегу Северной Двины, ближе к устью. Место было безлюдное. Вдалеке виднелся Михайло-Архангельский монастырь. Река безмятежно катила свои темные воды. В воздухе начинал разноситься гул церковных колоколов.

Здесь он постоянно встречался с источником из «Белого дома» Архангельска. Агент «Кохинор» запаздывал. Бывает. Но он действительно приносил настолько ценную и важную информацию, что заслуженно имел столь бриллиантовый псевдоним. Главный алмаз в короне английской королевы. Украденный у индусов.

Ясенев задумался. Четыреста лет назад, в конце Ливонской войны, Россия потеряла все выходы к Балтийскому морю, Нарву, Ям, Копорье. И тогда царский взор Иоанна Васильевича Грозного обратился к берегам Белого моря. На его побережье уже имелся крупный торговый центр – Холмогоры, но его месторасположение не устраивало царя. И через два года появился указ о строительстве в устье Северной Двины нового города с корабельной пристанью.

Царской грамотой был учрежден Архангельский посад, завершено строительство деревянных гостиных дворов, и в новый порт была официально переведена вся морская торговля с иностранцами. Ясенев усмехнулся: вот уж где можно было разгуляться зарубежным шпионам и отечественным контрразведчикам. Двинская область по доходам стала самой знаменитой в Московском государстве. Наступил её золотой век.

В XVII веке Архангельск вступил в эпоху своего расцвета. Из Европы на Русь везли английское сукно, брабантские шелка и бархаты, сахар, пряности, туалетное мыло, хлопчатую и писчую бумагу. А еще нитки, иголки, кружева, жемчуг, дорогую посуду, оружие, вино, которого тогда на Руси не производили.

Но самой выгодной статьей торговли были монетные операции. Из привозных талеров русская казна, не имевшая своего золота и серебра, чеканила царские деньги и пускала их в обращение. Такие перебитые европейские монеты на Руси называли ефимками. До алмазов дело еще не дошло. Их время наступило только сейчас.

Вывозили из Архангельска все, что давала русская земля. Хлеб, сало, лен, пенька, холсты, воск, кожи, знаменитые русские меха. И, конечно, корабельный лес. Победитель «Непобедимой армады» английский адмирал Френсис Дрейк даже благодарил русского царя за отличную оснастку своих кораблей, позволившую отстоять независимость Англии. Вот это зря. Не надо было давать «Англичанке» лес, она всегда России «гадит».

Ясенев подумал: а если бы он жил в то время? Занимался бы тем же, что и сейчас. На страже государственной казны и безопасности. Натура такая, ничего другого делать бы не хотел. И не мог. Потому что родился контрразведчиком. Не слишком-то благодатная профессия, если вдуматься. Часто не только ценят, но и в опалу ссылают. А то и к стенке ставят, как в 30-е годы. Ни за что ни про что. Но ведь не за славу работаем. За государеву честь.

– Он не придет, – услышал вдруг Ясенев за своей спиной.

Это был Тарланов. Грузный пожилой человек с объемистой желтой папкой подмышкой.

– Здравствуйте, Александр Петрович.

– Добрый вечер, Игорь Алексеевич.

– Он не придет, – криво усмехнувшись, повторил Тарланов.

Не надо было объяснять, о ком идет речь. Источник работает только с одним чекистом, если с двумя – это уже плохой источник. Но на «Кохинора» это было не похоже. Зачем ему нужно связываться еще и с Тарлановым? Занимая высокий пост в администрации губернатора, курируя архангельские алмазные месторождения, «Кохинор» отчетливо представлял, чем рискует, и никогда бы не вступил в доверительные отношения с местным чекистом. Хотя бы даже потому, что был ответственным человеком и давал подписку о неразглашении лично Ясеневу. Тогда что?

– Вы удивлены? – спросил Тарланов. – Я тоже.

Московский полковник пожал плечами. Возможно, это была какая-то провокация.

– Не совсем понимаю, о чем вы.

– Бросьте. Мы делаем одно дело. Я не знаю, под каким оперативным псевдонимом он проходил у вас, но мы, бесспорно, имеем в виду одно, и тоже лицо.

– Допустим.

– Мы также встречались здесь, на берегу Двины. Много раз.

– Продолжайте.

– Он сказал мне, что в случае чего я могу рассчитывать именно на вас, Александр Петрович.

– В случае «чего»?

– Ну-у… Сами понимаете. Это ведь как работа разведчика в тылу врага. Любой неверный шаг и… – Тарланов кивнул в сторону темных вод Двины. Добавил: – Я справлялся в администрации губернатора, он не появлялся на работе уже второй день. Думаю, что уже и не появится. Возможно, где-нибудь теперь на дне реки. Найдут не скоро. Да и искать не будут. Скажут: сбежал за границу, прихватив алмазы. Придумают какую-нибудь чушь. А потом еще и другие свои грехи на него повесят.

Ясенев все еще сомневался в искренности слов полковника. Колебался. Слишком все неожиданно и как-то топорно. Но и не верить было нельзя. А в честности «Кохинора» он не сомневался. Много лет вместе. Еще с Якутии, с советских времен. Он прокручивал в голове разные варианты. Но если Тарланов прав и «Кохинор» мертв, то это нокаут. Ну, ладно, нокдаун. Можно встать и продолжить бокс.

– В этой папке, – продолжил местный полковник, – та информация, которая должна вас заинтересовать. Мы собирали её вместе.

– Почему вы не обратились ко мне раньше, Игорь Алексеевич? Я в Архангельске уже две недели. Да и прежде мы не раз виделись на различных совещаниях и мероприятиях. У нас с вами всегда были нормальные, деловые отношения.

– То-то и оно, что обычные. И я не решался перевести их в другую плоскость, – признался Тарланов. – Присматривался. Но сейчас у меня просто нет иного выбора. Знаете, Александр Петрович, московским чекистам теперь так же мало доверия, как и к местным. Увы, время такое. Как писал перед отречением в своем дневнике Николай II: кругом трусость, измена и обман.

– Ладно вам, Игорь Алексеевич, вы же не царь-император. Так что дальше? Покажете мне содержание вашей папки?

– Потом, – подумав, ответил Тарланов. – В следующий ваш приезд.

– Ну, как хотите.

– Мне еще надо добрать кое-какие документы и материалы. Поставить точку в этом моем «романе с бриллиантами». А сегодняшнюю беседу будем считать прелюдией. Мне важно было знать, что я теперь могу на кого-то рассчитывать. Ведь могу же?

Ясенев оценил его состояние: взвинченное, нервное, сумбурное.

– Можете, – сказал он, взглянув на часы. – Тогда мне пора. Извините, рейс.

– Когда вас ждать снова в наших северных широтах?

– Через месяц. Вы, конечно, будете извещены о моей очередной командировке в Архангельск. Давайте договоримся: в местном УФСК между нами не должно быть никаких разговоров на эту тему. А встретимся здесь, на берегу Двины, на второй день после моего приезда, в это же время. Согласны?

– Так точно, – ответил Тарланов.

Уже в Москве в своем служебном кабинете Ясенев тщательно анализировал ситуацию в «Архангельской алмазоносной провинции» и свою недавнюю командировку. Изучал дешифрованные сообщения от источников. Своей агентурной сети он уделял особое, повышенное внимание, считал ее незаменимым элементом работы контрразведчика. Его «Alter ego», если можно так сказать.

В психологии это реальная или придуманная другая личность человека. А в контрразведке – конкретное имя или псевдоним твоего источника. Это, говоря проще, важный отдельный аспект твоей службы и даже собственной личности. Главное, чтобы он не стал вдруг твоим реальным «Alter ego» и метафорически не заменил тебя самого в твоем сознании и подсознании. А это иногда случается. «Медовые ловушки» на то и придуманы.

Ясенев любил предмет «Психология объекта», который изучал на Высших курсах КГБ со своим другом и земляком Сергеем Грачевым. Оба были лучшими студентами на этом семинаре. Сейчас полковник Грачев возглавлял особый отдел – политическую контрразведку. А Ясенев до сих пор с удовольствием и пользой почитывал специальную литературу по психологии и психофизиологии.

Но и о своем физическом состоянии не забывал, поддерживал спортивную форму. Поэтому утром на своей служебной квартире обязательно делал зарядку, бегал трусцой в парк, каждую неделю посещал бассейн и ведомственный спортзал, где занимался боксом и самбо, а по субботам с охотой ездил в чекистский тир – пострелять. Он был бы не прочь и дрова порубить, как Челлентано, поскольку скучал по Лизе, а их разрыв считал все-таки временным явлением.

О Тарланове он старался не думать, поскольку все больше и больше начинал сомневаться в искренности его слов. Вернее и скорее всего, он сам себя уверил в идее фикс. Так бывает. Став по какой-то причине в своем коллективе изгоем, Тарланов стал подозревать всех и вся. Крыша у чекистов тоже иногда плывет, как лед по Северной Двине. Скорее всего, ветеран просто заигрался в шпиономанию.

Один из первых признаков развивающейся шизофрении – это держаться обеими руками за какой-либо предмет. Карандаш, брелок, очки. В данном случае это была желтая папка. Ходить всюду вместе с ней, бояться потерять, придавать ей огромное мировое значение. Это ли не факт какого-то нездоровья в голове?

Но, с другой стороны, «Кохинор» на работе в администрации губернатора действительно больше не появлялся. Ясенев справлялся об этом и через официальные источники, и при помощи своей агентурной сети. Никто его больше не видел и не слышал. Исчез, как воду канул. Невольно вздрогнешь, вспомнив слова Тарланова, что он покоится на дне Северной Двины. Однако тут могло быть что угодно. Вплоть до бегства за границу или похищения.

От всех этих мыслей спасала работа. Первое, большая часть источников отмечала отсутствие какого-либо контроля со стороны властных структур Архангельска на месторождениях и практических действий по их разработке. Это совпадало с его собственными выводами после последнего посещения алмазоносной провинции. Но главное, и это касалось всей отрасли, всего сектора экономики – это отсутствие нормативной базы в области обращения драгоценных камней.

Во-вторых, явная заинтересованность в месторождениях транснациональной корпорации «Де Бирс». Она стремится к монопольному контролю над ними. Это следовало из анализа многих источников. Не только в Архангельске, но и здесь, в Москве, даже в Кремле. И, скорее всего, этот контроль нужен «Де Бирс» для того, чтобы действительно осуществить консервацию месторождений на долгий срок. Это и понятно. «Де Бирс», как регулятор мирового рынка алмазов, не заинтересован в поступлении на него дополнительного объема драгоценных камней.

Вот два главных акцента, которые выделил Ясенев в своем отчете руководству. Еще он обратил внимание на дельцов, крутившихся вокруг месторождений, где было много лиц кавказской национальности. Уже не граждан России, а Грузии, Армении, Азербайджана. Шота Арахамия, братья Тигранян, Ашот Петросян, Маргания и другие. Но и своих хватало. Тот же Березкин. Жогин. Банкетов. Козочко. Ефимчук. Правдин. Ниточки от них тянулись в Москву, в министерства, в администрацию президента, в Счетную палату и так далее.

Получался большой такой Колобок, катающийся по трассе Архангельск – Москва, «туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно». В этот питательный и румяный Клубок-Колобок входили архангельские высокие чиновники, их покровители в столице, фирмы и фирмочки, иностранные и доморощенные дельцы, связанные с криминалом, а то и отвязанные уголовники. Список, по желанию, можно было бы представить. Ясенев составил его, но к отчету пока решил не прикладывать, держал в запасе. В нем были перечислены не только всем известные публичные фигуры, но и рангом поменьше.

Через несколько дней, аккумулировав все сведения, Ясенев представил генералу Кораблеву, руководителю Главка, отчет о командировке в Архангельск. Выглядел он примерно так. «Де Бирс» стремится заполучить контрольный пакет акций «Севералмаза». Но исключительно для консервации проекта разработки двух месторождений, прежде всего Ломоносовского.

Братья Тигранян и другие «застольники», имея поддержку во властных структурах, в Кремле и правительстве, в сговоре с представителями транснациональной компании (вот откуда в Архангельске взялся Раймонд Кларк) создали акционерное общество «Согласие». С целью скупки контрольного пакета «Севералмаза».

А чтобы иметь административный ресурс, в число акционеров «Согласия» были включены «Управление делами президента России» в лице его руководителя Павла Бородина и местное агропромышленное объединение Назарьево, представленное губернатором области Ефимчуком. По 10 % каждому. Остальные акции разошлись по подставным фирмам и коррумпированным чиновникам.

– Сам черт сломит ногу в этой хитрой схеме, – выразился генерал, читая отчет Ясенева.

– Обратите внимание, Сергей Николаевич, – что в самом «Севералмазе» уже нет контрольного пакета акций. Он у «Согласия». А для прикрытия они отдали 26 % Комитету по управлению госимуществом Архангельской области, то есть Ефимчуку. Ну и разбросали по мелочи доли процентов разным фирмам, холдингам и физическим лицам. Таким образом, речь идет о вероятном нанесении в скором будущем ущерба экономическим интересам государства.

– Торопиться не будем, чтобы не попасть впросак. Видишь, какие там фигуры задействованы? Пока собирай и копи все материалы и документы по этому делу. Чувствую, нам еще много времени придется разгребать эти авгиевы конюшни.

– Как бы этот эшелон с алмазами не укатил далеко вперед, – выразил осторожное сомнение Ясенев.

– Ничего, догоним. А надо будет, вспомним белорусских партизан во время войны. Товарищей Ковпака и Машерова.

– Тогда уж и Судоплатова, – добавил Ясенев. – Очень эффективные методы применял.

На столе у Ясенева лежали свежие статьи различных экспертов и журналистов СМИ по «алмазной тематике» за последние две недели. Одна из них была только что напечатана в «Коммерсанте». Автор – Ж. Монц-Болейн. Ясенев знал в этой сфере практически всех. Тут что-то новенькое. Странная фамилия. Иностранец? Вообще, мужик или баба? Что это еще за Монстр-Облей такой, такая или такое?

Он просмотрел эту статью по диагонали, чтобы не терять времени. Написано живо, интересно, с фактами и выкладками. Ситуацию на архангельских месторождениях и вообще в этом секторе промышленности автор знает. Это хорошо. Сведущие профессиональные люди нужны в любом случае и качестве. Без гендерных признаков.

Ясенев отметил красным карандашом несколько абзацев в статье, перечитав их заново.

«…В эту алмазоносную провинцию еще три года назад ринулись все, кого манила заоблачная прибыль. А на нищую жизнь жителей самого Архангельска и провинции – не алмазоносной, а обыденной, – всем было плевать. Все они были вынуждены вступить в жестокую, а то и кровавую битву между собой. Приз велик – минерально-сырьевая база алмазов на архангельских месторождениях. И не с этим ли связана загадочная череда смертей в прошлом, настоящем и, мало кто сомневается, в будущем?».

«…Ситуация вокруг месторождений в Архангельске весьма странная. Есть многочисленные владельцы разных компаний, есть юридические интересы края, но нет первой фигуры на этом поприще. Акционерной компании «АЛРОССА». К чему бы это? Она добровольно сложила оружие? Или её вынудили к этому? А если так, то кто? Физическое или юридическое лицо? Уж не “Де Бирс” ли? Опять много вопросов, а ответов нет…».

«…Внимательный читатель попросит уточнений по Архангельску. Но данные по балансовым запасам месторождения и добычи засекречены до сих пор. Судя по всему, ситуацию там плотно и жестко берут под контроль органы госбезопасности. Мой вывод: “Архангельская алмазоносная провинция” может стать конкурентом на внутреннем рынке “АЛРОСЕ”. А станет ли?».

Откуда этот тип знает, что контроль со стороны контрразведки над «Архангельской алмазоносной провинции» перешел в новую стадию, чтобы закон и порядок не стали для дельцов пустым звуком, а жирные коты перестали облизываться от вкусной сметаны? Он вновь обратился к статье:

«…Сейчас “АЛРОСА” стремится занять особое место в мировом алмазно-бриллиантовом бизнесе. Претензии оправданы. Однако, может быть, “Архангельская алмазоносная провинция” чуточку исправит это положение, если решит приоткрыть забрало, показать лицо и вступить в борьбу на этом рыцарском турнире? Вопрос пока висит в воздухе, пропитанном густым туманом…».

Ясенев усмехнулся. Хорош «рыцарский турнир», где нет никаких правил! И все-таки решил, что писала женщина. По некоторым косвенным лексическим признакам, вроде «забрало», «рыцари», «кровавая битва» и прочей экспрессивной чепухи. Наверное, какая-нибудь старая дева. Полковник почему-то представил её дамой преклонных лет, в шляпке, с зонтом и седыми буклями. Как старуха Шапокляк из мультфильма.

Но он отметил также мужской азарт, краткость и некое шутовство для широкой читательской массы. Хотя и посетовал на некоторые ошибки или недомолвки. Но в алмазном бизнесе, не смотря на блеск продукции, много тайн и мрака. По крайней мере, как она сама написала, «пропитано густым туманом». Особенно то, что связано с «Де Бирс». И всего не расскажешь.

Ему вообще вдруг захотелось, чтобы она оказалась не старухой в деменции, а прелестной девушкой. Хотя это невозможно. Девушки не интересуются скучным производством и экономикой, они, как известно, любят бриллианты. А бриллиант, если верить девизу «Де Бирс», это – «вечный дар любви».

А вообще-то не плохо бы и познакомиться. Для дела, исключительно. Статьи в большой прессе почти всегда носят заказной характер. И это неудивительно. В бизнесе непростые отношения между конкурентами. В роли «третейского судьи» часто выступает журналист. Со всеми вытекающими выводами. Вот почему особенно важно перетянуть газетчиков на свою сторону.

Поэтому Ясенев уже загодя «положил глаз» на эту Монсиху. Так в народе прозвали историческую Анну Монц, любовницу Петра Первого, которую тот за измену казнил. А король Генрих VII за то же самое обезглавил свою неверную супругу Анну Болейн. Незавидная судьба, похоже, ждала и эту журналистку с открытым забралом на средневековом турнире.

Полковник преследовал свою цель. Планируя различные мероприятия по защите интересов России на алмазоносных месторождениях, ему было необходимо сформировать правильное общественное мнение с использованием СМИ. Пресса влияет и на думу, та – на правительство, а в итоге выходят нормальные законы. Появляется нормативная база, на которую можно опираться в своей работе.

Некоторые журналисты уже давно сотрудничали с ним в этом направлении. Кто-то из патриотических соображений, кто-то втемную. Почему бы и не Ж. Монц-Болейн? Хоть взглянуть на этот сохранившийся со времен Средневековья артефакт.

Однако заказные статьи стоили недешево. От пяти тысяч долларов и выше. Ясенев такими деньгами не располагал. Да и в службе госбезопасности подобного фонда для представительских расходов не было. Но контрразведка умела обходиться и без них.

– Ищи внутренние ресурсы, – иронично посоветовал ему генерал-полковник Кораблев, когда он впервые обратился к нему с такой проблемой.

Ясенев вновь стал вспоминать, чему его учили на Высших курсах КГБ, на занятиях по психологии, психофизиологии и прочим наукам, способствующим изучению и взаимодействию с объектом. Не только вербовке, но использованию источника втемную.

Имелись свои психологические приемы и методы воздействия на ум, душу, совесть, сердце и печень. Не всегда, конечно, получалось, но чаще срабатывало. А тут какая-то старуха Шапокляк с буклями и уже наверняка в дементном возрасте. Тьфу! Плюнуть и растереть.

На следующий день он случайно встретился в Доме журналистов с главным редактором «Независимой газеты» Трегубовым, своим старым приятелем и ровесником. У них там был творческий вечер и какая-то презентация. По давней традиции, выпив за стойкой бара по бокалу вина, сели за шахматный столик. Когда партия перешла в эндшпиль, Ясенев невзначай спросил:

– Слушай, Виталий Егорыч, тебе, часом, не знаком такой Монц-Болейн из вашей среды?

– А что? – обдумывая ход, отозвался главред. – Хочешь его вербануть?

– Мне тебя хватает, – пошутил Ясенев. – Ну, не лично, а твою газету, которая одна стоит десятка источников.

– Ста, – возразил Трегубов. – Но только для тех, кто умеет читать между строк.

– Так знаешь конкретно такого журналиста или нет?

– Ты мне специально мешаешь думать? Боишься проиграть?

– А ты у меня все равно никогда не выиграешь.

– Ладно. Предлагаю ничью.

– Согласен. Эндшпиль все равно ничейный.

А на доске у них оставалось только по королю и по одной пешки. Но это ничего не значит. Главное, где они расположены. И с одной пешкой можно победить.

– А конкретно такого журналиста я не знаю, – усмехнулся главред. – Призрак.

– Так я тебе и поверил. Чтобы гуру журналистики и никого в ней не знал! Да даже того, кто еще сам не сделал первый шаг в этом направлении.

– Я знаю только то, что знаю. А знаю я ничего, то есть ничего не знаю.

Да, главреда на кривой козе не объедешь. Трегубов, перед тем как убрать фигурки в доску, вдруг произнес:

– Когда-нибудь о тебе, Александр Петрович, начнут писать книжки. Но не надейся, что этим займусь я. А вот посоветовать название одного из этих бестселлеров по роду твой деятельности могу. И очень удачное, на мой взгляд. Оно касается что якутских алмазов, что архангельских, которыми ты занимаешься. «Блеск и ярость». Ты спросишь, почему?

– Нет, не спрошу.

– А потому, – невозмутимо продолжал Третьяков, не обращая внимания на его реплику, – что алмазы всегда сами идут в бой, причем с блеском и яростью. Метафизически. Не в бой, в смысле, как поллитровки в стекло. А сами воюют, сражаются за свою чистоту и красоту, как девушки за девственную невинность. Ну, правда, не все девушки. Некоторые, напротив, только и ждут своего покупателя, чтобы продаться дороже. Вопрос цены. Но есть и другие. Вот они-то и есть настоящие алмазы и бриллианты.

– Ничего не понял из твоего спича. Но, кажется, ты прав.

На следующий день Ясенев узнал неприятную новость. В Архангельске в своем доме на острове Сомамбала из табельного оружия застрелился полковник Тарланов. Однако предсмертной записки обнаружено не было. Если это убийство, то очень хорошо спланированное. Странно. К чему бы ему стреляться? Три недели назад Ясенев с ним общался. Они договорились о новой встрече. Впечатление больного и угнетенного человека Тарланов не производил, хотя и был взвинчен.

Да, он находился под наблюдением Службы собственной безопасности ФСК. Догадывался? Может, этим и был вызван разговор с московским контрразведчиком на берегу Северной Двины? Чтобы заручиться поддержкой? Или напротив, запудрить голову именно Ясеневу? Или все же он владел какой-то важной секретной информацией? Вопросов много, ответов нет.

А что касается этой Службы, то она была создана не так давно, в процессе постоянных реорганизаций. Во главе её был поставлен человек либеральных взглядов. Стараясь угодить команде Ельцина, он и его «опричники» мели в собственной конторе под гребенку всех, на кого можно было бы повесить ярлык «патриота» или «оппозиционера». Работали топорно, только на заданный результат.

Не так ли и в этом случае с полковником Тарлановым? Или он действительно был оборотнем в погонах? Может, совесть заела, потому и пустил пулю в висок? Ясенев за последний год прилетал в Архангельск чуть ли не каждый месяц. Но Тарлановым и его должностными нарушениями не занимался. Если он его так напугал своим очередным визитом и явился последней каплей на весах жизни и смерти, то…

Жаль, если так. Однако во всем еще предстояло разобраться следствию. А пока Ясенев срочно вылетел в Якутск, где также было «непаханое поле алмазов». Кто сторожить будет?

Якутия – уникальный регион не только для России, но и для всего Северного полушария планеты. Почти половина её территории расположена за полярным кругом. Это своеобразный поставщик температурных рекордов. Достаточно сказать, что разница температур самого холодного месяца – января и самого теплого – июля составляет в республике 70–75 градусов. За право называться «полюсом холода» Северного полушария Земли сражаются два якутских населенных пункта – Верхоянск и Оймякон.

Край вечной мерзлоты… Что это? Он занимает не менее 25 % площади всей суши земного шара. Единственный материк, где вечная мерзлота отсутствует полностью, – это Австралия. Даже в Африке имеется её наличие в высокогорных районах. А в России она занимает территории от 60 до 65 процентов. Наиболее широко вечная мерзлота распространена в Восточной Сибири и Забайкалье. А самый глубокий её предел отмечается именно в верховьях реки Вилюй в Якутии. Рекордная глубина её залегания здесь – 1370 метров. Это было зафиксировано в феврале 1982 года.

Значительная часть современной вечной мерзлоты унаследована от последней ледниковой эпохи. Сейчас она медленно тает. Содержание льда в промерзлых породах варьируется от нескольких процентов до 90 %. В вечной мерзлоте могут образоваться залежи газовых гидратов, в частности – метана. Это кладовая газа, угля, золота, алмазов, да и многих других природных ископаемых. Достать только трудно.

Одно из первых описаний многолетней мерзлоты было сделано русскими землепроходцами XVII века, покорявшими просторы Сибири. Впервые на необычное состояние почвы обратил внимание казак Яков Святогоров, а более подробно изучили первопроходцы из экспедиций Семена Дежнёва и Ивана Реброва.

В специальных посланиях русскому царю они засвидетельствовали наличие особых таежных зон, где даже в самый разгар лета почва оттаивает максимум на два аршина. Ленские воеводы Головин и Глебов в 1640 году сообщали: «Земля-де, государь, и среди лета вся не растаивает». В 1828 году Федор Шергин начал проходку шахты в Якутске. За 9 лет была достигнута глубина более ста метров. Шахта Шергина шла все время в мёрзлых грунтах, не вскрыла ни одного водоносного горизонта. В 1840-х годах Александр Миддендорф, еще один великий русский первопроходец, измерил температуру до глубины 116 метра.

С этого времени вопрос о существовании «вечной мерзлоты» уже всерьез не поднимался. Но сам термин «вечная мерзлота» как специфическое геологическое явление был введён в научное употребление в 1927 году основателем школы советских мерзлотоведов М.И. Сумгиным. Он определял его как мерзлоту почвы, непрерывно существующую от 2 лет до нескольких тысячелетий. Слово «мерзлота» при этом чёткого определения не имело, что и привело к использованию понятия в различных значениях. Впоследствии термин неоднократно подвергался критике – были предложены альтернативные термины, однако они не получили широкого распространения.

«Вечная мерзлота» «вмерзлась» в научные понятия, как бы расстроившись на три вида. Это кратковременномёрзлые породы (часы, сутки), сезонномёрзлые породы (месяцы) и многолетнемёрзлые породы (годы, сотни и тысячи лет). Между этими категориями могут быть промежуточные формы и взаимные переходы. Например, сезонномерзлая порода может не протаять в течение лета и просуществовать несколько лет. Такие формы мерзлой породы называются «перелетками». Учёт многолетней мерзлоты необходим при проведении строительных, геологоразведочных и других работ на Севере.

Многолетняя мерзлота создаёт множество проблем, но от неё есть и польза. Известно, что в ней можно очень долго хранить продукты. При разработке северных алмазных месторождений мерзлота, с одной стороны, сильно мешает, так как промёрзшие породы обладают высокой прочностью, что затрудняет добычу. С другой стороны, именно благодаря мерзлоте, цементирующей породы, удалось вести разработку кимберлитовых трубок в Якутии в карьерах. Например, карьер трубки Удачная, с почти отвесными стенками.

Когда Ясенев впервые приехал в Якутию, а было это еще в середине 80-х годов, он увидел как бы наяву сказку из своего детства. Суровая, но не жестокая природа, дивные народные танцы, загадочное горловое пение, удивительно добрые и наивные люди, красивая, удобная и теплая одежда…

Потом ознакомился с технологическими процессами добычи и извлечения алмазов в условиях Крайнего Севера. Ну и, конечно, с впечатляющими и завораживающими, так называемыми трубками, карьерами, откуда на свет божий являются в награду человечеству (или для его испытания в греховных помыслах?) алмазы.

Особенно поразила трубка «Мир». Своим величием – 500–600 метров в диаметре и столько же в глубину. Она напоминала геометрическую фигуру, перевернутый конус. А по ней поднимались вверх как по серпантину, словно игрушечные машинки, огромные большегрузые «Белазы», «Вольво», «Като» и другая спецтехника. Неповторимое зрелище. Ты ощущаешь себя песчинкой в этом огромном мире, но и с гордостью, что принадлежишь к человеческому роду, способному покорить Землю.

Как выяснилось впоследствии, в зимнее время, когда мороз достигает пятидесяти пяти градусов, эти машины выезжают из относительно теплого гаража и работают, не выключая двигателя, до поломки. Переносить такую температуру без привычки тяжеловато. Трудно дышать. Зимняя одежда жителей, как правило, шубы или дубленки чуть ли не до земли. И меховая шапка. Дома в основном на сваях, без соприкосновения с почвой.

И еще одна заметная особенность. Человек, привыкший в Москве или любом другом крупном городе к тому, что все автомобили на переходе, когда загорается зеленый сигнал светофора, сразу срываются с места, здесь будет озадачен. Местные автолюбители в городе Мирном не торопятся к такому же действу.

Они ждут еще секунд 15–20 – и только потом неторопливо трогаются. Ясенев сначала не сразу понял, почему так происходит? Потом догадался. А просто им некуда спешить. Посудите сами. Весь город с радиусом в 400 метров можно проехать вдоль и поперек за считанные минуты. Так чего ж понапрасну дёргаться?

Компания «АЛРОСА» в 40 тысяч человек, правопреемник «Якуталмаза», занимала особое место не только в России, но и в мировом алмазно-бриллиантовом бизнесе. Её история начиналась в 1992 году. Именно тогда Указом Президента РФ было создано крупнейшее акционерное горнодобывающее предприятие закрытого типа «Алмазы России – Саха», ставшее одним из ведущих мировых производителей природных алмазов. Её деятельность регулировалась уставом, федеральным и республиканским законодательствами, а также арендными соглашениями с Российской Федерацией и Республикой Саха (Якутия).

Акционерами компании являлись Госкомимущество РФ, Фонд имущества Республики Саха (Якутия), администрация восьми улусов Западной Якутии, на территории которых компания работала, Фонд социальных гарантий военнослужащим при Правительстве РФ, работники предприятий и организаций алмазного комплекса. Для управления компанией была создана хорошо продуманная, весьма рациональная схема, предусматривающая надежное соблюдение баланса интересов всех акционеров.

Наиболее крупные – государственные органы исполнительной власти РФ и Республики Саха (Якутия), владеющие блокирующими пакетами акций, – могли отстаивать свои интересы по принципиальным вопросам. Кроме того, консолидированный пакет государственных акций (64 %) позволял контролировать федеральным и республиканским органам власти подбор кандидатур в руководящие структуры управления и формирование стратегии и тактики деятельности компании.

Важнейшим органом компании являлся Наблюдательный совет общей численностью 15 человек. Большинство из них были чиновники высокого государственного ранга и авторитетные специалисты из структур РФ и Республики Саха. В компетенцию Наблюдательного совета входило решение общих вопросов, в том числе касающихся работы правления, за исключением отнесенных уставом к исключительному ведению общего собрания акционеров.

«АЛРОСА» вела добычу алмазов в отдаленных районах Крайнего Севера. Её производственные издержки значительно превышали аналогичные показатели других предприятий, работающих в более благоприятных географических и климатических условиях. Благодаря уникальной квалификации инженерного корпуса, высокой профессиональной выучке и опыту персонала, а также энергичным действиям руководства «АЛРОСА» не только сохранила конкурентоспособность и объем экспортной доли на мировом рынке, но и активно участвовала в ряде международных инвестиционных проектов.

Запасы алмазов, выявленные и разведанные для горнодобывающих предприятий «АЛРОСА», значительны по объему и характеризуются высоким качеством. Компанией был разработан и четко реализовывался приоритетный план строительства, реконструкции и модернизации объектов добычи сырьевых ресурсов. В связи с неблагоприятным инвестиционным климатом в стране такой план реализовывался за счет собственных средств и по мере возможности полноценно и своевременно финансировался. Важнейшим результатом подобной стратегии была устойчивая производственная деятельность…

Это к концу 1993 года. Ясенев начинал курировать «Якуталмаз» еще при советской власти. Читая теперь этот отчет, который сам же и написал для официальных СМИ, он криво усмехался. Как говорил товарищ Саахов в «Кавказской пленнице»:

– На бумаге всё верно, так, всё правильно, но… Это не просто хулиган, а крупный научный исследователь, собиратель сказок, легенд, тостов…

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Поговорка для Раймонда Кларка.

В поставленные перед Ясеневым, как контрразведчиком задачи входило в первую очередь укрепление авторитета и влияния компании в деловом мире, в правительственных структурах, политических и общественных кругах в России и за рубежом. А также проведение целенаправленной политики по формированию внешней инфраструктуры, обеспечение безопасности интересов компании при сотрудничестве с крупными игроками международного алмазно-бриллиантового бизнеса. В частности, с корпорацией «Де Бирс».

Вторая часть его службы должна была быть посвящена обеспечению финансовой и экономической безопасности компании в её внутренних структурах. То есть выявление фактов коррупции, хищения финансовых и материальных средств, всевозможных злоупотреблений должностными полномочиями, вывода активов с помощью мошеннических схем и т. п. Всему тому, что мешает компании работать более эффективно и результативно в рамках закона.

То же самое аналогично соответствовало и его функциям на «Архангельской алмазоносной провинции». Только там было сейчас гораздо сложнее, поскольку месторождения находились в стадии «подросткового полового созревания», а «АЛРОСА» вступила в пору зрелого возраста. Одно дело – необузданный мальчик со своими буйными фантазиями, и совсем другое – контролирующий свои желания дядя. Хотя и тоже с тайными, порой порочными мыслями.

Определяя основные направления своей деятельности, Ясеневу приходилось первоначально ошибочно полагать, что наиболее сложные задачи для него будут лежать в области дальнейшей интеграции компании в мировую алмазную отрасль и выход «АЛРОСА» на международный рынок, путем формирования её зарубежных структур. А также установление и поддержание деловых отношений с иностранными общественными организациями мирового алмазно-бриллиантового бизнеса, контроль взаимовыгодного сотрудничества с основными потребителями алмазной продукции (диамантерами) и покупателями алмазов (корпорацией «Де Бирс»).

Однако чем глубже он погружался в финансовую и хозяйственную деятельность «АЛРОСА», тем больше и больше понимал, что это далеко не так. Не однозначно. Сложность задач лежала не только в этой плоскости, но и в других тоже. При организации внешней деятельности «АЛРОСА» с позиции безопасности всё было предельно ясно: есть «мы» и есть противоборствующая сторона, за которой стоят специальные службы соответствующих стран. Вот на этом поле и надо выстраивать свою контрразведывательную деятельность. Опыта ему здесь было не занимать.

Что касается коррупционеров, махинаторов, мошенников и расхитителей государственной собственности различных мастей и уровней, то тут оказались трудности едва ли не непреодолимой силы. Почему? «Бодался теленок с дубом», – написал когда-то такую брошюру Солженицын. Он подразумевал свою диссидентскую деятельность в СССР.

Ясенев тогда стоял как раз на страже государственных интересов Большой России и ловил шпионов. Диссидентами занимались другие. Идеологическими противниками, как Солженицын, третьи. Сам Андропов. Но теперь уже Ясенев чудным образом превратился в оппонента Кремлю, то есть новой компрадорской власти. И «бодался» теперь с ней. Всё перевернулось с ног на голову. Бывшие гонители диссидентов сидели в Кремле, защитники интересов государства стали оппозиционерами.

А в начале своей деятельности по линии госбезопасности в «АЛРОСА» Ясенев полностью погрузился в освоение поставленных задач. С одновременным выстраиванием деятельности компании на международном уровне. Это была интересная и увлекательная работа. Постоянные командировки за рубеж, встречи и совещания в странах, где был развит или только начинался алмазно-бриллиантовый бизнес. Основными государствами производителями алмазов были ЮАР, Ботсвана, Ангола, Намибия, Конго, Канада, Австралия.

Главные гранильные центры находились в Бельгии, Израиле, Индии, Китае, США, Таиланде. Наиболее активные потребители в производстве ювелирных изделий алмазно-бриллиантовой продукции – это Швейцария, Англия, Япония, Великобритания, опять же США. Мировой центр по реализации алмазов, конечно же, корпорация «Де Бирс». Так что поездить по странам и континентам ему пришлось много.

Постоянные переговорные процессы шли на разных уровнях, в том числе и с руководством некоторых стран. Спектр международного взаимодействия был широк. С крупными производителями алмазов, помимо «Де Бирс», компания «АЛРОСА» поддерживала активные контакты всегда. Это были, к примеру, добывающие компании «Рио-Тинто» и «Би Эйн-Биллитон».

«АЛРОСА» не только на постоянной основе принимала участие во всех значимых мероприятиях мирового алмазно-бриллиантового бизнеса, но также и сама выступала и проводила на территории России крупные международные выставки и ярмарки. Регулярно организовывались встречи руководства «АЛРОСА» с главами дипмиссий и представителями правительств Анголы, Намибии, Ботсваны, ЮАР, Канады и других стран. Обязательное участие в них принимал Ясенев.

В интересах продвижения бизнеса компании были установлены и поддерживались связи с соответствующими департаментами МИД РФ и российскими посольствами в зарубежных странах. Незабываемыми эти поездки для Ясенева были еще и потому, что они позволяли знакомиться с достопримечательностями этих государств, с различными национальными культурами, древней архитектурой, памятниками старины, укладом жизни разных народов.

А иногда в этих поездках к нему присоединялась его любимая Лиза, по линии «ЮНЕСКО». И, конечно же, не за счет «АЛРОСА», а МГИМО. Муж и жена шутливо соглашались в том, что главное – это как бы самим случайно «не вмерзнуть» в «вечную семейную мерзлоту». А так тоже бывает.

Каждая из фигур этого хорала, зоомагазина или просто цирка-шапито, принимавших участие в «Афере века», могла уже загодя вызвать интерес криминалистов. Они вовсе не были какой-нибудь уличной шпаной, шлымозами или гребнями засухаренными. Напротив, респектабельными и даже высокопоставленными господами-товарищами. К примеру, что представлял собой Зверейко? Пятый или шестой заместитель министра финансов Российской Федерации. А Енотов? Особа, приближенная к Ельцину. Тер ему спинку в бане, а вообще-то входил в Управление делами Президента.

Бычковский вообще был одним из руководителей «Гохрана». А эта организация распоряжалась всеми алмазами и бриллиантами в России. Нарциссов-Флокс и Собакин-Дубов были начальниками средней величины в Роскомдрагмете и Госфонде. Ну и как изюминка на торте – Банкетов. Этот сказочный деятель негласно верховодил в таможне. Но был не поймешь кто. Не пришей, куда не надо, рукав. То ли банкир, то ли бандит.

Еще в малолетстве он выбил себе на груди татуировку: «Горбачев». С одной стороны, как дань уважения к негласному пахану всех воров в СССР, а с другой – эта аббревиатура в криминальной среде расшифровывалась так: «Гарантирую обещанное ранее Брежневым, Андроповым, Черненко, если выживу». Кто понимал, одобрительно похлопывали его по плечу.

Но как же они все очутились под крылышком, вернее, копытцем Козочко? А так. Свинья грязи сыщет. Козочко умел гипнотически заговаривать, забалтывать людей, обещая им златые горы и заманчивые перспективы. Он обладал огромной силой убеждения, фантастическим враньем и волшебными навыками Кашпировского вкупе с Чумаком. Люди после его слов буквально падали в обморок от удовольствия, представляя себя кувейтскими султанами.

Словом, начало «Аферы века» было положено. Была создана компания «Голден Ада». К этому времени «Рука рынка» уже глубоко залезла в карман государства и приватизировала крупные и средние заводы, предприятия, недра, средства массовой информации, всё, до чего могла дотянуться. Ввела и узаконила частную собственность, вырастила в колбах и пробирках «своих» олигархов из числа в основном комсомольской и партийной номенклатуры, прибрала к себе и силовые структуры, создала целую армию охранников, вооруженные ЧОПы, чтобы спокойно спать, не опасаясь народных возмущений и голодных бунтов.

В Архангельске промышленная добыча алмазов еще не начиналась, но они уже стали растекаться по широким гульфикам, благодаря усилиям «Северной геологии», «Архангельскгеологии», «Севералмазу», «Согласии», «Солэксу» и другим полукриминальным фирмам и полулегальным структурам. Тут-то Козочко вовремя и подсуетился со своей российско-американской компанией «Голден Ада».

На своей малой родине он вошел в сговор с Барковым, Барановым, Свиридовым, Жогиным, а также с губернатором края Ефимчуком и мэром Архангельска Правдиным. А еще с братьями Тигранянами, Эдмондом и Гамлетом. Ну и с «Северным берегом» Маргания и Арахамия. С кем еще – предстояло разбираться. Возможно, с канадской компанией «Алмазный берег» Тимана Хэддона. А как обойтись без Ашота Варданяна, стукача «Де Бирс»?

Все это Ясенев выяснил у своих источников только к концу 1993 года после нескольких командировок в Архангельск и тщательного анализа ситуации на алмазоносной провинции. Тут-то он особенно пожалел о желтой папке полковника Тарланова и бесследном исчезновении своего незаменимого агента «Кохинор». Игорь Алексеевич оказывался прав. Ясенев с укором для себя признал это. И посетовал, что не убедил Тарланова сразу передать папку ему.

Но что он мог поделать в то время, когда летом на берегу Северной Двины Тарланов намекал ему о собранной им и «Кохинором» важной информации о творящемся на алмазных месторождениях беспределе? Нет, хуже, бесцеремонном грабеже государственного достояния России? Ясенев и сам знал об этом. Но они ведь и договорились о новой встрече в следующий его приезд в Архангельск. И что? Нет Тарланова, нет «Кохинора», нет желтой папки.

Теперь всю информацию приходилось собирать и восстанавливать по крупицам. А на это уходило время. И оно играло не на стороне Ясенева и его коллег. А за команду Жогина, Ефимчука, Правдина, Козочко и других местных воротил. Да еще в самой Москве оставалось столько же паханов, только гораздо выше рангом. До которых даже не дотянуться.

Ну что же. Как говорится, глаза боятся – руки делают. «Медоед» шел по следу, тщательно принюхиваясь к каждой звериной тропке. Началась оперативная разработка фигурантов. Изучая историю их восхождения и становления, Ясенев все больше и больше поражался. Такого он не видел даже в голливудском кино и не читал в классических бестселлерах типа похождений графа Калиостро или бравого солдата Швейка. Взять, к примеру, Банкетова.

Вообще-то это была не настоящая его фамилия. Подлинная, родительская, данная ему при явлении на свет – Чиридяйкин. Но когда он подрос и получил паспорт, вместе с правом взять другую фамилию, то и выдумал эту. Надо сказать, ничуть не лучше прежней по звучанию. Тут его судьба схожа с Козочко, прослеживается какая-то ассоциация.

Хотел через пару лет поменять на третью, Мимолётов, но вовремя остановился. Понял, что с фамилиями ему не везет. Надо тормознуть. Придумать новую всегда успеет, когда пустится в бега. А в этом он вообще-то не сомневался. О нем, как и о Козочко и других героях этой зверофермы, можно было бы написать серию детективных романов. Или снять приключенческий фильм, а потом и сиквел. Ясенев не сомневался, что когда-нибудь в будущем так и сделают.

Саша Банкетов был основателем одного из первых независимых коммерческих банков и первой действующей в России биржи недвижимости. Там он и познакомился с крутившимся на бирже Козочко. Его личное состояние уже тогда оценивалось примерно в 300 миллионов долларов. Согласно агентурному источнику, Банкетов начал свою коммерческую деятельность несколько лет назад, открыв компанию по производству садовых лопат.

А до этого, еще в юные годы торговал… воздухом. Собрав бомжей, велел им принести все аптечные пузырьки с помойки. В эти ёмкости в то время наливали спиртовой боярышник, стоил он недорого, «синяки» пили и отрубались. Некоторые, правда, и умирали. Занимался этим производством бизнесмен-пчеловод Брынцалов, олигарх и будущий кандидат в президенты России.

Банкетов заказал в типографии наклейку: «Целебный воздух из Тибета и Шамбалы. Стопроцентное излечение от всех болезней». Организовал сеть палаток, где и торговали этим воздухом. Прибыль, надо признать, достигала тысячи процентов. Первоначального-то вложения капитала практически никакого. Оплата бомжам – тем же боярышником.

Банкетов быстро стал тем, кого во все времена называют «золотым мальчиком» делового мира. Но Россия во всех смыслах страна исключительная. Тут плеяда молодых мальчиков-бизнесменов старалась богатеть любым путем. И видела впереди только радужные горизонты. Для этого они брали огромные кредиты в государственных банках, залезали в долги к знакомым и незнакомым, даже к бандитам, которых было много на каждом коммерческом километре их пути. И нисколько не задумывались о последствиях.

От производства садовых лопат и тяпок Банкетов перешел к выпуску нумизматики. Ему еще не приходилось наступать на грабли. Его банк получил от российского правительства специальное разрешение на выпуск 10.000 «серебряных монет» достоинством в один рубль. А дизайн он разработал сам, при этом на одной стороне монеты должен был быть изображён профиль его жены. Что всё-таки говорит о его романтической натуре и «тонкой душевной организации». Надо заметить, что его «Всероссийский биржевой банк» вёл операции с более чем половиной всех банковских документов в России.

И его детище считалось настолько ценным для коммерческой деятельности российского правительства, что Банкетов даже получил в своё личное распоряжение дом одного из высших официальных лиц страны. Он, несомненно, был талантливым предпринимателем. Но все свои способности потратил только на одно. Рвался вперед к цели личного обогащения, к заветному корыту с «зеленью», как гончая собака бежит по следу лисицы. Но эта «лиса» часто в итоге оказывалась капканом в норе, который стоил многим таким предпринимателям всего нажитого «непосильным трудом» имущества, а порой и самой жизни.

Еще в горбачевскую оттепель Банкетов создал несколько студенческих кооперативов, в том числе основной «Жилремстрой», по отделке фасадов зданий. Он быстро сообразил, что традиционный метод установки строительных лесов занимает довольно много времени и удорожает себестоимость работ. И стал использовать так называемый «люлечный метод», когда отделочники, находясь в люльке-корзине, передвигаются вдоль стены и выполняют свою работу намного быстрее.

Были предположения, что деньгами и связями ему также помог сам Ельцин, в благодарность за финансирование своей первой избирательной компании, в которой Банкетов принимал активное участие. В поле зрения органов госбезопасности его банк попал в связи с тем в том числе, что выпускал ничем не обеспеченные ценные бумаги, векселя, акции.

Интересно то, что еще в начале 1990-х годов, когда в России ходили упорные слухи о том, что Комитет государственной безопасности СССР будет запрещён или расформирован, Банкетов взял к себе на работу двух офицеров КГБ из отдела наружного наблюдения. Майоры Болдырев и Аверин должны были обеспечивать его личную безопасность.

В течение примерно одного года они совмещали службу в КГБ с работой на предприятиях Банкетова в Москве. Согласно агентурным сообщениям, майоры очень близко сошлись с Банкетовым и стали участвовать в его деловых операциях. Когда ряд его предприятий начал приносить высокие прибыли, эти бравые ребята тотчас сделались его основными помощниками и директорами этих корпораций.

И вот тут-то на горизонте Банкетова замаячил Козочко со своим ценным предложением по вывозу архангельских алмазов из России. По вывозу того, что еще не было извлечено из земли. Забавно. Но Саша Банкетов на вопрос: хочет ли он принять участие в этом деле, просто-напросто прокричал:

– Да-а! – и подпрыгнул в кресле.

Все члены этой зверофермы умели высоко прыгать, быстро бегать и переобуваться прямо в воздухе. Кенгуру с помесью мартышки и только. Но главные их трюки были еще впереди…

В конце 1993-го года органы госбезопасности России накрыла очередная, какая собьешься со счета, волна реорганизаций. К этому времени сменилось пять вывесок: КГБ – АФБ – МБВД – МБ – ФСК. С каждой новой «реформой» вымывались лучшие кадры, профессионалы, самые работоспособные звенья системы. А главным страстным желанием пришедших к власти демократов было вообще ликвидировать эту структуру. Еще лучше – вытравить даже саму память о ней. И чего это они так старались? Угадай, как говорится, с одного раза.

Еще когда с кремлевского шпиля спустили флаг СССР, на Лубянку стали шастать какие-то одиозные подозрительные личности, которых в советское время и на пушечный выстрел к КГБ не подпустили бы. Разрешение на это получили от нового назначенца Бакатина. Более того, им даже выделили кабинеты, и они ежедневно приходили в Центральный аппарат, как на службу. По распоряжению Бакатина эти одесские шлымазлы имели право запрашивать для ознакомления любые документы и материалы, даже с грифом секретности.

Тотчас же в газетах стали появляться сенсационные статьи, уличающие разных людей в сотрудничестве с КГБ. Все громче из стана демократов звучали призывы полностью открыть архивы госбезопасности и предать огласке фамилии стукачей. Хотя такого рода источники используют все спецслужбы мира. Мало того, что в свое время они сами были сексотами Комитета, стучавшими друг на друга. Но за различные финансовые преступления, сотрудничество с западными спецслужбами, не считая такой мелочи, как сексуальные извращения, их самих можно было в советское время прямым ходом отправлять на шконку.

Основная проблема была еще и в том, что перед ними оказались распахнутыми архивы госбезопасности, включая агентурные дела и оперативные разработки. Как меню в ресторане. Заказывай, что хочу. Они-то и были главными акторами реформ. А главное, в самый ответственный для страны момент, когда спецслужбы западных стран начали хозяйничать в России, как у себя дома, органы государственной безопасности оказались полностью выведены из игры. А тут еще Ельцин, чтобы окончательно выслужиться перед Западом, показать им, что он «в доску свой», пошел на беспрецедентный шаг.

Он помиловал всех без исключения агентов иностранных разведок, осужденных и отбывающих наказание за измену Родине. Некоторых из них в свое время еще излавливал Ясенев, когда работал в Воронежской области. В обществе посредством СМИ формировалась идея, что эти люди не предатели, а «борцы с тоталитаризмом». И вообще, лучше оставить на свободе десять преступников, чем посадить в тюрьму одного невиновного. А заодно «до кучи» были помилованы и перебежчики из КГБ, заочно приговоренные советским судом к высшей мере наказания.

На сей раз, всего через два месяца после публичного расстрела Верховного Совета, вновь ретиво и рьяно пошла чехарда с переименованием, выводом личного состава за штаты, переаттестация, корректировка функций и прочая «мелочовка», такая, как освобождение под шумок неугодных для власти начальников. «Неправильного» директора сменили на «правильного». ФСК (Федеральную службу контрразведки) переиначили в ФСБ. Очень уж хотелось подражать в аббревиатуре американскому. Одна буковка только подкачала.

Но если бы только сменили вывеску, так нет. Начали кромсать и резать. Топить и давить. Остававшиеся профессионалы были, мягко говоря, дезориентированы, трудно было вообще понять, что происходит в стране и как теперь строить свою работу? Преданные заслуженные чекисты вынуждены были уйти в резерв. Ради этого, по сути, реформа и затевалась. Но и в самих спецслужбах были такие, которые переобувались в новые башмаки прямо на лету, в воздухе.

На государственном уровне была создана Комиссия по назначению руководящего состава. В нее вошли как опытные сотрудники органов госбезопасности, так и видные представители либерально-демократического лагеря. Юристы, актеры, журналисты, бизнесмены, правозащитники. Заика Сергей Ковалев, поп-расстрига Глеб Якунин, диссидент Владимир Буковский. С лозунгом: «Сражаться с коммунизмом и КГБ любыми способами и методами».

Они не только не имели никакого понятия о важности спецслужб, но теперь горели ярым желанием отомстить за свое добровольное стукачество. А сколько им помогал сам Андропов, и вытягивало из кухонных дрязг Пятое Управление Бобкова, закрывая глаза на их «кукиши в карманах»? Прав мудрец, сказав:

– Помогая кому-либо, не забывай, что потом во всех своих бедах он обвинит именно тебя.

Через сито кадровой Комиссии «на благонадежность» в начале 1994 года пришлось пройти и полковнику Ясеневу. От предстоящего мероприятия он не ждал ничего хорошего. Однако был спокоен и хладнокровен, как настоящий медоед – и не с такими гиенами и шакалами схватывался. Да еще гнался потом вслед за улепетывающей стаей, кусая за ляжки падальщиков. И один в поле воин, а «кто не спрятался – я не виноват». Иду искать.

Правда, он был не одинок. В органах госбезопасности еще оставалось немало честных, профессиональных, преданных России людей. «Святая Инквизиция» заседала в конференц-зале на Лубянке, а убеленные сединами генералы толпились в коридоре, не по-взрослому волновались и задавали одни и те же вопросы:

– Что спрашивали? Как отвечал? Терзали сильно?

Ясенев редко надевал форму с погонами и медалями, но сейчас она была к месту. По-военному собранный, моложавый, спортивный, он выглядел среди других «абитуриентов» инородным телом. Все они были старше полковника лет на десять-пятнадцать. Вот только его земляк Грачев был в том же звании и ровесником.

Они стояли в сторонке и тихо беседовали. Знали друг друга еще со школы, вместе и пришли в КГБ.

– Думал ли ты, Саша, что когда-нибудь нашу службу в органах госбезопасности сейчас в самой одиозной прессе будут сравнивать с преступной организацией, чуть ли не с гестапо, а проверку на лояльность новой власти станут проводить бывшие диссиденты, агенты иностранных разведок и просто психически ненормальные правозащитники? – риторически спросил Сергей.

Ясенев пожал плечами, сказал:

– Конечно позор. Ветеранов жалко. Им-то сейчас каково? Размазали в грязь всего за три года. Все они дезориентированы. И это в самый ответственный, важнейший для страны момент, когда спецслужбы западных стран уже вовсю хозяйничают в России.

Подошла очередь Ясенева. Члены комиссии с каким-то пристальным удивлением уставились на него. Казалось, их даже сразила его молодость и отсутствие «пивного животика». Откуда этакий молодец вдруг взялся? Да среди старых-то зубров?

Потом начался «экзамен» на профпригодность. Ясенев отвечал четко, оперативно, по форме. Известный правозащитник, отличившийся в первую чеченскую войну тем, что радел лишь за противную сторону, а на российских военнопленных чихал, заикающимся голосом, с мэканьем и эканьем, задал свой излюбленный коварный вопрос:

– А вы работали по идеологическому направлению в Пятом управлении?

– Нет. Вся моя служба в КГБ была связана с контрразведкой.

– Тогда дополнительный вопрос. А если бы вам это поручили?

Ясенев избежал каверзной ловушки. Молниеносно ответил:

– Я военнослужащий, если вы еще заметили. И должен выполнять приказы вышестоящего руководства.

– Хорошо, идите.

Через несколько дней неопределенности Ясенева вызвал к себе начальник Второго главка генерал-полковник Кораблев, оставшийся в прежней должности.

– Поздравляю. Ты утвержден руководителем Управления экономической контрразведки. Переоформляйся, одним словом. Теперь тебе предстоит еще больше работы, будешь в придачу курировать и топливно-экономический комплекс России, да и много других задач. Ну а с алмазодобывающей промышленностью ты уже давно знаком. С дополнительными функциями справишься?

– Если это вопрос просто так, Сергей Николаевич, то ответа не требует. А если нет, то вы меня знаете. Постараюсь оправдать доверие и приложу все усилия.

– Да, знаю. Но учти, ситуация в стране очень сложная.

– А когда она была простой в нашей службе?

– Верно. Особое внимание сейчас обрати, в частности, на алмазные месторождения в Архангельске. Там сейчас для тебя главное поле битвы.

Ясенев покинул кабинет начальника, получив дополнительные инструкции. А ситуация в стране действительно была очень непростая, можно сказать – критическая. Однако на новой высокой должности у Ясенева появились значительные возможности анализировать и отслеживать происходящие в сфере экономики процессы.

А также и влиять на некоторые из них. Как? Информировать правительство с целью исправления тех или иных просчётов и недостатков. А главное – пресекать коррупцию и различные преступления. Руководителей УЭК, как правило, приглашали на заседания правительства при рассмотрении профильных вопросов, и Ясенев мог напрямую обратиться к премьер-министру Черномырдину или его замам.

Он направился в свой отдел, известив сотрудников о новом назначении, и передал руководство заместителю подполковнику Демидову. Потом собрал личные вещи, важные бумаги и перебрался в кабинет этажом выше. Это была генеральская должность, значит, Ясенева вскоре ждало повышение в воинском звании. Вместо трех звездочек одна, но крупнее. Кстати, Сергея Грачева также утвердили в должности руководителя отдела политической контрразведки.

Ясенев на лаврах не почивал, сразу сосредоточившись на дополнительных функциях. Теперь ему предписывалось руководить четырьмя отделами, начальниками в которых были заслуженные полковники, старше его по возрасту. Надо было налаживать деловые, доброжелательные отношения.

Это он умел, поскольку личной неприязни ни к кому из своих коллег никогда не испытывал. Ценил и уважал только за деловые качества. И отсутствием дипломатии не страдал. Этому он невольно поднабрался у Лизы, которая как раз преподавала историю международных отношений и дипломатию зарубежных стран в МГИМО. А он был всегда любознателен.

В общем подчинении у Ясенева сейчас оказалось 120 контрразведчиков. Все они вкупе с ним должны были обеспечивать наиболее важные стороны финансово-экономической деятельности страны. Это были опытные сотрудники, которых не надо было учить ничему новому. Сами с усами. Да Ясенев и не ставил такой задачи.

Он по своему богатому воронежскому опыту знал, что контрразведчик работает в тишине и без привлечения к себе внимания. Всякие красочные погони за шпионами со стрельбой – это для кино. Мыльные оперы. Важнее анализ, психология и мотивы объектов проверок. Тех, кто попадает в поле зрения органов государственной безопасности. С годами у него выработались правила. Какие? Четкое следование закону. Аналитический ум, профессиональные навыки и неизменность присяге на верность Родине. Словом, как в опере Глинки «Жизнь за царя», под ту же патриотическую музыку.

Ну, еще, конечно, если по Дзержинскому, – холодная голова, горячее сердце и чистые руки. Научись держать свои эмоции при себе. Если ты кого-нибудь открыто ненавидишь, пусть даже он заклятый враг, значит, тебя уже победили. Тобой управляет тот, кто тебя злит. А это уже Конфуций и Лао-Цзы. И последнее, в качестве шутки. Настоящий чекист, как любой умный человек, может иногда дурачиться, это дураки пусть умничают…

Спустя некоторое время Ясенева по линии правительства включили в ряд ведомственных комиссий по наиболее проблемным вопросам экономики. Например, по защитным мерам во внешней торговле. Ему предстояло также курировать кредитно-финансовую и банковскую сферу, топливно-экономический комплекс и область обращения драгоценных металлов и камней.

Для работы выделялась персональная машина со специальной засекреченной связью и оборудованием. От личного шофера и телохранителя он хотел отказаться, но их ему и не предложили. Тем лучше. Привык работать в одиночку. Ясенев, как клинический, в хорошем смысле, трудоголик, целиком погрузился в работу, не замечая, как летит время. Дни, недели, месяцы…

Вечером на конспиративной квартире Ясенева ждал сюрприз. Полковник еще в коридоре заметил на полке женскую сумочку и внутренне напрягся. Встречи ни с кем из источников он не планировал. Всегда готовый к любым неожиданностям, Ясенев подосадовал, что при уходе со службы сдал табельное оружие. Однако когда вошел в комнату, расслабился. Сюрпризом стало появление любимой до сих пор супруги.

Елизавета уютно, поджав под себя ноги, устроилась в кресле за журнальным столиком, а на нем стояла нераспечатанная 250-граммовая фляжка Бахчисарайского коньяка, две пустые рюмки и лимон на блюдечке. Туфли с высокими шпильками валялись рядышком, на полу.

– Ого! – механически произнес он, добавив стихами: – И встретишь ты, когда не ждешь, и обретешь, когда не ищешь. Дальше забыл… Лиза, что ты здесь делаешь?

– Вот как раз сижу и жду.

– Это служебная квартира, – напомнил Ясенев. – Только для встреч с источниками.

– А разве не я твой неиссякаемый источник живой воды? – отшутилась она. – Или уже нет?

– Ну да. И все же? Я тебе не говорил, где временно обитаю. Могла бы просто позвонить, если дело срочное.

– Мне обязательно надо видеть твое лицо при разговоре. И вообще соскучилась. А за конспирацию не волнуйся. Надеюсь, товарищ полковник, ты не забыл, что я тоже сотрудник ФСБ? Только званием пониже и за штатом.

– Не забыл. А ключ где взяла?

– Проснись. Там же, где всегда берешь и ты. Для встречи с источником, то есть с тобой, Саша. Ладно, хватит играть в пинг-понг. Лучше открой Бахчисарай.

Еще не разведенные супруги, конечно же, не могли не поцеловаться. Сложные отношения между ними продолжали оставаться высокими. Это всего лишь фигура речи, но она соответствует истине.

Ясенев занялся делом, то есть отвинчивал пробку и резал лимон, а Лиза сказала:

– Ты забыл дальнейшие строчки, а я напомню. Это стихотворение, Саша, ты написал двадцать пять лет назад и посвятил мне. В школе в спортзале накануне как раз случился пожар. Кстати, не ты ли с другими обормотами и поджег, чтобы насолить физкультурнику?

– Что ты! Это был мой любимый предмет. После начальной военной подготовки. Помню, в то утро я боролся с пламенем, как молодой лев…

– Как бог огня Гефест, – поправила она. – Звери бегут от пожара, теряя тапочки.

– Хорошо. А Прометей подходит?

– Не тянешь, Саша. И он плохо кончил. Цирроз печени. А его огонь людям не пригодился. Только хуже стали.

– Ладно, пусть Гефест. Пока не приехали пожарные, которых ты и вызвала. Так что же я тогда написал?

– А вот что…

– Да неужели это я сам написал? Не Фет? И ты запомнила?

– Ты, ты, Полуфет этакий. А запомнила, потому что просто сегодня днем наводила в квартире порядок, нашла старые бумаги и прочитала.

– Надеюсь, выбросила в мусорное ведро?

– Ну что ты. Повесила на стену в рамке. Ладно, поэтический вечер закончен, перейдем к прозе.

Они пригубили коньяк, согрев его в ладонях.

– Я рад тебя видеть, Лиза, честное слово, – сказал он.

– А я тебе верю. Потому что тоже рада.

Она была также красива, как и та девушка, повстречавшаяся ему не так давно в Анголе на алмазной выставке. Только у той было преимущество в возрасте. А так очень похожи. Цветом глаз, точеными фигурами, изящной внешностью, даже шутливым тоном в разговоре и серьезностью, когда надо. Только одна брюнетка, а другая – блондинка. Он не сравнивал их, просто констатировал факт. А молодость – преходяща. Зато верность в любви – редка.

Пару раз Ясенев был в аудитории МГИМО, где профессор Гончарова за кафедрой читала студентам лекции по истории дипломатических отношений. Он всегда поражался её глубоким знаниям, ораторскому мастерству, остроумию и умению с первых минут завладевать вниманием молодых людей. Студенты слушали её завороженно.

Она обрушивала на них волны интересных фактов, исторических курьезов, неизвестных деталей, и всё это было столь ново, что хотелось слушать дальше. Цитировала по памяти к месту классиков мировой литературы, поэтические строфы, вынимала из папки, как иллюзионист в цирке, редкие архивные материалы. А к тому же, на неё было просто приятно смотреть. И она мало чем отличалась внешним видом от своих студенток. Больше тридцати не дашь.

– Ты не помнишь, кто из нас первый придумал эту идею с разводом? – спросила вдруг Лиза. – И почему?

Александр на несколько секунд задумался.

– Кажется, ты. Но точно не я. А вот почему – не знаю. Может, сама ответишь?

– Ладно, не важно. Если идея была общая, то пора нам обоим взяться за ум и дать разворот назад. А поскольку ты самый упрямый и толстокожий медоед в мире, я это сделала первая. Кто-то же из нас двоих должен иногда головой думать? Сегодня днем я забрала свое заявление из Загса. – После небольшой паузы она добавила: – Нет, если ты возражаешь, то я завтра же отнесу его обратно.

Лиза улыбнулась, он тоже.

– А Бахчисарайский коньяк из моих секретных запасов? – спросил Александр.

– Ну конечно! Где его в Москве сыщешь? Только в Крыму. Да еще на твоей книжной полке за юридической литературой.

– Нашла все-таки.

– И на балконе в лыжных ботинках. По две фляжки аккуратно в каждый башмак вмещаются. Это ведь прямая поставка от наших друзей из ведомственного санатория в Ялте? Кто там в этом году отдыхал, Демидов?

– Пора тебя повышать в звании. Ничего не скроешь. Но все-таки, почему?

– Почему – на развод или почему – наоборот? Тебе действительно не всё равно или так важно знать?

– Да.

– Ну, хорошо. Просто я не могу утром проснуться, когда не слышу, как ты гремишь на кухне посудой, готовя себе яичницу. А будильник вместо тебя никак не куплю. Самой уже эта зависимость надоела. И когда же, наконец, она как какое-то наваждение пройдет? К психотерапевту, что ли, наведаться. Пошли вдвоем? Как мистер и миссис Смит в фильме.

– Это где Бред Питт и Анжелина Джоли? Шутишь?

– Шучу. Тогда скажу по-другому. Одной маленькой птичке, подсвистывающей медоеду и указывающей ему путь к пчелиным ульям, надо тоже лакомиться личинками диких африканских пчел-убийц. А сама она с ними не справится. Вот такое взаимовыгодное сотрудничество. И ничего личного, не обольщайся.

Ясенев нарочито вздохнул, словно и ему предстояло нести этот тяжкий крест.

– Значит, станем искать пчелиные ульи снова вместе. Но если честно, то я сам хотел еще сегодня утром съездить в Загс и забрать заявление.

– Врешь, конечно, но всё равно приятно. Так что бросай, Саша, свой холостяцкий конспиративный бомжатник и возвращайся обратно, в цивилизованное общество. В лыжном башмаке на балконе тебя ждет еще одна такая же фляжка. Пошли на выход.

Александр вновь наполнил бахчисарайским нектаром рюмки. Последнее слово должно было остаться за ним, так он привык. Сообразил на ходу. Любил иногда разговаривать стихами, а они в нужный момент сами плыли в голову:

– Будет новый рассвет, будет море побед. И не верь никогда в то, что выхода нет… Но эту ночь, Лиза, мы проведем здесь. Не в бомжатнике, а в медоносном улье, где снова, как в первый раз, встретились.

– Да, – согласилась она. И вдруг задумалась. Это было видно по её сосредоточенному лицу и глазам, покрывшимся голубоватой дымкой.

– Ты что-то подсчитываешь? – спросил он.

– Сколько прошло лет, когда мы оказались за одной партой, и ты толкнул меня локтем, чтобы познакомиться? И сколько лет, когда мы впервые поцеловались? И еще сколько, когда нас торжественно объявили в браке мужем и женой?

– И что получается? В цифрах.

Лиза взяла паузу. А Ясенев вновь задумался о том, какую все-таки важную и, может быть, даже экзистенциальную роль всегда играла в его жизни супруга. В этом плане ему просто дико повезло с самой юности. И во всей последующей судьбе чекиста. Вот и в сегодняшней неожиданной встрече было что-то сакральное, таинственное. Словно они вновь в какой-то небесной лотерее вытащили счастливый билет.

– Ты знаешь, в цифрах получается очень много, – ответила, наконец, она. – Никак точно не подсчитаю. В первом классе нам было по семь. Поцелуй в пятнадцать. Или раньше? Свадьба двадцать два года назад. С ума сойти!

– Ну и не считай! А с ума лучше сходить вдвоем. Тогда ни ты, ни я этого не заметим.

Примерно в это же время за тысячи километров от Москвы, в Архангельске, на острове Сомамбала, к домику Иды, надвинув на лицо шляпу и подняв воротник дешевого плаща, пробирался хирург Жогин. Он даже походку менял, прихрамывая, делая всё, чтобы его случайно никто не узнал. Такая конспирация была необходима. И вовсе не из-за шпиономании.

У него было много врагов и конкурентов по криминальному бизнесу, а ненавидело почти полгорода. Слишком многим причинил зла. На это было плевать, но вот узнай кто, что у него есть слабое место, душевная привязанность, любимый человечек, – и всё, пропал. Это как пустить стрелу в сердце.

Тогда им можно было бы вертеть, как хочешь, и вить любые веревки. Через Иду. Достаточно лишь взять её в залог. Первое правило Омерты – молчание, второе – никого не люби, чтобы не подставиться. Впрочем, те же правила присущи всем разведкам мира. Найди у человека самое слабое место, нажми на него – и он твой.

У Жогина было звериное чутье. Своих телохранителей он заранее отпустил, машину бросил за мостом через Кузнечиху, дальше шел пешком, постоянно оглядываясь, в кармане плаща держал кастет и скальпель. Но и на сей раз, как всегда, пронесло. Жогин открыл дверь в домик своим ключом и бросился в объятия Иды.

Им не надо было ничего говорить, всё понимали без слов. А потом на веранде с опущенными шторами они пили чудесный чай, заваренный Идой на многих травах. Он придавал силы, вселял какую-то особую мощную энергию, освежал ум, целил душу и больные органы. После него Жогин чувствовал себя как-то… человечнее. Забывал о крови, которую проливал почти каждый день. Будто исповедовался и получал прощение.

Он вдруг опустился перед Идой на колени, прижался лбом к её лону и попросил:

– Расскажи мне еще что-нибудь о своих предках. Люблю слушать.

Она словно ждала этого. Погладив его рукой по шишковатому черепу, спокойно и бесстрастно начала:

– Наш народ гораздо древнее, чем вы, славяне, и всегда был прочно связан именно с горами. Мы можем внезапно исчезать и появляться. Подземные ходы – наша стихия. Многие и сейчас живут там. Моя родная Пермь вся стоит на пещерах.

– Почему? Зачем чудь ушла под землю?

– Как тебе объяснить… Просто более тысячи лет назад закрылись внутри своих пещер от вашей веры и все. На Урале, Алтае, здесь, у Белого моря… На побережье Северного Ледовитого океана. От Архангельска до Печоры. От Северной Двины до Онеги. Золота много, но мы его не ценим, равнодушны к нему. Как и к алмазам. И у нас нет тяги к накоплению богатств. Но тонкие украшения нам нравятся.

– Вот за это я тебя и люблю, Ида.

Она звонко засмеялась, как серебряный колокольчик.

– Нет, не поэтому. А потому что я светлоокая.

– Да. Глаза у тебя почти прозрачные. Кстати, я приготовил тебе подарок. Даже два. Но это потом. Продолжай, милая моя чудь. Чудесная девушка. А ты правда владеешь магией?

Ида не ответила, продолжая поглаживать его лысый череп, обтянутый желтой, как пергамент, кожей.

– Чудь – великий народ, – скромно сказала она, – он обладает даром волшебства, тайной силой. Мы предупреждаем людей, предостерегаем их, помогаем путникам. И защищаем свои сокровища. Но это не сундуки с бриллиантами, а знания Беловодья… Охотников до них тоже много.

– Ты наивная, – задумчиво произнес он. – От тебя исходит миролюбие. Мне спокойно с тобой.

– Я знаю. Только не поступай больше так.

– Как, Ида?

– Прошлым летом ты попросил меня поближе познакомиться с соседом, одним стариком. Помнишь?

Жогин внутренне напрягся.

– Я не понимала, зачем? Грузный, беспокойный, одинокий человек, кажется, военный. У него тоже была своя оранжерея, он, как и я, любил выращивать цветы. Звали его…

– Не надо. Не помню.

– Помнишь, Юра, – жестко сказала она. – Звали его Игорь Алексеевич. Тарланов. Зачем ты его убил? Зачем ты велел сначала погрузить его в сон? А потом уйти и не мешать.

– Он мне причинил много вреда, – смущенно ответил Жогин. – А как ты догадалась? Ты ведь уже спала.

– Нет. Я слышала выстрел. Я чувствовала его смерть как наяву. Я видела тебя, уходящего из его дома. Мысленно. Никогда больше так не делай.

Жогин не мог сдержаться:

– Что? Вообще больше никого не убивать?

– Это как хочешь. Тут я тебе не в силах что-либо запретить. Это твой мир, мир ваших людей. Но меня в него не втягивай. Обещаешь?

Чувствуя, что начинает терять её, Жогин кротко произнес:

– Обещаю. Больше никогда. А теперь взгляни, Ида, на мой подарок.

Он вытащил из кармана бронзовую фигурку человека-птицы.

– Смотри. Мне доставили её издалека. Она настоящая, седьмой век. Попробовали бы меня обмануть! Да и эксперты подтвердили. Чудской образок, его можно носить на шее.

Ида обрадовалась, подержала фигурку в руках, рассматривая со всех сторон, примерила как брошь к груди.

– Спасибо, родной.

– Но это еще не всё. Я купил для тебя… Догадайся. С трех раз.

– Ну, брось дурачиться, Юра.

– Ладно.

Жогин достал из другого кармана несколько гербовых листков, сложенных пополам.

– Это сертификат и документы на правообладание самой популярной на Севере газеты «Чудь белоглазая». Читают её, конечно, в основном домохозяйки и пенсионеры, да еще повернутые на этом деле сумасшедшие, но она – твоя. Теперь ты её владелица.

Ида даже не взглянула на бумаги, радости от этого подарка было меньше.

– Зачем она мне? Лишняя суета.

– Ну-у… как. Пиши сама или набирай авторов. Ты ведь учительница, историк. Найдешь какое-нибудь применение.

Видя разочарование Жогина, Ида молча поцеловала его в губы.

– Хорошо. И за это спасибо. Что-нибудь придумаем. Может, и вправду заняться кроме оранжереи еще и литературным творчеством?

– А то! – выкрикнул Жогин. – А кто будет мешать или какие проблемы возникнут – сразу ко мне.

– Ох, Юра, ты неисправим! – улыбнулась Ида. – Пора спать.

В своем служебном кабинете на Лубянке Ясенев чертил на листке бумаги кружочки, от которых тянулись стрелочки. Иногда друг к другу, иногда куда-то за край листа. Рядом сидел Демидов, подсказывал. В каждом кружочке стояло название какой-либо фирмы, компании или частное лицо. В центре оказались «Архангельская алмазоносная провинция» и «Де Бирс».

Вокруг них – «Севералмаз», «Согласие», «Северная геология», «Архангельскгеология». Еще «Губернатор Архангельска Ефимчук». «Мэр Правдин». «Минфин». «Березкин». «Голден-Ада». «Гохран». «Администрация Президента». «Маргания». «Чубайс». «Кудрин». «Алекперов». «Усманов». «Козочко». «Банкетов». «АЛРОСА». И еще пара десятков кружков с клеймом внутри.

– Кого забыли? – прищурился Ясенев. И вписал в новый кружочек: «Жогин». Усмехнулся и приписал внизу – «Мориарти».

– Этот, пожалуй, будет одним из гнилых орешков, – кивнул Демидов. – Профессор преступного мира, с ним придется повозиться. А Тарланов? Я бы и его не стал исключать из списка. За покойником могут тянуться длинные хвосты.

– Нет, Валентин. Игорь Алексеевич был честным чекистом. Не будем марать его имя. Когда-нибудь его еще наградят посмертно.

– Вам виднее.

Они оценивающе посмотрели на плоды своих рук.

– Арахамию надо вписать, – дополнил Ясенев. – Но этот хромой черт в одной связке с косоглазым Марганией, дружки с детства, отдельного кружочка не заслужил. То грузинами прикидываются, то русскими, то хохлами. Знаешь, Валентин, по каким признакам различают чертей? Родимое пятно на лбу, кривой глаз и увечная с рождения рука или нога.

– Еще рудиментные хвост и копыто, – усмехнулся Демидов. – А наша схема прямо напоминает фронтовую разработку перед военной операцией. Только враг в тылу. Смерш нужен.

– Мы и есть смерш. Побеждать будем, невзирая на вес и рост зверя, вставшего на пути.

– Тактика медоеда?

– А кстати, – Ясенев подозрительно покосился на своего заместителя, – кто из вас придумал мне такое прозвище?

– Это коллективное творчество. Сознательно-бессознательное.

– Что ж, не возражаю. Идем дальше.

– А куда, Александр Петрович? К Кораблеву? Вот с этой Таблицей Менделеева?

– Нет. Обедать. А за суши с блинами вспомним и другие химические элементы. Тяжелые и легкие. Может, и новые «приснятся».

Через полчаса они сидели в уютном кафе в одном из двориков на Лубянке. Называлось оно «Элефант», как в «Семнадцати мгновениях весны». Почему именно так? Да потому что принадлежало одному заслуженному чекисту и здесь «чужие не ходят». А сотрудники госбезопасности могли спокойно завтракать, обедать, ужинать и свободно вести любые разговоры на разные темы, зная, что их никто не слушает и не пишет. Все, включая официанток и даже повара, были их коллегами.

– Скоро «Архангельскгеология» прихватит «Северную геологию», – продолжил рассуждать Ясенев, – то есть Сережа раздавит Костю, но на пути у него к монопольному владычеству встанет Гриша с «Севералмазом». Но в нем самом уже заправляет «Согласие» с братьями Тигранянами. То есть Березкин. А за ним – всесильный Кудрин из Минфина. И его ставленник Маргания со своими фирмами.

– А над всеми распростер свои крылья «Де Бирс», – кивнул Демидов. – Но и этот орел или орлица летает не сама по себе.

– Давай рассуждать детально. Как говорится, поминутно и сначала. Пока обозначим только видимые на поверхности фигуры. Это как круги на воде. Они тоже исчезают, а вот на илистом дне вообще ничего не видно. Водолазные костюмы сейчас надевать не будем, рассмотрим эти круги на воде, пока они не разошлись по морской глади в ярких лучах солнца перед нашим одиноким парусом.

– В вас, Александр Петрович, умирает большой поэт средней руки.

– Знаю. Жена тоже говорила мне, что я Недофет. Вот выйду на пенсию и начну писать стихи. Вернее, писать стихами.

– Мы на пенсию не выходим. А контрразведка и на том свете пригодится. Пробравшихся чертей ловить.

– Ладно, ближе к прозе. Тут еще этот козел Козочко со своим «Голден-Ада». Прав Кораблев. Сам черт ногу сломит.

– А откуда взялся Маргания?

– Из «АЛРОСА». Он создал при ней «дочку», куда уже перетягивает все активы главной корпорации. А Кудрин хочет замкнуть акции всей «Архангельской алмазоносной провинции» на себе. Одной «АЛРОСА» ему уже мало.

Они помолчали. Прием пищи тоже требует сосредоточения.

– На войне, как на войне, – сказал Демидов. – А тут вообще без правил, без пленных.

– Какие в этой алмазной бойне могут быть пленные? Гибель Тарланова – яркое тому подтверждение. Я не верю, что это было самоубийство. Он, наверное, слишком близко подобрался к змеиным норам.

– Кто следующий?

