В накуренной кают-компании канлодки "Кореец" было душно и жарко. Как в прямом так и в переносном смысле.

Бравые гвардейцы в красивых мундирах занимались самым важным придворным делом — коллективно сочиняли правильный рапорт о достославных подвигах совершенных в походе.

Каждый, конечно, хотел единолично, но… Но риски перевешивали желание. Поэтому приходилось не только тянуть одеяло, но и пытаться слышать конкурентов, и (о, кошмар!) искать компромиссы.

Ведь написание правильного рапорта дело ответственное! Это раньше, в дикой допетровской Руси царь, говорят, жаловал за дела. Теперь в благословенной Российской Империи всегда награждают только по рапорту! И каждый опытный царедворец знает — неправильно расставленные акценты, даже просто слова могут сильно изгадить процесс награждения.

А то и поставить крест на карьере. Вон, простодушный чудик Беляев, при всех своих геройствах и громких победах из опалы не вылазит. И наград не имеет…

— Итак господа! — лейтенант флота Дукельский как адъютант уже бывшего начальника Первой эскадры Старка решительно взялся исправлять свое пошатнувшееся положение. — "Под четким, грамотным руководством наместника Алексеева блестяще проведена операция флота по деблокаде порта Дальний! Стараниями великого князя Кирилла канонерка "Кореец" избежала интернирования и вырвалась из японской блокады порта Дальний для осуществления крейсерских операций в Желтом море…".

— И что? — влез статский советник Павлов, презрительно хмыкнув. — Максимум благоволение, ну край Анна 4 степени… Клюква…

— Вы не дослушали, — не согласился Дукельский. — Бой с превосходящими силами противника, уничтожение цельного отряда вражеских миноносцев — это Георгий!

— Вот именно! — поддержал Дукельского молоденький мичман из свитских Кирилла Владимировича.

— Какие-то дохлые эти ваши миноносцы-кораблики, чтобы за них целый орден давать… — не согласился Павлов.

— Молчал б лучше! — неожиданно поднял лицо с дивана бравый, а точнее в хлам пьяный хорунжий в обляпаном казачьем мундире. И Павлов, попытался не услышать проскользнувшее "Шпак"! — Мы тут геройствуем, врага уничтожаем, а ты крыса штатская — ни себе не людям! Да за такое дело плетьми собаку пороть надо!

— В самом деле господа, враг потоплен, победа за нами. — попытался замять неловкость юный корнет из кавалергардов. — Я точно видел как Великий князь Борис Владимирович командовал орудиями, уничтожившими неприятеля!

— По левому борту! — вежливо уточнил мичман. — Батареей правого борта командовал Великий князь Кирилл!

— За это надо выпить! — опять оживился хорунжий. Правда не дотерпел до подносимого бокала и снова с храпом уткнулся мордой лица в диван.

Зато остальные все вздрогнули и осушив по рюмке, продолжили беседу.

— Так-с, продолжим господа! — Дукельский как адъютант хоть уже и бывшего начальника, но все ж почти самого главного Начальника, обладал немалым опытом пивной, пардон, штабной работы. — "Уничтожение вражеских миноносцев позволило предотвратить вражескую диверсию против наших броненосцев. Тем самым мы сорвали коварные планы неприятеля!".

— Во-во! — Поддержал его, справившийся с притяжением дивана, хорунжий. Но неосторожно ткнул пальцем в небо и снова проиграл бой гравитации и притяжению.

— "Благодаря энергичным и своевременным действиям… Великого князя Бориса Владимировича…", — уточнил юный кавалергард, — "была сорвана попытка вражеского десанта на наше побережье! Князь лично возглавил отряд, рассеявший десантную команду и потопивший японский большой воинский транспорт"!

— Это точно! Верный орден! — поддержали корнета все армейцы.

— "Великий князь Кирилл тоже не сплоховал"! — Заступились за коллегу моряки. — "Под его мудрым руководством были уничтожены четыре новейших канонерки противника"!

— Верный второй Георгий!

— Какое поразительное мужество! — не выдержал и влез с комментариями все ж изрядно набравшийся Павлов. — Шелупонь деревянная, тока на дрова и годящаяяся…

— Не, эта дрянь сегодня догундится! — Хорунжий с трудом преодолел коварное притяжение дивана, поднялся на ноги, но тут канонерку качнуло не иначе как предательской, подосланный джапами волной и он снова оказался проигравшим. Правда уже не на диване. Но зато в более устойчивой коленно-локтевой позиции.

Дамы начали хихикать, а у усатого господина с моноклем, от вида казачьей кормы в интересной, более присущей женскому роду позе, неожиданно заблестели глаза.

— И не говорите, — поддержал коллегу заплетающимся языком мичман. — Какой-то шпак, совсем не при деле, всё на нас клевещет!

— В самом деле? — саркастически улыбнулся Павлов. — Я к вашему сведению гвардейская шелупонь целый статский советник! И в море поболе вашего ходил! И генерал! К сожалению сейчас приказом Наместника по линии жандармерии!

— Ах ты ж сволочь! — Кулак мичмана из гвардейского экипажа влетел в печень Павлова.

— А мы с этой сукой за одним столом ПИЛИ! — поддержал его ревом хорунжий, правда для устойчивости так и оставаясь на карачках.

В шуме и неразберихе никто не понял, кто умудрился попасть Павлову по затылку пустой бутылкой.

— Совсем оборзели шпаки, может нагайкой его поучить? — задумчиво зашарился по поясу лейб-конвойный офицер.

— А потом, что с ним делать? — спросил всё-таки самый трезвый из всех Дукельский.

— За борт и вся недолга, — не задумываясь ответил лейб-конвойный.

— А вдруг кто скажет?

— Кто? Команда, которую он два раза с наградами прокатил? — густым басом ответил корабельный священник, тихо просидевший весь банкет в темном углу. — Он ить завистник, все только себе тянет!

— Тагды точно топить сволочь — обрадовался хорунжий. — благоразумно оставаясь на полу. И пытаясь затуманенным алкоголем мозгом понять, показалось ему или кто-то потрогал, можно даже сказать, уверенно погладил его зад. Дам сзади не было. Хорунжий всё пытался понять, считать ли это отягчающими для Павлова обстоятельством. И стоит ли это озвучивать.

— Топите гада, — простонал Кирилл, — это его Мартелем мы траванулись.

— Точно! — поддержал брата Борис.

— Я не виноват! — истерически выкрикнул Павлов, уже не только мозгом, но и пятой точкой отчаянно почуявший неладное. — Напитки городской голова Сахаров лично из своих запасов предоставил!

— Надо с дядькой поговорить, — Борис, как кавалерист, развил натиск. — Ничего у него по нормальному сделать не могут, даже выпивку нам хорошую организовать.

— Да, стареет дядя Женя… — поддержал брата Кирилл. — Совсем у него шпаки распоясались.

— "Несмотря на полученные во время битвы контузии оба Великих князя мужественно оставались на боевом посту до окончания битвы и ободряли матросов своим присутствием!…" — Дукельский постарался увести разговор от скользких тем.

— Душевно выходит! — поддержал коллегу тоже чуть протрезвевший мичман. И теперь изрядно переживавший за свой необдуманный конфуз с Павловым. Пить со шпаком противно, и морду бить надо! Но как это может аукнуться для карьеры?

— Вот вот — тока шпака заткнуть надоть!

— Господин Павлов — вы всё осознали? — Борис пьяно взглянул на белого с окровавленными волосами статского советника.

— А что с Беляевым и командой? — из-за спин офицеров раздался чей-то девичий голосок.

— Об их награждении пусть капитан думает. — ответил главный моряк Кирилл. — Нам свое представление утвердить поперёд надо!

— Точно! — воскликнул хорунжий, отвлекаясь от обороны тыла. Зря. Чья-то совсем не хрупкая пятерня опять уже хозяйски прошлась по тылам потерявшего осторожность казака.

"Павлов! Точно, сука, Павлов!" — мелькнуло в мозгу у хорунжего! — "Это, сука, его жандармские проделки!.. Как же хорошо было с коняшкой, никаких машин, никаких тылов…", — с тоской подумалось ему.

— За это надо перцовой! Для поправки здоровья! — провозгласил опытный мичман, с легкостью разливая новый напиток, одновременно пытаясь теперь и оправдаться, и, от греха, задвинуть Павлова поближе к выходу кают-компании, — За здоровье их высочеств!

Неосторожно потянувшийся за рюмкой перцовки казак опять ощутил предательское наступление на тылы. Пить хорунжему почему-то резко расхотелось…

Стою я. Никого не трогаю. Смотрю на все больше и больше приближающиеся с востока дымы. Кто — до сих пор не понятно. Но уже точно ясно — два. Два батлшипа. Один как по нитке за нами прёт. Сокращая. Второй чуть отвернул — круче в море взял. Видимо, отсекая.

Мыслей ворох. Но, сука, не одной дельной!

Оторваться и затеряться уже точно не успеем. Протелились у Бицзово, сука. Наши дымы тож однозначно на преследователях срисовали. Уж очень целеустремлённо и осмысленно идут.

Прятаться под сети? Уже глупо. Да и негде. Бум торчать как прыщ на жопе. В единичном варианте…

Тут ток на темноту вся надежда. Если успеем…

Миль восемь, десять максимум. Корпусов преследователей ещё не видно. Ток дым тучками на горизонте еще. Но… Но ход узлов пятнадцать походу дают. С нашими восьмью существенно меньше двух часов до полного контакта.

И, сука, часа три до так необходимой темноты…

Выдержим? Да хрен его знает. Долго. Не свезло. Может и получится, если ещё и Луну на небо не вынесет. И тучи набегут. Но небо ясное, погода как кто спешил подгадил — на загляденье. Если в теплую рубочную залезть… А здесь ветер резкий и промозглый. До костей продерает. За коробку рубки, несмотря на толстый китель и уже опять намокшую шинель, постоянно прятаться вынуждает. В такую погоду ток дохнуть. Или убивать. Особо жестоким способом…

Вот в очередной раз, прячась от ветра и грея зад поближе к теплым трубам, я и нарвалась. Там-то юный, из Кирилловского эскорта, мичманенок ко мне и привязался. Подполз к борту, за леера ухватился, зябко подрагивая с похмелья. И, сука, сообщил. Как в лоб дал!

— А "Кореец"-то ваш полное собачье старье и дерьмо! — сука, я чуть челюсть не уронила! Бессмертный? Этот пассаж вместо приветствия старшего по званию? У… На такой произвол даж Беляев командирские нотки вспомнил. Вскочил, рычать чот там у себя в будке стал, руками и сосиской своей размахивать…

А меня на интерес пробило — не страшно этому молокососу самой грозе джапов, самому капитану Беляеву про его любимый шип в глаза такое лепить? Не, этот не поумнеет. Однозначно. Зря думала. Не доживёт…

Злиться, орать, строить? Учить? Увольте! Такой экземпляр — Кащенка отдыхает.

Учить… Ага, тру, чо с дураков возьмёшь? Оно мне надо со скорбными на голову связываться? Не до их уровня ж мне с моей короной падать. Вон, пусть венценосные братцы работают — у них и уровень, и опыт. Да и своих проблем мне вон на жопе хватает. Как отвязаться бы…

— Так с корабликами в нашем богоспасаемом отечестве вообще туго. — ответила вежливо, раздумывая, чо этому молокососу надо. И как проще спровадить. А то навернется с перепою за борт, мне потом Павлов весь мозг чайной ложечкой за этого отпрыска выест. — Великий князь и то на старичке "Нахимове" ходит.

— Ну "Нахимов"-то побыстрее, однако, будет! — не сдался мичманенок.

— У меня "Кореец" тоже бы скакуном был, как бы котлы отремонтировать нормально дали. А то все силами команды, да ходу из честно прихваченных у врага материалов. — с удивлением поймала себя на мысли: "оправдываюсь"! Сука, я и перед кем!?

— Да уж, у вас хоть возможности есть, — тоскливо вздохнул младший отпрыск боковой ветви очень известной фамилии. — А тут… — и он тоскливо выкинул папиросу за борт.

— Да уж жизнь в столице дорогая. — ну чо тут ему ответить? Молчать глупо, вот и поддержала разговор.