– Если Гриша Баранов будет брыкаться, его просто сомнут, и даже следов не останется. Сгорит как свечка. Вся мировая история нас тому учит. Убить можно кого угодно, хоть папу римского, хоть председателя земного шара. И никакие телохранители тебе не помогут. Все заказные убийства по горячим следам не раскрываются. Если работали профессионалы. Только по истечении десятка лет, и то не всегда.

– Но нет ничего тайного, что не оказалось бы явным. Рано или поздно.

Ясенев задумчиво и серьезно ответил:

– Верно. Евангелие от Луки. Сказал Господь: никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы.

– Вот на этой ноте наш обед можно бы и закончить, – улыбнулся Демидов. – Идти в церковь, ставить свечки и забыть о Маргании, Тигранянах и прочих козлах и баранах на этом банкете вместе с Банкетовым. Но нельзя. Служба.

– Да, Валя, ты прав. Мы с тобой относимся к особой касте. Не принадлежим себе. И то, что сокрыто сейчас, скоро откроется и станет известно всем. Иногда мы стараемся скрыть что-нибудь от самих себя. Да-да, не спорь. Мы закрываем глаза на последствия некоторых наших поступков, хотя хорошо сознаем, что это значит. Но перед каждым из нас всегда должны вставать слова Писания: «Ты Бог, видящий меня».

– Библия, часом, не ваша любимая настольная книга, Александр Петрович?

– Нет. «Записки сумасшедшего». А лучшая цитата из неё – «Люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове. Совсем нет. Он приносится ветром со стороны Каспийского моря». Но это шутка. Гоголь прав в другом: «Любовь есть вторая жизнь». Кстати, эту сентенцию изрек тот же сумасшедший Поприщев в своих гениальных записках. А может быть, он был прав?

– Тогда уж, это первая жизнь. Да вы просто живая ходячая Александрийская библиотека.

– Хорошо хоть, не мертвая. А впрочем, она ведь сгорела, так что твой комплимент, Валя, весьма сомнителен. А по поводу наших дел скорбных думаю так. Надо не допустить, чтобы все акции во всех фирмах, связанных с «Архангельской алмазоносной провинцией», перетекли к «Де Бирс». Или к Кудрину. К Чубайсу. К черту лысому. К этому «Цирку зверей». К коллективному профессору Мориарти. И далее по списку. «АЛРОССА» Штырова – единственная организация, которой можно доверять. А если опять же по Гоголю, то и у нее «рожа такая, что плюнуть хочется». Поскольку в ней сидит тот же Маргания.

– Вот это верно. Но других у нас сейчас действительно нет.

– Скажу больше. Все мне сейчас напоминает сцены из колхозной жизни, когда в открытый амбар с зерном, который сторож забыл закрыть на ночь, ринулись всякие грызуны, крысы, мыши, кроты, барсуки, коржики, то есть ёжики и прочие веселые лесные ребятки. Что с левого, что с правого фланга политической опушки.

– Увы!

– Вот мы сейчас плотно занимаемся архангельскими алмазами, а нити ведут в администрацию президента и в правительство. И нам не дадут развернуться в полную силу. Эти люди, чтобы не доводить дело до разоблачения, применят различные комбинации, от дискредитации до физического устранения. Так что будь начеку, Валя. И зови меня в неслужебное время просто Александр.

– Хорошо.

– А завтра давай-ка слетаем в Якутию и навестим дружка Жогина Марганию. Все северные алмазные месторождения зеркально связаны между собой. Не минералами, людьми. А еще точнее, их пороками и грехами.

Обед подошел к концу, а вопросы, как неубранные на столе тарелки, остались.

В город Мирный, алмазную столицу Российской Федерации, они прилетели на рассвете. Ясенев хотел часть функций кураторства над якутскими месторождениями передать Демидову, поскольку на него самого теперь в новой должности руководителя Управления экономической контрразведки было возложено много других обязанностей.

Особо вводить в дело не требовалось, подполковник давно работал с ним в одной связке, но знание некоторых деталей и тонкостей было необходимо. А Валентин был именно тем незаменимым сотрудником в его ведомстве, в надежности и порядочности которого Ясенев никогда не сомневался. Почти друг и брат, если по-простому.

Из аэропорта они отправились на поджидавшей их машине с двумя сотрудниками госбезопасности в центральный офис «АЛРОСА» на берегу реки Ирелях. Сам город появился на картах СССР в 1955 году только потому, что здесь были открыты алмазы. А поспособствовала этому обыкновенная черно-бурая лисица. Две женщины-геолога Попугаева и Сарсадских искали следы кимберлита и совершенно случайно обнаружили большую лиственницу, которую повалил ураган. Корни были выворочены наружу.

Этим воспользовалась лиса и сделала под ними нору. При этом она выгребла часть породы наружу. По её кроваво-красному цвету геологи и установили, что в этом месте находится кимберлит, порода с большим содержанием алмазов. Именно такие пиропы находят в кимберлитовых трубках Южной Африки.

Они отправили в Москву закодированную радиограмму со словами «Раскурили трубку мира, отличный табак!». Первоначально добыча велась открытым способом. В результате образовался один из самых крупных карьеров мира. Запасов хватит еще лет на пятьдесят. Специалисты, по крайней мере, так уверяют.

Если сравнивать с архангельскими месторождениями, то там ведь тоже многое было случайно. Первая серьёзная удача в поисках алмазов пришла в 1936 году, когда при бурении скважин на воду вблизи деревни Неноксы на Летнем берегу Онежского полуострова случайно вскрыли необычного вида обломочные породы. После долгих споров их отнесли к вулканическим, которые иногда встречаются рядом с алмазоносными кимберлитами.

В 60-х годах на Онежском полуострове Белого моря «Архангельскгеология» силами Юрасской, Новодвинской и Беломорской экспедиций в сотрудничестве с различными организациями Москвы и Ленинграда начали целенаправленные работы по этому направлению. Была выявлена в этих местах аномалия, вызванная вулканическими трубками ультраосновного состава. Вначале нашли 8, потом еще 30.

В их пробах и были обнаружены минералы-спутники алмаза – мелкие зерна пиропа. Такие же, какие плутовка лиса нарыла под корнями лиственницы в Якутии. Кроме того, чуть позже установили, что минералы-спутники алмаза широко распространены по всему Зимнему берегу. Наконец, в 1978 году в верхнем течении реки Падун, в песчаниках среднего карбона нашли два кристалла драгоценного камня.

И вот в феврале 1980 года была открыта первая кимберлитовая трубка месторождения алмазов имени М.В. Ломоносова – трубка Поморская. В следующие четыре года были открыты еще 8 трубок, из них 6 – алмазоносных. Ещё через несколько лет, а именно в июне 1987 года, были утверждены запасы месторождения алмазов. Тут уже по линии госбезопасности подключили Ясенева и других сотрудников КГБ СССР.

– В «АЛРОСЕ» почему-то не особенно торопятся к архангельским месторождениям, – заметил Ясенев. – А ведь и добыча здесь открытым способом становится все более опасной, и подземные рудники на случай резервации еще не готовы, и вообще, климат такой, что «мама не горюй!». Похлеще, чем в Архангельске. Зимой за шестьдесят, летом под тридцать. Морозильная камера и русская баня. Одно слово: Крайний Север.

– Это, Александр, уже два слова, – заметил Демидов.

– Ладно, не умничай.

В офисе они поднялись в кабинет Ясенева, на двери которого висела табличка: «Департамент информации».

– Осваивайся, – сказал хозяин. – Скоро это будет и твое место тоже, а работать будешь под прикрытием, как и я. Безусловно, присутствие в организации представителя контролирующих органов нравится не всем. Особенно тем, у кого, как говорится, рыльце в пушку. А то и в перьях. Да и не рыльце, а огородная репа, возросшая и раздувшаяся на казенных харчах. Здесь таких хорьков и мышей в амбаре с зерном целая стая. Всё никак не выведу. Ну что, позавтракаем или сразу к делу?

– Лучше нагулять аппетит за работой.

– Тогда к теме. Здесь можно говорить свободно, кабинет защищен спецсредствами от любого проникновения извне и прослушивания. На окнах звукопоглощающая пленка. Телефонная связь АТС-2, так называемая «кремлевка». Когда я только начинал тут кураторство по линии госбезопасности, несколько лет назад, постоянно вставляли палки в колеса. Особенно изощренно действовал вице-президент «АЛРОСА» Мамлеев, управделами. Царствие ему небесное.

До прихода в компанию он работал в правительстве Якутии, отвечал за вопросы социально-экономического развития республики. Пользуясь близостью к президенту Республики САХА Николаеву и его покровительством, создал систему хищений при поставках в Якутию различных товаров по завышенным ценам через подконтрольные ему фирмы. В них и оседала не малая прибыль, которой сейчас пользуется его дочь в Штатах, сын в Лондоне и любовница в Германии.

– А жена?

– Жена тоже где-то пользуется. Если еще жива. Скороспелки, они ведь быстро гниют и падают. В Якутии Мамлеев поддерживал тесные деловые связи с одним из главарей ОПГ Халидом Омаровым. А тот лично контролировал деятельность основных снабженческих фирм, осуществлявших поставки в Якутию. Отношения Мамлеева и Омарова плавно перетекали в Москву, а следы вели в Минфин, в Кремль, в Счетную палату.

Мамлеев, пользуясь неограниченным доверием президента «АЛРОСА» Штырова и определенным влиянием на него при поддержке президента Якутии Николаева, вовлек обоих, а также и некоторых руководителей компании в проведение сомнительных и ущербных для «АЛРОСА» финансовых операций с подконтрольным Омарову «Собинбанком».

В нем, в частности, были размещены финансовые средства компании, векселя, с последующими мошенническими схемами для извлечения личных выгод. Это осуществление «зарплатных» схем для руководства, кредитования высшего звена, обналичивания средств через подставные фирмы. Мамлеев для проведения своих финансовых операций умело использовал частое отсутствие Штырова в офисе в Москве, командировки в Якутию и за рубеж.

Имея такую тесную связь, Мамлееву и Омарову легко «заработанные непосильным трудом» средства переправлялись за границу. Кстати, семья «Халифа», такая у него кличка, постоянно проживала в Голландии. Короче, вот почему Мамлеев с самого начала отнесся к моему приходу в компанию со страхом и старался поставить меня каким-то образом в зависимость.

– Это как же?

– Как управляющий делами, от которого зависят условия работы сотрудников, их быт, дисциплина и многое другое, Мамлеев проповедовал идею, что на подчиненных надо воздействовать через создания для них бытовых атмосфер, лежащих в его воле. Строптивым – одно, послушным – другое. Начиная с письменных принадлежностей, карандашей и скрепок. Лоялен ты ко мне – получай дырокол, нет – бегай за ним к коллегам. Он и не скрывал эту свою «теорию послушания», открыто делился с нею в кругу своих приятелей. Была и еще одна любимая поговорка: «на то и щука в озере, чтобы карась не дремал». Под «щукой» Мамлеев подразумевал себя.

Как минимум один раз в году по его указанию проводилось «великое переселение народов». Сотрудники по непонятным причинам переезжали со своим скарбом из одного кабинета в другой, с этажа на этаж. Было это бессмысленно и бестолково. Впрочем, смысл был только для одного Мамлеева: комфортность нового помещения зависела опять же от степени лояльности и услужливости к «градоначальнику». Этакий салтыково-щедринский город Глупов с «болванчиком» во главе.

Я не стал исключением. В первый год работы, когда еще не был осведомлен об этих причудах Мамлеев, переселился. Сюда. Потом в моем новом кабинете установили по долгу службы специальную, дорогостоящую телефонную связь АТС-2. И когда однажды ко мне заглянул Мамлеев, с предложением переместиться в другой, менее комфортный кабинет, я ему объяснил «на пальцах», что при этом будет необходимо перемещать вслед за собой и эту спецсвязь, а сама процедура будет стоить очень дорого. И ее придется оплатить из собственного кармана инициатору этого переселения. Мамлеев сразу увял и больше на моем горизонте в течение нескольких недель не появлялся.

Однако гадить стал с другого фланга. Он предупредил руководителей финансовых, хозяйственных подразделений и бухгалтерии, чтобы без его разрешения мне не выдавали никаких документов и не знакомили с ними. Информацию о финансовой и хозяйственной деятельности компании приходилось получать оперативным путем и за счет личных отношений с сотрудниками. Пришлось вспомнить чекистские навыки и методы вербовки.

Но двигался я в правильном направлении. Получив информацию о мошеннических операциях с финансовыми средствами «АЛРОСА» в «Собинбанке», передо мной встал вопрос: как пресечь проведение незаконных схем и махинаций через этот банк? Не было ясности, как Штыров вовлечен в эту систему? Втемную или же сам является её участником с личными интересами и выгодой? Разговор в открытую с ним не годился. Была опасность испортить отношения с президентом компании и получить еще больше недоброжелателей.

В нашей работе, Валентин, никогда не знаешь, откуда ждать в результате поспешных и неудачных действий неприятностей. От кого может прилететь ответка в виде булыжника? Штырова и Мамлеева поддерживал президент Якутии Николаев, тот в фаворе у Ельцина. А знаешь почему? Обещал обеспечить падающий рубль якутскими алмазами. В Наблюдательном совете «АЛРОСА» сидят высокие чиновники из Правительства России, да тут еще авторитет преступного мира «Халиф» кругами ходил. Ситуация сложная. Нужно всегда придумывать что-то изобретательное. Найти неординарный подход к обеспечению финансовой безопасности компании. Иначе какие же мы чекисты?

Кстати, до меня, еще при советской власти, «Якуталмаз» курировал некто Волосевич. Ты его в КГБ уже не застал. Я сам рекомендовал ему не спешить с оперативной деятельностью и выводами о работе организации. Лучше отвести как можно больше времени на изучение обстановки в коллективе, а уже затем можно выходить с какими-либо предложениями или активными оперативными мероприятиями.

Однако Волосевич к моим словам не прислушался. Он ничего лучшего не придумал, как на третьи сутки явиться в кабинет к главному бухгалтеру «Якуталмаза» и, едва успев представиться, с порога начать атаку в лоб:

– Ну, рассказывайте, кто у вас тут занимается хищением госсобственности? Как крадет деньги руководитель?

Главбух, конечно, насмерть перепугалась, тут же схватила инфаркт. На Волосевича посыпались жалобы в ЦК и КГБ. Дескать, как Чапаев машет шашкой налево и направо, только что зарубил главбуха. В результате Волосевича отозвали обратно, а потом и вообще уволили из органов. Сам знаешь, Валентин, что руководство госбезопасности в таких случаях, как правило, принимает решение в пользу сомнения и редко встает на защиту своих провинившихся сотрудников.

Ясенев вытащил из сейфа кипу пачек и документов:

– Тебе надо пробежать их быстро, как собаке.

– Не понял? Это комплимент?

– Почти. Вот представь ситуацию. Мы с тобой ловим контрабандиста в Мирном. Знаем, что он набил карманы алмазами и навострил лыжи в Якутск. Расстояние между Якутском и Мирным составляет 816 километров по прямой. Чтобы пройти его пешком, ему понадобится 8 дней. Но собака преодолеет это расстояние за 5 дней. И кем же нам надо стать, чтобы встретить контрабандиста в Якутске уже с распростертыми объятиями?

– Как всегда образно.

…Через несколько часов они отправились обедать в ближайший к «АЛРОСА» ресторан «Трубка мира», где продолжили обсуждение. Здесь весь офисный планктон питался. От младшего до среднего звена. Вождям алмазного концерна несли прямо в кабинеты. Это при необходимости. Или они летали на частных самолетах в Якутск, а то и в столицу, чтобы поужинать там. А вот кто питался самим офисным планктоном, это понятно. Алмазы и бриллианты. Они просто выедали мозг. Жить рядом с ними и не мечтать о них – это нонсенс.

– Ну и как же вы пресекли эти мошеннические операции с финсредствами «АЛРОСА» в «Собинбанке»? – спросил Демидов.

– Пришлось повозиться.

Официант уже принял от них заказ, теперь они томились в ожидании горячего и холодного. Ясенев то и дело кивал кому-либо в ответ на приветствие.

– Расскажу кратко, история поучительная и занимательная. Мне в голову пришла идея воспользоваться сложившейся к этому времени кризисной ситуацией в «Собинбанке». Я подготовил справку о резком ухудшении состояния банка, а основания для этого были. И доложил президенту «АЛРОСА» Штырову. По размеру активов «Собинбанк» входил в число 20 крупнейших банков России. А также в число крупнейших российских кредитных организаций.

Число сотрудников превышало одну тысячу человек. Он имел более 15 филиалов в различных регионах России, представительства на Украине и в Финляндии, а также сеть отделений в Москве. Основными акционерами «Собинбанка» были «Ракетно-космическая корпорация «Энергия», «Нефтяная компания “ЛУКОЙЛ”», «АЛРОСА», «Национальный резервный банк». Однако по оценкам специалистов, «Собинбанк» медленно, но уверенно стал терять позиции на финансовом поле России.

Мощным ударом, оказавшим негативное влияние на «Собинбанк», явился разразившийся скандал, связанный с «отмыванием» денег через «Bank of New York». Появившиеся в то время в средствах массовой информации публикации о том, что инициаторами и творцами схем по «отмыванию» денег были российские банки, нанесли непоправимый удар по репутации «Собинбанка».

После того как ему были закрыты счета в «Bank of New York», это существенно ограничило его возможности по обслуживанию экспортных счетов клиентов. Руководитель «ЛУКОЙЛа» Алекперов заявил, что основным расчётным учреждением для его нефтяной корпорации вместо «Собинбанка» станет теперь банк «ПЕТРОКОММЕРЦ».

В «АЛРОСА» тоже стали прорабатывать вопрос о смене своего стратегического финансового партнёра. Ещё одним негативным фактором, повлиявшим на работу «Собинбанка», явилось сообщение о том, что компания «Манежная площадь», контролируемая Джабраиловым, чеченским бандитом, которой длительное время принадлежало 20 % акции «Собинбанка», вышла из числа его акционеров.

– Понимаю, – сказал Демидов. – Репутация – это как заслуженный орден. Но все эти утечки информации были, конечно же, не случайны. Кто-то ведь должен был их организовать в СМИ, придать им нужный вектор?

– Ты правильно мыслишь.

– И у него должно быть лицо, пусть под маской, и фамилия.

– Угадай с двух раз. Нет, с одного.

– А что гадать? Это лицо сейчас сидит передо мной и уплетает сибирские пельмени. Ну а дальше?

– Дальше было только падение имиджа «Собинбанка», – посмеиваясь, продолжал Ясенев. – Покупателей на его ценные бумаги не находилось. По оценкам специалистов, которые проводили анализ ликвидности «Собина», критичность ситуации достигла максимума. Банк имел скрытую «дыру» в балансе в размере около 105 миллионов долларов. «Непрозрачная» отчетность «Собинбанка», умелое манипулирование с финансовыми показателями и работа с дочерними структурами, полностью подконтрольными банку, имела своей целью вывод денег из «Собинбанка».

Характеристики ликвидности неуклонно ухудшались. Постоянно увеличивалась вероятность появления проблем с платежами не только в долгосрочной, но и в среднесрочной перспективе. Иными словами, значительная часть кредитов выдавалась необоснованно и без должного обеспечения.

Причиной являлся комплекс проблем банка, вызванный его осознанной политикой, в том числе по выводу активов. Сомнение вызывали реальность формирования эмиссионного дохода, составляющего основу капитала банка, а также реальное качество кредитного портфеля, при адекватной оценке которого потребность в создании резервов могла вызвать существенное снижение капитала.

Ясенев остановился.

– Ладно, не будем портить себе аппетит этими скучными подробностями. Скажу лишь, что значительная часть средств, выведенных из «Собинбанка», ушла на покрытие расходов «Манежной площади» Джабраилова. На протяжении короткого времени банк покинули руководители, которые на протяжении значительного времени определяли стратегию его развития. Вслед за Мамутом из «Собинбанка» ушел его руководитель Занадворов, а потом уволился «Халиф», заместитель председателя правления, который фактически формировал кредитную политику банка.

Именно присутствие в «Собине» этих лиц служило своеобразной гарантией возвратности средств, в особенности – для крупных государственных предприятий. И в первую очередь – для «АЛРОСА». Я встретился со Штыровым и предложил следующую схему действий. Для сохранения средств, размещенных в «Собинбанке», «АЛРОСА» как минимум должна буквально в течение нескольких дней вывести активы, размещенные в банке. Второе – привести в порядок свои заимствования в «Собинбанке».

Третье – полностью урегулировать вопрос взаимной задолженности. И четвертое – завершить операции по мене векселей. В любом другом случае кризис «Собинбанка» в существующих экономических условиях может иметь далеко идущие последствия не только для банковской системы, но и для всей экономики. Развитие ситуации вокруг «Собина» может не только привести к системному кризису, но и породить трагическую ситуацию, последствия которой непредсказуемы.

– И что ответил Штыров?

– Вячеслав Анатольевич, не задав ни одного уточняющего вопроса, сухо поблагодарил за информацию. Покидая кабинет, я так и не понял, что решил руководитель «АЛРОСА»? Будет ли он предпринимать какие-либо действия? Вопрос повис в воздухе. Но спустя несколько дней мне стало известно, что Штыров сразу же после того как я покинул его кабинет, вызвал вице-президента компании по финансам Сифонова к себе. Тот получил команду вывести активы «АЛРОСА» из банка и приостановить сотрудничество. И действительно, в течение нескольких дней операция по «разводу» с «Собинбанком» была завершена.

– Итог?

– Банк вскоре рухнул, а его бывшие руководители тоже плохо кончили. Когда занимаешься мошенническими схемами, плетешь паутины, всегда есть опасность самому же в них и угодить. За все, Валя, надо платить, причем порой по самому большому счету. Занадворов с Халифом получили по доброй порции свинца, а Мамлеева нашли повешенным на чердаке собственного дома. – Ясенев усмехнулся: – Но дело их живет и процветает. Так что нам еще хватит работы пропалывать грядки. На этом поле ой как много глупцов, думающих, что схватили Бога за бороду. Держат и радуются, а это черт, в темноте не видно.

– За сокрушителя банков! – поднял рюмку коньяка Демидов.

– За чистоту дел и помыслов, – ответил Ясенев.

После обеда они решили пройтись по городу. По сравнению с суперсовременной штаб-квартирой «АЛРОСА» остальные здания выглядели бедновато и старомодно. Деревянные «хрущевки». Но памятник Ленину никто не сносил, и даже центральная площадь продолжала носить его имя. До кимберлитовой трубки «Мир» было полтора километра, они и туда прошли.

– Но разве я мог тогда предположить, что основная угроза для безопасности компании и для меня лично заходит с другой стороны? – продолжил разговор Ясенев. – С назначением Кудрина министром финансов, а впоследствии он стал еще и председателем Наблюдательного совета «АЛРОСА», в компании стали происходить странные процессы. Группа предприимчивых дельцов из окружения вновь испеченного министра, во главе с его внештатным советником Маргания, планомерно и настойчиво стали осуществлять операцию по захвату «АЛРОСА». Близкие отношения с министром финансов у Маргания возникли еще со времени совместной учебы в институте в советские годы.

– А Маргания еще и приятель пресловутого Козочко, – произнес Демидов. – Я к этой банде зверей и маугли давно приглядываюсь.

– Флаг в руки. Теперь в их планы входила реорганизация всего российского алмазно-бриллиантового комплекса. Сначала следовало объединить в единый холдинг всех производителей алмазов и бриллиантов, а также внешнеторговые структуры. Ими планировалась беспрецедентная акция по концентрации в уставном капитале этой организации всего сектора российского алмазно-бриллиантового комплекса и активов наиболее прибыльных энергоресурсных объектов Якутии. А самим занять руководящие посты в этом конгломерате.

Эти идеи озвучивались Кудрину. А тот, по-видимому, в свою очередь, ретранслировал их президенту страны. Предложения подавались, казалось бы, привлекательно, под эгидой укрепления позиций федерального центра в российском АБК и повышения эффективности работы отрасли. Но против такого объединения выступили почти все участники российского АБК и представители Якутии.

– Не сомневаюсь, что и тут, Александр, не обошлось без участия «серого кардинала». Сокрушителя банков.

– Ой, вот только еще одно прозвище мне не надо придумывать. Достаточно «медоеда». Было инициировано совещание по этому вопросу у президента. В ходе его были отвергнуты пути реорганизации АБК. Однако был сделан акцент на формировании в компании «АЛРОСА» новой команды управленцев высшего звена. Способной оптимизировать структуру общества, механизм управления, усовершенствовать стратегию и тактику деятельности государственного алмазного монополиста на внутреннем и внешнем рынках.

Пробив такую поддержку от руководителя государства, Маргания со своими подельниками добавили к этому распоряжению красивый термин «Федерализация “АЛРОСА”». И с удвоенной энергией, прикрываясь уже к этому времени не только министром финансов, но и вице-премьером Кудриным, начали в галоп беззастенчиво претворять в жизнь свою вороватую политику. Говоря простыми словами, овладевать всем «амбаром с зерном».

В первую очередь добились заместить своим человеком должность вице-президента компании. И наделить его широкими полномочиями руководства финансами, экономикой и сбытом алмазов. За год на этом посту побывало три представителя команды Кудрина. Первым был Кузнецов. Отличился громкими заявлениями по неординарному сотрудничеству с крупными игроками мирового алмазного бизнеса. С «Де Бирс», например, надо прекращать сотрудничество, лоббировать бельгийскую компанию «Роз-Блю» в разработке алмазов под Архангельском.

Официальной версией ухода Кузнецова из «АЛРОСЫ» считалась его неординарность в руководстве. Она не вписывалась в стратегию компании на внутреннем и внешнем рынках. На самом деле его убрало окружение Кудрина, как не оправдавшего доверия по замыслам использования ресурсов компании в своих личных интересах и слишком самостоятельное, независимое поведение.

Кузнецов хоть и был наделен большими полномочиями, однако договора и контракты должны были проходить определенную процедуру согласования, что сдерживало активность окружения Маргания. Потом были еще двое. Теперь Маргания. Но надо отдать должное Штырову. Пока он держит управление компанией в руках твердо, и не позволяет «федералам» Маргания явно использовать ресурс «АЛРОСА» в преступных целях.

– А не явно? – с иронией спросил Демидов.

– То-то и оно, – туманно отозвался Ясенев.

Они провели в Мирном еще несколько дней, изучая документацию в бухгалтерии головного офиса, оперативные материалы, собранные местными чекистами, помощниками Ясенева, встречались с источниками, которые Александр Петрович деликатно передавал новому куратору. Два из них были особенно ценными кадрами, работавшими в команде Штырова и Маргания. Сестры Фомичевы, Кунней и Барахсаана. Очень красивые молодые якуточки. Ясенев придумал им и оперативные псевдонимы, соответствующие их внешности. «Лань» и «Газель».

Весна и лето оказались щедрыми на заказные убийства. Активизации службы УЭК ФСБ России послужила последняя срочная новость из северного региона. На первом телевизионном канале в сообщении диктора прозвучало:

– Сегодня утром в Архангельске на пересечении Воскресенской улицы и проспекта Советских космонавтов произошла автокатастрофа. В аварию попали «мерседес» Генерального директора ОАО «Севералмаз» Георгия Баранова и КамАЗ с горюче-смазочными материалами. В огненном смерче погибли четыре человека, включая самого Баранова, его шофера, охранника и водителя тягача. Кто является виновником происшествия, разбирается следствие…

«Сгорел, как свечка, что я и предрекал», – подумал Ясенев. Выключив телевизор и поцеловав Лизу, он отправился на работу. Его уже ждал вызов к начальнику Второго Главного управления ФСБ. Генерал-полковник Кораблев поставил перед ним новые задачи, потребовал разобраться с ситуацией в «Архангельской алмазоносной провинции» на месте и усилить действия его службы в этом направлении.

– Слушаюсь.

– Какая тебе будет нужна помощь там, в Архангельске?

– Только одно пожелание, Сергей Николаевич. Чтобы здесь, в Москве, не вставляли палки в колеса. Вы же знаете, куда тянутся нити. Рыба гниет с головы. Вот всё и тормозится. Сергей Николаевич, скажите прямо, что происходит? Мы работаем, отслеживаем, подбираемся к преступникам на шаг, а когда надо накрыть, следует команда: отбой, назад, не трогать.

– Это наша забота, моя и нового директора ФСБ. Понимаешь, Саша, у каждого свой уровень. И каждый видит горизонт со своей точки. Твой утес – архангельские алмазы. А большой политикой займемся мы, здесь. Но даже и у нас с новым директором свой горизонт. Есть еще такие глубинные силы, о которых даже я ничего не знаю.

– Уж не рептилоиды ли?

– Называй, как хочешь. Лучше – глубинное государство. Оно не спит, но дремлет.

– А когда очнется? Сколько еще ждать? Скажите откровенно, Сергей Николаевич.

– Думаю, лет пять-шесть, – не сразу ответил Кораблев. Он встал, подошел к окну. Минуты две молчал. Потом повернулся к Ясеневу и продолжил:

– Хочешь знать мои прогнозы?

– Хочу.

– Я не Ванга, Саша. Я аналитик. А, кроме того, ты не в курсе, но еще при Андропове в КГБ был создан особый секретный аналитический отдел, так называемый «Узел связи». О нем вообще мало кто знает. А уж из политического руководства страны вообще никто. Задача этого отдела заключалась в том, чтобы «видеть за горизонт». Он и сейчас существует. А говорю тебе об этом только потому, что вижу перед собой надежного честного человека. И, скажу больше, рассчитываю на твою помощь и поддержку. Даже готовлю тебя со временем на свое место. А с аналитиками из «Узла связи» я тебя еще познакомлю. Ну, а теперь слушай.

Вместо Ельцина придет другой человек. Имя тебе называть не буду. Но он будет из нашей среды. Чекист. Вначале ему придется мести пол, зачищать грязные пятна. Делать косметический ремонт дома. Большего ему пока никто не позволит. Он будет связан обязательствами перед «Семьей». И к нему будут относиться, как к «своему». Считать за верного человечка. Заметь, что и Сталину потребовалось лет двадцать, чтобы получить всю полноту власти в СССР. А этот человек тоже всех обхитрит.

Пройдет еще лет пять-шесть, пока он не начнет расправлять плечи и становиться в полный рост. И одновременно поднимать с колен Россию. И все тихо-незаметно, чтобы и на Западе не догадывались. Пройдет еще лет десять – и он уже станет собирать вновь российские земли. Может быть, начнет с Крыма. Отсчитаем еще лет десять, и к нам начнет возвращаться Новороссия. И вот тогда уже пойдет открытое противостояние с англосаксонским Западом.

– Война с НАТО?

– Возможно. Да даже не возможно, а именно война. Но чужими руками с их стороны. И, скорее всего, с этой отмороженной бандеровской Украиной.

– Славяне станут уничтожать друг друга?

– Да, Саша. Но хохлы уже не будут славянами. А выродками, фашистами. Но куда деваться? Или Запад нас окончательно уничтожит, просто ликвидирует Россию, или мы их. Ход истории неумолим, и мы уже ничего не можем поправить. Но лет двадцать-двадцать пять у нас в запасе есть. Чтобы накопить силы. Ты тоже их копи и делай свое дело. Но это разговор между нами, и ты ничего не слышал. А я ничего не говорил.

– Я вас понял, Сергей Николаевич.

Беседа в кабинете руководителя российской контрразведки продолжалась еще некоторое время. Разговор теперь касался только что убитого популярного тележурналиста Влада Листьева. Генерального директора ОРТ киллер подкараулил в подъезде его дома на Новокузнецкой улице и выпустил несколько пуль. Контрольный выстрел – в голову. До этого Листьев всего на месяц приостановил рекламу на телевидении, чем ущемил интересы многих.

За четыре с половиной месяца до этого на своем рабочем месте от взрыва самодельной мини-ловушки в дипломате погиб журналист «МК» Дмитрий Холодов. Он занимался расследованием коррупции в российской армии и нелегальной торговле оружием с чеченскими сепаратистами. Коллеги погибшего рассказали, что журналист надеялся найти в дипломате, переданном ему через камеру хранения на Казанском вокзале, важные свидетельства.

Еще пятью месяцами раньше, на той же Новокузнецкой улице, где располагался дом приемов «ЛогоВАЗа» Бориса Березовского, прогремел взрыв. Бомба была приведена в действие, когда «мерседес» Баобаба выезжал из ворот. Однако сработали топорно, голову оторвало не тому, кому надо. Погиб водитель, были ранены охранник и восемь случайных прохожих, но сам олигарх уцелел. Хотя и был страшно напуган.

Через три месяца был взорван другой «мерс», криминального авторитета Сергея Тимофеева, известного по кличке Сильвестр. На этот раз профессионально. То, что осталось от «Тракториста», проходившего под таким агентурным прозвищем в ФСБ, смогли опознать лишь по косвенным признакам. У короля преступного мира Москвы было много врагов.

Его конкурент на этом игровом поле, Отари Квантришвили, также как и он дружил с милицейскими генералами, членами правительства, депутатами, известными артистами и спортсменами. Он не был вором в законе, но был своим везде. А его слово в криминальных кругах имело решающее значение. Начинал рваться в политику и почти ежедневно выступал на Московском телевидении. А при выходе из краснопресненских бань получил три пули из снайперской винтовки.

Никто из предпринимателей, банкиров или «воров в законе», несмотря на статус, не мог чувствовать себя в безопасности. Только за 1994 год от рук киллеров погибли более десятка владельцев различных финансовых организаций. Еще одним громким делом стало убийство президента Югорского коммерческого банка Олега Кантора. До этого устранили его вице-президента Яфясова. Кантор прекрасно понимал, что он является следующей целью. Но защитить его было некому. От него разбежались все охранники, когда в дом банкира проникли убийцы.

Кстати, Тимофеева-Сильвестра охраняли в тот день 19 человек. И что? Американского бизнесмена Пола Тэйтума, владевшего на паях с Умаром Джабраиловым гостиницей «Рэдиссон-Славянская», киллер расстрелял очередью из автомата в подземном переходе. Охранники Тэйтума даже не пытались защитить своего босса. Вражда между ним и Умаром началась после того, как московские и федеральные власти устроили войну за элитные гостиницы в столице.

В эти годы было совершено около 600 заказных убийств. Подавляющее большинство так и осталось нераскрытыми. Но вскоре в России начал действовать новый Уголовный кодекс с важным дополнением: «Убийство по найму». Этот «скорбный список» можно продолжить. А «по найму» тебя убьют или нет, какая разница?

– Вот и еще один прибавился, из Архангельска, глава «Севералмаза», – сказал в заключение беседы Ясенев.

– Вот поэтому тебе и твоей команде будут приданы чрезвычайные широкие полномочия в приказе, – подытожил Кораблев. – Руководитель Управления ФСК по Архангельской области со всеми своими чекистами поступит в твое полное распоряжение. Действуйте сообща. А с местной структурой МВД будь внимателен. Есть сведения, что там плотно слились с криминалом. Информируй меня ежедневно. О чем еще хочешь спросить?

– О полковнике Тарланове.

– Следствие закончено. Вскрытие показало, что у него был рак предстательной железы. К врачам не обращался. Представляешь, какие муки терпел? Честный человек, мужественный. Но в какой-то момент не выдержал. Решил дело одной пулей. Его оболгали, а наши опричники из Службы собственной безопасности как всегда наломали дров.

– Но ведь предсмертной записки не было?

– И что?

– Просто я не уверен, что это было самоубийство, – задумчиво произнес Ясенев. – А не кажется ли вам, Сергей Николаевич, что Тарланов слишком близко подобрался к тайнам «Де Бирс», да и к другим интересантам на самом верху? К каким-то, может быть, еще неизвестным нам кукловодам? К Мефисто, правящем там бал? Я образно.

Кораблев помолчал. Потом ответил:

– Ну, может быть, ты и прав. У Тарланова была желтая папка, с которой он никогда не расставался. При осмотре дома её не нашли. Куда делась? Вот ты в Архангельске этим тоже и займешься. Только осторожно. Думаю, за ней сейчас многие охотятся. Когда планируешь вылететь?

– Не раньше чем через месяц. Сейчас я вплотную занимаюсь кимберлитовым процессом и конфликтными алмазами в Южной Африке по линии «АЛРОСА». Завтра лечу в Сьерра-Леоне. По возвращении у меня намечен ряд международных мероприятиях мирового алмазного бизнеса. Отменять их нельзя. Участие в них позволит значительно расширить международные связи и продвинуть интересы компании «АЛРОСА» за рубежом.

– Напомни, какие?

– «Новая Россия в мировом алмазно-бриллиантовом бизнесе», приуроченная к 40-летию открытия коренных месторождений алмазов в Западной Якутии. В Санкт-Петербурге международная встреча такого масштаба и уровня проводится впервые не только в России, но и вообще в истории мирового алмазно-бриллиантового бизнеса. Мы ставим перед собой цель обсудить актуальные проблемы мировой алмазной индустрии, а также показать место и роль России. Способствовать развитию и укреплению международных связей участников российского алмазно-бриллиантового комплекса и продемонстрировать их готовность к взаимовыгодному сотрудничеству.

– Да, это важно. Еще?

– Международная ювелирная выставка в Базеле с презентацией там «АЛРОСА». «Алмазный двор» в Екатеринбурге. В Лондоне – экспозиция «300 лет Санкт-Петербургу: Россия, открытая миру», с проведением «Дня “АЛРОСА”». Промышленная ярмарка в Страсбурге. Опять же презентация там «АЛРОСА» и показ ювелирной коллекции. Все эти мероприятия обязательно будут широко освещаться в российских и зарубежных средствах массовой информации. А также присуждаться всякие Гран-при и «Золотые львы». Еще конференция в ведущем центре мировой алмазной торговле в Антверпене, которую проводит Высший алмазный совет Бельгии. Как видите, Сергей Николаевич, дел, как говорят в Одессе, «за гланды». Но через месяц я буду готов «десантироваться» на Архангельск.

– Хорошо, Саша, – кивнул Кораблев и о чем-то задумался. – Конфликтные алмазы, – повторил он. – Сьерра-Леоне. Южная Африка. Это ведь те алмазы, которые добывают на территории стран, где идут гражданские конфликты и войны?

– Так точно. Все камни добываются из месторождений, контролируемых вооруженными людьми, которые в официальных документах ООН именуются повстанцами или мятежниками. Почти 3,5 % от мировой добычи алмазов. Проблема конфликтных алмазов стоит очень остро. Казалось бы, цена вопроса совсем не важна, кроме того, есть более серьезные проблемы в причинах возникновения и поддержания вооруженных конфликтов. Это в первую очередь поставки вооружения в эти регионы. Однако до сих пор, в том числе на международном уровне, этому вопросу не придано соответствующего значения.

– Ладно, доложишь потом отдельно. Только постарайся уж сам, не ввязываться там ни в какие конфликты. – Кораблев подумал и добавил: – Хочу сказать: целым возвращайся, «медоед» этакий. Знаю я тебя!

Ну вот, теперь и до начальника Главка докатилось его прозвище, усмехнулся Ясенев.

Возвратившись в свой кабинет, Ясенев пригласил подполковника Демидова для обсуждения предстоящей через месяц командировки на Крайний Север. Нужно было наметить план действий, стратегию, тактику, кого еще из коллег «десантировать на Архангельск». Он также вызвал своего помощника-референта капитана Ряжского и поручил ему составить подборку последних вырезок, касающихся архангельских алмазов.

– Все газеты ножницами резать или только серьезные? – спросил тот.

– Все, Володя, даже комиксы тащи.

Геологоразведку и организацию производства на Архангельских месторождениях всегда сопровождали горячие газетные публикации. Примерно пятьдесят процентов информации была ложной, непроверенной или заведомо вымышленной журналистами по заказу конкурентов. А то и просто фейком для поднятия рейтинга газеты. Особенно тут старалась «желтая пресса».

Но ведь недаром же говорится, что даже военные секреты можно найти просто в открытых журнальных источниках, если перелопатить массу бульварной литературы или комиксов. Чем и пользуются все разведчики мира. Но и контрразведка не дремлет. Тоже почитывает. Ясенев был отличным аналитиком и не брезговал для дела подобной «сенсационной макулатурой». Тщательно рассматривал каждый факт, пусть даже заведомо глупый или невероятный.

Пока же он вместе с Демидовым обсуждали дешифрованную агентурную информацию от источников из этого региона.

– Возвращаемся к нашим баранам, – сказал Ясенев. – Да простит меня покойный за тавтологию. Но Баранов – это по нашему ведомству. И еще. В Архангельске неделю назад неожиданно на сорок втором году жизни прямо на рабочем месте скончался глава «Северной геологии» Барков. Ты веришь, что смерть произошла от обширного инфаркта? А ведь здоровый был мужик. Никогда на сердце не жаловался.

– И выпить любил, – согласился подполковник. – Его связь с местным криминалом почти доказана. Еще чуть-чуть, и мы бы его приняли на руки. С поличным. Вот и источник «Сирень» о том сообщает. Подробно, во всех деталях.

– Да, вела его долго. Но ниточка оборвалась. Главное, никаких признаков насильственной смерти.

Ясенев мысленно представил себе эту «Сирень». Танечка, секретарша Баркова. Настоящее имя агента вслух контрразведчики не произносят даже в разговорах между собой. Молодец, девушка. Надо теперь трудоустроить осиротевшую «Сирень» куда-нибудь. Такими ценными источниками не разбрасываются. Перевести, что ли, в столицу?

– Но мотив очевиден, – вслух сказал он. – Последним, кто посещал Константина Сергеевича в его служебном кабинете, был местный криминальный авторитет Жогин. Давно ворочает крупным бизнесом в Архангельске. Разговаривали наедине. Громко. Ссорились. А через полчаса – инфаркт. В прошлом Жогин сам врач, хирург. Сидел за спекуляцию медицинским оборудованием. Что ему стоило сделать укольчик своему партнеру или бросить таблетку в рюмку?

– Когда запахнет лесоповалом, и за топор схватишься, лишь бы концы в воду.

– Теперь «Северную геологию» окончательно приберет к рукам «Архангельскгеология». Барков давно путался у Свиридова под ногами. А зачем в области две одинаковые структуры? Так что мотивы можно искать и тут. Нам с коллегами просто необходимо лететь в Архангельск, разобраться на месте. Да и других дел там накопилось.

Помощник принес пухлую подборку вырезок. Зная педантичную натуру Ясенева и его манеру всё раскладывать по полочкам, капитан Ряжский заранее так и сделал. От простого – к сложному. Сверху подложил малозначительную информацию, всякие вымыслы, курьезы, сенсации, рассчитанные на непритязательную публику, затем – более серьезные мнения профессиональных экспертов.

Начальники разделили «мясные вырезки» поровну. Некоторые подборки читать без смеха было просто невозможно.

«ЖАРЕНЫЕ АЛМАЗЫ. На нашем Фруктово-овощном рынке на Окружном шоссе, а также на традиционной Двинской ярмарке появился новый ходовой товар: алмазная крошка. Домохозяйки знают, для того чтобы приготовить вкусную котлету, нужны панировочные сухари. Предлагаемая на архангельских рынках крошка – то же самое, только она состругивается с камней. Да не простых, а алмазных. Вкус – изумительный, котлета просто тает во рту». («Газета для правильных домохозяек».)

«НА ЧУЖУЮ ТЕРРИТОРИЮ НЕ ЗАХОДИ! Такой дорожный знак надо было повесить на границе между 6-й кимберлитовой трубой Ломоносовского месторождения и тундрой. Не догадались. Но кто бы мог знать, что белый медведь, пришедший сюда откуда-то с побережья моря, посчитает это своей территорией? Мало того, что хозяин, так еще вспыльчивый и голодный. Вот он и набросился на двух зазевавшихся геологов.

Одному удалось удрать, другому повезло меньше. Его обгрызенный труп нашли в ста метрах от места преступления. Злодей скрылся, но его и не преследовали. Охота была связываться! Медведь успел сожрать только голову геолога. В кармане его куртки милиционер обнаружил крупный алмаз, величиной с пинг-понговый шарик. Возбуждено следствие по хищению на прииске.

У второго геолога ничего не нашли. Очевидно, он успел перепрятать, либо медведь забрал себе, как законную добычу. Резюме: воруешь – воруй, а на чужую территорию не суйся». («Архангельские вечерние новости».)

«ГЛАЗ НА АЛМАЗ. Кто еще в Архангельске «положил глаз на “Севералмаз”»? Замучишься перечислять. Но доверительно сообщим нашим читателям, что английская королева Елизавета ведет секретные переговоры с господами Барковым (уже покойным, но у нее есть доступ на тот свет, часто туда старушка захаживает), Свиридовым и Барановым, руководителями “Северной геологии”, “Архангельскгеологии” и “Севералмазом”, чтобы приобрести контрольный пакет акций в этих компаниях. Но у нее появился сильный конкурент. Примадонна российской эстрады Алла Пугачева. Две женщины вцепились друг другу в волосы в этой смертельной схватке за алмазы нашего города». («Читай – почитывай!».)

«ГОЛОСА ИЗ АДА. Вот уже несколько ночей подряд жители поселка неподалеку от Верхотинского месторождения алмазов жалуются на беспокойный сон. Причина в том, что каждый год в полнолуние они отчетливо слышат громкие жалобные голоса, доносящиеся из кимберлитовой трубки, где ведутся горнодобывающие работы. Сначала думали: геологи с сезонниками напились и буянят. А стонут те, кого бьют. Но почему всякий лунный цикл, и именно тогда, когда луна вступает в заключительную фазу?

Мы обратились за разъяснением к известному архангельскому экстрасенсу и прорицателю Михаилу Подбережному. Вот что он сказал нашему корреспонденту:

– Вспомните сверхглубокую скважину на Кольском полуострове. Когда шло бурение и достигли рекордных десяти километров, занятые в работах люди также ужаснулись и побежали прочь. А почему? Звуки, доносящиеся из скважины, напоминали человеческие голоса. Это была какая-то сумбурная какофония. Многие пришли к выводу, что это были голоса грешников из преисподней, до которой прорвался бур.

На правительственном уровне вышло постановление остановить работы. Очевидно, здесь, на Верхотинском месторождении, схожая ситуация. Я в этом уверен, поскольку залежи алмазов вообще находятся в районе магмы, там они формируются миллионы лет. А где у нас ад, спросите сами себя? Вот-вот. Думаю, что все эти месторождения нужно законсервировать, от греха подальше. Тогда и люди будут спать спокойно.

Прислушаемся к этим словам, дорогие читатели. Не пора ли уже задуматься и нашим городским властям, пока люди не стали выходить с гневными митингами на улицы, требуя закрыть оба “чертовых месторождения алмазов” – Ломоносовское и Верхотинское?». («Твоя любимая газета».)

«НЕТ – АЛМАЗАМ И БРИЛЛИАНТАМ! В Архангельске по инициативе бомжей и безработных создано городское общественно-политическое движение “ЛИГА НИЩИХ”. Они протестуют против богатств, роскоши, золота и бриллиантов. А ведь последние в виде природных ископаемых – алмазов – извлекаются из наших недр. И служат основой всей мерзости жизни, то есть сатане.

“ЛИГА НИЩИХ” грозит стать региональной партией и победить на ближайших выборах губернатора, которые состоятся через три месяца. Не за горами и президентские. А если эта партия перерастет в общероссийскую? Не победят ли они и там? Шансы есть.

И нашим новым президентом в 1996 году станет Федя Пупкин, проживающий без прописки на чердаке дома № 7 по улице Карла Либкнехта. Он, кстати, и учредитель этой “ЛИГИ НАЦИЙ”. Тьфу, ты! “НИЩИХ”. И не Либкнехт, а Пупкин. Но оговорка по Фрейду. Поскольку в любой нации полно нищих. И движение вообще может стать мировым, планетарного масштаба». («Новый Регион».)

И дальше всё в таком же духе. А вот на глаза чекистам попалась еще одна заметка, отличающаяся от других. Она носила какой-то сказочно-мистический характер и напечатана была в газете соответствующего содержания «Чудь белоглазая», издававшейся на Крайнем Севере для всех любителей таинственных историй и загадочных происшествий, которые не подлежали разумному объяснению. Тираж зашкаливал.

«АЛМАЗЫ, КОТОРЫЕ САМИ СЕБЯ ЗАЩИЩАЮТ И САМИ ИДУТ В БОЙ. Чудь существовала задолго до русской истории, и можно только удивляться высокой культуре ее племен. Достаточно сказать, что все северные рудники и копи выстроены на местах бывшего чудского пребывания. Вспомним Ломоносова.

В своей “Древней Российской истории” он писал: “Старобытные в России обитатели Славяне и Чудь по преданиям достоверных наших летописателей известны… Соединение двух сих народов подтверждается согласием в избрании на общее владение Князей Варяжских, которые утвердили самодержство”. В Рюрике текла кровь и тех, и других.

Теперь – сенсация. В 8 километрах от Архангельска расположена кимберлитовая трубка Гриба. Это место теснейшим образом переплетено с легендами о чуди и таинственными артефактами древности. Местные жители рассказывают, что именно здесь когда-то жила таинственная чудь, а энтузиасты до сих пор находят уникальные клады с бронзовыми фигурками птице-людей, не имеющих аналогов среди других археологических находок России.

Здесь находится и самое крупное сосредоточение чудских копей. При этом лишь для половины найденных объектов современные ученые смогли определить исторический возраст. Но факты упрямы. Алмазы, найденные в трубке Гриба, доказывают, что их добыча велась чудью уже за несколько тысяч лет до нынешних разработок. Местность здесь настолько богата алмазами, что, как говорится, “хлебай столовой ложкой”.

Однако “открываются” они не всякому. Только тем, кто знает заветное волшебное слово. А дается оно в мистическом знании лишь добрым людям. Плохой человек скажет, выкрикнет слово, а оно не то, вот он и сам провалится в рудник, копи или в кимберлит, в трубку эту, а им там и раскурят, что твоим табаком.

Делаем вывод. Алмазы, как и сама та таинственная чудь, если их обижают, прячутся от людей под землю, запирают за собой двери, и вам их уже не открыть никаким ломом. Или динамитом. От слова “совсем”. А если будете продолжать приставать, как к девушке с грязными намерениями, то получите не только пару оплеух, но, возможно, более сильные увечья, а то и саму смерть». («Ида Кошутинская».)

«Желтая пресса» веселила мозг. Ясенев вдруг спросил:

– Валентин, ты моложе, но все равно ведь Высшие курсы КГБ кончал, а где?

– Здесь, в столице.

– Я в Минске. Был у нас один преподаватель. На практических занятиях по специальной дисциплине он поставил нам задачку, сформулировав её приблизительно так. У оперативного работника на связи находится ценный источник – молодая красивая и незамужняя девушка. Она влюбилась в этого сотрудника. Или просто жаждет его. Но на все её кокетливые ужимки он не реагирует. Тогда, отчаявшись, девушка прямо предлагает ему вступить с ней в интимную близость. А иначе она вообще отказывается от дальнейшего сотрудничества. Вопрос: как должен поступить оперработник?

– И как у вас отреагировали?

– Интересно?

– Да просто в моей личной практике был схожий случай.

– Как поступил?

– Сначала вы ответьте.

– Ладно. У нас фантазии курсантов не было границ. Кто-то говорил: да пусть отдолбит её как следует и вся недолга. Кто-то возражал: нет, чеканить впрямую нельзя. А как тогда можно? Только французский поцелуй. Или срочно найти ей любовника, а лучше двух сразу, чтобы гормон успокоить. А их тоже вербануть. Короче, целая дискуссия разгорелась. Камасутра, одним словом. И никто не ожидал услышать правильный, с его точки зрения, ответ от преподавателя. «Оперработник должен о сложившейся ситуации с источником подать рапорт своему непосредственному начальнику, а тот примет решение в соответствии с инструкцией».

– А что, есть такая инструкция?

– Нет, конечно. Просто такая замысловатая форма речи, чтобы переложить ответственность с себя на руководителя.

– Наверное, он еще при Менжинском в ЧеКа служил. А в моем случае, Александр Петрович, я мало раздумывал. Любой здоровый мужчина поступил бы так же. Доверился первому импульсу.

– Тебе легче, ты холост. А ведь для женатого чекиста это действительно сложная проблема. Моральная в первую очередь. Это ведь целая дилемма: переступать столь тонкую, интимную нравственную черту ради службы госбезопасности или нет? Родина или секс? Я, конечно, утрирую, но ты понял.

– Ну а вы-то сами что ответили?

Ясенев отшутился:

– Сказал, что позвонил бы маме, посоветоваться.

– А серьезно? Как, скажем, поступили бы на моем месте? Изменили бы Елизавете Сергеевне?

Ясенев умел уходить от прямых вопросов. Он был силен в шахматных эндшпилях и сделал нестандартный ход:

– Мы тогда еще не были женаты. Это во-первых. А во-вторых, когда ты, Валя, вступишь в законный брак с любимой девушкой и войдешь в положение женатого человека, верный ответ тебе никто не подскажет, он найдется сам, без рапорта начальству.

– А как же я узнаю, что он – правильный?

– Знать вовсе не обязательно. Ведь большие знания – это и большие скорби. Так сказал царь Соломон в книге Екклесиаста. А если дословно, то он изрек: «И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

– Ну, вы, даете.

– А я и еще дам. Только не «вы», а «ты». Мы же договорились в «Элефанте». Добавлю слова уже нашего православного старца Амвросия Оптинского: «Где просто – там ангелов со сто, а где мудрено – там нет ни одного».

– Выходит, я поступил верно. Просто и немудрено.

– И сохранил для службы ценный источник, – усмехнулся Ясенев. И добавил: – Даже придал ему новый импульс, как ты сам сказал.

Перелопачивая материалы, он обратил внимание на статью в «Коммерсанте» за подписью Ж. Монц-Болейн «БЛЕСК И НИЩЕТА АРХАНГЕЛЬСКА». Почти как у Бальзака. Там, в частности, говорилось:

«…Итак, как уже освещалось в моем предыдущем материале, в условиях отсутствия нормативно-законодательной базы в эту алмазоносную провинцию ринулись все, кому ни лень. Их манила заоблачная прибыль. А на нищую жизнь жителей самого Архангельска и провинции – не алмазоносной, а обыденной, – всем было плевать.

Все они вступили в жестокую, а то и кровавую битву между собой. Приз велик – минерально-сырьевая база алмазов на архангельских месторождениях. И не с этим ли связана загадочная смерть совсем недавно начальника «Северной геологии» Константина Баркова?

А кто сейчас вспомнит первого руководителя этого ведомства Анатолия Байдулина, который вдруг утонул в Двине, будучи отличным пловцом? Четыре года назад, когда Советский Союз сам находился при смерти, а “Архангельская алмазоносная провинция” уже была бесхозной. По сути, ничья. Бери – не хочу.

Байдулин был очень строптивым человеком и имел контакты с архангельскими «ворами в законе». Числился в близких друзьях известного Юрия Жогина, владельца частных косметических салонов, моргов, зубных клиник и массажных заведений, больше напоминающих публичные дома…

…Ситуация вокруг алмазных месторождений в Архангельске странная. Есть многочисленные владельцы и учредители различных юридических образований. Но нет, казалось бы, самого главного. Это АК “АЛРОССА”. А ведь только она имеет самый большой опыт в разработке коренных месторождений. К чему бы это? “АЛРОСА” добровольно сложила оружие? Или её вынудили к этому? А если так, то кто? Физическое или юридическое лицо? Уж не “Де Бирс” ли? Опять много вопросов, а ответов нет…

…Ломоносовское месторождение самое перспективное в России. В 1994 году лицензию на его разработку получила компания “Севералмаз”. По оценкам экспертов проект требовал капитальных вложений на сумму более 700 миллионов долларов. Помимо строительства горно-обогатительного комбината в проект входило и создание целого населенного пункта на 15 тысяч человек. С развитой инфраструктурой.

Однако ни того, ни другого нет и в помине. Более того. Даже каких-либо телодвижений в эту сторону не наблюдается. Разработка, казалось бы, самого перспективного месторождения находится в глухом тупике. Не говоря уж о строительстве поселка…»

– Барков, Баранов да еще белые медведи туда-сюда бродят, алмазы воруют, – ворчливо проговорил Ясенев, передавая свою часть вырезок Демидову. – Десантируемся в зону боевых действий через месяц. Проследи, Валя, чтобы вся операция держалась в строгом секрете.

Он к этому времени уже знал, кто такая эта загадочная Монц-Шапокляк-Болейн. Ничего личного. Обстоятельства требовали знакомства накоротке. Или это оправдание? Ясенев невольно ударился в воспоминания.

Примерно три месяца назад Ясеневу «под прикрытием», в качестве руководителя департамента «АЛРОСА», пришлось посетить Анголу, чтобы изучить на месте работу алмазодобывающих предприятий. Кроме того, в Луанде проходила Международная выставка, связанная с бриллиантовой тематикой. Большой стенд отводился России. Это вообще было знаковое событие в сотрудничестве двух стран. Новый виток торговых и дипломатических отношений.

Россию представляли высокие чины из Министерства иностранных дел, президент Саха-Якутии Николаев со своей командой, руководство «АЛРОСА» во главе со Штыровым, российские журналисты. Были там и архангельские командиры алмазных компаний Барков, Свиридов и Баранов. Двое из них теперь уже мертвы. А тогда все улыбались, жали друг другу руки, дружно фотографировались и чокались шампанским на презентациях.

В делегацию от Союза промышленников была включена и Жанна Монц-Болейн, которая уже достаточно долго и профессионально освещала в прессе всю эту «алмазную канитель». В первый же день на Выставке они и познакомились. Спасительные кондиционеры работали во всю мощь. А на улице было за сорок градусов. Возле стенда Ботсваны стояли Управляющий директор московского представительства «Де Бирс» Раймонд Кларк и симпатичная черноволосая девушка лет двадцати пяти. Они дружелюбно беседовали на английском языке.

Девушка была не просто симпатичной, а настоящей красавицей в своем пурпурном воздушном шелковом платье. С пикантным разрезом чуть ли не до предела дозволенного. И с кокетливо выставленной на всеобщее обозрение стройной ножкой. Ну, просто Орнелла Мути. Жгучим брюнеткам вообще идет красный цвет. А если еще добавить сверкающие бриллианты в кулоне и серьгах, то вообще «отпад», слов нет. Можно сломать глаз.

Ясенев еще подумал: «Если бы Шапокляк оказалась вдруг этим чудом на высоких шпильках с лисьей гривой через плечо». Он задержался возле стенда Сьерра-Леоне. В чем преимущество фацетного зрения? Оно позволяет спокойно изучать прелестных девушек. Но и цепкий взгляд Кларка выудил из числа гостей гэбиста. Худощавый джентльмен с острой, как у таксы, мордочкой, любивший русские поговорки, по которым прилично освоил и сам язык, громко окликнул его:

– Алекс! Можно тебя на минутку? На ловца и зверь бежит.

Ясенев подошел, шутливо вторя ему:

– Тебе, Раймонд, сейчас больше подошли бы другие слова, учитывая жару на улице и прохладу здесь. Например: «Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень не столь различны меж собой».

Девушка, мило улыбаясь, тотчас подхватила:

– «Но Ленский, не имев, конечно, охоты узы брака несть, с Онегиным желал сердечно знакомство покороче свесть». Как там дальше, не помните?

– Помню. «Сперва друг другу были скучны. Потом понравились. Потом съезжались каждый день верхом…».

– «И скоро стали неразлучны», – закончила девушка. – Мы, оказывается, оба любим поэзию.

– Я в этом клубе друзей Пушкина чувствую себя лишним, – сказал Кларк. – Хочу, Алекс, представить тебе прекрасную журналистку Анну Чернобурову.

Девушка, с интересом рассматривая Ясенева, первой протянула руку. Ладонь оказалась мягкой и прохладной. Он задержал её в своей руке. Долгое пожатие возражений не вызвало.

– Иногда я пишу под псевдонимом Жанна Монц-Болейн, – сказала Анна.

– Я читал, – профессионально скрыв удивление, ответил Ясенев. – А откуда такой странный псевдоним?

– У меня в родовом древе были и немцы, и англичане. А еще французы.

– Вы, значит, типа «гражданин мира»?

– Я – русская! – с вызовом ответила Анна, сверкнув глазами цвета спелой вишни.

– Извините, не хотел вас как-то задеть.

– Пустяки. Вы меня еще никак не задели.

– Надеюсь, этого и не произойдет.

– Не зарекайтесь. У меня, кстати, есть секрет родной прабабушки, как избежать жары. Она дожила до ста лет. Не потела даже при самой высокой температуре.

– Внутри или снаружи?

Ему нравилось смотреть, как девушка закипает.

– Секреты – это как раз по его части, – вставил Раймонд.

Они как-то даже забыли о его присутствии. Ясенев спросил:

– Что-то вроде самовнушения? Типа: мне не жарко, мне холодно?

– Нет.

– Тогда… Постойте, дайте угадать. Медитация? Шавасана, поза трупа. Йога?

– Ответ снова неверный. Хотя близко. Но при полной релаксации можно заморозить себя до стадии анабиоза.

– Да уж, как-то не хотелось бы быть трупом, ни в позе, ни в бозе. Ладно, сдаюсь. Так какой же секрет «трех карт» открыла вам ваша «пиковая дама»?

– Не смейтесь, она была знахаркой и колдуньей. Я у неё многому научилась. Так что со мной поосторожней. А секрет – в левитации.

– Да ладно!

– Фигадно, как на это отвечают подростки. Кудесники в старину знали, как оторваться от земли. И перенестись туда, где тебя ждет заветная прохлада с искомым наслаждением.

– Интересно. Научите меня?

– Обязательно. Вечером, после банкета.

Кларк вновь вмешался в беседу:

– Ну, вы, кажется, уже и без меня нашли общий язык. Так что оставляю вас наедине, а мне пора.

Он ушел по своим делам, а они продолжили легкую беседу и пикировку. Представитель «Де Бирс» оказался прав. Новые знакомые действительно очень быстро нашли общий язык и, кажется, понравились друг другу. Между ними словно бы какая-то электрическая искра вспыхнула. И продолжала вспыхивать дальше, время от времени.

Что это было, магнетизм? Закон всемирного притяжения? Прав был Дементьев насчет «первого импульса». А если возвратиться к сути их недавнего диалога, то он тогда был практически в разрыве с женой, а до официального расторжения брака оставалось две недели. Так что совесть его была чиста. Да это и не главное. Все сложные вопросы отдыхают, когда ответ может быть только один, спонтанный.

Сейчас в своем служебном кабинете, стоя у окна с видом на Лубянскую площадь и пустой постамент без «железного Феликса», Ясенев улыбался, вспоминая их первую встречу. Да, были скучные конференции, выступления, интервью, рутинная работа по сбору материала, совместное посещение алмазных копий и настоящее адское пекло. Но они всегда теперь находились где-то рядом, искали друг друга взглядом.

А потом их повезли на океанское побережье, где они наконец-то окунулись в прохладные волны и устроили с Аней заплыв наперегонки. Девушка была спортивна, и он проиграл, поддавшись. Затем они обсыхали на раскаленном песке, рядышком, распластавшись ничком. У неё была замечательная фигурка, как фарфоровая статуэтка балерины. Только не белоснежная, а золотисто-коричневая, благодаря африканскому загару.

Вечером состоялась презентация «АЛРОСА» в выставочном комплексе, торжественный банкет в зале, шампанское, морепродукты, южноафриканское вино, тосты. Они сидели напротив друг друга за длинным столом. Переглядывались, скучали от всей этой пышной суеты и многолюдья. А в какой-то момент, не сговариваясь, только кивнув и подмигнув друг другу, сбежали с банкета.

И оказались в маленьком ресторанчике на окраине Луанды. Здесь было тихо и уютно. Ужин за столиком на двоих с традиционным ангольским блюдом кабидела и острым соусом пири-пири. Местное красное вино с отменным насыщенным букетом. Ангола – единственная страна Африки, занимающаяся собственным виноделием. ЮАР со своей «Изабеллой» рядом не лежала. А вот от кататос – обжаренных в чесноке гусениц – оба отказались, хотя хозяин заведения, черный, как головешка, негр, усиленно предлагал отведать. Даже бесплатно. В честь посещения таких дивных русских людей.

Смеялись, болтали о пустяках, шутили. Три музыканта на маленькой эстраде играли Сембу. Сначала медленно, ритмично, зазывающе, дальше все живее и живее, наяривая изо всех сил на гитаре, барабане и ударных тарелках. При этом еще и пели, жарко, громко, зажигательно. В стиле настоящего африканского джаза. Многие посетители, ангольцы, бросив свои столики, начали плясать. А когда зазвучала другая музыка и песня, Анна и Александр, не выдержав, тоже пошли танцевать.

Это была кизомба, чувственный парный танец, похожий на танго. Ресторатор крутился рядом с ними и учил их, как правильно делать то или иное движение. Главное, надо танцевать близко-близко, плотно соприкасаясь корпусами. Не терять чувство ритма и полностью довериться партнеру. Они оказались очень способными учениками.

Им нравилась эта кизомба, а электрическая искра между ними вспыхивала теперь постоянно. Их притягивало друг к другу, без всякого электричества и магнетизма. Они импульсивно поцеловались. Хозяин одобрительно кивнул и на ломаном русском языке сказал:

– Без поцелуев в кизомбе никак нельзя, это обязательный элемент танца. Любите джаз?

– Любим. Особенно здесь.

Наверное, он когда-то учился в Советском Союзе. Может быть, на летчика или танкиста. Тогда они поцеловались снова. А потом и со счета сбились. В ресторанчике тоже был спасающий от уличной жары кондиционер. Как и в номере Анны, до которого они добрались пешком в середине ночи. Жара и прохлада. Лед и пламень. Левитация. Нарушение всех правил земного притяжения. Но подлинный полет. Вот первые впечатления от знакомства с ней.

А ведь она тоже назвала его медоедом, словно угадав прозвище, данное Ясеневу подчиненными. Случилось это так. На четвертый день пребывания в Луанде, в местном зоопарке, они остановились перед вольером с одним-единственным жителем. Медоедом.

Он рыскал возле высокой стены, пытаясь найти выход. Потом стал деловито собирать в одно место камни и бревнышки, сооружая горку. Когда она показалась ему достаточной, он вскарабкался на неё и перелез через барьер. А потом утек в неизвестном направлении.

Аня зааплодировала.

– Какой молодец! И ведь до чего соображает! Уникум.

– Если упадешь телом, тебе еще могут помочь встать на ноги, но если упадешь духом – затопчут, – добавил к её словам Ясенев. Ему тоже понравился умный и не сдавшийся, несмотря ни на какие преграды, похожий на росомаху или куницу, относительно небольшой зверек.

Журналистка внимательно посмотрела на своего спутника и сказала:

– Саша, а ведь ты вылитый медоед.

– Тогда ты, Аня, настоящая лиса чернобурка.

– Что ж. Оба относимся к одному классу хищных млекопитающих. Наверное, потому и сошлись.

– Это надо у зоологов спросить. А почему это я медоед?

– Да похожи! Во-первых, окрасом. Темный волос с посеребренными висками и светлой прядью на темени. А во-вторых, характером. Такой же безбашенный и выберешься из любой западни. И всего-всего добиваешься. Стремительно и нежно.

– Разве?

– Уж поверь мне! – ослепительно улыбнулась она, перебросив свой волнующий иссиня-черный «хвост», гриву, через плечо на грудь. – За три жарких дня и три волшебных ночи я успела в том убедиться.

В Йоханнесбурге Ясенев присоединился к малочисленной делегации ООН и другим участникам «Кимберлитового процесса». Среди них оказался и представитель «Де Бирс» Раймонд Кларк. Группа получилась небольшой, компактной, включая переводчиков всего двенадцать человек. Как раз на три джипа. Решили не ограничиваться только Сьерра-Леоне, а проехаться и по другим африканским странам, где добывались алмазы. По кимберлитовым месторождениям, президентским дворцам, хижинам и воюющим племенам.

Но прежде заручились поддержкой мятежников и сепаратистов. Их пропусками и согласием на невмешательство. Укрепив на капоте флажки ООН и стран – участниц «Кимберлитового процесса», кавалькада в сопровождении правительственной охраны двинулась колесить по дорогам Африки и договариваться с вменяемыми вождями.

Ясенев и Кларк не без удовольствия друг для друга оказались в одном джипе. К ним был еще приставлен местный переводчик Луис. Негр-толмач, чувствуя себя, должно быть, важной птицей, типа страуса, трещал без умолку. Но вообще-то был славным парнем. И как все здесь, практически обожествлял только что избранного президента Мандела.

Англия в лице «Де Бирс» была главным инициатором «Кимберлитового процесса». «АЛРОСА» и «Архангельскую алмазоносную провинцию» представлял Ясенев. В статусе члена рабочих групп он участвовал в различных межправительственных комиссиях, где формировалась внешняя экономическая политика Российской Федерации. Дело было рутинное и скучное, но важное.

«АЛРОСА» являлась лидером российского алмазно-бриллиантового комплекса, а ее деятельность за рубежом представляла собой существенную составляющую экономических отношений России с рядом иностранных государств. Работа Ясенева в составе межправительственных комиссий содействовала повышению авторитета компании, позволяла расширить международные связи на различных уровнях. Важным элементом соглашений являлось то, что финансирование и гарантии под корпоративные обязательства предоставлялись без каких-либо залоговых инструментов.

В феврале между Правительством Российской Федерации и компанией «Де Бирс» был подписан Меморандум о сотрудничестве, в котором устанавливались основные принципы и параметры взаимодействия. Положения Меморандума должны были надежно защищать интересы отечественных производителей драгоценных камней. А также создавать качественно новую основу для дальнейшей интеграции российского алмазно-бриллиантового комплекса в мировое хозяйство и принципиально улучшать стратегические позиции во взаимоотношениях с «Де Бирс».

Одним из разработчиков этого Меморандума с российской стороны был Ясенев. Хотя сама история взаимоотношений «Де Бирс» и Большой Россией насчитывала почти сорок лет. Практика сотрудничества между «АЛРОСА» и «Де Бирс» показала, что если на раннем этапе взаимоотношений основу составляли чисто коммерческие интересы, теперь стали развиваться и научно-технические контакты.

Однако серьезной проблемой для всех без исключения «алмазных игроков» были так называемые «конфликтные» или «кровавые камни». Добывали их в первую очередь в Сьерра-Леоне, Конго, Анголе. Все они были вовлечены в эту кровавую карусель, приносящую прибыль на 100–150 миллионов долларов в год. Эти месторождения контролировались повстанцами. Одних сменяли другие, и так из года в год.

А сама история африканских алмазов, которая была кровавой всегда, вела своё начало со второй половины XIX века, когда всю Южную Африку после открытия крупных месторождений, захватила алмазная лихорадка. Кимберли – так называлось главное месторождение, уже с 1883 года контролируемое британским магнатом Сесилем Родсом. Свою компанию он назвал «De Beers». И через два десятка лет она стала монополистом в алмазной индустрии, что дало ей право диктовать цены на алмазы в прямом смысле этого слова.

Вообще-то в течение нескольких веков Лондон всегда являлся мировым центром алмазной промышленности. Алмазы, впервые найденные в Индии, а то и просто украденные там англосаксами, были проданы именно в Лондоне. В XVIII веке бразильские алмазы также импортировались в Великобританию. Когда были открыты алмазные месторождения в Южной Африке, Англия, используя свое влияние колониальной державы, превратила Лондон в крупнейший центр торговли сырыми алмазами и до сих пор удерживала позицию крупнейшего мирового рынка, во многом благодаря присутствию компании «Де Бирс».

Она не просто краткосрочно повысила продажи рекламируемого продукта, но и кардинально изменила статус товара. Из редкого, элитного объекта бриллиант стал «традиционным» подарком на помолвку сначала на Западе, а затем в Азии и во всём мире. Именно здесь располагается корень восприятия алмазов как романтического символа, что дало ему столь престижный статус.

Ну а с начала 90-х годов прибыль от добычи «кровавых алмазов» в Африке уже шла на финансирование конфликтов в разных странах континента, а сами камни добывались в рабских условиях туземцев, включая женщин и детей. К ним применялись пытки, насилия, убийства. Повстанцы отрезали им руки, заставляли детей воевать. Тут уже не до романтики. Девиз «Де Бирс»: «Бриллиант – вечный дар любви» следовало бы заменить на другой: «… дар смерти».

При повышении накала, усиления напряженности между разными силами внутри государств повстанческие и криминальные группировки прежде всего стремились захватить контроль над источниками дохода – месторождениями минералов. Алмазы – прекрасное средство, чтобы накопить деньги на проведение мятежей. Тот, у кого они в руках, управлял ходом войны. Пока повстанцы продавали их контрабандно и закупали оружие, тысячи людей гибли и калечились на минных полях, в шахтах и копях. Можно сказать, что сами алмазы метафизически шли с автоматами в эту кровавую бойню. Воевали и убивали.

Об этом Ясенев с Кларком и беседовали, пока тряслись в замыкающем кавалькаду джипе по дороге в Сьерра-Леоне, и уже не слушая трескотню страуса Луиса. Первая группа вооруженных людей встретилась им через десять километров. И сразу стала стрелять в воздух. Из головной машины вышел руководитель делегации ООН, такой же черный, как и повстанцы, только до неприличия жирный. Он помахал перед их носом пропуском, что-то полопотал, и процессию пропустили.

– Вот! – радостно прокричал Луис. – Видели? У нас в стране благодаря великому Нельсону полный порядок. Не то, что у вас, белых.

Потом таких «радушных» встреч на их пути было много. Но не только с автоматными очередями поверх голов. В президентских апартаментах тоже. А этим развлечением занимались в основном подростки. Хотя вот от них-то как раз и можно было ожидать чего угодно. Но при каждой такой банде хулиганов с автоматами Калашникова всегда находился кто-то взрослый, который контролировал юных «героев», «борцов за независимость». По крайней мере, такие мысли им были вбиты в мозг с детства.

Главным были встречи с руководителями мятежников, с законно избранными президентами, незаконными тоже. Смысл «Кимберлитового процесса» был в том, чтобы как можно скорее прервать связь между контрабандной торговлей алмазами и войной. Это и побудило ряд государств, прежде всего ЮАР, инициировать Кимберлитовый переговорный процесс. Его целью стало прекращение порочной практики использования природных алмазов для финансирования внутренних конфликтов, выработки под эгидой ООН международной системы сертификации поступающих на мировой рынок алмазов. «АЛРОСА» стала участницей «Кимберлитового процесса» с момента его зарождения.

Была разработана схема сертификации. Каждая партия алмазов на рынке должна сопровождаться сертификатом, подтверждающим, что эти алмазы добыты вне зоны конфликтных действий. Только с таким сертификатом партия алмазов может пересечь любую границу. Кроме того, внутри страны выстраивается механизм контроля, который следит за тем, чтобы «конфликтные», «кровавые» или «серые» алмазы не попадали в торговую цепочку. Была также создана система налогообложения и контроля сырья, чтобы исключить те страны, которые не могли объяснить происхождение своих камней.

Ясенев с Кларком беседовали на эту тему и пришли к общему выводу, который поддержал и Луис-Эму. Даже когда стрелять в Африке перестанут, а это в ближайшую тысячу лет маловероятно, то и тогда немалую часть драгоценных камней будут добывать и продавать нелегально. Негры копают в открытых карьерах и руслах рек в поисках алмазов, которые принесут хоть немного денег, чтобы обеспечить их дальнейшее существование.

– Они зарабатывают менее доллара в день, тогда как чистый доход от торговли африканскими алмазами в глобальных масштабах оценивается в 80 миллиардов долларов в год, – авторитетно заявил Луис. – Но он весь идет вам, белым.

– Да ты, Лёня, расист, только наоборот, – усмехнулся Ясенев.

– Основная ваша проблема заключена в отсутствии должного пограничного контроля в Африке, – добавил Кларк. – И коррупции. Нет элементарной инфраструктуры.

– Откуда ей было взяться, когда белые вытягивали из нас все соки тысячи лет? Да еще нами же и торговали.

– Вы сами, вожди племен, очень охотно продавали друг друга в рабство, – заметил Ясенев.

– Да. Но научились этому у вас. Всему плохому нас учили белые.

Парень оказался далеко не глуп. А Раймонд подытожил спор:

– Ежу ясно, что алмазная индустрия прекрасно подходит для контрабанды. Они как бы созданы друг для друга. Мелкий, легкий в обращении, но дорогой камешек – мечта мошенника. Алмаз можно спрятать практически везде, в любом месте человеческого тела. Его очень легко продать на черном рынке ничем не рискуя, в отличие от наркотиков. Оборот – около миллиарда долларов ежегодно.

С этим никто спорить не стал. Тем более что впереди вновь начали стрелять. Опять в воздух, но все ниже над головами. Чем ближе к экватору, тем опаснее. Да и банды мятежников становились всё моложе, совсем дети, такие в России в начальные классы ходят. Здесь были другие школы жизни и классы смерти.

В теории специалисты-геммологи могут определить происхождение любого необработанного алмаза. Он идентифицируется по цвету и параметрам. Несмотря на это, ни доказать, ни опровергнуть легальность камня нельзя. Геологические структуры и условия, в которой локализованы месторождения алмазов, распространены в Африке без привязки к государственным границам.

Усугубляет ситуацию и то, что границы этих бывших колониальных владений, а ныне – независимых африканских государств, проводились «по линейке», практически без учёта таких природных барьеров как тектонические структуры – горные хребты и прочее. В итоге нельзя точно определить объём торговли алмазами из зон конфликтов. Конголезские алмазы аналогичны ангольским. Официальная торговля идет по тем же маршрутам, что и незаконная. Вывод напрашивается сам собой: создаётся удобная схема для «обеления» конфликтных алмазов и легализации доходов с их продажи.

Допустим, в одной из африканских стран «тлеет» вооружённый конфликт. В другую страну заходит на условиях эксклюзивного контракта зарубежная горнодобывающая компания. Условные «алмазы» из зоны конфликта выводятся в крупные мировые сырьевые центры, типа Антверпена. И все получают свою выгоду: повстанцы, местное правительство, компания-экспортер, ювелирные дома.

Деньги оседают на счетах, продаётся и покупается вооружение в неспокойном регионе, конфликт в состоянии баланса, группировки борются за контроль территорий, а старые, отлаженные контрабандные пути продолжают функционировать.

За неделю участники «Кимберлитового процесса» проехали Намибию, Ботсвану, Конго, Сьерра-Леоне и Анголу. Единственную жертву понесли при возвращении в ЮАР. Какая-то неподконтрольная никому банда мятежников открыла огонь по джипам из зарослей кустарников. В бой вступила правительственная охрана.

Повстанцы рассеялись, а переводчик Луис был убит. Случайную пулю он «поймал» ртом. Заодно и умолк. Он сидел на заднем сиденье между Кларком и Ясеневым. И только что чуть ли не взахлеб говорил им, что белым людям бояться нечего, это просто недоразумение, совсем не характерное для такой цивилизованной и демократической страны, как ЮАР. Где правит великий и черный Нельсон Мандела.

– Конечно, – согласно кивнул Ясенев, проверяя его пульс. – Бояться уже нечего.

По возвращении в Москву он представил генерал-полковнику Кораблеву свой отчет о поездке:

«Первоначальный анализ ситуации вокруг конфликтных алмазов и весь “Кимберлитовый процесс” позволяет с уверенностью предположить, что это хорошо спланированная политико-экономическая акция. Основной ее целью является, во-первых, обкатка и внедрение модели глобализации различных отраслей на модели алмазной отрасли США и некоторых европейских стран.

Что было первоначально задумано глобалистами:

1. Внедрить законодательство “красной линии”, которое будет иметь преимущество над внутренними законодательствами стран экспортеров и импортеров алмазного сырья.

Создать аккредитованную администрацию, к которой должны перейти все разрешительные функции по перемещению алмазной продукции, с полным правом вмешательства в суверенитет государств.

Разработать и внедрить “глобальную” систему сертификации и контроля за движением алмазного сырья.

Во-вторых. Просматривается желание и стремление некоторых стран “шестерки” поправить свое утерянное политическое и экономическое положение в Африке. Колонизация-2.

Думается, что это новый и серьезный элемент оперативной деятельности госбезопасности. Органам ФСБ совместно со службой внешней разведки и в контакте с МИД необходимо своевременно выявлять планы стран главного противника, а также конкретных исполнителей подрывной деятельности и, по возможности, влиять на этот процесс».

Особенно тесно в банде зверей сошлись Козочко и Бычковский. Тому были свои причины. Первый по факту своего рождения был никем, а второй бывшим профессором кафедры марксизма-ленинизма в Свердловске и другом Ельцина. Да к тому же председателем Роскомдрагмета. И «Гохрана», до кучи. Как пройти мимо столь жирного куска мяса?

Ясенев, занимаясь «Аферой века», дал им меткие прозвища «Козленок в молоке» и «Бычок в томате». Что в принципе соответствовало действительности. Козочко всю свою сознательную жизнь «купался в молоке», а Бычковский из всей пищи почему-то больше всего любил жрать помидоры. Поглощал их за день килограммами. Роднила их еще и жажда денег, тяга к роскоши и общий кумир «Золотой Телец».

Эти два представителя крупного рогатого скота, не в обиду будет сказано полезным домашним животным, хорошо спелись. Бычковский своими криминальными деяниями завоевал заслуженный авторитет как внутри страны, среди таких же вороватых либерастов, так и на зарубежной цирковой арене под аплодисменты тамошних диамантеров – огранщиков алмазов.

В дружбанстве с Бычковским и объемами закупок драгкамней выделялся израильский бизнесмен российского происхождения Лев Ливаев. Бычковский был обласкан западными покупателями не только из Страны обетованной. Но в Израиль он выезжал чаще всего, неоднократно, где ему устраивали пышные приемы, открывали банковские счета на его имя, а на них перечислялись полагавшиеся ему комиссионные вознаграждения.

Начиная с 1992 года, инофирмы получали от «Гохрана» и Роскомдрагмета, вотчин Бычковского, высококачественное и крупноразмерное сырье с хорошими цветовыми характеристиками и высоким процентом выхода бриллиантов. А в 1993 году начался отпуск алмазов специальных размеров (выше 10 карат) и уникальных по своим характеристикам. Причем они продавались частным фирмам, не имеющим своей производственной базы на территории России, что способствовало скрытому экспорту стратегического сырья за рубеж. А тут и Козочко подоспел со своими архангельскими алмазами.

Сырье отпускалось без предварительной оплаты на десятки миллионов долларов. Так, в 1994 году, когда Ясенев уже вплотную занимался оперативной разработкой Бычковского и Роскомдрагмета, только одной ливаевской фирме «Руиз Даймонт» было отпущено 374 тысячи карат, а вот государственным гранильным предприятиям – московскому и смоленскому заводам «Кристалл» – только 280 тысяч карат. По официальной и оперативной информации складывалось впечатление, что чиновники, особенно повыше рангом, в основном думали не о государственных делах, а как бы измыслить такую схему, чтобы прихватить себе в карман больше государственных финансовых средств и имущества.

Перед Бычковским и его подельником Козочко, можно сказать, мерцал открытый сундук с золотом и бриллиантами, хватай целыми горстями и забивай за обе щеки. Бычок с козленочком начали лопать дармовую «капусту» на пару. Еще в конце 1992 года против Бычковского, в том числе с учетом чекистской информации, уже было выдвинуто серьезное обвинение. Инициировала его специальная парламентская комиссия. Председатель Роскомдрагмета был уличен в коррупции и… отстранен на шесть месяцев от работы. Всего лишь. Да, серьезное наказание, нечего сказать.

Но и этого «срока» не прошло, как под давлением администрации президента Ельцина все предъявленные Бычковскому обвинения были признаны бездоказательными. И он, окрыленный успехом и безнаказанностью, вернулся в любимый «огород». И с еще большим рвением и хрустом занялся уничтожением вверенной ему «капусты».

А Ясенев и подключившийся к нему Грачев в ФСБ продолжали мероприятия по проверке Бычковского и уличению его в коррупции. В процессе первичного изучения были установлены его коммерческие связи. Вследствие своего характера Бычковский быстро заводил контакты с нужными ему должностными лицами из Правительства и Минфина, в чьем подчинении находился Роскомдрагмет. При этом Бычковский умело пользовался своей близостью к президенту Ельцину.

Ясенев также обратил внимание на то, что он наиболее часто общается с начальником отдела финансов Минфина Зверейко. А также и с помощником управделами президента Енотовым. Хотя по роду деятельности они и не должны были обсуждать вопросы деятельности Гохрана, но частота встреч, их конфиденциальность вызывали у Ясенева некоторую обоснованную подозрительность. Что-то явно нечистое.

Агентурные источники отмечали, что отрасль разваливается на глазах. Первым значительный удар по золотовалютным резервам России нанес еще Горбачев, затем уже Ельцин. Еще в 1989 году Горбачев отменил все запреты на вывоз драгоценных металлов и камней через таможенную границу. В связи с этим из СССР в огромных количествах вывозились драгметаллы, в том числе и золото.

В правление Ельцина юридическим и физическим лицам было предоставлено право на добычу золота, причем без всяких разрешительных документов. Цель такой политики заключалась в разгосударствлении золотодобывающей промышленности. Если раньше добычей золотого запаса в стране занимались всего 14 крупных региональных предприятий, то в 1994 году их число увеличилось до 600. Полученная в этом смысле «свобода» негативно сказалась и на добыче алмазов.

Есть такая порочная практика, когда первое лицо государства, приходя к власти, особенно с периферии, приводит с собой с дюжину преданных «управленцев». Вот и Ельцин «осчастливил» Россию десятком таких личных друзей-приятелей, составлявших шлейф голого короля. Один Бурбулис чего стоит! И хотя, как шутили в народе, «бурбулис по воздуху не передается», но коррупционная зараза с их приходом во власть лишь обострили болезнь всего чиновничьего аппарата.

Руководить Роскомдрагметом и почти бесконтрольно распоряжаться Государственным фондом Ельцин притащил своего земляка из Свердловска Евгения Бычковского. Трудно судить о логике такого назначения. Но главным достоинством этого 57-летнего чиновника, судя по всему, было его уральское происхождение и 18-летний стаж комсомольской и партийной работы в Свердловском обкоме. В том самом, который возглавлялся Ельциным. Складывалось впечатление, что строительство новой России начали с её распродажи бывшие строители коммунизма.

Однако «Бычок в томате» и «Козленок в молоке» со своей «Аферой века» переплюнули всех. Глава Роскомдрагмета, зная о записках Ясенева президенту, в которых тот информировался о его злоупотреблениях при реализации ценностей из Госфонда, был настороже. Это требовало и повышенной конспирации при проведении оперативных мероприятий в отношении него. Складывалось впечатление, что Ельцин знакомит Бычковского с этими докладными записками, поступавшими от руководства ФСБ.

«Афера века» по вывозу из Госфонда ценностей планировалась и проводилась в глубоком секрете. К ней был допущен узкий круг лиц, Козочко, сам Бычковский, Зверейко, Банкетов, Нарциссов-Флокс, Собакин-Дубов, Енотов, а также некоторые члены правительства. Большая вероятность, что был осведомлен и премьер-министр Черномырдин. Хотя в последующих интервью он открещивался от этой аферы. Ну а кто бы на его месте согласился признать участие в этом преступном сообществе? Не шутка – вывезти из хранилища Госфонда столько ценностей.

Сюда входили бриллианты, алмазы, серебро, золото, антиквариат и многое другое. Золото было не в слитках, а в старинных монетах разных стран, в том числе и российских, с изображением Петра Великого. Для западных коллекционеров они представляли особую ценность. Всего было вывезено на сумму около 180 млн долларов США. Одни монеты были общим весом 5,5 тонны. После переплавки (!) они были реализованы в США преступниками за пять миллиардов долларов.

Поскольку «афера века» проводилась в строжайшей тайне, сотрудники госбезопасности никак не могли зацепиться за конкретных участников этой аферы. И лишь в начале 1993 года агентурный источник «Петреус», близкий к директору московского завода «Кристалл» Сорокину, сообщил Ясеневу следующее. Завод в конце прошедшего года перечислил коммерческой фирме «Голден Ада» денежные средства около полумиллиарда долларов.

Но работы по контракту не выполняются и деньги не возвращаются. Сорокин, вызванный на Лубянку для беседы с Ясеневым, подтвердил информацию, пояснив, что Родиона Козочко привозил к нему лично руководитель Роскомдрагмета Бычковский. И настоятельно рекомендовал сотрудничество с ним. Цепочка начала раскручиваться.

Дополнительной проверкой было установлено, что заводом по огранке алмазов был заключен некий контракт, и под него было перечислено сначала более двухсот миллионов долларов не существующей в то время американской фирме «Golden Ada». Через две недели она была зарегистрирована в Сан-Франциско. Деньги «Кристалла» фактически стали её уставным капиталом. Владельцами фирмы были три физических лица: сам Козочко, который получил 60 % акций, и два армянина, братья Эдмонд и Гамлет Тиграняны, имевшие по 20 % акций. А в Совет директоров компании вошел и Бычковский.

Здесь полагалось бы сделать одно «лирическое отступление». Вывоз алмазов и золота из России под различными предлогами «в интересах государства», без какой-либо огласки, втайне от общественности, всегда был и будет. Это как бы «святое дело» для всех бывших и будущих правителей во все времена. И всё делается в строжайшем секрете узким кругом заинтересованных лиц.

И это уже не «афера века», а скучный быт чиновничьей жизни. Если, конечно, грузчики при транспортировке в самолет случайно не утеряют пару-тройку слитков драгоценного металла. Как иногда случалось. Ну, выпало из ящика. Вот тогда уж журналисты, как сделала это Монц-Болейн, поднимут крик и пропечатают это в газете, пройдет скандальная информация по телевидению. Общественность пошумит, повозмущается, посмеется, но никто так ничего и не поймет.

А истинных причин вывоза за рубеж народного добра никто и никогда не узнает, даже не догадается. Для этого, казалось бы, требуется постановление правительства, процедура разрешения на экспорт, куча согласований. Но челядь, приближенная к «царю», сидит и размышляет, что бы такое придумать, дабы обойти все эти препоны? Какую такую хитроумную преступную схему измыслить? Ребята они все по этой части эйнштейны.

Сотрудник Службы безопасности президента, помощник Коржакова и источник Ясенева под литерой «К», докладывал ему следующее:

– Шамиль Тарпищев, личный тренер президента по теннису, и охранник Коржаков подготовили и под банный шумок сунули на подпись Ельцину разрешение на получение из Госфонда и вывоз из России двух тонн золота. Для благородного вроде бы дела – изготовления медалей победителям в спортивных состязаниях. Бычковский, не задумываясь, отпустил драгметалл, а другие чиновники также быстро оформили документы на беспрепятственный вывоз за рубеж.

Удивителен и другой факт. Теперь все золотовалютные резервы России контролируются, управляются и расходуются только одним человеком в стране. Это Президент РФ. Без всякого аудита и контроля со стороны других служб и общества. А ведь такие огромные резервы, многолетние накопления, которые созданы всем населением России за счет своего самоотверженного труда и природных богатств, являются достоянием каждого человека. Но никакого федерального закона нет.

Ясенев с Грачевым возмущались этим, но что они могли поделать? Однако медоед решил порвать этот крупный и мелкий рогатый скот на клочки, но довести дело с «Аферой века» до логического конца.

– Пожизненное, – выразил свое мнение Грачев.

– Жалко, что на смертную казнь в Российской Федерации уже введен мораторий, – согласился Ясенев. – Но на такие экономические преступления можно бы делать исключения.

До «десантирования» московских чекистов в «Архангельскую алмазоносную провинцию» еще оставалось время, час «Х» для тамошних мошенников и плутократов должен был грянуть неожиданно, внезапно и неотвратимо, а пока Ясенев успел выполнить все свои праздничные мероприятия по «АЛРОСА». Что было приятно и полезно.

Международная показательная выставка-торжество в Санкт-Петербурге под лозунгом «Новая Россия в мировом алмазно-бриллиантовом бизнесе», приуроченная к 40-летию открытия коренных месторождений алмазов в Якутии, прошла блестяще. Масштаб был самого высокого уровня. Представители всех главных компаний мирового алмазно-бриллиантового бизнеса, ведущие ювелиры и гранильщики, дипломаты, журналисты, оперные певцы и знаменитые голливудские артисты.

Встречало гостей все руководство «АЛРОСА». Цветы, музыка, сверкающие бриллианты в стеклянных витринах, красочные буклеты, снующие официанты во фраках и подносами в руках с шампанским и черной икрой. Пожаловали Глава администрации Президента Российской Федерации и вице-премьер правительства. Поздравительные речи не умолкали. Не хватало лишь новогодней елки, украшенной золотыми игрушками. Но это был бы уже перебор. На дворе август.

Александр и Лиза скромно стояли в сторонке и разговаривали совсем не о том, что занимало сейчас умы окружающих. Словно бы вся эта мишура с блестками супругов не касалась. Они обсуждали важную для их семейной жизни тему: а не сменить ли в квартире старую мебель на новый стиль? А если да, то какой дизайн выбрать: романтический, античный, мавританский или викторианский? То ли фантазия совсем разгулялась, то ли обстановка вокруг так подействовала.

Мимо прошли под ручку Анна Чернобурова и Раймонд Кларк. Ясенев механически обменялся с ними кивком головы. Он не видел её почти год. Но обоюдная электрическая искра вспыхнула мгновенно, что не ускользнуло от внимания Лизы.

– Красивая девушка, – сказала она. – Кто это?

– Монц-Болейн, – коротко ответил он. – Так ты считаешь, что если у нас на малогабаритной кухне будет стоять викторианский стол, то и овсянка пойдет вкуснее? Ну, тогда и дворецкого надо заводить.

– А делать спальню в мавританском стиле, то тогда и гарем, так что ли?

Самое интересно, что когда Лизу увели от него знакомые шведские дипломаты, то к нему подошел Кларк и точно так же спросил:

– Скажи, Алекс, кто эта красивая девушка, с которой ты так нежно беседовал?

– Девушка? Вообще-то она моя жена. Можно сказать, с детства.

– Надо же! Ей больше двадцати пяти не дашь.

– Столько и есть, – улыбнулся Ясенев.

Через два дня он полетел в Екатеринбург на выставку «Алмазный двор», который устраивали командиры пермских месторождений. Тут всё было скромнее, да и добыча алмазов в процентном отношении ничтожна. Но их промышленное производство Ясенев тоже курировал по долгу службы. Главным на пермском направлении были изумруды, рубины и другие драгоценные камни Уральских гор. Но их, кроме госбезопасности, охраняла сама Хозяйка Медной Горы. Тут можно было спать спокойно, её вокруг пальца не обведешь.

Затем последовала важная международная ювелирная выставка в Базеле с презентацией там «АЛРОСА». Здесь же проходила промышленная ярмарка драгоценных камней. Сюда Ясенев прибыл вместе со Штыровым и другими капитанами якутских месторождений алмазов. И тоже встретил здесь Аню. Но даже переговорить толком не удалось. Время было ограничено, мешали, толкались, путались под ногами «швейцарские гномы». Чернобурова выполняла свою журналистскую работу, он – свою. Успели послать только друг другу воздушный поцелуй.

Из Базеля он перелетел в Лондон, на экспозицию «300 лет Санкт-Петербургу: Россия, открытая миру», с проведением «Дня “АЛРОСА”» и показом ювелирной коллекции. Это мероприятие тоже широко освещалось российскими и зарубежными средствами массовой информации.

Президенту «АЛРОСА» Штырову вручили Гран-при «Золотой лев». Присуждал его Высший алмазный совет Бельгии. Это было международным признанием заслуг всего алмазно-бриллиантового комплекса России. А значит, тут была и его, Ясенева, доля тоже. Но он только подержал статуэтку в руках и вернул Штырову.

А на конференции увидел в зале среди других журналистов вновь красавицу Чернобурову. Как всегда с эффектно переброшенной через плечо на грудь роскошной черной гривой. Глаз не оторвать. Он сидел на сцене рядом со Штыровым и являлся модератором пресс-конференции. Аня подняла руку.

– Монц-Болейн «Независимая газета», задавайте ваш вопрос, Анна Леонидовна, – разрешил он.

– Что вы скажете о левитации, медоедах и ангольском танце кизомба? – спросила она. – Связаны ли они как-то с алмазной промышленностью?

Совсем расхулиганилась. Никто ничего не понял, кроме них двоих. Ясенев быстро перевел стрелки:

– Вопрос не по теме, следующий. Газета «Бильд».

После конференции у Ясенева была важная встреча в офисе компании «Аркос Лтд» в районе Хаттон Гарден. Анну тоже куда-то унес журналистский поток. Долгожданное свидание наедине не вышло.

На протяжении почти всего периода взаимодействия с «Де Бирс» СССР имел в Лондоне своих представителей. В 1960-х годах его интересы представлял «Союзпромэкспорт». С 1970 по 1992 год «Алмазювелирэкспорт». Потом наступила очередь «АЛРОСА». С 1993 года она владела 66,7 % старого английского акционерного общества «Аркос Лтд», которое, по сути, стало его представительством в Великобритании.

Лондон всегда являлся мировым рынком сырых алмазов, где на постоянной основе осуществлялись сделки купли-продажи алмазного сырья. Десять раз в году для участия в торгах «Де Бирс» в Лондон приезжали покупатели из Бельгии, Израиля, Индии, США и других стран.

Взаимодействие с корпорацией «Де Бирс», в том числе в сфере контроля, выполнения торгового соглашения и формирование положительного имиджа «АЛРОСА», выполнялось через акционерное общество «Аркос Лтд». Кроме того, через него при необходимости организовывались продажи алмазов «Де Бирс» в Лондоне. На Ясеневе лежала обязанность контроля со стороны госбезопасности.

Интересна история возникновения и становления «Аркос Лтд». Компания была учреждена по решению Советского правительства летом 1920 года, когда в отсутствие договорных отношений между Россией и Великобританией необходимо было осуществлять внешнеторговый обмен. Общество было зарегистрировано с английским законодательством как частная компания с ограниченной ответственностью, являющаяся английским юридическим лицом.

Частный характер компании определялся тем, что все паи учредителей и участников принадлежали физическим лицам. Первыми учредителями её являлись четыре человека, довольно известные в истории России. Это руководители и работники Наркомвнешторга и Центросоюза в лице старых большевиков – председателя Всероссийского совета рабочей кооперации Ногина, члена правления Всероссийского центрального союза кооперативов Розовского и народного комиссара внешней торговли Красина. Четвертым был посол и дипломат Литвинов.

Общество, в качестве представителя советских организаций, осуществляло экспортные и импортные операции. Уже к концу того года Российское правительство разместило через «Аркос Лтд» заказов на два миллиона фунтов стерлингов. Великобритания славится своей приверженностью добрым традициям, которые придают жизни стабильность, а людям уверенность в настоящем и будущем.

Правда, касается это в основном только самих англичан. Другим хрен с редькой. Но за долгие годы своего существования фирма «Аркос Лтд» поддерживала эти традиции в отношении СССР и России. Главное, оправдала цель своего создания – разрывала кольцо экономической и торговой блокады со стороны зарубежных капиталистических стран в первые годы молодой Республики Советов.

С образованием представительства «АЛРОСА» в Великобритании руководство «Аркос Лтд» главной задачей считало укрепление её позиций на рынке алмазов в качестве их крупнейшего в мире производителя. Поэтому основной функцией деятельности «Аркос Лтд» являлось представление интересов «АЛРОСА» в Великобритании и осуществление связей с ведущими участниками мировой алмазной промышленности. В том числе взаимодействие с главным партнером «АЛРОСА» по алмазному бизнесу – «Де Бирс».

Лондонское представительство «АЛРОСА» тесно контактировало с руководством «Де Бирс» по вопросам, связанным с выполнением условий Торгового соглашения между двумя компаниями. Позже процесс подготовки алмазов к продаже и сама их продажа компании «Де Бирс» стал осуществляться в Москве. Но в случае необходимости, реализация товара компании «Де Бирс» по-прежнему происходила в Лондоне. Такая работа организовывалась и проводилась через «Аркос Лтд».

Кроме «Де Бирс» в Лондоне присутствовали и другие активные продавцы, чьи офисы были расположены в районе Хаттон Гарден. Аркос Лтд» тесно сотрудничало с крупнейшими дистрибьюторами технических алмазов. С целью изучения вопроса возможности реализации продукции «АЛРОСА» на рынке Англии, директора «Аркос Лтд» установили тесные контакты с руководством Лондонской алмазной биржи.

Когда Англия выступила одним из инициаторов по организации «Кимберлитового процесса» о запрещении торговли «конфликтными алмазами», Россия поддержала её и делегировала своих представителей для участия в этой работе. Ясенев убедился на практике в «разумности и полезности» этой деятельности совсем недавно, несколько недель назад, едва не схлопотав пулю вместо бедняги Луиса.

Однако «Кимберлитовый процесс» уже набирал ход, не остановишь. Вскоре произошло официальное внедрение схемы сертификации. В Лондоне организацией по исполнению постановлений «Кимберлитового процесса» стал Правительственный алмазный офис, учрежденный Министерством иностранных дел Великобритании.

В задачи Правительственного алмазного офиса входил контроль над экспортом и импортом необработанных алмазов и выдачу соответствующих сертификатов на вывоз необработанных алмазов из страны. В настоящее время «Аркос Лтд» находился в постоянном контакте с Правительственным алмазным офисом. А в целях формирования положительного имиджа «АЛРОСА» в Великобритании «Аркос Лтд» постоянно проводил всяческого рода пиар-кампании.

Если говорить о перспективах развития, то на тот момент «Аркос Лтд» отводилась важная роль в создании сбытовой сети «АЛРОСА» за рубежом по продвижению на внешний рынок ее алмазной и бриллиантовой продукции. А в будущем – ювелирных изделий с бриллиантами, производство которых было предусмотрено в соответствии с вертикальной диверсификацией «АЛРОСА».

Вот такая скучная канитель вновь помешала романтической встречи Александра Ясенева и Анечки Чернобуровой…

А Юрий Жогин в Архангельске на острове Сомамбала по вечерам, когда навещал Иду Кошутинскую, действительно часто исполнял ей старинные русские или испанские романсы, аккомпанируя себе то на гитаре, то на мандолине. И она слушала, затаив дыхание и закрыв свои прозрачные белые очи. Мысли в это время уносились куда-то далеко-далеко.

Профессор Мориарти не только хорошо владел баритоном, но также прилично играл на различных музыкальных инструментах. Его родители когда-то мечтали о том, что их единственный сын станет великим оперным певцом или, на худой конец, пианистом. Не жалели денег на репетиторов, и он подавал таланты. Но теперь исполнял свои серенады только для Иды. А «дирижером» Жогин все-таки стал. Преступного мира Архангельска.

У Ясенева еще было несколько дней в запасе, чтобы слетать вместе с Демидовым в алмазную столицу России город Мирный для разбора завалов. К тому же нити из «Архангельской алмазоносной провинции» тянулись в «АЛРОСА». Или наоборот, оттуда сюда. А еще точнее, в Москву. Где эти нити связывались, перевязывались или разрывались, чтобы, как говорится, и концы в воду.

В самолете Ясенев лукаво произнес:

– Ты, Валя, смотрю, еще в прошлый наш приезд положил глаз на сестер Фомичевых. Что, понравились? Да не смущайся! Милые якуточки. И умнененькие.

А Демидов и впрямь слегка покраснел.

– Да нет. Просто приглядываюсь. Настолько ли «Газель» и «Лань» ценны как источники?

– Ценны, ценны, можешь не сомневаться. А если увлекся, так что ж в том дурного? Ты же холостяк. А Кунней и Барахсаана девы незамужние. Так что выговор тебе по партийной линии никто делать не собирается. И на месткоме пропесочивать не будет. А, между прочим, из якутских женщин выходят самые надежные и преданные жены. Мечта и только.

– Ну, так далеко заглядывать еще рано.

– Об этом думать никогда не рано и никому не поздно, как говорил товарищ Саахов в «Кавказской пленнице». Что-то я его часто цитировать стал. Тебе из сестер кто больше нравится? «Лань» или «Газель»?

– Я еще не решил, Александр. Может, хватит об этом?

– Как твой начальник, я имею право знать. Чтобы направить подчиненного сотрудника в верном направлении. Тут главное, сделать опору на имя. В Якутии этому придают особое мистическое значение. Не фамилии, они все русские, а родовому имени. Женские якутские имена на протяжении длительного времени комбинировались, изменялись, дополнялись новыми вариантами. Все они отличаются уникальностью – одни более мягкие в произношении, а другие, наоборот, звучные и грубоватые. Однако каждое имя якутской девушки достойно тщательного внимания. И изучения.

– Ну, и что же они означают? На примере сестер Фомичевых.

– Насколько я знаю якутский язык и их традиции, Барахсаана – это «любимая», «оберегающая». А Кунней – «чистая, как лучик солнца».

Демидов на некоторое время задумался.

– Чего молчишь?

– Выбираю.

– А ты женись на обеих, – посоветовал Ясенев. – Потом разберешься.

Самолет приземлился в аэропорту Мирного. В свой кабинет в Центральном офисе Ясенев пригласил для общего разговора сотрудника среднего звена «АЛРОСА» из аппарата президента Штырова, некоего Рукавишникова. Человека уже немолодых лет, невзрачной внешности, в очках, с залысинами.

– Нам известно, – произнес полковник, – что вы, Виктор Данилович, выражая коллективное мнение лиц, скажем так, недовольных политикой Правления компании, направили в Генеральную прокуратуру Российской Федерации и Совет безопасности письмо с просьбой разобраться и принять соответствующие меры. Заранее благодарим вас за честную и открытую позицию.

– Сказал бы «спасибо», да дело не во мне, Александр Петрович.

– Понимаю. Должен вас огорчить. Есть информация, что это письмо уже сунуто под сукно и ответом будет простая отписка. Если вообще будет. Так что на какую-то положительную реакцию от стражей закона не надейтесь. Однако не все так плохо. Попробуем общими усилиями повлиять на ситуацию. А теперь давайте конкретно. Чтобы ввести в курс событий моего коллегу, Валентина Сергеевича Демидова. Кстати, в мое отсутствие он будет заниматься вопросами обеспечения государственной безопасности компании «АЛРОСА».

– Хорошо, – кивнул Рукавишников, похожий на счетовода Вотрубу из некогда популярной юмористической телепередачи «Кабачок 13 стульев». – Суть дела такова. Мое обращение в Генеральную прокуратуру и к постоянным членам Совета безопасности России носило вынужденный характер и затрагивало, как я считаю, проблемы внутренней безопасности страны. На протяжении последних двух лет отдельные представители государственных, правоохранительных и контрольных органов не предпринимали и не предпринимают должных мер, а зачастую и способствуют хищениям, коррупции и рейдерским захватам государственной собственности в российском алмазно-бриллиантовом комплексе. В частности, в компании «АЛРОСА».

– У вас зафиксированы все факты? – спросил Демидов.

– Да. Они многочисленны. И совершены должностными лицами компании «АЛРОСА». Они сокрыты и не расследуются. Любые попытки проверок пресекаются коррумпированными чиновниками. Парадоксальным на этом фоне выглядит следующее. Работники компании, открыто высказывавшие свою гражданскую позицию и выступившие против насаждаемой коррупции и криминализации «АЛРОСА», не только уволены с работы, но и до сих пор подвергаются гонениям со стороны правоохранительных органов. В их адрес поступают угрозы, они компрометируются, привлекаются к фальшивым уголовным делам, у них прослушиваются телефоны, за ними ведется наружное наблюдение и так далее.

– Факты? – вновь повторил Демидов.

– Они все есть и собраны в отдельную папку, которую я могу представить в любой момент и кому угодно. Хоть Ельцину.

– Надеюсь, она не желтого цвета, – усмехнулся Ясенев. – Но вот ему-то как раз и не надо. Он отправит ее Кудрину или Чубайсу, а те – Маргания в «АЛРОСА». Ведь, насколько я понимаю, речь в основном идет о его группе так называемых «Федералов»?

– Совершенно верно.

Рукавишников, несмотря на свою «совково-колхозную» бухгалтерскую внешность, говорил четко, ясно и конкретно, как римский трибун. Видно было, что он обладает внутренней дисциплиной и организованностью. Слов на ветер не бросает, целеустремлен, решителен, смел. Его бы депутатом в Думу.

– Продолжайте, – сказал Демидов.

– «Федералы» – это отдельная тема. Так мы называем «Инвестиционную федеральную группу», созданную Марганией, как дочернюю организацию при «АЛРОСА». Но самое занятное, что и она тоже официально получила приставку «АЛРОСА». Так что теперь две «АЛРОСА». Большая и маленькая. И в последнюю медленно, но верно перетекают все активы первой. И вскоре она будет главенствовать на якутских месторождениях. С ней уже заключаются международные договора, в частности, с важными предприятиями по добыче алмазов в Анголе и Конго. Дело дойдет до глобального влияния ИФГ «АЛРОСА» над всем алмазно-бриллиантовым комплексом России, включая «Архангельскую алмазоносную провинцию».

– Подождите, вы хотите сказать, что «дочка» взяла опеку над больной и как бы «недееспособной матерью»? Как так может быть, Виктор Данилович? – поразился Демидов. Да и сам Ясенев был удивлен не менее, хотя и разбирался в вопросе больше него.

– А кто будет обращать внимание на эти три буковки – ИФГ, когда подписываются договора? «АЛРОСА» и «АЛРОСА». Тем более что за «федералами» стоит Минфин России, который и дает отмашку. А за Минфином еще и администрация президента. А Маргания и иже с ним всюду фигурируют именами Кудрина и Ельцина. Если бы просто так, но это далеко не случайно. Они и верховодят процессом. Поэтому я нисколько не удивлен, что наше коллективное письмо в генпрокуратуру и Совбез, этот крик о помощи, сейчас лег под сукно.

Он на некоторое время замолчал, тоскливо глядя в окно. Видимо человек искренно и тяжело переживал ситуацию в родной компании. И таких патриотов «АЛРОСА» здесь, судя по всему, было немало. Рукавишников продолжил:

– Необузданное рвачество отдельных руководителей «АЛРОСА» не пресекается, а оправдывается ложными представлениями об интересах федерального центра. Это безусловно подорвало авторитет государственной власти и ее правоохранительных органов среди многотысячного коллектива работников компании. А когда Кудрин стал председателем Наблюдательного совета, кадровая политика вообще полностью провалена. При наличии формального президента Штырова, фактическим руководителем большой и малой «АЛРОСА» является Отар Маргания, внештатный помощник вице-премьера Правительства России того же Кудрина. Со своими «федералами» Калитиным, Ничипоруком и Выборновым. Маргания имеет и еще одну должность – он первый вице-президент «Внешторгбанка» и ведает всеми назначениями руководителей высшего и среднего звена.

– Вы откровенны, – заметил Демидов. – Нет, это не в укор. Не боитесь?

– Уже нет. Наболело. Сколько можно терпеть?

– Согласен. Продолжайте, – сказал Ясенев.

– «АЛРОСА», с капитализированной стоимостью четыре миллиарда долларов, своими горе-руководителями доведена практически до банкротства. Долги сейчас превышают стоимость самой компании. Я знаю, потому что работаю в финансовом департаменте. По моим подсчетам, путем вывода активов и различных способов противоправного присвоения имущества, России, собственнику «АЛРОСА», нанесен ущерб в сумме более двух миллиардов долларов. Это фактически объем поступлений денежной выручки компании за один год при самой благоприятной конъюнктуре рынка.

– Ваш вывод? – произнес Демидов.

– Он прост. Итоги деятельности топ-менеджеров «АЛРОСА» и ее Наблюдательного совета плачевны. Требуется безотлагательное вмешательство политического руководства страны и конкретные действия правоохранительных и контрольных органов. Но этот вывод лежит на поверхности. Более глубокий анализ показывает, что почти все население Якутии больше не доверяет ни государственной власти, ни исполнительным и контрольным структурам, ни высокопоставленным акционерам «АЛРОСА». А такие одиозные фигуры, как Маргания и его подельники, вообще не могут и не должны занимать какие-либо посты в алмазно-бриллиантовом комплексе России.

– Обоснуйте, пожалуйста, – попросил Демидов, который вел беседу под диктофон.

– Это не соответствует ни уровню их квалификации, ни деловой репутации на международной арене. Потому что сейчас ими в купе с некоторыми банками совершаются умышленные действия, связанные с необоснованным избыточным привлечением миллиардных валютных и рублевых финансовых инвестиций для их нецелевого использования. Эти инвестиции, российские и международные, размещаются под низкие проценты на депозитных счетах компании в этих банках – список их я вам могу представить, с последующим кредитованием «АЛРОСА» её же деньгами, но уже по существенно более высоким ставкам российского рынка финансовых услуг.

Отвечаю за свои слова, как профессиональный финансист, погруженный в эту тему с головой. Счетная палата об этом знает, но никаких мер не предпринимает. Почему? Отвечу. Бездействие – одна из форм поощрения противоправных действий недобросовестных топ-менеджеров компании. А масштабы их деятельности от этого только увеличиваются и аппетиты растут. Ущерб государству, соответственно, тоже. К слову, полгода назад аудитор Счетной Палаты Пансков «умудрился» не заметить и скрыть уголовно наказуемые факты, связанные с выводом активов «АЛРОСА» через банк «Возрождение». Да, эта история попала в СМИ, разразился скандал, Панскова на прошлой неделе со скандалом уволили из Счетной палаты. И куда бы, вы думали, его тотчас же трудоустроили? В Совет директоров банка «Возрождение», где на такой же должности «трудится» и Маргания.

– Тарантелла какая-то! – усмехнулся Ясенев.

Рукавишников внимательно посмотрел на него, кивнул головой:

– Да. Если вы имеете в виду пляски мошенников на алмазах и на костях простых людей. Многие из которых, увы, уже мертвы. Думаю, не без помощи «федералов». Есть косвенные свидетельства и доказательства, они собраны в отдельную папку.

Беседа с ним растянулась на несколько часов, а продолжилась на следующий день. Все его факты и выводы были зафиксированы. Они еще несколько раз встречались и с Рукавишниковым, и с другими инициаторами письма, получая дополнительную информацию. Ясенев проводил также официальные собеседования и совещания с работниками «АЛРОСА», начиная от высшего звена до среднего и низшего.

Демидов получал важные сведения от источников на конспиративных встречах. С сестрами Фомичевыми по очереди беседовал особенно часто. Но тут он невольно совмещал свою непосредственную работу с зовом сердца. В глубине души Валентин, как библейский Буриданов осел, стоял перед манящим холостяцким выбором: Барахсаана или Кунней?

Они были действительно очень привлекательны, как сказочные восточные принцессы. Умны, свежи, веселы, трогательны и обе «как лучики ласкового солнца». Получили высшее образование в МГУ, прошли стажировку в Лондоне. Только Барахсаана была старше Кунней на год. Кому из них отдать предпочтение? Предложить руку и сердце? Как бы не ошибиться. Был бы мусульманин, взял бы в жены обеих сразу, по совету Ясенева.

Молодой рослый и симпатичный русский подполковник также нравился обеим сестрам. А его тянуло то к Кунней, то к Барахсаане. Они чувствовали это и даже иногда ссорились из-за него, ревнуя друг друга. Ссорились не всерьез, тут же отходили и звонко смеялись. Они вообще не могли долго грустить или быть очень серьезными. Всегда в игре, в движении, как в танце. Но тайной мечтой каждой из них было выйти за него замуж.

– Нет лучшего супруга, чем русский человек, – внушали им с детства их родители. Ну, это понятно. Мама была якуткой, а отец русский казак.

Такой вот любовный треугольник сложился под алмазной сенью «АЛРОСА». Не хватало только, чтобы Демидов подарил каждой из них бриллиант – «вечный дар любви». А и подарил бы, если б имел в кармане.

На исходе командировки два контрразведчика прогуливались по Мирному и суммировали результаты. Аудиторский отчет по компании «АЛРОСА», утвержденный Счетной палатой еще в прошлом году, скрыт и нигде не опубликован. Возможно, его и нет вовсе. Президент республики Николаев на собрании хозяйственного актива «АЛРОСА» огласил сомнительную финансовую операцию, где «руководство» компании в лице её топ-менеджеров Маргания, Калитина, Выборнова, Ничипорука почти год скрывала от акционеров и членов Наблюдательного совета нецелевое использование привлеченного кредита в сумме 250 миллионов долларов. Которые на развитие производства не попали и неизвестно куда «ушли».

Эта «информационная бомба» широко освещалась в местных средствах массовой информации, обсуждалась жителями республики и в многотысячном коллективе работников «АЛРОСА». Но не вызвала никакой реакции и действий со стороны правоохранительных и контрольных органов страны. Примечательным фактом является то, что Счетная палата России – высший государственный орган финансового контроля, не допускается в «АЛРОСА» для проведения проверки даже в сопровождении сотрудников ФСБ и ОМОН. Ни в Московский, ни в Якутский офисы компании.

– Какой же надо обладать наглостью, чтобы даже ФСБ не бояться, – высказался Демидов. – Неужели так рассчитывают на всесильность Кудрина?

– Кудрин в этом деле, конечно же, не одинок. Его и в Кремле крышуют, и в «Вашингтонском обкоме». Идем дальше. В пресловутой «ИФГ “АЛРОСА”» 50 %+1 акция принадлежит Большой «АЛРОСА», а 49,99 % четырем юрлицам – пустышкам, которые контролирует Маргания. Задачи при создании «ИФГ» предполагали привлечь финансовые инвестиции в различные проекты «АЛРОСА». Но в скором времени о них забыты, а вся деятельность детища Маргания была сведена к получению миллиардных займов из «АЛРОСА» под 0,5 % годовых и участием в рейдерских захватах активов предприятий на территории республики и недвижимости в Московской области. А они значительны, пирог большой.

Демидов дополнил:

– Наблюдательный Совет «АЛРОСА», который, по сути, является вотчиной Кудрина, передал в оперативное управление «ИФГ» важнейший инвестиционный проект, связанный с добычей алмазов на территории Архангельской области. А ей занимается «Севералмаз» Баранова.

– Занимался. Баранов уже убит. Теперь Свиридов занимается. А будет плохо себе вести, отправится вслед за ним. Но это решение Наблюдательного совета явно коррупционное. Какого-либо разумного обоснования тут нет. Проект, общей стоимостью в полмиллиарда долларов, передан в управление юрлицу, «ИФГ “АЛРОСА”», не имеющему никакого опыта в привлечении инвестиций и управления проектами алмазодобычи. Да уже один этот факт должен вызвать множество вопросов. Но их нет, они даже не висят в воздухе.

Каковы принципы и итоги управления проектом? Вот что удалось выяснить. Финансирование осуществлялось за счет собственных средств «АЛРОСА» и привлеченных с международного рынка кредитов под гарантии компании. Они размещались на депозитных счетах, открытых в банках «Возрождение» и «Банке развития предпринимательства», которые выдавали кредиты «Севералмазу» по повышенным ставкам российского рынка финансовых услуг.

В приобретении архангельской фабрики для алмазодобычи и различного оборудования принимали участие в основном посреднические фирмы-однодневки, контролируемые руководителями компании «АЛРОСА» и «ИФГ “АЛРОСА”». То есть то, что могли делать высококвалифицированные технические работники компании за зарплату, делали обычные коммерсанты. Поэтому неудивительно, что фабрика, ориентировочной стоимостью 26 миллионов долларов, приобретена «Севералмазом» вдвое дороже. Для дальнейшего распила зелени.

– Спасибо Рукавишникову за конкретные цифры и факты, – сказал Демидов. – Но хуже другое. Итоги управления. Проект «освоен» на сумму, превышающую 400 миллионов долларов, а построена в Архангельске только пилотная, пробная, фабрика. К основному проекту никто даже не приступал. Деньги растрачены, проедены, пропиты, разворованы или просто выкинуты на ветер, а дело не сделано. При подобном ведении хозяйства, даже если в каком-то будущем проект будет осуществлен, что маловероятно, его цена будет такая, что говорить о прибыли, экономической целесообразности и выгоде никому не придёт в голову.

– Ты прав. Но есть еще проект строительства в Анголе гидроэлектростанции «Шикапа». Есть технико-экономическое обоснование. «Шикапа» должна обойтись компании в сумму, не превышающую 50 миллионов долларов. Эти средства получены «ИФГ» под гарантию «АЛРОСА» во Внешторгбанке. Но в течение этого «бурного» строительства всего за год деньги расхищены. Либо неэффективно использованы. Для завершения строительства компанией был получен еще один кредит в «Московском народном банке» в сумме 62 миллионов долларов, но и он «отправился» вслед за первым. Однако и этого оказалось мало.

– Аппетит приходит во время еды.

– «ИФГ “АЛРОСА”» оформила и получила следующий кредит в сумме восемь миллионов долларов у ангольского предприятия «Катока», в счет будущих поставок электроэнергии.

– Такая мелочь, восемь миллионов, думаю, пошли просто на заколки и булавки для жен и любовниц топ-менеджеров, – усмехнулся Демидов.

– Надо слетать в Анголу для предметного разговора с тамошними госчиновниками. Когда я был там несколько месяцев назад на Международной бриллиантовой выставке, один из них, как раз из «Катоки», в приватной беседе, когда речь зашла о коррупции, а мы обменивались опытом в плане безопасности, сказал: «Ангола, тоже коррумпированная страна, но до россиян из “АЛРОСА” нам в этом плане еще очень далеко». Он выразил сомнение, что проект «Шикапа» вообще когда-нибудь будет осуществлен. По крайней мере, уже тогда он виделся убыточным и неокупаемым.

…Они остановились возле памятника Ленину, наблюдая, как в обеденный перерыв из Центрального офиса «АЛРОСА» выскочила стайка девушек, чтобы разбежаться по кафе и столовым. Среди них были и сестры Фомичевы. Обе небольшого роста, черненькие, круглолицые, стройные, с озорными глазами и даже одинаково одетые – белые блузки и короткие темные юбочки. Звонко стуча каблучками по мостовой, они проскочили мимо Демидова и Ясенева, даже не взглянув в их сторону. Хотя, конечно, заметили. Это было необходимо по правилам конспирации.

– Молодцы девчонки! – похвалил Ясенев. – Моя школа. И псевдонимы я им хорошие придумал, действительно обе изящные, как газель и лань. Даже ни одна бровка не дрогнула. А ведь могли жениху на шею броситься.

– Будет тебе, Александр! – Демидов посмотрел им вслед и улыбнулся.

– Когда сватов засылать? Убегут ведь. Опоздаешь.

– В четверг, после обеда. Но назвать точное число и месяц пока не могу.

– Ладно, тогда подытожим проделанную работу и – в аэропорт. Итак, группой «федералов» привлечены кредитные средства для строительства гостиницы «Северная Пальмира» в Санкт-Петербурге. Смета – в районе двадцати миллионов долларов. Но, очевидно, что-то там «не срослось». Объект заморожен, хотя был построен на 90 %. С августа руководители строительства, не являющиеся «своими людьми», отстранены от работы, а вновь назначенным «хорошим парням» смета необоснованно увеличена на десять миллионов долларов. Потом еще на тридцать. Иначе говоря, стоимость фактически завершенного объекта возросла в более чем три раза. При этом можно с уверенностью сказать, что 40 миллионов долларов уже «отмыты» и вероятнее всего похищены. До настоящего времени этот объект недостроен и, скорее всего, продолжает использоваться в качестве инструмента для выведения денежных средств и их последующего присвоения.

– Ну и, до кучи, приобретение активов «НТК Саханефтегаз» «федералами», – добавил Демидов. – «АЛРОСА», с согласия своего Наблюдательного совета, под предлогом диверсификации производства завершила сделку по приобретению контрольного пакета акций этой нефтегазовой компании у «Бинбанка» за один миллиард рублей. Странность сделки заключается прежде всего в том, что лишь незначительная часть акций этого юридического лица была оплачена деньгами, остальная векселями никому не известных трех «ООО», не имевших за душой ни активов, ни денег.

– Операция проведена через оффшоры, то есть, использован способ скрыть истинных хозяев, мотивы сделки и реальные суммы. Да и само приобретение этого актива носило заведомо бесперспективный характер. «Саханефтегаз» вскоре начал процедуру банкротства. Смысл ясен. «АЛРОСА» не только «потеряла» один миллиард рублей, уплаченных за акции, но и продолжит нести убытки, так как будет управлять этим «активом» до завершения процедуры банкротства. В выигрыше только «федералы».

– И какие будут наши дальнейшие действия, Александр Петрович?

У Ясенева был готов ответ заранее, поскольку он все тщательно анализировал еще ночью. Взвесил все «за» и «против». По пунктам. А сейчас просто изложил их своему коллеге.

– Учитывая все эти правонарушения и мошеннические схемы, надо выходить на руководство ФСБ, в Совет Безопасности и в Правительство со следующими предложениями. Первое. Признать неудовлетворительными результаты деятельности правоохранительных и контрольных органов, то есть Генеральной прокуратуры, МВД, Счетной палаты России, всех конкретно представителей исполнительной власти, представляющих интересы государства в Наблюдательном совете компании. Как не обеспечивших эффективное управление и контроль за государственной собственностью в «АЛРОСА» и, тем более, в «ИФГ “АЛРОСА”».

Второе. Правоохранительным органам и Счетной палатой Российской Федерации в рамках предоставленных им законом полномочий принять безотлагательные меры по возврату всех незаконно выведенных активов из государственной компании «АЛРОСА». А также установить виновных лиц и привлечь их к уголовной или административной, на худой конец, ответственности.

И третье. В рамках действующего законодательства и Устава компании «АЛРОСА» избрать и сформировать новый Наблюдательный совет. Разграничить компетенцию между исполнительными органами компании, президентом, правлением и Наблюдательным советом. Разработать и принять нормативные акты, направленные на исключение со стороны должностных лиц компании совершение сделок с личной заинтересованностью. Вот тогда они у нас уже не тарантеллу, а хабанеру споют и спляшут.

– Хотелось бы посмотреть.

Через час они уже пролетали над бескрайними северными просторами Якутии. Думали каждый о своем.

– Чего молчишь? – спросил вдруг Ясенев.

– Никак не выберу. Кунней или Барахсаана? – отозвался Демидов.

– А ты брось жребий. Монетку дать?

– Лучше бы, Александр, ты ничего не советовал, чем такое. То двоеженцем хочешь меня сделать, то каким-то игроком в казино.

– Тогда жди. Сердце само подскажет.

На военном аэродроме под Архангельском спецтранспорт с Ясеневым, Демидовым, Ряжским и другими контрразведчиками из Центра встречали два новых руководителя местного УФСБ, полковники Лоскутов и Пискарев. Обоих за это время повысили в звании и должности. Первый возглавил архангельскую госбезопасность, второй стал его замом.

Ясеневу, как начальнику УЭК с расширенными властными полномочиями, ситуация в стране и в Архангельске, в частности, напоминала военное время. Но оно практически таковым и было, только война шла тихая, ползучая, незаметная для высшей власти в Кремле. Может быть, она и была вознесена на престол именно с этой целью: ничего не видеть и никого не слышать. И послушно исполнять приказы из вашингтонского обкома. А взамен этого разрешалось грозить, неведомо кому, пальцем, гулять, ломать, пить, воровать и возглашать в конгрессе США: «Боже, храни Америку!»

Эту свору хищников в народе метко окрестили «банно-прачечным комбинатом». А почему? Да потому, что алкали в бане, там же пилили и отмывали. Но еще родился клич: «брать суверенитета, сколько проглотите». И касалось это «брать» не столько территорий в национальных образованиях, сколько государственной собственности. Тут-то и началось… Заводы, фабрики, стратегически важные военные объекты, прииски и месторождения уходили за копейки. И не только в руки россиян, но и в иностранные щупальца.

Однако невидимой эта война на уничтожение России для органов госбезопасности не была. Они и в не таких нелегких условиях выполняли свою работу. А впрочем, реальная гражданская война и так шла – первая чеченская. Без конца и края, с явным поражением России. Шла она и на улицах российских городов. Криминальные разборки, теракты, отстрелы неугодных строптивых чиновников и журналистов.

По информации МВД и ФСБ, весь этот разгул преступности был вызван развалом огромной страны, переделом ее имущества, захватом сфер влияния – и в первую очередь жаждой быстрого и легкого обогащения. Статистика неумолима. После 1991 года число зарегистрированных преступлений по статье «бандитизм» резко возросло – до 500 в день, умышленных убийств – до 32 тысяч в год. Ежегодно в борьбе с преступностью погибали десятки сотен сотрудников силовых структур.

Накануне прилета в Архангельск Ясенева и Демидова тоже повысили в званиях. Но отметить в коллективе звездочки на погонах они еще не успели. Только в самолете выпили по глотку бахчисарайского коньяка, захваченного с собой Александром Петровичем. Чокнулись:

– Товарищ полковник!

– Товарищ генерал!

И всё. До лучших времен. «Не время пить, матушка», – говорил Гамлет на дуэли с Лаэртом, у которого в руке была смазанная ядом рапира, да и кубок с вином отравлен, а ведь принцу датскому надо было еще много кого заколоть, чтобы справедливость восторжествовала.

Перед Ясеневым начальником главка Кораблевым была жестко поставлена определенная конкретная задача, определены сроки для её решения. Ему поручалось прежде всего выявить истоки и причины сложившейся нездоровой обстановки в «Архангельской алмазоносной провинции». На месте разобраться в ситуации.

И ответить на главный вопрос. Почему «Севералмаз» и другие компании, имея лицензии и ТЭО на разработку, не приступают к практической реализации проекта? Что это: умысел или нерасторопность? Привычная русская лень или враждебные действия, наносящие ущерб государству и всей алмазодобывающей промышленности в целом?

Попутно вставали и другие вопросы. К примеру, Ашот Варданян развил в Архангельске бурную деятельность по скупке акций АО «Севералмаз» на деньги «Де Бирс» и передаче их в управление этой транснациональной компании. Глубоко подобрались к архангельским алмазам на Ломоносовском месторождении Маргания и Арахамия со своим «Северным берегом» и «ИФГ “АЛРОСА”». К Большой «АЛРОСА» она имеет косвенное отношение, но пользуется её активами. На которые поглощает «Севералмаз». Есть еще и «Алмазный берег» канадского происхождения во главе с заместителем министра иностранных дел России Юрием Прошиным.

Источники Ясенева сообщали, что в ход событий активно вмешиваются олигархи Усманов и Алекперов. Один возглавляет холдинговую компанию, не имеющую никакого отношения к алмазам, другой – нефтяную. Инвестором проекта пытается выступить Тиман Хэддон, президент иностранной компании «Архангельск Даймонд Корпорейшен», который одним из условий финансирования требует переоформить лицензию на разработку месторождений на свою фирму. Он пытается заручиться поддержкой министра финансов Кудрина и всесильного Чубайса. Передача лицензии еще не завершена, но она явно незаконна.

Источники считают, что концерн «Де Бирс» подошел к решающему моменту, а весь последующий ход событий позволит ему четко определить, насколько реальны его возможности для реализации своих проектов на северо-западе России? От этого зависит, возьмет ли на себя «Де Бирс» дальнейшие финансовые обязательства. И выгодно ли это России?

В последние годы резко изменилась расстановка сил в мировом алмазном бизнесе. На арену вышли такие крупнейшие сырьевые транснациональные компании, как «Рио-Тинто», «Би-Эйч-Пи». Сопоставимые характеристики потенциальных конкурентов для «Де Бирс» свидетельствуют о том, что их алмазный бизнес в общем объеме собственного производства занимает 5–7 %, а основной доход они получают от других направлений деятельности, не связанных с алмазами. То есть они подвержены меньшим рискам в алмазном бизнесе, чем «Де Бирс», а тем более «АЛРОСА». Это существенно будет оказывать влияние на расстановку сил в мировом алмазно-бриллиантовом комплексе.

Все это они и стали сразу обсуждать с Лоскутовым и Пискаревым, пока ехали в служебном бронированном автомобиле в сопровождении двух других машин с вооруженной охраной. Время было неспокойное, учитывая недавнюю гибель в автокатастрофе генерального директора «Севералмаз» Баранова. Вот местные чекисты и предприняли необходимые меры предосторожности.

– Не надо бы этого бал-маскарада, – заметил Ясенев.

– Береженого бог бережет, Александр Петрович, – ответил Лоскутов. – У вас самих в центре Москвы, прямо на Арбате, расстреляли губернатора Магадана Цветкова. А у нас не золото, как у него. Алмазы еще круче. Так что на бога надейся, а сам не плошай.

– В Бога верите, Анатолий Львович?

– В народную мудрость.

– Однако Баранова это не уберегло. Оплошал.

– Значит, не слишком хорошо берегся, – обобщил Демидов. – Или совсем господу надоел со своими проделками.

– А что конкретно по делу гендиректора «Севералмаза»? – спросил Ясенев.

– Мы в контакте с прокуратурой, – ответил Пискарев. – Судя по всему, шофера КамАЗа использовали втемную. Тротиловый заряд был подложен в его машину. А на пересечении улиц, когда «мерседес» Баранова поравнялся с КамАЗом, был произведен дистанционный взрыв. Сработали грамотно, но следы остались. Не всё сгорело в адском пламени. А на кнопку пульта нажали из телефонной будки, она рядом. Видели человека, составлен фоторобот. Детали, если позволите, изложу вечером, когда получу полную информацию от следователя прокуратуры.

– Хорошо, Андрей Дмитриевич. Тогда следующий вопрос. Тарланов?

– Прокуратура пришла к выводу, что это самоубийство, – ответил Лоскутов.

– Знаю. А сами-то как думаете, Анатолий Львович?

– Думаю, что это поспешный и ошибочный вывод. Тарланов жил один, с женой состоял в разводе. Её в городе вообще нет. Дверь в дом была заперта изнутри. Но окно на втором этаже приоткрыто. Отпечатки пальцев на пистолете стерты. В комнатах беспорядок. Словно что-то искали. Все это наводит на размышления, что…

– Я понял, – перебил его Ясенев. – Искали желтую папку. В ней, очевидно, был собранный какой-то компромат.

– Мы все видели эту папку у него в руках, он с ней никогда не расставался, – согласился Пискарев. – Спрашивали: что вы там храните, Игорь Алексеевич? Счета в швейцарских банках? В шутку, конечно. Он тоже отшучивался. Говорил: скоро узнаете. Уши только затыкайте, взорвется, как бомба, контузить может.

– Ясно. Кто проводил осмотр дома?

– Местная прокуратура.

– Значит, вы в нем не участвовали?

– Нет.

– Тогда так. Сегодня у нас нет времени, но завтра проведем еще раз тщательный осмотр всех комнат в доме Тарланова. Включая подсобные помещения, подвал, чердак, садовые беседки, гараж, словом, все. Вплоть до компостной кучи. У него мог быть какой-нибудь тайник. Ни полицию, ни прокуратуру об этом не извещать. А пока отправьте к дому Тарланова на дежурство двух человек, чтобы ни одна мышь внутрь не проскользнула. Через каждые восемь часов их будут сменять еще двое. Днем и ночью, пока мы не приедем.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

– Мне нужна эта желтая папка, – добавил Ясенев. – Кровь из носа. И последнее. Какие выводы по поводу скоропостижной смерти Баркова?

Лоскутов развел руками.

– Этим вообще никто не занимался. Ограничились врачебным заключением после вскрытия. Патологоанатом назвал причину смерти – инфаркт.

Пискарев дополнил:

– Но есть подозрение, что к этому причастен местный криминальный авторитет Жогин. Патологоанатом его старый приятель и сокурсник по медицинскому вузу.

– Опять этот Мориарти, – вздохнул Демидов. – Меня терзают смутные сомнения, как управдома Буншу.

– Капитан Ряжский, Владимир Валентинович, займись этим, – приказал Ясенев. – Прямо сейчас, чтобы не тянуть кота за яйца. Хватай этого проктолога и тряси его так, чтобы растерял все свои клистирные трубки. Полковник Пискарев тебе поможет.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

– Только он не проктолог, а патологоанатом, – поправил Пискарев.

– Да? Ну не важно. Пусть хоть гинеколог, но за свое медицинское заключение ответит.

Десантировавшиеся в Архангельск московские контрразведчики разместились в ведомственной гостинице ФСБ. Обычный двухэтажный неприметный дом без вывески, в тихом, спальном районе города. Но на масштабной карте с улицами и строениями он обозначен не был. Как и другие ведомственные учреждения ФСБ: архив, больница, поликлиника, тир, спортзал, дом отдыха.

На совещании в гостинице продолжили обсуждать наметившиеся вопросы, потом разработали план действий на ближайшие сутки, распределили функции. И приступили к выполнению своих обязанностей, разъехавшись по объектам.

Ясенев решил начать с верхушки горы, отправившись к губернатору области. И, чтобы не создавалось впечатление, что это просто визит вежливости, и сразу исключить всякие недомолвки, он действовал решительно и напористо уже в приемной. Секретарша, разглядев его служебное удостоверение, пыталась запротестовать, но он, как говорится, «открыл дверь ногой».

Увидел не то, что ожидал. В губернаторском кресле сидела Анна Чернобурова, а сам кабинет был пуст. Она что-то писала в блокнот, сверяясь с включенным диктофоном.

– Узнаю отмороженного медоеда, бросающегося в атаку на дикого зверя, – улыбнулась журналистка, перебрасывая свою вьющуюся кольцами гриву через плечо на грудь. – Видимо, ему опрометчиво перешел дорогу буйвол. Здравствуй, Саша.

– Скорее, кабан. Привет, Аня. А где Ефимчук?

– У хозяина, думаю, живот схватило после интервью со мной. Наверное, в туалет помчался. Вот, велел подождать, пока диарея пройдет. Потом обещал продолжить свои сказки.

– А ты, значит, пока за него областью руководишь?

– Так дело ж не хитрое. Не щи варить.

– Чем же ты его так до поноса довела, Анна Леонидовна?

– Вопросами, Александр Петрович, только вопросами. А еще острыми фактами.

– Я за тем же. Но ты меня опередила.

– А у меня работа такая. Быть всегда раньше других на месте происшествия или преступления. Даже прежде органов госбезопасности. Цель-то у нас одна. Просто идем к ней разными тропками.

– Что ж, тогда давай вместе и поспрашиваем. А что за цель?

– Выманить из норки спрятавшегося там хорька. Пока он всех колхозных кур в сарае не передушил. – Она вышла из-за огромного стола и подошла к Ясеневу. – Ну, может быть, мы наконец поцелуемся? Столько времени это всё никак не удавалось. То гномы мешали, то англосаксы.

Но поцеловаться они не успели, вернулся губернатор с пачкой документов.

– Потом, – пообещал Ясенев. – Я знаю, где ты остановилась. – И обратился к губернатору: – Александр Анатольевич, у меня к вам с последней нашей встречи тоже накопились интересные вопросы для интервью.

– Охотно отвечу. Секретарша предупредила, что вы меня дожидаетесь, господин Ясенев. Даже знаю, о чем будете спрашивать. «Севералмаз», фирма «Согласие», «Архангельскгеология», угадал? Анна Леонидовна нам не помешает?

– А у меня те же вопросы, – ответила журналистка. – Мы же еще не закончили.

– Значит, я не зря бегал за документами. Сразу двух зайцев убьем.

Для такого сочного лощеного мужчины с кабаньей щетиной слово «бегал» никак не подходило. Наверное, во время интервью с Чернобуровой он просто хотел взять паузу и ходил с кем-то советоваться или звонить по телефону. А уж по поводу зайцев… В его области этих «двуногих зайцев» отстреливали, как куропаток. Но в принципе на ловца и зверь бежит, это уж точно. Тем более что к нему пришли такие «ловцы», как медоед и лисица.

– Тогда приступим, – прокурорским тоном произнес Ясенев, на этот раз сам усаживаясь в губернаторское кресло, словно показывая, кто здесь теперь хозяин положения. Психологический прием подействовал безотказно. С Ефимчука стал медленно стекать сок и лоск. Не давая ему окончательно раскиснуть, Ясенев продолжил:

– А главной темой у нас пока будет вопрос… Да вы присаживайтесь, Александр Анатольевич.

– В ногах правды нет, – добавила журналистка.

– Ашот Варданян и братья Тигранян, в сговоре с представителями «Де Бирс», в частности, с Раймондом Кларком, создали акционерное общество «Согласие», – начал Ясенев, – с целью скупки контрольного пакета акций «Севералмаза» и передачи его «Де Бирс». Но «Севералмаз», насколько мне достоверно известно, поглощает…

– «АЛРОСА», – быстро закончил губернатор.

– Нет, Александр Анатольевич, – мягко поправил Ясенев. – Не «АЛРОСА». А некая полуфиктивная инвестиционная федеральная группа с тем же брендом. Да, она считается «дочкой» «АЛРОСА». Но носит другое наименование: «ИФГ “АЛРОСА”». Почувствуйте разницу во вкусе этого грузинского лобио, поскольку заправляет там Отар Маргания. Вам знаком этот храбрый джигит с гор? А впрочем, он уроженец Архангельска и к Кавказу не имеет никакого отношения. И, по моим сведениям, сейчас находится в городе. Не в соседней ли комнате, за портьерой? Или под плинтусом, Александр Анатольевич? Не ему ли бегали звонить?

– Всё шутите, Александр Петрович. А ведь и Маргания, и братья Тигранян, и Свиридов действуют по прямому указанию Управделами Президента Павла Бородина. И вице-премьера правительства Кудрина. Так что с меня взятки гладки.

– Взятки? – переспросила Чернобурова. – И большие суммы? Поделитесь?

– Погодите, Анна Леонидовна, – улыбнулся Ясенев. – Я еще не задал нашему визави главный вопрос. У меня есть секретная служебная информация о планах руководства «Де Бирс» в отношении Архангельских алмазных месторождений. Но я ею поделюсь. В настоящее время завершается процесс переоформления лицензий на разработку Верхотинского месторождения, принадлежащего российской компании «Архангельскгеологодобыча», на компанию «Алмазный берег». Когда это произойдет, канадская компания «Архангельская алмазная корпорация», владеющая 40 % акций «Алмазного берега», получит возможность диктовать свои условия по разработке проекта. В этой связи канадская «ААК» и «Де Бирс» будут стремиться продлить срок проведения геологоразведочных работ еще на два года. Добыча алмазов останется заморожена.

– А еще, почему вы не берете пример с Якутии? – вставила Чернобурова. – С вашего, можно сказать, старшего брата в алмазодобывающем регионе? Там у Штырова, как известно, даже улусам достается часть природных богатств, не говоря уж о самой Саха. Где Большая «АЛРОСА», Александр Анатольевич?

– Ну, этот вопрос к «Севералмазу», – промямлил губернатор.

– Да ладно! Вы же там член совета директоров, – напомнил Ясенев. – Правда, сейчас они остались без хозяина. Баранов сам стал жертвенным бараном. Но продолжим. По имеющимся у меня данным, в начале февраля между «Де Бирс» и компанией «Согласие» было заключено конфиденциальное соглашение. Основные его процедуры предусматривают передачу половины пакета акций «Севералмаза», которым владеет «Согласие», корпорации «Де Бирс». После этого создается совместное предприятие «Согласие-Даймонд». И некоторые другие. Все – подставные фирмы компании «Де Бирс».

– И еще, – снова вмешалась Чернобурова. – Уже по моим сведениям, «Севералмаз» получил письмо от «Де Бирс», в котором она просит предоставить ей доступ ко всей имеющейся у «Севералмаза» информации, касающейся Ломоносовского месторождения. То есть рассекретить все данные. Конфиденциальные, служебные и так далее. Готовятся к тендеру?

Ясенев посмотрел на нее с одобрением, а губернатор – с какой-то детской обидой в глазах и нарастающим гневом, словно она обманула его ожидания.

– Передача какой-либо информации, запрошенной компанией «Де Бирс», представляется неправомерной и крайне нежелательной, – сказал контрразведчик.

– Думаю, дело в том, – продолжила журналистка, – что «Де Бирс», как главный инвестор проекта, не начинал инвестирование работ по причине отсутствия доступа к секретным сведениям по месторождениям. Особенно геологоразведки. Но это предлог. Чтобы тянуть и тянуть.

– А я так просто уверен в том, что «Де Бирс» уже владеет всей информацией в полном объеме, – заметил Ясенев. – Что у них, шпионов мало? Да тот же Ашот Варданян. Стукачок картонный. Да и другие найдутся. Это я не к вам, Александр Анатольевич. Чего это вы дернулись да побелели? Я имею в виду отдельных руководителей геологоразведывательных организаций. Которые сдают данные за копейку. То есть за малый процент, чтобы только стать акционерами компаний, аффилированных с «Де Бирс».

– Я не дергаюсь! – возмущенно отозвался губернатор. – И не белею!

– Да ладно, ладно, – начала успокаивать его Анна. – Выпейте чайку. Тогда снова покраснеете. Позвать секретаршу?

– Не надо.

– Вот что, – сказал в заключение Ясенев. – Пока не отвечайте, подумайте, посоветуйтесь. С кем надо. Хоть с мэром Правдиным, хоть с Кларком, хоть со Свиридовым, да хоть с Господом Богом. Нет, лучше с чертом… Ладно, обойдемся без конкретики. Вам виднее. Но давайте через пару-тройку дней соберем здесь совещание или конференцию с представителями всех заинтересованных структур в разработке «Архангельской алмазоносной провинции».

– И прессу, – добавила Чернобурова. – Вы – местную, а я приглашу из столицы.

– И послушаем всех, – подытожил Ясенев. – Список лиц, которых мне хотелось бы видеть на этом совещании, я вам пришлю.

– Три дня мало, – раздумывая и что-то подсчитывая, ответил губернатор. – Неделя минимум. Раньше всех не собрать.

– Хорошо, не возражаю.

– А уж тогда мы их всех разом накроем и наденем браслеты, чтобы не бегать за каждым поодиночке, – с серьезным видом произнесла Чернобурова. Потом, глядя на изменившееся лицо губернатора, сама же и рассмеялась.

– Веселая девушка, самого в смех кидает, как только её вижу, – пояснил контрразведчик. – А что вы не хохочите? Пусть будет даже не неделя, а дней десять. В таком деле торопиться не стоит. Пусть подготовятся как следует. С фактами и документами. Анна Леонидовна станет куратором, модератором и спикером этой пресс-конференции. Вот сколько глупых слов произнес разом. Никогда со мной такого не было. Климат ваш влияет, что ли? Значит, договорились?

Губернатор кивнул. Слова из пересохшего горла не вылезали. Контрразведчик и журналистка вышли из кабинета Ефимчука вместе. Спускаясь на лифте из высотного здания, больше в кабине никого не было, они инстинктивно прильнули друг к другу и жадно поцеловались. Потом Ясенев сказал:

– На столе у губернатора я заметил книгу – «Тайны “Де Бирс” и проклятые бриллианты». Автор – Чернобурова. Не знаешь такой писательницы? Много их развелось. Выучили на свою голову.

– Мой первый беллетристический опус, Ясень.

– Надо же! Когда успеваешь?

– В свободное от работы время. Критики в восторге, – похвасталась она, поправляя на плече свою черную гриву.

– А читатели? Плачут? Или смеются?

– А вот сам почитай. Такой же экземпляр с дарственной надписью ждет тебя в гостинице. Я знала, что встречу своего медоеда в Архангельске. Приезжай к вечеру. Ужин заказать в номер?

– Да, – не сразу ответил Ясенев, словно изучал меню.

– Что ты больше всего любишь?

– Ох, не надо бы тебе задавать этот вопрос. Слишком уж он для меня сложный. В экзистенциальном смысле.

– Я же спросила не «кого», а «что», – улыбнулась она. – Так что не психуй. Закажу морепродукты. А вино? Белое французское или красное испанское?

– Из Массандры или Ливадии. А что ты думаешь о шансах Ефимчука на перевыборах? Уже скоро.

– Битая фигура. Шансов ноль. Озабочен только своими интересами, а на область даже десяток процентов от всех сделок не кидает. Президент сменит его через два-три месяца. У меня своя информация. А вот кто придет на его место?

– Михайлов. Мэр Якутска.

– Ставленник Штырова? Чтобы продвигать в Архангельске интересы «АЛРОСЫ»?

– Да.

– И вот тогда начнется новый передел акций?

Пока лифт спускался к первому этажу, они обменивались быстрыми репликами, как дебютными ходами в шахматном блице.

– Ты правильно мыслишь.

– Трегубов научил. А я – его лучшая ученица.

– Не сомневался. Виталий Егорович всегда знает, куда подует ветер. И когда пойдет дождь. Ему бы с прогнозами погоды по телевизору выступать. Цены бы не было. Предлагаю, поскольку мы оба много знаем, делиться информацией. В разумных пределах, конечно. Не секретной.

– Саша, ты меня вербуешь, что ли? Да ладно!

– Как ты мне тогда ответила на это «да ладно» там, в Анголе? Фигадно.

– Надо же. Всё помнишь?

– Всё. Даже секрет твоей колдуньи прабабушки.

– Я тоже.

И они снова поцеловались. Жалко, что в этом здании не сто этажей. Лифт слишком быстро спускался. Двери открылись, группа японцев вежливо расступилась, пропуская их в холл.

– За ужином договорим, – сказал Ясенев, а Чернобурова просто послала ему воздушный поцелуй и произнесла всего одно слово, секретное, из их ангольского прошлого, по слогам:

– Ле-ви-та-ци-я.

Все хорьки, кайманы, игуаны, саламандры, неизвестные науке оборотни чупакабры и мифические единороги в Архангельске задергались, когда узнали о высадившемся на Крайнем Севере десанте московских контрразведчиков. Информация о них просочилась довольно быстро. Утечка прошла по разным каналам, в том числе и по линии силовых структур из Москвы. Ясенев не сомневался, что подобное произойдет очень скоро. Держать втайне их визит в логово зверя, или в улей пчел-убийц не получится. Слишком многим рептилоидам следовало прищемить хвост.

Но это даже входило в его планы. Когда противник нервничает, он обнаруживает себя. Гораздо труднее воевать с ледяным в спокойствии врагом. Хладнокровный всегда опаснее горячего. А чтобы ускорить процесс выхода из тени на свет, вызвать тем самым огонь на себя, он вел себя откровенно дерзко и открыто. То же самое посоветовал делать и другим контрразведчикам, прилетевшим с ним. Кроме того, пусть знают, кто тут на службе закона, а кто мародер, где власть, а где власовцы.

Ефимчук уже, наверное, докладывает по цепочке, что «мало не покажется, прилетел медоед». Ясенев не ошибся. Одним из первых, кому позвонил губернатор, был Свиридов. А вот к нему-то он как раз и направлялся. Но сначала заехал в «Северную геологию», чтобы решить вопрос с «Сиренью». Куда её теперь определить? Но оказалось, что она уже сама «определилась».

Здание «Северной геологии» на улице Зорге выглядело осиротевшим. Машин возле подъезда нет, окна закрыты, несмотря на теплый майский день, вахтера на пропускном пункте и след простыл. Даже лифт отключен. Но на четвертый этаж Ясенев вбежал легко, по-спортивному. В приемной Баркова в одиночестве за макияжем скучала Танечка.

– Ого! А я вас как раз и ждала, – отставляя зеркальце и кисточку, сказала секретарша. – Уже слышала о вашем приезде.

– От кого, Танечка?

– От Свиридова. Он мне и велел тут вас дожидаться. И в тихой скромной беседе наедине разузнать, с чем пожаловали в Архангельск? Почему-то он уверен, что мы с вами любовники. И у нас тут, в опустевшем здании, будет свидание. Вот дурак-то! Других мест нет, что ли? Да однодневных отелей пруд пруди. Только свистните.

– Да, действительно, недалекого ума парень. Но свистеть не буду. Мы на службе. Я ведь пришел сделать тебе предложение.

– Какое? От которого нельзя отказаться? – зарделась «Сирень».

– Не так поняла. Если тебе сейчас некуда податься, и чтобы ты не растеряла свои ценные качества, хотел пригласить тебя в столицу. У меня новая должность, штатное расписание еще не укомплектовано. Думал сделать тебя своей секретаршей. Ключи от временной квартиры с собой. Как, поедешь?

Такого ответа, который последовал от Танечки, он не ожидал.

– И что я буду там делать, Александр Петрович? Бумажки перекладывать да карандаши точить? Нет, эта работа не для меня, хотя спасибо, конечно. Но, во-первых, я урожденная поморка, люблю Архангельск, Двину, здешний климат, северное сияние. А в Москве что? Толпа, пыль, злость и «Макдональдсы». Правда, и здесь этой жрачки хватает. Но я предпочитаю натуральные продукты, с рынка. А во-вторых, знаете, что мне больше всего нравится?

– Нет. Скажи.

– Азарт. Риск. Выслеживание зверя. Засада. Притворство. Коварство и любовь. Словом, «медовые ловушки».

– Откровенно. Значит, роль Мата Хари тебя устраивает больше?

– Это моя любимая героиня с детства. И я всегда мечтала быть такой же шпионкой, как она.

– Но её, между прочим, расстреляли.

– И что? Упс! Зато какую яркую жизнь прожила! А если вы хотите меня куда-нибудь пристроить, то я уже пристроилась. К Свиридову. Он еще при Баркове все время сманивал меня перейти к нему в офис. Обещал даже сделать не только секретаршей, но своим референтом, помощником, правой рукой. Я ему нравлюсь. Очень-очень. Хотя он и женат. Но любвеобилен. И совершенный циник. Так что я, пожалуй, к нему пойду, если вы не возражаете.

– Ладно. Меня это тоже устраивает.

– Я ведь тоже тут вас ждала только для этого, чтобы вы приняли решение.

– Хорошо. Собирай информацию, только будь осторожна. Видишь, что у вас в городе творится? Прямо «Золотая лихорадка», как у Джека Лондона. – Подумав. Ясенев поправился: – Алмазная. Связь держим через тот же источник «Рыбак». В экстренных случаях звони мне напрямую.

– А что сказать Свиридову?

– Что ты дождалась меня, и мы… вступили в интимную близость. И ты выяснила, что десант контрразведчиков прибыл в город, чтобы найти все концы и кончики «Де Бирс». Ну а остальное сама что-нибудь наври, Мата Хари. Только особенно не пугай Сережу. Мы прибыли не по его душу. Напротив. Переведи стрелки на Маргания, братьев Тигранян, Варданяна, Жогина, на кого хочешь. Вплоть до губернатора и мэра. Свиридов, если он нервничает, должен успокоиться.

– Я все поняла, Александр Петрович.

– Умница. Я пошел по другим делам, а ты можешь тут все запирать и ехать к своему новому влюбленному боссу.

Он даже напоследок поцеловал Танечку. В щечку.

В этот день Ясенев нанес еще несколько визитов. Здание «Севералмаза» через две улицы выглядело столь же неуютным и пустым, как и «Северной геологии». Наверное, такова судьба всех домов, лишившихся своих хозяев. Дремлющий вахтер на пропускном пункте, разглядев служебное удостоверение Ясенева, сонно пробормотал:

– А Барана, то есть Баранова, жертвенно на шашлык пустили, тьфу, простите, товарищ генерал, взорвали.

– Ничего, со мной можно шутить, я сам весельчак. Сюда просто так заглянул. Спи дальше, страж.

И он отправился в «Архангельскгеологию». Вот тут жизнь кипела самоваром, словно этот дом аккумулировал всю энергию из двух предыдущих. Чиновники сновали по этажам и коридорам, шептались, изумленно взмахивали руками. На лестнице стояла группа «белых воротничков», дымила сигаретами и обсуждала свое будущее. Ясенев встал рядышком и тоже закурил, стрельнув сигаретку у пожилого бухгалтера в очках. Хотя не имел такой вредной привычки, а табак на дух не переносил. Но было интересно послушать.

– А где будет теперь «Севералмаз» размещаться? Здесь или там же?

– Зачем нам переезжать? Возни много.

– Думаешь, наш Серега теперь гендиректором станет?

– А как же! Такие два подарка в руки с небес упали! «Северная геология» и «Севералмаз». Везет же человеку!

– Кому повезет, у того и петух снесет.

– Дело нечистое, так думаю.

– А вы, товарищ, как считаете? – обратился к Ясеневу бухгалтер.

– А я считать не умею, я только подсчитываю, – отозвался контрразведчик и, бросив окурок в урну с расстояния в три метра, как заправский баскетболист, отправился в приемную главного геолога.

Секретарша узнала его и радостно воскликнула:

– Александр Петрович! А Сергей Сергеевич вас заждался. Сейчас кофе приготовлю.

– Мне со сливками, – отозвался Ясенев, пихнув ногой дверь.

В кабинете Свиридов давал интервью Анне Чернобуровой. Важно расхаживал и искоса поглядывал на прелестные ножки журналистки. Её лисья черная грива была перекинута через плечо, она белоснежно улыбалась.

– Давненько не виделись, – сказал Ясенев. – С обоими. Так что там у нас с акциями, Сережа? У кого теперь контрольный пакет?

– У нас, Саша. Привет. У «Архангельскгеологии», как всегда. Ничего не изменилось.

– Нет, я имею в виду «Севералмаз». И второе. Разве «Северная геология» еще не слилась в жестком коитусе с твоей шарашкой?

– Ну, ты, брат, даешь! Да еще при даме.

– Ты прав, при даме давать не буду.

– Он даже и дамам ничего не дает, – пожаловалась Аня. – Хоть какой-нибудь бриллиантик.

Секретарша принесла на подносе три чашки кофе и печенюшки.

– За бриллиантами – к нему, – посоветовал Ясенев. – Да вы продолжайте, я мешать не буду. Где-нибудь в уголке посижу, на корточках.

– А мы уже закончили, – сказала Анна. – Последний вопрос. Кто теперь, после гибели Баранова, может возглавить ключевое предприятие на «Архангельской алмазоносной провинции»? Ведь кроме «Севералмаза» все остальные производственные компании сильно отстают. И по материальным ресурсам и по техническим мощностям.

– Это вопрос сложный, – важно изрек Свиридов, продолжая передвигаться по ковру. – Решать будет совет директоров, учитывая мнение коллектива.

– Да брось, Серж, – вмешался Ясенев. – Мне даже из Москвы было видно, что это ты им станешь. Кроме тебя, других таких спецов в Архангельске просто нет. Не из Якутска же высвистывать?

– А правда, почему же не из «АЛРОСЫ»? – спросила Аня. – Та компания не только сопоставима с «Севералмазом», но намного превосходит его и по финансам, и по технике, да и история её гораздо богаче.