— Однако сегодня славная виктория была, правда выкрутились чудом — спас Никола Угодник! — перескочил на новую тему мичманенок и опять серпом проехал по моим талантам и заслугам. И по Беляевским яйцам.

Беляев в душе скривился. Я промолчала. Ага, Угодник. А китайская наводка за мои кровные, а так мастерски на глазах джапов выставленные и, о чудо, сработавшие мины, а моя идеальная подводка к джапской недостроенной базе, а снайперский огонь Степанова в конце концов? Да и Уриу мы сами опять переиграли…

Настроение испортилось. Опять. Осталось ток продолжать гадать, чо ж этому тупому сморочку надо. Денег, надеюсь, не будет же просить, знает, что не дам. Или как тот, с моноклем, хокку читать начнет?

— Вы знаете капитан, — опять вздохнул мичман, — а у моего знакомца недавно такая неприятная история была. Утром пришли к нему негоциянты с Аглицкого клуба и сразу забрали родовой дом, причем без суда сволочи!

— Это как? — изумился во мне Беляев, — Без решения суда?

"Какой-то беспредел", — мелькнуло и у меня. "Щас не 90-е. Или врёт сопливый"…

— Знаете как, — тут мичман понизил голос и еле сдержался от плача, — дедуля, старый пень, когда-то с ними поспорил и якобы остался должен. И ради обоснования иска они дом и забрали, как залог. И попробуй оспорь, когда наш мировой судья в том же Аглицком клубе столуется. И дедуля помер, и суд в Лондоне — на какие шиши туда ехать.

— Да уж, тут только если пристрелить, — "Знакомца". Ага. Кому заливаешь, щегол? Я мысленно посочувствовала юнцу. — Правду говорят старики: "где англичанка прошлась — там всегда нагадят".

— Даже свататься и то никак! — продолжил жалобы мичман. — Ни дома, ни доходов. Купчихи и то нос воротят.

Помолчали. Ну да возраст, тестостерон по мозгам долбит, и ни шиша. Не дают дамы. Понимаю…

— Я слышал, вам подарки на покупку корабля делали? — вступил юнец на скользкую тему.

— Да чо на эту мелочь купишь! — Не-не-не мальчик! Это моё! Руки прочь! Я даже почти искренне возмутилась. — Вы сами, как флотский, прекрасно знаете, даже маленький самый хреновый крейсерок стоит даже в мирное время тысяч 300 рубликов. Золотом. А сейчас даже не купишь официально. А полновесный броненосный — 5 лямов отдай и не греши.

— Деньжищи… — грустно протянул салага. — Тут на диване в уголке не знаешь как примостится. А там небось кают-то хватает.

И уже озлобленно закончил.

— А узкоглазым все на халяву — и броненосцы и крейсера, и даже китайских трофеев лучшую часть япошы себе отжали!

Сука! А это мысль! — Меня вдруг осенило.

— Так как вы говорите оправдали изъятие: "ради обоснования иска"?

— Да. — промямлил мичман, сообразивший, что разболтал семейную проблему.

Так это же гениально! — Я еле успела задавить свое постоянно взбрыкивающее женское начало и желание потрепать его вихры, — Вот и применим вашу идею на практике.

— Простите?

— Вы знаете, сколько наших денег вбухал в китайцев этот жид Витте? Более 500 миллионов! Плюс компенсация за мятеж спортс… кхм… боксеров, а это еще 250 лямов если не больше.

— Ничего себе! — у мичмана глаза полезли на лоб от огромности суммы.

— Вот именно! — жаль в образе печальной моськи Беляева смотреть на несмышленыша как строгая учительница бесполезно. А вот старый мой образ бы на раз выстрелил! — Раз китайцы нам должны и платить не могут, то мы имеем право временно арестовать их имущество и использовать до тех пор, пока они не вернут нам долг. Как человек военный предлагаю взять в залог их крейсер "Хачу"… Или правильнее "Хай-Чи", но это неважно.

— А почему "Хай-чи"? — оживился мичман.

— Ну, во-первых, это флагманский корабль и приличные каюты там имеются… — ответила максимально важно. Мичманенок завороженно кивнул, чем чуть не испортил мне всю сцену. Не заржать в голос получилось даж не знаю каким чудом.

— Заодно он более-менее боеспособный, так как на ремонт своего корабля китайский адмирал уж точно деньги находил. — продолжил мысленно мою линию Беляев. Мне осталось ток как попугаю повторить.

— Во вторых, связь с Россией по телеграфу осуществляется через Чифу, кстати, как там рапорт о победе?

— Дукельский перебеляет. — соскочил от ответственности мичман, увильнувший и от работы писарчуком, и от прямого ответа на мой вопрос. Хм… А может не безнадёжен?

— Вот и замечательно! — я с самой ласковой улыбкой продолжила охмурение юнца.

— А господин капитан, вы поэтому утром шутить насчет Йокосуки изволили? — мичман опять сменил тему. Сука! Вот пойми ты, заглотил наживку или просто ссыт — ну и чо, что про дымы не сечёт. С облачками, наверное, "зелёный" путает. Но в море страшно — вот и думай, решил поговорить вдали от шумной компаниии насчет дальнейших действий?

— Это почему же? — я никогда и никого не обманываю особенно красивых дам! — Греющий уши Беляев во мне тут же немного приосанился. Грудь колесом выгнул. Типа это его заслуга. Ага. Голяком. Ню-ню…

— Вы знаете молодой коллега, есть только один верный способ быстро разбогатеть — это взять чужие деньги и сделать их своими!

— Да знаю я, — опять печально выдохнул перегар мичман, "Не заглотил…", — вы с Павлова и то деньгу сшибли, вот он и бесится, морда жандармская!

Сука, не заглотил! Неужели такой тупой? И жадный, сука! В мой карман прям при мне в наглую лезет, копейки считает…

— Молодой человек, я ж не на пустячки, а для дела, большого и хорошего дела! — Я вложила во взгляд всю доступную укоризну. — Ну сами посудите, что такое три тыщщи? Раз сходить в порт загрузиться на дорожку продовольствием, питьем и горючим. Уж молчу про снаряды и сувениры для дам…

— Ну да горячительное стоит дорого, да и дамы вещь недешевая… — согласился мичман. — А где взять денег?

Сука, да я ж тебе уже почти открытым текстом все разжевала! В рот записала! Чо проглотить сам не можешь?

— Вот он извечный русский вопрос — терпения мне, терпения. — Но есть выход!

— Какой? Кто ж нам посреди моря деньжат отсыпет? — не разделил моего оптимизма это тупой придурок. — Сахаров подлец, всё Витте башляет, даже вон Великим князьям и то ток паленый коньяк сунул. Где уж нам…

"Нам… Не нам, а вам! Я вам не тут и скока надо мне сладкий отдаст!"…

— А спер столько, уму непостижимо! Я поддакнула, посыпав солью на больное, продолжая вдалбливать в тупую бестолковку свою идею. — Но это дела сухопутные, а мы в море и идем, например, на Йокосуку! А почему?

— Почему?

Не, ну, сука, точно кролик и удав! Стоит. Замер. Вылупился. Мыслей нет.

— Каперство мичман! Такое волшебное слово "каперство"…

— На "Корейце"?

Сука, ну почему такой туууупой!?

— Нет, конечно!

— А… а… У вас есть еще корабль?

Ъ…! Вот тупила! Мой скилл терпения дал трещину… У меня-то есть, но почти нормальный всего тока один! Остальные благодаря рукажопам укоцанные… А вот у тебя и великих князей даж таких пока нет!

— Мичман, мы ж ток про китайский "Хай-чи" говорили!

Ну наконец-то! Глазенки масляными стали, заблестели! "Заглотил"!

И сразу, сука, кинуть меня захотел! В кают-компанию засобирался. "Укачало его", сука…

Убежал. Чуть не подпрыгивая. Шефу своему, сюзерену Кириллу Владимировичу идею потащил. Как честно слямзенную у простака Беляева! Ню-ню…

— Юль зачем это представление? — Беляев не выдержал, полез со своими уточнениями. Хотя б по мне — лучше о "хвосте" подумал…

— Да потому, что тупые жиды не хотят нам башлять. Но они послали самураям цельный миллиард долларов золотом!

— А это сколько? — Беляев, походу, даже не просек величия от величины объявленной мною суммы.

— Сто пятьдесят тонн золота или два миллиарда рублей.

— Откуда сведения?

— Ара сообщил на ушко…

— Сейчас? А Изя на связь…

И этот озабоченный! Перебила…

— Нет! Тогда ещё…

— Ничего себе — и ты до сих пор так спокойна?

— А чо нервничать? Свезет — одолеем, например, щас джапов. Тогда и думать дальше бум. Ток кораблик нам ещё один надо, это, Беляев, ты абсолютно прав. Одной "Сумы" мало…

— А "Боярин"?

— Беляев, хоть ты-то не разочаровывай? Боевой капитан всё ж! Куда эту рухлядь тащить? Его в доке минимум полгода латать!

— На Йокосуку потрошить суку… — взволнованный Беляев начал нарезать круги внутри нашей черепушки. — А вдруг мы золото не захватим? заволновался Беляев, пребывая в тихом ужасе от предложенной авантюры.

— Молчи старый! — я легонько дала Беляеву щелбан, неуставной крейсер-то у нас по-любому под командованием окажется на шару, а безоружный транспорт потрошить в два нормальных шипа, это не под обстрелами постоянно на этом корыте ходить…

— Но "Хай-чи" ж теперь князья отожмут!

— "Хай-чи" отожмут. И прецедент для нас составят. Но у китайцев же не один крейсер. Просекаешь?

В тесной каюте штурмана и по совместительству уже почти старпома канлодки "Кореец" тихо беседовали двое. Родственников.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! До чего наглая сволочь этот твой Беляев! — Зло шипел действительный статский советник Павлов, не забывая держать лед у пострадавшей макушки.

— Легче батенька, легче! — лениво ответил Паша. — Не издевался бы над командиром, сидел бы с целой головой и сохраненными бабками. И вообще, зачем тебя в кают-компанию потянуло? Юность захотел вспомнить? Ностальгия замучила. Надеюсь, впечатлений хватило?

— Дуб ваш Беляев и сволочь… — ответил Павлов, опять потрогав голову. — Ничего в благородном обхождении с начальством не понимает.

— Полегче! — снова осадил тестя Паша. — Ну вытряс он из тебя эти деньги и что? Так сам дурак! Не мог меня позвать? Что, по родственному, без этого глупого представления не провел бы тебя на корабль?

Старый зло уставился, потом скривился. Хотел плюнуть. Передумал.

— Сволочь он!

— Ага. Как все мы. Но в отличие от тебя у него хоть рожа целая и за компанию с ним мне тоже орден дадут!

— Ни хрена ему не дадут — я постараюсь… Шиш этой сволочи! — Павлов демонстративно скрутил фигу под нос Бирилеву.

— Ты полегче с фигами-то… — Паша налил полсотки ароматной жидкости в стакан с чаем. — Выпей адвоката и подумай.

— И чего думать-то? — Павлов хлебнул, куснул бутерброд. Потом вопросительно уставился на зятя.

— А то! Мы сегодня четыре раза от смертушки увернулись… Благодаря этому самому Беляеву! А тебе с чего-то всё неймется, и по пустому, между прочим. Он тебе жизнь вообще-то в Иньчхоне спас. И дочь…

— "Нанивы" на него нет!

— А что "Нанива"? Боится Уриу Беляева, поэтому тоже ничего и не сделает.

— "Боится"? То-то мы так драпали от него через минное поле!

— Все б так драпали. Джапы целой флотилии от этого "драпа" сегодня лишились. И базы. — Пашка, не выдержал, плеснул себе коньяка. Видимо на нервах, переборщил. Получилось почти полстакана. Но скривился и мужественно замахнул. — "Драпали", вот сказал так сказал! А с разбитым носом учесала почему-то твоя "Нанива"!

— Это не она, это мы учесали!

— Нет дорогой тестюшка, вот тут ты хоть и бывший моряк, но сиииильно ошибаешься! Не стал ждать адмирал никого, и в малый круг опять поэтому не пошел, чтоб нас упаси не загнать! Специально вокруг бо́льшего острова, этого Гуанлудао почесал, давая нам время свободно уйти. А ты "драпали"! Боится Уриу Беляева…

Помолчали.

— Мда… Хм… Если с этого ракурса посмотреть… — и меняя разговор, — Так что с великими посоветуешь?

— С великими? — посмотрев на тестя хозяин каюты продолжил, — Сам посуди, совсем без наград Беляева оставлять нельзя, особенно на фоне награждения Великих…

— Великие они пропойцы — зло скривился Павлов.

— Но и великие князья же… — возразил Паша. — А значит их по-любому наградят! Сам же в кают-компании сидел, если бы не умничал, голову не проломили бы. Ты лучше от себя еще один рапорт составь: так мол и так — спасал героических Великих под вражеским огнем, был контужен в бою!

Старый опять скривился, но никак не прокомментировал высказывание молодого зятя.

— Целый генерал, а изображаешь из себя целку на выданье! — снова не выдержал молодой.

— Сам полегче!.. Ну рапорт я напишу, а спасать от чего прикажешь? — Павлов всё ж оживился. — Ни на одном из братцев ни царапины.

— Тебе в кают-компании прямо сказали — злодей Сахаров пытался отравить их высочества. Сам посуди, — Паша по-родственному зашептал в ухо Павлову. — Мало ли что до войны было, сейчас Сахарова все топить будут. Беляев за украденные снаряды и пушки, Наместник за за отсутствие укреплений в городе, Стессель за спёртые припасы… И плевать, что припасы и орудия с их ведома продали. Сам знаешь, за поражения кто-то ответить должен. А Сахаров подлец между прочим самому Алексею, дяде царя отказал, всё своим дружком Витте прикрывается.

— Да ну, — Павлов слегка поёрзал, — а с виду вроде такой умный человек.

— Сам посуди. — Паша продолжил свой шепот за жизнь, — Оба братца в картишки проигрались, а Сахаров вместо обещанного часового променада вокруг Дальнего и хорошего презента им только дюжину паленого коньяка сунул. И к нам на лодку сблатовал. Не на крейсер какой там, к нам! Как нищим ей богу!

— А они и есть нищие! — злорадно хмыкнул Павлов.

— А с кого они тут еще деньги сдерут? — задал тестю резонный вопрос Бирилев. — Мой троюродный дядя, адмирал так и отписал в последнем письме, что гешефты Сахарова аж в Средиземной эскадры гремят, мол учись племянничек, как не не надо на слух попадать.

— Что за грохот? — Павлов резко мотнул головой и напряженно замолчал.

— Стодвадцатки похоже садят… — ответил Паша, — Беляев от японцев уворачивается. А те его как черную кошку в темной комнате ловят. На дурничка приманивают. Доприманиваются. На своей "Наниве"…

— Опять! Чего ему неймется-то аспиду!

— Война однако — философски заметил Паша. — С тобой или князьками на мостике нас бы уже утопили бы давно. Только не обижайся, я это тебе для разъяснения, не в укор говорю. А без Беляева утопят "Кореец" и нас заодно.

— Ты это брось! — Павлов погрозил зятю пальцем. — У меня единственная дочь для вдовства слишком молода.

Помолчали. Паша кряхтя как старик встал с койки, залпом домахнул из стакана остатки ароматного напитка, опять сморщился. И стал натягивать противный сырой мундир.

— Пойду я на мостик…

— Погоди. Так говоришь Сахарова всё равно съедят? — переменил тему тесть, тоже залпом выпив "чай" и тоже поморщившись.

— Ага! — осклабился Паша. — И забудь ради бога угрожать Беляеву отставкой. Сейчас война и военных увольнять нельзя! Тем более таких…

— Ха, а я и запамятовал! — хмыкнул Павлов. — А сам ты значится в командиры не рвёшься?

— Чем командовать-то с моим цензом? — Паша укоризненно посмотрел на тестя. — На миноноске в гнилой дыре как Бойсман теперь разве до первого вражьего крейсера киснуть. Или на южном берегу Белого моря браконьеров высматривать прикажете? Ценз здесь величество и посильнее императорского!

— Ну и помимо императора кое-что можно сделать. — Павлов попытался встать и задел свой многострадальной макушкой лампочку. Снова приложил к голове лед и с вопросом посмотрел как оказалось на не такого уж и простого зятя.

— Можно. — хитро согласился Паша, — С учетом результатов героических боев с японцами, существенности полученных в боях повреждений… — Выдержав драматическую паузу, он продолжил. — Канонерку "Кореец" разоружить, поставить в Дальнем на ремонт. Длительный, капитальный ремонт! Героических князей, храброго капитана Беляева с повышением отправить на излечение в Россию…

— А ты значится новым капитаном станешь?

— Только врио. — не стал отрицать своей выгоды Паша, — У меня ценз маловат. Вот посижу на врио годик, подшаманю кораблик, глядишь ценз с дядиной и вашей помощью на назначением и вытянем.

— Голова! — одобрил Павлов.

— Так значит по возвращении в Артур Сахарову кранты, князей на юга, Беляева в гошпиталь, а тебя наверх? Хм, очень неплохо выходит.

— Угу, тока князья без денег не уедут, а Сахарова их свита один хрен с перепоя пристрелят. — уточнил Паша, вспоминая и примеряя кресло капитана в пресловутой уже "рубочной" их старенького "Корейца".

— А тебе за обеспечение вояжа и контузию тоже Георгий дадут, если вякать сдуру не будешь. — подитожил личные перспективы Павлова Бирилев, — Ну или Владимира с мечами… — урезал он осетра.

— А Беляеву и медальки перед отставкой хватит… — успокоился Павлов. — Так и обскажу Наместнику. Мол Беляев за князьями недосмотрел, вот Сахарова и прибили.

— Главное бумаги не забудь все забрать. — хмыкнул Павел.

— С бумагами я разберусь. С ними очень даже ладно выйдет — потер руки Павлов. — А Беляев пущай лечится. С глаз прессы исчезнет на время долой и забудут про этого героя.

— И это, Иваныч, ты вот ещё над чем тут подумай… — Пашка, опёрся плечом о комингс так и не открытой двери, задумчиво поскреб опять ставший к ночи противно-колючим подбородок и, понизив голос уж совсем до таинственного шёпота, продолжил. — Знал наш Беляев о джапской базе на Эллиотах. Знал чертяка!

— Ты эт к чему?

— Кто у нас в Артуре за разведку отвечает?

— Ну я! — набычился тесть.

— Тссс! А о строящейся новой джапской базе таинственным образом узнает какой-то кавторанг "древней калоши"!

— Да далась вам эта моя Иньчхонская "калоша"! Сглупил…

— И тут не слупи! — взявшись за ручку, Бирилев, уже не сказал, еле слышно прошептал. — "Полученные в ходе агентурной работы важные разведданные, лично переданные мною кавторангу Беляеву, позволили мне организовать и возглавить рейд канлодки "Кореец" для внезапного и стремительного разгрома секретной японской базы…". Ну и дальше по тексту… на орден и чин! А что там получит Григорий Палыч, да какая в общем-то будет разница? Медаль там. Или орден…

Павлов замер. Потом ошарашенно покрутил головой. Потом восхищённо цокнул.

— А ты хват!

— И еще. Подумай откуда Беляев такие сведения получил…

— Да что тут думать! Китайцы чтоб их…

— Ага. Значит и они ставку сделали. И отнюдь не на тебя… — Пашка пожевал губы. — Или дойчи…

— Ъ!

Зять ничего не ответил. Только тихо прикрыл дверь, выходя в неласковую дальневосточную ночь…

— Здравия желаю вашим императорским высочествам! — звероватый и здоровенный Балк ворвался в шикарно отделанный кабинет ресторации как несущийся крейсер на прорыв! — Господа офицеры! Я прошу вас дать мне полчаса для приватного разговора с их высочествами по делу государственной важности! Покиньте кабинет!

Кто-то из присутствующих дам испуганно пискнул под напором, кто-то из офицеров облился вином, кто-то буркнул:

— Хам!

— Господа! Прошу извинить и поторопиться! — бывший капитан "Силача" не собирался ради какого-то Беляева изменять своим традициям и привычкам. Утренний алкоголь будоражил кровь и торопил жить и действовать.

— Ну ладно, дайте капитану поплакаться… — Борис, порядком расслабившийся после казни предателя Сахарова, небрежным мановением руки дал знак свите удалиться. Недалеко.

Балка передёрнуло от плескавшегося в глазах великого князя безумия. Но отступать? Он никогда не отступал! И тут не отступит…

— Плакаться? Не обо мне речь. — Балк всё ж пересилил себя и взял непростой разговор в свои руки. — А о ваших жизнях, уважаемые Великие…

— Ты ври да не завирайся! — Борис явно не хотел отвлекаться от выпивки. — Беляев собрался выпереть с корабля и послал к Наместнику за люлями? И поделом — мы без тебя с цельной эскадрой сражались! Нас, нас! Нас чуть японцы не угробили! Твари!

Борис молодецки хряпнул очередной стакан коньяка и стукнул кулаком по столу в порыве чувств. Как же его здесь всё бесило…

— Да что мне ваш наместник сделает? — Балк хмыкнул. — По третьему разу за полгода выговор даст? Опять на "Силач" загонит артурскую лужу разгребать? Это точно не причина для тревоги… Уволюсь, полечу здоровье на курорте и устроюсь на Черном море в тепле. А вот вам гулять меньше суток осталось…

— Ты что мелешь смерд!? — Борис схватился за револьвер.

— Спокойней господа, спокойнее — не я ж вас убивать собрался!

— Так, господа, не будем горячиться! — более спокойный и что более важно — более трезвый Кирилл решил направить что-то вообще не туда зашедшую беседу в конструктивное русло.

Балк вздохнул. Выдохнул, пытаясь успокоиться, и с тоской посмотрел на коньяк. Ох не помешал бы он сейчас. Не помешал…

— Уважаемые ваши высочества, мне только что стало известно, что подкупленные японским шпионом Сахаровым хунхузы хотят взорвать ваш поезд под Цзинчжоу.

— Ну вот что за гадство! — Кирилл, глядя на стремительно набирающегося брата, тоже тяпнул стопку коньяку. Для успокоения нервов. Балку, естественно, никто выпить не предложил. — А вам-то кто сказал?

— Сведения надёжные! — Балк не стал выдавать источник. Точнее чудом подслушанный на "Корейце" час назад кусок разговора Беляева с каким-то жутко подозрительным азиатом. — Эти люди точно сообщили мне и Беляеву о наличии японцев на Эллиотах. Но подлец Сахаров не выдал уголь и сообщил англичанам о выходе. Поэтому вот мой крейсер был задержан британским броненосцем и вам пришлось драться одним! Сожалею…

— Вы идиот, Беляев кретин и мы идиоты, что связались с вами! — Борис накатил второй стакан.

— На "Корейце" хоть пушкари меткие были… — горестно вздохнул Кирилл.

— Господа есть выход! — Балк улыбнулся, скопировав сам не зная улыбку продавеца Гербалайфа из будущего. — Мы совершим дерзкий рейд от противника.

— Именно "от"? — Кирилл не очень хотел верить этому заросшему черными волосами наглецу, но и жить тоже почему-то очень хотелось. Особенно после дикого рейда с сумасшедшим Беляевым. Японцы, кровь, разорванные корабли…

— Конечно! — Балк вновь улыбнулся. — Раз "Корейца" у вас нет, воспользуйтесь моим гостеприимством. Я лично отвезу вас на прекрасном бронепалубном крейсере "Сума" в нейтральный порт.

— На чем? На крейсере?

— Да господа! На своем корабле.

Неожиданно пришедшая вчера в голову идея свалить на нормальном корабле из этого проклятого Китая и Дальнего Востока для Балка стала той соломинкой. Спасительной соломинкой для князя Балка. Вырваться на простор и доказать. Всем доказать чего он стоит! Он, а не эта сволочь Беляев…

А если ещё и уничтожить так ненавистного Беляева. Его, князя по яйцам…

— Ха! — мысль свалить из опостылевшего Квантуна со всеми удобствами на нормальном корабле, а не месяц трястись в душном вагоне явно обрадовала и Бориса.