– Мы здесь – патриоты Архангельска, – совсем надул щеки Свиридов. – Нам чужаки не нужны.

– Сережа, ты забыл, что ли, что сам начинал в Якутске? – усмехнулся Ясенев. – Давно ли помором стал? Часом, на коче за сельдью не плаваешь? Анна Леонидовна, я вам сейчас объясню. А то у него головокружение от успехов. В двух словах. Просто в Якутске нет «Де Бирс», а здесь он из каждой щели лезет. И как «Де Бирс» скажет, так и будет. А теперь угадай с одного раза, что он ответит «АЛРОСЕ», если та мяукнет? «Да» или «Нет»? Так и запиши на свой диктофон. Ссылка на вольного эксперта из госбезопасности.

– Какой вы интересный мужчина. С вами приятно иметь дело, – прищурилась Аня. – А давайте сегодня где-нибудь поужинаем?

– Рад бы, но у меня уже свидание с одной прелестной девушкой.

Трегубов, отправляя Чернобурову в гостиницу «Бристоль», лучшую в Архангельске, не знал, что этот пятизвездочный отель является местом жительства не только европейских туристов и бизнесменов, но также излюбленной площадкой, где заключались всевозможные договора, решались коммерческие вопросы, разруливались проблемы, а также назначались бандитские сходки и стрелки. Словом, комфортный люксовый оазис в центре города, но с криминальным душком.

Ясенев, сделав еще несколько важных легальных визитов, перешел на нелегальное положение и встретился с некоторыми своими ценными источниками. На это ушло полдня. Освободился он только к вечеру и, не заезжая в ведомственную гостиницу ФСБ, отправился прямо в «Бристоль».

Аня ждала в номере люкс на последнем этаже, самом престижном и дорогом. Но Трегубов в этом отношении не скупился, хорошему работнику полагалась и лучшая сбруя. Стол в гостиной был уставлен морскими деликатесами, по краям стояли четыре бутылки белого и красного виноградного вина из Инкермана, «Пино Нуар» ручной сборки, а в центре – пузатая фляжка Бахчисарайского коньяка. Сама хозяйка была одета соответственно. Легко, шелково и красиво.

– Угодила, – сказал Ясенев, потянувшись к любимому коньяку. – Откуда знаешь про Бахчисарай?

– Читала твое личное досье в ФСБ. Ночью, при свете фонарика.

– Тогда приступим. Даже не обедал.

– Тут хватит и на ужин, и на завтрак. Только давай не будем о работе? Не хочется портить вечер всякими акциями-шмакциями.

– А я и не собирался. Не совсем же дурак. Ужасно проголодался. Начнем с десерта. То есть с поцелуя.

…В тот же вечер, в той же гостинице «Бристоль», но только этажом ниже, еще в одном номере люкс, который занимал Раймонд Кларк, стол был накрыт не менее богато, а гости собрались для важного совещания. Среди них виднелись губернатор области Ефимчук, мэр Архангельска Правдин, генерал-лейтенант Березкин, братья Тигранян, Ашот Варданян, Маргания, Никол Петросян, Свиридов и еще парочка важных персон из Москвы, прилетевших на собрание только что. Все они прохаживались по гостиной и тихо переговаривались.

– Приступим, – потирая ладошки, сказал московский Управляющий «Де Бирс». – Вопрос у нас, как это у вас говорится? На повестке дня один. – Кларк заглянул в шпаргалку и выговорил трудное слово по слогам: – Ней-тра-ли-за-ци-я Ясенева.

– Взяток он не берет, – вставил Березкин. – Пытались в прошлый раз. Мимо. Даже не перезвонил, проигнорировал.

– Может, мало предложили? – спросил Маргания.

– Куда ж больше! – возмутился генерал-лейтенант. – По таксе. Я на этом собаку съел.

– Собак есть не будем, у нас кальмары, крабы и другие морепродукты, – произнес Кларк. – Прошу к столу, кушайте. Там и продолжим. Как это? Полезное с приятным.

– Да приятного мало, – проворчал Ефимчук. – Он меня сегодня так отделал… И ведь ничего конкретно не предъявил. Сказал только, что через десять дней соберет всех на пресс-конференцию.

– Это у него манера такая, я его давно знаю, еще по Якутску, – пояснил Свиридов. – Хитрая бестия. Сначала доведет человека до белого каления, а потом берет голыми руками. Но я вам вот что скажу. «Севералмаз» его не интересует. «Де Бирс» – да. Твои фирмы, Маргания, тоже. И «Согласие». Это мне сообщил мой информатор. Я её внедрил к Ясеневу.

– Уж так и внедрил! – усмехнулся Правдин. – А если и так, то скоро он и до «Севералмаза» доберется.

– Ребенка у него, что ли, похитить, чтобы покладистей стал? – предложил Эдмонд Тигранян. – Так детей нет. У нас на Кавказе говорят: мужчина без детей – э! Гнилое дерево.

– Это гнилое дерево такие побеги дает – рощу контрразведчиков, и все как на подбор, дубы-великаны, – заметил Березкин. – Вон сколько с собой приволок.

– А тогда жену? – продолжил мысль брата Гамлет. – Говорят, очень красивая женщина. Я бы её в свой гарем взял.

– Тогда он тебя найдет и лично кастрирует, садовым секатором, – усмехнулся Свиридов. – Даже не думай об этом.

– Но времени у нас в запасе еще много, – произнес один из московских гостей. – Я вообще не уверен, что у него что-то получится. Пусть пока ноздрями мух бьет, как говорил Хрущев.

– А мы будем выжидать, – добавил второй москвич. И усмехнулся: – Бодался теленок с дубом! Где ему!

– Как, как? – переспросил Кларк, вытаскивая свой блокнотик. – Это народное выражение?

– Народнее не бывает, – осклабился Березкин. – Означает: не все коту масленица. И на всякого мудреца довольно подлеца.

– Погоди. Запишу. А что там про Хрущева?

– Да выбрось ты свой словарик к чертовой бабушке! Не до пословиц! – возмутился Ефимчук. – На кон поставлено очень многое. Ты-то в свой Лондон укатишь, эти в Армению, а мы?

– Нет, на пустой желудок ничего не придумаем, – сказал Варданян. – Давайте ужинать.

…Еще одним этажом ниже, в номере полулюкс, прямо под ними, собралась другая группа заговорщиков и подельников. Эти были из «цирка уродов» имени Козочко. Енотов, Зверейко, Собакин-Дубов, Нарциссов-Флокс, Бычковский, Банкетов и примкнувший к ним Жогин. Они также решали один вопрос: как обойти на кривой козе Ясенева, обмануть или обхитрить его, нейтрализовать, а лучше всего утилизировать. Слишком большую опасность он для них представлял.

– Да валить его надо – и все тут! – радикально высказался Банкетов.

– Краями съехал? Другого пришлют, – возразил Козочко.

– И другого вальнем.

– Это генерала-то ФСБ? Морда пополам не треснет? Или мозжечок совсем вытек? – выдал свои реплики Бычковский.

– А что, это мысль, – мрачно изрек Жогин. – Ребята у меня есть. Да и дело не хитрое. В Питере вон депутата Старовойтову замочили. И вице-губернатора Маневича. И ничего, сошло. Так что, если подойти с умом, то просто «тьфу и растереть».

– Я лицо официальное, ничего, что вы тут говорите, не слышал и не видел, – трусовато промолвил Зверейко.

– А меня вообще здесь нет, – пожал плечами Енотов. – Я по графику в отпуске, в Турции.

Собакин-Дубов и Нарциссов-Флокс предпочитали помалкивать, забившись в угол, на диванчик.

– Хирург верно мерекает, – произнес Банкетов. – Он авторитет опытный. С Барковым и Барановым у него всё классно вышло. Почему бы и не с Ясенем? Он нам уже много здоровья попортил. А зла причинит еще больше. Так что решим, братья-кролики?

– Валим, – отозвался Бычковский. – Он мне еще в Москве до ливера надоел.

– Мне бы только знать номер его автомобиля, – практично высказался Мориарти.

– Зачем? – поинтересовался Зверейко. – Он по городу пешком ходит. Стреляй – не хочу.

– Нет, надо в машине, так вернее. В городе будет много свидетелей. Всех мочить, что ли? А этот Ясеньпень наверняка на Ломоносовское месторождение отправится, поглядеть, пощупать. Трасса туда одна. Машину ему чекисты дадут. Вот по дороге мы его и подкараулим.

Несколько минут все молчали. Паузу нарушил Козочко.

– Номер машины я разузнаю. У меня в полиции есть свои люди. Мимо них перерегистрация автомобиля на доверенность Ясеневу не проскочит. Тогда я тебе, профессор, и сообщу. А получится, так и время поездки узнаю.

– Что, и в ФСБ у тебя тоже крот завелся? – спросил Енотов.

Козочко не ответил, только выразительно поглядел на него.

– Да он сам крот, – убежденно сказал Зверейко. – Всюду норы прорыл. А с виду козел козлом.

Собакин-Дубов вышел на середину комнаты.

– Внимание! – произнес он. – У меня идея. Надо сделать так, чтобы его уволили с работы. И не надо никого убивать. Это недемократично, а мы теперь живем в цивилизованной стране.

Все над его последними словами засмеялись. Даже Мориарти, мрачный, как тень отца Гамлета, криво усмехнулся.

– Только в бане об этом никому не говори, а то шайками закидают, – сказал он. – В цивилизованной! Недемократично! Нет, только мочить, раз кидалово не вышло.

– А давайте послушаем, что имеет в виду Дуб, – сказал Нарциссов-Флокс.

– Есть действенный прием еще с советских времен. Анонимка. А если их на Ясеня в ФСБ придет целая куча, раз за разом, то его, по крайней мере, на время отстранят от работы. Вот примерно, как это получилось с Тарлановым. Мы с Флоксом состряпали дюжину, купили свидетелей, и полковником занялась Служба собственной безопасности. Я все ждал, когда же его арестуют, да Жогин не доставил мне такую радость. Решил проблему по-своему.

– Бумажной волокиты не люблю, – откликнулся тот. – Я хирург, а не бухгалтер.

Все присутствующие посмотрели на него с опаской. Жогина в городе все побаивались, даже в силовых структурах. У него была целая армия отмороженных убийц и бандитов.

– Ладно, давайте решать конкретно, – сказал Козочко, пересаживаясь на другое место, подальше от Мориарти…

А на первом этаже, в обычном номере рядом с прачечной, сидели два «быка», киллеры Жогина, держа на коленях мотоциклетные шлемы. Они поглощали пиво, не разговаривали, лишь тупо смотрели в одну точку. Точка находилась в телевизоре. Они ждали команды от своего шефа. Наконец, один из них произнес:

– Кого теперь будем валить, не знаешь?

– А тебе какая разница? – отозвался второй. – Дай пива.

И они вновь уставились в ту же точку. Телевизор не работал. В джипе у подъезда ждали еще двое. Если бы Жогин знал, что контрразведчик находится всего двумя этажами выше, он бы уже давно, не раздумывая, отдал приказ своим ликвидаторам. Чего ему было не занимать, так это решительности и напора. Тюрьма научила. И жесткая бескомпромиссность хирурга.

В Архангельске его знали не только как криминального авторитета, но и как профессионала по заказным убийствам. К нему все и обращались, у кого в башмаке мешал камешек, когда надо было кого-либо утилизировать. Работал Мориарти всегда изобретательно, креативно. Ошибок не было, заказы выполнялись четко и в срок.

А вот если бы Ясенев знал, сколько макак и горилл собралось рядом, в «Бристоле», по его душу, он бы сильно удивился. Количеству и разнообразию животного мира. Возможно, даже посмеялся бы. Ну-ну, успеха вам, ребятки. Посмотрим, кто кого. Медоеды и не с такой кучей зверья справлялись. Однако никто ничего не знал.

Пока все эти группы и группировки решали свои задачи по нейтрализации Ясенева, на верхнем этаже в люксовом номере царила любовь, Аня и Александр настолько увлеклись левитацией, что совсем потеряли представление о том, в каком мире они находятся. Им было не до Земли. Млечный Путь выше и слаще.

Под утро Ясенев вернулся в ведомственную гостиницу ФСБ, поспал полчаса, принял душ, вскипятил чайник, а за чашкой кофе полистал подаренную ему Чернобуровой книгу «Тайны “Де Бирс” и проклятые бриллианты». На титульном листе стояла изящная надпись типично женским почерком с завитушками: «Любящему медоеду от любимой лисички». Вначале Ясенев даже не сразу сообразил, в чем кроется лукавый филологический смысл этой фразы.

Просто Анечка перебросила ключевые слова из одного места в другое. Ведь вначале, по всем романтическим канонам, следовало написать «Любимому». А в конце фразы – «От любящей». Здесь же всё получалось шиворот-навыворот. То есть «медоед любит». А лисичка – «его любимая». И так, и так выходит, что он один во всем виноват, то есть в любви. А она лишь хвостом виляет. Хитра, хулиганиста и остроумна, чертовка. Но ему понравилось.

Ясенев наугад открыл книгу где-то посередине и начал читать. Здесь вновь речь шла о любви. И об алмазе «Око Будды».

«…Царица Маха Майя, чудесно родившая принца Гаутаму, умерла через несколько дней после родов. Приглашённый благословить младенца отшельник-провидец Асита, живший в горной обители, обнаружил на его теле 32 признака великого человека. На их основании он заявил, что младенец станет либо могущественным царём, либо великим святым. И Будда стал Буддой.

Отец всячески ограждал сына от религиозных учений или знаний о человеческих страданиях. Для мальчика было специально построено три дворца. В своём развитии он обгонял всех своих сверстников в науках и спорте, но проявлял склонность к размышлениям. Как только сыну исполнилось 16 лет, его отец организовал свадьбу с принцессой, кузиной Гаутамы. Но тут-то он и встретил другую чудесную девушку. Яшодхару. Однако Будда понял, что даже такая неземная красота будет преградой на его пути к просветлению. И, преодолевая искушение земной любви, он оставил свою возлюбленную.

Яшодхара, в отличие от принца, напротив, считала, что любовь – это наивысший уровень существования духа. Вопрос спорный, но бог с ним. Короче, не сумев соединиться с возлюбленным, она покончила с собой. Прыгнула на закате солнца с высокой скалы в океан и утонула. Тело её потом волны вынесли на берег, к ногам Будды. Это случилось на следующий день, тоже на закате. И он, не в силах больше сдерживать себя, заплакал. Слезы Будды падали на песок, каменели, и свет уходящего солнца отражался в них. Так появился пурпурный алмаз, который позже назовут «оком» или «слезой» Будды.

Но тогда этот алмаз должен быть не в единственном числе. Слез-то много. Или он только одну пролил? Откуда мы знаем, сколько их? Людям кажется, что они столетиями гоняются за одним и тем же “Оком Будды”, а их, может быть, действительно несколько. И бегают они за разными. Или такая уж у него выпала одна-единственная скупая слеза на смерть возлюбленной Яшодхары.

Об этом драгоценном камне кто только не писал, не снимал кино, не посвящал музыкальные симфонии. Например, Вагнер. А Ницше просто тайно поклонялся ему, от чего и сошел с ума. Последними его словами в жизни были: “Вижу… вижу “Око Будды”… Сестра, дай мне его в руки… не дается…” С этими словами он испустил дух. Ницше так долго мысленно вглядывался в этот камень, что в конце концов “Око Будды” стало всматриваться в него, в его душу. Это его знаменитая фраза о бездне, которая в тебя заглядывает – отсюда. Просто он не хотел всуе упоминать камень. Зашифровал мысль, так сказать. А “Око Будды” и есть бездна. Полная демонов. Но и желаний, которые исполняются.

Какие тут шутки! Да не один Ницше сошел с ума от хотя бы мысленного созерцания этого загадочного драгоценного камня. Алмаз обладает совершенно необычайными свойствами. Парацельс и Авиценна, которые владели им по очереди, излечивали его магической силой любые болезни. А Ибн-Сина отдалял смерть и даже поднимал мертвых, стоило приложить “Око Будды” ко лбу покойника.

А Калиостро? А граф Сен-Жермен? Последний вообще до сих пор жив и слоняется где-то по всему миру. Нет, камня у него уже давно нет, но ему удалось с большим трудом отпилить от него крошечку, с тех пор носит её на груди и здравствует. Хотя и страшно тоскует от своего бессмертия и жаждет умереть. Но и расстаться с осколком нет сил.

А где он сейчас, этот камень? Кто хозяин? Никто не знает…».

Ясенев задумался. В принципе, Аня метафорически раскрывает тайный смысл главного девиза «Де Бирс»: «Бриллиант – вечный дар любви». Что же за сила такая есть в алмазах? Хорошо бы найти такое «Око Будды», поймал он себя на скрытой мысли. И что бы сделал? Подарил любимой женщине. А кому из двух? Лизе или Ане? Тут он невольно призадумался еще сильнее.

Да, положение у него незавидное, признался он себе. И нечестное. Что же делать? Жить счастливо. Но счастье не может быть раздвоенным. Это как библейский Дом, который не устоит, если разделится. Ясенев вновь обратился к книге. Опять раскрыл наугад. И вновь попал на «Око Будды».

«…Его сияние было замечено на картинах Рериха и Босха. В первом случае, как ключ к Шамбале, во втором – как символ людских пороков. За ним охотились многие великие люди и целые организации, вроде ГПУ и “Анэнэрбе”. Он даже мелькнул в фильме Камерона «Титаник», и его якобы поглотила пучина океана.

Кому-то он давался в руки, а кому-то и нет. И чаще всего за ним тянулся кровавый след. Потому что другой след – любви и добра – невидим. Первым его владельцем был великий Будда, принц Гаутама. Он изрек: “Алмаз – это ты сам, а камень – лишь приложение к тебе”. Однако не каждому дано понять эту истину. И охота за ним шла несколько тысячелетий.

Размеры его были с младенческий кулачок. Блеск подобен солнцу. Жар грел душу и сердце. Ценность сводила с ума. А сама история его похождений по времени и пространству делала тебя самого, его временного владельца, сопричастным к демиургам. Если, конечно, тебе удавалось стать на какой-то миг хозяином “Ока Будды”. Однако долго владеть им не удавалось никому. Да это и невозможно, ибо он принадлежит всеми миру и человечеству.

Но не всегда драгоценный камень носил именно это название. В какие-то столетия он назывался “Розой Каира” и “Розой Индии”, когда-то был известен как “Слеза Востока”, где-то проходил под именем “Алмаз Мира”. Были и другие названия, в зависимости от географии и народов. Например, “Вход в Рай” или “Дорога в Ад”.

Да это и не важно. Как ни назови этот бриллиант, он всегда останется “Оком Будды”. Кстати, именно за ним отправился в свой Египетский поход Наполеон, а вовсе не по приказу Директории. И ему удалось овладеть “Розой Каира”. На некоторое время. До Ватерлоо. А сколько людей, даже низкого происхождения, владело им тайно! С гордыней наслаждения и самолюбования.

А иногда “Око Будды” сверкало даже в коронах царей и императоров. Но чаще всего эти венценосные особы складывали свои головы на плахе или под ножом гильотины. Как это произошло с Людовиком XVII и Марией-Антуанеттой, которой король подарил этот алмаз. Да и великий князь Михаил Романов, брат царя-мученика, не избежал этой участи, поскольку был одним из последних его владельцев.

Позже “Алмаз Мира” обнаружился в сейфе Свердлова с другими драгоценностями после его смерти. А вот куда он делся потом – неизвестно. Ясно лишь, что Сталин пренебрег им, у него были другие заботы. По одной из версий алмаз был отправлен в Лондон, в обмен на военную технику во время войны.

Затем “Око Будды” было приобретено на закрытом аукционе Сотбис Раисой Горбачевой. А когда её муж потерял власть, его отобрал у Плешивого Четырехпалый. А уж у Ельцина алмаз украл во время банных посиделок Березовский. Но все это непроверенные слухи. Ясно одно – путешествие алмаза продолжалось. Возможно, “Слеза Востока” исчезла где-то на просторах России. А может, и нет. Блуждает по миру…».

Это уже совсем фантастика, подумал Ясенев, но… реальная. Как бы это сказать точнее? Альтернативная. Но именно в силу этого имеет право на существование. Хотя как вообще этот роман пропустили в печать? Хотя… Цензуры-то нет. Надо бы дать почитать эту книгу Лизе. Она любит такие бестселлеры. Стоп! А надпись на титуле? Вот и заводи себе любовниц. Даже жене ничего почитать не дашь. Одни проблемы…

От размышлений его прервал деликатный стук в дверь.

– Можно! – откликнулся он.

Вошли Демидов и Ряжский.

– Все надо делать быстро, – сказал им Ясенев. – Но медленно. Без паники. Паника нужна только как хитрый ход. Но все хитрые ходы заводят в тупик. А тупик – это столбовой путь всего человечества. Завтракали?

– Сегодня, Александр Петрович, вас трудно понять, – высказался Демидов. – По крайней мере, с утра. Что случилось? Какой-то вы не такой.

– Ночью головой стукнулся, с кровати упал, – пояснил Ясенев. – Ладно, пойду тоже завтракать.

Они отправились вслед за ним, чтобы продолжить разговор, а заодно попить еще крепкого кофе. Другие контрразведчики, которые прилетели вместе с ними, уже разъехались по своим объектам. Кто-то на Ломоносовском месторождении, кто-то на Верхотинском, а кто-то работал в городе.

В столовой ждал Пискарев.

– Андрей Дмитриевич, мне нужна машина, чтобы передвигаться по городу и к месторождениям, – сказал Ясенев. – Ногами слаб стал, мозоли натер.

– Уже стоит у подъезда, – ответил полковник, протягивая ключи. – Белая «ауди» с тонированными стеклами. Охрана?

– Нет, не надо.

– Когда займемся домом Тарланова?

– Прямо сейчас. Разберем его до винтика. Что нового?

– Мы установили скрытое наблюдение за всеми фигурантами из вашего списка. Людей мало, но столичные контрразведчики помогли. Самое любопытное, что вечером большинство объектов съехались в гостиницу «Бристоль». И проводили совещания в разных номерах люкс. Даете разрешение на прослушку?

– Даю. Даже письменно. Теперь ты, Ряжский. Что там с нашим урологом? Надеюсь, не сильно пытал? Зубы на месте?

– Александр Петрович! Во-первых, патологоанатом. Во-вторых, зубы на месте, но они уже ни на что не годны, жевательный рефлекс отсутствует.

– Это почему же?

– Скоропостижно скончался за час до нашего приезда. На работу в больницу не вышел, труп обнаружен в квартире.

Ясенев посмотрел на Пискарева:

– Видишь, какие у меня весельчаки? Прямо сказать не могут, всегда с шуткой.

– С вас пример берем, Александр Петрович, – усмехнулся Демидов.

– Но соседи видели там Жогина, – добавил Ряжский.

– Вот за ним надо установить особенно тщательное наблюдение. Просвечивать его как рентген, на предмет вредной радиации. Меня тоже терзают смутные сомнения, как тебя, Валя. Пора уже разобраться с этим северным фруктом.

– Знаете, кем его у нас в городе считают? – произнес Пискарев. – Первым мэром Архангельска. А Правдина – вторым. Они в связке. Но Жогин еще и серый кардинал всей области.

– Что же за жабры не возьмете?

– Скользкий, как налим. Всегда есть алиби. И высокие покровители. Не здесь даже, а выше.

– Понятно. По Жогину будем решать вопрос отдельно. В Центре, на Лубянке. А с Барковым проведем эксгумацию, обойдемся без скоропостижного.

– Невозможно, – возразил Пискарев. – Его кремировали.

– По решению семьи?

– Вопреки ей. По решению губернатора.

– Всё тут в один клубок завязано, – усмехнулся Ясенев. – Не ниток даже, а червей каких-то. Тьфу, даже есть противно.

Он отодвинул тарелку с кашей и допил кофе.

– Едем.

Исследование дома Тарланова заняло часа три, разобрали его действительно по кубикам и до винтика, но желтой папки не обнаружили.

– Но где-то же она должна прятаться? – расстроенно произнес Ясенев. – Я уверен, что и убийца её не нашел. Интуиция. А она меня никогда не подводила.

– Знаешь, что я думаю, Александр? – спросил Демидов.

Они сидели в садовой беседке одни, поэтому Валентин так и обратился, без отчества. Ясенев ведь сам предложил это в неслужебное время, наедине.

– Валяй.

– Для контрразведчика собранные на изучаемый объект данные, а в желтой папке Тарланова хранился именно какой-то компромат, секретные документы, что-то вроде как для верующего человека молитвослов. Он бережет его, как икону. А иконы, мы знаем это из всей истории Православия, имеют чудесную данность исчезать, а потом, в нужное время, возвращаться. К праведному человеку или в святое место. Нельзя объяснить физикой, но это так. Так что не переживай, желтая папка Тарланова к нам вернется. Видно, еще не подошел срок.

– Глубоко загнул. Это мы-то с тобой «праведники»? Или Архангельск с алмазами «святое место»? Не смеши.

– А вот посмотрим.

– Ладно, утешил. Пошли отсюда. Наблюдение с дома Тарланова снимай.

Через десять дней состоялась пресс-конференция «алмазных структур» в актовом зале Дома приемов губернатора. Под лозунгом: «В согласии людей сделаем Архангельск еще алмазнее». Висел и красочный плакат. Издательский центр города постарался на славу: панорама Архангельска, сияние драгоценных камней, а кимберлитовые трубки метафорически заменили курительными. Маленькими буквами большой список приглашенных участников. И в самом низу: «Модератор конференции А.Л. Чернобурова. При участии губернатора области А.А. Ефимчука».

– Какой осел придумал такой тупой лозунг? – спросил Ясенев у Ани. Они стояли у входа в Дом приемов.

– Я.

– Тогда извини. Ослица.

– Это для пиара, Саша. Ты не понимаешь, чем глупее что-то выглядит, тем оно и привлекательнее. А вот и Виталий Егорович идет.

К ним направлялся Трегубов, протискиваясь через толпу зевак.

– Нарочно прилетел, чтобы посмотреть, как вы тут себя ведете? Не шалите? Я имею в виду, с бриллиантами. Анна Леонидовна из тебя, дружище, еще не всю кровь выпила?

– Шахматы захватил? – ответил Ясенев. – Пошли в кулуары, сыграем. Соскучился по эндшпилям. На конференции все равно ничего интересного не будет. А наша Аня проведет её как надо.

– «Наша», – хмыкнул Трегубов, поправляя на носу очки. – Вижу прогресс в ваших отношениях. Это хорошо. Но если бы человечество регрессировало, было бы, наверное, еще лучше. Пошли.

Однако далеко уйти они не успели. Вслед за Трегубовым к ним, разрезая толпу одной только своей красотой, подошла молодая, изящная, улыбающаяся женщина.

– Знакомьтесь, кто еще не знаком, – представил Ясенев. – Моя супруга Елизавета Сергеевна Гончарова, прапраправнучка Натали, жены Пушкина и первой красавицы Санкт-Петербурга.

– Нет, правда? – удивилась Аня. – Да быть не может!

– Правда-правда. Генеалогическое древо показать? Ношу всегда с собой, – и Лиза похлопала рукой по висящей на плече сумочке из крокодиловой кожи марки «Остин». – А почему «не может»?

– Никогда бы не поверила, что у Ясенева такая красивая и молодая жена.

– Не только красивая, но и очень умная, – вставил Трегубов. – Я за ней с двадцати лет ухаживал. Еще в МГИМО. Но тут на горизонте вдруг откуда-то выпрыгнул, как кузнечик, коварный контрразведчик и разбил ей сердце.

– Мы с детства сидели за одной партой и даже на пионерские линейки ходили, держась за руки, – улыбнулась Лиза. – А потом случилось то, что и должно было случиться. Так что у тебя, Виталик, не было ни единого шанса.

– Да? Ну и ладно. Зато я обрел счастье в журналистике. Поверьте мне, это дороже.

Две женщины с любопытством смотрели друг на друга, словно оценивая дорогие наряды в престижном магазине. Или как бы глядя в зеркало.

– Вы тоже очень красивая, – сказала Лиза. – Везет же Александру. Всегда его окружают настоящие бриллианты.

– Только он это не ценит, – ответила Аня. – Мужчины вообще относятся к редким алмазам не так, как мы. Гоняются за ними по всему миру, чтобы купить или продать. Или из тщеславия. А мы просто носим на шее. Не для славы, а ради вдохновения. Я даже об этом целую книгу написала.

– Интересно было бы почитать.

– А я вам пришлю. Или через Александра Петровича передам.

– Так, – произнес Трегубов. – Наш разговор сворачивает не на ту дорожку. Шахматы отменяются. Пошли в какой-нибудь ресторан, посидим, пообедаем, выпьем по бокалу вина. Без Ани, она тут модератор. Пусть занимается своей работой.

– А я тоже с вами хочу! – капризно ответила Анна. – Вы будете наслаждаться, а я корпеть со старыми бизонами и волками?

– Почему же только со старыми? Тут и молодые водятся, – усмехнулся главред.

– Не огорчайтесь, – сказала Лиза. – Я ведь тоже не пойду с ними в ресторан. У меня в Архангельске только пересадка на самолет в Хельсинки. Буду читать лекцию в тамошнем университете. В запасе всего три часа, а хочется поспать. Саша, я, пожалуй, пойду в твою гостиницу, отдохну, а потом ты отвезешь меня в аэропорт. Договорились?

– Конечно. Ты знаешь, где я остановился. А на входе тебе скажут, в каком номере. Через три часа заеду. Вот ключи от белой «ауди» за номером 0155ААР на парковке, чтобы тебе пешком не ходить. Береги ножки.

– Спасибо, милый, – и Лиза поцеловала его.

– Какие у вас высокие отношения, – чуть ли не с завистью произнесла Аня. – Рада была с вами познакомиться.

– Я тоже.

И «прекрасное облако» изящно отплыло от них в сторону парковки.

За белой «ауди» № 0155ААР все эти десять дней продолжали постоянно следить. И это были не тупые «быки» Жогина, а настоящие профессионалы в своем деле, работавшие раньше в наружке КГБ. Майоры Аверин и Болдырев, которых Банкетов пригрел в своем банке и компаниях, а теперь вызвал в Архангельск. Их задачей было сообщить профессору Мориарти, когда Ясенев выдвинется в сторону Ломоносовского месторождения. А все остальное – дело техники, то есть уже его «быков».

В городе это было сделать нельзя. Просто невозможно. Много народа, а вокруг Ясенева всегда ходили контрразведчики. Но на трассе легко. Машин мало. Посторонних вообще нет. Засаду можно устроить в любом месте. По обеим сторонам трассы густой лес. Однако Ясенев все «не выдвигался и не выдвигался». Но и обнаружить за собой хвост таких профессионалов не мог.

Конечно, контрразведчиков тоже этому учат, но с мастерами наружки из советского КГБ сравнения нет. Бывшие майоры терпеливо ждали. А Козочко как всегда наврал, что у него есть крот в архангельском ФСБ. В полиции – да, но не в среде чекистов. Врал же он всегда, даже когда говорил правду. Исключительно для того, чтобы повысить удельную массу тела.

Теперь и Козочко, и Банкетов сидели в большом зале на конференции. Были там, на разных рядах, и другие. Кларк, Свиридов, Бычковский, Маргания, Варданян, братья Тигранян, Енотов, Собакин-Дубов, Нарциссов-Флокс, Зверейко, Арахамия, Березкин, Петросян, Жогин, да кого только тут не было! В том числе вполне приличные, добропорядочные, законопослушные граждане, владельцы алмазодобывающих компаний.

Целью конференции было расставить точки над «i», определить перспективы, усилить акценты на промышленном производстве алмазов в направлении экономики России. На сцене сидели три человека. Губернатор, мэр и Чернобурова. Она умело вела дискуссию, предоставляя микрофон то одному, то другому бизнесмену или чиновнику, желающему выступить со своими проблемами. А их накопилось действительно очень много.

Например, тендерные вопросы. Постоянно возникающие судебные иски. Новые перспективные площадки, такие, как алмазоносные Чидвинская и Товская, и кто будет их разрабатывать. Вынужденные банкротства. Иностранные акционерные общества. («Де Бирс» Ясенев попросил Чернобурову не трогать, даже не касаться, тут предстояла более тонкая игра, как говорится, вдолгую, и надо было еще выработать стратегию в Центре). Выдача и отзыв лицензий. Проекты разработок новых месторождений, например, имени В. Гриба на верхотинском направлении. Много-много вопросов и проблем, которые не решались, и даже не обозначались с начала 90-х годов.

Словом, конференция должна была принести ощутимую пользу, навести какой-то порядок в архангельском хаосе. Ясенева и Трегубова в зале не было. Они сидели в гостевой комнате губернатора и играли в шахматы. А выступления слушали по громкой связи. Да к тому же Ряжский все равно записывал ход конференции на видео, и Ясенев решил посмотреть и послушать все еще раз в ведомственной гостинице, вечером, вместе с другими коллегами, с Лоскутовым и Пискаревым, в спокойной обстановке. За домашним анализом.

Поскольку конференция затягивалась и могла продлиться еще не один час, Ясенев попрощался с Трегубовым, заключив очередную ничью, и отправился в ведомственную гостиницу. Лиза полулежала на диване и листала книгу Чернобуровой.

– Зачиталась, – сказала она. – Интересная девушка и хорошо пишет. Но мне пора.

Ясенев взглянул на часы. Подумал о том, что совершил ошибку, не запихнув эту чертову книгу на дно чемодана. Но кто же мог знать, что Лиза надумает заскочить в Архангельск? А может, она не видела титульный лист с этой шутливой надписью?

– Успеем, дорогая.

– Конечно, милый. Правда, хотелось бы еще взглянуть на эти кимберлитовые трубки. Посмотреть, откуда растут ноги у этих алмазов.

– Оттуда, откуда и у людей. Они ведь почти живые.

– Да, метафорически ты прав. Вот и Анна об этом пишет, сравнивая бриллианты с людьми.

– В другой раз съездим, Лиза. И я тебе все покажу и расскажу. Но если бы ты смогла задержаться на день, то завтра поехали бы к Ломоносовскому месторождению. Я как раз собираюсь.

– Не могу, Саша. У меня договор с Хельсинским университетом. В семь часов уже должна быть за кафедрой.

– Понимаю, мантию профессора терять нельзя.

– Между прочим, меня действительно хотят сделать там почетным доктором университета. Сообщили по секрету. А кстати… – Она выдержала паузу, одеваясь и собираясь в путь. – Кстати, какие у тебя, Саша, отношения с этой лисичкой? Такие, как у медоеда на титульном листе, или это только фигура речи?

Ясенев тоже взял паузу. Что ответить?

– Ладно, не говори, – сказала Лиза, словно бы приходя к нему на помощь сама. – Я вернусь в Москву через два-три дня. А ты?

– Да тоже через пару дней. Оттуда надо лететь в Якутск.

– Ну, этого времени тебе хватит, чтобы все обдумать. И ответить на мой вопрос. А я перед лекцией расстраиваться не хочу.

– Ты и не расстроишься, обещаю, – сказал Ясенев. – Жизнь очень сложная…

– Вот только сентенций не надо, ладно? – ласково перебила она его. – Ну что, посидим на дорожку?

– Обязательно.

– И поцелуемся, – добавила Лиза.

Ясенев всегда поражался её уму и чистоте сердца, природной доброте и прочности души, цельности натуры и любви к людям, к нему особенно. Ну и красоте, понятно. Ценные и редкие качества. Не всякой женщине они достаются. Сейчас внутренний мир Лизы был ему особенно виден и понятен. За что же послано такое счастье? Но даже мысленно ему не хотелось задавать себе этот вопрос. Слишком уж он лирический. А время требовало собранности и концентрации сил.

…Вечером Ясенев вместе с другими коллегами в кинозале ведомственной гостиницы просматривал видеозапись конференции. Лиза, наверное, уже подлетала к Хельсинки. Или самолет приземлился, и она проходит таможенный досмотр? Мысли о жене не позволяли сосредоточиться на главном, на работе. А что теперь для него главное?

Ясенев закрыл глаза, не видел больше на белом полотне экрана ни стол на сцене с губернатором и мэром, ни стоявшую у микрофона Анечку, ни выступавших представителей разных структур «Архангельской алмазоносной провинции», никого. Но слышал их возбужденные голоса. Со сцены в зал и обратно летали вопросы и ответы.

– Саша! – тихо произнес Демидов, тронув его за плечо. – Очнись. Ты, часом, не заболел? Шел бы спать.

– Нет-нет. Все нормально. Просто немного устал. И перенервничал.

В зале вместе с ними сидел специалист профайлер. Чекист со стажем. Ясенев намеренно вызвал его из Москвы. В задачу полковника Демина входило распознать ложь в коммуникации и поведении человека при помощи анализа невербального поведения – мимики, жестов, поз, интонационной структуры речи, особенностям дыхания, а также по эмоциональным, вербальным и речевым особенностям в поведении. Демин мог при помощи метода наблюдения установить, лжет человек или нет, спрогнозировать его реакции и поведение.

Сейчас он комментировал происходящее на экране. По его просьбе Ряжский то и дело ставил запись на паузу, а полковник давал пространные объяснения. Это было интересно. Коллеги задавали разнообразные вопросы, шутили, удивлялись или возмущались. Но Ясеневу было как-то все равно. Мыслями он вновь и вновь устремлялся к Лизе. А когда на экране появлялась Анечка, то, на горе себе, думал уже о ней. Просто какое-то раздвоение личности.

Нет, так дело не пойдет, сказал ему его внутренний голос. Иди-ка ты действительно спать. Сейчас от тебя нет никакого толка. И Ясенев, кивнув Демидову, тихонько, чтобы не привлекать к себе внимания коллег, выбрался из полутемного зала. Но в номер к себе не пошел. Вышел на безлюдную улицу подышать свежим воздухом. Постоял, сосредоточился. И остановился на мысли не принимать сейчас никаких решений и не делать поспешных выводов. Всё определит время. А человек в данной ситуации бессилен. Он всегда был и останется у этого времени слугой. Как он сам тогда сказал Демидову в самолете из Якутии: «Жди. Сердце само подскажет».

…На следующий день по трассе, ведущей из Архангельска в сторону Ломоносовского месторождения, на скорости двигался белый автомобиль марки «ауди» с тонированными стеклами. За рулем сидел мужчина лет сорока пяти. Больше в салоне никого не было. Позади, вырулив откуда-то, появились два мотоциклиста в шлемах с закрытыми щитками лицами.

Они нагнали «ауди», резко затормозили перед ней, отчего и машина была вынуждена остановиться. Тогда мотоциклисты открыли шквальный огонь из пистолета и автомата. В шофера попало около 30 пуль. Он погиб на месте. Ликвидаторы скрылись.

На следующие сутки местный новостной телеканал сообщил, что на трассе, ведущей из Архангельска к Ломоносовскому месторождению алмазов, был расстрелян в своей машине «ауди» проходчик Антон Тимаков. Причины преступления непонятны, ведется следствие…

Номер автомобиля Тимакова отличался от номера «ауди» Ясенева всего на одну цифру. Сам он в это время вместе с Демидовым и Ряжским летел в Москву, чтобы продолжить расследование «Аферы века». К нему был подключен глава политической контрразведки генерал-майор Сергей Грачев, ровесник, земляк и старый друг Ясенева еще по Высшим курсам КГБ в Минске.

Дело приобретало нешуточный оборот, и надо было задействовать источники Грачева в Америке, Германии и Венгрии, где устроили свои лежбища флора, фауна и прочие бандерлоги Козочко. Работать деликатно, но жестко. У зверофермы имелись высокие покровители.

Прикармливали эту живность, но и сами кормились из их корыта. Такой вот симбиоз полулюдей, полуживотных, как с острова доктора Моро у Герберта Уэллса. И хотя все это было очень серьезно, но напоминало какую-то оперетту Имре Кальмана. Впрочем, даже еще круче и веселее. Так что король легкой музыки мог пока пойти отдохнуть и поспать.

Сейчас они все вчетвером сидели в кафе «Элефант» за «чашкой чая», в виде Бахчисарайского коньяка, и не могли сдержать смеха, рассказывая друг другу то один, то другой эпизод из этой «Аферы века». А коньяк привез из Крыма в подарок Ясеневу Грачев, только что вернувшийся из ведомственного санатория в Ялте, где находился в кратковременном отпуске. Он сейчас, в свойственной ему ироничной манере, и говорил:

– Я всегда любил во французской литературе плутовские романы. Так это, друзья мои, то же самое. Есть главный персонаж – вертлявый Козочко, есть его напарники, слуги и хозяева, это неподражаемый Банкетов, туповатый Зверейко, набычившийся Бычковский, хитрожопый Енотов, два цветущих придурка Собакин-Дубов и Нарциссов-Флокс, а в придачу к ним еще парочка звероподобных макак – братья Тигранян. И сам хирург-вивисектор – профессор Мориарти, Жогин.

– И это еще не все, – заметил Ясенев. – Храбрые грузины Маргания с Арахамией. Я потом и о других расскажу, если времени хватит. И коньяк закончится.

– Не закончится, – усмехнулся Грачев, открывая портфель. – Я тебе, Саша, с полдюжины таких пузатых флаконов привез. Знаю, что по любви они у тебя на третьем месте, после России и Лизы.

– Ну, ты, Сергей Витальевич, даешь! Где же я их все от супруги спрячу?

– А где обычно. В лыжных башмаках на балконе.

– У меня столько ног нет.

– Тогда мы их все сейчас и прикончим, – предложил Демидов. – Чтобы не заморачиваться. До утра еще много времени.

– Так вот, – продолжил Грачев. – В Челябинске, куда я срочно летал до своего отпуска в Ялте, вскрылись новые обстоятельства по делу Бычковского и Козочко. Там в отношении руководителя уральской фирмы «Звезда Урала», оперативно-следственной группой из Управления ФСБ по Челябинской области было возбуждено уголовное дело. Косвенно он был связан с нашими деятелями из зверофермы. Нашлись бумаги, причастные к уходу от налогов «Звезды Урала», а также связанной с ней американо-российской фирмой «Голден Ада».

Ниточки тянулись в «Архангельскую алмазоносную провинцию». В процессе обыска были обнаружены тройные договоры между Роскомдрагметом, в лице Нарциссова-Флокса, «Звездой Урала» и «Голден Ада» о поставке последней алмазов на сумму 180 миллионов долларов из Госфонда. За подписью Собакина-Дубова. Объемы поставок меня донельзя удивили.

Из документов следовало, что Роскомдрагмет заключил сразу два договора с «Голден Ада» и её дочерней фирмой «Звезда Урала» о поставке ювелирных архангельских алмазов. Они проходили в качестве «сырья» для последующего возвращения в Россию изготовленных из них бриллиантов. Все подписаны самим Бычковским. В тот же день я вылетел обратно в столицу.

Ясенев добавил:

– Уму непостижимо: как можно было только что зарегистрированной иностранной фирме «Голден Ада», владельцами которой являлись три физических лица – Козочко и братья Тигранян, поставить такие ценности в США? И как их теперь вернуть в Россию? При отсутствии нормативной и законодательной базы?

– И что же дальше? – спросил Демидов.

– В Роскомдрагмете я обратился с этими вопросами напрямую к Бычковскому, – ответил Грачев. – Тот принял меня в своем огромном кабинете, разговор был тяжелым. Бычковский, прижатый к стенке, с вызовом сказал:

– Ну и что? Поставка осуществлена по решению Правительства Российской Федерации. Вот туда и обращайтесь, сразу к первому вице-премьеру Чубайсу. Или к Кудрину. Или к Немцову».

Я вышел, хлопнув дверью. Через неделю состоялось совещание у Чубайса. По рекомендации Директора ФСБ был приглашен и я, поскольку дело приобретало скандальный оборот. Когда мне дали слово, я предложил срочно заняться расследованием причин и обстоятельств, способствующих вывозу алмазов из Госфонда.

Чубайс не отреагировал. Отделался общими фразами и сменил тему. А в принятых по итогам совещания решениях даже намека на какой-либо интерес в расследовании этого скользкого дела не было. Своих, понятно, не сдают. Так я и покинул совещание у Чубайса ни с чем. Но понял, что операция по вывозу ценностей была спланирована на самом высшем уровне. А там «есть мнение» не рассматривать и не расследовать эту «аферу века». Её участники относятся к «касте неприкасаемых».

– Федералы, – сказал Ясенев. – Так их называют в Якутии. Продолжай, Сережа.

– При более глубоком изучении всех обстоятельств нам вместе с Александром удалось вскрыть весь хитрый механизм организаторов этой «Аферы века». Кроме Бычковского и Козочко в ней была замешана группа лиц. Фигурировал Игорь Зверейко, ответственный работник министерства финансов. Им был подготовлен документ с предложением о поставке в США фирме «Голден Ада» материальных ценностей из Госфонда якобы с целью получения кредита на 500 миллионов долларов в банке «Бэнк оф Америка».

Эту «филькину грамоту» подсунул министру финансов Борису Федорову тот же Зверейко на так называемом «бегунке» для резолюций. Министр поставил свою подпись в череде других документов. Думаю, имел свой гешефт. Банда зверей обманным путем убедила чиновников из других министерств, что есть решение правительства, и в конце концов получила все необходимые согласования на вывоз ценностей. Конечно, не безвозмездно. Но доказать это пока не удалось.

– Там просто по определению не может быть иначе, – усмехнулся Ясенев. – Позже Банкетов свел Козочко с директором московского завода «Кристалл» Сорокиным. Заметьте, опять птичья фамилия, представитель фауны. Зоопарк, одно слово. Вот у всех этих пернатых и парнокопытных и родилась в «коллективной голове» идея с ценностями из Госфонда.

– К этому времени все ценности уже были вывезены в США, – вновь подхватил Грачев. – Теперь предстояло выяснить, действительно ли они предназначались для получения кредита, а алмазы для огранки? Я запросил Службу внешней разведки, согласовал действия и направил в США своего агента, сотрудника-нелегала, под условным псевдонимом «Интеллигент», из числа иностранных граждан.

Полученная от него информация могла ввергнуть любого человека в шок. Но только не чекистов. На деле выходило следующее. Никакого кредита в банке «Бэнк оф Америка» фирмой «Голден Ада» не получено и не могло быть в природе, этот вопрос там даже не обсуждался. Возможно, это вовсе и не входило в истинные планы алмазных махинаторов. Ограночное производство ими только налаживалось, были для вида закуплены соответствующие станки, несколько специалистов прибыли из России. И не более того.

Проблема была еще и в том, что алмазов из Госфонда «прилетело» так много, что руководители «Голден Ада» даже теоретически не могли обеспечить их быструю обработку. Всего сырья поступило 290 тысяч карат. На крупной российской фирме для обработки такого объема требуется сотня рабочих, а трудиться они должны целый год, без выходных и обеденных перерывов. И даже без сна. Так что задача перед «Голден Ада» стояла заведомо невыполнимая.

Почти одновременно фирмой заинтересовались и спецслужбы США. Опытному агенту ФБР Джо Дэвидсону была поручена проверка деятельности «Голден Ада». «Интеллигент» вступил с ним в контакт, а это он умел делать, был высоким профессионалом, и получил от него интересную информацию.

– То есть завербовал его? – спросил Ряжский.

– Ну а ты как думал, Володя? Конечно. С америкосами-пиндосами это делается на один щелчок, даже не интересно. А фирмой «Голден Ада» штатники заинтересовались в связи с роскошным и праздным образом жизни её владельцев. К слову, «Интеллигент» был опытным вербовщиком и в итоге, попутно, можно сказать, между основным делом, сумел за определенную сумму в долларах завербовать еще парочку фэбээрщиков для работы на ФСБ. До сих пор снабжают меня ценной информацией.

Что касается «Голден Ада», то первый тревожный сигнал в ФБР поступил в середине прошлого года, когда жителям Сан-Франциско пришлось наблюдать странную картину. Они были изумлены тем, как средь бела дня на крышу одного из зданий приземлился огромный русский военно-транспортный вертолет «Ка-32». Сама крыша была выкрашена в цвета российского флага. Сцена, должно быть, соответствовала кадрам гипотетического голливудского фильма «Русские идут!». Было чему удивляться.

Как оказалось, крылатая машина принадлежала никому не известной алмазной российской компании. На вертолете предполагалось осуществлять периодическую доставку в США партий архангельских алмазов с Ломоносовского и Верхотинского месторождений. Которые еще даже не извлекли из кимберлитовых трубок. А Козочко с братьями Тигранян вообще вели роскошный образ жизни, ни в чем себе не отказывая. На этом и погорели. В США жители очень внимательно следят за своими соседями. Но сбывающуюся «мечту идиотов» было уже не остановить.

Они за короткое время приобрели здание с вертолетной площадкой на крыше, дорогие автомобили «роллс-ройс», «Астон Мартина», три яхты за полтора миллиона долларов, четыре особняка, 15 объектов недвижимости в Северной Калифорнии и 5 участков с виллами у озера Тахо. Еще за 18 миллионов долларов двухмоторный реактивный самолет «Гольстрим». И вдобавок к этому несколько автозаправочных станций. Думается, что заветные «белые штаны Остапа Бендера» не снимали даже по ночам.

– Вот скажите мне, зачем им всем столько бабла? – спросил Ряжский. – Ведь даже если они будут жрать черную икру столовыми ложками двадцать четыре часа в сутки, то и тогда внукам останется.

– А ты помнишь советский мультфильм «Золотая антилопа»? – отозвался Ясенев. – Там был такой жадный раджа, мальчик-сирота и антилопа, умеющая выбивать копытами золотые монеты. Мальчик спасает от охотников волшебную антилопу. Раджа, под угрозой смерти, требует рассказать, где тот её прячет. Короче, её находят и заставляют бить копытами.

«– Зачем тебе столько золота? – спрашивает антилопа, продолжая метать монеты, как осетр икру.

– Глупое животное, – смеется раджа. – Она не понимает, что много золота не бывает». Вот тебе, Володя, и ответ.

– Я хорошо помню этот мультик, – вмешался Демидов. – Конец такой, что раджа просто умоляет антилопу больше не заваливать его золотом, остановиться. Но под этими монетами он так и был погребен. Жадность наказана. Раджа получает по заслугам. Воины и слуги уходят к другому радже, который побогаче, оставив своего бывшего господина умирать. То есть предают его. Это хорошо ассоциирует со всеми нашими фигурантами. Они сейчас все в золоте, но это не до конца их счастливой жизни в белых штанах. Итог близок. Да они сами предадут друг друга. И вы, Александр Петрович, правильно вспомнили этот мультфильм.

Сам раджа себе дал такую характеристику:

«– Увы, мои деньги лучше моих людей. Деньги у меня настоящие, а люди фальшивые». Люди для него – это ресурс. Вон как он уговаривал мальчика, чтобы тот привел к нему антилопу:

«– Я тебя сделаю министром, ты мне будешь сыном. Если даже хочешь, будешь отцом, только скажи мне, где живёт антилопа?». Не так ли ведут себя и наши «раджи»? Все эти Банкетовы, Бычковские, косые Маргания и хромые Арахамия? Козлы в облике Козочко.

Но всё-таки есть в «Золотой антилопе» одно упущение. Какой персонаж вызывает у вас наиболее сильное осуждение? Раджа. А у меня лично его вызывает палач в зелёном костюме, который при любом удобном случае предлагает своему повелителю кого-то обезглавить. Это чересчур жестоко, ведь так? Но за свой суровый характер, по сути за заказные убийства, палач, напоминающий мне Жогина из Архангельска, не получает никакого наказания. Это как-то неправильно…

Грачев, прежде чем продолжить свой рассказ о приключениях банды Козочко в Америке, оценил аналитический разбор Демидовым «Золотой антилопы» так:

– Чувствую, что, насмотревшись в детстве правильных советских мультиков, ты и пошел служить в КГБ… А Дэвидсон, рассказывая «Интеллигенту» о проделках, купающихся в роскоши Козочко с Тигранянами, удивленно вопрошал:

«– Куда же смотрят ваши российские власти? Ведь они должны хотя бы поинтересоваться судьбой своих несметных богатств, доверенных этим придуркам?»

В уме лихого ковбоя фэбээрщика это просто не укладывалось. От Дэвидсона и его коллег была также получена информация, что часть алмазов уже переправлена в Европу. Правда, в Россию камушки не вернулись, они осели в Антверпене, в бельгийском филиале «Голден Ада». А еще часть в лондонской штаб-квартире «Де Бирс».

Агент ФБР искренно изумлялся:

«– Россия воистину удивительная, загадочная страна! Путем сложнейших манипуляций, с таким неистовым рвением и размахом русские чиновники воплощают свои мечты! Переводят данные им под контроль ваши богатства на личные счета в швейцарские банки. Поразительно!».

После такой ценной информации мне стало предельно ясно, что операция с вывозом из России ценностей – это хорошо продуманная и спланированная афера чиновников высшего звена власти. Теперь было необходимо принимать срочные меры по недопущению дальнейшего вывоза ценностей и возможного возврата уже отправленных в США. И мы начали бить во все колокола, подключив СМИ. Тут уж Александр Петрович постарался. У него за пазухой много замечательных журналистов. Особенно эта девушка, как её? Монц… Бонц…

– Анна Чернобурова, – уточнил Ясенев. – Но без вердикта Трегубова её статья об этой «афере века» в «Независимой газете» не смогла бы появиться. Эта публикация немного протрезвила и самого Ельцина. Надо отдать должное решительности Директора ФСБ и нашего Сергея Николаевича Кораблева. Они с моей докладной Запиской ознакомили Премьер-министра Черномырдина. Тот, зная отношение президента к Бычковскому, не спешил делать резких движений. Рекомендовал разобраться Чубайсу, чтобы довести проверку до конца. Нашел кому! Однако это еще не конец истории. Так что рано радоваться.

– А почему нельзя сейчас просто взять всю эту банду зверей в железо и поместить в клетку? – спросил Ряжский. – Можно даже не в тюрьму, а в зоопарк.

– Молодой ты еще, капитан, – ответил Грачев. – Надо собрать все доказательства, задокументировать их, создать прочную следственную базу для суда, чтобы не промахнуться.

– Вот тогда и накрыть всех разом, – заключил Ясенев. – Лучше всего в один день и час. Помнишь, как это делал Майкл Карлеоне со своими врагами?

– Этим зверолюдям еще повезло, что они имеют дело не с Аль Пачино, – добавил Демидов. – Тот каждому бы свою казнь выдумал.

– А чем я хуже него? – спросил Ясенев.

Грачев пристально посмотрел на него. Оценил.

– Нет, не похож. Ты круче.

У Ясенева родилась одна интересная комбинация по спасению алмазных активов Архангельска. Чтобы реализовать её, он начал почти ежедневно совершать челночные рейсы. В Якутск, в Архангельск, в столицу, обратно в Архангельск, снова в Москву, в Мирный и так по кругу. Требовались консультации, уговоры, доказательства своих идей. В Якутске он встречался с Президентом САХА Николаевым, мэром Михайловым и генеральным директором «АЛРОСА» Штыровым. В столице – с Кораблевым и Грачевым. В Архангельске в его комбинацию были посвящены только Лоскутов и Пискарев. Ограниченный круг лиц, в которых он был абсолютно уверен.

Еще на предварительном этапе он разъяснил генерал-полковнику Кораблеву свою мысль.

– Сергей Николаевич, чтобы устранить деятельность «Де Бирс» по захвату Архангельской алмазной минеральной базы, предлагаю следующее. «Де Бирс» будет тянуть с осваиванием месторождений до последнего. Они влезли во все структуры, владеют практически везде контрольными пакетами акций. Но тормозят производство.

– Почему?

– Да потому, что как главный регулятор цен на алмазы на мировом рынке, не станут работать себе в убыток, выбросив на биржу сотни и тысячи новых карат алмазов. Цены тогда снизятся. Теперь они оправдываются тем, что не имеют доступа к секретной информации в «Севералмазе» о геологоразведке месторождений. Даже подали на «Севералмаз» в международный суд, но это для видимости, просто еще одна оттяжка во времени.

– Что предлагаешь?

– Предлагаю рассекретить данные о месторождениях. Тем более что они давно «Де Бирс» известны. У компании много своих платных информаторов во всех алмазных структурах. Этим мы выбьем последний козырь из их рук.

– И что это даст?

– Потом мы станем вытеснять «Де Бирс» с Крайнего Севера. По типу Якутии, куда они уже почти забыли дорогу. Хотя тропку туда протоптали другие, наши отечественные «федералы». Я о них вам уже докладывал.

– Как планируешь это делать?

– Медленно и нежно. Но для этого надо сменить губернатора Ефимчука, креатуру «Де Бирс». Кандидатура на его пост одна – Михайлов из Якутска. Человек «АЛРОСА». Необходимо сделать так, чтобы все активы, которыми сейчас владеет «Де Бирс», перетекли к головной алмазной корпорации России. Только тогда начнется разработка алмазов Архангельска и их промышленное производство. Разумеется, под полным контролем органов госбезопасности.

Кораблев задумался. Потом ответил:

– Ты, Александр, предлагаешь в нашей непростой обстановке, без заинтересованности и поддержки правительственных чиновников, ввязаться в заведомо бесперспективное мероприятие. К тому же к органам ФСБ отношение со стороны Кремля неоднозначное. А ты хочешь вступить в борьбу с лоббистами-коррупционерами. Перевыборы «туловища» прошли, и мы вновь стали Ельцину неинтересны. И даже опасны.

– Но ведь какой-то резерв времени у нас еще есть? На этой волне успеха президенту надо поддержать свой рейтинг, еще хотя бы полгода. И есть же вменяемые люди в правительстве и в администрации президента?

– Есть. Но мало.

– Так постарайтесь донести до них мою мысль. Вам это сделать проще. У вас другой уровень, чем у меня. Сами об этом говорили.

– Тогда излагай свой план более конкретно.

– Первое. Через руководство ФСБ проинформировать письменно правительство и все заинтересованные инстанции о ситуации в «Севералмазе» и вообще в «Архангельской алмазоносной провинции». Цель – снизить активность лоббистов. Второе. Объединить усилия Государственной Думы, ФСБ, профильные министерства и «АЛРОСА» по скорейшему принятию Закона, запрещающего иностранным компаниям создавать совместные общества и иметь в них контрольный пакет акций.

– Так.

– Третье. Создать специфический фон конкретно для «Де Бирс». Он будет направлен на невозможность обладать контрольным пакетом акций и выгодно работать над проектом по осваиванию месторождений в Архангельске.

– Что еще за «фон»?

– Газетный, Сергей Николаевич. Пресса, СМИ, телевидение.

– И у тебя есть такие журналисты?

– Есть. По крайней мере, одна, но стоит десятерых. И очень рейтинговая «Независимая газета».

– Дальше.

– Четвертое. Войти в тесный, мягкий, но жесткий контакт с руководством «АЛРОСА» и отработать совместные мероприятия по приобретению контрольного пакета акций «Севералмаза». Ну и пятое. Это воздействовать на владельцев «Севералмаза» и других архангельских компаний и капитанов с целью довести до их разума мысль о бесперспективности совместной работы с иностранцами с учетом принятия Закона о разделе продукции.

– Хочешь, чтобы я воздействовал?

– Нет конечно, Сергей Николаевич. Воздействовать буду я. И четвертый пункт за мной. И третий. А вот первый и второй – за вами.

– Дай подумать.

Это не заняло много времени. Генерал-полковник, схватывавший все на лету, думал минуты две. Потом сказал:

– Принимай решение самостоятельно. Рискуешь головой. При положительном результате я тебя поддержу. Не хватало еще и мою голову сложить на плахе.

– Конечно. Она здесь нужна. И в «Узле связи».

Ясенев начал совершать свои челночные рейсы, или «полеты шмеля». Через пару недель он вновь сидел в кабинете руководителя Главка Кораблева. Теперь тут находился еще и генерал Грачев. Ясенев изложил им результаты своих поездок в Якутию. С положительным от Николаева, Михайлова и Штырова результатом.

– В правительстве к твоей комбинации отнеслись одобрительно, – сказал Кораблев. – Директор ФСБ согласен. Есть предложение не ждать выборов губернатора в Архангельске. Начинать надо прямо сейчас. А ты, Александр Петрович, подготовишь для нового губернатора почву. Расчистишь поле деятельности.

– Каким же образом? Я чужой в Архангельске, не обладаю административным ресурсом.

– Будешь своим. Все согласовано на высшем уровне. Мы откомандируем тебя на должность вице-губернатора Архангельской области. Во-первых, ты укоротишь Ефимчука. А во-вторых, новому губернатору будет на кого опереться при проведении в жизнь твоих неординарных инициатив.

– У Михайлова с самого начала будет опора на влиятельные силовые спецслужбы, чего не было у Ефимчука, а это многого стоит, – добавил Грачев. – Закон такой скоро будет принят. Три фракции в Думе уже выступили с этой инициативой. Локомотивом там в этом вопросе – Жириновский. Я убедил его в важности нашей общей проблемы. Он тоже настоящий медоед, как ты, если во что вцепится, не оторвешь.

– Но у меня много и другой работы в Управлении экономической контрразведки, – возразил Ясенев. – Какой из меня вице-губернатор?

– Об этом пока забудь, – сказал Кораблев. – Временно твои обязанности начальника УЭК будет выполнять Грачев. Греть тебе место. А когда разберешься с Архангельскими месторождениями, вернешься к своей непосредственной работе. Думай. На размышление – минута.

Выдержав положенную паузу, Ясенев кивнул:

– Согласен.

– Вот и хорошо. А пока начинай подбирать команду в свой аппарат вице-губернатора. Зама, пресс-секретаря и так далее. Есть кто на примете? Кому полностью доверяешь?

– Есть, конечно. Замом полковника Демидова, пресс-секретарем – Анну Чернобурову. Помощником-референтом капитана Ряжского. Пока достаточно. Потом еще подберу.

– Тебе виднее. И последнее.

Кораблев подошел к приставному столику, на котором лежала стопка бумаг. Он придавил их рукой и произнес:

– Это все анонимки на тебя, за последние десять дней. Судя по качеству и количеству, кто-то намеренно организовал на тебя охоту и травлю. В чем только не обвиняют! Даже в аморальном поведении. Пишут, что ты завел себе в Архангельске сразу двух любовниц. Берешь взятки, шикуешь в ресторанах. С потрохами продался «Де Бирс».

– Под подобные подозрения год назад попал и я, – заметил Грачев. – И на Тарланова тоже писали. Почерк один.

– Здесь копии, – продолжил Кораблев. – Почитай, если интересно. Оригиналы ушли в Службу собственной безопасности. Работай дальше спокойно, в обиду мы тебя не дадим.

…Вечером Лиза восприняла эту новость о перемене мест мужа спокойно. Сказала лишь:

– Ты точно уверен, что тебе это надо?

Ясенев ответил коротко:

– Служба.

– Но я с тобой в Архангельск не могу поехать. У меня лекции в МГИМО, командировки в университеты Европы. Не могу вот так все бросить и отправиться как декабристка за своим князем Трубецким.

– Да я сам буду прилетать к княжне Гончаровой на выходные.

– Что ж, это выход. Не найди там только себе какую-нибудь поморку. Говорят, они девушки решительные, если что, могут и поленом по башке треснуть.

– Ничего, у меня череп крепкий.

На следующий день он встретился в «Независимой газете» с Трегубовым. Разъяснил ему ситуацию, заручился его поддержкой. За неизменной партией в шахматы Виталий Егорович спросил:

– Ну а Чернобурову, как я полагаю, ты забираешь себе в Архангельск?

– Должен же кто-то быть на связи с прессой? Лучше её никого не вижу.

– Потому что очки не носишь. Ладно, забирай. Но временно. Ничья?

– Да, эндшпиль ничейный. Когда же я у тебя выиграю? Или ты у меня?

– Никогда, Александр Петрович. Потому что мы оба не любим проигрывать. И не умеем этого делать.

Оставалась еще Чернобурова. С ней Ясенев встретился на Суворовском бульваре.

– Возвращаемся в Архангельск, – сказал он. – Через пару недель. Есть еще кое-какие дела в Якутии.

– Очнись, Саша! – она перебросила свою волнистую черную гриву через плечо. – Моя командировка там кончилась. Трегубов поручил мне другое задание.

– Уже перепоручил. Теперь ты пресс-секретарь вице-губернатора Архангельской области. Работа интересная, в твоем вкусе. Много импровизации, творчества. Вице-губернатор даст тебе полный карт-бланш.

– Погоди… А кто там вице-губернатор у Ефимчука? Этот, с бородавкой на носу. Как же его… Тютюнин?

– Нет, Ясенев. И без бородавки.

В Якутии после инициирования генералом Ясеневым процесса разбирательства по поводу правонарушений и создания мошеннических схем с выводом активов «АЛРОСА» в «дочернюю» инвестиционную федеральную группу, которая тоже «АЛРОСА», также задергались и начали плясать тарантеллу под хабанеру. Но не только там. Конкретно причастные к этому действу лица в Генпрокуратуре, МВД и Счетной палате тоже затанцевали. Никого не устраивала роль «козлов отпущения», когда дело дойдет до жареных каштанов. Пляски на пуантах в балетном трико начались.

Наблюдательный совет «АЛРОСА» стал готовиться, фигурально выражаясь, к эвакуации. Местная прокуратура вяло и неохотно взялась возбуждать уголовные дела по мелким эпизодам. Экспертное сообщество в «АЛРОСА» – разрабатывать новые нормативные акты и уставы, направленные на разграничение полномочий между исполнительными органами компании, президентом, правлением и Наблюдательным советом. «ИФГ “АЛРОСА”» поспешно уползала в тень, под древо Кудрина. Словом, все ждали перемен.

В алмазный бастион – город Мирный – внезапно прилетели два генерала, Ясенев и Грачев, полковник Демидов и капитан Ряжский, внеся в стан противника еще больше суматохи и неразберихи. Враг приготовился к долгой и утомительной осаде крепости. «Охота на дроздов», что и означает, собственно, «Марлезонский балет» времен Людовика XIII, продолжился. Контрразведчики-птицеловы против пернатых поклевщиков алмазных полей.

Сотрудникам госбезопасности были приданы особые функции, как ведомственной комиссии ФСБ, а для веса включили в неё еще одного генерала. Вот отчего здесь появился Сергей Витальевич Грачев. Он и возглавил этот «экспедиционный корпус». Как лицо якобы нейтральное, не то что Ясенев, которого в Якутии хорошо знали. Одни искали с ним дружбы, другие побаивались, а третьи просто называли «Божьей карой» или «Казнь Египетская» и спешили укрыться в юртах и чумах, как от внезапно налетевшей грозы.

Напутствуя их в дорогу и инструктируя, руководитель Главка Кораблев сказал:

– На месте подберете еще парочку человек в свою комиссию, как бы для толерантности и чтобы не злить волков. Одного, скажем, из аппарата президента Якутии Николаева, другого – из «АЛРОСА». Только таких, кто не будет кусаться и вставлять палки в колеса. Ясенев там всех знает, ему и карты в руки.

Еще в самолете согласились включить в комиссию, конечно же, первым делом Рукавишникова. А вот кого взять из аппарата президента Якутии? Вопрос решился на месте, по прилету в алмазную столицу края. Выяснилось, что талантливые сестры Фомичевы, «Лань» и «Газель», пошли за это время на повышение. Старшая, Барахсаана, стала работать заместителем руководителя администрации президента Якутии Николаева, младшая, Кунней, – пресс-секретарем президента Большой «АЛРОСА» Штырова. В комиссию взяли старшую. Чему больше всего порадовался Демидов. Но и за младшую не огорчился. Он продолжал сравнивать сестричек и выбирать суженую.

Для начала Ясенев посвятил своих коллег в специфику работы органов госбезопасности на месторождениях, как большой профессионал в этой области. Прочел в своем кабинете целую лекцию.

– В первые два года моей работы в «АЛРОСА» по линии госбезопасности, в результате эффективности взаимодействия с правоохранительными органами поток контрабанды алмазов из России сократился с одного миллиарда до 150 миллионов долларов. Позиция отдельных руководителей Правительства и Минфина на поддержку российских огранщиков была в целом правильная. Это были как бы отголоски с советских времен. Казалось, наступил порядок в совершении сделок с драгоценными камнями на территории России. Но потом всё пошло вкривь и вкось.

Решение правительства Гайдара, формально направленное на поддержку российских производителей бриллиантов за счет увеличения поставок алмазов на внутренний рынок, вновь обернулось расцветом контрабанды необработанных драгоценных камней. И прежде всего через зарегистрированные в России фирмы с участием израильско-бельгийского капитала.

Кроме чистой контрабанды использовались разные технологические ухищрения. Например, вывоз алмазов в Израиль и Бельгию в обход законов обеспечивала элементарная схема закупки сырья «под флагом» российской фирмы. С последующей затем незатейливой «распиловкой» необработанных камней и их экспортом под видом полуфабрикатов. Применялись и другие схемы для вывоза алмазов за границу и ухода от налогов. А это, как вы понимаете, приводило и приводит к крупным финансовым потерям государства. И вообще к дестабилизации мирового алмазного рынка. Ну и черт бы с ним, но за державу обидно.

Мошенников можно понять. Экспорт нелегального алмазного сырья выгоден не только им, но и мировым гранильным центрам, где уровень налогообложения алмазообрабатывающей промышленности существенно ниже, чем в России. А сочетание дешевого сырья и низкого уровня налогов дает такую прибыль, которая перевешивает для предпринимателей риск быть уличенными в контрабанде. Вы спросите, почему именно в Бельгию и Израиль?

– Спросим, – усмехнулся Демидов. – По всей строгости закона.

– Эти страны вели конкурентную борьбу с индийскими гранильными предприятиями, которые имели перевес в силу более низких издержек производства. Так или иначе, но почти для всех выявленных случаев контрабанды алмазов стало участие в ней лиц, имеющих подданство Бельгии или Израиля, совладельцев или партнеров российских совместных или частных предприятий.

В этой связи мне уже тогда представлялось, что главным средством борьбы с нелегальным экспортом алмазов, наряду с ужесточением таможенного режима, должны были стать экономические меры. Они позволяли сделать более привлекательным производство бриллиантов в России. К числу таких мер я относил приведение уровня налогообложения российской гранильной промышленности общепринятому в ведущих мировых гранильных центрах.

– Какой ты, Саша, оказывается умный! – с иронией произнес Грачев. – Давай короче.

– Будет тебе, Серый, и короче. Это я специально так говорю, чтобы вы вникли: мы здесь не в кегли алмазами играем. А теперь об основных ухищрениях, применяемых на фирмах с иностранным капиталом. Первое. Занижают выход годного продукта при отгрузке на экспорт на 7–8 %. Второе. Относят готовую продукцию до 70–80 % к группе «В», что резко снижает ее стоимость. Алмазы крупных размеров специально гранят некачественно, вывозят по группе «В», затем делают окончательную доводку, и стоимость повышается соответственно до 30 %. Не показывают реальный фонд заработной платы. Официально заработная плата шлифовщика 58 долларов. Платили по 800–900. Основная сумма выплачивалась в конверте. Я говорю в прошедшем времени, но можно и в настоящем. Мало что изменилось. Имейте это в виду при проверках.

Далее. В производстве были задействованы рабочие, не значащиеся по документам. Чаще всего из Украины и Белоруссии. Короче, специально для Сергея Витальевича, все предприятия даже притом что цены внутреннего рынка на алмазное сырье ниже мировых примерно на 10 %, балансировали на грани убыточности. А при установлении на внутреннем рынке мировых цен на алмазное сырье вся наша гранильная отрасль должна была обанкротиться.

Мои выводы и предложения состояли в следующем. Более низкие внутренние цены на алмазное сырье, чем мировые, служат причиной как позитивных, так и негативных явлений в российской алмазообрабатывающей промышленности. К числу первых можно отнести ежегодное появление вновь созданных гранильных предприятий, в том числе с участием иностранного капитала.

И это несмотря на сверхвысокий уровень налогов в Российской Федерации. Он как минимум в 16 раз выше, чем в других мировых гранильных центрах. Поэтому мы мало конкурентоспособны на мировом рынке бриллиантов. С другой стороны, разница в ценах служит побудительным мотивом для нелегального вывоза алмазного сырья из России и его дальнейшей перепродажи.

Отсюда вытекал естественный вывод о необходимости снижения налогов до уровня мировых. Только в этом случае станет возможным повышение цен на алмазное сырье на внутреннем рынке Российской Федерации до мирового уровня. При таком подходе исчезнет основной побудительный мотив для нелегального вывоза алмазного сырья из России. Отпадет сложившееся положение, когда за счет одних субъектов хозяйственной деятельности предоставляется льгота другим, тем более иностранным, что противоречит действующей Конституции и Гражданскому кодексу Российской Федерации и не имеет аналогов в мировой практике.

Для повышения эффективности контрразведывательных мероприятий по обеспечению безопасности Российского алмазно-бриллиантового комплекса я предлагал в первую очередь следующее: повысить уровень взаимодействия между ФСБ и хозяйствующими субъектами, занимающимися алмазами, теми, где доля участия государственной собственности значительна. Взаимодействие на основе соглашения должны были перерасти с уровня разовых обменов информацией до серьезных скоординированных мероприятий по целенаправленной реализации задач по обеспечению комплексной экономической безопасности объекта и отрасли. Более того, она должна базироваться на использовании финансового ресурса обслуживаемого объекта.

У нас порой доходит до абсурда: если хозяйствующий субъект окажет оперативному подразделению госбезопасности помощь в техническом обеспечении, это рассматривается как его подкуп. Такой подход совершенно неправильный. А во-вторых, всегда стояла и стоит проблема лоббирования со стороны коррумпированных чиновников. На российском рынке они защищают интересы наших конкурентов, которые пытаются завладеть этим бизнесом. Как тот же «Де Бирс». Мы же порой применяем недостаточно эффективные меры.

Я всегда выносил на обсуждение в верхах, в ФСБ и в министерства, вопрос о внедрении нетрадиционных форм и методов, учитывая возможности наших противников и конкурентов. Но консервативность решения всех этих вопросов со стороны чиновничьего госаппарата напоминала бетонную стену. Не думаю, что дело только в злом умысле. Косность и бюрократизм – главные беды российской экономики. России, в целом.

– Дураки и дороги, – поправил Грачев. – Так, кажется, говорил классик. Кто же это сказал, напомни? Ты же не только умный, но и начитанный.

– А тут нет единого мнения. Карамзин, Гоголь или Салтыков-Щедрин. Но в итоге все «бесхозные» цитаты сваливают на Пушкина. Но дураки, дороги, косность и бюрократизм имеют отношение и к алмазно-бриллиантовой отрасли России. А еще коррупция, криминал и далее по списку. Замучишься перечислять. Мне думается, что сейчас вопрос о пересмотре концепции алмазно-бриллиантового комплекса России и его разумной реструктуризации назрел. Единственное, чего нельзя допустить, это радикальных мер.

– А в чем, Александр Петрович, на ваш взгляд, основная причина такого вот сложившегося положения в алмазно-бриллиантовой отрасли? – спросил Ряжский как заправский журналист.

– Думаю, в том, что эта отрасль на протяжении нескольких лет была, если так можно выразиться, «бесхозной». В России не было и до сих пор нет органа, который бы её курировал. Гохран? Кудрин? Не смешите меня. Обстановка с контрабандой усугубляется еще и тем, что российские гражданские производства, в том числе высокорейтинговые заводы «Смоленский Кристалл»» и «Орловский», испытывают хроническую нехватку денежных средств. Этот фактор объективно подталкивает российских огранщиков к противоправным сделкам с драгоценными камнями.

Мы задерживали и задерживаем на границе перевозчиков-контрабандистов драгкамней. Они применяют различные ухищрения, когда алмазы прячут в одежде, в тюбиках из-под зубной пасты, в каблуках, за щекой, даже в анальном отверстии, да разве перечислишь весь их мошеннический арсенал? Но это мелкая рыбешка, а крупные сомы плавают в глубине и только шевелят усами. У нас принят очень щадящий Уголовный кодекс, будто бы специально для «элитных» экономических преступников. Чаще всего им грозит условное наказание или минимальный срок, с последующей мгновенной амнистией. Сами знаете.

Любопытна история возникновения группы федералов «ИФГ “АЛРОСА”». У истоков стоял покойный криминальный авторитет «Халиф». Вначале через эту фирму планировалось осуществлять лизинговые операции для алмазных кампаний. Но через год Халиф договорился с руководителем Ханты-Мансийского автономного округа о кредите «АЛРОСА» в сумме один миллиард рублей. Поскольку якутская коммерческая компания не могла кредитоваться у «постороннего» субъекта Российской Федерации, формально заем записался на фирму «ИФГ».

Переехав в Ханты-Мансийск, Халиф сменил название и зарегистрировался как «ИФГ-АЛРОСА». С местом регистрации в Ханты-Мансийске. Вот и вся суть. Это символизировало не просто более тесные отношения с алмазной компанией, но и определило совершенно иной статус и направления деятельности. То есть воровство и мошенничество.

«ИФГ-АЛРОСА», не имея своих оборотных средств, получила доступ к финансам Большой «АЛРОСА», Якутии и даже к российскому бюджету. Только от «АЛРОСА» и под ее гарантии «ИФГ» за последние два года получила около двух миллиардов долларов.

Культивируя правильный тезис о «защите федеральных интересов в “АЛРОСА”», эта компания уже сейчас сосредоточила в своих руках контрольный пакет акций архангельского алмазного месторождения «Севералмаз», наиболее перспективные золотоносные участки в России, получила право на размещение ценных бумаг Министерства финансов Якутии и реализацию федеральных перспективных проектов.

А еще предпринимает попытки завладеть контролем и управлением алмазными и другими проектами «АЛРОСА» в Анголе, а также приобрести право экспортировать и продавать алмазную продукцию «АЛРОСА» за рубежом. Ну и последнее, что мне на этот момент известно: предлагает свои «услуги» в приватизации Смоленского завода «Кристалл».

– Кто там всем заправляет? – спросил Грачев.

– Тебе весь список огласить, Сережа? Ну, изволь. Каждого хоть сейчас, как любит говорить наш Володя Ряжский, можно «брать в железо» и сажать в клетку. Это Нечипорук, специально внедренный в «АЛРОСА» на должность первого вице-президента по финансам для осуществления различных схем в пользу «федералов». Андреев, Новиков, Ионов, Выборнов. Ну и, конечно, «серый кардинал» Отарик Маргания, а над всеми властвует король-император Кудрин. Их «послужной список» тянет на несколько томов. Я тебя с ними в Москве ознакомлю. Извини, что не захватил с собой. Самолет бы не смог взлететь под такой тяжестью.

А если еще короче, то первыми были Халиф и Маргания. Один уже отправился в мир иной, другой возглавил «ИФГ». Вполне возможно, что косой грузин и поспособствовал встречи Халифа с Богом. Вернее, с чертом, у врат ада. Где его с радостью и приняли в кипящий со смолой котел.

– Откуда ты, Саша, так хорошо про котел знаешь, и даже что там кипит? – подозрительно спросил Грачев.

– Нам, контрразведчикам, ради дела приходится всюду заглядывать.