— Мимо японских крейсеров? — уныло спросил более сведующий в теме Кирилл.

— А не привлекая чужого внимания иначе мимо засады из Дальнего не выбраться! — хмыкгув, пояснил братьям расклад Балк. — До Чифу за сутки должны добраться. И не бойтесь, боя не будет: У "Нанивы" течь в носу, "Идзуми" по абсолютно достоверным сведениям пошел пополнять уголь и снаряды к Цусиме.

— Кстати азиатские купцы вам шкатулки хотели в подарок принести! — дополнил Балк.

— Шкатулки это хорошо, а то узкоглазые о почтении вообще забыли… — Борис предвкушающе потер руки.

— Заодно Сахаровские векселя обналичим! — на лице Кирилла появилась несмелая надежда, и кстати зачесалась правая рука…

"Ага. Обналичить" — злорадно мелькнуло у Балка. "Что в загребущие руки Беляева попало'. Может хоть передеретесь…

— Знаете милейший… — Кирилл недаром раньше числился командиром крейсера и всё ж несмотря на алкоголь, умел мыслить быстро, — Позовите свиту сюда!

— Господа, вас хотят видеть! — Балк не чинясь широко открыл двери в кабинет. — С вашего позволения я удаляюсь собираться в дорогу! — Балк вопросительно посмотрел на братьев.

— Идите капитан, идите, только Дукельского возьмите с собой, за размещением присмотрит. — Кирилл мановением руки удалил из кабинета пытающихся набиться посторонних.

Дальнейший банкет и дележ имущества скоропостижно умершего Сахарова прошли без лишних глаз и ушей. К некоторому удивлению свиты визит Балка не обсуждался. Да если честно всем было не до того.

Свита быстро паковала чемоданы, стоически перенеся новость об изменении маршрута. В душе ряда лиц мелькала мысль — и к лучшему! Наместник явно обидится за смерть клеврета, а взятые в доме деньги и ценности не нужно было светить перед посторонними.

А тут еще хунхузы — не мы не трусы! Но если даже отмороженный нищий драчун Балк идет другим путем, значит нечего бога гневить…

И так у Эллиотов еле живы остались.

Братьев же волновало другое. Как!!?Их высочества собирались убить подлые азиаты!!! До чего докатился этот гребанный мир!

Только чудом спаслись от смерти, набрали денег, грохнули сволочь Сахарова и на тебе! Опять…

После выпитой второй бутылки коньяка высочествам полегчало.

— Да уж… — задумчиво сказал Борис. — Правду говорила маман, кругом сволочи!

— А еще она говорила, всегда возвращаться другой, свободной дорогой! — стал напутствовать брата Кирилл. — Хрен этому Алексееву, а не расспросы. Хотел нашей поездки на поле брани, скатались. А тянуться перед старым хреном мы не обязаны.

— Надо папан о его коварстве рассказать! — поддержал брата Борис, и с треском вцепился зубами в яблоко.

— А кстати… — он вопросительно взглянул на брата, вспоминая разговор, покинутый кем-то из свиты. — В Чифу же можно крейсер у китаез забрать? Хоть по людски в Россию укатим.

— Можно, и даже нужно. — согласился Кирилл. — А если в Красном море ещё и два вспомогательных под меня отдадут то — это уже серьезный отряд! И ты будешь адмирал! Голова! — восхитился братом Борис. — Только японцы…

— Не переживай! Там японцев нет, а купцы есть… — обнадежил брата Кирилл. — Призовые у нас будут, а Балк довезет до Чифу и будет помалкивать. Ну и мы у китайцев крейсер заберём. После этого к нам в два крейсера японцы точно не полезут. А Беляев раз поехал к Макарову, а не к нам, то пусть без всего и остается, ему все равно лечиться надо бы…

— Точно, пожалеем старика! — заржал Борис.

Адмирала Макарова одолевали злые мысли. И ничего путного не приходило в уставшую голову.

Телеграммы, телеграммы, телеграммы! И бесконечный перестук колес…

Японцы совершают один удар за другим. И загнанный в лужы Артура и Владивостока, давно лишенный финансирования, нормального снабжения и как оказалось так учебных походов российский флот терпит одно постыдное поражение за другим!

Его детище, его любовь, его жизнь…

Наместник Алексеев только шлет… победные реляции и громкие заявления. Газеты издеваются…

Ещё и эта непонятная заноза — Беляев! Как выйдет — так или позорно брошенный российский корабль найдет, то непонятно что с японцами сотворит!

А Макарову думай, разгребай! Хотелки двора удовлетворяй… "Беляев же может!". Вот и ты, старик, смоги…

Адмирал сидел в своем вагоне вместе со старым другом Василием Верещагиным и молчал.

Весь день, как и многие дни пути из Санкт-Петербурга до этого он получал кучу особо важных и незамедлительных к исполнению указаний. Телеграмм…

Степана Осиповича всё подмывало спросить, запросить, а почему ж эти важные и безотлагательные указания не были ранее отданы и самое главное исполнены? Но он ещё мог, ещё кое-как удерживался от бесполезной перепалки.

Да уж! "Победы! И незамедлительно!"… Вот чего хотели и царь, и Авелан в Петербурге и Алексеев в Мукдене.

Но что же сам Наместник ничем не озаботился? Ни собрал под дланью мощный флот, ни выучил стрелять комендоров, ни даже начать нормальный ремонт не озаботился.

Все только орет как недорезанный свин: нельзя повышать Беляева! Как-будто он назвал его внебрачным трусом!

— Да уж! — Макаров наконец-то прервал свое молчание. — Ужин недурен, а вот что будет в Артуре непонятно.

— Да все как всегда… — Верещагин поддержал старого знакомого. — Торжественные речи и толпа лентяев.

— И куча работы, которую должен сделать Макаров! Всем остальным как всегда недосуг! — адмирал дал волю раздражению. — А это требование немедленных побед вообще ни в какие ворота не лезет!

— Ну да, раз Беляев чудом смог вырваться из Чемульпо и нанес существенный вред врагу, то теперь чудо надо увеличить и явить начальству — Верещагин усмехнулся. — А то, что чудо есть результат гениального расчета, умелого маневра и точной стрельбы начальство в голову не берет…

— А еще наш непризнанный гений сдуру рубанул правду-матку и стал личным врагом наместника! — Макаров поведал знакомому о еще одной проблеме.

— Ну так надо сделать скидку на нервы! — неоднократно ходивший в походы Верещагин не по наслышке знал, как выражаются моряки в сложных ситуациях… — И что кстати Беляев еще учудил? Газеты пишут, по его душу целая эскадра приперлась в Дальний — Верещагин решил помочь другу выговориться.

— Да как сапогом между ног наместнику попал! — хмыкнул Макаров. Он вчера ночью с Великими князьями из Дальнего убежал, японцев пострелял, склады пожег, на минах какие-то канонерки и миноноски утопил, еще и вражьи крейсера отогнал. Тут рапорт уже от Владимировичем из Петербурга на награждение пришел: ну просто эпические подвиги… Готовься, героев рисовать будешь.

— Это нескоро! — улыбнулся Верещагин. — Правду твердят — Их высочества геройски ушли в дальный рейд на теплые моря?

— Правду… При этом сперли один крейсер из Дальнего у нас, второй из Чифу у китайцев — покривился Макаров.

— Не Степан, фактически это японцы потеряли два крейсера! — Верещагин отхлебнул чаю. — Сам посуди бритты китайцев уже полвека грабят, вполне могли "Хай Чи" заставить передать Того на пополнение флота.

— Да уж ничего кроме пакостей от них ждать не приходится… — Макаров согласно кивнул. — Вот и в Дальнем хотели нашего Беляева арестовать и судить.

— А он сбег? Вот шельма! — Верещагин попробовать поднять настроение в беседе.

— Ага! И что с этой шельмой теперь делать? — Макаров не хотел поддаваться необоснованному оптимизму. — Наместник хочет его наказания, двор требует побед — а как все это обеспечить прикажете?

— Не стоит расстраиваться по пустякам. Хочет наместник отстранения Беляева — ну так дай человеку возможность полечиться. А потом пристроишь его… А насчет победы — возьми пример с Беляева. База на Эллиотах чать никуда не делась. И я сомневаюсь, что всех японцев там наш Беляев перебил. Сходи в набег, потопишь кого и слава Богу.

— Думаешь?

— Да. Только броненосцы пусть ремонтируются, на врага и "Олега" с "Баяном", ну и "Новика" на канонерки хватит. Кто по быстроходнее бери и вперёд! Удивить значит победить — так Суворов еще говаривал.

— Да, с броненосцами глупо. Беляева одной канлодки хватило, а Макаров на поперся. Струсил?

— Во-во!

— А миноносцы? — Макаров не забыл про свои любимые легкие силы.

— Степ, ну ты ж адмирал! — укоризненно посмотрел на него Верещагин. — Все твои завистники тебя ж в нечистотах изваляют. Одно дело серьезный бой с участием броненосных кораблей, другое — легкая прогулка на этих малышах. Учти, стычки миноносцев почти каждый день идут, кого ими удивишь.

— Да уж завистников у нас тьма! — не стал возражать против очевидного Макаров.

— Вот и не дай им повода. Разгромишь японскую базу и Того реже к Артуру наведываться будет.

— Это бы сильно помогло. Все побед хотят.

— Вот пусть наместничек и сочиняет план победы над Того, заодно хоть каким-то делом займется. Все равно пока мы все подорванные корабли не введем в строй о генеральном сражении только и мечтать можно. Заодно подольстишься к старику. Тебе все равно, а он успокоиться.

— Дай то Бог…

В красиво обставленной комнате китайской части Порт-Артура не спеша пил ароматный чай хорошо одетый мужчина слегка за полсотни. Его юная дочь смиренно подливала отцу в фарфоровую чашечку небольшие порции Бэй ча — белого чая Фудзин Да Бэй, пришедшего в китайскую чайную церемонию по преданиям с самой горы Тайму ещё со времён династии Суй.

— Что тебя тревожит дитя мое? — мужчина наконец соблаговолил отвлечься от своих мыслей, обратить взор на терпеливо ожидающюю дочку и заговорить.

— Я бы не осмелилась попусту тратить ваше драгоценное время, но в городе неспокойно… — молодая девушка как истинная, воспитанная дочь своего мудрого народа поклонилась отцу, — Вы великий человек и пользуетесь расположением самого наместника Алексеева. Однако 10 лет назад японцы уже брали этот город штурмом и всех кто служил убили.

— Да это так, — Тифонтай не стал скрывать от дочери очевидного. — Но нам нечего бояться, основная часть наших богатств находится далеко отсюда. Мы легко сможем быстро покинуть этот дом. Тебе не стоит бояться за наши жизни.

— Да направят нас Небеса к спасению, а врагов запутают в тумане и уведут в болото! — дочь приподнявшись с циновки подлила отцу очередную порцию чая. — Папа, эта японская крыса Танака снова объявился в Артуре.

— Да, слышал… Мне сказал об этом старшина лодочников. — кивнул Тифонтай. — Этот дурень всё еще надеется, что японский тигр и русский медведь порвут глотки друг другу.

— А китайская обезьяна усидит на высоком дереве? — продолжила мысль из Конфуция начитанная дочь.

— Если бы так… — скривился Тифонтай. — Все, кто так надеются забыли про английского леопарда. Он уже 70 лет таскает наше серебро и рвет глупых китайцев в клочья. Когда медведь и тигр ослабнут, именно он заберёт добычу.

— А почему тогда мы здесь, а не в британской фактории? — задала в общем-то очевидный и напрашивающийся вопрос дочь.

— Потому, что русский медведь спит полгода, а тигр и леопард всегда голодны! — нахмурился отец. — К тому же, — продолжил он. — У меня хватит денег, чтобы выдать тебя замуж за любого русского приличного вельможу, а японец или англичанин тебя в жены точно не возьмут.

— Ну не знаю, что скажут наши по поводу брака с волосатиком? — на фразу о замужестве дочь смешно наморщила носик.

— А что, разве они смогут что-то сказать? — искренне удивился Тифонтай. — Японцы вообще забирают все даром, русские хоть признают за собой долг. Хоть и не платят…

— Многие надеются, что японцы изгонят длинноносых… — несмело возразила дочь, трепеща внутри от собственной смелости.

— А дальше-то что? — спокойно и немного грустно ответил Тифонтай. — У любителей сакуры на островах полно своего нищего люда. Они пытаются грабить нас уже тысячу лет. С чего им изменять своим привычкам?

— Что так плохо, что этак нехорошо! — вздохнула дочь.

— Да, перемены в жизни не всегда к лучшему… — согласился Тифонтай.

"Но я подстелил рисовой соломы", — подумал он про себя. "Генерал Танака хотел узнать, куда пойдут русские и я сказал. Беляев хотел узнать где рядом сидят японцы и он узнал. Пусть воюют друг с другом и оставят бедного Тифонтая в покое!".

Вежливый и познавательный разговор любящего родителя с любимой дочерью был неожиданно прерван самым бесцеремонным образом — в комнату бесцеремонно вломился сильный мужчина неопределенного возраста в запылённой одежде.

— Дочь моя, — Тифонтай, едва взглянув на нежданного гостя, поставил чашку на поднос, — возьми остывший чай и ступай к маме. У меня дела.

Молодая девушка молча забрала посуду и быстро удалилась (естественно по извечному женскому любопытству подслушивать в соседнюю комнату).

— Господин Тифонтай, вы ничего не желаете мне объяснить? — в упор с нескрываемым гневом ворвавшийся мужчина смотрел на Тифонтая.

— Поясните пожалуйста, господин генерал Танака, какие объяснения вам нужны? — Тифонтай, даже не пошевелившись перед разъяренный гостем, спокойно ответил японцу на яростный, полный огня взгляд.

— Почему этот кусотаре Беляев смог утопить столько наших кораблей? — японец зло прошипел, — Как он ускользнул от нас, эта паршивая собака?

— Я не знаю господин генерал, я в точности рассказал вам в какой день Беляев собирался выйти из порта Дальний.

— Он ушел раньше — и утопил 8 боевых кораблей нашего божественного Тенно!

— Неужели? — искренне удивился Тифонтай. — Хороший воин!.. А как же ваши британские друзья? Они не смогли на броненосце внушить страх одной русской канонерке?

— Этот гайдзин их подло обманул… — нехотя процедил японец. Признаваться в поражении было стыдно. Хотя это и не был просчет генерала Танака, но удушливый стыд накатывал душной волной только при имени этого гайдзина Беляева, принесшего столько позора его любимой Ямато…

— А я тут причем? Я не служу на корабле Беляева. и по вашей просьбе в Дальнем для Беляева не нашлось ни орудий, ни снарядов, ни материалов для ремонта.

— Не смейте приписывать себе мои заслуги! — Танака снова зашипел на китайца, вскипая и мысленно перерубая его катаной. — Если бы я не приказал Сахарову, Беляев точно бы отремонтировался.

Но китаец был нужен. Несмотря ни на что — очень нужен Японии. И Танака терпел…

— Ну я точно не стрелял по кораблям Микадо! — развел руками Тифонтай. — Я бедный торговец, с трудом содержащий свою семью.

— Если она вам дорога, то "Кореец" из Дальнего не должен выйти! А еще вы сообщите, когда великие князья и Беляев поедут к Наместнику за наградами. — продолжил Танака. — Наш карающий танто усечет нити их жалких жизней!

— Хорошо, я сообщу вашей связной сразу как узнаю, но для этого мне нужно срочно ехать в Дальний.

— Так не теряйте времени — рявкнул японец.

— Уже начинаю собираться. — невозмутимо ответил Тифонтай и позвонил в колокольчик.

Японец ушел сразу же, не дожидаясь появления слуг.

— Дорогая, — я еду по делам в Дальний! — Тифонтай посмотрел на жену и продолжил, — Вам же надо съездить помолиться в Благовещенск. Прикажи слугам собрать ценности и поезжайте завтра утром.

Тифонтай спокойно пошел медитировать. Женщины крикнули слуг и стали выполнять волю хозяина.

У Николая было жуткое настроение. Всё кипело. И не спалось. Алекс опять устроила скандал, но она хотя бы ждёт ребенка — волнуется, переживает, а если снова девочка?

Николай тоже нервничал и как всегда потел. Что ещё больше бесило.

Переданные три часа назад по телеграфу рапорты племянников из Квантуна нежданно-негаданно просочились подобно пожару в петербургское общество. И взорвало его, разнесло как корабельной бомбардой!

Маленькая однодневная увеселительная прогулка двух беспутных родственничков на старой канонерской лодке "Кореец" обернулась громкой неожиданной победой. Как всё у этого непонятного Беляева… Уничтожена тайная база японского флота, потоплен боевой отряд миноносцев, три канонерские лодки и большой военный транспорт.

Переиграли, ушли от бронепалубного "Нанивы". Ещё и поджечь крейсер смогли! Подёргали смерть за усы…

Дядька уже прибегал, наград сыновьям не то что выпрашивал — нагло требовал! Станислава и Владимира. Обоим…

Да, с "Нанивой" им, Авелан говорит, несказанно повезло. Обмишурились японцы, разминулись… А то не бегал бы Толстяк сейчас по награды, отпевал бы Кирю с Борькой!

И в семье свободнее б стало. Может кого, и правда, еще туда послать повоевать? Авось пришибут…

"Нанива". Шуганула их знатно. Встряхнула! Вой на Беляева с Дальнего даж до Петербурга долетел. Крови требуют… Только вот непонятно, как тогда братцами обращён в бегство броненосный "Исино"?

Чудо? Чудо! Не иначе как знак небес и божественная помощь! Не мог простой русский безродный моряк такое сотворить без небесных хранителей! Не британец чай, не владыка морей, и даже не просвещенный германец…

Помогли заступники! Или это намек ему, Никсе? Не нужен император Руси, кончилось богоспасаемое время и пора замаливать грехи?

Или… мужик смог? Так это ж попрание устоев! И что с ним теперь делать? Кукса требует наказать — двумя сыновьями рискнул! К джапам потащил изменник! Но… сами же просились… И кто воевать будет?.. Хотя позволь всяким там с царской семьей в бой бросаться — так и семьи скоро не станет! И вообще, странный он, Беляев, какой-то! И неблагодарный… Два раза ему уже погоны капитана первого ранга лично жаловал… а он до сих пор кавторанг! Не ценит? Нос воротить удумал? Или Алексеев опять интригует, его, Николая, волю игнорирует? И как толстяк Кукса жалобу за жалобой шлет…

Тоже мне Наместник! Стареет дядька Женя. С каким-то капитанишкой сам справиться не может… В придачу с дядькой Куксой!

"Чертовы Алексеев и чертов Кукса"…

Зато племянники в кои-то веки за ум взялись. Что сказать — молодцы! Лично управляли огнем. Ага, контр-адмирал свиты Е.И.В. лично управлял огнем целого корабельного орудия! Угу. С походным атаманом всех казачьих войск! Уже утром западные газетенки захлебнуться в счастливом лае!

А Макаров всё твердит, что флоту адмиралов не хватает! Вон, на дешевой канлодке уже к пушкам ставят…

Но…

Мало братцам у Эллиотов геройства, так при возвращении ещё и японский крейсер утопили. "Герой"! Петербург, несмотря на ночь, гудит…

Дядька Владимир с Марией Павловной бал по случаю славной виктории закатил. А императора своего не позвал! Как награды требовать, так сразу к нему, к Никки, а как бал — так забыл…

"Чёртовы Владимировичи"!

И Мишкин уже три раза за сегодня прибегал! Требует срочно его отправить в Артур. Возглавить отряд канонерских лодок. Пока всех джапов не перетопили. И маман. Кричала. И плакала, и требовала не пущать… А кого тогда пущать?

"Чёртовы Владимировичи"!

Ещё и эта дура Матильда! Ну вот что, что ей надо!? ЧТО!?? Он, император всея Руси, готов был носить ее на руках! Её, femme, какую-то балеринку! "Переходной приз Семьи", как уже за спиной твердят… Готов даже жениться! Пятнадцать лет… Даже свое отчество ее отпрыску Вовке дал! Вылитому Куксе! А она… Она взяла и променяла его на Андрея!

"Чёртовы Владимировичи"!!!

Тягостные размышления императора и самодержца одной шестой части суши прервал тихий и осторожный стук.

"Кого там черти ещё принесли? Даже ночью покоя нет! Уйду в монастырь…". Раздражение перегорело и стало выплескиваться меланхолией. Хотелось грустить и жалеть себя.

Стук повторился. "Не отстанут"…

— Войдите. — разрешил Николай с тоской в голосе.

— Ваше императорское величество, ваш чай! — Анна Вырубова, косолапя и припадая на искалеченную ногу, тем не менее мужественно пёрла поднос с чашками и блюдцами. К удивлению Николая за ней шел здоровенный незнакомый мужик с откровенно разбойничьей рожей, несущий на вытянутых ручищах пыхтящий самовар.

— Доброго здоровьица государь батюшка! — мужик, поставив самовар, поклонился до полу.

— Дорогой Никки, — Вырубова воспользовалась своей привилегией подруги царской семьи, — Это Григорий, провидец из Сибири. Его молитвы очень в делах помогают.

— Как там Аликс? — провидец-не провидец, но Николая в первую очередь интересовало состояние жены. Роды тут, а благодаря позиции маман у "стальной бабочки" Аликс с доброжелателями в Петербурге было очень туго.

— Все в порядке государь. — что удивило, ответила не Вырубова, мужик без спроса раскрыл свой рот. Впрочем голос у него оказался приятный. — Со святыми иконами помолились, голубушке и полегчало. Изволили чаю с молочком попить и почивать легли.

— Как бы всё везде так просто было. — Николай выдохнул с облегчением. Ну хоть здесь одной проблемой меньше! А то навалилось и всё на него. Одного! Все только что-то хотят, требуют, наград, денег, привилегий, к власти рвутся… А ему все эти грехи люда многострадальной Руси нести аки титану…

— Не тревожьтесь государь, все образуется с божьей помощью! — Аннушка как могла пыталась успокоить изрядно уставшего человека.

— Божья помощь через людские руки идет! — неожиданно попав в унисон императорским мыслям, поддержал ее и звероватый Григорий.

— И кто ж воинству нашему победу принесет? — Николай, всё ещё погруженный в мысли о собственной миссии и кознях Владимировичей, поинтересовался больше из любопытства.

— Пресвятой Георгий на коне змея бьет государь! — загадочно промолвил мужик.

— Точно, Михаил у нас ведь кавалерист! — подхватила Вырубова.

— И эти туда же! — тоскливо подумалось Николаю, — Маман меня убьет!

Но отхлебнув горячего чая в голову пришла неожиданная мысль.

— А что, — подумал про себя Николай, — раз так Мишкин хочет пусть берет с собой Ольгу и едут вместе в Мукден. Ольга не будет ныть о разводе, а мой младший раздолбай будет под присмотром Куропаткина. Тот генерал опытный и Мишкина к делу пристроит, и беды не допустит…

— Чую, чую ворожбу вражью на погибель христианам, надо ворога его чародейством победить! — Григорий закатил глаза к небу и что-то беззвучно зашептал.

— Мудрено говорит человек божий! — Аннушка потешно наморщила лобик.

— Видит Богородица козни вражии… — Григорий продолжил вещать, — Но ворожба японска нехристям не страшна.

— Вот оно как! — перевел для себя Николай, — И точно божий человек. В самом деле собрать кавказцев, азиатов и кинуть эту конницу на японцев. Они и нехристи, и в битве лютые, и на драку с большей охотой пойдут…

Николай ещё отхлебнул чаю.

— Не зря сегодня я чайку попил. Удачно… — Николай успокоился и, выпроводив собеседников, вышел покурить на балкон. Неожиданно под окном раздался мявканье, потом кто-то вылил на котов воду и те разбежались мгновенно прекратив ссору.

— Так бы маменьку успокоить… — сменивший в очередной раз настроение мужчина мечтательно усмехнулся в рыжие усы, — а то все гневается и всем жизнь портит.