На тот день, когда московские контрразведчики приступили к распутыванию хитросплетенных узлов на якутских месторождениях, в Мирном состоялось заседание Наблюдательного совета «АЛРОСА» с речью его председателя Кудрина. «Якутская Афера века» уже набирала обороты, не остановишь. Так вполне обоснованно можно было бы назвать мошенническую схему, которая взбудоражила не только коллектив «АЛРОСА», но и вызвала позже возмущение и противодействие даже со стороны некоторых депутатов Госдумы РФ и Правительства Якутии.

Это была передача контроля над далекими от Якутии Архангельскими месторождениями «Севералмаза», с разведанными там запасами драгкамней на 12 миллиардов долларов, мало кому известной якутской компании «Солэкс». Её учредителями были Маргания и Арахамия, а фиктивными владельцами значились два физических лица: Левченко и Кондратьева. Левченко тоже была дамой. Две Елены. Одна уже привлекалась к уголовной ответственности за мошенничество, у второй, надо полагать, всё еще было впереди.

Фирма «Солэкс», как мираж в пустыне, была специально создана группой Маргания для подставной роли. «Солэкс», которому уже тайно были переданы акции «Севералмаза», на 100 % принадлежал «ИФГ-АЛРОСА». Большой же «АЛРОСА» принадлежала только 50 % +1 акция «ИФГ». Кто имел остальные акции и чьи интересы они представляли, было известно лишь ограниченному кругу лиц и держалось в тайне. Однако изучение этого вопроса показало, что структура этих компаний многослойная и разветвленная.

Понимая беспрецедентный цинизм со стороны аферистов и наглости при проталкивании положительного решения, у Ясенева и его коллег не было сомнений, что все это дело рук не только косых и хромых грузинов из окружения Кудрина, но и его самого. Это подтвердило и поведение вице-премьера правительства России на Наблюдательном совете «АЛРОСА», где рассматривался вопрос о передачи компании «Севералмаз» в трастовое управление «Солэкс».

Понятно, что он сам был непосредственным участником этой сделки. Да и не только ей одной. Якутская сторона и представитель коллектива «АЛРОСА» Рукавишников планировали проголосовать против такого предложения. Перед началом заседания они пытались донести свою позицию до Кудрина, который, не дослушав до конца их аргументацию, самоуверенно заявил:

– Проголосуете, куда вы денетесь! Вы ведь завтра все равно придете просить денег, как дотационный субъект федерации.

Таким образом, вопрос был решен положительно, большинство проголосовали «за». По факту хоть и положительно, но по результату – отрицательно. Тем временем в кадровом плане «федералы» продолжали внедрять в «АЛРОСА» своих людей.

Генерального директора «ИФГ-АЛРОСА» Новикова переместили в головную компанию вице-президентом по инвестициям. На должность начальника казначейского управления посадили преданного Маргания человека – Арахамию. Одним из главных исполнителей идей кудринской команды «федералов» стал гендиректор «ИФГ» Выборнов.

Для прикрытия своей преступной деятельности на должность вице-президента по безопасности поставили давно коррумпированного полковника ФСБ Ионова. К этому времени он уже был на пенсии, выведен за штат госбезопасности в действующий резерв, но настойчиво добивался у руководства ФСБ звания «Почетный чекист России».

Войска выстроены, теперь – в бой. Начали запускать денежные средства компании «АЛРОСА» для всяких мошеннических схем. Не учли только одного. В «АЛРОСА» оставались еще «не зачищенные» руководители среднего звена, вроде Рукавишникова, радеющие за справедливость, интересы компании в целом и производственных коллективов, в частности, которые работали в тяжелых условиях в районах Крайнего Севера за мизерную зарплату.

Среди них были начальник правового управления Гамлет Акопян, начальник Службы безопасности Сергей Лыткин, вице-президент Сергей Улин, да и прибывшие вовремя на подмогу московские контрразведчики в лице двух генералов, полковника и капитана. Несмотря на неравенство сил, они как-то еще смогли сдержать разгул и злоупотребления со стороны «федералов». А что же два президента самой «АЛРОСА» и Якутии, Штыров и Николаев? Они надели на глаза темные очки и самоустранились.

Был зафиксирован факт вывода финансовых средств «АЛРОСА» через подконтрольный Маргания банк «Возрождение» в сумме 50 миллионов долларов на скупку земель Московского конного завода. Скрыть не удалось. Этот факт стал широко известен в коллективе, общественности и правоохранительным органам. Чтобы вывести из-под удара ответственности главного исполнителя – первого вице-президента «АЛРОСА» Андреева, надо было очень постараться. Кудрин переместил эту шахматную фигуру на «алмазной доске России» в компанию «Российские железные дороги».

Но кем заменить Андреева? Пошла карточная игра. Из рукава вынули одиозного джокера – Ничипорука, бывшего президента «Банка развития и предпринимательства» и посадили в пустующее кресло вице-президента «АЛРОСА». Причем многим, в том числе и в Министерстве финансов России, вотчине Кудрина, были хорошо известны все мошеннические зигзаги этого «великого комбинатора». Но раз шеф находится в касте «неприкасаемых», так и его протеже тоже.

«Банк развития предпринимательства» давно и всегда неоднократно использовался в качестве финансового инструмента в различных схемах, связанных с хищением бюджетных средств Российской Федерации. Однажды он все же «засветился» по уголовному делу как уполномоченный банк Минфина РФ по взаимозачету долгов. Заместитель министра финансов Петров, являясь тогда председателем его Наблюдательного совета, даже был осужден за получение взятки в крупном размере. Но это было редким исключением из правил.

Вторым таким «исключением» стал арест вице-президента этого пресловутого банка Кирина и его тестя Костырко – начальника департамента инвестиций Минфина России. Они занимались государственной программой строительства жилья для военнослужащих в Красноярском крае. Закончилась эта «программа» потерей для государства нескольких сотен миллионов долларов. Ни жилья, ни денег. Сам же господин Ничипорук, в силу больших покровителей и поддержки правоохранительных органов, остался неуязвим для правосудия.

Этот банк использовался как инструмент отмывки финансовых средств, выделенных на работу ликвидационной комиссии фонда «Гарантия», владевшего до своей ликвидации пятипроцентным пакетом акций «АЛРОСА». Возглавлял ликвидационную комиссию господин Ионов. В результате совместных действий Ничипорука и Ионова при ликвидации фонда «Гарантия» пропали более 50 миллионов долларов.

Кроме того, Ионов в сговоре с Ничипоруком и Андреевым провернули комбинацию по переводу из компании «АЛРОСА» дивиденда в 24 миллиона долларов уже ликвидированного «Фонда социальных гарантий военнослужащих» при Правительстве РФ в банк Ничипорука с последующим распилом. Все эти «неординарные способности» комбинатора и стали, по-видимому, определяющими при назначении Ничипорука первым вице-президентом «АЛРОСА». То есть руководить всей экономикой и финансами. Потом Ничипорука сделали еще и президентом «ИФГ-АЛРОСА», а его первым замом гендиректора Выборнова.

К этому времени Ясенев, Демидов и Ряжский вынуждены были покинуть Якутию, поскольку их звал Архангельск, а «на хозяйстве», то есть «на поле боя», остался Грачев, вызвав из Москвы для подкрепления сотрудников из своего отдела политической контрразведки.

В салоне авиалайнера Ясенев спросил у Демидова:

– Ты еще не определился с выбором? Насчет сестер. «Лань» или «Газель»?

– Увы! – вздохнул тот, пожимая плечами.

На что последовал очередной мудрый совет начальника:

– Тогда не женись вовсе. Оставайся холостяком.

Ряжский, сидевший рядом с ними в соседнем кресле, с любопытством спросил:

– А это вы о чем?

– Есть, Володя, такая обольстительная опера. «Кармен» называется. Любимая у нашего Валентина из всех произведений Бизе. Слышал наверняка арию оттуда: «У любви-и, как у пташки, крылья, её нельзя ни-и-как поймать!» А если нет, обязательно сходи в Большой, послушай. Чтобы не ошибиться.

…События в Якутии в дальнейшем развивались так.

«Федералы» беззастенчиво продолжали дербанить компанию «АЛРОСА». Одновременно они принимали меры к неугодным сотрудникам, «имевших наглость» мешать их «бизнесу». Использовали для этого самые изощренные и нечистоплотные методы. В ход шло запугивание, клевета, провокации. Первым под раздачу попал начальник Службы безопасности Лыткин, подполковник, заслуженный чекист. Под надуманным предлогом, что он, дескать, установил подслушивающее устройство в кабинете еще одного вице-президента компании Калитина, его уволили.

Следующим стал Акопян. Он «посмел» не визировать документы на сомнительные и преступные финансовые операции и открыто выступал против мошеннических схем на правлениях и заседаниях Наблюдательного совета. Был у «федералов» как кость в горле. Акопян искренне защищал интересы «АЛРОСА», со Штыровым у него были всегда деловые и даже приятельские отношения. Но дружба – дружбой, а табачок врозь. Особенно если этот «табачок» из капустных листьев с монограммой «S».

Штыров теперь слепо выполнял любые рекомендации «группы Маргания». В просторечье – банды. Руководить аппаратом Штырова пристроили хромого Арахамию, чтобы шпионить за президентом. Но в этом же аппарате работала и «Газель». Интересно было наблюдать за Штыровым, его поведением. С подчиненными он был грубоват, хамоват, часто покрикивал и свирепел, чуть ли не стучал кулаком по столу. Но его поведение кардинально менялось, когда к нему поступал звонок от «федералов».

Куда моментально девались все его фельдмаршальские громы и молнии? Он сразу же прекращал прием посетителей и подчиненных, подскакивал со стула и вприпрыжку бежал, как комнатная болонка на зов хозяина, – в офис «ИГФ-АЛРОСА», стоило только свистнуть. Там ему давали свежие инструкции и новые указания.

Так же безропотно он принял приказ на увольнение своего приятеля Акопяна, что и поспешил исполнить. Избавился от лишнего в игре человека на раз, по щелчку, по команде «фас». И даже без «выходного пособия». Таким образом, поведение Штырова всё больше напоминало действия человека, живущего в эйфории от собственной значимости от «великих дел», но в действительности он уже решал все вопросы не самостоятельно, а только лишь с благословения и под руководством главного кинолога и дрессировщика зверей и птиц вице-премьера Правительства РФ Кудрина. Был его верным пуделем, влившись в стаю «федералов» – во главе с матерым вожаком, грузинской косоглазой овчаркой Маргания.

Ясенев еще прежде, видя, какие метаморфозы происходят со Штыровым, неоднократно пытался проинформировать его о происходящем за его спиной в «АЛРОСА». Предупреждал о махинациях с финансами, но тот всё игнорировал и отвергал. Хотя он был, конечно же, далеко не простак. И эти предупреждения Ясенева не прошли бесследно. А тут еще в городе начала работать ведомственная комиссия ФСБ во главе с генералом Грачевым. Все это навело его на тяжелые мысли.

Вникнув в суть комбинаций его новых дружков-федералов с финансами и активами вверенной ему «АЛРОСА», он однажды пришел в ужас от возможной ответственности за содеянное. Срок грозил не малый. Что делать, как быть? Выбирать новое место жительства: Колыма или еще более Крайний Север? Чтобы заранее адаптироваться к тяжелым климатическим условиям тюремного проживания?

Штыров, пораскинув мозгами, решил иначе. Он достал из сейфа именной пистолет и… Нет, не застрелился. Начал колоть рукояткой грецкие орехи, которые очень любил, когда нервничал, а это занятие успокаивало его душу и наводило на верные пути выхода из сложных ситуаций. Перемолов, таким образом, целую тарелку грецких орехов, Штыров написал заявление в Наблюдательный совет об уходе с должности. И тут же стал готовиться к выборам в президенты Якутии, которые были на носу.

А «федералы» только этого и ждали. Черт с ним, пусть будет хоть президентом Якутии, хоть Каймановых островов. Главное – «АЛРОСА». И они провели, по согласованию с Кудриным, на эту освободившуюся должность Ничипорука. А Штыров вступил в острую предвыборную борьбу. И даже не столько за кресло президента САХА, сколько за несметно богатую природными ресурсами, и в первую очередь алмазами, территорию. Это было ключевой целью всех кандидатов и стоящих за ними финансово-политических групп. В борьбу активно включились крупные коммерческие структуры и бизнесмены, поддерживая своих выдвиженцев.

С назначением президентом компании «АЛРОСА» Ничипорука преступная группа Маргания, после Наблюдательного совета по передаче в трастовое управление «Севералмаза» «Солэксу», полностью выстроила схему по осуществлению своих криминальных замыслов. Причем произошло как бы разделение деятельности.

Ничипорук вместе со своим замом Новиковым теперь осваивал финансовые средства «АЛРОСЫ», в том числе с использованием международных групп. А Выборнов – богатые якутские просторы. Все их незаконные схемы становились известны Ясеневу и Грачеву, благодаря кропотливой работе по сбору сведений и документов и ценной информации от источника «Газель», вращавшейся в кругу «федералов».

Новый топ-менеджмент применял изобретательность в незаконном обогащении посредством различных схем. Подверстывал свои фирмы к обеспечению и обслуживанию компании в области строительства, ремонта, юридического и иного вида деятельности. Ничипорук не гнушался любыми методами вытягивания денег. Тем более, как информировал Ясенева его источник «Лань» в окружении Маргания, новый президент «АЛРОСА» за свое назначение на должность должен был заплатить косому грузину 25 миллионов долларов.

Кроме этих источников, объективность данной информации подтверждалась от четырех крупных покупателей алмазов, у которых Ничипорук просил по пять миллионов долларов в счет последующих поставок товара. Кроме того, Ничипорук установил контакт с советником президента Анголы, человеком с сомнительным прошлым, замешанным в торговле оружием, разыскиваемым правоохранительными органами Франции, Дапом Гетлером, бизнесменом из Израиля, засветившимся в контрабанде алмазов.

Совместно с ним Ничипорук разработал и осуществил схему по закупке за счет финансов «АЛРОСА» крупных партий алмазов в Анголе, которые поставлялись подконтрольным Гетлеру фирмам, продававшим сырье на рынках. Прибыль от реализации по рыночным ценам составляла 25–30 %, которую делили между собой все участники сделки.

По фактам хищения и вывода активов государственной собственности контрразведка, в лице Ясенева и Грачева, информировала правительственные органы власти и управления лично через Директора ФБР Президента Ельцина и Председателя Правительства Черномырдина.

Но результат был – арифметический ноль. Все усилия разбивались о «Стену плача» касты «Неприкасаемых федералов». Почему «плача»? Потому что государственный бюджет России, когда к нему прикасалась рука Кудрина или Чубайса, выстроивших эту «Стену», неизменно со всеми своими денежками начинал не только плакать, а просто рыдать от горя.

Ясенев знал, что губернатор Ефимчук будет вынужден отдать ему официальное кураторство над всей «Архангельской алмазоносной провинцией», поскольку, во-первых, на него надавят вменяемые высокие чиновники из Москвы, включая грозные силовые структуры, а во-вторых, в первый же свой приезд в Архангельск он повел себя с ним жестко и безальтернативно. Как и положено перешедшему в атаку медоеду.

– Сырожа, ты пошто «Северный алмаз» косому грузину продал? – первым делом спросил Ясенев Свиридова, когда застал его в кабинете губернатора. А Ефимчуку просто сунул под нос бумагу, даже не поздоровавшись.

Пока оба приходили в себя, он вызвал секретаршу.

– Галочка, кофе один раз, со сливками. Без сахара. Привыкай к моим вкусам, я теперь ваш новый первый вице-губернатор, а сидеть нам на одном этаже. Вообще, переходи в мой аппарат, я его как раз начал формировать. Мой глаз, мутный от рутины, радуют только красивые девушки.

Секретарша прыснула от смеха и побежала варить кофе, а Свиридов с кислой физиономией произнес:

– Рад, рад. Ну, наконец в городе железная рука появилась. Я сам порядок люблю. А свой вопрос, Саша, адресуй Кудрину или Штырову. Их решения. Я просто исполнитель.

– А Маргания?

– А Маргания Марганией. Извини, у меня дела. Поговорим позже.

– Обязательно. Пара фраз напоследок. Я в курсе, что Маргания оставил тебя президентом «Севералмаза» только до тех пор, пока ты будешь действовать в интересах его «ИФГ». Смотри, не промахнись, потому что в тебя-то уж точно не промахнутся.

Свиридов в ответ лишь скривился. И поспешно ушел. А Ефимчук продолжал растерянно рассматривать указ правительства о назначении к нему нового вице-губернатора. Ясенев пил маленькими глотками кофе и усмехался. А щетинистый кабан, с которого уже давно сошел весь лоск, и напоминал он теперь, скорее, отощавшего колхозного борова, все никак не мог ничего понять и сообразить. Наконец, Ясеневу надоело терять даром время.

– Александр Анатольевич, вы еще бумагу вверх ногами переверните. Или лупу дать?

– Да нет, Александр Петрович. Я все понял. Тоже рад вашему назначению ко мне в аппарат.

– А уж я как рад, вы даже не поверите. Только не в ваш аппарат, а в мой собственный. Номинально я ваш зам, но работаем отдельно и даже не параллельно. Я по своим каналам, а вы… Как прежде. Хотя посоветовал бы вам прекратить поддержку ползучей иностранной интервенции на Север России и экспансию «Архангельской алмазоносной провинции». Это в ваших же интересах. Она бесперспективна.

– Как? Что?

– Вы плохо слышите? Кроме лупы еще и слуховой аппарат дать? Поясню. Рано или поздно «Де Бирс» вынужден будет с месторождений уйти. Вы отправитесь вслед за ней. Так лучше сделать это раньше, не дожидаясь суда. Наворовали вы уже достаточно, домик где-нибудь на Лазурном берегу или в предместьях Лондона у вас наверняка имеется, счет в швейцарском банке тоже. Чего ждете? Пораскиньте мозгами. Стоит ли продолжать цепляться за тамбур последнего вагона?

Глядя на отвисшую челюсть Ефимчука, Ясеневу стало даже жалко губернатора. Но он жестко продолжил:

– Не стройте из себя Щелкунчика, Александр Анатольевич, верните челюсть на место. А кураторство над «Архангельской алмазоносной провинцией» целиком и полностью переходит теперь ко мне. Или так, или никак. Вы же займитесь, наконец, хозяйственными проблемами. Строительством школ, больниц, дорогами, занятостью населения, сливной канализацией. Сделайте хоть что-нибудь полезное на своем посту. Оставьте по себе хотя бы небольшую хорошую память. А войну с мышами и крысами предоставьте мне. Это теперь мой балет и моя музыка.

Не дождавшись от губернатора больше никакого ответа, только постоянных кивков головы, Ясенев усмехнулся и вышел из кабинета. Вопросы своего обустройства пришлось решать с секретаршей губернатора.

– Галочка, – мягко начал он, – поскольку я теперь ваш новый дирижер в этой архангельской опере, то мне полагается какое-то жилье в десять аршин и талоны на усиленное питание. Без харчевания я не могу.

Секретарша оказалась вменяемей и разумней своего шефа, а о назначении Ясенева уже давно знала по своим девичьим секретутским каналам.

– Все бы вам шутить, Александр Петрович, – засмеялась она. – Но я рада, хоть один веселый человек появился в нашем унылом болоте. А где вы хотели бы жить? И где будет размещаться ваш аппарат?

– Так же, где и всегда, в штанах.

Она вновь прыснула от смеха, а он продолжил:

– Но я этого не говорил, а вы не слышали. Что-то меня в сторону Жванецкого кинуло. Мой кабинет с приемной будет здесь, на этом этаже, рядышком с губернатором. Мне потребуется еще несколько комнат – для моего зама, референта и пресс-секретаря. Если занято, кликните меня, сам нахлебников выгоню. А пока остановлюсь в гостинице «Бристоль».

Чернобурова должна была прилететь завтра, Ряжский, теперь уже майор, послезавтра, а Демидов сегодня вечером. Ясенев был первым. Всем им он забронировал люксовые номера в гостинице «Бристоль» на последнем этаже. А сам пока незамедлительно приступил к изучению обстановки на месторождениях. Многое изменилось, но теперь он был облечен еще большей силой и властью. А особые полномочия, данные ему руководством ФСБ, никто не отменял.

Но менялась политическая обстановка и в Москве. Чеченская война завершилась позорным Хасавюртским миром, заключенным глуповатым и тщеславным генералом Лебедем. Новым Директором ФСБ стал «паркетный генерал», бывший комендант Кремля, камердинер Ельцина Барсуков. Для чекистского сообщества это было хуже некуда. Тенью президента по-прежнему оставался всесильный Коржаков. Он реально ощущался вторым человеком в государстве. А о его влиянии на президента ходили легенды.

Пользуясь близостью к руководителю страны, человек № 2 умело учитывал его пристрастие к «зеленому змию». Коржаков мог в таком расслабленном состоянии шефа, особенно в бане, подписать у него любой документ. Начиная от назначения на высокую государственную должность какого-либо чиновника до получения кем-то лакомого и жирного куска пирога государственной собственности. Этакий «Распутин» при Николае Втором.

Как мог какой-то простой капитан органов госбезопасности вознестись столь высоко, где не только голова кружится, но и в пропасть легко упасть? Он имел тесные служебные и приятельские отношения со своим единомышленником по «президентским застольям», таким же «парвеню», вознесшимся к вершинам Олимпа, «сторожем Кремля», как его окрестили, Барсуковым. Но занимаемых должностей им показалось недостаточным.

Они решили сами взять на себя роль кукловодов. То есть натянуть говорящую «Петрушку» себе на руку. Пусть веселит заморскую публику и дальше. Но уже под их руководством. Поэтому и неудивительно, что у Коржакова, Барсукова и примкнувшего к ним Сосковца возникли мысли о своих собственных незаурядных умственных способностях, достаточных для того, чтобы управлять огромной территорией под названием «ЭРЭФ».

Отличился Барсуков лишь в карательной операции против своих граждан. Он принимал самое деятельное участие в октябре 1993 года в обстреле Белого дома, в захвате, аресте и доставки в Лефортово законных на тот момент представителей власти – депутатов Верховного Совета. Отдавал приказы «никого не щадить». Это позволило ему еще больше завоевать доверие президента.

Они решили, сидя за рюмкой чая, что в скором времени оба займут самые большие, еще более высокие стулья в государственном управлении. А то и кресла. Вот только как стали бы делить власть? Главный трон-то только один. Обычно при такой дележке дружбе приходит конец. Как говорится, дружбу нельзя купить, но можно продать. Вопрос цены.

Все это происходило и развивалось уже географически далеко от Ясенева. Но тем не менее метафизически близко. Ближе некуда, поскольку архангельские алмазы продолжали звенеть в карманах власть предержащих. А пока все усилия он направил на вспахивание двух полей – это были Ломоносовское и Верхотинское месторождения. Последним решил заняться особо, оно пока оставалось для него «тайной за семью печатями».

Ясеневу теперь приходилось жить и сражаться с коррупционерами на два дома. В Архангельске и в столице. Многие вопросы, да практически большинство из них, решались в Москве. В Кремле, в правительстве, в Думе, на Лубянке. Более мелкие, но тоже существенные, в Архангельске. Вот и получалось у Ясенева, как вице-губернатору области, курировавшему «алмазоносную провинцию», чуть ли не еженедельно мотаться туда-сюда. Да еще и про Якутию не забывать.

А там шли выборы главы республики. Ведомственная комиссия ФСБ во главе с генералом Грачевым и сотрудниками его отдела, продолжала работать в Якутии на долгосрочной основе. К ней, кроме постоянных членов в лице Ясенева, Демидова и Ряжского, которые по мере надобности прилетали в Якутию, добавились эксперты из МВД, Генпрокуратуры и контрольного Управления при президенте Ельцине. Но они больше мешали, чем помогали. Для того и сунули в комиссию, по настоянию вице-премьера Кудрина. Но на то и контрразведка, чтобы нейтрализовать шпионов.

Одновременно состоялись выборы в однопалатный парламент Ил Тумэн Республики Саха. Он обладал законодательными и контрольными функциями, что было очень важно для наведения порядка в «АЛРОСА» и вообще на всех якутских месторождениях минералов. Ясенев и Грачев настоятельно советовали Рукавишникову выдвигаться. Они считали, что лучшей кандидатуры не сыскать. Умный профессионал, радеющий за свое дело, патриотичный и бескомпромиссный к коррупционерам, пользующийся большим авторитетом в своем коллективе, уже являющийся в нем негласным лидером. К тому же якут по национальности. «Пан Вотруба», как они его за глаза прозвали, дал себя уговорить.

И легко прошел в Ил Тумэн по республиканскому избирательному округу «АЛРОСА». Его соперник Маргания с треском провалился, не набрав и двух процентов голосов. Более того. На первом же собрании парламента Рукавишникова выбрали председателем Ил Тумэн. Ну, радовались контрразведчики, теперь база законов и нормативов в хозяйстве «АЛРОСА» будет приводиться в порядок. Они вообще предполагали в дальнейшем сделать Рукавишникова президентом компании. Хотя «пан Вотруба» был совершенно не честолюбив и сам об этом не задумывался.

Но кто же будет стоять во главе алмазного региона? Среди зарегистрированных кандидатов значился заместитель Генерального прокурора РФ, якут по национальности, Колмогоров, которого активно поддерживал вечно рвущийся к российским алмазам израильский бизнесмен Лев Леваев.

Выходец из России, он прекрасно ориентировался в стране, знал и умело использовал вороватую психологию российского чиновника. Значительно пополнил своё состояние на закупках у Бычковского алмазов из Госфонда. Через правительство России, в особенности Кудрин, добивался квоты на покупку алмазов у «АЛРОСЫ». На сумму не менее 500 миллионов долларов в год.

Письма от чиновников высокого ранга с просьбой поддержать такие намерения бизнесмена периодически приходили в компанию. Не говоря уже о телефонных звонках. Леваев вкладывал средства в пиар-поддержку Колмогорова именно с той целью, что если его кандидат пройдет в президенты Якутии, то и он сам наконец-то получит доступ к алмазному сырью республики.

Действующий президент Республики Саха Николаев, тоже якут по национальности, пользовался непререкаемым авторитетом в этом регионе. Можно даже сказать, неприкасаемым. Из той же «касты федералов», которых практически нельзя трогать, как оголенный электрический провод. Вот когда ток отключат, тогда трогай сколько угодно. Но к этому времени обычно все «неприкасаемые» приземлялись на запасных аэродромах, чаще всего за границей.

Николаев, как и многие другие члены этой касты, пользовался в свое время близостью к Ельцину и хорошим отношением к нему «банного президента». Он умело использовал его постулат, когда тот сам шел на свои первые выборы президента России: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». Николаев проглотил много.

Но при нем, надо отдать должное, было и много сделано для улучшения жизни народов Якутии и благосостояния САХА. Он, как российский политик с ярко выраженными лидерскими качествами, организовывал общественно-значимые мероприятия «Дети Азии», «Северный Форум», «Восточное Измерение», направленные на преобразование в лучшую сторону жизни в районах Крайнего Севера.

За два президентских срока Николаев улучшил инфраструктуру республики, поднял уровень жизни населения, увеличил количество рабочих мест для местных жителей. Бурными темпами развивался строительный сектор экономики. Он мог бы победить на выборах, скорее всего, с большим преимуществом. Однако правовых возможностей у него уже не было. Третья избирательная компания запрещалась по Конституции.

Российская власть наиболее приемлемым кандидатом на пост Президента Якутии видела Штырова. К этому времени в САХА сильно выросли националистические настроения. Еще одного проблемного региона не надо, хватало Чечни.

А пока суть да дело, под шумок, «АЛРОСА», а точнее, заправляющая всем «ИФГ-АЛРОСА», пользуясь высоким покровительством, выводила крупные активы из республики САХА. Она получила в собственность Нежданинское золоторудное месторождение, с общим объемом запасов более 400 тонн золота. Успешно занималась отчуждением активов якутской золотодобывающей компании «Алданзолото».

Механизм операции заключался в том, что учреждается ОАО «Алданзолото» с одноименным названием материнской компании ООО ГК «Алданзолото», как стопроцентная дочка. Новой компании от материнской передаются лицензии на золотодобычу, а управление переходит к федералам, к «ИФГ-АЛРОСА». И ничего не попишешь. В суд обращаться бесполезно.

Устойчивое выражение «Закон суров, но справедлив» можно было бы легко поменять на другое словосочетание. В духе воровского времени: «Закон, что дышло: куда повернешь, туда и вышло». Он применялся теперь по обстоятельствам, зависел от воли и желания властей. И поворачивался, как мудро отметил русский народ, подобно оглобле между двумя лошадьми, прикрепленной к передней оси повозки для поворота телеги. Но если такое происходит, общество управляется не законом, а насилием. И телега рано или поздно перевернется.

Марганией и другими «федералами» шла проработка операции по выводу активов введенного в строй высокорентабельного алмазного прииска «Нюрбинский», способного добывать минералов в год более чем на 400 миллионов долларов. В «АЛРОСА» уже поднимался вопрос о возможной реализации пакета акций этого предприятия.

По такой же схеме шло накопление финансовых средств в «Южно-Верхоянской горнодобывающей компании». В нее через подконтрольный банк «Возрождение» было переведено около 80 миллионов рублей, как предоставление займа по договору. Подобное накопление происходило и в «Якутской горной компании», в «Славнефти», в унитарном предприятии «Приокский завод цветных металлов» в городе Касимове Рязанской области.

Также применялись финансовые схемы по накоплению долга перед приватизацией. А схема, видимо, такова, как было предложено директору Смоленского завода «Кристалл» Ребрику. В чем она заключалась? Завод должен перечислить безвозмездно в «ИФГ-АЛРОСА» взнос 2 миллиона долларов. Затем «федералы» переводят на завод по договору займа средства в сумме от 10 до 20 миллионов долларов.

Завод по истечении некоторого времени возвращает эту сумму в «ИФГ», как ею заработанную. Эти деньги оборачиваются несколько раз, пока не произойдет накопление сумм долга, необходимой для участия в приватизации. Соответственно и директор в накладе не останется. Однако такое предложение Ребриком было отвергнуто. Через неделю он исчез с горизонта. Вообще исчез с поверхности земли. Скорее всего, находится теперь под нею.

Ясенев и Демидов были правы насчет «Золотой антилопы». Сколько ни бей она копытами, всё мало. «Много золота не бывает». А у Маргания, Арахамия и других «федералов» был не один палач в зеленом костюме, а много, которые при любом затруднительном положении предлагали своему повелителю-радже обезглавить каждого, кто покусится на их общую «священную корову», то есть «волшебную антилопу». И они не остановятся, даже если их всех завалить золотыми монетами с ног до головы и еще выше на три метра.

«Федералы» тянули свои шаловливые ручонки и к Африке. В Танзании «ИФГ-АЛРОСА» на деньги Большой «АЛРОСА» или под ее гарантии приобрела месторождение золота и осуществляла его геологоразведку. Договоренности «АЛРОСА» с руководством Сьерра-Леоне о разработке алмазных месторождений также были переданы инвестиционной федеральной группе под патронаж Кудрина и Маргания.

С Анголой дело обстояло труднее. Но зато «ИФГ-АЛРОСА» инициировала открытие своей компании в алмазном секторе Бельгии. «Федералы» использовали тот факт, что в разработанной стратегии сбыта алмазной продукции активная деятельность на мировом рынке самой «АЛРОСА» не была предусмотрена. Таким образом, эти приоритеты были отданы «ИФГ-АЛРОСА». Теперь они априори должны будут заниматься реализацией алмазного сырья на бельгийском рынке «по поручению» «АЛРОСА». Всё-таки у них работали грамотные и опытные юристы. Вот на них Маргания денег не жалел.

А выборы президента Якутии выиграл Штыров. Это было на руку «федералам». Английскому писателю Грэму Грину, написавшему в свое время сатирический шпионский роман «Наш человек в Гаване», такое и не снилось. В книге «всего-навсего» речь идет о политической атмосфере на Кубе на пороге прихода к власти коммунистов и Кубинского ракетного кризиса. Роман был адаптирован в фильм, фильм в пьесу, а пьеса в оперу. Автор сам был сотрудником МИ-6, Секретной разведывательной службы Великобритании, и его опыт позволил ему точно и комично изобразить закулисные шпионские выходки, составляющие большую часть сюжета.

Но тут, в Якутии, «коллективный Грэм Грин» прямо на глазах изумленной публики творил такой не поддающийся нормальному разуму трагедийно-комический роман-фильм-оперу-сказку, что зрители замирали в немом ужасе, не зная, рыдать или хохотать от всего этого безумия. И главное, авторы и актеры уже не скрывали своих имен. Чего им бояться?

Теперь, с посадкой в президентское кресло «Своего человека в Гаване», невооруженным моноклем глазом было видно, что готовится широкомасштабная акция по рейдерскому захвату и выводу государственных активов Республики САХА, а также активов «АЛРОСА» с помощью оператора – «ИФГ» Маргания и иже с ним. То есть они уже должны были раздербанить всё под чистую к чертовой бабушке.

На верхотинском направлении «Архангельской алмазоносной провинции» происходило следующее. «АЛРОСА» втайне, в обход «Де Бирс», пошло на финансирование проекта, выделив кредит «Севералмазу» в 100 миллионов долларов на разработку. Но это скрытое инвестирование просочилось в журналистскую среду. Первой узнала об этом пресс-секретарь вице-губернатора области Анна Чернобурова.

У нее имелись свои источники в «АЛРОСА». А из «Севералмаза» о том же доложила Ясеневу агент «Сирень». Сопоставив данные, он обеспокоился за судьбу Сергея Свиридова, который теперь не мог представлять для «Де Бирс» никакого интереса. Напротив, сам стал «камешком в башмаке».

Почему он пошел на такой шаг, якобы учитывающий экономические интересы России? Угрызения совести? Смешно. Ясенев считал, что, скорее всего, сработал фактор процента от этой сделки. Просто Сергей Выборнов, гендиректор «АЛРОСА», дал, сколько нужно, а Сергей Свиридов, гендиректор «Севералмаза», взял, сколько можно.

Но все такие сделки проходят в глухой тишине и полном мраке, как в тесном гробу на кладбище. Свидетелей и очевидцев нет, могильщики отсутствуют. Венки будут класть потом, уже на реальных похоронах. Так чаще всего и случается. А затем начинаются новые «пляски со зверьми» и «танго с волками». И кто ведущий в этих танцах, а кто ведомый, непонятно, потому что они часто меняются местами. Одно слово: алмазы!

Но тут поступила очередная новость. К Ясеневу от «Сирени» попал конфиденциальный договор, согласно которому «АЛРОСА» обязалась передать принадлежащий ей пакет акций «Севералмаза» в доверительное управление компании «Солэкс». Скандал, благодаря статьям Чернобуровой, вышел на депутатский уровень. Что это означало на простом языке? Значительное уменьшение доли государства в уставном капитале «Севералмаза».

В дело вмешался неутомимый Жириновский, с которым накануне встречался Ясенев. С трибуны Госдумы он кричал:

– Администрация Архангельской области за отказ от приобретения акций дополнительной эмиссии «Севералмаза» получила денежные средства в размере семи миллионов долларов, но они никак не отражены в бюджете области и поступили на счета внебюджетных фондов! И тряс в воздухе документами: – Договор «АЛРОСА» с компанией «Солэкс» о передаче ей в трастовое управление «Севералмаза» незаконен, в ходе его выполнения произойдет отчуждение активов третьим лицам.

По данным Ясенева, передавшего эти документы Жириновскому, учредителями «Солэкса» стали два физических лица. Маргания и Арахамия. Через месяц они продали эту компанию оффшору с британских Виргинских островов. А тот, в свою очередь, продал 100 % акций «Солэкса» «дочке» «АЛРОСА» с тем же названием, только с добавлением впереди двух буковок – «ИГ». Инвестиционная группа. Такая вот хитросплетень.

Тем временем Россия всё больше и больше попадала в зависимость от западных стран, в первую очередь США, как в политическом, так и в экономическом плане. Производство в стране катастрофически падало, государственная внешнеторговая монополия на экспорт сырья была отменена. Как результат резко снизились доходы в бюджет. Инфляция, напротив, стремительно возрастала.

Ликвидация системообразующих отраслей народного хозяйства была возложена на действие «стихийных рыночных сил», пресловутую «руку рынка». Однако она по указке Запада почему-то уничтожала самые новые и технологически прогрессивные производства. При резко возросшем экспорте нефти бюджет вдруг оказался дефицитным. Куда при Ельцине девались избыточные средства? Об этом знало лишь его окружение из банно-прачечного комбината.

В таких условиях страну сажали на иглу внешних заимствований. Общий объем набранных международных кредитов рос как на дрожжах. Их общий объем к этому времени перевалил за 100 миллиардов долларов. Да и сами кредиты «благополучно» разворовывались и исчезали в «черной дыре рынка». Эта «рука» только успевала высовываться из «дыры» и ненасытно хватать.

Прикормленные средства массовой информации, телевизионные каналы НТВ и ОРТ, принадлежащие Гусинскому и Березовскому, целенаправленно и настойчиво вдалбливали в коллективное сознание масс, что без кредитов МВФ дальнейшее существование страны просто невозможно. Но контрразведкой выяснялось, что эти деньги были необходимы Чубайсу для мзды иностранным советникам, среди которых были в основном сотрудники ЦРУ.

Что они могли ему «насоветовать»? Как распродавать за бесценок активы крупнейших оборонных предприятий ВПК тем же иностранцам? В каждом ключевом министерстве работали такие советники, которые подчас оказывались главнее своего же работодателя. Безусловно, простой русский обыватель не знал всех этих тонкостей и хитросплетений. Да и депутатский корпус не владел всеми инструментами управления страной.

Выступления в СМИ и на публике членов правительства из экономического блока, как правило, изобиловали иностранными экономическими терминами – в большей части непонятными простым россиянам. Вряд ли они и сами в них разбирались, но щелкали словами, как косточками из компота. Есть такой риторский прием: производить впечатление набором малоизвестных слов. А попросту – напускать туман. Эффект грамотности и всезнайства это производило.

Но ведь деньги давались стране не просто так, не безвозмездно, а под большие проценты. Такова была политика МВФ и других финансово-кредитных международных организаций ко всем странам «третьего мира». Цель проста: посадить в долговую яму. Это как своеобразная наркотическая зависимость, только финансовая. Для того чтобы возвращать долги и проценты, государство вынуждено брать всё новые кредиты.

Ясенев это отчетливо понимал. То же творилось и на севере страны, в Архангельске, где он противостоял всему этому зверью расхитителей и коррупционеров, чем нажил себе еще больше врагов. Здесь хватало своих хитрых и способных молодых людей, выросших в интеллигентских семьях, новоявленных «чудо-экономистов», воспринимавших жизнь по западным лекалам. Архангельск – уменьшенная копия Москвы. Зеркало в миниатюре.

Ясенев в доверительной беседе на коротком совещании в своем кабинете вице-губернатора в главном административном здании города сказал Демидову, Ряжскому и Чернобуровой:

– Владельцы коммерческих банков, завладев огромными финансами и государственным имуществом, всё больше и больше влияют на экономические и политические решения в Кремле. Эхо от них доносится до нас в Архангельске. Аня, пиши об этом в «Независимую газету». В России уже сформировалась модель чиновническо-олигархического криминального капитализма. Вылупился этакий гибридный монстр-симбиоз из челюстей акулы, щупалец осьминога, прожорливостью гиены, яда гремучей змеи и мозгами медузы.

– Образно мыслишь, начальник, – улыбнулась она.

– А финансово-кредитные структуры, продолжая тему «В мире животных», как стервятники-падальщики объединились в стаю, названную «Ассоциацией российских банков». Она всё наглее выдвигает перед алкоголиком президентом и импотентным правительством требования по ослаблению для себя налогового режима, льготного кредитования, выгодных им законов.

– Не боитесь, что нас слушают и пишут? – спросил Демидов.

– Я все проверил, жучков нет, – отозвался Ряжский.

Ясенев продолжал:

– Сейчас нам, ответственным за «Архангельскую алмазоносную провинцию», крайне важно, чтобы в Думе был принят только один закон. Запрещающий иностранным компаниям создавать совместные общества и иметь в них контрольный пакет акций. ФСБ работает в этом направлении. О ситуации в «Севералмазе» и вообще на месторождениях правительство проинформировано. Руководители всех фракций в Думе тоже. Надеемся на результат. Но нужен газетный фон, шумиха в прессе. Пусть даже в «желтой». Дискредитация «Де Бирс». Анна Леонидовна, ты меня слышишь?

– Слышу, Александр Петрович, еще как слышу. Даже без очков вижу.

– Напиши еще одну книжку про тайны «Де Бирс». Первая у тебя хорошо получилась. А в новом бестселлере вскрой все её закулисные интриги и звериные пляски на алмазах.

– Я подумаю. А давай вместе напишем?

– Это не мое. Но такой фон нужен. А я полечу в Якутск и отработаю с «АЛРОСА», со Штыровым и Михайловым, да и с президентом САХА тоже, совместные мероприятия по приобретению контрольного пакета акций «Севералмаза». Теперь что касается «Солэкса». Он просто инструмент в сделке. Но договор дает «Солэксу» право совершать любые манипуляции с имуществом и акциями «Севералмаза». Сейчас, друзья, мы начинаем отслеживать борьбу за Верхотинское месторождение, а конкретно – за трубку имени Гриба.

– Кто такой этот Гриб? – спросила Анна. – Какая-то поганка? Мухомор? Или просто «упс»?

– Напрасно ты так, – усмехнулся Ясенев. – Владимир Павлович Гриб был легендарным геологом. Это он открыл здесь крупнейшее в Европе алмазное месторождение имени Ломоносова. И за это стал лауреатом Государственной премии СССР. Два года назад скончался. Хотя было ему всего 58 лет. А его «трубка» сейчас разрабатывается российской компанией «Агд даймондс».

– Помогли? – поинтересовался Демидов.

– Что «помогли»?

– Ну, уйти в мир иной.

– Тебе, Валентин, как перебрались поближе к алмазам, повсюду одни убийцы да жертвы мерещатся. Нет, своими ногами ушел. Между прочим, самый большой в Европе алмаз, массой 222 карата, найден именно на его месторождении. И назван его именем. А сама «трубка» – одна из крупнейших, занимает четвертое место по запасам в России и седьмое в мире. Разведанные запасы засекречены. К тебе это в первую очередь относится, Аня, об этом не пиши. Пока всё, братья и сестры, совещание закончено, все свободны.

– Да я тут вроде бы как только одна «сестра». – Оглядываясь вокруг, Чернобурова перебросила свой черный волнистый хвост через плечо на грудь. – И даже как бы не «сестра» вовсе, а что-то типа больше.

Демидов и Ряжский были прекрасно осведомлены об отношениях вице-губернатора и его пресс-секретаря. Только улыбнулись.

– А это не освобождает тебя, не сестра, от обязанностей писать по несколько статей в неделю на наши темы обо всем, что тут происходит, – отозвался Ясенев. – Нужен белый шум в прессе. А для затравки напиши о том, что, по конфиденциальным сведениям, нефтяная компания «Лукойл» подготовила к подписанию документы о создании совместного предприятия с «Де Бирс». Речь как раз идет о развитии проекта разработки алмазного месторождения Гриба.

– При чем тут нефть, когда кругом алмазы? – поинтересовалась Анна.

– Бизнес, – коротко отозвался Ясенев. – Эта сделка не в государственных интересах. За документами зайдешь позже. Я их еще не до конца проанализировал.

– Слушаюсь, товарищ генерал, вице-губернатор, маршал Советского Союза! – она отсалютировала, вскинув к виску ладонь вместе с черной лисьей гривой.

– А вот к пустой голове руку не прикладывают. Хотя она у тебя умная, сообразительная и прекрасней чайной розы.

– Я так понимаю, что это комплимент, – усмехнулся Демидов. – Но ведь у роз очень опасные щипы. А есть ли цветочный мозг? Чем они там соображают, каким сладким местом, стеблем или лепестком?

– Чем бы в тебя, Валя, запустить? – Чернобурова поискала вокруг глазами.

– Идите уже, – проворчал Ясенев. – В коридоре подеретесь. Работать мешаете.

Они со смехом выбежали из кабинета.

Работа вице-губернатором не так комфортна, как кажется. Тем более в такой взрывоопасной области, как Архангельская, где приоритетом являлись алмазные месторождения. В обязанности Ясенева входило кураторство над ними, силовыми структурами, экономические вопросы, работа с прессой, местным телевидением, энергетический блок, жилищный и многое другое, по мелочи.

А Ефимчук, словно бы из мести, нарочно сваливал на столичного контрразведчика все новые и новые заботы. Ему это даже доставляло удовольствие. Но Ясенев всегда был двужильным, как медоед, и ему это тоже нравилось. К тому же у него теперь хватало помощников из числа столичных контрразведчиков УЭК, собственных подчиненных.

Они расселились по квартирам в разных районах, охватив, таким образом, весь город. Это было даже полезно. Всё теперь находилось под негласным контролем. Да и преступность в Архангельске поползла вниз. С контрразведкой криминальный мир связываться не хотел. Так что назначение Ясенева вице-губернатором пошло городу и области только в плюс.

На телеэкранах страны только что прошел сериал «Ликвидация», и все помнили, как поступали контрразведчики с бандитами, прикидываясь веселыми влюбленными парочками с букетиком цветов или пьяными бухгалтерами в шляпах. Пока у них не начнут шарить в карманах и снимать часы. Тогда – быстрая пуля в лоб, букетик цветов на грудь, а сверху шляпу. Здесь, конечно, не Одесса, да и время другое, но… Слухи о решительности медоеда, о его бесстрашии и острых когтях с зубами дошли и до Архангельска.

Уголовники притихли, воры сменили место работы, бандиты рассосались по области. Но они Ясенева мало интересовали. Мелочь в масштабе его деятельности. В «Архангельской алмазоносной провинции» кружили птицы более высокого полета. Грифы-стервятники, коршуны, ястребы. Эти были гораздо опаснее. С ними предстояла куда более трудная война. На искоренение.

А вот Жогин-Мориарти свой образ жизни менять не стал. Он давно уже никого и ничего не боялся. Этот матерый ядовитый тарантул был столь же решителен, как медоед. Жалил резко, точно, без всякого сожаления. Понятие добра ему было неведомо. Убийство – бальзам на душу. Он давно затаил на нового вице-губернатора личную злобу, еще после того как его «быки» ошиблись в цифре и изрешетили пулями не ту «ауди». Успокаивала его только Ида на острове Сомамбала, проводя особый чудский головной массаж.

Работа у Ясенева была хоть и не комфортная, но маршевая, как на параде, когда трубят трубы и бьют в барабаны. Приходилось часто выступать на различных презентациях, конференциях, торжествах, открывать новые увеселительные заведения, клубы, школы, библиотеки, памятники. Кстати, Ясенев добился того, что в центре города был установлен монумент Владимиру Грибу, главному геологу Архангельска, так много сделавшему для его процветания своими открытиями алмазных месторождений.

Сам Ясенев и его ближайшее окружение занимало теперь почти весь верхний этаж гостиницы «Бристоль». Он решил не менять эту, как бы резервную штаб-квартиру вице-губернатора. Здесь удобно, по-домашнему. Связь налажена, ресторан внизу, кафе и столовые на каждом этаже, есть прачечная. Анна занимает соседний люкс, Демидов слева от его номера, Ряжский справа, через дверь от Чернобуровой, другие контрразведчики подальше. А основные деловые встречи и совещания он проводил в своем кабинете и комнатах, которые подготовила ему Галочка, в главном административном здании губернатора.

Ефимчук неожиданно для всех вдруг подал заявление об отставке. Может быть, подействовало грозное внушение, сделанное ему при явлении нового вице-губернатора, когда Ясенев посоветовал ему не цепляться за тамбур последнего вагона поезда. Может, просто всё надоело. Устал человек, даже воровать утомился, такое тоже бывает. Никто особенно не возражал, даже в Кремле. Всем надоел. Труслив, инфантилен, умом не слишком далек. Отставка была принята. И Ефимчук, собрав вещи и активы, которые ему позволили взять с собой, просто исчез. Растворился где-то на просторах Европы.

Новые выборы губернатора были назначены на осень. До них оставалось всего ничего. Реальный кандидат был один – Михайлов из Якутии. Для проформы притянули за уши еще парочку местных. Заявил о своем выдвижении и мэр Архангельска Правдин. У него был кое-какой административный ресурс, но не было поддержки масс. Впрочем, эта поддержка никогда ничего не решала. Высокий рейтинг был когда-то и у Зюганова, в десятки раз выше, чем у Ельцина, но он все равно проиграл, вернее, сдался без боя. А кто опирается на народ, тот опирается на глину. Не мешало бы политикам помнить эту античную истину.

Михайлов готовился к выборам в Архангельске, занимая несколько номеров со своей командой тоже в гостинице «Бристоль». Ясенев отпустил к нему Чернобурову для информационной поддержки и пиара. Сам общался с ним по несколько часов в сутки. Разрабатывали сообща планы дальнейшей деятельности и атаки на «Де Бирс». Стратегию и тактику борьбы с могущественной корпорацией.

А пока он временно исполнял обязанности губернатора Архангельской области. Других-то замов не осталось, остальные трое тоже ушли вслед за Ефимчуком. Фактически из власти в городе только он, поскольку Правдин перед выборами также сложил свои полномочия. Но хаоса и беспредела Ясенев не допустил с первого дня своего «царствования». Железной рукой навел порядок, как военный генерал-губернатор. Мелочь отправил за решетку, крупных зверей вызывал к себе поодиночке и строго предупреждал.

Анна Чернобурова провела вторую конференцию всех «алмазных структур» в актовом зале Дома приемов губернатора. Под тем же лозунгом – «В согласии людей сделаем Архангельск еще алмазнее». Только плакат новый. К панораме города прибавился памятник Владимиру Грибу, как дань легендарному геологу. И северное сияние вместо блеска драгоценных камней. А внизу опять же перечисление знаковых президентов и гендиректоров компаний.

Теперь уже открывал конференцию сам и.о. генерал-губернатора Ясенев. «Медоед». Именно так его в кулуарах и называли. Почтительно. Речь его была емкой. Он сказал, что все теперь будет по закону и по справедливости. Время тайных сделок, интриг и коррупции уходит. Бизнес никто обижать не станет, но налоги надо платить честно. Контроль усилится. А иностранным компаниям вход свободен. Только без коварных кукишей в карманах.

– Согласие людей – в единстве, а не в алмазах, – заключил он. – И в понимании того, что Россия у нас одна. Мир меняется. Мы живем в экзистенциальное время. Тема нашей конференции – алмазы, их промышленная добыча, геологоразведка, производство, налаживание мощностей. Это ваша забота. Я всего лишь страж. И далек от всего этого бриллиантового блеска. Но впадаю в ярость, когда вижу нарушение закона и порядка. Предупреждаю об этом заранее, не доводите меня до этой ярости, ответ прилетит быстро и он будет жестким.

Зал притих. Вообще-то Ясенев хотел закончить свое выступление еще раньше, но тут отчего-то начал импровизировать на ходу. Видно, накопившиеся мысли стали выплескиваться сами собой. Его уже было не остановить:

– Россию победить невозможно. Христофор Антонович Миних, немец по происхождению, долго и ревностно служивший своему новому Отечеству, вошедший в русскую историю как выдающийся военный и хозяйственный деятель, непобедимый фельдмаршал, продолжатель дела Петра Великого, сказал: «Россия управляется непосредственно Господом, иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует». Его слова относятся и к нашему времени.

Подтвержу их тремя эпизодами нашей истории. Пробежимся по ним в быстром темпе. Восьмого июля 1709 года русские войска под предводительством Петра I разгромили шведскую армию в Полтавской битве. Во время сражения Пётр впервые в истории военного искусства применил комбинацию из редутов, что стало одним из главных залогов успеха. Причём потери русской армии были в десять раз меньше, чем шведской.

Исход боя позволил России сохранить свою государственность и обеспечить стабильный доступ к Балтийскому морю. Как считают эксперты, Полтавское сражение является величайшей битвой в истории Европы XVIII века. Благодаря победе над «непобедимой» армией Карла XII Россия вошла в разряд великих держав, тогда как Швеция навсегда потеряла этот статус.

А в чем историческое значение победы России над Наполеоном в 1812–1814 годах? Война эта в отечественной историографии называется «нашествием двенадцати языков», в связи с многонациональным составом армии Наполеона. Она длилась два года, пока наши войска не вошли в Париж. Кстати, не причинив столице Франции никакого ущерба.

Парижане тогда отнеслись к русской армии и союзникам настороженно. За сожженную Москву следовало бы ответить. Этого-то французы и боялись больше всего. Но русские поступили иначе. «Царь царей» император Александр I издал строгие предписания не обижать «мирных французов». Безупречная репутация русской армии всегда была на высоте. Русский император умел завоёвывать сердца людей, и вскоре толпы ликующих парижан уже кричали при каждом его появлении: «Да здравствует Александр!»

Всё это было чрезвычайно далеко от тех ужасов, что рисовались в головах парижан при приближении союзнических армий к столице. Милосердие – вот всегда главное слово у русских победителей во всех войнах. Хотя у парижан и были подозрения, что русский самодержец снимет все запреты. Ну, например, подожжёт Лувр, в Нотр-Дам де Пари устроит конюшню или отхожее место, снесёт Вандомскую колонну к чертовой бабушке или отменит орден Почётного легиона.

А вот французами в соборах Кремля были действительно устроены конюшни, возле иконостасов расстреливали мирных жителей, Новодевичий монастырь чудом не был взорван при отступлении. Лишь одна из монахинь сумела добраться до подожжённого запала и потушить его. В Париже русские ходили по дворцам и музеям, но ни один экспонат от их рук не пострадал и не был вывезен.

Александр Первый и его воины оказались вежливыми и терпимыми людьми. Часто без охраны выходил погулять в центр Парижа, разговаривал с простыми людьми, чем расположил их к себе. А еще сильнее его стали уважать после того, как он приказал восстановить зелёные насаждения на Елисейских полях, случайно уничтоженные расположившимися здесь частями русской армии.

Благодаря чему русские смогли победить в Отечественной войне 1812 года? Это случилось потому, что народ России, несмотря на заметную разобщённость и сословное неравенство, смог объединиться, сплотиться против врага. В первую очередь победа в этой войне отразилась на внешней и внутренней политике российского самодержавия, она подчеркнула мощь и непоколебимость страны.

Вырос авторитет России на международной арене. Некогда считавшаяся аграрной, отстающей державой, Российская империя смогла победить «непобедимую» армию Наполеона. Россию стали уважать на Западе, однако в какой-то момент нашу страну начали называть «жандармом Европы». Это Россия-то жандарм, спасшая многие европейские королевские дворы в середине XIX века от революций, а их глав от гильотины? Вместо благодарности – скрытая ненависть и зависть. Так было в Европе всегда, от своего менталитета они никогда не откажутся.

И, наконец, Великая Отечественная война. Именно советский народ, его Вооруженные силы преградили путь германскому фашизму к мировому господству, вынесли на своих плечах основную тяжесть беспримерной в истории человечества войны и осуществили решающий вклад в разгром нацистской Германии, и ее союзников. Опять против нас шла вся объединенная Европа. Ну, никаких уроков не понимают, ничего не помнят!

Победа была одержана благодаря мощи Советской армии, героизму, мужеству и патриотизму советских людей, мудрому руководству Коммунистической партии и лично Сталина. Только социалистическая система хозяйства могла в кратчайший срок перестроить всю экономику на военный лад, создать новые промышленные центры за Уралом и обеспечить фронт всем необходимым для Победы.

В Великой Отечественной войне с фашистской Германией и ее сообщниками Советский Союз одержал не только военную, но и экономическую, социально-политическую и идеологическую победу. Приведу одну цитату. «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, Советскую власть – власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда». Знаете, кто это сказал? Ленин.

Именно эта страница истории нашей страны убедительно подтвердила преимущества социализма. И хотя у нас теперь сменилась экономическая и политическая формации, и как бы капитализм, хотя еще неизвестно «что», но Победа всегда будет за нами, останется за Россией. Кто этого среди наших зарубежных, да и отечественных гостей в зале еще не знал – знайте. Уроки истории полезны. Не только в школе, но и зрелом возрасте.

Минуту подождав, видя, что зал молчит в каком-то оцепенении, Ясенев добавил:

– Конференция продолжается, я закончил. Всем доброго дня и хороших начинаний.

В тишине, когда Ясенев вышел из-за трибуны, первой ему зааплодировала Анна Чернобурова. Она смотрела на него широко открытыми глазами, сияющими от чувств. Потом к ней присоединись и остальные в зале, встав со своих мест. Даже Раймонд Кларк аплодировал.

– Растешь, Саша, – сказала ему супруга, когда на выходные он прилетел в Москву. – Уже губернатор! Кто бы мог подумать. Смотри, президентом ненароком не стань. Проснешься утром – упс! – а под подушкой у тебя уже чемоданчик с ядерной кнопкой.

– Я бы не отказался применить её по назначению, Лиза. Для начала, к примеру, на наших сволочах коррупционерах опробовал бы, собрав их всех в одном месте, скажем, в Лондоне. Нажал, упс, нет ни сволочей, ни острова. Прав Суворов: англичанка всегда нам гадила, и гадить будет. Пора бы уж с ней радикально покончить. А откуда вы все этот «упс» взяли?

– Да привязалось из какого-то голливудского фильма, радикал мой отвязанный. Междометие короткое, но ёмкое. Им можно все объяснить и все выразить.

– Да ладно! Не верю, чтобы и ты, профессор МГИМО, подполковник ФСБ, доктор наук, умница и красавица, вкурила в себя эту заразу.

– А вот.

– Упс! Ну и что я сейчас выразил, Лиза?

Она улыбнулась:

– Что не можешь без меня жить.

– Верно. Хороший «упс». Надо занести в толковый словарь Даля. Легче станет общаться, когда слов не хватает.

Они провели эти два дня в покое и радости, в любви и счастье. Словно только что встретились, познакомились и обрели друг друга. Лиза заранее все купила и приготовила. За запрещенной к вылову ряпушкой пришлось съездить в Переславль-Залесский к знакомой рыбачке. Крымскую барабульку привезла подруга из МГИМО, читавшая на полуострове лекции. Ливадийский полусладкий «Мускатель» позаимствовала у Трегубова, который тоже был большим охотником до вин Массандры. Ну а Бахчисарайский коньяк имелся в запасе дома, в знаменитых лыжных ботинках мужа.

Полдня они просто болтали, обмениваясь последними новостями. Смеялись. Нежились в постели. Читали стихи. Дурачились как дети, когда еще ходили вместе в школу. Строили какие-то планы на будущее. Вспоминали прошлые годы. Потом бродили по московским паркам и улицам. И в обязательном порядке посетили Третьяковскую галерею, что делали всегда, каждые полгода.

А в понедельник утром Ясенев улетел в Архангельск. Он успел к предвыборной пресс-конференции Михайлова, которую Анна Чернобурова проводила в Доме приемов губернатора. Вошел и тихо сел в последнем ряду зала.

Первым её вопросом было:

– Почему акции транснациональной компании «Де Бирс» на мировом рынке пошатнулись и снизились чуть ли не десять процентов?

– Я понимаю, куда вы клоните, – отвечал Михайлов. – Но «Архангельская алмазоносная провинция» еще не в силах как-то повлиять на рост и регуляцию цен, промышленная разработка минерального сырья находится пока в зачатке. «АЛРОСА» занимает свою стабильную нишу. Между ней и «Де Бирс» нет существенных разногласий. У них паритетное мирное соглашение, войны нет, говоря языком сражений и битв. Мой ответ может показаться вам парадоксальным.

– И какой же он?

– «Голден Ада». Эта странная, полулегальная, а точнее, попросту криминальная фирма в одночасье выбросила на рынок необработанных ювелирных алмазов на сотни миллионов долларов. Старинных золотых украшений с бриллиантами еще на десятки миллионов. Других материальных ценностей не счесть. Многие из них хранились в российском Госфонде. Пора бы уже этим делом заняться прокуратуре. А вот к нам присоединился и Александр Петрович, может, у него спросим?

Ясенев замахал рукой, дескать, нет, отдувайтесь сами.

– Ну, хорошо, – продолжила Чернобурова. – Ваш ответ меня устраивает. В мире алмазов много всяческих сплетен и чудачеств. Иногда в дело вступают просто слухи, которые то увеличивают спрос, то снижают. Приведу пример. В 30-х годах положение «Де Бирс» тоже сильно пошатнулось. Бриллианты перестали покупать. Тогда креативные топ-менеджеры придумали сильный ход.

– Какой? – послушался голос из зала.

– Они провели паническую атаку в СМИ. Выпустили целую серию статей, книг, а позже и фильмов на тему о «проклятых алмазах». «Око Будды», «Кохинор», «Алмаз Кашикчи», «Бриллиант Орлов», «Кровавый Голубой Бриллиант» и так далее, перечислять не стану. Все биографии алмазов были в основном выдуманы. Но это подействовало. Люди стали читать, ужасаться, падать от страха в обморок и… покупать.

– Ловко! – другой голос с мест.

– Дешевые бриллианты, обрамленные тонкой полоской золота, с песней пошли в продажу. В Америке, в Европе, в Азии, по всему миру. В Китае стали выпускать и продавать так называемое «кольцо для бедных». Золотая полоска и три камешка, мелкие бриллианты, по сути, остаточная крошка. Называлось – «свадебное». Акции резко взлетели вверх. Они в «Де Бирс» очень креативно мыслят. Возможно, что и теперь за «Голден Ада» маячит тень «Де Бирс»…

Ясенев встал и вышел из зала. Хватит с него этих «проклятых бриллиантов». Еле-еле сумел восстановить отношения с Лизой после той книжки Анечки. Но пресс-конференция была полезной и интересной. Он позже прослушал её в записи. Михайлов оперировал цифрами и фактами.

– … Несмотря на то что формально лицензия на освоение Ломоносовского месторождения принадлежит ОАО «Севералмаз», реальный контроль над ним сосредоточен в руках «Де Бирс». Вместе с тем в промышленной разработке этого месторождения в ближайшей перспективе «Де Бирс» не заинтересована, причиной чего является сложившаяся конъюнктура рынка алмазов, а также затоваривание собственных стоков корпорации…

– Мои мысли излагает, – сказал Ясенев Демидову. Они сидели в «Бристоле», в номере Ряжского, а сам хозяин, сделавший эту видеозапись, уехал на Верхотинское месторождение, к трубке Гриба.

– …«Севералмаз» за всю свою историю не продал ни одного алмаза, – продолжал Михайлов. – И продавать, судя по всему, не собирается. Что Архангельск будет делать с этим добром – непонятно. Став губернатором, я национализирую часть акций «Севералмаза». А налоги будут поступать в бюджет Архангельской области. Местная архангельская элита также стремится к участию в алмазном бизнесе. И это справедливо. Ведь месторождения на её территории.

– А ведь в Якутии начался судебный процесс над ближайшими сподвижниками Михайлова, когда он там мэрствовал, – заметил Демидов.

– Это рука Штырова, а теперь будем ждать ответку от Михайлова, – отозвался Ясенев. – Скоро между ними начнется коррида.

Слушали они пресс-конференцию еще часа два. В заключение Михайлов сказал:

– Эффективный контроль за экономической и социальной политикой действующих на территории области крупных горнодобывающих предприятий возможен только в случае, когда в совет директоров входит представитель областной администрации или силовых структур…

На следующий день, вечером, когда Ясенев, Демидов, Ряжский и Чернобурова совершали перед сном променад, прогуливаясь по Ломоносовскому бульвару и обсуждая «алмазные» проблемы, на горизонте показалась подозрительная фигура.

К ним подошел невзрачный человек в очках и в черном бархатном берете. Одну руку держал в кармане плаща. В другой был букет фиалок. Выглядел он странно, поскольку явно нервничал. Оглядывался, шагал неровно, покачивался. То ли пьяный, то ли фрик какой-то, городской сумасшедший.

– Это вам! – сказал он, протягивая букет Анне.

– Спасибо, конечно, но с какой стати?

– А так просто. А кто из вас господин Ясенев?

– Я, – поспешно ответил Демидов, загораживая вице-губернатора. Он уже понял, что сейчас должно произойти.

Фрик вытащил из широкого кармана плаща допотопный наган. Держал его двумя руками. Но выстрелить не успел. Все делал медленно, как-то заторможенно. Наверное, сидел на наркотиках. Ряжский выбил у него оружие из рук. Потом он и Демидов скрутили его, надели наручники. Ясенев подобрал наган, присвистнул.

– Времен Гражданской войны, – произнес он. – В музее, что ли, стырил? Наверное, даже не стреляет.

Он прицелился в дерево и нажал на спусковой курок. Раздался выстрел.

– Нет, стреляет, – сказала Анна. – А вот где он достал фиалки? Они уже давно отцвели.

Оказалось, что из кашпо в психиатрической лечебнице. Они были искусственные. Такие бумажные цветы висели там повсюду, на каждом окне, для умиротворения сумасшедших. Этого звали Геннадий Черемисин. Каждые полгода он ложился в больницу. Врачи знали его хорошо и давно. Никакой опасности он не представлял. Но был очень внушаемым. Каждый раз кого-то из себя представлял. Но поскольку агрессии не наблюдалось, то его даже отпускали погулять. Всегда возвращался обратно.

Но откуда у него взялся наган? И кто направил его именно к Ясеневу с целью застрелить? Выяснилось это очень скоро. Главврач лечебницы являлся старым приятелем Жогина, вращались когда-то в одной медицинской среде. А Черемисин был вообще троюродным братом «профессора Мориарти». И он посещал его накануне, приносил фрукты и овощи.

Таким образом, цепочка должна была бы вроде замкнуться. Но что это за доказательства? Курам на смех. И Жогин не такой дурак, это профессиональный модератор убийств высшего класса. Не станет он режиссировать такой мюзикл. Ну, подумаешь, главврач друг, Черемисин кузен. Да любой адвокат высмеет их на щелчок.

Допустим, это организовал Жогин. Получится – хорошо, не выйдет – еще лучше. Но Ясеневу будет послана «черная метка». А уж за ней последует настоящее спланированное покушение. К тому же это пока заставит вице-губернатора нервничать, совершать ошибки.

Так, похоже, и было. Но у Ясенева нервы были стальные, самочувствие всегда ровное, кровь никогда не закипала. Готовность вступить в драку и грызть противника, будь он хоть буйвол, хоть носорог – стартовая. И ничто не могло вывести его из себя. Медоед, одно слово.

– Откуда ты взял наган, приятель? – в десятый раз задавал один и тот же вопрос Демидов.

– Я Джон Бут, я должен убить Авраама Линкольна, – в такой же десятый раз отвечал Черемисин. То вскакивал, то садился обратно на стул.

– Заканчивайте, – встревоженно вмешался главврач. – Видите, он нервничает.

– Ладно, пошли, – сказал Ясенев. И добавил, обращаясь к главврачу: – Не наказывайте его очень сильно. Он не виноват.

– Я знаю. У нас тут все такие. Глаз да глаз нужен. Но время карательной психиатрии давно прошло.

– А жаль, – произнес Ряжский.

– А наган, если вам интересно, я видел у Жогина, – продолжил главврач. – Было это давно, когда мы еще студентами занимались раскопками на местах советско-финской войны. Но не уверен, что тот самый. Сколько прошло времени!

– Все равно спасибо.

– А где сейчас Жогин? – спросил Ряжский, когда они возвращались в «Бристоль».

– Шифруется, – кратко ответил Демидов. – Каждый день меняет свои явки. У него в Архангельске сотни квартир. А есть и такие, о которых вообще никому ничего не известно. Но я все равно чувствую, что он где-то здесь, рядом. Всегда с нами, возле нас, около. На расстоянии шага.

В столице тем временем происходили свои политические игры в «Большой футбол алмазным мячом». Ясенев летал в Москву часто. Не только ради встречи с женой, но с отчетами руководителю Главка Кораблеву. Советовался, получал инструкции, ценные указания. Однажды речь снова зашла об аналитическом отделе ФСБ «Узел связи».

– Каково сейчас их «видение за горизонт», Сергей Николаевич? – поинтересовался Ясенев.

– Вот, почитай пока эту докладную Записку, – ответил тот, протягивая лист бумаги. – Сам поймешь. В ней ничего секретного, просто метафизически оформлено наше будущее, со ссылками на великих классиков. Это как бы сакральный текст, который не худо бы где-то напечатать для просвещения людей.

– Может быть, у Трегубова в «Независимой газете”? – предложил Ясенев. – Я потолкую с ним и с Чернобуровой. Дадите мне копию?

– Конечно.

Ясенев начал читать.

«“Как мы отречемся от того душевного наследия, от тех вековых привычек, которые перешли преемственно к нашему народу? Мы не можем, не разрушая Россию, заставить организм её иметь других предков, принять не тот тип, который он от них наследовал” (К.Н. Леонтьев).

“Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие” (А.С. Пушкин).

“Время и обстоятельства требуют от нашего патриотизма иного качества, нежели в прежние годины народных бедствий. Надо уметь стоять за Россию не только головами (как на войне), но и головой, то есть пониманием происходящего; воевать не одним оружием военным, но и оружием духовным; не только против видимых врагов, в образе солдат неприятельской армии, но и против невидимых и неосязаемых недругов” (И.С. Аксаков).

Как не согласиться с ними? Наши предки умели воевать за Россию не только словом, но и делом, с оружием в руках. Это хорошо знали в Европе, не один раз собирающиеся там стаи зарящихся на Россию гиен и шакалов. А США, по словам того же Пушкина, выразившегося предельно точно, презрительно и прозорливо еще двести лет назад, это вообще: “Мертвечина: человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит”.

Что такое это эмигрантское государство, считающее себя “сияющим градом на холме”, за “большой лужей”? Пройдет еще сто лет, а может и меньше, и, когда Америку будет “открывать” какой-нибудь новый “русский Колумб”, он будет поражен увиденным. Его встретят дикие, мычащие, оборванные туземцы, без каких-либо признаков мужского или женского пола, зачатков разума и напоминающие двуногих черных и желтых полуобезьян.

Как не испытывать чувство гордости и восхищения за своих предков, за таких исторических личностей, как Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Великая, Потемкин, Суворов, Ушаков, генерал Ермолов, за всех русских воинов того времени? Западный потребитель попкорна просто не в силах понять российскую историю, её великую культуру, оценить красоту русской фразы, особенно классической, с яркими метафорами и мыслями. Ему нужна дебильная пустота и краткость, бьющий по голове пропагандистский “телеграфный столб”, чтобы вбить хоть что-то в его одряхлевший от гамбургеров мозг.

Православие и патриотизм – вот две основные качества характера и внутреннего мира русского человека, скрепляющие воедино душу, сердце и ум. Они были его фундаментом, опорой, сакральной сутью. Вера в Бога и любовь к России, в каком бы бедственном состоянии она ни находилась. Они были присущи всем гениям русской культуры.

И они рождаются каждое столетие, неизменно. А мы неуклонно движемся вперед, назло и зависть всему объединенному против нас Западу, который не раз в столетие собирается с силами, чтобы в новых бессильных потугах покорить и уничтожить Россию, её народ, его достижения в науке и культуре. Напрасный и безумный труд карликов.

Но это произойдет вновь и по историческим меркам очень скоро, через два десятка лет. Начнется всё с Украины, с этого “больного человека Европы”. Затявкают прибалтийские шпроты, все лживо славянские страны объединятся под пятой англосаксов, покорные Германия и Франция будут выполнять волю Вашингтона и Лондона. Экзистенциальная, эсхатологическая, решающая битва света и тьмы начнется.

Прежде чем мы окажемся один на один с врагом, надо зачистить “пятую колонну” внутри страны. В экономике, в культуре, в образовании. Начинать надо с этого. Бисмарк, после победы в франко-прусской войне 1871–72 гг. сказал, что победил в ней не солдат. Победу одержал прусский учитель. Смысл ясен. Именно он воспитал у молодежи любовь к родине и высокий дух патриотизма. Вот о чем нужно думать уже сейчас, а вернее, еще вчера.

Еще одна цитата Георгия Свиридова, нашего выдающегося композитора: “Россия – грандиозная страна, в истории и в современной жизни которой причудливо сплетаются самые разнообразные идеи, веяния и влияния. Путь ее необычайно сложен, не во всем еще и разгадан, она всегда в движении, и мы можем лишь гадать, как сложится ее судьба. Ее история необыкновенно поучительна, она полна великих свершений, великих противоречий, могучих взлетов и исполнена глубокого драматизма.

Мазать ее однообразной густой черной краской напополам с экскрементами, изображая многослойную толщу ее народа скопищем дремучих хамов, жуликов и идиотов, коверкать сознательно, опошлять ее гениев – на это способны лишь разлагающие народ с целью сделать его стадом в угоду иностранным туристам, современным маркизам де Кюстинам или просто обыкновенным европейским буржуа. Такая точка зрения на Россию совсем не нова! Достоевский гениально обобщил подобные взгляды и вывел их носителя в художественном образе. Это – Смердяков”

У Федора Михайловича Достоевского в “Братьях Карамазовых” Смердяков так и мечтал: “Пришли бы хоть французы, да завоевали бы нас. Все-таки культурная нация”. А вот еще пример из дневников писателя. Там есть описание одной экзотической сценки из его жизни. В глуши, в захолустье, на проселочной дороге, хозяйка постоялого двора вдруг спросила Федора Михайловича:

– Батюшка, скажи ты мне, а как нас там за границей-то теперь порешили, не слыхать ли чего?

Он тогда очень подивился на эту простую русскую бабу, которая своим крестьянским умом “дошла”, что нас, Россию, за границей то и дело “порешают”. Но есть еще и “Русский мир”, и “Русский порядок”, и “Русская правда”. И, конечно же, загадочная тайна русской души, которую либерально-агрессивному Западу не понять вовек.

Константин Петрович Победоносцев, обращаясь к своему воспитаннику, будущему императору Александру III, предупреждал:

– Где вы себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвигнет на дело. Ваше ослабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью. Вот что значит тот союз с землею, в котором вы родились, и та власть, которая вам суждена от Бога.

И эти слова относятся сейчас ко всем русским, по духу, по мысли, по языку, а не только по почве. Русский – это тот, кто думает по-русски. Особенно и именно в наши дни. И надо всегда помнить об этом, иначе и вся русская земля распустится. И нельзя не привести далее слова нашего великого поэта и дипломата Федора Ивановича Тютчева, сказанные им накануне Крымской войны. 21 апреля 1854 года он произнес, выступая перед зарубежными послами:

– Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая тридцать лет, с каждым годом все сильнее и сильнее, разжигалась на Западе против России, сорвется же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал. России просто-напросто предложили самоубийство, отречение от самой основы своего бытия, торжественного признания, что она не что иное в мире, как дикое и безобразное явление, как зло, требующее исправления.

Сказано почти 150 лет назад, но звучит как сегодня. Нет, не случайно почти всё патриотическое русское сообщество, услышав эти слова, согласилось с его мнением, а другой наш классик литературы, Иван Сергеевич Тургенев, выразил общее мнение:

– Тютчев произнес речь, которой не суждено умереть, а для истинного художника выше подобного сознания награды нет.

Скоро объединенная Европа и весь Западный мир начнут крестовый поход против России. Пойдут в этой реальной третьей Мировой войне по стопам Карла XII, Наполеона и Гитлера. Чем это закончилось для их предшественников, они уже не помнят. Для одного, после турецкого “почетного плена”, пулей в затылок “от своих”, для другого островом св. Елены, для третьего самоубийством в волчьем бункере. Мозг загнившего, бесполого, антихристианского Запада окончательно усох. Это медицинский факт. Что ж, будем готовиться к тому, чтобы снова “лечить”.

И не щадящими гомеопатическими дозами, не сахарными крупинками. А железом. И так, чтобы уже никто и ничего больше не смел забыть. Скоро пойдет эпическая битва. И мы будем её участниками и свидетелями. Это начало Нового Мира, который наступит после нынешнего хаоса. Мира победителей. То есть России. Потому что наше дело правое, Божье, победа будет за нами. Сейчас вне политики быть невозможно. Или ты вместе со всем российским народом на одном корабле с историческим названием “Русь», или за бортом. С плавающим в своем англосаксонском дерьме Западом.

Цивилизационный разлом уже состоялся. И мы больше не станем танцевать с ними вальс-бостон или польскую мазурку. Нет, теперь только железное болеро и танец с саблями. Иначе всё сатанинское зло рано или поздно пойдет по новому кругу. Только так. Только Победа».

…Ясенев вернулся домой, поцеловал жену, они сели ужинать. Лиза приготовила потрясающие грузинские хинкали, а к ним сациви, лобио и хачапури. Но запивали все равно не Кварели или Телиани, как было положено, а белым ливадийским портвейном, который так любил Николай II. Они оба также были без ума от крымских вин. Но душевный разговор и вкусные блюда неожиданно омрачила реплика Лиза:

– Саша, не пойми превратно, но тут ко мне пришла анонимка. Я тебе даже не стану давать читать. Все равно выбросила. Скажу своими словами. В ней утверждается, что ты завел себе в Архангельске любовницу. Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. И продолжила: – Не та ли красавица, о которой мы оба сейчас подумали? Только не ври.

– Нет, не та, – все-таки солгал он. – Другая. Да не одна даже, а штук семь. На каждый день недели. И уж не помню в лицо, все одинаковые. С тобой не сравнятся.

Лиза засмеялась.

– Хоть и врешь, а все равно складно и приятно. За нас, Александр!

Она подняла бокал, они чокнулись и продолжили ужин.

Утром Ясенев возвратился в Архангельск. Узнал, что все три следствия: по делу Баранова, скоропостижной смерти Баркова и по вновь открывшимся обстоятельствам самоубийства Тарланова завели в тупик и закончились ничем. Чихом. Или опять намеренно замотали, или «профессор Мориарти» был настолько умен и хитер, что так просто к нему было не подобраться. Но Ясенев уже давно интуитивно догадывался, что за всем этими убийствами стоит он. Во-первых, Жогин был главным ликвидатором в городе, этаким «директором» бывшей советской фирмы “Заря” по оказанию коммунально-бытовых услуг в сфере чистки помещений и уничтожения тараканов и блох.

В данном случае этими насекомыми являлись строптивые бизнесмены и чиновники. А во-вторых, больше некому, поскольку он не терпел конкурентов. И если бы появился второй директор, выдающий талоны на заказ, то он был бы тоже утилизирован. Ну а третье, в алмазном бизнесе Жогин имел свою долю от различных сделок и соглашений, а все трое, тем или иным образом, ущемляли его интересы.

Вскоре догадки Ясенева косвенно подтвердились. Сведения пришли к нему из разных источников. В криминальном мире у Лоскутова и Пискарева, да и у него самого имелись свои информаторы. Местные чекисты и контрразведчики из Центра делились их сообщениями. Те же сведения поступили от «Сирени» и «Рыбака». Свиридов имел частые контакты с Жогиным и обсуждал с ним проблемы с мешающими конкурентами. «Сирень» предоставила Ясеневу аудиозапись их разговоров. Источники из других сфер доносили о том же.

У Ясенева в Архангельске было очень много ценных источников. Его в ФСБ считали мастером вербовки. Более того, позже он узнал, что расстрел на трассе машины Тимакова – тоже дело рук Жогина. Организовано и спланировано им. Но в «ауди» должен был сидеть он сам, Ясенев. Тут у Жогина впервые за всю его бытность «директором фирмы “Заря”» вышла промашка. Ну а Черемисин – это так, мелочь. Как Ясенев и предполагал, просто «черная метка». «Шутка профессора Мориарти».

Самое главное, Ясеневу удалось успешно завербовать двух фигурантов из цирка зверей Козочко. Это были Нарциссов-Флокс и Собакин-Дубов. Этакая сладкая гей-парочка. Они до сих пор скрывали свои интимные отношения, хотя уголовное наказание за мужеложство было уже давно отменено. Ведь и к власти пришли как раз извращенцы. Моральные и натуральные. Даже общественного порицания больше не было. А на Западе вообще, куда ни плюнь, попадешь либо в гомосексуалиста, либо в лесбиянку, либо в педофила.

Но эти «цветы жизни» по-прежнему стыдливо прятали свои интимные отношения. Просто, наверное, потому, что еще и ходили в церковь, исповедовались и врали богу. По привычке врать всем, всегда и во всем. Хотя, конечно, воцерковленными людьми, в полном смысле этого слова, не были. Даже близко не лежали. Лежать предпочитали в уютных гнездышках, а то и заковав партнера в наручники и вооружившись плеткой. Где педерастия, там и садомазохизм.

Ясенев не стал использовать это при вербовке. Просто намекнул, что про них все известно. Акцент сделал на махинациях в «Голден Ада». Уже готова статья в «Независимую газету», и сейчас только от него зависит, пойдет она в печать или нет. А это серьезно повредит их дальнейшему «служебному росту», и не на работе, а в тюрьме. «Петухов» на зоне по-прежнему не любят. Там традиционалисты – в этом отношении.

Анна Чернобурова действительно подготовила такую статью об «Афере века», со всеми фактами, подробностями, цифрами. Но Трегубов, по просьбе Ясенева, пока её придерживал. Она должна была выстрелить в нужное время. Короче говоря, Ясенев на пальцах объяснил Дубову-Флоксу, что цирку зверей приходит конец.

– За каждым из ваших приятелей по пятам ходят по шесть контрразведчиков с овчарками. Дано право стрелять на поражение.

Нарциссов-Флокс и Собакин-Дубов были трусливы, и они тотчас же выкинули белый флаг. Пленные дали письменное согласие на сотрудничество. У всех потенциальных источников, как учили Ясенева еще на Высших курсах КГБ, есть какие-то свои личные проблемы. А вербовщик их должен уметь использовать. И чем слабее человек, тем легче его завербовать. Это вообще не проблема. Поэтому сначала изучи человека, нарисуй для себя его психологический портрет, обозначь слабости, а после смело действуй. Легче всего вербовать женщин и неоформленных в умственном плане мужчин.

Информация от новых агентов полилась рекой. Все это на конспиративной квартире в Москве фиксировалось, записывалось на аудиокассеты для будущей доказательной базы. Ясенев придал своим новым источникам псевдонимы «Цветок» и «Дерево». А главное, они также дали исчерпывающую информацию на Жогина. Включая их сходку в «Бристоле».

Сам «профессор Мориарти» теперь исчез с горизонта. Перешел на нелегальное положение, как Ленин в Финском заливе, но его дыхание ощущалось всюду. Жогин по-прежнему держал в своем железном кулаке все нити управления в криминальном сообществе, и не только в нем. Клейкие лапки тарантула тянулись и к алмазному бизнесу, и ко всему прочему, связанному с налаживанием ювелирной продукции.

Это был серьезный противник. Ясенев понимал, что так просто Жогин не сдастся, не уступит никому свое с таким трудом завоеванное с начала 90-х годов царское кресло. Не эмигрирует, как Козочко или Банкетов. Не выйдет в отставку, как Ефимчук или Правдин. Нет, он будет сопротивляться до конца. Война на уничтожение объявлена, Ясенев принял «черную метку». Медоед против тарантула. Что ж, ладно.

В воздухе зазвучала тревожная фуга Баха. Штабы разрабатывали планы наступлений, готовясь к боевым действиям. А Земля продолжала крутиться, и на её магнитное поле влияла только Луна. Ну, немножечко и Бах тоже со своими бессмертными фугами.

…Ясенев, Демидов, Ряжский, Лоскутов и Пискарев в кабинете вице-губернатора решали один вопрос: Жогин. Где, что, когда, как. Проблема заключалась еще и в том, что в полиции у него имелись прикормленные люди, и доверять местным оперативникам было нельзя.

– Может быть, он уже давно убрался из города? – задал вопрос Демидов.

– Вряд ли, – отозвался Лоскутов. – Есть сведения, что он по-прежнему здесь.

– Но у него много лёжек, – добавил Пискарев. – А к тому же, что мы можем ему предъявить? Одни косвенные доказательства. Свидетелей и очевидцев нет. Улик тоже. А информация от источников в суде не аргумент. Адвокаты его вытащат, а он только посмеется.

– Тогда выход один, – сказал Ряжский. – Найти и грохнуть.

– Володя, что ты сегодня в себя вкурил? – спросил Ясенев. – Мы, чекисты, должны действовать только строго по закону. По правилам. Без отклонения ни на йоту. Мало нам дымового шлейфа с 30-х годов? Очнись.

– Как бы нам всем еще не пожалеть об этих правилах, – проворчал Ряжский. – Жогин живет по понятиям, а мы по закону. И что? Упс! Он даже сумасшедших к нам подсылает. Типа матроса с революционным наганом. Лучше бы с маузером в деревянной кобуре на боку. Или с винтовкой Мосина на плече. Будто смеется. А мы закованы в латы закона, как средневековые рыцари, вышедшие на турнир против вооруженного до зубов современным оружием терминатора.

– А ведь по-своему Владимир Валентинович прав, – согласился с Ряжским Пискарев. – Найти Жогина не трудно. Информаторы сольют его легко, на раз. Ну, примем в наручники, запрем в камеру, а через день милиция и адвокаты выпустят. Он хитрый и изворотливый. Не Жогин, а Жопин. Руки чешутся его придушить.

– Тогда, если чешутся, как говорит наш неподражаемый косноязычный острослов Черномырдин, чешите в другом месте, – отозвался Ясенев.

– А я поддерживаю Александра Петровича, – сказал Лоскутов. – Не в смысле, что надо чесаться, где попало, а в том, что чекисту падать вниз лицом негоже.

…Осенью начались выборы губернатора Архангельской области. В один из сентябрьских дней к гостинице «Бристоль» подошла седовласая старушка с хозяйственной сумкой в руке. Одета бедно, но в чистое и аккуратное.

– Мне бы повидать Ясеня, – сказала она двум охранникам на ресепшене, прочитав фамилию вице-губернатора по бумажке.

– Зачем тебе, старая? – грубовато спросил один из них. – Шла бы отсюда. Здесь приличные люди. А ты воздух портишь. Даже фамилию правильно назвать не можешь.

– Надо мне. Очень, – ответила она.

Второй охранник оказался более покладистым.

– Нельзя, бабушка. Да и не примет он тебя. Не станет с каждой встречной-поперечной разговаривать. Занятой человек. Высоко летает.

– А ты по земле ползаешь, – добавил первый и засмеялся.

– К нему запись за полгода вперед, – соврал второй. – Иди, давай, иди, не мути тут воду. А лучше к Дому приема губернатора ступай. Там Ясенева жди.

Женщина подумала-подумала, махнула от огорчения рукой и пошла прочь. К себе домой. В сумке у нее лежала желтая папка Тарланова.

…Выборы выиграл Михайлов с большим отрывом от бывшего мэра Правдина, более чем на тридцать процентов.

К этому времени Записка «Узла связи» за подписью Монц-Болейн была опубликована в «Независимой газете». Правда, с купюрами. Спонсоры газеты пришли бы в сильный гнев. Ведь все они исповедовали неолиберальные идеи новых Смердяковых и маркизов де Кюстин.

А еще раньше президент Ельцин издал указ № 886. Он состоял из одной строки: «Назначить Путина Владимира Владимировича Директором Федеральной службы безопасности Российской Федерации, освободив его от занимаемой должности первого зама главы Администрации Президента».

На острове Сомамбала в домике Иды Кошутинской проходил концерт живой музыки с выступлением ведущего артиста Большого криминального театра Архангельска. «Профессор Мориарти» сам себе аккомпанировал то на гитаре, то на пианино, то на флейте, то на арфе. Импровизировал, пел, читал стихи собственного сочинения. Кланялся публике, также в единственном числе, и объявлял следующий номер программы. Ида, забравшись с ногами на диван и закутавшись в шотландский плед, звонко смеялась. Этот колокольчик органично дополнял романтическую музыку.

Если бы кто-то из подельников Жогина или его «бычар» и вассалов видели сейчас это шоу, то наверняка решили бы, что их авторитет тронулся. Мозг оторвался от головы и убег. Не догонишь. Пора вязать бесхозное тело и топить в Двине, чтобы не натворило бед. Разве это «хирург», «профессор Мориарти», жестокий беспощадный убийца, вселявший ужас даже в дворовых собак? Клоун какой-то, дешевка, Филя Киркоров в перьях и стразах. Нет, такой король нам не нужен.

Но никто, кроме Иды, девушки из северного племени «чудь», его не видел и не слышал. А для самого Жогина это были минуты отдохновения и вдохновения. Он словно бы возвращался во времена своего детства и школьной юности. Даже еще раньше. В младенчество. Когда был чист и светел. А по сути, действительно сходил в эти минуты с ума. Или с трудом обретал его остатки. Вялотекущая шизофрения развивалась и переходила в новую стадию…

В Якутии Демидов, наконец, сделал свой судьбоносный выбор. Он сказал Ясеневу:

– Барахсаана. И точка.

– Старшенькая, значит. Быстрая, как газель. Понимаю. А вот мне больше Кунней подходит, у неё глаза лани.

– Подходит – женись.

– Да у меня уже есть жена.

– И не только, – съязвил Демидов.

– Но-но. Разговорчики. А ведь сегодня как раз четверг, и время послеобеденное. Как ты и прогнозировал. Так что чего тянуть? Пошли к Фомичевым, буду тебя сватать.

– Не возражаю. Они как раз всей семьей пельмени лепят из жеребятины, готовятся к священному празднику Ысыаха.

– Ого! Ты уже знаешь, как «Встреча солнца» называется? Совсем своим стал. Скоро в кафтане из кожи и бархата ходить будешь. Тогда не опоздать бы на кумысопитие. Зайдем только в супермаркет, купим что-нибудь в подарок.

Выбрали в детском отделе двух больших, с человеческий рост, плюшевых медведя и лошадь. На торжества в честь возрождения природы после долгой зимы они явились вовремя. Много якут и русских собрались во дворе загородного дома Фомичевых. Найдя среди них родителей сестер, Ясенев важно сказал им:

– Привет вам, поймавшим первые лучи солнца! Да впитать вам всю энергию земли и воздуха, да усилится ваша связь с природой! Да пусть улыбается вам весь год матушка земли Аан Алахчын! А мы к вам с подарками и по делу.

Тут как раз во дворе началось гортанное хоровое пение и традиционные народные танцы. Сами гости этим не занимались, родители специально пригласили артистов из местного народного театра «Алгыс». Они привели с собой и живую лошадь, как символ якутского народа. Её и ели во все времена, спасаясь от голода и холода, начиная от глаз до хвоста, а из кожи делали одежду, обереги и все такое прочее. Но эта смирная коняга для еды не предназначалась. Ей еще предстояло на других площадках выступать.

В конце двора стоял стол, ломившийся от изобилия яств. Все должны остаться сытыми и довольными. Артисты не только танцевали и пели, но в паузах громко проговаривали слова, передающие мощную позитивную силу гостям и хозяевам. Не разобрать что даже тому, кто владел якутским языком. Поток сознания в унисон с частыми поклонами.

Передав мохнатых медведя и лошадь родителям сестричек, которые спрятались за спину отца, Ясенев продолжил:

– Этот Батый – Валентин Демидов, а я – просто товарищ Шнеерзон, Абрам Соломонович. Пришел сватать своего друга.

– Да ладно вам, Александр Петрович, будто вас в Якутии не знают! Шутник вы! – улыбнулась мама.

– Сватать, значит? – тоже улыбнулся отец. – Что ж, дело хорошее, давно пора. Мы уж заждались. Тогда – к столу.

Свадьбу сыграли через месяц, но без особых излишеств. И практически тайно, на одной из служебных квартир, поскольку афишировать брак полковника контрразведки с прелестной девушкой, пресс-секретарем Маргания, да еще «своим человеком» в аппарате нового президента Якутии Штырова, не следовало в целях конспирации. Вот на этой свадьбе пригодился бы Жогин со своими романтическими серенадами и музыкальным сопровождением. Но есть еще на земле вещи совершенно несовместимые.

А в Подмосковье вскоре произошло одно драматическое событие, которое едва не изменило весь ход истории новой России. На своей даче погиб боевой генерал, герой Чеченской войны Лев Рохлин, все больше набиравший вес в Думе и входивший во вкус политической борьбы с Ельциным. Им уже было создано свое «Движение» военных и отставников. Его поддерживал народ. Был готов план свержения президента.

Рохлин намеревался поднять рабочих оборонных предприятий. Десять автобусов с офицерами едут в Москву на поддержку шахтеров. Примерно столько же автобусов – из Ростова с казаками. Еще из Тулы, Смоленска. Другие добираются на поездах и прочими способами. Рохлин планировал собрать у Белого дома двадцать тысяч человек с лозунгами отставки президента и правительства.

Однако генерал своих намерений не скрывал. Открыто выступал с обвинениями Ельцина в Думе. Метал с трибуны громы и молнии. Что же это за заговор такой, если нет никакой конспирации? Он даже мэру столицы Лужкову откровенно говорил о своей акции:

– В Москву съедутся шахтеры, казачество, отставники. Страна висит над пропастью. Сейчас все исчисляется не годами, а днями.

Военная контрразведка и Служба безопасности президента буквально ходили за ним по пятам. Слушала, знала. Даже то, когда он должен начать свою акцию. Или уже восстание? А Рохлин рассчитывал смести Ельцина со всей его компрадорской кликой за три дня.

Генерал не боялся смерти. Много раз он видел ее близко и «трогал» руками. После того как его крестили, он стал говорить, что все в руках Господа Бога. Насмотревшись на тех, кому он служил, и вспомнив тех, кто был с ним рядом и отдал жизнь за Россию, Рохлин понял, что они шли на смерть веря ему, а не Ельцину и Грачеву. И говорил так:

– Единственное, что можно сделать, так это лишить меня жизни. Но что моя жизнь по сравнению с теми миллионами, которые создавали, строили и, умирая, защищали Россию?

Льва Рохлина убили ночью во сне, выстрелом в голову, обвинив в этом жену. Но странностей в этом деле было очень много. Работал профессионал или группа лиц. Выстрел был сделан точно в «ролевой канал» в мозге – одной пулей разрушены все жизненно важные центры, которые отвечают за дыхание, работу сердца, двигательную активность. При такой травме человек даже не дернется – смерть мгновенна. А потом в трех километрах от дачи был найден сгоревший автомобиль и в нем три трупа. Весьма похоже на то, что были ликвидированы сами ликвидаторы.

И хотя сама Рохлина призналась в убийстве мужа, но вся мировая история криминалистики учит тому, что «признаться» можно в чем угодно. Из страха или еще из-за чего-то. И даже не обязательно для этого запугивать подозреваемого. А судмедэкспертизы не было проведено. Рохлин намеревался арестовать Ельцина, а при сопротивлении застрелить, но в итоге убили его самого. Въехать в Кремль на белом коне, как ему прочили, не вышло. Хотя он об этом и не мечтал, от слова «совсем». Главное целью было спасти Державу. На одном из своих последних выступлений он сказал, обращаясь к народу на митинге:

– Ребята, продержитесь немного, недолго уже вам осталось. Скоро всем нашим мучениям придет конец, сколько можно издеваться над людьми?

Характерен такой эпизод. К президенту «Свободной Ичкерии» Аслану Масхадову в кабинет вошел помощник:

– Аллах акбар! Только что получили известие из Москвы. Убит Рохлин.

– Как убит? – опешил главный сепаратист.

– Подробности неизвестны. Говорят, на бытовой почве. Вроде бы жена. Но очень вовремя для власти она это сделала.

– Это после стольких лет совместной жизни? Верится с трудом. У нее же на руках больной сын. Муж – единственный в семье кормилец.

– А кто их разберет, этих русских баб? Рохлин в Кремле стал бы для нас самым худшим вариантом. Поставки оружия из самой России от Березовского он бы прекратил.

Масхадов помолчал. Потом с каким-то уважением произнес:

– У русских теперь не осталось настоящих боевых генералов, Рохлин был последним. А эти только и умеют, что убирать с дороги своих. В Грозном, во время боев, Рохлин не спал ни минуты. А в Москве на секунду расслабился – и вот результат. Спящего Льва растерзали шакалы…

Ночью Ясенева пришли арестовывать. Он только что вернулся из Архангельска на несколько дней в Москву вместе с Ряжским. Долго работал на кухне с документами, потом пришла Лиза и приказала ему идти спать.

– А то совсем в биоробота превратишься. А ты все-таки муж. Какой-никакой. Уж лучше бы был любовником.

– Слушаюсь, товарищ подполковник, – отреагировал он. – Вернее, подполковница. А «какой-никакой», докажу немедленно. Будешь знать, какой!

– Поглядим-посмотрим.

Через час его сразил сон, но тут-то и раздался звонок в дверь. Рядом сладко посапывала Лиза. Её голова с распущенными светлыми волосами хранилась у него на плече. А точеная ножка лежала на его мускулистой ноге. Одеяло сползло на пол. Они спали обнаженными, потому что в квартире было жарко. Ну и по другой причине.

«Это по мою душу», – почему-то подумал Ясенев. Он бережно и осторожно передвинул голову Лизы на подушку. Она во сне улыбалась. Муж-любовник встал, набросил халат и пошел открывать. На пороге стоял незнакомый франтоватый молодой человек с усиками. Судя по выправке, военный. Или имеющий отношение к спецслужбам. Высок, широкоплеч, подтянут.

– Чего надо? – грубо спросил Ясенев.

– Александр Петрович, я из Службы собственной безопасности ФСБ.

– И что?

– На рассвете вас придут арестовывать. Сведения точные.

– На рассвете обычно расстреливают. Чего ж не так-то?

– Вы не понимаете, это реальность. Просто мы с ребятами решили вас предупредить. Поскольку знаем о вас много хорошего. А группа для ареста уже собрана и готовится выехать из Лубянки. Ждут команды от начальства.

– Так. Дальше.

– Хорошо, что я успел раньше них. У вас в запасе всего полчаса.

– План действий?

– План такой. Внизу нас ждет машина. За рулем мой коллега. У него в кармане лежит загранпаспорт с вашей фотографией, но на другую фамилию. Вам надо бежать. Мы доедем до Шереметьево, билет на самолет уже куплен. Через два часа вы в Праге.

– Хороший план.

– И еще. Если вас арестуют и поместят в камеру, то на следующий день с вами произойдет несчастье. Так уже решено. До суда вы не доживете. Вы повеситесь. Якобы. Вот как-то так, товарищ генерал. Что вы намерены предпринять? Ждать ареста или бежать?

– Пойду собирать вещи.

– Берите только самое необходимое.

– А как же жена?

– В отношении нее у меня нет никакой информации. Придется оставить здесь. Может быть, её не тронут.

– А если все-таки «тронут»?

Молодой человек пожал плечами.

– Выбирайте, – коротко сказал он. – Жизнь дороже.

– Ладно.

Ясенев посторонился, пропуская его в квартиру. В коридоре он обернулся и задал еще один вопрос, контрольный. Ему уже давно стало понятно, что это провокация. Слишком уж все нелепо и глупо выглядело.

– А какая моя новая фамилия в паспорте?

Молодой человек этого не знал. А должен бы. Он просто вновь пожал плечами и явно наобум ответил:

– Гиацинтов.

После чего получил молниеносный короткий удар снизу в челюсть. Чистый нокаут.

– Надо же, Гиацинтов! – проговорил Ясенев. – Мог бы что-нибудь получше придумать. Топорная работа.

Он обыскал провокатора. В петлице нашел крохотную шпионскую видеокамеру. Удостоверение было действительно на сотрудника Службы безопасности ФСБ, майора Дедова. В наплечной кобуре табельное оружие. И наручники. В которые он и заковал молодца. Потом пошел допивать кофе и ждать, когда Дедов очухается. Лиза так и не проснулась, а это было для него главное. Её сон – это святое.

Когда майор стал приходить в себя и ворочать своим пропеллером с глазами, Ясенев помог ему встать и прислонил к стенке.

– Стой, не падай, – сказал он. – Я еще не переоделся. Не могу же бежать в Прагу в халате?

Тут-то из комнаты и вышла Лиза в легком кружевном пеньюаре.

– Саша, кто это? Почему в наручниках? Или так теперь принято встречать поздних гостей?

– Всегда поражаюсь, Лиза, твоему трезвому разуму и ледяному спокойствию в критических ситуациях. Другая уже бы в крик пустилась. Воры, грабят! А ты настоящая жена чекиста.

– Ты на мой вопрос не ответил.

– Это сантехник, квартиру спутал.

– Слава богу! Я уж подумала, что у вас ролевые секс-игры. Ты полуголый, он в браслетах. Плетки только в руке не хватает. Вот от этого садомазохизма меня действительно в дрожь кинуло.

– Или спать, Лизочка, я через час вернусь. Доиграем с ним в наши игры.

Он быстро переоделся в форму, выволок Дедова на лестничную клетку, потом они спустились на лифте. Машина Ясенева стояла у подъезда. Но там же и другая, в которой приехал Дедов. Шофер, увидев своего напарника в наручниках, стал выбираться из «тойоты». Ясенев просто погрозил ему табельным пистолетом плененного майора.

– Сиди, где сидел. Если не хочешь вместе со мной в багажнике на Лубянку прокатиться.

Тот внял и залез обратно в машину. А Дедов в наручниках напоминал сейчас гестаповского провокатора, которого Штирлиц, оглушив бутылкой коньяка по башке, везет к Мюллеру. Впрочем, удар в челюсть не хуже, а кулак у контрразведчика был еще тот. Мог с ног и быка трехлетку сбить. К тому же имел разряд по боксу.

Дежурному офицеру на Лубянке на пропускном пункте Ясенев сказал:

– Коля, запри пока этого Микки-Мауса в клетку. Не давай ему никуда звонить, никого не пускай. И срочно вызови майора Ряжского. Передашь ему эту видеокамеру как улику. Там всё записано. А я поехал домой, досыпать сладкий сон. Сам с ним тоже свяжусь и объясню ситуацию.

Пистолет майора Ясенев решил оставить себе. Авось, пригодится. Дедову он уже не понадобится, его наверняка уволят. А заикаться о пропаже своего табельного оружия он не станет, еще и срок накинут. Дома он сунул ствол временно в свой лыжный ботинок, вместо вытащенной пузатой бутылки Бахчисарайского коньяка. Из которой и сделал пару глотков. И пошел к Лизе под крылышко.

Позже, днем, Ряжский сообщил ему, что эта провокация готовилась в недрах Службы собственной безопасности ФСБ. Сейчас они там все в панике, пытаются вытащить Дедова из камеры, бешено извиняются. Говорят, что это была просто проверка на лояльность. К вечеру сменили тактику и валят все на личную инициативу майора. А тот запел и обвиняет во всем начальника Службы собственной безопасности. Дает показания.

Целью было привезти Ясенева в Шереметьево, посадить в самолет на Прагу, а уже на борту, пока «птичка» не взлетела, и когда будет зафиксировано, что генерал хочет дезертировать, арестовать. Обвинив еще и в шпионаже. Тогда уж скорый суд, тюрьма, длительный срок заключения. Был медоед – и нет. Все довольны.

Кораблев через неделю, выслушав всю эту историю, сказал:

– Как были дуроломами-костоломами, такими и остались. Что с Тарлановым напортачили, что с тобой, что когда-то с Грачевым. Мешаете вы им очень. А у них свое начальство в администрации президента. Руководитель Службы собственной безопасности уже отстранен от работы. Это третий или четвертый за последние три года. Лучше бы совсем распустили эту хреновую богадельню, толку от нее ноль, один вред.

Но случай этот дал Ясеневу понять, что охота на него продолжается. И в Москве, и в Архангельске. Там «профессор Мориарти» давно сделал выводы, учтя промашку своих киллеров в одной цифре номера автомобиля «ауди». Они оправдывались, как могли, но все равно оба сгинули на просторах «Архангельской алмазоносной провинции». Позже их нашли в карьере с перерезанным скальпелем горлом. Медицинский инструмент будто нарочно валялся рядом с телами. Как фирменный знак «хирурга».

А вот майоров-перевертышей, на которых киллеры сваливали вину за переданную по рации ошибочную информацию, Жогин наказывать не стал. Болдырев и Аверин, бывшие чекисты-профессионалы, еще должны были ему пригодиться. Словом, математическая погрешность в одну циферку стоила смерти Тимакову, но, возможно, спасла жизнь Ясеневу. Ведь за час до проходчика он сам промчался по этой трассе в такой же машине. И мотоциклисты, зафиксировав номер, лишь проводили «ауди» тупым взглядом и обменялись короткими репликами:

– Не наш.

– Но номер похож.

– Ждем.

Жогин любил доводить дело до конца. И стал тоже ждать другого подходящего случая. А он всё не наступал. Ясенев редко бывал в Архангельске, уделяя все свое время и внимание якутским алмазным месторождениям. Однако ситуация изменилась, когда Ясенев стал первым вице-губернатором Архангельской области.

Но это была уже совсем другая мишень, и цена другая. Ясенев все время на людях, в окружении помощников, советников и положенной по статусу охраны. Можно, конечно, задействовать снайпера, но к чему спешить? «Профессор Мориарти» в таких вопросах никогда не торопился. Как притаившийся в траве энцефалитный клещ. А заказ, поступивший из высокопоставленных сфер, оставался в силе. И аванс взят.

Ясенев же после провокации, устроенной Службой собственной безопасности, стал более осторожным и бдительным. Что они еще новенького придумают? Он проанализировал ситуацию. Кто дал команду майору Дедову, вернее, начальнику этой Службы? Скорее всего, новый директор ФСБ, ставленник Ельцина. А ему кто? Это могли быть чиновники из администрации президента, из правительства, лоббисты «Де Бирс», либо из «алмазных структур» Архангельска. А то и Якутии.

Рукавишников и Грачев тем временем собирали данные, готовясь к решающему сражению с «федералами». Бросаться в атаку с шашкой наголо не имело смысла. Это было обречено на поражение. Когда на якутские месторождения прилетали Ясенев и Демидов, оторвавшись на неделю от такой же сложной обстановки в Архангельске, то присоединялись к ним. Один ум хорошо, два лучше, а три головы контрразведчиков, да плюс председателя парламента Якутии Ил Тумэн «пана Вотрубы» вообще стоят всех полков «ИФГ-АЛРОСА».

Однако теперь к сильному стану противников присоединился еще и новоизбранный президент Якутии Штыров. Словом, пока шла позиционная война в окопах, как во времена Первой мировой. Постреливали, оценивали силы врага, ждали резервов и указаний из штабов. А в Центре тоже колебались. Уж слишком много неопровержимых доказательств мошеннических схем было собрано в органах госбезопасности, но и слишком велико было влияние на Кремль «федералов».

А у Демидова теперь в городе Мирном появился комфортный дом и любимая жена, что делало его пребывание в Якутии особо счастливым временем пребывании. И для отдыха, и для работы. Каждую командировку сюда он ждал с нетерпением, подсчитывая дни. Хотя носящий такое наименование город вовсе не был мирным. Алмазным – да, но и коварным тоже. Со своими, как всюду на Руси с незапамятных времен тайнами благочестия и беззакония.

Конечно, и бракосочетание Демидова с Барахсаан Фомичевой не могло долго оставаться тайной за семью печатями. Город маленький, все про всех всё знают. А не знают, так нашепчут и доложат. Тем более что молодожены ни дома, ни на улице не могли оторваться друг от друга. Нет-нет, а обнимутся или поцелуются. Какая тут к чертям конспирация? Любовь – выше.

На Барахсаан в офисе президента Штырова и аппарате «АЛРОСА» уже стали поглядывать косо. Да и на её сестру Кунней тоже. А вдруг они сливают всю важную и секретную информацию контрразведчикам? Ведомственной комиссии ФСБ Грачева – Ясенева? Надо к ним внимательней приглядеться. Установить «прослушку» в кабинетах. И хотя они были опытными и ценными сотрудниками, отношение к ним изменилось, стало прохладней.

– Да наверняка сливают! – убеждал Ничипорука Маргания. – Я даже своим косым глазом вижу.

– А я хромой ногой чую, – добавлял его дружок Арахамия, возглавлявший департамент по связям с общественностью и СМИ.

– Ну и что теперь с ними прикажете делать? – вопрошал нерешительный во всем, если это не касалось долларов, президент «АЛРОСА». – Увольнять?

– Я тебе не имею права приказывать, – отвечал Маргания. И тут же нелогично добавлял: – Но приказываю вышвырнуть обеих к такой-то матери с волчьим билетом.

– Но они носители важной секретной информации! Уникальные профессионалки. Я без них как без рук. Тогда уж точно сольют всё этому Ясеню, «ясень пень».

– Ты не каламбурь, Ничи. Не хочешь уволить – убей.

– Как так? Что ты такое говоришь, Марго?

– Тогда умри сам, растяпа. Что, трудно автокатастрофу устроить? Обратись к Ионе, он бывший чекист, полковник, спец в этом деле. К тому же твою службу безопасности возглавляет. Вот пусть и исполняет свои прямые обязанности – охранять и «безопасить». Хочешь, сам с ним переговорю?

– Хочу. Ты у нас голова.

– А Фомичевы для тебя – головная боль.

– А до кучи, надо и Рукавишникова, – добавил Арахамия, не любивший высовываться поперек «батьки», но озвучивающий его мысли. – Больно большим злодеем стал. Ни дыхнуть, ни продохнуть.

Маргания положил на стол перед Ничипоруком чистый лист бумаги и сунул авторучку.

– Пиши списком, кто у тебя сидит, как заноза в холке, мы с Арой разберемся.

…Грачев и Рукавишников в офисе «АЛРОСА», сидя в кабинете начальника департамента информации, рассказывали Ясеневу о собранных доказательствах. Вскоре к ним присоединился и Демидов, который отлучался, провожая жену домой. Время было вечернее, он тревожился за беременную Барахсаан. Мало ли что. Дороги – в сплошных рытвинах, освещение плохое – и это в алмазной столице России! Хоть бы бриллиант какой кинули на благоустройство города. Жадюги.

Рукавишников как раз рассуждал на близкую к этому тему:

– За год «ИФГ-АЛРОСА», используя все возможные преступные схемы под покровительством Штырова и Ничипорука, аккумулировала на свои фирмы активы предприятий и минерально-сырьевую базу в республике в области добычи золота, алмазов, угля, газа и энергоресурсов на сумму более пяти миллиардов долларов.

По её инициативе была создана «Корпорация развития Южной Якутии», которая была зарегистрирована в Москве с адресом нахождения в столичном офисе «ИФГ-АЛРОСА». Было понятно, что Корпорация является структурой, созданной Выборновым для реализации распилочных схем по выводу государственных активов, а также коррупционного механизма получения доступа к природным ресурсам и богатствам Якутии.

– Хочешь, Саша, покажу тебе механизм рейдерского захвата на примере вывода золотых активов? – сказал Грачев. – Смотри. По идее, это должно войти в учебник для коррупционеров. Начальное пособие. Потому что механизм этот постоянно совершенствуется и видоизменяется. А вывод золотых запасов Якутии идет в пользу «ИГФ-АЛРОСА», и только.

По опубликованным в деловой прессе оценкам специалистов самой этой компании, стоимость переданных ей по поручению Штырова золотодобывающих активов Якутии превышает 1,2 миллиарда долларов. Причем сама «ИФГ-АЛРОСА» не собирается добывать золото. По итогам года его добыча на всех месторождениях упала более чем в 3 раза. Аналогичная ситуация и с алмазами.

Все операции проводились за счет финансовых средств Большой «АЛРОСА» Ничипорука. Или за счет поручительства компании. Сейчас задолженность компании составляет 4,5 миллиарда долларов. При обороте около 2 миллиардов. «Федералы» довели компанию чуть ли не до банкротства. Если раньше был «алмазный детектив», то теперь уже просто убийственный триллер с тем же блеском драгкамней.

– Зато Выборнов, Ничипорук и другие живут на широкую ногу, – добавил Рукавишников. – И на все остальные широкие «части тела». Персональный самолет, роскошные поездки за границу в окружении длинноногих «сотрудниц» и прочее. За три миллиона долларов Выборнов приобрел апартаменты в элитном московском доме, где проживают чиновники высшего ранга. А Ничипорук, жадный скупец, на сегодняшний день судится в Сингапуре за проданное ему элитное жилье за 10,8 миллиона долларов, по его мнению, не соответствующего качества.

– Нынешним летом, – продолжил Грачев, – после внутреннего конфликта в «ИФГ-АЛРОСА» был убит один из самых информированных участников операции по переводу золотодобывающих объектов Республики САХА «федералам». Ираклий Кикнадзе, первый заместитель генерального директора инвестиционной группы. Конфликт имел имя и фамилию. Отар Маргания.

Слово взял Ясенев:

– «Золотая вертикаль» его людьми выстроена не только в Якутии, но и в целом по России. В Москве начальником административного Управления Минфина РФ, курирующего обращение с драгметаллами и драгкамнями, назначен осетин Ахполов, заместителем – его родственник Андрей Блинов. Под началом Маргания они подмяли под себя всю золотую и алмазную промышленность России, расставляют свои кадры на руководящие посты, убирают неугодных.

В свою вертикаль они встроили Пробирную палату, назначив её руководителем своего человека Александра Миркина. Маргания со своими подельниками контролируют Новосибирский, Колымский аффинажные заводы, Приокский и Красноярский заводы цветных металлов и ряд других предприятий, связанных с переработкой золота, на которых вдруг начали обнаруживаться пропажи металла.

Чтобы убрать руководителей интересных для них предприятий, прибегают к инициированию возбуждения уголовных дел. Таким образом, они освободили для себя место директора Московского завода спецсплавов. По надуманным фактам Ахполов подготовил и подписал письмо в прокуратуру на его Генерального директора Иванюка. Проплатили следователю, который возбудил дело на честного человека, успешно руководившего предприятием более 15 лет, награжденного орденами и медалями.

Вели дело несколько месяцев, меняли следователей, поскольку, видя бесперспективность, многие отказывались участвовать в этой «заказухе». Нынче дело прекратили за отсутствием состава преступления. Но человек уже лежит на кладбище. Добил обширный инфаркт. Что для этих людей судьба человека? Да ничего. Главное – достичь преступного замысла…

– Но не всё так скверно, – снова вмешался Рукавишников. – Сергей Витальевич и вы прочли сейчас целый некролог по алмазам и золоту Якутии, но у нас в республике и в «АЛРОСА» есть здоровые силы. Тот же Лыткин, Улин, Акопян, Поливанов, Дюкарев, Петров, Бутяга, Агейченко, другие мои единомышленники и соратники. Многие сейчас уволены Ничипоруком. А я их трудоустроил в аппарат Ил Тумэн, парламент Якутии. Поливанов продолжает служить в финансовом департаменте «АЛРОСА» на моем месте. На них можно всегда положиться. Да и центральные органы контрразведки в Москве, насколько я понимаю, не дремлют.

– Это точно, – согласился Ясенев, знающий об этом больше, чем «пан Вотруба».

На столе руководителя главка генерал-полковника Кораблева лежали уже два десятка его докладных записок и отчетов о ситуации на якутских месторождениях. Вдобавок к архангельским. Были также информированы в полной мере МВД, Генпрокуратура, Правительство и Президент. Исход войны должен был рано или поздно решиться.

– Вот, кстати, письмо от вашего Поливанова директору ФСБ, – произнес он, вынимая конверт. – Зачитаю выдержки. Заранее скажу, что письму этому дан ход. У меня копия:

«Я вынужден обратиться к Вам в связи с начатым и быстро законченным уголовным делом в отношении руководителей “АЛРОСА”, поскольку рядовые члены кампании никогда не согласятся с тем, что виновные не будут привлечены к ответственности за свои деяния. Даже Маргания, Ничипорук и другие руководители на Общем собрании акционеров компании официально заявили, что дадут на следствии показания о всех фактах воровства в “АЛРОСА” если встанет вопрос о привлечении их к уголовной ответственности. Заявили так именно потому, что знали – привлечены не будут. Почему их не допрашивают по всем махинациям, которые имели место в кампании?..»

«Через подконтрольные банки и “ИФГ-АЛРОСА” было организованно хищение финансов путем использования заемных средств. Согласно договору передачи акций в трастовое управление “ИФГ-АЛРОСА” обязана была инвестировать проект “Севералмаз”. Ввиду отсутствия собственных оборотных средств была организована и реализована следующая схема: вместо привлечения инвестиций для развития “Севералмаза”, самой инвестиционной группе выделяется кредит из материнской компании на сумму 1 573 978 ООО рублей….

Сделано это, несмотря на политику “АЛРОСА”, направленную на отказ от беспорядочного заимствования. В результате компания заведомо обрекла себя на недополучение по процентам 200 миллионов рублей в год, а “ИФГ” получила возможность деньгами “АЛРОСА” инвестировать ее же проект – “Севералмаз”. И смогла профинансировать отдельные виды работ в сумме меньше половины от заимствованных средств, а остальные расходует по своему усмотрению. Почему этот эпизод не расследован?..».

«…Хотелось бы знать, как расследовано уголовное дело в части налоговых, таможенных и иных недоимок в казну, которые были выявлены при проверке “АЛРОСА” Счетной палатой Российской Федерации? Уголовное дело прокуратурой города Москвы прекращено. Почему никто из виновных не привлечен к законной ответственности? Почему следователь и надзирающий прокурор не выполнили возложенные на них законом обязанности? Кто из должностных лиц прокуратуры города Москвы и Генеральной прокуратуры РФ заинтересован в прекращении дела? Почему не обратили внимания на предыдущие дела, возбужденные в отношении Ничипорука?..».

«Прошу направить мое обращение лично Генеральному прокурору РФ Устинову с предложением рассмотреть вопросы, связанные с хищениями в “АЛРОСА”. А также повторно изучить в Генеральной прокуратуре Российской Федерации уголовное дело в отношении руководителей “АЛРОСА”. Отменить незаконное решение о прекращении дела. Принять решение о привлечении виновных в совершении преступлений к уголовной ответственности…».

Ну и так далее. Я вам, Виктор Данилович, оставлю это письмо, а вы обсудите с вашими единомышленниками. И разработайте со своей стороны тактику борьбы с «федералами». Потом сообща наметим стратегию. Нам нужна крепкая спаянная команда, война предстоит долгая и не легкая.

Банкетов, достигнув значительного успеха в деловой деятельности, стал всё чаще выезжать за пределы России. А за спиной у него зрел заговор в лице бывших майоров КГБ, Аверина и Болдырева. По информациям от источников, эти перевертыши начали разрабатывать тайный план, чтобы избавиться от Банкетова и управлять предприятиями самостоятельно.

Сам он к этому времени руководил ими «на удаленном доступе». Много времени проводил в Венгрии, где у него был свой замок. В Россию наезжал редко, а когда такое случалось, то проводил время в основном на правительственной вилле под Москвой.

Что касается Бычковского, то истинную картину в Роскомдрагмете узнали только тогда, когда один из заместителей фигуранта, в его отсутствие, завербованный как источник Грачевым, вылетел в Сан-Франциско. Он был поражен расточительством фирмы «Голден Ада» и полным отсутствием большей части вывезенных ценностей.

Спустя полгода, на основании и с учетом всей этой информации, а о злоупотреблениях руководителя Роскомдрагмета не писал только слепой и ленивый, прокуратура России начала официальное расследование. Правда, пока только по фактам «злоупотребления служебным положением» и «нарушения порядка валютных операций».

Бычковский скрежетал зубами и продолжал всё так же работать в кресле начальника Роскомдрагмета. Чувствовал свою безнаказанность, в отличие от той «кошки, которая чует, чьё мясо съела». В данном случае это был увесистый котяра, развалившийся на сундуке с золотом. Или «бычок на золотой привязи». Он нисколько не изменил свои привычки, понимал, что при поддержке президента страны уголовное дело против него закончится ничем.

…Через неделю после незадачливого ареста, нежно попрощавшись с Лизой и прихватив с собой пистолет Дедова, Ясенев вместе с Ряжским и небольшой группой контрразведчиков вылетел спецрейсом на самолете ФСБ в Архангельск. Демидов пока выполнял там его обязанности. Ждала и Анна.

И Ясенев, отдавая себе в этом отчет, как Одиссей, странствуя по бурному морю, совсем тонул в прекрасных глазах двух чудесных сказочных сирен. Никак не мог выбраться из этого колдовского морока на спасительный берег Итаки. Женщина может запросто невольно утопить влюбленного человека, особенно если их две сразу. Такова, как говорил в плохом переводе Гомер, конфигурация фигур и квадратура круга. Словом, такова жизнь.

Козочко уже эмигрировал в Америку и развивал там бурную деятельность по нагреву негров, впаривая им чудо-мазь для отбеливания кожи. Бычковский сидел на чемоданах, ожидая больших неприятностей, но все никак не мог их дождаться, хотя и вздрагивал от каждого стука в дверь. Зверейко висел на ниточке и болтался, как дерьмо в проруби Минфина.

Енотова вышибли из администрации президента, но тотчас же трудоустроили в администрацию премьер-министра как незаменимого работника. Ведь такими ценными кадрами из банно-прачечного комбината не разбрасываются.

Что касается агентов «Цветок» и «Дерево», то есть Нарциссова-Флокса и Собакина-Дубова, то они даже поднялись по карьерным ступенькам лестниц. В своих министерствах в составе высших коррумпированных чиновников они участвовали в секретных совещаниях и маевках, а всю информацию добросовестно сливали Ясеневу. Вовремя предать – значит предвидеть, как говорил Талейран. Из них вышли хорошие источники. Порой даже чересчур. Поскольку не могли не врать. Ну, преувеличивать. И всю информацию от них требовалось перепроверять.

А внутри предприятий и банка Банкетова зрела оппозиция к нему. Заговорщики планомерно готовили отстранение его от власти. Возглавили тайный сговор бывшие майоры КГБ Болдырев и Аверин, которых сам банкир считал своими преданными и надежными друзьями. Ведь он вытащил их из выгребной ямы и пригрел. Но так чаще всего и бывает. Не делай никому добра, и тебе никто не сделает зла. Он эту воровскую истину забыл.

Узнав, наконец, что против него затевается, Банкетов вместе с женой-медалисткой немедленно скрылся в Будапеште. Но успел предпринять контрмеры. Списал с корреспондентского счета банка на счет возглавляемой им оффшорной компании более трехсот миллионов долларов.

Далее события развивались по наклонной криминальной плоскости. Заговорщики обратились к своим знакомым в среде российской организованной преступности за помощью, чтобы выйти на след Банкетова. Источник «Рубль» сообщал Ясеневу, что состоялась встреча Аверина и Болдырева с Михасем и другими криминальными авторитетами.

Те обратились к своему сообщнику в Будапеште Могилевичу по кличке «Сева». Он должен был организовать похищение Банкетова при помощи лиц, которые либо являлись сотрудниками венгерской разведки, либо выдавали себя за них. Сева был известен Ясеневу и Грачеву еще по распродаже собственности выведенных из Германии советских войск.

В это же время к ним пришла информация от спецслужб Венгрии. Сообщалось, что из гостиницы «Будапешт» исчез проживавший там российский бизнесмен Банкетов с женой. В номере остались вещи, бумаги банка, золотые изделия, серебряные монеты с ликом супруги. Венгерские коллеги просили прислать своих представителей для совместного решения вопроса по ситуации с бесхозными вещами и ценностями.

Начальник российской контрразведки Кораблев поручил Ясеневу и Грачеву выехать в Венгрию и разобраться в сложившейся обстановке. А все остальные дела пока отставить. Грачев теперь возглавлял УЭК, Ясенев продолжал оставаться вице-губернатором Архангельской области. Но довести до конца следствие по «Афере века» они считали делом своей чести.

Их доброжелательно встретили сотрудники венгерских спецслужб. И в течение трех дней они совместно разбирались в ситуации с Банкетовым и его женой. Из сообщений работников местных спецслужб и других источников информации складывалась интересная повесть детективного жанра. В ней были замешаны Болдырев, Аверин, Михась, Сева и другие мелкие исполнители «заказа».

Вырисовывалась такая картина. В один из тихих вечеров Банкетов вместе с женой спокойно ужинали в ресторане гостиницы. К их столику подошел серьезный человек в форме, представившийся сотрудником венгерской контрразведки:

– Вы господин Банкетов?

– Я.

– Прошу вас пройти со мной для выяснения одного вопроса.

Банкетову ничего не оставалось, как подчиниться представителю власти. Он всё еще надеялся, что вопрос быстро разъяснится, а ужин с серебряноликой супругой продолжится. Однако когда в вестибюле гостиницы среди других незнакомых ему грозных крепких людей беглый бизнесмен увидел своих бывших коллег по банку, сердце его ушло в пятки, и он быстро осознал всю пагубность своего положения. Капкан в «лисьей норе» захлопнулся.

Таким образом, Банкетов был похищен и вывезен из Будапешта на значительное расстояние в укромный уголок на берегу озера Балатон. В помещение, куда его доставили «в свернутом виде», все уже было готово, чтобы принять дорогого гостя. Вместо недоеденного гуляша по-мадьярски и бокала токая его ждало зубоврачебное кресло с привязанными ремнями и разложенные на столе инструменты святой инквизиции.

Он понял, что сам вскоре станет гуляшом с паприкой. Но у хитрых павианов, которые работают на грани риска, балансируя на лианах над пропастью, всегда есть запасной вариант или план на случай выхода из подобной болезненной ситуации. Звериный инстинкт выживания сработал тотчас же. Когда его усадили в пыточное кресло и начали крутить руки ремнями, он с дрожью в голосе заявил:

– Братушки, постойте. Что за гестаповские приемы? Хотите, чтобы я отписал вам свой бизнес и вернул деньги?

– Догадливый! – осклабились Аверин и Болдырев.

– Так о чем спор? Готов подписать все необходимые документы.

– Так подписывай!

– Но для этого нужно вернуться в гостиницу, там у меня печать, все реквизиты и бланки для документов. Зачем было так далеко ехать?

Братушки задумались. Банкетов стал разгонять музыкальный темп:

– Мой загранпаспорт, к тому же, останется у вас, а без него я никуда не смогу убежать.

Этот аргумент убедил похитителей. Они отвязали его от страшного кресла и привезли обратно в гостиницу. Но в вестибюле допустили роковую ошибку. Банкетов вновь сумел убедить их подождать здесь, пока он поднимется в номер за печатью и бланками для оформления соответствующего отказа от бизнеса, а через пять минут вернется обратно.

Похитители уселись в мягкие кресла и радостно потирали руки, довольные скоропалительной легкой победой. Прошло пять минут. Потом десять. Еще двадцать. Ждать беглого банкира, почти такого же, который нагрел банк Ватикана в «Крестном отце», они могли до бесконечности.

Банкетов в своем номере в буквальном смысле подхватил подмышки свою любимую жену и покинул гостиницу по пожарной лестнице через балкон. Не взяв ни единой вещи, даже серебряные монеты с её обликом. И был таков. Запасные документы, вторые загранпаспорта на себя и жену предусмотрительно находились в ячейке камеры хранения на вокзале. Забрав их, они на такси выехали в Австрию.

На этом сходство Банкетова с итальянским банкиром Роберто Кальви, послужившего прототипом одного из персонажей «Крестного отца», закончилось. Того, называвшегося «банкиром Господа Бога» и обобравшего банк Ambrosiano, как известно, нашли подвешенным под лондонским мостом Блэкфрайерс, а этот успешно скрылся. Но на этом его история не закончилась.

Дальнейшие приключения беглого банкира были не менее любопытны. Впоследствии он объявился в США, перехитрив, таким образом, всех. В течение нескольких месяцев он успешно бегал и прятался от своих подельников-кредиторов, опровергая устоявшееся лингвистическое выражение, что «за всё надо платить».

А уже из Штатов обращался за помощью к ряду российских высокопоставленных правительственных чиновников, с которыми поддерживал дружеские отношения, когда вместе с Козочко создавал свою деловую империю. Отпетый вор и мошенник жаловался на таких же мошенников и воров, и кому? Тоже отпетым ворам и мошенникам. Да эти высокопоставленные правительственные чиновники сами готовы были его закопать живьем, поскольку их он тоже нагрел.

Источник «Рубль» сообщал Ясеневу и Грачеву, что главари самых мощных российских преступных группировок, включая пресловутого Япончика, также разыскивают Банкетова. Они стремятся не только найти и закатать беглого банкира в «асфальт». Это потом. А пока отнять у него максимально возможную сумму из принадлежащих ему 300 миллионов долларов.

Ну а Грачев и Ясенев, в связи с тем, что в документах, оставленных беглым банкиром в номере, не нашли какой-либо информации, которая могла бы нанести ущерб России, подготовили оставленные Банкетовым вещи и золотые изделия к отправке в Москву. Сожалели только, что он от них ускользнул. Ничего, сам себя уловит. Из таких кактусов рано или поздно делают текилу. Это тебе не малороссийский странствующий философ XVIII века Григорий Сковорода, на надгробном камне которого выбита придуманная им же самим надпись: «Мир ловил меня, но не поймал».

Они попрощались с венгерскими коллегами и утренним рейсом вылетели на родину. Через неделю вслед за ними прибыло всё имущество Банкетова, и оно было по описи сдано на хранение в качестве вещественных доказательств. Ясенев и Грачев были уверены, что еще дотянутся до Банкетова и всей этой зверофермы.

Декрещендо в музыкальной терминологии означает постепенное уменьшение громкости. Кода – начало конца.

Коррупцию и просто воровской разбой на северных алмазных месторождениях в Архангельске и Якутии можно было бы, если писать об этом роман, проиллюстрировать в манере художников Кукрыниксов. Были такие замечательные советские мастера плакатно-карикатурной пропаганды. А еще яркой приметой того времени были дуэты-куплетисты, такие, как Шуров и Рыкунин, Миров и Новицкий, или эстрадные пары разговорного жанра, вроде Тарапуньки и Штепселя.

Все они сатирически высмеивали недостатки в обществе. Чаще всего бытовые, типа общепита, или семейные склоки. Больших проблемных тем никогда не касались, да этого бы им никто и не позволил сделать. Но попади они сюда, в наши дни, как бы запели? Наверное, просто бы замолчали, не зная, что сказать и пропеть.

Сюжетов – море разливанное, мысли разбегаются. От криминала на месторождениях голова кружится. А от безнаказанности преступников дух захватывает и в дрожь бросает. А главное, можно об этом говорить, писать, петь со сцены комические куплеты, но что толку? Язык сам немеет, глаза закрываются, слов нет.

Ясенев и Грачев, разговаривая на эту тему, сошлись во мнении, что такой роман лучше всего делать в жанре комиксов. Читателей будет больше. Да и для молодежи полезно. Но это должна быть «История с наказанием». Найти бы только такого писателя. А за беседой в ресторане возле центрального офиса «АЛРОСА» в Москве они даже набросали эпизоды к будущему произведению, шутливо решив, выйдя на пенсию, заняться этим литературным творчеством.

Вскоре к ним присоединись молодожены. Валентин нарочно привез Барахсаан в столицу, чтобы показать ей все достопримечательности Москвы. Лондон, Антверпен, Париж она хорошо знала, жила там, стажировалась, набиралась профессионального опыта, а вот здесь была только проездом, из аэропорта в аэропорт. Или по служебной надобности в Центральном офисе «АЛРОСА». Времени на изучение столицы никогда не оставалось. Сейчас её глаза от красот Москвы просто сияли.

– Кунней скоро тоже подойдет, – сказала она.

– Если сможет оторваться от Третьяковки, – добавил Валентин.

– А мы тут комические куплеты в прозе сочиняем, – сообщил Грачев.

Ясенев подозвал официанта, чтобы тот принял новый заказ. Пока Барахсаан изучала меню, он произнес:

– Комические, но и драматические тоже, потому что где смех, там и грех.

– А на какую тему? – поинтересовался Демидов.

– На нашу, воровскую, – Грачев перемигнулся со своим старым школьным другом. – Говорить об акциях, компаниях, цифрах, схемах сил больше нет. Решили изобразить все их махинации в комиксах.

– Интересно послушать.

– Слушай, – сказал Ясенев. – Первый куплет. Все основано на реальных событиях, никакой выдумки. Итак, ангольский долг России составлял значительную сумму. Еще несколько лет назад уже в ранге начальника УЭК ФСБ я готовил проект согласования между Россией и Республикой Ангола о реструктурировании этого долга в размере пяти миллиардов долларов. Россия согласилась списать его до полутора миллиардов.

Ангола же в счет своих обязательств перед Россией передала 31 вексель своего Национального банка. Срок погашения векселей соответствовал утвержденному графику. Под погашение каждого векселя Россия выписывала 31 сертификат, подтверждающий оплату долга.

И вдруг мне становится известно, что Ничипорук, Маргания и примкнувший к ним Ионов ведут какие-то свои сепаратные переговоры по урегулированию ангольского долга. Вначале я не поверил. Что за самодеятельность такая? Посредником в погашении ангольского долга выступала компания «Абалон», владельцем которой являлся Аркадий Гайдамак.

Прямо скажу, для погашения векселей использовалась очень сложная система расчета. Думаю, она специально была выстроена таким образом, чтобы не один чиновник смог прикоснуться к суммам, оплаченным за эти векселя. В сухом твердом остатке к этому времени остались спорными семь неоплаченных векселей, общей стоимостью около 400 миллионов долларов.

То есть Россия за них не получила причитаемую сумму. Гайдамак проинформировал ангольскую сторону, что долг урегулирован, а сам оставшиеся семь векселей не оплатил Минфину. Россия богатая страна. Да еще с коррумпированными чиновниками. Так получается.

В этой ситуации Ничипорук, Маргания, Ионов в сговоре с Гайдамаком решили через своего босса в правительстве Кудрина списать оставшуюся часть долга, а 400 миллионов долларов поделить между собой. Я задумал перехватить инициативу. Быстро подготовил Записку в правительство и подписал её у заместителя директора ФСБ Бортникова.

Письмо было отправлено адресату. Из правительства его спустили в Минфин. К этому времени команда Маргания подготовилась для того, чтобы у президента страны подписать документ по списанию спорного долга. Игра, как видите, шла на высшем уровне. На руках у них были два документа, правда, анонимных.

По содержанию можно было определить, что один готовился в недрах Службы внешней разведки с выводами, что ангольское правительство твердо уверено в урегулировании долга перед Россией. Второй, очень непростой, запутанный в сложных финансовых схемах и переплетениях. И с выводами о возможности списания долга на уровне президента.

Можете себе представить состояние и эмоции «федералов» при получении такой пилюли в виде моего письма? Они бросились спасать ситуацию. Ионов пришел ко мне в кабинет и начал излагать свою версию. Краснея, бледнея, как всегда заикаясь, он стал объяснять сложившуюся ситуацию. Долг, дескать, давно погашен, а у ангольской стороны претензий к нам нет. И тряс этими двумя липовыми документами.

Я смотрел на этого волка в овечьей шкуре и размышлял. Что довело их до такого нравственного падения? Только лишь червь коррупции и наживы, разъедающий на протяжении ряда лет всё общество, превратившийся со временем в многоголовую Лернейскую гидру, с которой бы даже мифический Геракл не справился, или нечто другое? Ведь этот солитер становится все больше и больше, вот он уже не обошел своей всепожирающей пастью и доблестные органы госбезопасности. Ионов ведь чекист. А теперь сам превратился в хищника, у которого уже не осталось за душой ничего святого. А может быть, его и не было?

Голова забита только деньгами, сердце внутри гниет от мздоимства, а руки настолько грязны, что их уже никогда не отмыть. По сути, эти люди уже стали прокаженными, только не понимают этого. Вот уж действительно – «каста неприкасаемых». Прикоснешься – сам заболеешь.

Жажда наживы вымывает из человека все чистое и светлое, превращая в животное, дикого зверя, кабана или гиену. Они и питаются в метафизическом смысле только падалью, нечистотами, позабыв о человеческом достоинстве, о чувстве любви и справедливости, об офицерской чести, о разуме, в конце концов.

Мне хотелось молча встать и уйти, чтобы не дышать с ним одним воздухом. А по-человечески было даже жаль Ионова. Его интеллекта хватало лишь на то, чтобы обслуживать кучку преступников, закрывать на них уголовные дела, заносить руководителям разного уровня без зазрения совести «подметные письма» необъективного, даже провокационного характера, подготовленные в недрах смрадной кухни кукловодов, с целью решения своих меркантильных и низменных интересов.

Эти липовые письма подавались как позиция федеральной стороны и председателя Наблюдательного совета «АЛРОСА» Кудрина. А написаны были даже с грамматическими ошибками. Что вообще невозможно, если бы они исходили из государственных структур власти. Я пытался понять, что двигало Ионовым в совершении поступков, порочащих звание чекиста?

И вдруг нашел ответ. Он оказался чрезвычайно прост и одноклеточен: да ничего! Просто, по сути, Ионов вообще не был никогда чекистом. Он был случайным человеком, занесенным сюда ветром перемен. Сначала работал в Финансовом управлении ФСБ, затем кто-то придумал посадить его в сбербанк помощником руководителя. Через непродолжительное время стараниями окружения Кудрина он становится уже его помощником. И вдруг делается вице-президентом «АЛРОСА» и начальником службы безопасности.

Более того, дважды за подписью вице-премьера и министра финансов в ФСБ приходили письма с просьбой сделать Ионова почетным чекистом. Одно такое письмо показали мне и просили высказать свое мнение. Я прочитал и рассмеялся. В тексте восемь ошибок. Ясно, что готовил их сам Ионов. Мой ответ был:

– Если и дальше хотите компрометировать органы ФСБ – присваивайте хоть «почетное звание», хоть «почтенное».

Даже не знаю, чем закончилась эта история, может быть, для него придумали какую-то отдельную награду, типа «альфа-чекист». Глава администрации президента Чубайс тогда провозгласил тезис, что «на должности в Управлении экономической безопасности ФСБ надо назначать людей, поработавших в экономике, которые понимают происходящие процессы в стране и поддерживают преобразования». Точнее было бы сказать: в «воровской экономике». Чубайс слов на ветер не бросает, только государственные деньги, которые тут же прилетают к его подельникам, стоящих с пылесосами в руках.

А ведь при советской власти во всех курируемых мной отделах не было ни одного случая злоупотребления служебным положением. И чтобы организованно заниматься крышеванием – такого и присниться не могло. Есть русская поговорка: «Рыба гниет с головы». Горько и обидно. Где в прошлом остались идеалы, принципы, честь, совесть? На каких дорожках они затерялись?

Глядя на Ионова, который продолжал с энергией доказывать, что ангольский долг уже погашен и мне надо отозвать свое письмо из Минфина, просматривалось страстное желание получить свою долю в объеме не меньше 10 миллионов долларов. Не слушая больше его рассуждений, хотя он уже перешел на политический аспект, доказывая, что если не решить вопрос с долгом, то испортятся отношения между странами и сотрудничество Анголы с «АЛРОСА» разрушится, я указал ему на дверь. Однако ситуация складывалась таким образом, что начатое дело надо было доводить до логического конца.

Через неделю наша делегация из представителей органов госбезопасности и Минфина вылетела в Анголу. Нас приняли на уровне президента Душ Сантуша. Тот выразил недоумение и беспокойство, пообещал разобраться. И немедленно вызвал к себе Гайдамака, Ничипорука, Маргания и Ионова, которые ранее заверяли его, что с долгом все покончено. Они прилетели как собачки на зов хозяина. Ведь в Анголе алмазы, доллары, золото. Нельзя ссориться, нужно лизать пятки хоть неграм, хоть страусам.

Очевидцы и источники потом сообщали мне, что разговор был жесткий. Душ Сантуш выразил им обоим недоверие и предупредил, что если они в течение месяца не урегулируют с российской стороны проблему долга, он разрывает с ними какие-либо отношения и сотрудничество.

И что же вы думаете? Буквально через несколько дней на счет Минфина от фирмы Гайдамака поступили эти пресловутые 400 миллионов долларов. Таким образом, было предотвращено хищение у государства крупной суммы валюты, а я был записан в стан их смертельных врагов. С тех пор и не знают, как от меня избавиться. Как вам?

– На комиксы мало похоже, – ответила Барахсаан.

– Ну-у… согласен. Но если изобразить всё карикатурно, то для Ельцина сойдет. По уму и книжка. Хотя все равно вряд ли до него дойдет её смысл.

…Комические куплеты исполнял для своей богини, Иды Кошутинской, девушки из загадочного племени чудь, и Юрий Жогин. Теперь он представлял собой повара в белом колпаке, фартуке и с саксофоном в руках. За поясом висел мясницкий тесак. Сначала шла импровизация на саксе, потом очередной куплет. Музыка и слова «профессора Мориарти».

Ида как всегда звонко смеялась. Жогин, выдув в свинговом ритме виртуозную синкопу, продолжал:

Она уже привыкла, что почти каждую неделю Жогин устраивал для неё какое-то музыкальное представление. И даже сама порой принимала в них участие. Танцевала или подпевала ему. Сейчас аплодировала после каждого комического куплета, а потом, не выдержав, соскочила с дивана и сама пустилась в какой-то индийский танец в стиле Манипури. Изгибала руки и замирала в специфических позах Шивы.

Жогин вдруг отложил саксофон, снял свой дурацкий колпак и серьезным тоном произнес:

– Ида, можно попросить тебя об одной услуге?

– Если ты опять о том же, то… Мы же договорились.

– Нет. Я обещал. С убийством это связано не будет. Просто мне надо, чтобы ты навела на одного человека порчу. Ты владеешь магией. Долго жила в Индии. Сама из чуди. Тебе это легко сделать, я знаю.

– Я подумаю. А кто этот человек?

– Москвич. Зовут Александром.

– Мне нужно фото. И еще что-нибудь из его личных вещей. Расческа, носовой платок, зажигалка, трубка. Сгодится даже тапок.

– Он не курит.

Жогин вынул из кармана фотографию Ясенева. Снимок был сделан с большого расстояния в Доме приемов губернатора, на какой-то пресс-конференции.

– А что-нибудь из остального постараюсь раздобыть.

– На что хочешь навести порчу? На болезнь, как и на смерть, исключается. Это связано с уменьшением и потерей собственной энергетики.

– А что тогда остается?

– Ну-у. Несчастная любовь. Неудачи в работе. Крушение планов. Увольнение со службы, в конце концов.

– Вот! – обрадовался Жогин. – Давай-ка, Ида, все это сразу. И неудачи, и крушение, и увольнение. А его тапочки я тебе притащу.

Через неделю он их и принес, заплатив горничной в гостинице «Бристоль».

Старушку с хозяйственной сумкой, которую охранники на ресепшене «Бристоля» не пропустили к Ясеневу, звали Лариса Борисовна Тарасова. Она была приходящей домработницей полковника Тарланова и жила неподалеку от него на острове Сомамбала. Через дом от Иды Кошутинской, соседки Тарланова, на той же улице. Убиралась в его комнатах, ухаживала за садом, в оранжерее, иногда готовила еду. Пять раз в неделю. Он был неприхотлив в пище, на завтрак сам делал себе яичницу, обедал на работе, ужинал и вовсе чем придется.

Все время посвящал службе, испытывая при этом в последние полгода своей жизни страшные боли из-за рака предстательной железы. Да еще жена бросила. Но держался и никогда не показывал никакого вида никому, что болен. Боялся операции и того, что его отстранят от работы, уволят. А сделать он мог еще очень много. Прежде всего для России, её экономической безопасности, а также поискам внутренних врагов и коррупционеров. Он был честным чекистом-патриотом, как и положено им быть. А еще очень находчивым.

Когда в Архангельске, как и во всей России, после развала Советского Союза начался передел и захват государственной собственности, он противостоял этому изо всех сил, но всё впустую. Проще было застрелиться, глядя на творящееся беззаконие. Еще лучше застрелить какого-нибудь наведывающегося в алмазную провинцию коллективного Чубайса и Кудрина. Выбрать было из кого. Сюда слетались, как пчелы на мёд, многие знаковые фигуры, мошенники и коррупционеры.

Тарланов принял правильное решение. Он прикинулся «своим среди чужих». Втерся в доверие к Ефимчуку, к Правдину, даже вошел в приятельские отношения с Козочко, Марганией, братьями Тигранян, Арахамией, Березкиным, Свиридовым, Барковым, Барановым и, как вишенка на торте, с «профессором Мориарти».

И вообще был «на ты» с криминальными авторитетами. Хорошо знал и общался с Раймондом Кларком. Словом, вошел в их среду, как нож в масло. А когда приезжали высокопоставленные столичные гости вроде Бурбулиса, Чубайса, Немцова, Кудрина, министра финансов Вавилова или банкира Нечаева, то Тарланов обеспечивал их безопасность и конфиденциальность.

Часто их совещания в целях конспирации проходили в его доме. Иногда он снимал для этих встреч просторные квартиры в Архангельске. Порой заранее бронировал номера люкс в «Бристоле». И везде предварительно устанавливал подслушивающую аппаратуру. После чего делал стенографические записи. Он обладал, в отличие от своей домработницы, феноменальной памятью. Помнил на зубок все проценты и цифры, которые пока вместо алмазов клали в свои карманы коррупционеры, чиновники и бандиты.

Кассеты с пленками и свои блокноты со стенограммами встреч Тарланов хранил в желтой папке. В какой-то момент он почувствовал, что выходит из доверия и за ним самим начинают следить. Появился подозрительный хвост. Перестали звать на встречи со столичными штучками, министрами-капиталистами. Тогда он начал осознавать, что следующим этапом будет его ликвидация. Либо имитация самоубийства. И он предпринял защитные меры. Не в отношении себя, это было бы бесполезно, все равно доберутся, и не таких валили, только потрошить будут дольше. А в отношении своей желтой папки.

Куда деть, где спрятать, кому адресовать после его смерти? Хотел отдать приятной на вид соседке, Иде, с которой даже подружился на почве гладиолусов, но передумал. В доме найдут, коллегам он не доверял. Начальство, в лице генерала Смирнова, было ко всему индифферентно. Но оставался еще московский контрразведчик Ясенев, которого он плохо знал, однако имел о нем самые высокие отзывы. Тот приезжал в Архангельск часто, но случая откровенно переговорить с ним не представилось. В конце концов Тарланов решил, что эта кандидатура подходит больше всего. Об этом ему говорил и его источник «Кохинор», которого он знал, разумеется, под другим оперативным псевдонимом.

Накануне смерти он передал желтую папку Ларисе Борисовне с такими словами:

– Если со мной вдруг что-то случится, отдай, пожалуйста, эти документы Ясеневу из Москвы. Он всегда останавливается в гостинице «Бристоль». Запиши на бумажке.

Тарланов знал, что у его домработницы плохо с памятью.

– А что же с тобой может случиться, Игорь? – спросила она, пряча желтую папку в хозяйственную сумку.

– Да ничего особенного, Борисовна. Смерть.

– Ох, не говори так.

– Да отчего же пугаться? Жизнь – долгая болезнь, а смерть – всего лишь доктор.

Так и случилось. Ночью этот «доктор», в облике «профессора Мориарти», спокойно вошел в дом Тарланова. Дверь была не заперта, хозяин сладко спал. Ида по его просьбе сделала все, как надо. Сначала Жогин из табельного оружия застрелил в висок полковника, стер с рукоятки пистолета и спускового крючка отпечатки пальцев и принялся искать желтую папку, за которой уже многие охотились. Перерыв весь дом и ничего не найдя, он запер изнутри дверь, вылез через окно на втором этаже и спрыгнул на землю.

Несколько лет желтая папка лежала в комоде у Тарасовой. Лариса Борисовна вспомнила о ней только тогда, когда разбирала в нем старые вещи.

– Ой! – сказала она. – А ведь Игорь просил меня передать её какому-то Ясеню. Надо выполнить его последнюю просьбу. Нельзя обижать покойника.

Вот так она и появилась с хозяйственной сумкой у врат «Бристоля». Охранники на ресепшене невольно повлияли на дальнейшие приключения желтой папки. Впрочем, особых приключений не было, она просто вернулась еще на несколько месяцев на то же самое место в комод. Бывают в разведке «спящие агенты», которые в нужное время, когда подошел срок, начинают активно действовать и выполнять свои функции. А в контрразведке, оказывается, бывают «спящие папки».

Тарасова снова стала разбирать вещи в комоде, и вновь наткнулась на желтую папку. И тут во второй раз вспомнила предсмертное поручение Тарланова.

– Как же я могла забыть? – сказала Лариса Борисовна себе. – Надо же её передать Ясеню в «Бристоль». Хорошо, Игорек, сделаю все, что ты просишь.

Но тут пришла соседка, зашел разговор о помидорах, варенье, ценах на рынке, и желтая папка вернулась на свое место. Продолжать спать. До тех пор, пока Лариса Борисовна не начнет новую уборку в комоде.

После смерти Тарланова следователь прокуратуры как-то упустил его домработницу Тарасову из вида. Хотя должен бы был проверить все версии. А когда делом Тарланова по вновь открывшимся обстоятельствам занялся Ясенев, который вгрызался во все подозрительное, как медоед, он отправил к старушке майора Ряжского.

Тот поговорил с ней, но ничего интересного в ее ответах на все его наводящие вопросы не нашел. Она бы и ему могла передать желтую папку, да фамилия не та. Тарланов же четко велел только Ясеню – и никому другому.

– А не видели ли вы, Лариса Борисовна, когда-нибудь, хоть мельком, в его руках желтую папку? – в заключение спросил Ряжский.

– Почему же не видела? Видела. Да он чуть ли не спал с ней в обнимку.

– Хорошо. А не мог ли покойный передать её вам на хранение?

– Почему же не мог? Мог.

Тарасова, несмотря на свой старческий возраст, была умна и осторожна. Этому она научилась у своего работодателя. Да и сама всю жизнь прослужила в ведомственной охране на заводе. Притворщица была та еще, с юморком. За это Тарланов её и ценил, и они часто, когда скучали в долгие зимние вечера, играли в карты в дурака на шелбаны. Домработница всегда выигрывала.

Обрадованный Ряжский протянул руку:

– Вот и славно. Давайте.

– Чего давать?

– Ну, папку, папку.

– А нет её у меня. Мог – не значит дать. А дать – не мог.

– Что вы меня путаете? Вы же только что сказали, что ваш работодатель отдал вам папку на хранение.

– Когда?

– Ну, сейчас, вот прямо минуту назад.

– Э, милок, это ты сам меня запутал. Ничего уже не понимаю. Ты скажи толком, чего тебе надобно?

Ряжский плюнул и отправился к Ясеневу. Не скрывая досады, доложил:

– Старая, слабоумная женщина, какой от неё прок?

Но Лариса Борисовна вовсе не была слабоумной. Она просто страдала рассеянным склерозом.

Акустика звука – вещь сложная и малопонятная. А память – это как механическое фортепьяно, иногда может сломаться. Но звуки и эхо от них аукиваются еще долго. Лучше всего это знают в российских деревнях. К примеру. Эту историю очень любил рассказывать Ясенев своим молодым студентам в Академии ФСБ, когда в аудитории не было девушек. Они сначала слушали очень внимательно, а в конце не могли сдержать смех.

– В неком колхозе жил вороватый конюх. Выходит он как-то ночью из своей избы то ли взглянуть на восход солнца, то ли помочиться. От хорошего настроения, пришедшего к нему, громко кричит:

– Кто в моей конюшне украл хомуты?

А эхо ему и отвечает:

– Ты… ты… ты…

Постоял он минутку, почесал затылок и вновь кричит:

– А кому не спится в ночь глухую?

Эхо тотчас:

– …ую… ую… ую…

Ясенев при этом добавлял:

– Заметьте, юноши, это не я так сказал. Это эхо хрюкнуло. Так что, будущие коллеги, закон, запрещающий употреблять на людях обсценную лексику, я не нарушаю. Да и законы акустики тоже. Их еще никто не отменял. И вы не нарушайте, берите пример с меня.

Неожиданно вспыхнуло ожесточенное противостояние между двумя президентами – компании «АЛРОСА» Ничипоруком и Республикой Саха Штыровым. Причин для этого было множество, но в основном все сводились к одному: получить возможность без ограничений распоряжаться активами «АЛРОСА», в том числе прибирать к рукам минерально-сырьевую базу и энергоресурсы Якутии.

Штыров, как заместитель председателя Наблюдательного совета с якутской стороны, сдерживал попытки Ничипорука использовать средства компании в финансовых аферах и не по назначению. С другой стороны, Ничипорук ревностно относился к своему «меньшему брату» – генеральному директору «ИФГ-АЛРОСА» Выборному, который к этому времени был допущен Штыровым к богатствам Якутии и много чего уже успел прихватить за те же алросовские деньги. К примеру, продал золотые активы с прибылью в 200 миллионов долларов.

При дележе этой маржи, да и от других поступлений в команду Маргания, Ничипорук ничего не поимел. Такое положение его никак не устраивало. Он для себя решил любым путем сместить Штырова. И таким образом безраздельно хозяйничать уже не только в «АЛРОСА», но и во всей Якутии. Сцена напоминала борьбу пауков в банке. Или прожорливых голодных крыс в железной бочке. Остаться должен был только один крысоед.

Новым президентом Республики Саха Ничипорук видел Назарова, бывшего председателя Правительства Якутии, уволенного Штыровым с этой должности. Ничипорук в ответ назначил Назарова вице-президентом своей компании. И стал готовить его на роль президента Якутии. А что делать со Штыровым? Как лишить его кресла?

Маргания и Арахамия других вариантов, кроме радикальных, не видели. Авария либо снайпер – на выбор. Но Ничипорук на поводу у косого черта и хромого беса не пошел, он был труслив и осторожен. Стал организовывать общественные собрания и митинги, на которых выступали люди с обличительными речами. Все они были из клана якута Назарова. На борьбу со Штыровым он поднял всех недовольных действующим президентом. В Кремль полетели письма и компромат на него. Местные СМИ стали пестрить заказными негативными материалами о нем.

В ход пошла ложная информация о том, что сам Ельцин уже принял решение отправить Штырова в почетную ссылку – консулом в Анголу. Даже не послом. Ну что тут сказать? Всё по-взрослому. А психологически это действовало на самого Штырова. Он стал нервничать, допускать ошибки и слабости. Со всех сторон ему копьями бесконечно наносили уколы и раны. Лаяли и нападали собаки. Кусали шершни и блохи.

Безусловно, к нему самому можно было допустить претензии, что он сам запустил «козлов», Ничипорука, Выборнова, Маргания и других в «якутский капустный огород». Хотя тоже вопрос, под каким давлением «касты неприкасаемых» это происходило. Ведь рекомендовали, запугивали, угрожали вплоть до увольнения с должности и физического устранения.

И он не выдержал. Подал Ельцину прошение об отставке «по личным мотивам». Что это были за «мотивы», никто разбираться не стал. Парламент Республики САХА Ил Тумэн утвердил во временной должности президента Якутии большинством голосов нейтрального во всех отношениях якута по национальности Борисова. Благодаря усилиям его председателя Рукавишникова. «Пан Вотруба» знал, кого надо сажать в кресло президента.

…Генерал Ясенев подготовил отчет директору ФСБ. Не руководителю главка, куда входило его Управление экономической контрразведки, а выше, как посоветовал ему сам Кораблев. Это было вызвано тем, что и над самим Ясеневым все сильнее сгущались тучи. Благодаря стараниям Кудрина и его «федералов». Да и других заинтересованных сторон. А их в Кремле было немало.

Выдержка из отчета (секретно, в одном экземпляре):

«…Следует заметить, что на участке контрразведывательной деятельности в “АЛРОСА” и российском АБК происходили и происходят непростые процессы и взаимоотношения руководства компании с Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Саха… Тем не менее, с самого начала изучения оперативной обстановки я добросовестно и честно старался и стараюсь решать задачи по линии прикомандирования. Каких-либо претензий и замечаний нет, в коллективе пользуюсь авторитетом и уважением.

Да, может быть, кому-то и не нравится присутствие на объекте принципиального и честного сотрудника ФСБ РФ, своими действиями препятствующего распространению всяческих финансовых злоупотреблений, которые имеют место в компании. Как правило, такие лица располагают большими финансовыми средствами при достижении своих целей и прибегают к провокационным методам, имеют связи в высших эшелонах власти (при необходимости готов доложить). Несмотря на такие непростые условия, принципиально выполняю свой служебный долг, поскольку считаю, что для нашего общества борьба с этими негативными явлениями является главной…»

Другой отчет, вернее, аналитическую записку с выводами, он передал Кораблеву. Касалась она перспектив развития российского алмазно-бриллиантового комплекса. Выдержка (секретно, в одном экземпляре):

«…Вся предыдущая история свидетельствует о его высоком производственном, технологическом, экономическом потенциале, который, несомненно, будет востребован мировым рынком, и поэтому вполне естественно, что “АЛРОСА” – второй в мире производитель алмазов – сегодня находится в центре внимания международного алмазного сообщества. От нее во многом зависит дальнейшее развитие всей мировой алмазной промышленности.

В последние годы на мировом рынке произошли существенные изменения. Многие компании меняют методы ведения алмазного бизнеса, работая с заделом на перспективу. Расширение процессов глобализации и интеграции капитала, сертификация алмазов и бриллиантов, новые требования антимонопольных законодательств и необходимость прозрачности бизнеса создают новый облик алмазного рынка.

Смена приоритетов компании “Де Бирс”, практическая реализация новой программы “Предпочитаемый Поставщик”, выход на рынок новых влиятельных игроков ведут к обострению конкуренции. Расширение сырьевой базы “АЛРОСА”, увеличение производства алмазного сырья и расширение торговых операций остаются решающими факторами, определяющими пути развития отрасли, и должны являться основными приоритетами Компании.

С другой стороны, лидерство в алмазной индустрии будущего будет принадлежать компаниям, вертикально интегрирующим свою деятельность, внедряющим передовой маркетинг и повышающим спрос на свою продукцию. Выход Указа президента «О порядке ввоза на территорию РФ и вывоза с территории РФ необработанных алмазов и бриллиантов» и дальнейшие шаги правительства по либерализации алмазной отрасли России открывают новые возможности для предприятий Группы “АЛРОСА” в плане реализации продукции.

Решение этих задач требует активизации и расширения внешнеэкономических связей сбытовых подразделений Компании и дальнейшего расширения её присутствия на международном рынке в целом. Новые условия требуют пересмотра, корректировки и расширения задач, стоящих перед представительствами “АЛРОСА”.