В ответ на мысли императора с Невы басовитым гудком сирены ответил какой-то маленький пароходик.

— А ведь это идея! Пущай маменька съездить с Сандро и Рожественским на "Штандарте" в свою Данию, посмотрят на тамошний флот, может пару тройку кораблей из числа легких крейсеров и купят…

Пароходик, уверовав в свои силы, гуднул императору ещё раз.

— Заодно без нее и Аликс спокойна будет и Мишкину с Ольгой проще уехать в Манчжурию будет.

Под балконом, передразнивая смелый пароходик, покхекали простуженным басом гвардейцы охраны.

— А в принципе и остальных родичей, особенно Владимировичей тоже можно туда послать! — Николай сперва поразился собственной смелости, потом хихикнул, — А что мне одному на этой каторге мучится? Раз было явление Богородицы народу, вот пусть Андрюша Владимирович и везет в Артур через хунхузов и японцев святую икону. Завтра же потороплю Победоносцева — сами на всю Русь об чуде раззвонили вот пусть и являют его!

Под балконом снова похекали. В далеке торопливо и испуганно мявкнул кот.

— А если что, Владимирович и виноват будет… Толи не туда икону привез, толи дуром под пулю полез… И Матильда никуда от меня не денется!

Кот мявкнул ещё раз.

— Заодно дядя Вова и дядей Женей и меня будут пилить, а между собой ругаться! — настроение самодержца (и племянника по совместительству) значительно улучшилось. — А будут дядья гундеть, поедут к Мишкину на подмогу вместе в гвардией! Дедуля и Папа́ не стесня́лись воинством командовать при Плевне, так и эти пусть тоже лично добывают обещанную победу в маленькой и победоносной войне…

На этой пафосной ноте император докурил и пошел почивать…

Несмотря на то, что так любовно отстроенный особнячок был занят Наместником ЕИВ Алексеевым, Сахаров не унывал. Были и запасные варианты. Например, как эта квартирка.

Градоначальник недавно построенного нового российского торгового города-порта Дальний господин Владимир Васильевич Сахаров спокойно пил чай. Из любимого блюдца. С баранками и медом. Хотя к чаю и прилагались различные восточные сладости и узкоглазая горничная с хорошей фигуркой и покладистым характером, но после пережитых перипетий с арестом горничную не хотелось. Совсем. Как и сладости.

Хотелось водки. Но водка кончилась. Был коньяк, но палёный. Китайский. И соджу.

Коньяка можно было выпить, но… Травиться дешевой подделкой у Сахарова желания не было.

Соджу напоминала арест и этого психа Беляева. Поэтому соджу вообще категорически не хотелось!

А ещё были незаконченные дела и планы на дневной поезд. Поэтому пить приходилось чай. Обычный зелёный чай. С медом и баранками. смотреть на изгибы горничной…

Ну любил Сахаров роскошь и самое лучшее. Любил! Так разве ж то грех? Грех иметь и не пользовать!

Несмотря на все нетерпение Николая, Государственный совет так и не собрался. Не смог. А вот малый, семейный, из круга самых близких и приближенных смог собраться только на третий день после пресловутого вечернего визита.

Все это время Самодержец Всея и много чего ещё думал, сомневался и стоически держал оборону от кучи донимавших какими-то мелкими и скучными делишками советников — то опять деньги на флот откуда-то найди и выпиши, то указ привелегии и добычу руд подпиши, то, вообще, с крестьянской реформой опять лезут! Утверди, придумай, подпиши! Как будто он всемогущий, чтоб тащить на себе грехи всей лапотной Руси! Тыщу лет богоспасаемая Россиюшка без реформ этих новомодных жила и тыщу ещё проживет, никуда не денется.

Докучания просителей и советников так достали, что он — Император и Самодержец — вынужден был чуть ли не прятаться! Дожился, скываться у себя дома…

Ещё и маман, любимая Мария Федоровна, опять возобновила свою всё не проходящую войну с милой Алекс…

Ох уж эти женщины — всё никак не могут поделить его и власть. Всё им мало. А он, Николай страдай!

Две любимых женщины, наверное, сведут его в могилу! Дома и так постоянная непрекращающаяся баталия, а тут ещё и японцы вылезли с этой своей войной! Опять, зараза, войной!

Войной… Может и правда, отречься, передать власть Мишкину и уйти в монастырь?

Угу, уйдешь… Теперь, после с месяц как непонятно кем пущенных в газетах слухов, даже уход в святые стены воспринимается как поход по бабам! "Уйду! В монастырь! Женский!"…

Прошлый раз только про монастырь заикнулся, только намекнул, так милая добрая Алекс в такую разъяренный фурию мигом обернулась! Феерический скандал устроила — и бабник он, и кобель, и её совсем здесь никто не любит…

Николай передёрнул плечами и, покосившись на присутствующих, тихонько грустно вздохнул. Нет, такой заманчивый раньше монастырь теперь, похоже, отпадает. Совсем отпадает.

Если только в скитальцы уйти…

Из головы всё не шел ночной разговор и то старое, уже вроде бы совсем подзабытое предсказание.

Эх… Сколько таких было… Но мысль всё крутилась, запав своей простотой — ему, Императору и спасителю России — предсказана победоносная война в начале царствования и далее спокойная размеренная и счастливая жизнь!

Надо выиграть войну — тогда и дома должен настать мир! Выиграть и разгромить! Маман и Алекс? Нет, их трогать нельзя! Чревато… Значит надо разгромить японцев! Чтоб надоедливый Вилли отстал! Чтобы Георг перестал…

Хотя видит Бог, он оттягивал заварушку с Японией как мог! А эти… эти… подданные хреновы! Одни простейшее поручение — нормально договориться сами не в состоянии, другие — каких-то макак теперь победить не могут!

А он… Он должен решать, мирить, слушать… Натуральная каторга!

Слава Богу, нашелся в Россиюшке святой человек, послан ему в помощь провидец Гришка Распутин!

И самое главное — предсказал Гришка рождение сына! Услышали небеса… Наконец-то ему хоть с этой стороны перестанут выносить мозг. Да и наследник… у него родится НАСЛЕДНИК!

Неожиданно подумалось о маман… Маман снова будет учить, что делать, как воспитывать и как ему быть! И опять будут делить его с Алекс…

Николай опять тихонько вздохнул…

А может правда уехать? Взять и с Мишкиным рвануть на Восток? Пусть не в Артур, но хотя бы во Владивосток-то можно? Показать этим япошкам!.. Не, не отпустят! Вон братец Георг уже то по родственному советует, то откровенно силой угрожает. Французы про кредиты даже говорить не хотят. Ещё Вилли стал оружием брякать…

Кипит Европа…

Приходится гвардию теперь в столице постоянно держать. В противовес… А куда он без гвардии? Без гвардии не… Без гвардии точно не отпустят!

И Алекс не отошлёшь никуда. Не праздна… А так бы хорошо было отдохнуть. В театр съездить…

Так нет же — не пускает! В театр теперь тоже нельзя! Зверем лютым рычит, ревнует как сумасшедшая! И какая муха её укусила? "Это не театр, а придворный бордель Романовых"! Придумала ж… Или надоумил, нашептал кто слишком умный?

Эх…

Остаётся только маман. А вот мысль послать маман в Данию показалась Николаю всё более здравой.

Наконец-то свершилось, не прошло и седьмицы — все собрались, на обнимались, наговорились! Расселись…

Как-будто век не виделись и по друг другу правда соскучились! Николаю мимолётом подумалось: "Эх, век бы не видеть эти опостылевшие морды!". Но на лице продолжала сиять лёгкая, чуть грустная, доброжелательная улыбка от радости видеть таких "дорогих" сердцу родных…

Семья в сборе, малый совет собрался… Николай снова тихонько вздохнул, опять пришлось слушать эти доклады — как же они все надоели!

Сначала приглашенный Святополк-Мирский долго-долго бухтел про земства и уезды. Опять неспокойно! Нет, милейший Пётр Дмитриевич добрейшей души и просто замечательный человек, этого не отнять. Душка. И истории преотменные знает, но как министр внутренних дел мух не ловит!

Ну подписан по его настояниям в декабре (* 12 декабря 1904 года) Нами указ о расширении прав земств и устранении цензуры! И что, помогло!? Как же! Неблагодарные… а Мы, Мы ж говорили ему… Так нет же, либерализм и демократию новомодную ему подавай! Всё им мало! Пушками надо было усмирять. Пушками! И казаками, а не бирюльки с правами разводить!

Николай поморщился. И, попытавшись отстраниться от бубнежа министра внутренних дел, попытался снова вернуться к своим размышлениям.

Потом сцепились военные. Два генерал-адъютанта. Куропаткин (Александр Николаевич) стал лаяться с Авеланом! "Опять война! Флот не может, вот армия покажет!"… Как же они надоели!

— …ещё мне "черный голубь"** указывать тут как воевать будет! — Фёдор Карлович Авелан сегодня как юный пылкий гардемарин переходил все границы и старательно напрашивался, похоже, отметил Николай, на дуэль с Куропаткиным.

** "Черный голубь" — прозвище Куропаткина А.Н. у японцев, так как по-японски "куро" — чёрный, а "патки" — голубь.

— … мы, министры, по местным обстоятельствам задерживаем Государя в осуществлении его мечтаний по благоустройству России! — в спор уже, казалось, готовых вцепиться друг другу в бороды военных неожиданно влез Витте, только вот кого поддержал, оказалось загадкой, похоже для всех. И, неожиданно, даже для самого Сергея Юльевича. — Поэтому каждый Безобразов, который поет в унисон, кажется Государю нашему более правильно понимающим его замыслы, чем мы, министры!

Несмотря на так неожиданно возникшую паузу, спор, дошедший чуть ли не до оскорблений ещё вчера таких сдержанных и воспитанных придворных, все больше и больше отвлекал Николая от своих мыслей. В конце-концов думать стало вообще невозможно, гомон и крики грозили перерасти в баталию. И здесь война! Да как же она…

— У Безобразова как дела? — Николаю пришлось вмешаться. Да и судьба бывшего фаворита и прожектёра, чего уж скрывать, оказалась интересна.

— Александр Михайлович, как и договаривались, на выделенные деньги создал вдоль реки Ялу особые заслоны под видом концессии "Русского лесопромышленного товарищества". — Куропаткин, боявшийся по его словам в этой жизни только Николая, метнул взгляд на председателя Комитета министров и поспешил воспользоваться вниманием Императора, выправить баталию с Авеланом в свою пользу. — И даже привлек на охрану подполковника Мадридова с лесной стражей!

— Значит в Корее наши позиции сильны? — Николай улыбнулся, хоть одна хорошая новость с этой войной. — Передайте ему Наше Императорское удовлетворение! Пусть работает!

— Как никогда сильны Ваше Императорское Величество!

— Ага, сильны! — Авелан не скрывал скепсис и яд действиями своего сухопутного оппонента. — Только японцы открыто в Чемульпо уже высадили 12 пехотную дивизию! А сейчас и первую армию генерала Куроки разворачивают…

— Пусть высаживают, наш солдат стоит трех японцев! Но… Александр Михайлович предусмотрел и это и испрашивает вашего разрешения дополнительно привлечь к охране рубежей вождя хунхузов Линчи. Ну или по ихнему Джан-джин-юани. — Куропаткин тоже был не лыком шит. Да и видел за свою долгую жизнь генерал-адъютант своими глазами уже столько "военных действий", что, если их сложить, число могло вполне оказаться больше чем у какого бы то ни было русского генерала. И знал какие аргументы можно и нужно припасти Государю.

— Передайте наше соизволение статс-секретарю!

— Бывшему ваше Императорское величество!

— Что?

— Бывшему статс-секреьарю! Александр Михайлович Безобразов уволен с действительной службы.

— Ну так призовите обратно…

Словесная баталия, придавленная Николаем, немного затихла. Горячие вояки, почуяв неудовольствие Императора, остудили пыл, а новые докладчики не спешили лезть вперёд и попадать в немилость под горячую руку…

— Что там у вас, Алексей Николаевич, по тому калмыку? Уланову, кажется?

— Отбыл согласно вашего распоряжения в Тибет! — Куропаткин хоть и немного растерялся от резкой смены темы, но вида не подал. Не стоило давать Авелану дополнительных преференций.