Достигнутые ими результаты позволят в дальнейшем решать новые задачи, стоящие перед Компанией. С учетом планов и новых международных проектов Компании, задачи “АЛРОСА” в области внешних связей переходят на качественно новый уровень. В первую очередь по использованию имеющегося опыта, участия в торговых операциях, расширения сбытовой сети Компании, совершенствования сбытовой политики…»

Эту записку Кораблев также должен был передать Директору ФСБ для ознакомления. А в частной беседе с начальником Главка Ясенев сказал более откровенно:

– Сергей Николаевич, борьба за алмазно-бриллиантовый комплекс России переходит в решающую стадию. Или – или. Кудрин с Марганией в Якутии, и «Де Бирс» в Архангельске так просто не сдадутся.

Одни фавориты, как Бирон, пользуясь близостью к первому лицу и «телу» государства, наломали много дров, другие, как Потемкин и даже Меншиков, оставили положительные следы. Все они чаще всего возникали из небытия, из низших или незначительных слоев общества. И тут не имеет значение происхождение человека, его связи.

Главными всегда были природный ум, талант, хитрость, жажда власти, воля, терпение. У каждого по-разному. А что сказать о приближенных Ельцина, обо всей этой придворной камарилье? И фигуры мелкие, незначительные, и дела такие же. Но «каков поп, таков и приход». Даже Гришка Отрепьев, и тот выглядел на их фоне покрупнее.

Размышляя над ситуацией в стране, в частности в «Архангельской алмазоносной провинции», Ясенев пришел к выводу, что «коллективный бессознательный противник», чувствуя, что проигрывает, может вообще смести с доски все фигуры, закончив партию радикально.

А это в эйфории безнаказанности, вседозволенности и бесконтрольности вполне возможно. Немощный президент, плавающий в облаках небожителей, поддержит всё, что бы они ни сделали. А они сами также готовы пойти на всё тяжкое, лишь бы сохранить свой криминальный бизнес и оставаться как можно дольше при власти. А в Архангельске и «при алмазах».

Деньги, деньги, деньги – весь смысл сегодняшней западной цивилизации посвящен только этому. Ведь «деньги не пахнут». Между тем во многих религиях мира не случайно был запрещен ссудный процент. Это, иными словами, ростовщичество. Менялы, которых Иисус выгнал из храма две тысячи лет тому назад, в течение последней пары сотен лет вновь стали главными действующими лицами истории. А слово «банкир» синонимом влиятельного и успешного человека.

Ясенев рассуждал об этом с Чернобуровой, ужиная за столиком на двоих в ресторане гостиницы «Бристоль».

– Все банки имеют глубоко порочную историю, – согласилась с ним Анна. – Первые банковские дома Европы были организованы «благородными» рыцарями-крестоносцами, а получили они свое состояние во время грабежа христианских храмов Константинополя… Еще в 1875 году лорд Актон, министр юстиции Англии, написал пророческие слова: «Битва, которая проходит через века и в которой рано или поздно всем предстоит сразиться, – это сражение людей против банков».

– Его слова подтверждаются. ФСБ располагает достоверной информацией об активном использовании МИ-6 и ЦРУ наших банков в качестве прикрытия для сбора стратегически важной разведывательной информации. – Помолчав, он продолжил: – Оперативная информация, которой мы располагаем, подтверждает предположение о разделе территории Российской Федерации на сферы влияния между представителями финансового капитала США, Германии, Франции и Швейцарии.

– А «Архангельская алмазоносная провинция»? – спросила Чернобурова. – Кто в ней должен хозяйничать?

– Великобритания, – коротко ответил Ясенев.

– Банки компании «Де Бирс»?

– Конечно. Где алмазы, там и «Де Бирс» со своим капиталом.

– Мне можно написать об этом статью?

– Нужно, – кивнул Ясенев. – Это служебная информация, не секретная. А для читателей – просветительская.

– Тогда я включу диктофон, ладно?

– Лучше выключи дурочку, Аня. Я же заметил, что он у тебя уже давно пишет и лежит на коленях. Кстати, твои круглые коленки возбуждают всех мужчин в ресторане. Это я тоже заметил. Все они то и дело поглядывают на твои прелестные ножки. Так ведь случайно можно и вилкой в глаз ткнуть, пронести мимо рта.

– Ну, ты и дальнозоркий ястреб! А прикидываешься медоедом.

– Какой есть. Я тебе потом дам все нужные материалы на эту тему. Богатства в России столько, воруй – не хочу. Одних природных недр освоено только на десять процентов. Алмазов и золота «в каменных пещерах» не счесть. Всем правнукам ельциноидов хватит, если не переломить ситуацию.

– Романовы триста лет царствовали, а ты хочешь, чтобы ельциноиды ограничились меньшим сроком?

– Замучатся кровь пить. И чмокать при этом от удовольствия губами, как делает Гайдар.

…Она стала писать в СМИ статьи не только об алмазах Архангельска и Якутии. Зашла на политическое футбольное поле, как «блуждающий форвард». По собственной инициативе и без чьей-либо указки смело публиковала в оппозиционных газетах, за подписью Монц-Болейн, например, такое: «Ельцин стал квинтэссенцией бездарности. Человек, с пороками Петра Великого, Достоевского, Толстого, Ленина, Сталина, но ни каплей из их многочисленных достоинств».

Или следующее: «Вечно пьяный пройдоха, который довел большую часть своего народа до невообразимой нищеты, одновременно фантастически обогатив свою клику. Президент, который ограбил целое поколение, украв их пенсии, “отпустив” уровень жизни в свободное падение, урезав на десятки лет среднюю продолжительность жизни».

И еще одна цитата из её статьи: «Запад за все эти деяния ему аплодирует. И вот ведь какой парадокс: если бы Ельцин, свергнув коммунистический режим, вместо алкогольного хаоса и бессилия воздвиг на его руинах сильную Россию, на Западе его ненавидели бы так же сильно, как Сталина. С точки зрения зарубежных кукловодов Ельцин – лучший президент России. Он не только пресмыкается перед их интересами, но и руководит вместе со своей кликой почти окончательным уничтожением вверенной ему страны, как политической и военной силы на мировой арене. Он, подчеркиваю, втоптал Россию в грязь».

Это было не только смело, но попросту бесстрашно, хотя и безрассудно. Нападать с такой яростью на действующего президента России. Ясенев читал и гордился своим пресс-секретарем. Но начал всерьез опасаться за её жизнь. Такая откровенность, бьющая прямо по глазам и щекам коррупционеров, не прощается. Он дал Демидову указание приставить к Анне охрану.

– Сколько человек? – деловито спросил зам.

– Двух. Но не из местных, а наших, контрразведчиков. Один пусть всегда находится рядом, а второй поглядит издалека, не ходит за ней еще кто-то.

– Ревнуешь, Александр? – улыбнулся Демидов.

– Ты меня уже достал своими шуточками, Валентин. Почитал бы лучше её статьи. За такое в цивилизованных странах голову отрезают. Правда, у них там демократия, – с усмешкой добавил он. – И они всегда на подобные замечания отвечают в своем духе двойных стандартов: «вы не понимаете, это другое».

…Дочь Ельцина Татьяна вместе со своим мужем Юмашевым, бывшим когда-то ничтожным журналистом в «Огоньке», словно бы в ответ написали за Ельцина его радужные мемуары, обеляющие и возвеличивающие президента. Кукловоды ввели эту парочку в игру, используя их политические амбиции, тщеславие, жажду власти и наживы. Яблочко от яблони, как говорится…

Однако народ было уже не обмануть, как в 1990–1993 годах, когда «царю Борису» аплодировали на площадях. Наступало совсем другое время. Прозрения и ненависти. Время надежд. Эпоха Ельцина подходила к концу. Это витало в воздухе. Население России уже просто не могло его видеть. Устало над ним смеяться и презирать.

Результатом деятельности фаворитов Ельцина и продолжающихся денежных махинаций стало то, что 17 августа 1998 года грянул дефолт и, как следствие, еще большее обнищание масс. Выпуск ГКО почти ничего не стоил российским властям. Деньги на выплаты по ним брались не из бюджета, а за счет притока новых вкладчиков. В сущности, это была классическая финансовая пирамида Мавроди, только строили её не частные лица, а само государство.

В начале августа 1998 года в Москве не было ни одного из ключевых руководителей страны. Ельцин улетел на Валдай ловить рыбу, а главы Центробанка и администрации Дубинин и Чубайс уехали отдыхать за границу. Премьер-министр Кириенко отправился в Пермь, заверив, что устойчивости рубля ничто не грозит. Но паника на фондовом рынке вынудила их всех вернуться в столицу.

14 августа Борис Ельцин заявил:

– Девальвации не будет. Это я заявляю четко и твердо. И я тут не просто фантазирую, это все просчитано.

Через три дня государство объявило дефолт. В результате его за чертой бедности оказались 40 % граждан, а зарплаты были урезаны на две трети. По результатам расследования генпрокурора Юрия Скуратова выяснилось, что в сделках по ГКО участвовали 780 крупных государственных чиновников, в том числе Чубайс, Кудрин, Немцов и министр иностранных дел Козырев. Скуратова отправили в отставку.

…Касаясь «Архангельской алмазоносной провинции», пресс-секретарь вице-губернатора также писала предельно откровенно, атакуя на всех флангах и всех подряд, невзирая на чины и положение. Ясеневу даже пришлось притормозить её, слегка пригасить азартный пыл.

– Слушай, друг мой нежный, ты бы не бросалась так отчаянно на врага. Не женское это дело – воевать с отпетыми сволочюгами мужиками. Кроме того у это просто опасно. Не бери пример с медоеда. Мне – можно, тебе – нет.

– Они не мужики, – возразила Анна. – Базарные бабы, которые готовы удавиться за лишнюю копейку. Да и в журналистике нет мужчин и женщин, – добавила она, перебрасывая свою волнистую гриву через плечо на грудь и ослепительно улыбаясь.

– А если бумерангом прилетит?

– И что? Встречу хлебом-солью, а провожу дробью. Кстати, зачем ты приставил ко мне двух телохранителей? И таких симпатичных. Не боишься, что они станут охранять мое тело и по ночам?

– Так ночь – это уже мое время по утвержденному дежурному расписанию.

– А! Ну тогда ладно.

– Фигадно, – усмехнулся он.

В марте следующего года состоялось первое покушение на Анну Чернобурову. За ним, под Новый год – второе.

Редко они собирались в таком составе в ресторане гостиницы «Бристоль». Редко – от слова никогда. Ясенев, Грачев, Анечка Чернобурова, Демидов и Раймонд Кларк. Да и трудно было бы вообще собрать. Грачев прилетал в Архангельск только по крайней необходимости. Накануне они обсуждали проблемы «Севералмаза», поскольку это впрямую касалось якутской «АЛРОСА», где он активно проводил свои контрразведывательные мероприятия. А Кларк и вовсе был чужаком в этой компании, он сам напросился на встречу, потому что хотел задать Ясеневу несколько актуальных вопросов. Время было вечернее, страшно хотелось есть. Вот вице-губернатор и позвал его к столу пятым, за компанию.

Чем был хорош этот ресторан, так это не только отменно приготовленными блюдами и тонкими винами, но и живой музыкой, которую исполнял на эстрадной сцене профессиональный квинтет из городской консерватории. Молодые музыканты подрабатывали себе на хлеб с красной икрой, а каждый посетитель мог при желании заказать им любую мелодию или песню. Поскольку имелся в квинтете и солист из местного оперного театра, хороший баритон. Они могли исполнить всё: от арии Риголетто до воровской «Мурки».

Пока музыканты настраивали свои инструменты, другой квинтет начинал ужинать.

– Что у тебя за вопрос, Раймонд? – спросил Ясенев.

– Очень темный, – ответил английский рожок. – Разъясните мне, братцы… Можно я буду так вас называть? Ведь мы почти друзья и коллеги по алмазному бизнесу.

– Нет, – отрезал Демидов. – Какие же могут быть друзья у джентльмена? Только интересы. Друзей англосаксы меняют как лайковые перчатки, а интересы остаются постоянными.

– А я вообще не «братец», если вы, Раймонд, еще не почувствовали волшебную силу женских чар, и менять пол не собираюсь. Это нанесет огромный экзистенциальный ущерб всему алмазно-бриллиантовому комплексу России, – витиевато произнесла Анна.

– Братцы – одна из форм бандитского обращения к браткам, мы же тут не криминальные авторитеты, – добавил Грачев. – Если только не вы, Раймонд.

Каверзно-ироничные нападки на Кларка остановил хозяин стола:

– Будет вам. Не третируйте нашего гостя. Говори, Раймонд.

– Неужели у вас в России появилась своя ЧВК? Частная военная компания, дорогие «друзья по интересам»? – вывернулся по-своему Кларк. – Так можно?

– Так можно, – кивнул альт. – Но ты ошибаешься. Если имеешь в виду Гайдамака, человека с сомнительным прошлым и криминальной репутацией, который замешан в торговле оружием и разыскивается Интерполом. А чего его искать? Просто это никому по большому счету не надо. Он советник Президента Анголы Душ Сантуша. Живет в Израиле. Засветился в контрабанде и торговле «кровавыми алмазами».

– А почему я об этом ничего не знаю? – обиженно спросила флейта. – И какое это вообще имеет отношение к ЧВК?

Пояснил гобой:

– Гайдамак проходил по линии моего отдела политической контрразведки. С ним установил контакт президент «АЛРОСА» Ничипорук. И они совместно разработали и осуществили схему по закупке за счет финансов «АЛРОСА» крупных партий «серых алмазов» в Анголе и Конго, которые затем поставлялись подконтрольным Гайдамаку фирмам, продававшим сырье на мировых рынках и по рыночным ценам. Прибыль от реализации, по нашим оценкам, составляла 25–30 %, которую делили между собой все участники сделки.

– Неплохой куш, – подтвердил фагот. И продолжил: – Тут в дело вступают другие акторы, и на свет появляется так называемое «Русское военное братство». С этого времени оно ассоциируется в СМИ как частная военная компания.

– А вот с этого момента поподробнее, – попросил английский рожок.

– Изволь, – снова начал свою музыкальную партию альт. – Другие акторы – это Нкинги и Малибе, министры горнодобывающей промышленности в Анголе и Конго. И Хорев, пресс-секретарь Гайдамака и «Русского военного братства». Он русский, не негр и не еврей. Вот почему, наверное, само «РВБ» считается российским. Но зарегистрировано в Израиле.

Подхватил снова фагот:

– Было заключено еще одно соглашение на еще большую сумму по вывозу алмазов из стран конфликта. А «Русское военное братство» осуществляло охрану по транспортировке. Оно обладало довольно мощной военной силой. И базами по всей Африке, где добывали алмазы. Потом произошла утечка информации. Да такое масштабное мероприятие вообще трудно скрыть.

Гобой начал свое звучание:

– Даже в ООН, занимающейся «Кимберлитовым процессом», попала переписка между Нкинги, Малибе, Хоревым и Гайдамаком. Но скандал поспешно замяли и до мировых СМИ он не докатился. Однако Нкинги и Малибе, как козлы отпущения, в своих странах были арестованы. Их судьба с тех пор неизвестна.

– А что же само «Русское военное братство»? – подала голос флейта. – Какая интересная сюжетная линия. Надо бы написать об этом статью.

Тему подхватил фагот:

– В этой переписке поднимались вопросы не только об инвестициях в добычу алмазов, золота, но и в строительство электростанции. Все это требовалось охранять. Тут-то и пригодилось «РВБ». Но оно действительно было создано в России, хотя и зарегистрировано на Земле Обетованной. Наши законы это сделать не позволяют. Оно вылупилось из яйца благодаря секретному указу Ельцина три года назад.

Альт продолжил:

– На тот момент оно считалось как бы военным образовательным центром с реабилитационными программами для «трудных» подростков. Типа советской «Зарницы». Но дяди там играли вполне взрослые и с оружием в руках. Ельцину, думаю, это было нужно на случай какого-либо мятежа или восстания в России. Год-то был 1996-й, на носу перевыборы президента, а его личный рейтинг на уровне плинтуса.

– С той же целью он вооружил и МЧС, а министра Шойгу в одночасье сделал генералом из бумажного лейтенанта запаса. В армии-то Шойгу не служил, хотя строитель деятельный, – поддержал гобой.

– Еще одна ремарка, – вставил фагот. – В состав «Русского военного братства» входили российские генералы, которые изначально выступали против ельцинской военной реформы, но затем присягнули президенту перед выборами, подыгрывая борьбе между министром обороны России и главой комитета Госдумы по обороне.

Альт завершил исполнение маленького музыкального скерцо для терцета инструментов:

– Нет сомнений, что они тоже проворачивали сделки по закупке алмазов в обмен на военную подготовку и поставки вооружения в другие африканские страны, кроме Конго, Анголы и Сьерра-Леоне. Всегда есть место для лазеек и вывода продукции на международный рынок. При этом в «плюсе» остаются все участники этой интернациональной теневой цепочки, получая не только прибыль в денежном эквиваленте, но и оружие, объекты инфраструктуры и специалистов по обеспечению безопасности… Мы удовлетворили твое любопытство, Раймонд?

– О да.

– Тогда ешь и пей. А мы займемся тем же. И поговорим лучше о любви. Главный лозунг «Де Бирс» мне очень по душе. Бриллиант в своей чистоте и сиянии действительно вечный дар любви.

– И мне нравится, – согласился английский рожок.

– А уж мне как! – с многозначительным намеком зазвучала флейта. – Мало только дарят. Хотелось бы больше. А как хорошо о вечной любви поет Шарль Азнавур! И слова какие. «Вечная любовь… Верны мы были ей, но время зло для памяти моей, чем больше дней, тем глубже рана в ней… В измученных сердцах». Хорошо бы заказать эту музыку сейчас.

– Сделаем, – сказал альт и пошел к музыкантам на эстрадной сцене.

И вот уже через несколько минут солист в ресторане запел, подражая Азнавуру. Но у него неплохо получалось. А музыка вообще была волшебной. И слова, права Аня. Они обволакивали сознание, погружали в печаль:

А они слушали, затаив дыхание. И Ясенев с Аней, и Демидов, думая о своей Барахсаан. И Кларк, и Грачев, ведь у них тоже были свои любимые и дорогие сердцу женщины. Наверное, каждый человек в ресторане вспоминал что-то свое. Но никто не знал и не предполагал, что слова этой песни через совсем короткое время для одного из них окажутся пророческими.

В сентябре «АЛРОСА» и все другие главнее акторы алмазно-бриллиантового комплекса России получили сертификат «Кимберлитового процесса». Это была важная новость дня. Без этого документа экспорт алмазов невозможен вообще, а Россия добывает четвертую их часть во всем мире. Сертификаты вывоза были оформлены на поставки алмазов в Великобританию, Израиль, США, Бельгию, Китай.

Сам сертификат был создан типографией «Гознак» с учетом всех требований «Кимберлитового процесса», в котором Ясенев принимал участие давно. В частности, было использовано около 20 защитных технологий, в том числе несколько – уникальных. Сотрудники «Гознака» постоянно разрабатывали и внедряли новые методы защиты документов, которые в полной мере были использованы в новом сертификате. На самом сертификате была область, которая меняла цвет при изменении угла просмотра. Причем не за счет использования специальной краски, а за счет особого метода печати.

Впервые в России использовались не только полиграфические, но и так называемые информационные методы защиты. В типографии хранился точный образ сертификата, благодаря которому подлинность документа можно было установить, даже если от него мог остаться только маленький фрагмент. Сертификат, размером со стандартную машинописную страницу, позволял использовать больше средств защиты, чем на денежных знаках, и был защищен не хуже крупных купюр самых защищенных валют. Подделать его было невозможно.

Это был болезненный удар по торговцам «серыми камнями» и контрабандистам. На сертификате имелись участки для заполнения всех данных в соответствии с требованиями «Кимберлитового процесса», таких, как стоимость партии необработанных алмазов, место добычи и так далее. Выдачей сертификата занимался только «Гохран» России, а окончательным его оформлением – специально уполномоченный государственный контролер по согласованию с представителями таможенных органов. После этого «Гохран» направлял в уполномоченный орган страны вывоза основные реквизиты вывозимой партии, которые после прибытия алмазов сверялись с сертификатом.

В случае несовпадения данных либо нарушения внешней упаковки или пломб государственных контролеров, таможенное оформление ввоза запрещалось. При подтверждении соблюдения установленных требований уполномоченный орган страны ввоза сообщал об этом «Гохрану» России и возвращал по фельдъегерской почте отрывной талон сертификата.

Ясенев, несмотря на свое неоднозначное отношение к «Кимберлитовому процессу» в частности, и к глобализации во всем мире вообще, тем не менее порадовался. Ведь это был удар по любителям ловить рыбку в мутной воде, по тем же «федералам», по главным коррупционерам в стране, по Кудрину, Чубайсу и иже с ними. Начало положено. Хоть что-то теперь будет упорядочено, а хаосу в алмазно-бриллиантовой области России наступит конец. По крайней мере, затишье перед бурей.

А накануне столь важного сообщения в Якутии как раз и разразился сильнейший ураган с последующим наводнением. Циклон валил деревья и телеграфные столбы, ломал их как спички, срывал крыши с домов, переворачивал и швырял автомобили на десятки метров. Ясенев беспокоился за судьбу своих коллег из ведомственной комиссии ФСБ, остававшихся в Якутске и Мирном. Пытался дозвониться до Грачева, но связь была нарушена. Телефон молчал.

Наконец, он как-то порывисто и тревожно зазвонил. Ясенев снял трубку. Это был Грачев.

– Как там у вас, Сережа? Все живы?

– Не все, – не сразу ответил тот. Голос звучал глухо. Даже сквозь постоянную трескотню на линии Ясенев почувствовал что-то неладное.

– Ураган нанес много убытка казне?

– Это да. Но разрушенное восстановим. Дело не в том. Накануне на трассе Якутск – Мирный произошла автокатастрофа. Какой-то тяжелый грузовик с прицепом врезался на полном ходу в черную «Волгу» председателя Ил Тумэн. Рукавишников погиб. Вместе с ним в машине была Барахсаан Фомичева. Вернее, уже Демидова, она сменила фамилию.

– Жива? – коротко спросил Ясенев.

– Пока да, но шансов никаких. Передай Валентину мои самые глубокие сожаления. И пусть срочно вылетает сюда, чтобы успеть проститься.

Ясенев повесил трубку. Теперь ему предстояла самая горькая миссия за последнее время. Сообщить коллеге и другу трагическую новость о его жене. Прошло минут десять, прежде чем он собрался с силами и пошел в кабинет Демидова.

…Вернулся Валентин в Архангельск через неделю, после похорон Барахсаан и Рукавишникова. На него было тяжело смотреть. Он был весь темный от горя и напоминал собственную тень.

Однажды ночью Аня спросила:

– Саша, скажи, за что всесильный Андропов наградил тебя Почетным знаком заслуженного чекиста СССР?

– Я думал, ты уже спишь. А тебя вон какой вопрос мучает. И давно?

– Не мучает вовсе. Просто интересно. Мне в этой кровати других мучителей хватает.

– А зачем тебе? И откуда вообще ты об этом знаешь?

– Я хочу написать о тебе книгу, – призналась Анна. – Типа бестселлера. Уже начала потихоньку собирать кое-какие материалы. Ты ведь не будешь возражать?

– Буду. Еще как. Не люблю беллетристику.

– А тебя никто и не спрашивает. Это ведь мой роман, а не твой, я автор. А ты всего лишь персонаж. Хотя и главный.

– Ну и о чем он?

– Да о шпионах! – колыхнула она свою черную гриву. – Ну, словом, о том, чем ты и занимаешься всю жизнь. Ловишь иностранных разведчиков и обеспечиваешь безопасность страны. Понимаешь, Саша, многие мои читатели относятся к деятельности спецслужб с подозрением или опаской. Но если у тебя совесть чиста и ты не выдал план секретного завода иностранному шпиону в батоне хлеба, так чего бояться?

– Верно.

– Я теперь поняла, может быть, во многом благодаря тебе, нашему знакомству, что государственная безопасность – это главный фактор существования независимости страны. Это основа основ любой великой державы, а Россия всегда была, есть и будет такой.

– За исключением тех смутных лет в её тысячелетней истории, к которым относится и наш период, – сказал он. – Вражда к нам всего зарубежья неискоренима. Об этом знали такие сильные правители России, как Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Великая, Иосиф Сталин. А Хрущев, Горбачев, Ельцин? Как и, увы, Николай Второй, царь-мученик. Они не видели даже на полшага вперед.

– Ельцин и Горбачев еще живы. Чего ты о них так, в прошедшем времени?

– Уж лучше бы были мертвы. Они заботились и заботятся прежде всего даже не о своей личной выгоде, а о собственном месте в истории. Рассчитывают, что оно тоже вызовет похвалу потомков. Но оно окажется жалким и позорным.

– А я теперь думаю, что если бы в то переломное время на сломе эпох, в начале 90-х, таких людей, как ты, в руководстве КГБ было бы больше, если бы высшая политическая власть в стране прислушивалась к голосу органов госбезопасности, то и крушения СССР бы не произошло. Если бы она вообще слышала «голос разума». И видела угрозу со стороны внешних сил и внутренних разрушителей. Или, по крайней мере, ушла бы со своих постов добровольно.

– Рад от тебя это слышать, Аня.

Она продолжила:

– Не было бы безвольных метаний Горбачева ради Нобелевской премией мира в обмен на целостность страны, не было бы прихода в Кремль необузданного «царька Бориски». И вся история России могла бы пойти по совершенно иному пути. Но маятник истории, к счастью, всегда возвращается. И эпоха девяностых годов подходит к концу.

Они помолчали. Хорошо, когда мужчина и женщина не только любят, но еще и понимают друг друга, близки общими мыслями, настроением. Но ведь и с Лизой у него также, вдруг подумал он. Они тоже неразделимы. Чтобы выбраться из наваждения, он спросил:

– И как же будет называться твой роман?

– «Колоратура, как искусство контрразведки», – важно ответила Аня. – Но мне нужны твои консультации.

– Колоратура, насколько я помню из школьных уроков, это вид пения?

– Да. И не просто пения, а высокохудожественного. Только искусный певец с голосом сопрано может исполнять колоратуру. Например, «Соловья» Алябьева.

– Но ведь это поют оперные дивы, – заметил он. – И причем тут мужчина в главной роли? То есть некий Ясенев.

– А кто тебе сказал, что будешь в главной? Один из. А главной буду я сама. Ну, мой образ. А ты – при ней, рядом.

– Мне это не нравится. Бред какой-то. Свист соловья Алябьева.

– А тебя никто и не спрашивает. Мне важно знать все тонкости этой колоратуры. Как бы повела себя Мата Хари в том или ином случае? И в чем можно провалиться. Словом, все.

«Ну вот. Появилась еще одна “Сирень”, – подумал он, а вслух произнес:

– Ясно. Совсем ты, Анечка, запуталась. Не стоит читать на ночь секретные документы о планах руководства «Де Бирс» в отношении Архангельских алмазных месторождений. Зря я тебе их дал.

– Нисколько не запуталась.

– Я тебе сейчас процитирую по памяти одну записку, найденную в архиве Сталина после его смерти. Это все, что тебе пока нужно знать и разведке и контрразведке. Сталин принимал самое активное участие в реорганизации спецслужб в 1952 году. Тогда он высказал ряд интересных замечаний о стратегии и тактике «тайной войны».

– И ты можешь процитировать их наизусть? – удивилась она.

– А это как чекистская заповедь, – ответил он. – Слушай. Говорю так, как было написано, без купюр, с сохранением сталинского стиля и устной речи. В разведке никогда нельзя строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом… Не надо вербовать иностранца против его отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств – это будет ненадежный агент… Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке… Главный наш враг – Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку… В разведке надо иметь агентов с большим культурным кругозором – профессоров. Разведка – святое, идеальное для нас дело. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец. Агентов надо иметь не замухрышек, а друзей – это высший класс разведки.

Он посмотрел на нее. Дошло или нет?

– Я тебя услышала, – сказала Анна. Но через минуту продолжила гнуть свое:

– Мой роман должен иметь потрясающий успех. Представляешь, впервые со страниц к читателю шагнет русская контрразведчица. А может, потом и фильм снимут, – мечтательно добавила она. И уже просто замурлыкала: – С Кевином Кёстнером и Клаудио Кардинале. Мы похожи. Да еще с перестрелками, погонями, любовью. И с музыкой Эннио Морриконе. А в финале нас обоих убьют, – и Анечка тяжело вздохнула. – Женщины будут рыдать, а мужчины нервно курить одну сигарету за другой.

– Только сама сейчас не заплачь, я этого не перенесу, – предостерег он. – Все это чушь собачья.

– А давай вместе напишем, в соавторстве? – не унималась она.

– Еще чего! Кстати, откуда ты все-таки узнала о Почетном знаке заслуженного чекиста СССР? Моя посмертная биография еще нигде не опубликована.

– А у меня свои источники. Только не гадай. Не Демидов и не Ряжский.

– А я и гадать не буду. Трегубов. Мы с ним вместе отмечали этот Знак в «Элефанте».

Анечка недовольно поморщилась, поскольку Ясенев попал в точку. Только вновь спросила:

– Я от тебя не отстану. За что дали орден?

– А вот это уже секрет, – ответил он, вставая и усаживаясь в кресло. – Скажу лишь, что одним английским шпионом в Воронеже стало меньше. Нет, не делай такие круглые глаза. Он жив, потом его обменяли на нашего нелегала. А дело с его разоблачением, в котором я принимал участие, сдано в архив КГБ. Гриф: «Рассекретить через 50 лет». А поскольку это происходило в 78-м году, то ждать тебе осталось еще… – он прикинул в уме, – …30 лет. К этому времени, думаю, ты уже успеешь написать первую главу. Ничего, наберись терпения, а пока разрабатывай фабулу и художественные образы. Подбирай метафоры. Пиши в стол. Когда вступишь в бальзаковский возраст, я смогу рассказать тебе всю правду о том, как ловил шпионов в Воронеже.

– Негодяй! – она метнула в него подушку. – Ну как жить и работать с таким человеком? А еще и любить.

Он поймал подушку и вернул на место.

– Пойду я, пожалуй, в свой номер, поработаю еще с материалами по «Севералмазу», «АЛРОСЕ» и «Де Бирс». А то ты в меня еще и графином запустишь. Так ведь и попасть можно.

А Лиза все не выходила у него из головы. Её милый образ не хотел его отпускать.

В Архангельск на пару дней к празднику Восьмого марта, который по традиции продолжали отмечать в России, прилетел Трегубов. А Ясенев, напротив, хотел улететь в Москву, чтобы поздравить Лизу, но рейс из-за непогодных условий отложили на сутки.

Снег на Ломоносовском бульваре, где полтора года назад Джон Бут-Черемисин пытался застрелить Линкольна-Ясенева, еще даже не начинал таять, хотя мартовское солнышко уже сияло особенно светло, радостно, проливая на все внизу свой алмазный блеск, да и само напоминало редкий искрящийся бриллиант высоко в небе. Может быть, «Кохинор». Ясенев вспомнил своего исчезнувшего агента с таким же оперативным псевдонимом и взгрустнул. Скорее всего, его убили.

Они втроем прогуливались по «архангельскому Бродвею» и вели неторопливую беседу. Ясенев, Трегубов и посередине Анна, с двумя букетами гвоздик и тюльпанов. Их подарили ее начальники: главред и вице-губернатор. Телохранителям Анны Ясенев дал выходной. Все должны в праздник отдыхать. Демидов после гибели Барахсаан еще полностью не отошел, не вернулся в нормальное рабочее состояние, избегал шумных, тем более праздничных сборищ, и предпочитал уединение.

Ломоносовский бульвар выходит на берег Северной Двины. Народу здесь было много, жители Архангельска собирались и на других разных площадках города, где по распоряжению нового мэра, Кусенкова, устраивались праздничные выступления артистов и певцов. Девушкам и женщинам дарились цветы, детей угощали конфетами и мороженым, мужчин пивом. Последнее по сниженным ценам, все остальное бесплатно.

Это была хорошо продуманная акция Кусенкова. Он держал в уме губернаторское кресло, и ему важно было заранее вызвать к себе народную любовь. Мэр был из местных чиновников, ставленником Свиридова. На пару они хотели прибрать к рукам акции большинства остальных фирм, связанных с алмазными месторождениями. И вытеснить «Де Бирс» с российского Севера. Но тогда в ущербе оказались бы и интересы «АЛРОСЫ». Запутанные игры велись между всеми компаниями. Тайные союзы то заключались, то расторгались. Постоянных партнеров не было, были только постоянные интересы.

Это поначалу и являлось предметом разговора между Трегубовым и Ясеневым, но тут вмешалась Чернобурова и приказным тоном произнесла:

– Мужчины! Вам еще не надоело обсуждать одно и то же? Хватит уже. Давайте о чем-нибудь другом. Сегодня же праздник. Посмотрите, какой чудесный день! Как радуется народ. А вы по-прежнему скучные. Развеселите меня.

– Прикажешь сплясать? – проворчал Трегубов. – Не умею. Александру Петровичу лезгинку заказывай.

– Я могу только вальс-бостон, – отозвался Ясенев.

А музыка звучала из каждого окна, да и на берегу Северной Двины играл маленький оркестр на сооруженной по этому случаю эстраде. Молодые и пожилые пары танцевали. Ясенев протянул Анне руку, приглашая к вальсу. Она передала свои букеты цветов главреду. Одна рука легла на талию Ани, вытянутые ладони сошлись, и кружево медленного танца началось.

На них было приятно смотреть. Красивая пара средних лет, нежно прильнувшая друг к другу, танцевальные па как в аргентинском танго, движения точные, порывистые. Чувствуется любовь. Танцуя на краю площадки, они постепенно выдвигались в центр. И вскоре внимание зрителей было приковано только к ним. Остальные пары стали уступать им место. А когда оркестр закончил играть на своих инструментах, они дождались аплодисментов от зрителей.

Трегубов сидел на лавочке, смотрел на них и усмехался. Когда они подошли к нему, он сказал:

– Романтика – это не моё. А знаешь, Александр, какой пришла ко мне в газету Анна десять лет назад? В глазах – вулканы огня, в голове – либеральный шум, на устах – тиран Сталин и кровавая гэбня. Да, славно ее мозг обработали в МГУ. Я даже подумал сначала: еще одна активистка движения «За свободу всем, кто не с нами» явилась. Хотел сразу погнать, но что-то меня остановило. Решил сделать из нее сначала нормальную журналистку. А потом – поглядим. И знаешь, удалось.

– Она талантливая девушка, – согласился Ясенев. – Кто бы спорил.

– А вот в столице о ней другого мнения. Я тут просмотрел её статьи в некоторых газетах и схватился за остатки волос. Нет, написано все правильно, верно. Остро. И отражает чаяния большинства населения России. Не придерешься. Но уж слишком резко и правдиво. А так нельзя.

– Нельзя говорить правду? – спросил Ясенев.

– Говорить можно, нельзя ею в нос тыкать. Коты этого не любят. А волкам да овчаркам вообще не советовал бы. Так что, Аня, жди теперь больших неприятностей. Председатель Союза журналистов, по указке из администрации президента, уже сколотил группу главных редакторов, чтобы сформировать в СМИ общественное мнение против тебя. Меня тоже позвали.

– И вы пошли? – поинтересовалась Чернобурова.

– А куда денусь? Но – с совещательным голосом. Надеюсь тебя как-то отмазать. Потому и прилетел, чтобы предупредить. Ничего, не волнуйся. Пиши дальше. Скоро все должно измениться, а ты еще станешь знаменем журналистики. И все эти либеральные главреды в очередь выстроятся, чтобы только заполучить твои статьи. Мы с Александром Петровичем тебя защитим.

– Спасибо, Виталий Егорович. Я в вас никогда не сомневалась. Как и в нем, – и она прильнула к Ясеневу.

Они поднялись с лавочки, и пошли вдоль берега. И тут нос к носу столкнулись с Раймондом Кларком. Он тоже прогуливался, старательно изучая русский быт и нравы. В руке держал свой блокнотик, куда постоянно что-то записывал.

– О! – воскликнул он, увидев троицу. – Рад встрече.

– Мы тоже, – ответил за всех Трегубов. – Как поживаете, Раймонд?

– Ни шатко… ни валко. А потому, что наш друг, Алекс, постоянно вставляет мне… палки в колеса. Правильно сказал?

– Правильно, – кивнул Ясенев. – Запиши еще: на всякого мудреца довольно простоты.

– Но… ведь … простота хуже воровства?

– Это другое, – вставила Анна. – Здесь речь идет о двух противоположных идиоматических выражениях. Я вам потом разъясню, в свободное время. А вот лучше скажите, почему женский день восьмого марта отмечается только в России? И нигде в Европе?

Кларк усмехнулся.

– Вы, Анна, напали на ловца. Я как раз очень старательно изучал этот вопрос. Неделю провел в архивах Музея Революции. Сейчас он, кажется, закрыт. Но это было лет десять назад, во время моего первого приезда в Москву.

– Сегодня какой-то вечер памяти, – усмехнулся Ясенев. – Все вспоминают то, что было десять лет назад. Слушаем теперь вашу арию, Раймонд.

– Так вот. В архивы этого музея в обязательном порядке сдавали свои мемуары старые большевики. Очевидцы революции. Покопавшись, я нашел воспоминания одного участника то ли первого, то ли второго конгресса Коминтерна. Он проходил где-то в начале двадцатого века в Женеве. Собралось человек двадцать – тридцать. Все важные бюргеры и буржуа. Но революционеры и анархисты. Кажется, были и представители вашей РСДРП. А насчет Ленина врать не стану. Не знаю. Старый большевик об этом не упоминал.

– Всегда поражаюсь вашему знанию русского языка, – похвалила его Анна. – Почти без акцента и такая правильная речь.

– Да он русский, просто как всегда притворяется, – с серьезной миной на лице произнес Ясенев. – Родом из Твери, деревня Конаково, мать доярка, отец тракторист. Был завербован в перестройку, прошел обучение в Ленгли, штаб-квартире ЦРУ, заброшен в Россию на парашюте. У меня на него два тома досье.

Анна с негодованием толкнула его ладошкой в грудь.

– Не мешай, Сашка.

– Он прав, – заулыбался Раймонд. – Чекисты все знают.

– Продолжайте, господин Кларк, – сказал Трегубов. – Я хоть и не чекист, но эту историю слышал.

Управляющий «Де Бирс» пошел по революционному пути дальше:

– Самое занятное, что, несмотря на то что были представлены разные страны, переводчики не понадобились. Все говорили только на идиш, поскольку это был их родной язык. К концу конгресса приехали еще два делегата. Запоздали. Это были дамы – Роза Люксембург и Клара Цеткин. Как у вас говорят: биляди те еще. Извините, Анечка. Они включились в работу, обсуждая бедственное положение трудящихся. А потом кто-то из этих революционерок сказал, что поскольку денег в казне мало, а надо экономить, то они готовы до окончания Конгресса обслуживать мужчин бесплатно. Чтобы те не тратились на проституток. И это было в порядке вещей. Никто не удивился и не отказался. А в самый последний день, когда Конгресс закрывали, все праздновали и перепились. Как это говорится? В дым.

– В хлам, – подсказал Ясенев.

А Трегубов подкинул еще одну метафору:

– В дрова.

– В зюзю и в сисю, – добавила Чернобурова.

– Ну, одним словом, в жопень, – продолжил Кларк. – Мне больше нравится это слово. Хотя оно и не совсем нормативное. В этот день у Клары Цеткин был день рождения. Вот пьяные участники конгресса и решили официально назвать восьмое марта международным женским днем. И объявили о том во всеуслышание. На весь мир. Нам в Европе на это нах и пох, а вот почему вы в России его празднуете, я не понимаю. Но букет цветов, Анечка, за мной. Просто я не знал, что вас здесь встречу.

– Да меня сегодня уже завалили этими цветами, – сказала она. – Вы бы посмотрели, сколько их в моем номере. С утра несут и несут. Целую корзину прислал губернатор. Мэр тоже. Свиридов лично приходил, поздравлял с днем Клары Цеткин. А многих я просто не знаю. От кого они и что за человек или организация.

– Это правда, – кивнул Ясенев. – Удобно теперь пол мести. На месяц веников хватит. Может, и для бани сгодятся?

– Циник ты, Александр Петрович, – сказал Трегубов.

– А ты нет?

– А вот и еще кто-то несет, – произнес Кларк.

С набережной к ним спускался молодой человек лет двадцати пяти в распахнутом кожаном полупальто, белой рубашке с галстуком и с непокрытой головой. Высокий и симпатичный блондин. Держал в руке огромный букет чайных черных роз в целлофане и громко кричал:

– Анна Леонидовна! Анна Леонидовна!

Они подождали на нижней ступеньке, пока молодой человек не спустится.

– Хорошо, что я вас нашел. Портье в «Бристоле» сказал мне, что вы отправились на прогулку вместе с вашими друзьями. Куда, спрашиваю. А он и отвечает, что ваше излюбленное место – Ломоносовский бульвар. Вот и разыскал. Здравствуйте всем. А цветы – вам!

Он протянул букет Анне.

– И вам не хворать, – отозвался Трегубов.

Чернобурова взяла цветы и даже как-то замерла от их аромата. А Ясенев просто внимательно смотрел на красивого молодца, изучая и оценивая степень опасности. Ему сразу пришло на ум, что ситуация зеркально повторяется, напоминая происшествие на том же Ломоносовском бульваре полтора года назад. Там тоже был букет цветов, правда, бумажные фиалки.

– О, Русь! – улыбнулся Кларк. – Как же я люблю тебя! И ваш народ. Он непредсказуем, щедр и даровит.

– А кто вы? – спросила Аня, лучась радостью. Сегодня был какой-то особенный день в её жизни. Комплименты Трегубова, которых редко кто мог от него дождаться, рядом любимый человек, веселье на улицах, цветы, музыка. Вот и чайные розы, обожаемые ею.

– Анна Леонидовна, вы, наверное, даже еще не знаете, что в городе на прошлой неделе создан клуб ваших поклонников, – ответил красавец. – А я его председатель. Марков Филипп. Мы, молодые юноши и девушки, просто очарованы вашей красотой, умом и талантом. Читаем все ваши статьи, а книга «Тайны “Де Бирс”» и проклятые бриллианты» стала буквально нашей настольной.

– Не превратите только её в Библию, – усмехнулся Трегубов. – Везет же тебе, Аня, как утопленнику, даже баню топить не надо. Это, Раймонд, подлинное окончание известной народной пословицы. А подобного клуба нет и у меня в Москве. Хотя давно заслужил.

– Ты еще не дорос, – пояснил вице-губернатор. – Лиха беда начало, а у тебя и без клуба ума палата. Вот сколько поговорок зараз, записывай, Раймонд.

– А мы еще подкинем, – добавил главред.

– Клуб называется «Вместе с Анной», – продолжал Марков. – У нас сегодня первое собрание. Вечером. Мы все бы очень, очень, очень хотели, чтобы вы на нем выступили. Этот день станет для нас праздничным вдвойне. Мы арендуем помещение в доме номер семь на площади Владимира Гриба. Придете?

– Конечно, – согласилась Чернобурова, даже не раздумывая.

– Начало в семь часов. Так я побежал, порадую своих друзей? Не обманете, точно придете?

– Ну, конечно, Филипп. Даже не сомневайтесь.

Молодой человек по-спортивному быстро и упруго побежал по ступеням лестницы вверх. Наверху он повернулся, приветливо помахал всем рукой и скрылся в праздничной толпе.

– Какие чудесные розы! – сказала Анна, наслаждаясь их ароматом.

– Дай-ка сюда букет, – произнес Ясенев. Интуиция еще никогда его не подводила. Но кроме нее есть еще и профессиональный опыт. Марков сделал только один прокол. Решение о переименовании улицы Ленина в площадь Гриба было мэрией уже принято, но указ об этом должен был быть опубликован только завтра.

– Зачем тебе? – ответила Чернобурова, пряча букет за спину. – Он мой.

Ясенев вдруг каким-то звериным чутьем осознал, что счет идет на секунды. Решение пришло мгновенно, действия были молниеносными. Он выхватил у нее букет и швырнул далеко в реку. А едва чайные розы достигли поверхности воды, раздался мощный взрыв.

По распоряжению Ясенева были немедленно перекрыты все дороги из города, закрыты вокзалы, отменены рейсы в аэропорту, на улицах появились милицейские патрули. Проверяли всех подозрительных молодых мужчин от 18 до 30 лет. Преступник мог изменить внешность, наклеить бороду, перекрасить волосы, обриться наголо. Или вообще надолго залечь на дно. На улице Ленина-Гриба такого клуба «Вместе с Анной», конечно же, не существовало.

Ясенев провел оперативное совещание в своей штаб-квартире в Доме приема губернатора. В «мозговом штурме» принимали участие Лоскутов, Пискарев, Демидов, Ряжский, Чернобурова. Допустили на него и Трегубова, как свидетеля преступления и вообще опытного мудрого человека.

– Если выясним, кому был выгоден этот теракт, то выйдем и на заказчика, – начал Ясенев. – Ваши версии.

Первым высказался руководитель УФСБ по Архангельской области полковник Лоскутов:

– Если учесть, что букет роз с взрывчаткой был вручен Чернобуровой, то напрашивается простой вывод. Заказчик в Москве, чем-то она им там сильно насолила.

– Своими откровенно резкими статьями, конечно, – добавил его заместитель полковник Пискарев. – И намерением продолжать свои обличения. Вот и захотели, чтобы она раз и навсегда замолчала.

– Я тоже так думаю, – согласился Демидов. – Но свои выводы сделаю чуть позже. Когда пловцы-аквалангисты найдут элементы оболочки взрывчатого вещества.

– А я так просто уверен в этом, – продолжил Ряжский. – Мне уже удалось связаться с некоторыми источниками. Все они в один голос уверяют, что местный криминал тут ни при чем. Не Жогин. Им нет смысла убивать Анну. Она и прежде-то мало обращала на них внимания. Да и не могла как-то крупно повредить их преступному бизнесу. Сфера её полетов гораздо выше. Цели – политическая власть в Кремле.

– Ну а то, что в этот момент рядом с Анной Леонидовной оказались еще трое мужчин, то это просто случайное стечение обстоятельств, – взял слово Лоскутов.

– Да, но не забывайте, что эти «трое мужчин» имеют самое непосредственное отношение к алмазным месторождениям, – сказал Демидов. – Один курирует их со стороны ФСБ, второй – управляющий «Де Бирс», третий – влиятельный столичный главред, где печатает свои статьи Чернобурова. Для этого «Маркова» звезды удачно сошлись в небе. Или нет?

– Я считаю, – добавил Пискарев, – что этот теракт был тщательно профессионально подготовлен. И был направлен против всех сразу. Четверых – одним махом. Ну, может быть, только Кларк появился среди них действительно случайно.

– А это означает, что «Де Бирс» из числа потенциальных заказчиков можно сразу исключить, – кивнул Ясенев. – Жогина, думаю, тоже. Мозгов не хватит, чтобы подгадать праздничный день, букет цветов, легенду о клубе, вообще столь креативный способ ликвидации.

– Да его сейчас Чернобурова волнует меньше всего, – дополнил Ряжский. – Лежит себе на дне, как налим, и усами не шевелит. По моей информации, его главная цель – это только вы, Александр Петрович.

– Ну, а что скажут Виталий Егорович и Анна Леонидовна? – спросил Ясенев.

Чернобурова до сих пор так и не отошла от потрясения. Она молчала и думала о том, что затеянная ею игра в Мату Хари, беллетристический роман «Колоратура…», все прочие шпионские глупости мало напоминают то, что произошло два часа назад на Набережной Северной Двины. Здесь не поют сопрано, здесь хладнокровно убивают.

Взрыв едва не разнес и её, и всех других в клочья, если бы не Саша с его мгновенной реакцией и профессионализмом контрразведчика. А может быть, пострадали бы и совсем посторонние люди, прогуливающиеся в тот момент по Набережной. Да, реальная жизнь это тебе не пером на бумаге каракули выписывать…

– Я скажу, – отозвался Трегубов, угадав её состояние. – А Анну Леонидовну отпусти в «Бристоль», пусть поспит. А еще лучше – выпьет там полстакана коньяка, разом. Только охрану к двери приставь. Мало ли. Игра ведь еще далеко не кончена.

– Конечно, – согласился Ясенев. – Ступай, Аня. Ряжский, проводи и распорядись. Ну, говори, Гуру.

– Так вот, – сказал главред, поправляя на носу очки. – Первое. Мишенью в этой террористической акции были ты и Анна. Это бесспорно. А я с Раймондом оказались там с боку припеку. Это тоже ясно. Вы же почти всегда вместе, легче грохнуть. Хоть на улице, хоть в постели, извини. Не касаюсь ваших личных отношений, это не мое дело и мне не интересно. Но это так. Чем бегать за каждым поодиночке. Дальше. Вторая чеченская война на Кавказе. Почему не связать это событие с ней?

– Каким образом? – поинтересовался Лоскутов. – Где мы, а где они?

– Объясняю. Она еще не началась, но скоро начнется. По моим сведениям, где-то в сентябре. Ждать осталось полгода. А пока идут активные приготовления, Басаев и Хаттаб вооружаются до зубов. Хасавюртовский мир – фикция. Война Масхадову необходима, чтобы выйти к берегу Каспийского моря. Страна без моря – не страна. Так что начнется все с Дагестана, а Россия втянется.

– Ельцин настолько слаб, что воевать уже не будет, – возразил Пискарев.

– А его никто и спрашивать не станет, – усмехнулся Трегубов. – Он вообще к этому времени будет одной ногой стоять на пороге к выходу из Кремля. И это тоже трезвое мнение всех грамотных политических экспертов. И третье. Но не последнее. Семь дней назад в аэропорту Грозного совершенно открыто, с заходом в самолет, уже готовый взлетать, похищен полномочный представитель МВД Российской Федерации в Чечне генерал Геннадий Шпигун. Это вам о чем-нибудь говорит?

Поскольку ему никто не ответил, слушая его ликбез, он продолжил:

– Для меня очевидно, что Масхадов не в состоянии управлять Чечней и самостоятельно бороться с терроризмом, с этими коллективными Басаевыми, Радуевыми, Хаттабами и иже с ними. Спокойствия в Чечне нет и не будет. Более того. Зачем на её территории созданы лагеря для обучения боевиков из мусульманских регионов России? С инструкторами из-за рубежа по минно-подрывному делу? Обучают их англосаксы из МИ-6. А они большие мастера по закладкам бомб. Я не сомневаюсь, что сегодняшний взрыв на Набережной произошел не без их кураторства. Всего два слова в заключение: англичанка гадит.

– Понимаю, куда вы клоните, – отозвался Демидов. – Теперь англосаксы руками чеченцев в скором времени станут устраивать взрывы по всей России, от Владивостока до Архангельска?

– Верно. И прежде всего в Москве. Потренировались в Архангельске, и хватит. Теперь пойдут взрывы в метро, на вокзалах, в самолетах. Жилые дома начнут гореть и падать, как спички. Им нужно дестабилизировать соседние с Чечней регионы – Карачаево-Черкесию, Кабардино-Балкарию, а в первую очередь, Дагестан. И распространить там те же идеи сепаратизма.

– Уже сейчас чечено-дагестанская граница превратилась в милитаризованную зону, – согласился Ясенев. – А глава МВД Рушайло неосторожно заявил о подготовке крупномасштабных превентивных ударов по базам боевиков. В ответ Басаев и Хаттаб только в Ставрополье совершили более тридцати вылазок.

– Вспомните захват Буденновска Басаевым четыре года назад! Это была только репетиция. Мы стоим накануне большой войны, – продолжил Трегубов.

– Вы, Виталий Егорович, прямо как Кассандра, – сказал Ряжский. – А к чему всё это? Как связать с ароматом роз на Набережной Двины?

– Привет от коллективного Басаева, – пожал плечами главред. – Чем больше в стране будет взрывов, чем больше убьют знаковых для каждого города и региона фигур, тем лучше. А Ясенев все-таки вице-губернатор области.

– Глубоко заходишь, – откликнулся тот. – Так ты считаешь, что тут спецы из МИ-6 наследили?

– Их почерк. Большие выдумщики по этой части. А Маркова можете даже не искать. Пути отхода они продумывают тщательно. Его уже нет в городе. Сразу вывезли. Либо ликвидировали, – добавил он. – И последнее. России сейчас нужен, просто необходим военный президент. Умеющий не водку пить, а по-настоящему воевать. Иначе проиграем и распадемся на атомы. И я со своими экспертными коллегами вижу в этой роли только одного человека. Путина. Сейчас он возглавляет ФСБ. Скоро, по моим источникам, где-то к новой чеченской войне станет премьер-министром. А оттуда уже один шаг до места президента.

В штаб-квартире наступило тревожное молчание.

– Завтра полечу в Москву, – решил Ясенев. – Посоветуюсь с Кораблевым. Валентин, ты остаешься за старшего вместо меня. Виталий Егорович, летим вместе?

– А что мне тут еще делать? Ждать, когда тебя сзади молотком по башке треснут? Я бы уже давно в своем кабинете сидел, если бы ты не закрыл аэропорт.

На этом в оперативном совещании была поставлена точка, и они разошлись кто куда. Лоскутов и Пискарев уехали в свое Управление ФСБ. Трегубов отправился в гостиницу «Бристоль» собирать вещи и писать статью по горячим следам. Демидов пошел к себе в кабинет. Ясенев – в свой. Через полчаса Валентин заглянул к нему:

– Какие-нибудь дополнительные инструкции будут?

– Да. На всякий случай усиль охрану Чернобуровой. И себя побереги. Видишь, как всё оборачивается…

Ясенев летел к руководителю главка не только по поводу этого происшествия. В масштабах страны оно выглядело незначительным. Он вез отчет о расследуемой им мошеннической комбинации в сфере хищения алмазов в Архангельске и Якутии. Не только драгоценных камней, но и сотни миллиардов рублей из государственного бюджета России.

Задумана и проведена эта афера была Марганией, Варданяном, братьями Тигранян, гендиректором компании «АГД Даймондс» Пивнем, начальником «Севералмаза» Свиридовым и другими. Список лиц составлял две страницы. Покрывал всех вице-премьер Кудрин, а крышевали в администрации президента и в правительстве.

Выглядело это так. Гениально и просто. Но не подкопаешься. А учитывая высоких покровителей у Маргания и остальных, вывести их на чистую воду и довести дело до суда представлялось весьма проблематичным. Словом, мошенники создали несколько фирм в Якутии и Архангельске, которые дублировали названия основных алмазодобывающих компаний.

Например, у «АЛРОСЫ» появилась дочерняя организация «ИФГ-АЛРОСА». Первые три буковки означали «Инвестиционная федеральная группа». У «Севералмаза», который стал правопреемником «Северной Геологии» и «Архангельскгеологии», тоже «ИФГ-Севералмаз». А у компании «АГД Даймондс», где работал легендарный геолог Владимир Гриб и которая сейчас активно разрабатывала месторождения на кимберлитовой трубке, названной его именем – подставная дочка «Солэкс», то ли «внучка», то ли «племянница» «Севералмаза».

Сплошные родственники. И все горой друг за друга. Поди, разберись в этой «семейственности». Но Ясеневу и другим его коллегам-контрразведчикам это удалось сделать. Деньги, кредиты, инвестиции, акции из больших фирм, «пап» и «мам», перетекали в фиктивные. Пока те не наполнялись доверху и не текли уже в карманы мошенников, владевших ими на всем законном основании. Но они входили также и в руководство главных компаний. Тем грозило банкротство из-за утечки средств.

Тогда в дело вступал Кудрин и его большие «дяди» и «тети». Чтобы облегчить финансовые страдания «сынков» и «дочек», брались огромные кредиты у государства, в частности, в главных банках. Деньги просто так не даются. Для этого требовалось включить административный ресурс министра финансов. Кудрин звонил банкирам и волевым голосом отдавал соответствующие указания. Потом поступившие кредиты начинали пилить. Маленькие фирмы все равно банкротились и переходили под управление государства. Кредиты никто отдавать и не думал.

Потом эти обанкротившиеся фирмы покупались обратно у государства за 100–200 долларов теми же бывшими владельцами. А спустя некоторое время, когда компании вставали на ноги, продавались тому же государству уже за миллиарды рублей. Себе в карман клали огромные суммы. Сколько падало покровителям в Кремле и в правительстве – неизвестно, но львиная доля. Самое смешное, что в этой схеме: кредит – банкротство – новый кредит – новое банкротство – принимало участие само государство, представленное министрами и высшими чиновниками. В какой стране это видано?

В любой колониальной, ответил сам себе на этот вопрос Ясенев, в том государстве, которое представляет собой не объект, а субъект для манипуляций. Он сидел в кабинете начальника главка Кораблева, а пока тот изучал отчет, считал на потолке мух. Как они сюда пробираются, и это при закрытых окнах, в святыню святых российской контрразведки?

Да так же, как Маргания, Козочко и остальные пролезли в кладовую алмазов, в бюджет и в золотовалютный резерв России. Прав старец: не собирайте сокровищ на земле, где ржа подтачивает, а воры подкапывают и крадут. Боком выйдет. Но пока как-то это «боком» все «не выходило». Воз с мошенниками был и ныне там. А вечно пьяный кучер ничего не видит, не слышит, не знает и знать не хочет.

Примерно так же высказался и Кораблев, закончив читать отчет:

– Ясно, что ничего не ясно. Возвращайся в Архангельск и доводи дело до конца. Знаю, времени на это потребуется еще много. Распутывать такую аферу предстоит долго. Но твою командировку решено продлить еще на год. По-прежнему остаешься там вице-губернатором области.

– Слушаюсь.

– А что касается этого покушения, взрыва на Набережной Двины, то мы предпримем свои усилия здесь, в Москве, чтобы выйти на след. Грачев этим уже занимается. А теперь нас ждет новый директор ФСБ, у него собрание в Малом зале. Приглашены руководители главков, управлений и ведущих отделов. Не только столицы, но и регионов. А кроме того, со своими прогнозами на дальнейший ход развития российской истории выступит генерал Рогов, из аналитического отдела «Узел связи».

– Тот, который «видит за горизонт»?

– Тот самый. Я вас потом лично познакомлю.

– Что ж вы заранее не сказали, Сергей Николаевич? – нарочито расстроенно спросил Ясенев. – Я бы смокинг вместо старого свитера одел.

– Ничего, и так сойдет. У Путина все по-простому. Он не любит ни пафоса, ни фанфар.

Ясенев внутренне согласился с ним. Когда летом прошлого года Владимир Путин был назначен директором ФСБ, а премьер-министр Кириенко представлял его сотрудникам госбезопасности на Лубянке, перед ними предстал худощавый, среднего роста человек в черном пиджаке, белой рубашке с галстуком и в начищенных до блеска ботинках. Абсолютно ничем не выделялся среди других чекистов, потому что и сам происходил из их среды. Биографию его мало кто знал.

Позже у Ясенева были другие встречи с ним на важных оперативных совещаниях, личные беседы. И у него постепенно сложилось впечатление, что это человек волевой, решительный, но скромный и вежливый. Умеющий внимательно слушать и неожиданно отвечать. С юмором и серьезным подходом к делу.

Его назначение вызвало в среде чекистов одобрение, и они даже вздохнули с облегчением. Наконец-то. Теперь все сдвинется с места и пойдет по-другому. Не пошло. Потребовалось еще полтора года. Даже надо было, чтобы началась новая внутренняя российско-чеченская война, когда высшая власть в стране показала свою полную беспомощность и несостоятельность.

А в биографии у Путина было много темных пятен и пробелов. Впрочем, у каждого профессионального разведчика они и должны иметь место быть. И это тоже говорило в его пользу. Осторожен, не велеречив, скрытен. Но умеет располагать к себе. Наверное, был хорошим вербовщиком в ГДР. Затем вышел оттуда вместе с выводом Западной группы советских войск.

Надо особо отметить, что в 1990 году, во время массовых акций, он предотвратил разгром демонстрантами территориального подразделения КГБ в Дрездене. Вышел в одиночку с пистолетом против разъяренной толпы и на чистом немецком языке хладнокровно предупредил, что застрелит каждого, кто сделает хоть шаг в сторону здания за его спиной. Толпа отступила и разбрелась. Русских офицеров на родине нацизма еще не перестали уважать и бояться.

Потом пошла рутинная административная работа в мэрии Санкт-Петербурга. Советник Собчака, первый зам председателя правительства города, куратор первой там валютной биржи, организатор российско-американских «Игр доброй воли». В июне 1996 года Владимир Путин «неожиданно» покинул свой пост заместителя мэра и уже в августе «перешел» на работу в Кремль, на должность заместителя руководителя Управления делами президента РФ.

Понятно, что просто так, без протеже, невозможно «перейти» на такую высокую должность. Так кто же помог ему в таком «стремительном переходе»? Чубайс и Березовский. Путин проработал так пять месяцев и неожиданно перешел на еще более высокую должность – заместителя главы Администрации президента РФ. И, наконец, с июля 1998 года, Директор ФСБ. Важно, что сказал Путин при назначении его на эту должность:

– Для меня возвращение в органы безопасности – это возвращение в мой родной дом.

На этом можно было бы поставить многоточие, но не точку. Ясенев хорошо запомнил слова Кораблева, сказанные ему несколько лет назад и озвученные, как прогноз «Узла связи», видевшего «за горизонт». Что следующим президентом России станет выходец из чекистской среды.

Ясеневу было очень любопытно послушать генерала Рогова и познакомиться с ним лично. Но сначала с коротким вступительным словом в Малом зале ФСБ выступил Путин. Без всякой бумажки, немного сбивчиво, но четко. Видно, что у него самого наболело.

– Россия может и должна подняться с колен. Я скажу, что постоянное кивание на заграницу, как на источник всех наших бед, неверно. Неверно по сути своей. А все наши беды – в нас самих, от нашей собственной безалаберности и слабости всё проистекает. У нас, куда ни сунься – везде Чечня. И не только на Северном Кавказе. Фигурально выражаясь. У нас в экономику сунься, там – беда и сплошное горе.

Посмотрите на наши международные отношения, ну, наши отношения с самым ближним зарубежьем. У нас везде какая-то зияющая дыра – проблема. С этим надо кончать. И наводить порядок. Но не с шашкой наголо, а равномерно, не спеша, с толком. Чтобы избежать еще большего хаоса. И пусть как следуют запомнят, кто будет по-прежнему тянуть вспять. Здесь и за рубежом. Кто нас обидит, тот трёх дней не проживет. Не надо.

Не будет больше ни революций, ни контрреволюций. Прочная и экономически обоснованная государственная стабильность является благом для России и для ее людей, и давно пора учиться жить в этой нормальной человеческой логике, пора осознать, что предстоит длительная и трудная работа. Наши главные проблемы слишком глубоки, и они требуют не политики наскока, а квалифицированного, ежедневного труда.

Мы и в будущем будем всячески стремиться к тому, чтобы российская экономика и российское общество развивались в предсказуемых условиях, в обстановке стабильности. Как политической, так и экономической. Но это не значит, что мы собираемся заснуть под теплым одеялом нефтедолларов. Мы собираемся развивать свою экономику. Будем ставить перед собой задачи сложные для реализации, но такие, которые являются, на наш взгляд, достижимыми.

«А ведь это как бы проект или репетиция речи будущего президента», – подумал Ясенев, сидя где-то в заднем ряду, вместе с Грачевым.

– Затрону еще СМИ, – продолжал Директор ФСБ. – Пресса должна быть свободна, но она может быть свободна только в том случае, если у нее есть собственная база экономического развития. Если же она полностью монополизирована двумя-тремя денежными мешками, то это – не свобода прессы, а свобода защиты корпоративных интересов.

Два слова об олигархах. Мне вообще не очень нравится слово «олигарх» применительно к представителям крупного бизнеса в России. Олигарх в том смысле, в каком мы обычно употребляем это слово, это человек с наворованными деньгами, который и дальше продолжает разворовывать национальное богатство, используя свой особый доступ к органам власти и управления. Я все сделаю для того, чтобы такая ситуация в России больше никогда не повторилась. Мы все должны сделать это.

И в заключение, прежде чем передать слово генералу Рогову, о злосчастной приватизации. У нас есть категория людей, которая разбогатела и стала миллиардерами, как у нас говорят, в одночасье. Их государство назначило миллиардерами: просто раздало огромные куски государственного имущества практически бесплатно. Они так сами и говорят: меня назначили миллиардером. Потом, по ходу пьесы, у них создалось впечатление, что на них Боженька заснул, что им все – можно.

И, по сути, была и есть попытка создать в России систему такого олигархического правления, когда за спиной видимых политических фигур встают люди, которые на поверхности себя не показывают, но реально формулируют политические решения общенационального значения. Наш ответ им должен быть жестким и быстрым. Это не руководство к действию, это руководство к делу. Дело надо делать, господа, как говорил чеховский персонаж в пьесе «Дядя Ваня». Перечитайте еще раз и – делайте. По закону.

Потом выступил сухощавый, седовласый генерал Рогов, лет за семьдесят. Он говорил долго и тоже сбивчиво. Видно, привык работать наедине с книгами, газетами, сводками, другими открытыми и закрытыми источниками в тиши кабинета. А за трибуной выглядел малоубедительно и малопонятно. Как какой-нибудь Нострадамус, катрены которого расшифровывают до сих и пор, и каждый трактует их по-своему.

Его выступление разочаровало Ясенева и остальных в зале. Возвращаясь вместе с Кораблевым и Грачевым по длинному подземному переходу в свое здание, они все трое думали в одной тональности. И что? Зачем было собирать в Малом зале руководящий состав сотрудников госбезопасности? Многие и так все понимают, а кто нет, те и не поймут. Или не захотят понять.

Напрасно новый Директор ФСБ и руководитель аналитического отдела «Узел связи» генерал Рогов, говоря, в принципе, разными языками об одном и том же, захотели, чтобы и другие их коллеги немножечко «заглянули за горизонт». Ведь такова, конечно, и была цель Путина. Это преждевременно. Даже при «возвращении в свой родной дом» надо сначала осмотреться. Причем долго. Почувствовать «своих» и «чужих». А может быть, это и был своеобразный «медицинский осмотр»?

– А вы что обо всем этом думаете, Сергей Николаевич? – спросил Ясенев, словно, идя молча, они говорили вслух.

– А то, что нам, контрразведчикам, надо помнить, что, открыв рот, нельзя никогда говорить всего. И не только своим коллегам, но даже родным и близким. К личным семейным делам это относится также. Обсуждению не подлежат.

– Тем паче с женой, – усмехнулся Грачев, подтолкнув старого друга в плечо. – Так ведь и про свою любовницу можно ненароком проговориться.

– Перестань, – поморщился Ясенев. – Тут уж мы сами как-нибудь разберемся.

Новый Директор ФСБ тоже сделал из прошедшего собрания выводы. Больше он таких ошибок не повторял. Свои планы и цели держал при себе, в тайне, до того времени, когда они уже метафизически войдут в дух и плоть каждого россиянина. И сакральный момент наступит, станет очевиден для всех. А пока – работа.

Это и означает в музыкальной терминологии «Эл Файн», или «Голова до конца». «Da Capo al Fine». Скрипач, пианист, альтист должен продолжать исполнение определенным образом мелодию произведения до конца, до точки в партитуре.

Человеческий мозг так устроен, что осознание смысла некоторых слов и фраз приходит только потом, когда они уже прочно вошли в подсознание. Придет время, и речь Рогова о предстоящем Армагеддоне, экзистенциальной битве двух цивилизаций, сил добра и зла, России и англосаксонского Запада, воплотится в жизнь.

О совещании в Малом зале ФСБ и прогнозах генерала Рогова «за горизонт» Ясенев частично, что было можно, рассказал Трегубову, а главред поделился своими соображениями на будущее с ним.

– Именно Путин, – сказал он, – сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом XXI веке предстоит обновлять великую Россию. Я это уже говорил тебе в Архангельске. Когда нас чуть не взорвали. Мои слова могут вызвать раздражение едва ли не у всех более-менее значительных на сегодняшний момент политиков. У Лужкова, Примакова, Немцова, Зюганова. Лужок сам мечтает о президентском кресле. Немцов в обиде, что сначала его неофициально назначили преемником, а потом задвинули, как веник за унитаз. А Зюганов, увы, просто по определению обязан раздражаться на всё и всех. Его поезд ушел.

Ясенев поделился с ним последней новостью:

– Сегодня Владимир Путин назначен в дополнение к руководству ФСБ еще и секретарем Совета безопасности России.

– Концентрация сил, – коротко отозвался главред. – Я делаю из этого такой вывод: давление на Ельцина тоже возрастает. Со стороны внутренней оппозиции и спецслужб. Но тебе об этом должно быть лучше известно. Вообще в стране царит такая сумятица, а режим Ельцина столь стремительно катится к своему упадку, что мне совершенно очевидно одно. Добром это не кончится. Война, теракты и прочие «леденцы» на закуску.

– Ну-ка, давай, развивай свою мысль дальше. Мне интересно. А то у Рогова трудно понять конкретику будущего. Или я сам такой тупой, или он слишком умный.

– А мы, значит, с тобой по уму на равных?

– Вроде того. В шахматах же всегда ничья.

– Ну, хорошо. Я с Путиным немного знаком. Брал у него когда-то интервью. Надо еще взять, он мне дал номер своего телефона.

– И какое он произвел на тебя впечатление?

– Нормальное. Человек рациональный. Более того. Человек действия и поступков. Не каждому дано совершить за всю свою жизнь хоть один значимый поступок. В данном случае, я это слово приравниваю к слову «подвиг». И, на мой взгляд, у него правильное понимание национальных интересов России. Конечно, это мой субъективный взгляд. – Помолчав, он продолжил: – Гораздо лучше я знаю других людей, которые претендуют сейчас на пост премьер-министра и преемника Ельцина. Тем не менее, то краткое знакомство оставило хорошее впечатление. Ясно, что этот человек способен принимать решения. Может быть, не так быстро, как кому-то хотелось бы. Но на фоне всех других претендентов на пост лидера страны, Путин очевидно, выглядел бы самым успешным президентом.

Закончив партию в эндшпиле очередной ничьей, они попрощались. События в мире развивались в тот год стремительно. Буквально через два дня после лекции генерала Рогова в Малом зале ФСБ в НАТО вступили Польша, Венгрия и Чехия. Это было так называемое его четвертое расширение на восток. А еще через 12 дней НАТО во главе с США, без всякого обсуждения в ООН и резолюций, начало бомбить остаточную Югославию.

Премьер-министр Примаков, летевший в это время в Вашингтон на официальные переговоры, приказал развернуть над Атлантикой правительственный самолет и вернулся в Москву. Этим жестом он выразил неодобрение России применения силы и в целом политики США и НАТО в Югославии. Начало военной операции было связано с кризисом в Косово, где происходили ожесточенные столкновения на почве этнической и религиозной ненависти между сербами и албанцами.

Это был первый случай после Второй мировой войны полномасштабного применения силы, в основном авиации, в отношении отдельного государства, предпринятый якобы по гуманитарным соображениям. Был нарушен устав НАТО, совершено вторжение в суверенное государство, которому не угрожала третья сторона. Но по понятиям демократов, это – другое. Это можно.

Бомбардировки продолжались до 10 июня. Сербские войска выведены из Косово. Для обеспечения безопасности там были развернуты наземные силы НАТО. США задействовали снаряды с обедненным ураном и кассетные бомбы. Бомбили как военные, так и гражданские объекты, а также целенаправленно уничтожали отрасли экономики Югославии. Чем была вызвана такая жестокость Америки к балканской республике? Ничем. Просто потому, что они – славяне, а значит, чуточку русские.

Основной целью США была вовсе не защита албанцев, а окончательный развал Югославии и смена руководства на лояльных Западу людей. Она была последней из балканских стран, тяготеющих к союзу с Россией. К слову, еще до интервенции в апреле 1999 года Югославия хотела заключить союз с Россией по типу Белоруссии. Российский парламент это решение одобрил, но Борис Ельцин решительно отклонил, тем самым отдав республику на линчевание.

Юрий Лужков открыто говорил об агонии Кремля. И даже некоторые ельцинские сторонники в кулуарах признавали это. Весной этот коллективный Ельцин казался уже смертельным больным. У погрязшего в интригах и абсолютно деградировавшего от постоянных кадровых зачисток президентского аппарата все валилось из рук. Он был не в состоянии довести до конца ни одну из своих комбинаций.

После того как Совет федерации отказался утвердить отставку генпрокурора, некоторые кремлевские обитатели всерьез рассуждали о том, когда Кремлю выгоднее сдаться Лужкову. Видимо, как раз провал комбинации со Скуратовым стал переломным моментом. Переломным не в том смысле, что после этого все пошло хорошо. А в том, что президентское окружение наконец осознало, насколько все плохо.

Это осознание, порой переходившее в отчаяние, и стало причиной временного спасения. Администрация начала действовать импульсивно и решительно. Кстати, именно тогда Анатолия Чубайса, вечного оппонента околосемейного стратега Бориса Березовского, из чистого отчаяния «поставили на кнопку», то есть вывели на пульт Борису Ельцину прямую связь с ним.

Кремль производил судорожные беспорядочные жалкие движения. Отставка Евгения Примакова произошла вопреки ожиданиям до, а не после голосования в Думе по импичменту президенту. Кремль словно бы старался приблизить свой конец. А спустя несколько дней, когда не только был благополучно провален импичмент, но Думу еще и заставили с первого раза утвердить премьером Сергея Степашина, импульсивное решение Кремля уже выглядело единственно верным. И все равно – эта тактическая победа ельцинской команды казалась случайной и уж точно незаслуженной.

Следующим внезапным шагом Кремля, который сначала представлялся полным безумием, а потом оказался наиболее верным, была уже отставка Степашина. А ведь он был произведен прессой и частью политиков в преемники Ельцина.

В тот понедельник, когда был обнародован указ об увольнении Степашина, во всех властных кабинетах можно было услышать немало нелестных слов в адрес «семьи», которая настолько обезумела, что у себя же из-под ног выбивает последнюю опору. По общему убеждению, глава кремлевской администрации Александр Волошин добивался отставки Степашина исключительно ради того, чтобы спасти собственную голову. Премьер тогда требовал, чтобы Ельцин выбрал между ним и Волошиным.

Однако уже вскоре после отставки Степашина, который начал поочередно изменять то Чубайсу с Явлинским, то Явлинскому с Чубайсом, то обоим вместе с Черномырдиным, а то публично признаваться, что «как офицер» не сможет отказать, если понадобится Кремлю, стало ясно, что видеть в нем кандидата в президенты было сильным преувеличением.

Анна Чернобурова то из Архангельска, то в Москве писала об этом в «Независимой газете» одну статью за другой. Она и Ясенев совершали беспрерывные челночные рейсы из города в город. В «Алмазоносной провинции» завершался процесс переоформления лицензии на разработку Верхотинского месторождения, принадлежащей российской компании «Архангельскгеологодобыча» на компанию «Алмазный берег». Последней на 40 % владела канадская корпорация ААК. Когда это произойдет, ААК получит возможность диктовать свои условия по разработке проекта.

Ясенев подготовил для Кораблева секретную справку в одном экземпляре о планах руководства «Де Бирс» в отношении Архангельских алмазных месторождений:

«…По договору о заключение сделки ААК имеет право назначить нового директора “Алмазного берега”. Им станет Юрий Прошин, который сменит на этом посту Михаила Креля. В настоящее время Прошин является заместителем министра иностранных дел РФ, а в прошлом работал в очень тесном контакте с бывшим премьер-министром Евгением Примаковым. Помимо этого, он является еще и двоюродным братом В. Черномырдина. По имеющимся оперативным данным, Прошин уже достаточно долгое время поддерживает деятельность ААК. Раймонд Кларк считает, что его назначение поставит российских партнеров в менее выгодное положение…

Руководство “Де Бирс” и ААК будут стремиться продлить срок проведения геологоразведочных работ еще на 2 года, с учетом возможной перспективы стабилизации политической и экономической ситуации в России. Кларк считает, что дальнейшая инвестиционная деятельность “Де Бирс” на Севере не имеет смысла. Выделение финансовых средств нецелесообразно, учитывая то время, которое тратится на контроль за использованием этих средств…»

…В начале августа, когда лужковское «Отечество» слилось с шаймиевской «Всей Россией», казалось, что Кремль проиграл все, что мог. А когда Примаков согласился возглавить оппозиционную партию, идущую на выборы, ответ на вопрос, кто будет следующим президентом, казался очевидным. В стране возникла новая политическая реальность: вместо беспроигрышного даже при слабом Кремле противостояния Ельцин – КПРФ, появилось очень опасное – Лужков и Примаков против Ельцина. Мощная некоммунистическая оппозиция могла стать гибельной для президентского окружения.

И ему, этому окружению, не могло не быть по-настоящему страшно. Только от страха можно начать действовать столь решительно и даже нагло. На этом авантюристическом запале удалось создать кремлевский блок и начать беспощадную компроматную борьбу с конкурентами, после которой информационная война олигархов 1997 года за «Связьинвест» кажется невинной забавой.

Ясенев и Трегубов часто беседовали на эту тему. Оба соглашались, что самой удачной находкой года стало провозглашение президентским преемником Владимира Путина. И назначение его премьер-министром. Это произошло в августе 1999 года. В те же дни чеченские боевики вторглись в Дагестан. А паузы в этой громкой Бассо Континуо в соответствии с установленной ключевой структурой заполняли мощные аккорды, похожие на взрывы бомб.

Это и были реальные взрывы закладок, начиненных гексогеном.

«Грачев Сергей Витальевич, уроженец Брянска. Высшее гуманитарное образование, кандидат юридических наук. В органах госбезопасности, после окончания Высших курсов КГБ, с 1971 года. Начинал службу во внешней разведке нелегалом. Возглавлял резидентуру в Великобритании. Был ранен. По возвращении в СССР переведен в Главное управление контрразведки. Руководитель политического отдела. Генерал-майор. Состоит в браке с Грачевой Лидией Степановной, сотрудницей ФСБ в резерве, майором, преподавателем МГУ. Трое детей. Имеет государственные ордена и медали…».

«Демидов Валентин Сергеевич, 35 лет, уроженец Москвы, полковник ФСБ. Начинал оперативную работу в Ивано-Франковске. При задержании опасной группы националистов-бандеровцев был ранен. В настоящее время заместитель начальника УЭК ФСБ Российской Федерации. Жена, Барахсаан Фомичева, погибла в автокатастрофе при невыясненных обстоятельствах. Награжден государственными орденами и медалями…».

«Ряжский Владимир Андреевич, 28 лет, уроженец Подмосковья, Нахабино, майор ФСБ. На оперативной работе в Управлении экономической контрразведки с 1990 года. Имеет ранение во время выполнения служебных обязанностей. Награжден орденом Мужества. Холост…».

«Гончарова Елизавета Сергеевна, уроженка Брянска, подполковник ФСБ, доктор исторических наук, профессор международного права, завкафедрой МГИМО. В браке с генерал-майором ФСБ Ясеневым. Детей нет. Имеет государственные награды. В резерве органов госбезопасности…».

«Лоскутов Анатолий Львович, 36 лет, уроженец Архангельска, полковник ФСБ. Возглавляет УФСБ Архангельской области, имеет ранения, награжден государственными медалями. Женат, двое детей…».

«Пискарев Андрей Дмитриевич, 34 года, уроженец Мурманска, полковник, заместитель начальника УФСБ Архангельской области, имеет государственные награды и грамоты. Был ранен во время операции по захвату контрабандистов. Женат, детей нет…».

Бывших чекистов не бывает, они все действующие, подумал Ясенев. И действуют во благо Родины, где бы ни находились и где бы ни работали. Но случаются, конечно, и исключения. Например, Ионов. Однако судьба их незавидна. Почуяв жареное, он вдруг уволился отовсюду и нигде больше не проявлялся и не показывался. Наверное, сидит где-нибудь в загородном доме, отстроенном на «заработанные непосильным трудом» деньги. И наслаждается рассматриванием денежных купюр различных стран. Да огород поливает.

А в среде чекистов подлинный шок вызвал указ президента о награждении Отара Маргания орденом «Знак Почета» за заслуги перед отечеством. Еще бы Героя России дал. И это несмотря на то что во все властные исполнительные органы сотнями летели письма и заявления о преступлениях Маргания и его «мальчиков-федералов». Доказательств было выше крыши. Казалось бы, просто бери за шкирку и сажай. В Китае такого Марганию просто расстреляли бы. В России – «демократия» и сверхлиберальный Уголовный кодекс. С главным принципом: «своих не трожь».

Орден Почета в СССР давался как ударникам народного хозяйства, так и деятелям культуры. Также и в Новой России. В какой из этих областей проявил себя Маргания? Ударник хищений или культурный расхититель? Как такого человека, на котором пробы ставить негде, не занимающих никаких государственных должностей, кроме внештатного сотрудника Минфина, награждают государственным орденом? Поистине «поле чудес». Как после этого простым людям, знающим о проделках Маргания, можно было верить власти, которая с высоких трибун горячо ратует за борьбу с коррупцией и другими преступлениями, а на деле награждает главных криминальных бандитов и одобрительно треплет по щечке?

Этим награждением обществу был четко подан сигнал о том, что в стране главенствует коррупция, казнокрадство, незаконное обогащение и разворовывание всего и вся. А в самом обществе создан класс неприкасаемых, которым можно все без исключения. Для обогащения все средства хороши. Но самое смешное заключалось в том, что свою награду косой черт получил сразу же после установленного федерального закона «О противодействии коррупции».

…Ясенев, узнав об этом, скрежетал зубами. Первой мыслью было вообще уволиться из органов и гори оно всё синим пламенем. Невозможно пробить каменную стену на твоем пути. Но потом, сев и успокоившись, пораскинув мозгами, он понял, что это было бы проявлением трусости. Минутная слабость прошла. А как же его товарищи, коллеги, подчиненные, верящие ему, честно и бескорыстно продолжающие служить Родине?

Как Лиза? Да она просто презрительно отвернется от него. Уйдет – и будет права. Это тебе не любовницу завести, тут Родину предать. Нет, так не годится. Нельзя останавливаться на полпути. Какой же он тогда медоед, если свернул с дороги перед стаей шакал? Да пусть даже перед взбесившимися орангутангами и носорогами.

Он взял себя в руки и написал еще один отчет руководителю главка Кораблеву. Очень важный, по сути.

Выдержка (единственный экземпляр, секретно):

«…Следует отметить, что в последние годы произошли существенные изменения оперативной обстановки как в мировом алмазно-бриллиантовом бизнесе, так и в АБК России. В этой связи хотелось бы остановиться на наиболее важных тенденциях и проблемах, которые необходимо учитывать при организации контрразведывательного обеспечения российского АБК.

В июле 1999 года “Де Бирс” объявлена новая стратегия деятельности. Её суть заключается в том, чтобы доминировать на рынке не за счет регулирования рынка путем баланса спроса и предложения, а за счет изменения маркетинговой и рекламной политики, а также усиления своих позиций в вертикально интегрированном бизнесе, приближаясь к потребителю.

На деле “Де Бирс” не отказалась от монополии, а просто сместила акценты в своей монопольной рыночной политике и пытается провести в жизнь идею с брендом, когда бриллианты, изготовленные не из сырья “Де Бирс”, будут отнесены к второсортному товару.

Новая стратегия “Де Бирс” приведет и к новому обострению конкурентной борьбы. Крупные производственные компании и торговые фирмы будут вынуждены перейти к созданию и внедрению на рынке своих собственных торговых марок. Предполагается, что основной накал конкурентной борьбы будет в области маркетинга.

Кроме того, уже сейчас отмечается обострение борьбы за минерально-сырьевую базу. В результате острейшей конкурентной борьбы с “Де Бирс”, “Рио-Тинто” приобрела пакет акций австралийского месторождения “Аргайл”. “Де Бирс” провела реорганизацию собственной компании, которая стала частной. Приобрела акции ряда месторождений в Ботсване и Канаде.

Одновременно, в результате спланированных и проведенных Управлением “К” совместно с заинтересованными ведомствами мероприятий, “Де Бирс” стоит на пороге вытеснения из Архангельских месторождений и уже потеряла все свои позиции в Анголе.

“АЛРОСА”, наоборот, активно приобретает акции “Севералмаз”. Сейчас очень важно, чтобы произошла смена руководства “АЛРОСА”, на тех, кто заинтересован в экономическом развитии России и во всем её алмазно-добывающем комплексе. Как это уже произошло во властных в структурах самой республике САХА. Имеется в виду приход нового президента Борисова на место нерешительного и явно коррумпированного Штырова.

Одновременно, в результате совместных усилий со спецслужбами, обновленная “АЛРОСА” должна получить главенствующую роль в “Архангельской алмазоносной провинции”, закрепить свои позиции в ангольском ГРО “Катока” и получила право участвовать там еще в 4 алмазных проектах. После чего стоит задача закрепить этот успех и решить вопрос, чтобы Россия стала основным оператором по добыче алмазов в Анголе, вместо “Де Бирс”.

Сейчас резко обострилась ситуация на мировом алмазном рынке в связи с истечением в конце года срока действия соглашения с “Де Бирс” и началом переговорного процесса по условиям нового соглашения.

В борьбу за российские алмазы вступили как крупные диамантеры, так и целые страны. Такие мировые центры по переработке алмазов, как Израиль и Индия, в течение последнего года на государственном и неофициальном уровнях предпринимают меры по срыву переговоров по соглашению России с “Де Бирс” и получению доступа к российскому сырью. На последнем этапе, боясь не успеть, к этому процессу подключилась Бельгия.

Суть их политики такова. Они предлагают себя вместо “Де Бирс” и заявляют, что готовы закупить и огранить все российское сырье. Человек, непосвященный во все тонкости алмазного бизнеса, может предположить, что в этом нет ничего плохого. Какая разница, кому продавать, да, может быть, и с большей выгодой. Возникает вопрос, а кто будет тогда регулировать рынок этой, прямо скажем, не первой жизненно важной продукции?

С другой стороны, кто выживет в условиях жесточайшей конкуренции, кто больше потеряет в этой борьбе?

Проведенный анализ показывает, что наибольшие трудности, с учетом характера и размещения производства, организационно-правовой базы, налогообложения и других условий, выпадут на долю России.

Возьмем пример с Индией. В период деловой поездки по этой стране индусы – представители крупного капитала – неоднократно заявляли мне в ходе конфиденциальных бесед о своей готовности заменить “Де Бирс” по покупке российского сырья, демонстрируя при этом действительно неограниченные мощности своей гранильной индустрии. (9 из 10 добываемых в мире алмазов проходят огранку в Индии).

Невооруженным глазом видно, что они искренне хотят всего лишь создать базу для бесперебойной работы гранильной промышленности и не задумываются при этом о том, что произойдет в дальнейшем с рынком. На конкретный вопрос, неоднократно задававшийся во время бесед, о том, как они будут регулировать рынок при положительном решении вопроса с российским сырьем, однозначного ответа получено не было. Стало понятно, что их в первую очередь беспокоит вопрос получения сырья и обеспечения занятости населения.

Жесточайшая борьба вокруг нового торгового соглашения с “Де Бирс” развернулась внутри России.

Предварительное оперативное изучение обстановки вокруг этого процесса показало, что в самой России нет единого мнения. Ряд высокопоставленных коррумпированных российских чиновников, лоббируя интересы израильского диамантера Леваева, и в целом иностранный капитал, проводят спланированную политику по затруднению нового соглашения, используя прельстительный тезис о развитии отечественной гранильной промышленности, создают благоприятные условия в бизнесе для иностранцев.

Хотя здравый смысл и анализ ситуации показывает, что сотрудничество с “Де Бирс” необходимо. При этом должно быть соблюдено единственное условие: национальные интересы России не должны пострадать. К сожалению, и некоторые оперработники, не разобравшись в ситуации, придерживаются противоположной точки зрения.

Серьезная ситуация на мировом рынке сложилась в связи с падением цен. Получается парадокс: цены на готовую продукцию ниже, чем на сырье. В такой ситуации возникает задолженность диамантеров перед кредитующими алмазный бизнес банками. Некоторые банки уже прекратили финансирование диамантеров.

Российские производители бриллиантов, ввиду консервативности ценовой политики, требований таможенных органов и валютно-экспортного контроля, оказываются в худшем положении, чем иностранные диамантеры.

По прогнозам аналитиков, падение цен на бриллианты будет продолжаться на протяжении всего года. Это повлечет за собой разорение некоторых диамантеров и перераспределение капитала в алмазном бизнесе, а также осложнение оперативной обстановки, ибо некоторые диамантеры, особенно мелкие, пытаясь поправить свое финансовое положение, будут прибегать к незаконным методам деятельности и контрабанде…».

Ясенев откинулся на спинку стула и закурил, чего не делал уже сто лет. Баловался только в школе, пробуя «запрещенный плод». Но сигареты в ящике стола держал для курящих коллег. А в сейфе хранилась еще и бутылка Бахчисарайского коньяка. Он и её достал и налил в рюмку. Ничего, надо. Не для того, чтобы расслабиться, а напротив, сосредоточиться на решающих сражениях. И успокоить нервы. Вон сколько новостей свалилось.

…А еще одна новость настигла Ясенева в Якутии, куда он вылетел на следующий день. Демидов вдруг неожиданно для всех, а может быть, и для себя самого, сделал предложение Кунней. Она была не только внешне очень похожа на Барахсаан, но обладала таким же сильным характером, умом, смелостью, юмором, и вообще, как потом сама призналась Валентину, давно любит его.

Свадьбу сыграли в Якутске, в одном из тихих загородных кафе, пригласив только родителей невесты, а также свидетелей на бракосочетании – Ясенева и Грачева. Как же без «свадебного генерала», а тут аж два сразу.

После возвращения Ясенева в Москву руководитель главка Кораблев, вызвав его к себе в кабинет, сообщил:

– Нашим следопытам, благодаря лондонскому резиденту, удалось выйти на твоего красавца с букетом роз. О методах я уж и не говорю. Чисто англосаксонские. Этот твой Ален Делон по описанию подходит. И такие взрывчатые устройства применяют английские спецслужбы. Это подтверждают и осколки оболочки мины, найденные твоими пловцами-аквалангистами в Двине. Их используют англосаксы и в Чечне. Как в первой чеченской, так и сейчас, во второй. Здесь, в Москве, в Минводах, Волгодонске, Буйнаксе, в метро и аэропортах. Всё тоже идет от них, из МИ-6, руками террористов-чеченцев. Англичанка всегда гадит, ты ведь помнишь это выражение? Стали копать в этом направлении, наш нелегал из ГРУ тоже постарался.

– Значит, Трегубов был прав, – вслух «подумал» Ясенев.

– Его зовут Глен Хоккинс, – продолжил генерал-полковник, – он работает в «Русском отделе» МИ-6. Источник передает, что именно в это время, с шестого по восьмое марта, Глен летал в Россию, конкретно – в Грозный и Архангельск. Девятого появился на работе и в разговоре с источником обмолвился, что слетал впустую, задание выполнить не удалось, помешали российские контрразведчики. Еле ноги унес. Пожаловался, что теперь его отправят на Ближний Восток. Хорошо знает русский, арабский, немецкий, идиш и другие языки. Полиглот, сойдет за любого гражданина. А обаяние и контактность – дополнительный плюс. Чеченцы ему хорошо платят за теракты. Думаю, что на Ближний Восток его вряд ли отправили. Глен где-то здесь. Мастер маскировки. И имеет отношение ко всем этим взрывам. Найдем. А когда найдем, ты сам вместе с Грачевым доведете дело Хоккинса до конца.

– Одно не могу понять. Зачем МИ-6 надо было взрывать Чернобурову?

– Вовсе не её. Источник в Лондоне это выяснил.

– Меня?

– И не тебя.

– Ну, тогда Трегубова?

– Не гадай. Целью был Кларк. А взрыв управляющего Московским отделением корпорации «Де Бирс» можно было бы свалить на российские спецслужбы. Да хотя бы на тебя самого, Александр Петрович. Глен профессионал высокого класса. Он сориентировался на ходу, увидев Кларка вместе с вами. И переадресовал букет с розами Чернобуровой, придумав клуб «Вместе с Анной». А заодно удачно бы и вас всех утилизировал, сильно мешаете, особенно ты.

– А Кларку-то букет зачем? Не женщина, чай. И не педик.

– Ты невнимательно читал его досье. У него восьмого марта день рождения. Просто не любит афишировать и справлять. Так что цветы в подарок – естественно.

– Тогда последний вопрос, Сергей Николаевич. Зачем МИ-6 убивать своего соотечественника? К тому же, такого ценного сотрудника «Де Бирс»?

Кораблев пожал плечами и ответил:

– Бизнес. А у «Де Бирс» с МИ-6 старые конкурентные отношения. Свои тёрки. К алмазам щупальца спецслужб тоже тянутся.

Позже Ясенев в своем кабинете анализировал оперативную информацию об этих взрывах, сводки, читал донесения источников. Многое подтверждало слова Кораблева и Трегубова о замесе тут «гадящих англичанок» из МИ-6.

Хроника взрывов была такова. В сентябре 1999 года в России было совершено сразу четыре крупных теракта в жилых домах. Кроме того, в Рязани произошел предотвращенный теракт в жилом доме. Через девять дней – взрыв в подземном торговом комплексе «Охотный ряд» на Манежной площади, в котором погиб один человек и несколько десятков ранены. Самодельное взрывное устройство было заложено в салоне игровых автоматов, расположенном на самом нижнем, третьем ярусе торгового комплекса.

Взрыв раздался вечером, когда в салоне игровых автоматов и прилегающем к нему зале ресторанов быстрого питания находились сотни людей. По всей вероятности, предполагалось, что после возникнет пожар и что люди погибнут не столько от взрывной волны и поражающих осколков, сколько от дыма и огня. Однако пожара не произошло.

Потом был подрыв дома в Буйнакске. В непосредственной близости от очага этнорелигиозного конфликта. Там проживали семьи офицеров мотострелковой бригады Минобороны. Дом был полностью разрушен. В результате теракта 58 человек погибли. Исполнители принимали участие во вторжении бандформирований на территорию Дагестана в августе во главе с Хаттабом и Басаевым. Все имена установлены.

Через несколько дней ночью произошел террористический акт в одном из спальных районов Москвы, на улице Гурьянова. В результате взрыва были полностью уничтожены два подъезда девятиэтажного жилого дома. Жертвами нового теракта стали 380 человек. Он был подготовлен полевыми командирами бандформирований Ичкерии. Однако мозгов и средств на это им бы не хватило. На кнопку нажать, заложить взрывчатку – да. Инструкторами были англосаксы. Среди них, как удалось выяснить контрразведке, Глен Хоккинс.

Новый террористический акт с участием боевиков и инструкторов, типа Хоккинса, произошел ранним утром 13 сентября в Москве, в одном из домов на Каширском шоссе. В результате взрыва дом был полностью разрушен, погибли 124 жильца. Как стало известно, к этому делу была причастна диверсионная группа чеченских боевиков в количестве 10 человек. Одиннадцатым был инструктор-англичанин. Все тот же неуловимый Глен, он же Филипп Марков. Ясенев так и представил себе его улыбающуюся голливудскую маску.

Главной цели в МИ-6 добилась. Итогом этих терактов, совершенных в жилых домах, стала паника в столице и античеченская кампания, направленная на выявление подозрительных лиц, живущих без регистрации. Он вспомнил, что такая же паника, правда, недолгая, началась и после взрыва на Набережной Северной Двины. Но для МИ-6, наверное, это была действительно своеобразная репетиция, проверка боем. Возможность вскрыть и учесть все ошибки и недоработки. Потом действовать уже по-крупному. Последним в этой серии терактов стал взрыв в конце сентября жилого дома в Волгодонске. В результате погибли 18 человек.

Но бдительность пошла на пользу. В ходе массовых проверок в подвале одного из домов на Борисовских прудах был обнаружен склад взрывчатки и найдено сразу шесть электронных таймеров, пять из которых были запрограммированы на определенные даты. В Контрразведке предположили, что теракты должны были совершить еще в пяти московских домах. Аналогичные проверки были проведены и во многих других городах России. И везде что-то находили. Бомбы закладывали давно, взрывчатку подвозили в грузовиках. Англосаксы с боевиками работали масштабно.

В эти дни Путин проявил себя особенно решительно, жестко и стремительно. Страна действительно стояла на пороге полного хаоса. О растерянности и едва ли не панике некоторых руководителей России свидетельствовал тот факт, что в Кремле всерьез обсуждался вопрос о всеобщей мобилизации. А Ельцин просто превращался в ватную безвольную куклу. Если бы не Путин, выкинули бы белый флаг и сдались на милость победителям. Вот тогда бы чеченцы и порезвились! С англосаксами.

Экономическая ситуация в России выглядела не лучше. Высокая инфляция, безработица, никаких больше западных кредитов. Система ГКО рухнула еще в прошлом году. Частные инвесторы и МВФ не хотят давать русским больше ни цента. В течение года американцы и британцы несколько раз наносили ракетно-бомбовые удары по Ираку. Но в Москве их оставили без внимания. А потом в бой неожиданно, может быть, спьяна, пошел сам президент. В Пекине, во время встречи с китайским лидером Цзян Цзэминем, Ельцин публично напомнил президенту США Биллу Клинтону о том, что Россия обладает полным арсеналом ядерного оружия.

Несмотря на внутриполитические зигзаги или «загогулины», сопровождавшиеся сменами премьеров, были заморожены отношения с НАТО, прошли беспрецедентные митинги перед посольством США в Москве, кто-то из демонстрантов даже пульнул по зданию из гранатомета. Российские десантники предприняли неожиданный марш-бросок на аэродром в Приштине.

За год отношения России с Западом оказались заметно испорчены. Политическая риторика обеих сторон изменилась и зачастую стала вновь напоминать времена холодной войны. Российская пресса разоблачала “заговор Запада”, западная, не стесняясь, называла Россию “бандитской страной”, где в которой раз правят бал коррупция и преступность. Монц-Болейн писала обо всем этом особенно яростно, с блеском.

Заявления и демарши российских политиков делались в расчете на своих избирателей. Запад же, понимая, что нынешняя российская власть доживает последние месяцы, не видела смысла в том, чтобы подыгрывать ей. А, следовательно, считали они, летом будущего года, когда будет избран новый президент России, отношения с Западом снова нормализуются. Однако они вряд ли вернулись бы к прежнему состоянию. Радость западного мира по поводу возвращения “блудного российского сына” в лоно мирового сообщества давно прошла, тельцы съедены, и теперь западных родственников раздражало его поведение за общим столом. А «вернувшийся сын» уже понял, что манеры манерами, но и за столом зевать нельзя. Иначе останешься без обеда. Понял это, конечно же, не Ельцин, а Путин.

…Ясенев, проведя выходные дни с Лизой, съездив в любимый ими обоими Сергиев Посад, посетив Лавру, побродив по старинному русскому городу, вернулся в Архангельск. Там, образно выражаясь, давили шансон на кимберлитовых трубках и пели в караоке. Все было спокойно и тихо. Даже чересчур. Как в могильном склепе. Но так было всегда. Вся подковерная борьба за алмазы ведется в тишине и темноте. И даже не там, где расположены кимберлитовые трубки. Порой за сотни и сотни километров от них, а иногда и вовсе на других континентах. Вся история алмазов и бриллиантов тому свидетельствует.

Еще четыре года назад, чтобы победить на выборах, имея минимальный рейтинг в 2 %, Ельцин грозил с экранов телевизоров неизвестно кому скрюченным пальцем и обещал грозную борьбу с коррупцией. Тогда первым под раздачу попал Бычковский, хозяин Роскомдрагмета и Госфонда. Кораблев и Ясенев, можно сказать, подбросили ему эту одиозную фигуру из цирка зверей. Надо отдать должное и смелости тогдашнего директора ФСБ Степашина. Он положил докладную Записку контрразведчиков на стол Ельцину и блестяще прокомментировал её содержание.

Буквально на следующий день президент России размазал своего давнего приятеля и протеже Бычковского, как кусок теста по раскаленной сковороде. Назвал его коррупционером и огласил указ о снятии руководителя Роскомдрагмета с должности. Словом, кинул, наконец, этот комом испеченный блин на тарелку правоохранительных органов. Все в ФСБ, особенно в Управлении экономической контрразведки Ясенева, вздохнули с облегчением. Такое заявление развязывало руки. Давало надежду на нормальное проведение следственных действий.

Генпрокуратура тотчас же предъявила Бычковскому официальное обвинение, в его служебном кабинете, на квартире и даче были проведены обыски. Арестовывать чиновника пока не стали, ограничились подпиской о невыезде. Уголовное дело вела следственная группа под руководством Ясенева. Но довести до логического конца тогда им возможности не дали.

Однако сейчас следствие возобновилось, вел его уже генерал Грачев, поскольку Ясенев занимался «Архангельской алмазоносной провинцией». После «черного вторника», случившегося год назад, ситуация в стране кардинально изменилась. Высшая власть поняла, что пока не поздно пора бежать с тонущего корабля. Это был один из самых трудных для России периодов в конце 90-х годов. Ельцин, в силу своих пагубных привычек и некомпетентности, был абсолютно неспособен руководить такой огромной страной. Его пресс-секретарь Ястржембский мог только время от времени заявлять:

– Президент работает с документами.

Страной, по сути, руководила компрадорская камарилья. Имена их всем известны, опять же нет смысла перечислять. Никому из них до интересов России не было никакого дела. С «этой страной» их связывало только временное место проживания да лакомая кормушка. И еще ненависть к СССР, Сталину и коммунистической партии, которой когда-то клялись в верности. Основной задачей этих людей, дорвавшихся до власти, являлось ослабление России на международном поле. Лишение её субъектности и независимости, а в итоге – полное подчинению иностранному капиталу.

…В середине 1999 года, благодаря профессионализму Грачева и опять подключившегося к следствию Ясенева, разрывавшегося между двумя фронтами боев, несмотря на запутанность дела о хищениях в Госфонде и давлению, они сумели все же получить доказательную базу и довести её до суда. Хотя и без главных тайных фигурантов. Кто исчез за границей, кто залег на дно.

Эмигрировавшего Козочко Мосгорсуд признал виновным в совершении преступления: мошенничестве в особо крупных размерах. И заочно приговорил его к шести годам лишения свободы. Бывший руководитель Роскомдрагмета Бычковский и начальник отдела финансов, бюджета и денежного обращения Правительства РФ Зверейко были осуждены к трем годам лишения свободы и тут же амнистированы. Некоторые руководители министерств и ведомств, подписавшие документы на вывоз ценностей за рубеж, лишились своих должностей.

Ну а главные организаторы громадной махинации на сотни миллионов долларов государственных средств, как и принято, остались безнаказанными. Да и эти-то подсудимые особенно не пострадали. Наказание – курам на смех. Но хоть так, чем вообще никак. А впрочем, это уже были вопросы к судебной системе. Чекисты свое дело выполнили честно.

Надо добавить, что из 180 миллионов долларов, похищенных фирмой «Голден Ада», только 44 вернули России. Часть из вырученных денег от продажи имущества «Голден Ада» пошла на выплату налогов в США. Козочко в Америке изменил фамилию и исчез из поля зрения. Даже сделал пластическую операцию. Однако местная и «русская» мафии, которым он насолил не меньше, чем бюджету России, нашли его где-то во Флориде. Такие аферисты до тихой старости редко добираются. Слишком много наживают врагов во время своей бурной молодости.

Он получил по очереди три пули – в пах, в глаз и в печень. Почему одной не хватило, просто в лоб? Наверное, хотели, чтобы он дольше помучился. Надо признать, что по таким биографическим сюжетам пишутся увлекательные детективные романы, сценарии и снимается приключенческое кино в голливудском стиле. Но Ясенев и Грачев такие «фильмы» видели в своей работе чуть ли не ежедневно.

Что касается его партнеров по бизнесу в «Голден Ада» братьев Тигранян, то они долго скрывались в Калифорнии, на берегу океана, в вилле, рассчитанной человек на сто. Была и соответствующая по численности охрана. И что? Пошли они как-то поплавать, и вдруг… Аквалангисты утянули их за ноги на дно. Позже их тела выбросил на берег прибой.

…С приходом в Якутии на президентский пост Борисова изменилась и ситуация в Республике САХА. Рабочий коллектив «АЛРОСА», спаянный бывшим подполковником ФСБ Лыткиным, соратником и единомышленником погибшего председателя Ил Тумэн Рукавишникова, восстал против Ничипорука и Выборнова. На общем собрании двух родственных компаний – «АЛРОСА» и «ИФГ-АЛРОСА» люди выразили недоверие обоим.

Хотели демократию – получайте. И абсолютным большинством проголосовал за их отстранение от должности. Те побежали в Москву, жаловаться Кудрину. Главный финансист и распорядитель бюджетных денег пошел советоваться к Чубайсу. Тот, прихватив Немцова, отправился к Ельцину. А президент лыка не вязал от своих проблем. Самого бы не отправили в отставку, а то и не арестовали бы. Махнул рукой:

– Шта? Ну вас! Сами наломали дров, сами и разгребайте.

Тогда самые слабонервные начали собирать походные чемоданы. Первыми были косой черт и хромой бес. Их давно звали на Украину, чтобы поучиться разворовывать Незалежную. Маргания с Арахамией туда и ускакали, прихватив всё «движимое», включая банковские счета, а всё «недвижимое» в спешке побросали, не успев распродать.

Нечипорук и Выборнов вернулись в Якутию ни с чем. И узнали, что их места уже заняты другими людьми. Улина избрали президентом «АЛРОСА», а Поливанова – президентом «ИФГ-АЛРОСА». Но только для того, чтобы он занялся её ликвидацией. Все руководящие посты в финансово-хозяйственной деятельности обеих компаний заняли соратники Рукавишникова, уволенные в свое время Ничипоруком и Выборновым. Лыткин, Акопян, Бутяга, Агейченко и другие. А в члены Наблюдательного совета «АЛРОСА» были приглашены генералы Ясенев и Грачев, как контролирующие его правовую деятельность по линии госбезопасности.

А Бычковский все-таки нашел способ отомстить Ясеневу. Генералу контрразведки пришлось на своем фронте работы в составе делегации изучать алмазно-бриллиантовый бизнес в Израиле. Он находился под прикрытием, как руководитель департамента внешних связей компании «АЛРОСА». Делегация посещала алмазную биржу, гранильные предприятия, встречалась с диамантерами. И все шло вроде бы нормально. До поры до времени. И вдруг…

На четвертый день пребывания в Израиле Ясенев заметил изменения в отношениях к нему со стороны принимающих алмазников. Особенно усердствовал Лев Ливаев, старый приятель Бычковского. Что такое? Он насторожился. Почувствовал, что к нему усилилось внимание, настойчивое желание посетить достопримечательности в отрыве от основной группы. И, наконец, поступило предложение Ливаева, от которого мало кто мог бы отказаться:

– Не желаете ли купить дорогое кольцо с бриллиантом за чисто символическую цену? В знак нашей дружбы и в подарок жене Елизавете.

Даже имя супруги выяснил. В совокупности всё это показалось совсем странным и потребовало от него корректировки своих действий и поведения. Работе это не помешало, но ответ на ситуацию в Израиле Ясенев получил только по возвращении в Москву, когда просматривал сводки телефонных переговоров Бычковского.

Как раз на четвертый день пребывания его делегации в Израиле «бычок в томате» звонил туда и разговаривал с Ливаевым, которому раньше продавал алмазы из Госфонда. В разговоре израильтянин сообщил Бычковскому, что у них в стране находится делегация из России. И начал перечислять фамилии. Услышав кодовое слово «Ясенев», Бычковский вздрогнул и переспросил:

– Как зовут?

– Александр Петрович.

Бычковский кратко выругался и злобно прокомментировал:

– Ясенев – генерал ФСБ, самый вредный из всех чекистов.

Еще лучше бы пропел, как баба Яга в любимом детворой и их родителями советском музыкальном мультфильме:

– Спровоцируй его, Лёва, на что-нибудь, пусть потом отмывается до седых яиц, – потребовал он.

Ливаев сделал выводы и захотел поймать Ясенева «на удочку». Но и для него он оказался столь же «безвкусным». Так же как и бабе Яге Бычковскому в Москве. Не по зубам. Ясенев учил своих студентов в Академии ФСБ, что контрразведчику надо быть всегда очень осторожным и внимательным к любым казалось бы мелочам.

Что касается Енотова, то в отношении его дело до суда не было доведено, благодаря защите власть предержащих. Но он очень много знал, работая в администрации президента и похлестывая его пузо в бане березовым веничком. Поэтому… просто утонул в собственной ванне. То ли сам захлебнулся в алкогольном дурмане, то ли помогли. Быстро встретился на одной сковородке в аду со своим приятелем Козочко.

Нарциссов-Флокс и Собакин-Дубов, оставаясь добросовестными информаторами Ясенева, продолжали исполнять дуэтом арию влюбленных Тристана и Изольды в одноименной опере. И все так же врать Богу, когда молились. Ясенева они побаивались больше, ему говорили в своих донесениях правду.

Остался беглый банкир Банкетов. Противоборство между ним и чекистами-перевертышами, ставшими номинальными владельцами его фирм, перешло в стадию войны. Не имея возможности участвовать в разборках лично, Банкетов комментировал происходящее, рассылая факсы в российские СМИ, особенно в желтую прессу.

А ей только того и надо. Хлебом не корми. Дошло до того, что Банкетов проинформировал президента России и правительство о том, что команда сотрудников бывшего КГБ захватила власть на созданной им бирже и в банке, совершает незаконные операции с ценными бумагами и акциями, производит хищения сотен миллиардов рублей. А его самого выгнали потому, что им лично были выявлены злоупотребления и он пытался им помешать.

– И сейчас я, – буквально вопил он, – бывший некогда самым влиятельным предпринимателем в России, являюсь изгоем, которого не защищает никто, включая правительство, для которого я сделал так много. Помогите! Подайте, Христа ради, бывшему депутату Государственной Думы.

Кстати, депутатом Думы он действительно успел побывать. Дальше – больше. Банкетов в округе Колумбия встретился с Анзором Кикалишвили, возглавлявшим вместе со своим партнёром Иосифом Кобзоном организацию «XXI век», которой ранее руководил покойный Отари Квантришвили.

Беглый банкир понял, что у него нет иного выбора, как во время встречи с Кикалишвили сказать ему, что нуждается в его помощи. И чтобы подтвердить свою искренность, подарил Кикалишвили наручные часы «Картье» модели «Паша» стоимостью сорок две тысячи долларов.

Однако в дальнейшем Кикалишвили не сделал ничего и фактически, сам рассматривал Банкетова лишь как породистую корову, из которой можно выдоить много-много литров «молока». Банкетов от него сбежал. Кикалишвили, согласно источнику Грачева «Интеллигент», каждый раз, когда возвращался в Соединённые Штаты из России, узнавал у своих подручных, удалось ли им добиться прогресса в поисках скрывшегося Банкетова? А тот постоянно менял место жительства.

Согласно тому же «Интеллигенту», Банкетов находился в районе Детройта и старался привлекать к себе минимум внимания. Опасался, что его местонахождение станет известно бывшим телохранителям, Аверину и Болдыреву, которые тоже искали его. Да много кто его пытался найти! И российские ОПГ, и московские следователи прокуратуры, и русская мафия, а также и американская, до кучи. Тогда – бетон, асфальт, петля под мостом или жернова на шею и в море. На выбор.

Тем временем и в американских судах было инициировано разбирательство в отношении Банкетова. Федеральная служба миграции и натурализации доказывала, что он находится в США незаконно. Дело кончилось тем, что он все же угодил в тюрьму. Угораздило его попасть в одну камеру с неграми. Там он столкнулся с той же жестокостью и садизмом, как и на родине в российских криминальных группировках.

Пробыл он в этой страшной неволе недолго, всего год. Хотя, наверное, с мечтательной тоской вспоминал то пыточное кресло с привязными ремнями, которое ему предложили испробовать после недоеденного ужина в гостинице «Будапешт» его подельники. Уж лучше бы эта «святая инквизиция» по-русски, чем изобретательные «шалости» негров.

Позже Банкетов основал в США компанию, занимающуюся продажей программного обеспечения и новыми рекламными технологиями. Дела пошли в гору. Всё-таки он был удачливым и смекалистым авантюристом. Партнером по бизнесу стала его новая американская жена Сильвина.

А что же случилось с его столь горячо любимой супругой Еленой, чей профиль был увековечен на 10 тысячах серебряных монетах достоинством в один рубль? Она вдруг совершенно неожиданно и скоропостижно по неизвестным причинам ушла из жизни. Да «подгадала» это столь удачно, как раз накануне новой очень выгодной женитьбы своего мужа.

Может быть, после этого Банкетов, недолго раздумывая, и лик Сильвины оттиснул на серебряных долларах, ну хотя бы на одном? Нет. В Штатах такой юмор не ценят и не понимают. Но их семейная жизнь складывалась гладко. Даже чересчур. Так не бывает, когда два паука, самец и самка, в одной банке. Кто-то кого-нибудь обязательно сожрет. Из школьного учебника зоологии для пятого класса известно, что практически всегда это делает самка. У самца шансов ноль. Он добровольно идет в эту «медовую ловушку».

Банкетов вдруг неожиданно, как и его луноликая Елена, занемог и скоропостижно скончался. От геморроя. Но накануне вышла его автобиографическая книга с очень длинным названием: «Вызов. Как преуспеть в бизнесе, когда за вами гоняются ФБР, ФСБ, КГБ, американская иммиграционная служба, департамент отечественной безопасности, департамент юстиции, Интерпол и мафиозные киллеры».

Тираж разошелся, как горячие пирожки или первая редиска ранней весной на Тишинском рынке. Американцы всё хавают в продуктовой пропагандистской лавке. Заголовок попал в Книгу рекордов Гиннесса, подобного в литературе еще не было. Однако самое длинное в мире название книги вовсе не означает такую же долгую жизнь автора.

Этот зингшпиль, как род германо-австрийской комической оперы XVIII века, постучался в двери ко всем, кто так «страстно любил» северные алмазные месторождения. В Архангельске и Якутии. Так любил, что даже кушать не мог. Только алмазы жрать. Но для них наступил даже не мягкий немецкий зингшпиль, а настоящий жесткий российский эндшпиль в игре воров и алмазов. И алмазы явно побеждали воров.

– Открывайте! Слушайте теперь комическую оперу. Что заказали, то и получите.

Первым открыл дверь генерал-лейтенант МВД Березкин и… его увезли в следственный изолятор. Ясенев собрал такую мощную доказательную базу преступной деятельности Березкина, что уже никак не отвертится. Пока шло следствие, а шло оно быстро, поскольку сам Кремль освобождался теперь от неугодных свидетелей, генерал-лейтенант начал писать в камере стихи. Почему-то все узники занимаются этим словоблудием в застенках. То ли мечтали об том с самого детства, то ли со скуки. Мечтали, разумеется, не о решетке перед глазами, а о поэзии.

А потом среди ночи к нему пришли три надзирателя. Березкин спал, сочинив очередной шедевр. Так ему казалось, и он во сне улыбался. Надзиратели стихи не любили и не читали. Один уселся на ноги генерала, другой держал за руки, чтобы не дергался, а третий накинул на шею пеньковую веревку и затянул узел. Затем они подвесили тело к оконной решетке. Но генерал был длинным, и его колени уперлись в пол. Как-то трудно в таком состоянии самостоятельно повеситься.

– А, ладно! – махнул рукой один из надзирателей. – И так сойдет. Пусть следователь сам думает, у него голова большая.

А следователь, удовлетворенно закрывая дело о мошеннических схемах Березкина на алмазных месторождениях в Архангельске, констатировал в вышестоящие органы:

– Чистое самоубийство. Совесть заела.

– Кто бы сомневался, – похвалили его сверху.

…Когда грянули перемены в «АЛРОСА», очень многие «федералы» как куча испуганных тараканов бросилась врассыпную. Их давили, они бегали, пытаясь ускользнуть из-под сапога Немезиды и туфельки Фемиды. Правосудие неожиданно заработало. Оно и само боялось ответственности за длительное бездействие. Дни Ельцина были сочтены, это не бином Ньютона. А вдруг на его место придет человек с метлой? Да саму Фемиду с Немезидой заметет в мусорный совок?

«Федералы» среднего звена просто стали погибать при загадочных и невыясненных обстоятельствах. То «кончали» жизнь самоубийством, то падали из окна, то оказывались под колесами грузовиков. Смерть косила их, как сорную траву на колхозном поле. Трактор судьбы проехался по ним в этот год усердно. Никто особенно и не хотел разбираться в их гибели. Лишние свидетели преступлений. А следы всегда надо зачищать.

Высшее звено «федералов» пыталось спастись поодиночке, кто как мог. Нечипорук, боясь ответственности, стал искать рай подальше от своих преступлений. И нашел его в Сингапуре, где тотчас же начал судиться с одной местной компанией, продавшей ему элитное жилье за повышенную цену. Процесс он проиграл. Судебные издержки составили солидную сумму. Тут тебе не Россия, крышевателей нет. Чтобы не платить, Нечипорук стал судиться и с самим судом. Конечно, снова проиграл.

На кого еще теперь подавать в суд? На премьер-министра и правительство Сингапура. Они тут установили такие глупые законы, негодяи. Так и сделал. Тут уж дошло дело до его полного разорения. Нечипорук наконец-то смекнул: здесь не рай, не похоже. Это какое-то преддверие ада. И сбежал на Карибские острова. Практически уже нищим. По слухам, чистит теперь обувь туристам, сидя на тротуаре перед отелем.

А Выборнов элементарно и глупо попался на границе с Намибией с большим алмазом в кармане. Он и раньше не гнушался совать себе во все щели то редкий минерал, то золотой слиток с африканских месторождений и приисков. Частенько посещал их, якобы для изучения фронта работ и приобретения опыта. Сам же возглавлял рабочие делегации из Якутии. Радушные хозяева возили его по кимберлитовым трубкам, рассказывали, показывали и даже закрывали глаза на то, как он, восхищаясь алмазом, вдруг по рассеянности сунет его в карман. Черт с ним! Не убудет, а для деловых контактов человек из Москвы полезный.

Но тут что-то пошло не так. То ли дошли слухи о разразившейся грозе в «АЛРОСА» и больших переменах, то ли просто вообще надоел этот ворюга. Выборнов, уже изгнанный из компании, решил смотаться в Намибию последний разочек. Он был жаден, скуп и ненасытен. На обратном пути и попался с краденым алмазом на границе. Таможенники-негры даже знали, где искать. А в Намибии наказание за контрабанду алмазами очень высокое. Собственно, вилка: либо пожизненное, либо смертная казнь. Подсудимый может даже сам себе выбрать, что больше нравится.

Так что Выборнову еще очень здорово повезет, если ему останется гнить в тюремной яме до конца жизни с другими дикими неграми. Или отбывать срок на какой-нибудь страусиной ферме, где обычно и работают заключенные контрабандисты. Долго не живут, тут же и превращаются в удобрения.

Ирония судьбы. Человек, обладавший огромным состоянием, чувствовавший себя на вершине алмазного Олимпа, вершитель людских судеб, попался на дешевом мелком воровстве, на камешке, которыми у него были забиты все кладовки и чуланы в многочисленных квартирах. Потому что сам был мелок, но только надувался как мыльный пузырь.

Лариса Борисовна Тарасова, наводя в квартире за неделю до Нового года уборку, вновь наткнулась в своем злосчастном комоде на желтую папку. И вспомнила о поручении Тарланова.

– Эх, Игорек, Игорек, прости меня, опять забыла. Но теперь уж выполню твое задание, не сомневайся.

Она накинула полушубок, сунула папку в хозяйственную сумку и отправилась теперь уже не в «Бристоль», а прямо к Дому приемов губернатора. Там «достучалась» до майора Ряжского. Тот узнал её, вспомнил, как несколько лет назад мучился со старушкой. Даже вздрогнул от предчувствия новой возни без смысла.

– Здрасьте вам! С чем пожаловали, Лариса Борисовна? Дела пытаешь аль от дела лытаешь? Так, кажется, у вас на Поморье говорят?

– Так, так, милок. Заучил, значит. Мне бы Ясеня повидать.

– А нет его. Может, я справлюсь с твоей проблемой, бабушка? И в чем суть, скажи хоть?

– Ты не справишься. Молод еще, да и фамилией не вышел. А мне срочно. Потому как могу опять забыть. А хлеб за брюхом не ходит, отвечай живо, где его сыскать?

Ряжский смягчился, стал более серьезным. Он понял, что Тарасова действительно пришла с чем-то важным.

– Идите, Лариса Борисовна, в кафедральный собор Архистратига Михаила, там он, на церковной службе. Я бы вас сам проводил, да у меня срочная работа.

– А как я его узнаю? В лицо не видела.

Ряжский задумался. Но ненадолго.

– А вот как. Он там не один, а со своим пресс-секретарем, жгучей брюнеткой, самой красивой девушкой Архангельска. Как увидите такую фею, да еще с лисьей гривой через плечо, то не ошибетесь, смело ступайте к ней, а рядом и Ясенева найдете.

Получив столь исчерпывающее разъяснение, старушка отправилась на Набережную Северной Двины. Там находился главный храм Поморья, его святыня. В старину на этом месте стоял Михайло-Архангельский монастырь. А в 1584 году у стен этого монастыря и был основан город Архангельск.

Сейчас это был самый большой храм Российской Арктики. У него было надежный фундамент, в основание заложено 10 тысяч «именных» кирпичей, которые на свои средства покупали жители всей страны, а в первую очередь Поморья. Общая сумма пожертвований на возведение собора превысила миллиард рублей.

Александр и Анна, рабы Божьи, очень любили этот храм, и, когда выпадало свободное время, часто посещали его. Иногда даже просто ради того, чтобы послушать чистое церковное пение. А в этот раз решили вместе с паствой провести всю церковную службу, исповедоваться и причаститься. Надо, надо облегчить душу, грехов много накопилось.

Православное богослужение невозможно представить без церковного пения. Секрет церкви – в её хоре. Именно через пение, особенно детское, оказывается максимальное влияние на человека, вошедшего в храм. А Ясеневу и Чернобуровой повезло еще больше. Они пришли на службу пораньше, до её начала, и услышали грандиозную музыку Рахманинова.

Пианист как бы разминался на клиросе. Звучало «Всенощное бдение». Стоявшие рядом с ним дети тоже разминали свои голоса, пели. Александр и Анна были так потрясены их искусством, самой музыкой, глубиной великого творения Рахманинова, что замерли на пороге.

Во всех звуках, в самой атмосфере храма, в иконах было что-то совсем непривычное для слуха и зрения. Когда музыканты дошли до «Свете тихий», то они этот «Свет предвечный» словно бы и увидели. Услышали, ощутили всей душой. Чудно сплетались голоса, долго замирало последнее трезвучие «Тем же мир Тя славит». Не в силах было оторваться.

Потом началась служба. Лариса Борисовна пришла уже к её окончанию. Помолилась и заняла пост у церковной ограды, от которой было все хорошо видно. А паства начала выходить из храма. Старушка внимательно оценивала красоту прихожанок. Одиноких девушек и женщин вниманием не уделяла. Но вот появилась подходящая пара. Спутница мужчины была чудо как хороша. Она уже сняла с головы платок, явив миру иссиня-черные волосы и вьющийся лисий хвост, переброшенный через плечо на грудь.

Мужчина отстал, раздавая нищим денежки. Лариса Борисовна приблизилась к девушке.

– А ты, говорят, первая красавица в Архангельске? Так ли? – спросила она.

– Ну, не знаю, – скромно потупилась Анечка, еще не отойдя от богослужения и причастия. А потом натура взяла свое: – Но раз говорят, значит, так оно и есть. Не отрицаю.

– Тогда твой суженый, не Ясенев ли?

– Ну, да. Суженый – он. Верно сказано. А что?

– Дело к нему есть. Государственной важности.

Тут к ним и подошел Ясенев, услышав последнюю фразу.

– Какое дело?

– Покажи документ.

Он вынул удостоверение генерала ФСБ. Прочитав фамилию, старушка в ответ вытащила из хозяйственной сумки желтую папку.

– Это велел передать вам Игорек. Ну, то есть полковник Тарланов, перед смертью. Да я всё то забуду, то вспомню. Наконец, дошла. Я была у него домработницей, – добавила Лариса Борисовна.

Ясеневу не надо было ничего объяснять дважды, он с самого начала всё понял, едва она открыла рот. Сегодня был какой-то необыкновенный просветленный день. Духовное осознание человеческой сущности. И служба чудесная, и пение детей, и музыка Рахманинова. Обязательно должно было что-то случиться.

– Долго же вы её хранили, – сказал он. – Молодец, что дошли. Выношу вам благодарность от лица государственной безопасности России. Чем бы вас наградить? – Он похлопал себя по карманам. – Ага, вот чем!

Он снял с запястья свои механические часы российской марки «Платинор». С секундомером, будильником и компасом, противоводные и безударные. Подарок начальника главка Кораблева, когда его самого назначили руководить Управлением контрразведки и к которым он за семь лет очень привык. Но без сожаления расстался ради такого случая.

– Уж извините, что мужские, – добавил Ясенев. – Но ведь у вас наверняка есть внук?

– Есть, есть, – кивнула она. – Ему и отдам.

На том и расстались. Тарасова, ковыляя, отправилась к себе домой, а Ясенев и Чернобурова, окрыленные после богослужения и счастливой встречи со старушкой, поспешили в штаб-квартиру губернатора.

– Знаешь, Аня, – по дороге произнес он, – Валентин Демидов как-то сказал мне, когда мы носом землю рыли, чтобы только найти эту папку, а она все не находилась и не находилась, что папка сама, как икона, рано или поздно нам явится.

– Как это «сама»? На своих ногах, что ли? Её старушка принесла, – отозвалась Чернобурова.

– Старушка, да. Но ноги были у Божественного Провидения. А Тарланов берег эту папку, как верующий человек – икону. Но иконы могут мистическим образом исчезать из неугодного Богу места или у порочных владельцев, а потом появляться в другом, уже церковном месте и у других праведных людей. История Православия полна мистики. А сама мистика, как говорил отец Сергий Булгаков, – это и есть воздух самого Православия. Так что все просто и понятно.

– А мне вот ничего не понятно из того, что ты сейчас сказал, Саша. Не умничай, тебе это не идет.

– Чекисты имеют право дурачиться, это дуракам не следовало бы умничать. Я лишь хотел сказать, что нельзя всё объяснять только законами физики или математики. Просто подошел срок – и папка очутилась в наших руках. Считай это обыкновенным чудом.

– Ну, вот теперь ясно.

– Где пообедаем? В «Бристоле»?

– Не могу, Саша. У меня одна важная встреча, – Анна посмотрела на часы. – На острове Сомамбала.

– И что там? Найден новый исторический артефакт?

– Да так, обычные журналистские дела, – уклончиво ответила она, но, зная, что с Ясеневым глупо играть в «угадайку», добавила: – Ты почти прав. Артефакт действительно исторический. Но живой, имеет имя и фамилию. Ида Кошутинская. Она из древнего таинственного чудского племени. Может быть, последняя. Я давно занимаюсь этой интересной темой, и вот наконец повезло. Разыскала. Так что, извини, бегу.

– Ну, удачи тебе, Аня. Буду ждать к ужину.

Она лишь махнула рукой и поспешила к автобусной остановке.

Сначала все было тихо и мирно, но этот безмолвный покой походил на какое-то кладбищенское молчание. В воздухе витало предчувствие смерти, её запах Мориарти хорошо знал, жил с ним практически постоянно. А потом и вовсе всё пошло наперекосяк. Жогина теперь ничто не радовало, даже любимое занятие, когда он расправлялся со своими врагами, подельниками, приятелями.

Ему было все равно, кого резать. Нравилось, и всё. Но теперь и это уже как-то перестало веселить душу. Обрыдло. Он приехал в домик на Соломбала к Иде, чтобы получить какое-то целительное отдохновение, но вместо этого пришлось отвечать на неудобные вопросы, которые сожительница прежде никогда не задавала. Что, да как, да когда, да где будем Новый год справлять?

Да нигде, глупая ты чудь. И «что будет дальше», тоже не знаю. Ничего! И когда поженимся, забудь. Никогда. Нужна ты мне очень. Видно, ошибся, притащив тебя из Перми в Архангельск. Нет, надо жить в одиночестве. Попробовал – и хватит. Кончать пора эту игру в любовь. К тому же, ему совсем не понравилась мимолетная встреча с какой-то красивой девушкой в норковой белой шубке и с роскошной черной гривой, перекинутой через плечо на грудь. Они столкнулись в дверях. Впечатление она на него не произвела, но он призадумался. Кого-то она ему напоминала. Прежде к Иде никто и никогда не приходил.

– Кто та девушка, которая встретилась мне у твоего дома?

– Это журналистка, – ответила Ида. Она посмотрела на визитную карточку, оставленную ей: – Анна Леонидовна Чернобурова. Пресс-секретарь вице-губернатора Архангельской области. А что, Юра?

– Так я и думал. И что ей от тебя было надо?

– Да просто интервью брала. Мы о племени чудь разговаривали. Она этой темой интересуется и собирается даже книгу писать. Хорошая девушка.

– Хорошая, – согласился Жогин, И подумал: «Надо было ей горло перерезать. Хотелось ведь. Всегда нужно следовать первому импульсу». – И как же она тебя нашла, Ида?

– Но ведь ты подарил мне целую газету, «Чудь белоглазую», она теперь на мой адрес зарегистрирована. Что ей стоило выяснить? Профессиональная журналистка.

– Да. Моя ошибка.

– Я что-нибудь не так сделала, Юра?

– Да всё так. А кроме чуди, вы еще о чем-нибудь говорили?

Ида видела, что Жогин все больше и больше мрачнеет, зрачки глаз сужаются, одну руку почему-то прячет за спину. Но не придала этому значения. Решила пошутить, чтобы развеселить его:

– Я сказала, что мой жених – самый знаменитый человек города Архангельска и всего Крайнего Севера. Его все боятся и уважают. Потому что он настоящий профессор Мориарти. Юрий Жогин. Иди ко мне, я тебя поцелую. И массаж.

– Конечно, – отозвался он. Если и не так, то все равно скажет, а журналистка до всего докопается. Опасный свидетель.

Он подошел к Иде и мгновенно провел скальпелем по её белой шейке. Кровь хлынула фонтанчиком. Она только успела вскрикнуть и зажать руками рану. Бесполезно. Он был профессиональный хирург, знал, где какие артерии и как их перерезать. Некоторое время Ида еще билась на полу в конвульсиях, а он равнодушно смотрел.

– Вот и все, – сказал Жогин, словно продолжая с ней разговаривать. – И не бойся ты умирать. Этого никому не избежать. И лучше раньше, чем позже.

Затем он вынес тело девушки в оранжерею и начал копать под кустом гладиолусов. Сначала хотел под розами, но передумал. Минут пять выбирал, где лучше. Какие цветы Ида больше любила. Наконец, остановился на этих. Глубоко не копал, положил тело и присыпал землей.

– Чудь ушла под землю, – пробормотал он. – Как и всё её племя. Там они её уже заждались. Ничего, встреча будет радостной.

Он бросил на землю рядом с лопатой и скальпель. Как свою фирменную метку. Сюда больше не вернется. Пусть ищут.

– Я ухожу. Я сделал всё, что мог. Простите.

Эти слова Ельцина прозвучали по всем основным каналам телевидения 31 декабря 1999 года в 12.00 по московскому времени. Услышали их, конечно же, и в Архангельске, а все население Российской Федерации пришло в некое подобие шока. Президент страны добровольно ушел в отставку, передав временные полномочия малоизвестному премьер-министру Владимиру Путину, выходцу из чекистской среды.

Но существовала и другая версия. В закрытых сообществах гулял слух, и он имел реальные основания, что накануне в кабинет к Ельцину зашла группа лиц из силовых структур, военные и чекисты. Возглавлял их Путин. Они потребовали, чтобы Ельцин немедленно подал в отставку с поста президента России. Иначе последует такой же незамедлительный его арест. Ельцин выбрал первый вариант решения этого вопроса.

Так или нет, но то, о чем говорил руководитель Главного управления контрразведки Кораблев лет пять назад Ясеневу, похоже, стало сбываться. Секретный аналитический отдел в ФСБ «Узел связи», созданный еще при Андропове, действительно видел «за горизонт». Начинался новый век, новое тысячелетие, новая эпоха.

Что дальше будет? Но уже в тот момент мнение элиты общества и простых граждан разделилось. Одни считали Ельцина предателем, струсившим в сложной ситуации, другие решение бывшего лидера нации одобрили, посетовав, что оно запоздало на несколько лет. Однако этот необычный день стал не просто последним днем уходящего века.

Россияне услышали обращения сразу двух руководителей страны с разницей всего в несколько часов. По понятным причинам говорили они о разном. Ельцин больше подводил итоги своей работы и объяснял причины принятого решения. Но слова о преемственности и стабильном движении страны вперед звучали в выступлениях обоих.

Путин сказал:

– Ни минуты не будет вакуума власти в стране. Не было и не будет.

И сразу обозначил свои приоритеты. В их числе – поддержание законности и соблюдение прав и свобод в стране.

– Я хочу предупредить, что любые попытки выйти за рамки российских законов, за рамки Конституции России будут решительно пресекаться. Свобода слова, свобода совести, свобода средств массовой информации, права собственности – эти основополагающие элементы цивилизованного общества будут надежно защищены государством. Вооруженные силы, органы правопорядка и другие структуры продолжают работать в обычном режиме.

Но поскольку обращение Путина было все-таки новогоднее, поэтому и завершилось оно традиционными для этого праздника теплыми пожеланиями счастья, любви и здоровья.

– В Новый год, как известно, сбываются мечты. А в такой необыкновенный Новый год уж тем более. Все доброе и все хорошее, задуманное вами и нами, обязательно сбудется.

Ключевые слова здесь, подумал Ясенев, «задуманное вами и нами». Более «нами», чем «вами». Но этот шаг, решил он, вспомнив Рогова и «Узел связи» с их прогнозами, определит историю России как минимум на 20 последующих лет.

Почему передача власти прошла столь необычно? Обращение к нации – это обязательный ритуал глав многих государств, но именно здесь, на шестой части суши, он приобрел сакральное значение. В России укоренилась традиция возвеличивать и даже обожествлять правителя. В волшебную новогоднюю ночь его слова словно приобретают особенную силу.

Если вспоминать, то традицию новогоднего обращения в нашей стране начал «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин в 1935 году. С телепоздравлением впервые выступил Леонид Ильич Брежнев в 1970-м. В начале 1980-х престарелые генсеки отказались выступать перед народом в Новый год. Эту традицию в 1985 году возобновил Михаил Горбачев. В перестройку и 1990-е россияне были привычны к сюрпризам в новогоднем обращении. В 1986–1988 годах к ним помимо Горбачева обращался президент США Рональд Рейган. С новым, 1992 годом поздравлял сатирик Михаил Задорнов. Затем были поздравления авантюриста Сергея Мавроди, поп-певицы Аллы Пугачевой и даже от плюшевой куклы президента.

Уход Ельцина в отставку под Новый год стал, наверное, самым известным новогодним поздравлением в истории.

– Передача власти преемнику в новогоднюю ночь была последней византийской хитростью царя Бориса, – сказал об этом позже Трегубов Ясеневу. На похоронах. Они состоятся через несколько дней на Троекуровском кладбище в Москве.

– Объясни. Сегодня у меня голова совсем не варит.

– Понимаю. Такое нелегко пережить…

Сочувственно помолчав, главред продолжил свою мысль:

– Ельцин понял, а скорее, кто-то ему подсказал, потому что сам он додуматься до чего-то не мог просто по определению, от слова «совсем», что Новый год для россиян имеет сакральное значение. И воспользовался этим, заставив многих поверить в новогоднее чудо. Слова, произнесённые тогда утирающим слезу правителем, и сегодня заставляют многих содрогнуться. Даже меня. Хотя меня может содрогнуть лишь ядерный взрыв. И то, поскольку я его уже не почувствую, то, значит, и не содрогнусь. Ты сам вспомни, что он тогда нёс.

Трегубов стал загибать пальцы на руке.

– «Хочу попросить у вас прощения». «Многие наши с вами мечты не сбылись». «Все казалось просто, а оказалось мучительно тяжело». «В чём-то я оказался слишком наивным». «Хочу, чтобы вы знали: боль каждого из вас отзывалась болью во мне, в моем сердце». И, как конфетка на блюдечке: «Прощаясь, я хочу сказать каждому из вас: будьте счастливы. Вы заслужили счастья!» А потом он еще несколько минут сидел неподвижно, и по лицу его катилась слёза. Крокодиловая, скорее всего. Аллигатор плачет, когда жертве удается выскользнуть из его зубастой пасти.

– Из моей не выскользнет, – как-то мрачно произнес Ясенев.

Трегубов внимательно посмотрел на его осунувшееся лицо и кивнул:

– Ну да, верю. Ты ведь не кайман и не зубастый варан, ты медоед. Этим милым безбашенным разбойникам дорогу лучше не переходить. Я бы не хотел очутиться сейчас на месте какого-нибудь «Профессора Мориарти». Так, кажется, кличут вашего архангельского маньяка, бандита и садиста Жогина?

– Так. Еще Квазимодо. Это, конечно, не Ельцин, но по сути близко.

…Еще с начала декабря Ясенев понемногу стал передавать часть своих функций вице-губернатора полковнику Демидову. Ситуация в России становилась все тревожней и катастрофичней. Его присутствие требовалось в Москве. Генерал Грачев теперь вплотную занимался своим отделом политической контрразведки, а к Ясеневу возвращались его должностные обязанности в сфере УЭК. То есть в контрразведке экономической.

А дирижировать шансоном и караоке в «Архангельской алмазоносной провинции» и на якутских месторождениях вполне могли Демидов и Ряжский. Хотя и тут все было не так гладко. Об этом свидетельствовали хотя бы короткие выдержки из секретных докладных записок Ясенева – руководителю главка Кораблеву.

«…Потенциальным и наиболее серьезным источником роста безработицы на месторождениях среди предприятий добывающей промышленности следует считать “Севералмаз”, собственник “АЛРОСА”, контрольный пакет акций находится под управлением “Солэкс”. Экономическое положение этого предприятия крайне неблагополучно, фактически оно находится на грани банкротства, имеет крупные долги по зарплате, значительная часть персонала уже отправлена в вынужденные отпуска, массового увольнения можно ожидать в первом квартале следующего, 2000 года…».

«…В промышленном освоении месторождений реально потеряно уже почти десять лет. Теперь крайне важно, чтобы “Де Бирс” и “Согласие” продали свой пакет акций компании “АЛРОСА”. Остальные акционеры последуют за ними. Таким образом, в Новом году “АЛРОСА” аккумулирует в своих руках более 90 % акций ОАО “Севералмаза” для начала промышленной разработки Ломоносовского и Верхотинского месторождений алмазов…».

«…В ход событий активно вмешиваются Усманов и Алекперов, возглавляющие холдинговые компании. Руководство “Де Бирс”, в лице Раймонда Кларка, считает, что наступил “решающий момент”. Последующий ход событий позволит им четко определиться, насколько реальны возможности реализации их проектов на Северо-западе России, прежде чем “Де Бирс” возьмет на себя дальнейшие финансовые обязательства. Или уйдет с Севера России…».

«…Новый президент “АЛРОСА” Лыткин и гендиректор “Севералмаза” Свиридов подписали секретный договор. Он означает доверительное управление “АЛРОСА” всеми акциями “Севералмаза”. Это почти победа».

В тот же предновогодний день, 31 декабря, когда Ельцин делал свое сенсационное заявление по телевидению, в Архангельске, именно в это же время, около 12 часов, автомобиль «ауди» мчался в сторону аэропорта Талаги. На большом расстоянии от нее двигался «мерседес», в котором сидели чекисты-перевертыши Аверин и Болдырев. Они постоянно держали связь с Жогиным по рации. Один из фрагментов разговора звучал так:

– Ясенев едет впереди нас на сто метров. Проезжаем населенный пункт с ТЭЦ. До Талаги еще полчаса.

– Ждем.

– Есть проблема.

– Говори.

– Он не один. В машину села его жена. И еще двое.

– И что?

– Все-таки женщина. И посторонние.

– Тебе не все равно? Они все там чекисты. Всех до кучи и валить будем. Сами виноваты, раз никак с Ясенем не расстанутся.

После смерти Иды он совсем потерял голову, с нервами уже не справлялся, готов был убивать и резать налево и направо. Это был уже не «профессор Мориарти», а какой-то обезумевший Квазимодо.

Через два километра от ТЭЦ дорогу «ауди» перегородил фургон. Машина взвизгнула тормозами. Водитель выругался.

– Едва не врезались, – сказал он. – Что за идиот там сидит?

Идиотом был Жогин, выскочивший из кузова. Он начал стрелять из автомата очередями сразу, пока не кончились пули в рожке. Вставил второй и продолжил, бормоча при этом:

– Думали, снова промахнусь? Вот вам, вот… вот…

Изрешетив пулями всех в машине, он отшвырнул автомат в сторону, сел вместе с шофером угнанного фургона в «БМВ» и поехал назад в Архангельск. При этом еще и распевал с чувством выполненного долга какой-то шансон-блатняк.

– Жми сразу в «Севералмаз», к Свириду, – приказал он. – Порадуем слизняка, дело сделано.

…31-го утром Елизавета прилетела к Александру в Архангельск. Он встретил её в аэропорту, отвез в ведомственную гостиницу ФСБ. Потом вернулся в свою штаб-квартиру в Доме приемов губернатора. Материалы в желтой папке Тарланова они вшестером, включая Демидова, Ряжского, Лоскутова, Пискарева и Чернобурову, еще накануне изучили досконально. Сейчас заканчивали оперативное совещание.

В папке лежали все записи переговоров высших правительственных чиновников с коррумпированной элитой Архангельска, с отечественными и иностранными бизнесменами. Мелькали хорошо знакомые лица, не раз выступавшие в прессе и по телевидению с громкими демагогическими лозунгами. Мало кто не был бы замешан в распродаже России, в частности «Архангельской алмазоносной провинции».

Ясеневым уже было принято решение. Но он не успел его высказать, в кабинет заглянула Елизавета.

– Здравствуй, Валентин, привет, Володя, добрый день, Аня, Андрей, Толя.

Всем протянула руку.

– Александр, я свою сумочку забыла в машине. Дай ключи.

– Бери. Только не угоняй. Она мне еще понадобится.

Лиза ушла, а он закончил свою мысль:

– Папку с материалами Тарланова надо срочно доставить в Москву, Кораблеву, а копии – Трегубову. Полетите вы оба, Валентин и Аня. А с ними я созвонюсь. Не теряйте времени, отправляйтесь немедленно.

– Моя машина на ремонте, – произнес Демидов.

– Возьми мою.

Аня сунула папку подмышку.

– Жаль, что не удастся встретить Новый год вместе, – сказала она. – Я надеялась, Саша, что мы проведем его при свечах.

– А так и так не вышло бы, – заметил Ряжский. – Раз к нему прилетела жена, то и свечи под Новый год предстоит зажигать Елизавете Сергеевне. Так что это даже хорошо, что ты, Анечка, временно исчезнешь с горизонта. Встретишь Новый год на корпоративе в «Независимой газете».

– Придется, – вздохнула она. – Все правильно. Муж и жена – одна… – запнулась, но нашлась со словами: – Красота да чувств суета.

– Раймонду Кларку бы записать эту новую интерпретацию старой поговорки, – усмехнулся Демидов.

– В Новом году встретимся, – подытожил Ясенев. – Музыка продолжит звучать, а свечи гореть. Поторопитесь, друзья. Я вас провожу до машины.

Он сел вместе с ними в «ауди», где Лиза копошилась в сумочке и не могла что-то найти.

– Ну вот! – огорченно сказала она. – Теперь тени для век куда-то запропастились.

– А вы пользуетесь каким цветом? – полюбопытствовала Чернобурова. – Может, мои подойдут?

– Вряд ли, у нас цвет глаз разный. Голубые и темно-вишневые. Нужны разные оттенки. Вот если бы у меня была такая роскошная иссиня-черная грива, как у вас.

– Ваши снежные волосы также прелестны, вряд ли кто может похвастаться такой волнистостью и природным щелком. Вы в какой салон в Москве ходите?

Обе женщина инстинктивно стали обсуждать косметические искусы. И вновь, как в прошлый раз, поглядывали друг на друга, словно оценивая, примериваясь, спрашивая внутри себя: чем я хуже или лучше? Как в сказке: «Свет мой, зеркальце, скажи…»

А Ясенев продолжал беседовать с Демидовым. Они оба сидели впереди, женщины сзади. В другой машине, «мерседесе», но далеко от них – бывшие чекисты из «наружки» Болдырев и Аверин. Обменивались репликами:

– Чего они там застряли?

– Я знаю? И стекла тонированные, ни хрена не видно.

– Надо было установить в «ауди» жучок.

– Лучше сразу видеокамеру.

– Свяжись с Жогой, волнуется, поди.

– Может, ему еще и колыбельную спеть?

– Надо будет – споешь.

– Достал он меня уже! Сдох бы поскорее, Квазимодо чертов…

– А давай сами его завалим?

– Это мысль. Я – за. Потом перетрем. Когда, где и как.

– Я к тому, что Профессора надо опередить, пока не он – нас. К этому идет. Он уже начал своих друзей в открытую утилизировать. Совсем шифер пополз.

– И мне кажется, психом стал. Какое-то чудовище просто. И впрямь Квазимодо.

– Только красавицы рядом не хватает. Как у горбуна в какой-то опере.

– Не в опере. В кино. Музыка там еще классная. Дуэтом поют.

– А ведь у Мориарти тоже горб. Забавно. Говорят, и поет классно.

– Ага. Когда пережрет.

В «ауди» шли другие разговоры. Женщины – о макияже, мужчины – о желтой папке. Она лежала в дорожном рюкзачке Чернобуровой. Неожиданно Ясенев услышал слова жены:

– А вы хорошо смотритесь вместе. Интересная вышла бы пара.

Он внутренне напрягся, продолжая беседовать с Демидовым.

– Вы кого имеете в виду, Елизавета Сергеевна? – спросила Анна, вздрогнув. Она тоже как-то напряглась, не ожидая такой реплики после макияжной темы.

– Вас и Валентина, конечно. Но, может быть, я сейчас глупость сморозила? Тогда извините. Возможно, вы его вообще на дух не переносите.

– Переносит она меня «на дух», переносит, – откликнулся Демидов. – Но у меня уже есть девушка, даже жена, так что место занято. Да и у нее юноша какой-то. Пионер Петя.

– Мальчик хоть славный, не кусается? – спросила Лиза с улыбкой.

– Только брыкается иногда, – не зная, что ответить, сказала Аня первое, что пришло на ум.

– А давайте перейдем «на ты»?

– Я с удовольствием.

– Не отвлекайтесь, девочки, – произнес Ясенев. – Валя, довези нас до ближайшего супермаркета, там и тени эти дурацкие купим, и продуктами к Новому году запасемся.

Демидов завел мотор. По пути Ясенев дал последние инструкции и рекомендации. За поворотом «ауди» притормозила перед Торговым центром. Супруги быстро вышли, стоянка тут была запрещена. Машина тронулась дальше. А Ясенев и Елизавета нырнули через вращающуюся дверь в Торговый центр.

– Как-то неловко попрощались, слишком официально, – заметила Лиза. – Хоть поцеловались бы на дорожку.

– Тебе надо, ты и целуйся – отрезал Александр.

Этот момент не успели отследить Аверин и Болдырев. Торговый центр их «мерседес» проехал полминуты спустя. А за тонированными стеклами «ауди» нельзя было понять, кто и сколько человек теперь там сидит. Вообще главным объектом их внимания являлся автомобиль, в котором, по сути, путешествовала «бомба», то есть желтая папка. Но взорваться она должна была через несколько дней.

…Когда ТЭЦ осталась позади, впереди на трассе дорогу «ауди» загородил фургон. Демидов еле успел затормозить и выругался.

– Едва не врезались. Что за идиот там сидит? – произнес он.

Анна не успела ответить, а Демидов больше ничего сказать. Пули в них посыпались смертоносным градом.

О происшествии на трассе Ясеневу стало известно почти сразу. Он волевым усилием взял себя в руки, собрал в своем кабинете Лоскутова, Пискарева, Ряжского и провел короткое совещание, сутью которого было разобраться немедленно и ответить на главный вопрос: кто?

Уже на следующий день появились результаты. Тот же кабинет, те же лица. Источники в криминальной среде сообщали, что кровавую акцию на дороге в аэропорт организовал и провел лично Жогин. Это же подтвердили информаторы Лоскутова и Пискарева. А также новые источники Ясенева «Цветок» и «Дерево».

А окончательную точку поставила «Сирень». Она предоставила Ясеневу запись разговора Свиридова и Жогина в кабинете своего начальника после расстрела находившихся в «ауди» людей. Беседа была очень эмоциональная и резкая. С постоянным использованием нецензурной лексики. Практически вся состояла из одного только мата.

«– Ты, б… снова, х… моржовый, не тех запорол. Зае… уже. В третий раз, сука, промашку дал. Е… твою мать! Х…, б…, п…

– А эти, б…, в п…, кто?

– Х… через плечо! Демидов и журналючка. Г… штопаный!

– Номер машины, б…, тот же. Е… через колено.

– И что? Засунь его себе в ж… Ясень, б…, не поехал.

– Упс, п…! Ладно. Достану этого х…, е… в рот!

– Зае… уже свои матом, х… Как бы он тебя теперь, б… ё… не достал! П… носец. Прячься в унитаз. Не простит, б…. За друга и любовницу. Придурок!».

И это было самое приличное слово в контексте их разговора.

– Дайте мне эту запись, я приобщу к делу, – сказал Лоскутов. – Доказательств уже достаточно.

– Даже с горкой, пора брать в клещи, – согласился Пискарев.

– Найдешь его теперь, как же! – фыркнул Ряжский. – Я же говорил, надо было еще раньше не только брать, а просто валить при попытке к бегству. Или даже без всякой попытки. Ну? Прав я был или нет? А вы, Александр Петрович, все: «по закону, по закону»… В некоторых случаях, когда закон бессилен, можно применить железный лом. И нужно.

Местные чекисты согласно кивнули. Ясенев молчал. Он стоял у окна, спиной к ним. И думал об Анечке. Представлял её, изрешеченную пулями, в морге. Но видел её все такой же красивой, с переброшенной черной лисьей гривой через плечо. Она просто лежала обнаженной на столе с закрытыми глазами. Спала. Или притворялась, как она это умела делать. Когда было нужно. Но вот сейчас приподнимет голову, откроет глаза и спросит:

«– Саша, где это мы очутились?»

Нет. Не встанет, не спросит. Сейчас возле нее колдуют другие люди в забрызганных кровью белых халатах и фартуках. Патологоанатомы. А на другом столе в морге лежит Валя Демидов. Ему бы жить да жить. В самом расцвете лет. Жена Кунней красавица. Опытный, умный, перспективный чекист. С юмором, всегда с оригинальными и нестандартными идеями. Волевой, решительный. Почти как младший брат.

– Что? – спросил Ясенев, оборачиваясь. – Я прослушал ваше последнее предложение, извините.

– Кровь из носа, но найти и арестовать Жогина, – ответил Лоскутов. – Для этого мы предпримем все усилия.

– Этого мало. Нужны сверхусилия. Максимальные, на грани возможного и невозможного. Это дело чести. Убит столичный контрразведчик, полковник. Талантливая журналистка, мой пресс-секретарь. Это не только вызов лично мне, всем нам, чекистам. Наказание должно последовать неотвратимо. – Помолчав, он спросил: – Желтую папку Тарланова нашли?

– Да, она была в дорожном рюкзачке Чернобуровой, – отозвался Лоскутов. – Я сделал копии, мы попробуем опубликовать здесь, а уж вы в столице, как и задумано.

– Вот она, – сказал Пискарев, вынимая папку из своего кейса и кладя на стол вице-губернатора.

– Тогда все, идите, работайте. Володя, задержись на минутку.

Когда они остались в кабинете вдвоем, Ясенев сказал:

– Ты найдешь Жогина, я знаю. Ты опытный следопыт. Но постарайся сделать это первым. Задействуй все свои связи. Работай параллельно с Лоскутовым и Пискаревым. Но по своему направлению. А когда найдешь, местным чекистам его не отдавай. Это потом. Может быть. Прежде сообщи мне.

Ряжский понял его скрытую мысль. Усмехнулся.

– Правильно, – сказал он. – Решение верное. Как у Александра Македонского с Гордиевым узлом.

– Иди уж, результат должен быть быстрым и четким.

– Вы меня, Александр Петрович, знаете. Из-под земли достану.

Через два дня «результат» таким и оказался. Он доложил Ясеневу:

– Сначала нам слили информацию, что Жогин раз в неделю посещает одну девушку на острове Сомамбала. Думали – он там. Кстати, её дом рядом с домом Тарланова. Там же неподалеку проживает и Тарасова, его бывшая домработница с желтой папкой. Все это наводило на размышления. Не он ли причастен и к убийству Тарланова?

– Покороче, Володя.

– Прибыли, дом оказался пуст. На полу в комнате много крови. Как если бы кому-то перерезали сонную артерию. Стали осматривать тщательно. В оранжерее сразу нашли плохо закопанный, еще «свежий», если можно так сказать, труп хозяйки. Иды Кошутинской. Она учительница из Перми. Нет никаких сомнений, что Жогин её и убил. Его фирменный стиль – горло перерезано скальпелем, он и валялся рядом с телом.

– А ведь с этой Идой встречалась несколько дней назад и Аня, – вспомнил Ясенев. – Продолжай, Володя.

– Стало понятно, что на Сомамбалу Жогин больше не вернется, засаду устраивать бесполезно. И вот – удача. Преступник на несколько минут мелькнул в кабинете Свиридова. Короткий разговор между ними был записан «Сиренью». И хотя матерных слов теперь было произнесено мало, но они имели существенное значение.

– Давай суть, Володя, без обобщений.

– Во-первых, он изменил внешность. Фамилия другая – Жигайло. А во-вторых, сегодня вечером, в девятнадцать часов Свиридов принесет ему в «Бристоль» загранпаспорт и билет на рейс Архангельск – Лондон. Улетит – и поминай, как звали. А арестуем – это тоже не выход. Будет жить в тюрьме припеваючи. Пока не попадет под какую-нибудь амнистию. У нас ведь теперь нет смертной казни. Номер в гостинице 356. Мне пойти с вами?

– Нет. За мной не ходи.

Ясенев стал собираться.

…В пятнадцать часов, отобедав в нижнем ресторане отеля «Бристоль», Жогин-Жигайло, сытый и довольный, поднялся на третий этаж. Открыл магнитным ключом дверь в свой номер, где гремела музыка, и озадаченно пробормотал:

– Радио, что ли, забыл выключить?

Он прошел в комнату и удивился еще больше. В кресле сидел врач. В белом халате, шапочке, медицинской маске, бахилах и хирургических перчатках. На коленях лежал носовой платок. Кончено, в городе началась эпидемия гриппа, но этот-то что тут делает?

– Ты кто, чмо санитарное? – грубо спросил Мориарти-Квазимодо.

– Я – твой приговор, – ответил мужчина. – У тебя плохие медицинские показатели.

– А я в больницу за диагнозом не обращался.

– Он сам к тебе пришел.

– Что за хрень ты несешь, лекарь? Да ты знаешь, с кем разговариваешь?

– Знаю.

Мужчина убрал платок, под ним лежал пистолет. Жогин всмотрелся пристальней и начал узнавать Ясенева.

– Генерал, ты?

– Я.

– Убить меня что ли собрался?

– Угадал, черт, – ответил Ясенев и пустил ему пулю в лоб. Точно над переносицей, в центр. Потом встал, сунул пистолет в карман, перешагнул через труп и вышел из номера. Спускаясь по лестнице, даже не стал снимать свой камуфляж. Мало ли зачем врача вызвали? Может кому-то медицинская помощь потребовалась. Грипп, он ведь бывает и с осложнениями. Если не носить маску.

Его машина была припаркована в соседнем квартале. Он сел за руль и отправился в сторону Северной Двины. Там нашел безлюдное место на берегу, где когда-то много раз встречался со своим источником «Кохинором», а один раз – с Тарлановым. Обоих, скорее всего, убил этот маньяк Мориарти. Ясенев вышел из автомобиля и забросил пистолет майора-провокатора Дедова далеко в воду. Пригодился все-таки. Больше не нужен. Выполнил свое предназначение.

Ясенев вспомнил, как весной прошлого года, вот точно также он зашвырнул далеко в реку смертоносный букет чайных роз для Чернобуровой. Постояв несколько минут, он снял весь свой камуфляж, облил его бензином и сжег. Потом вновь сел в машину и отправился в Дом приема губернатора. Работать. Но горечь на душе все равно не проходила. Она поселилась в ней теперь навсегда.

…Тела Демидова и Чернобуровой на военном транспортном самолете ФСБ перевезли в Москву. Похоронили их рядом, на Троекуровском кладбище. Церемония прощания была скромной, немноголюдной. Только близкие, друзья, подруги. Заплаканная Кунней с родителями, поддерживающие её под руки. Коллеги по работе в ФСБ и в СМИ. Через час стали расходиться. Остались только трое. Ясенев, Гончарова, Трегубов.

– Все-таки она была славная девушка, – вздохнула Лиза, прислонясь к плечу мужа. – Как жаль. Такая красавица и умница. Хотя и делила тебя со мной. Но я не в обиде.

Главред выдал очередную мудрую сентенцию:

– Делить лучше, чем умножать, Умножают скорби, а делятся радостью. Примерно так в Библии и сказано. Ну что, где будем поминать? Едем в какой-нибудь ресторан? Предлагаю Домжур. Аня все-таки была девушка из прессы.

– А Валентин чекист. И у нас тоже есть хорошее заведение, «Элефант», – возразил Ясенев.

– А я предлагаю отправиться к нам домой, – сказала Лиза. – Там уже все приготовлено. Будет вкусно, и даже Бахчисарайский коньяк найдется. Ряжский по моей просьбе специально летал за ним в Ялту. Где он, кстати?

– Уже летит обратно в Архангельск, – отозвался муж. – Должен же кто-то продолжать дело делать, пока мы прощаемся с близкими нам людьми?