— Отпишите ему пусть узнает, что там делают англичане! — и тише добавил, — И посоветуйте, пусть разжигает тибетцев против нашего брата Георга!

Повернувшись к залу Николай вопросил:

— Надеюсь никто не возжелает донести эту Нашу мысль Ламсдорфу? Не только брату нашему Георгу можно нам гадить!

Потом Плеве (Вячеслав Константинович) с Витте (Сергей Юльевич) долго и нудно разбирали экономические вопросы с политикой. С уймой цифр и каких-то расчетов. Николай опять поморщился — уж лучше б милейший Пётр Дмитриевич о своих земствах и бандитах продолжал бурчать! Там хоть просто спать хотелось…

Сергей Юльевич говорил о необходимости французских кредитов, что настоящее тяжело, что ему больно видеть, куда тянут Государя эти темные личности, и он хорошо может считать те огромные суммы денег, которые уходят зря на нелепые предприятия из казенного сундука…

А Николаю думалось о Гришке. Распутине. Точнее о его пророчестве. И, неожиданно, о греховном. О ножках. Таких красивых ножках Матильды во французских шелковых чулках. Только почему-то танцующей для него голышом в монашеской рясе…

После краткого двухчасового доклада о текущем положении дел наконец-то началось главное — обсуждение дальнейшего развития ситуации. Точнее, подумалось Николаю, опять кто сколько урвёт из его Государева кармана. Всё как всегда… Николай опять поморщился.

В де-юре китайском, а де-факто то ли британском, то ли германском, а то ли вообще американском Шанхае в русском генконсульстве после внезапного японского налета держали оборону интернированные моряки утопленной в порту канонерской лодки "Манджур".

Несмотря на ранения и беспрецедентное давление лично приехавшего из Пекина британского советника сэра Джона Джордана, кавторанг Кроун не распустил остатки экипажа и смог всё таки организовать действия своих подчинённых.

Лодки и мощи теперь не хватало. При процедуре интернирования с лодки сняли и передали китайцам-нейтралам под контроль все орудия, но личное-то оружие у экипажа осталось!

Как и остались где-то в Шанхае затерявшиеся остатки экипажей двух потопленных охреневшими германцами японских бронепалубников.

Скрывшиеся в городе при полном попустительстве официальных властей и неофициальной, все более явной, поддержке официальных лиц Британской короны японцы как растворились.

СШАСовцы делали бизнес и почти в открытую спешили продать азиатам оружие. Всем. Кто платит.

Французы и германцы просто открыли для себя новую восточную философию — молчали и делали вид, что ничего не видят, ничего не слышат и, вообще, их хата с краю…

Китайцы… Китайские революционеры "Гуанфухой", почувствовав слабину и беспомощность официальных властей, постоянно обостряли и так не простую для русских обстановку. Цю Цзинь и Сюй Си уже публично требовали закрытия российского генконсульства. "Китай только для азиатов"…

Поэтому территория представительства Российской империи больше месяца жила в осаде. Несмотря на так до сих пор не устранённые последствия февральского пожара, тесноту, наличие большого количества вынужденно перевезенных из госпиталя раненых матросов и абсолютно не приспособленного к войне всё ещё величественного особняка, здание в спешном порядке готовилось к обороне.

На чердаке по самоуправскому приказу судового ревизора лейтенанта Непенина мичман Зорин установил, контрабандой через китайцев купленный на золото судовой кассы, пулемет. Новенькое и непонятное датское чудо — ручной!

Теперь, если приглядеться, на башенке генконсульства торчала постоянно чья-то то вихрастая, то лысая голова в бескозырке и хищная труба Мадсена.

Здание в месте слияния рек Хуанпу и Сучжоу жило в постоянном напряжении. Окружающие улицы уже две недели как вымерли. Даже вездесущие китайские торговцы пропали. И только подозрительные личности постоянно мелькали на дальних подступах, нервируя и заставляя крепче сжимать рукояти шашек, суровых казаков охранения.

В воздухе уже даже кожей ощущалось напряжение. Неосязаемо, но волосы по телу вставали дыбом.

Все ждали…

Матросы в спешном порядке плели из тростника и бамбука корзины. Забивали их землёй и баррикадировали окна первого этажа…

Действительный тайный советник, генеральный консул Российской империи, Константин Васильевич Клейменов слал телеграммы и не вылезал из переговоров…

А генконсульство снова было не готово. Как будто и не было кровавого урока боксерского восстания…

Кроун маялся от раны, выедал мозг старшему офицеру Егорову за растрату на пулемет и гонял баталёров в охранении вооруженных матросов закупать продовольствие впрок.

Люди в здании, обжёгшись с канонерской лодкой в международном и вроде нейтральном порту, теперь ждали и дули. Дули на всё и готовились к уже совсем не гипотетическому штурму.

И вовремя!

Неторопливо, на расстоянии полутора миль друг от друга шли на юг два новичка Российского императорского флота — такие разные и похожие бронепалубные крейсера. Или теперь, как принято в в РИФ, уже крейсера 1 ранга.

Первый, ещё совсем недавно новинка и первенец японского судопрома, в девичестве "Сума". Второй, бывший китаец британской постройки "Хай Чи".

Два крейсера — падчерица и дочка британской компании Армстронга, выращенные и выдрессированные против большого северного соседа. Теперь, волею судьбы, как насмешку над грандиозными планами людей несли на себе его флаг…

К удивлению стороннего наблюдателя на крейсерах спокойно и вольготно расположилась веселая и авторитетная компания бравых, но очень сухопутных офицеров во главе с двумя молодыми, но энергичными князьями. Великими князьями…

Шли неторопливо. А хотелось резкости, брызг и ветра в лицо. Хотелось приключений и азарта!

Но причин неторопливости было несколько. Во-первых, как потом, после бурных газетных баталий по обелению и очернению, авторитетно заявит жестко простимулированный Великим князем Владимиром Александровичем столичный "Русский инвалид", "проводилась крейсерская операция по пресечению вражьего судоходства и каждый день пребывания наших героев на коммуникациях врага способствовал общему замыслу достижения виктории".

Во-вторых, более реальной, но уже никем неафишируемой причиной всё-таки были изношенность механизмов, нехватка кочегаров и, самое главное, отсутствие в обозримых просторах стимулирующего к драпу противника.

К тому же, хоть в этом никто не сознавался, на разбор полетов в связи с такой, обдуманной уже потом, на полутрезвую голову, дурненько пахнущей смертью Сахарова теперь никому не хотелось торопиться. Ну может только за исключением Великих князей. Кирилл, дорвавшись до хоть и маленькой, но собственной эскадры, упивался возможностями.

Борис… Борису же было откровенно… безразлично. И скучно. Море, качка и китайская водка бесили и раздражали…

Хотя, если положить руку на сердце и откровенно сказать, что длящийся второй день поход проходит скучно, не сказать ничего! Поход проходил неожиданно жарко. С самого первого дня…

Первая баталия случилась при выборе новых имён кораблей. На попытки Балка вразумить и не отходить от традиций — русский флот не имеет привычки-де переименовывать взятые на саблю корабли — Сергей Захарович был незамысловато послан развесёлой компанией… в рубку "Сумы"! Рулить и не мешать думать будущему великому адмиралу.

Будущий же адмирал Кирилл свет Владимирович, памятуя, что как корабль назвать так он себя и поведет приказал именовать незамысловато. "Коршун" и "Кречет".

Ну а что? Два достойных представителя пернатых хищников, хотелось бы побольше, но "Орел", к сожалению Кири, на флоте уже был. А за попытку влезть и назвать флагманский крейсер кличкой любимой кобылы "Зорьки" хорунжего чуть толпой не побили. Братья даже хотели выкинуть осквернителя за борт, но… кидать было некому. Хитрый Дукельский притворялся вусьмерть пьяным. Мичманенок дрых в обнимку с какой-то пьяной леди на живане. Святой отец… тому не в масть. Конногвардеец куда-то пропал. Борис даже заглянул под стол и диван, но… гвардии не было и там!

Самим же тащить упирающуюся тушу здоровенного казака было лень. Хотя Борис вроде и рвался… Поэтому просто высочайшим указом адмирала Кирилла провинившегося хорунжего тоже сослали с глаз долой, к Балку на "Суму", ну то есть теперь "Коршун"…

Названия оказались пророческими. Новоиспечённым рейдерам второй день везло. Клевали и рвали. Маршруты кипели торговцами всех мастей — не проходило и нескольких часов, чтобы кто-то из купцов не попадал в когти.

Вот и сегодня с утра какой-то очередной купец под английским флагом попался на глаза вахтенному матросу, высланного идти первым "Коршуна". Точнее глазастый вахтенный заметил на горизонте очередную дымку угольного шлейфа паровой машины.

А если есть дым, то что? Правильно! Значит есть жирный гусь, которого можно пощипать! И после такого "ощипа" перепадает не только самым великим, но в новой эскадре даже и простым служивым!

— Ваше высокоблагородие, — матрос тронул за плечо задремавшего Балка, — дым справа по курсу!

— Боевая тревога! Комендоров к носовому орудию! Кочегарке прибавить пару! И ход!

Балк, спросоня почесал бороду и с тоской подумал о катастрофической нехватке экипажа. Только б не попасться джапам!

Комендоров не было от слова вообще! Проклятый Беляев, проклятый Степанов! И как смогли вырастить таких волчат!? Ведь месяца не прошло! Никто не ушел, как не звал… ещё и предупредить рвались!

Балк почесал сбитые костяшки кулака…

Вот теперь как хочешь, так и крутись. Расчета удалось наскрести только на одно орудие, кочегаров нет… На китайцах, да разных наймитах и авантюристах с Чифу только и получается выезжать! А разве с такими хоть как-то навоюешь…

Да и свои матросы, приведенные ещё с "Силача", за мизерный срок бегства-похода эскадры стали превращаться в не пойми что. Вот уже за два дня и начудили, и натворили, и "навоевали"! А так сначала всё радужно начиналось…

На носу засвистела дудка боцмана Хотько и разношёрстный ручеек нового экипажа ощетинившись железом посыпался на палубу. Мало! Слишком мало! И никакого порядка… Да и "Кречет" опять не спешит сокращать и добавлять ход! Одним…

Балк сплюнул.

Хорошо, что в качестве начальства над абордажниками с ним теперь два уже знакомых офицера. Хоть тут свои вояки. Плохо, что совсем сухопутные. Абсолютно сухопутные крысы! Да и просто крысы…

Бравый казачий хорунжий, сосланный как и Балк, за длинный язык, и слишком хитроопый конногвардеец. И оба без своих любимых кобыл… Интересно, что они без них навоюют? Или только по бутылкам и распутным дамам скакать и баталии устраивать умеют?

Балк, вроде и неотрывно следя следя за растущим торгашом, снова сплюнул…

Оба хитромудрых попутчика предпочли хоть что-то заработать и пожить в комфорте на "Коршуне" (лучше б ты оставался "Сумой", опять пронеслось в голове у не совсем трезвого Балка). Ну да. Предпочтя второй корабль абсолютному безделью и неожиданно стесненным условиям на "Хай Чи" (тьфу ты, теперь "Кречете"!).

Новоявленный капитан опять сплюнул. Покосился на грязный заплёванный пол, сморщился — на "Силаче" такое было недопустимо. А здесь уже как-то всё равно. Тут бы просто выжить и соскочить…

Мда… на "Кречете" каюту адмирала занял Кирилл, капитанскую — Борис, свита кое-как стала распихиваться по оставшимся. Ещё бордель из флагмана устроили — всю братию увязавшихся девиц переодели в вестовых. В брюки одели! Женщин! И по каютам офицеров распределили! Разврат. И бабы в море…

Но даже в таких условиях мест на всех явно не хватило. Ссоры, пьянки и делёж…

Балк снова сплюнул. В творящейся вакханалии анархии "Кореец" и даже бывший скромный буксир "Сильный" теперь казались образцом дисциплины и порядка! Мечтой. Островками стабильности.

Рвануть назад в Артур?..

Отстать ночью и потеряться? Великие не сообразят и не поймут. "Потерялся глупый Балк". Да даже если и поймут… Интернироваться у нейтралов уже нельзя. Эти теперь точно не поймут и не простят. Даже Чифу не простят. А в Артур… и в Артур нельзя!

Встреча с бешенным Беляевым здоровенного Балка откровенно страшила. Как и оставаться с великими…

Вон, с "Кречета" наиболее скромные, или просто более дальновидные и благоразумные, при оказии перебрались. Хоть на "Коршун", но перебрались! Подальше. Заняли пустующие каюты и были теперь довольны. Относительно довольны…

— "Леди Анна" остановиться! Приготовить судно к досмотру! — флажный семафор с русского крейсера потребовал от догоняемого торгаша не противиться досмотру. Но англичанин видно вез что-то ценное и попытался уклониться. Да и ход добавил. Интенсивнее закоптил.

— "Или море уже слухами полниться"?

Балк снова скривился. Хоть голова и болела с непреходящего второй день то бодуна, то похмелья, но… прикинуть маршруты бегства двух крейсеров и пропавших за эти дни трех пароходов не так уж трудно. Одна надежда — спасает пока, что времени слишком мало прошло…

Несмотря на явное желание британского торгаша оказаться подальше, но куда ж ему тягаться против боевого корабля? Ни скорости, ни…

Попытку бегства британского трампа с "Коршуна" пресекли самым жестким образом — сперва холостой выстрел, потом сразу практически в нос купца. Правда бронебойной болванкой, но впечатлили и дырку просверлили…

Пока злые матросы вместе с недовольными сухопутными офицерами штурмовали борт замершего купца, подтянулся и "Кречет".

— "Угу, сволочь! Лезет только когда безопасно"… — Балк замер на мостике, кося то на подходящий "Кречет", то на замершего борт в борт с крейсером купца. — "Может самому перейти, а то опять натворят, а крайним быть мне"…

В это же время, набранная с миру по сосенке в Чифу досмотровая группа вела себя как явные и опытные абордажники, пугая Балка своей расхлябанностью в повседневности и собранностью, да деловитостью на чужих судах. Шустро и быстро растерявшуюся и перепуганную команду торгаша скрутили, загнали в пустующий форпик. Пинками и прикладами добавляя ускорение и расторопности.

— Изверги, вы что творите!? Я английский коммерсант, везу баранину из Новой Зеландии! — горбоносый смуглый старик-грузовладелец видя флаг европейской страны на корме крейсера попытался качать права.

— Что за варварство, вы повредили мирный торговый корабль! Его величество король Альберт этого так не оставит! — капитан торгаша тоже попытался морально поддержать своего нанимателя. — Морское право…

— Идет война, мы прерываем снабжение противника! — молоденький мичман, оказавшийся на борту остановленного торгаша во второй партии уже с подошедшего "Кречета", мучимый собственной значимостью, решил всё же влезть и пояснить ситуацию. — В порче судна вы сами виноваты, господа! Противились, убегали! Надо было сразу выполнять наши законные требования. Предъявите ваши конносаменты!

Краткое изучение грузовых документов привело Балка в полный восторг. Дажи сурово сдвинутые брови разошлись.

Почти тысяча тонн баранины для японской армии! Порт назначения Иокосука. Законная чистая добыча. Ну или незаконный военный груз. Не то что предыдущий потопленный шип…

О данном обстоятельстве воодушевленный юный мичман, тут же оттерев хорунжего, объявил и капитану, и грузовладельцу, и тоже решившему размяться великому князю Борису.

— Господа пройдем на призовой суд, там будем решать, как будем конфисковать контрабанду и судно.

— Не имеете права! Проклятые гои это английский шип! Вас всех вздёрнут на рее! — неожиданно громко заорал старик. — Не будь я Айзек Леви, если я не добьюсь у короля вашей казни!

Дальнейший перечень грядущих кар, неожиданно для разошедшегося старика-грузовладельца, оказался быстро и грубо прерван. Казачий хорунжий незамысловато врезал кулаком в кричащий рот. Конногвардеец добавил пару раз ногами по глупой голове. Голова с перепою и так гудит, а тут этот с криками…

Мичман было растерялся, но вдруг схватился за револьвер.

— Господа это дело чести! Эту тварь надо допросить и вздернуть. Я узнал мерзавца! Это же тот проклятый Левин, что разорил нашу семью!

— Так нельзя! Все равно надо судить, Иванов, Чен! Посадить в каюту! — Балк, прибывший на затрофееный пароход попытался вернуть процедуру к морскому праву.

— Этой гниде каюту!? Он отнял у нас дом! — мичман, будущий второй день навеселе, не неся ответственности и, чувствуя полную безнаказанность, осмелился уже не в первый раз перечить. Ведь кто такой Балк? Просто извозчик при великих князьях! — Такую тварь только канатный ящик!

— Надо конфисковать вещи этого мерзавца! — поддержал коллег хорунжий.

— И судовую кассу не забыть проверить! — конногвардеец вспомнил приятный бонус предыдущего потопленного торговца.

Стонущего старика утащили.

А вот капитана торгаша Балк все ж сумел отстоять. Британца просто скрутили и посадили под арест в его же каюте.

Быстрый обыск принес около трех тысяч фунтов с небольшим и векселя на различные биржевые конторы.

С судом Кириллом тянуть не стал, только обыскали и обобрали шип, как сразу и организовали судилище. Балк, назначенный великим князем председателем, отметил в протоколе, что на задержанном судне была найдена военная контрабанда.

В это время порядка десятка тонн этой самой контрабанды в срочном порядке грузили на "Коршун". Повеселевшие матросы "Кречета" примерно столько же перегружали на флагман. Вопрос с фунтами решился тоже быстро и к взаимному удовольствию: больше чем по тысяче фунтов каждому великому, по 50 фунтов каждому офицеру. Матросикам, участвующим в досмотре досталось россыпью шиллингами. Кто что урвал из чужих карманов и кубриков…

— Красота! — заметил Балк, прихлопывая протокол. Хоть здесь придраться не к чему. Шея перестала так явно ощущать шероховатую колкость затягиваемой пеньковой удавки. И даже стало чудиться, что пронесёт. — Вот только, что с углем и "Леди Анной" делать будем?

— А что с жидярой? — снова влез уже окончательно пьяный мичманенок.

— Вот щас допросим и решим — усмехнулся, подошедший Борис. — Приведите обвиняемых!

Из канатного ящика вытащили избитого, потерявшего весь лоск, но всё равно не сломленного и прямого старика. Вытащили и погнали вдоль борта. И тут случился казус, снова заставивший напрячься невидимой, но такой осязаемой верёвке на шее капитана "Коршуна".

Непонятно, то ли старик грузовладелец сам споткнулся, то ли вспомнивший про обман мичман слегка помог пинком под зад, но ещё вчера уверенный господин Леви споткнулся, прокатился пузом по мокрой от брызг палубе и съехал под леерами ограждения за борт.

В полной тишине замерших команд только ржач счастливого мичманенка и тихие чертыхания Балка, бросившегося к борту, сопровождали смачный плюх упавшего в холодные воды тела.

Старик бултыхался. Молотил руками, то проваливался в волну у борта, то выныривал, пытался скрести о железо, и отплевывался.

Тонул… Балк хотел крикнуть, но… одна из небольших черноперых акул, сопровождавшая корабль и подбиравшая в воде объедки камбуза, резво рванула к неожиданному подарку. Схватив дергающегося старика за ногу она рванула его вниз. Осмелевшая стая товарок бросилась ей помогать и очень скоро старик замолчал. Навсегда.

Балк сплюнул.

— "Сука!" — промелькнуло в голове любимое ругательство ненавистного Беляева. — "Сука, сука, сука!"!

Шею терла невидима пеньковая петля…

— Вот мы и выяснили, злоумышленник погиб при попытке бегства! — Борис с удовольствием наблюдал за расплывающиеся кровавым пятном у борта. — Завершаем суд!

— Ваше императорское высочество! Нужно обязательно дописать, что он был опознан офицером как иностранный шпион и беглый бунтовщик! — посоветовал подошедший конногвардеец. И уже совсем тихо, еле слышно, наверное только для Балка или себя, добавил. — Глядишь еще какая-нибудь медалька за обезвреживание преступника упадет…

— "Это можно", — подумав, Балк тоже решил что добавить запись в протокол есть неплохая идея. Авось пронесёт…

Протокол Борис самолично забрал на "Кречет". Великие князья удалились для решения важнейшего вопросах: шашлык из баранины или плов с бараниной приказать подать на обед?

А на "Коршуне" Балку осталось решить мелкий вопрос: что делать с "Леди Анной"? Топить и отпустить команду, топить вместе с командой, заметая следы, или…

Но думать лучше в каюте, капитанской коюте торговца. И говорить лучше с глазу на глаз…

Непонятно что и как смог увидеть капитан "Анны", но понять смог, что попал в дурной расклад. И удивить — постаравшись искупить грехи незамысловатым подношением в виде непонятно откуда добытого в перерытой каюте бутылочкой ирландского виски.

— Да самогонка этот ваш вискарь, но что с бедняка взять? — всё же оценил подгон Балк. И поморщился на косорукость своих подопечных. У Беляева рыли качественнее, существенно качественнее. И "сюрпризов" не оставляли.

— Капитан… Скажите честно, ваша Леди Анна ведь это все, что у вас есть? — Балк начал готовить почву к небольшой негоции.

— Да, я начинал простым вторым помощником и за тридцать с лишним лет смог накопить на свое судно.

— Вот, мы тоже практически ничего кроме должностей не имеем, а все почему? Нас, бедных, честных моряков подло обокрали. И сделали это проклятые жиды. Теперь они зовут себя негоциантами, хотя как были кровопийцами так и остались. Ведь этот Леви наверняка не заплатил вам премию за риск?

— Вы правы… Пожалуйста не надо топить мое бедное судно! — капитан "Анны" надеялся съехать от вполне вероятного разорения. Ведь его судно злые русские могли продать на аукционе и попробуй потом верни его. Или просто потопить в связи с невозможностью конвоя в порт…

— Мы могли бы продать или утопить ваш корабль по праву, — Балк озвучил наихудшие опасения брита. — но… если вы нам поможете, то каждый из нас вернет свое.

— Вы искуситель! — капитан решил выслушать внимательно деловое предложение от этого русского капитана головорезов. Из каюты было прекрасно видно, что случилось с Леви. А рисковать, рисковать не хотелось. Да и жаловаться лучше живым и со своим судном, чем кормом рыбы на дне этого азиатского моря…

— Вы ведь знаете в Маниле торговцев? — Балк спросил небрежным тоном.

— Конечно, там можно купить неплохой уголь, фрукты… Я вам с удовольствием помогу.

— Конечно поможете, а еще найдете покупателя на лежащую в трюме баранину и подпишете акт об ее уничтожении.

— Больше чем за полцены быстро ее не продать! — неглупый брит попробовал урвать и свой кусок в намечавшийся афере.

— Три четверти цены, документы на груз мы подправим! — осадил его русский.

— Такую цену наличкой не заплатят… — брит попытался донести до русского варвара сложности сделки.

— Семьдесят процентов, и ваша "Леди" будет целой.

— Только из уважения к вам! — британец плюнул на свою прибыль, главное сохранить судно.

— "Ну хоть здесь, дай-то Бог, без крови и с прибылью!", — выходя из каюты, подумал Балк. — "Ещё пара таких коммерцией и от великих надо отставать. Манила или там Сингапур"…

И, разместившись, нос к носу столкнулся с караулившим у комингса каюты опостылевшим мичманенком.

— "Су… Сволочь Беляев! Вот не мог где эту тварь утопить?" — а на лицо звероватого Балка, меж тем наползала самая доброжелательная улыбка.

— Ваше благородие, госпожа Удача! К сволочам ты добрая, а ко мне иначе…

Незабвенный фон Балк страдал и бухал. Точнее как истинный сын своей страны пытался утопить моральные терзания в море воды. Естественно, огненной воды, кто ж в здравом уме терзания души в простой колодезной топит? Ток в чистом алкоголе! Но водки не было, вино не брало здоровенный организм и заставляло только бегать, корейская соджу надоела до оскомину и не лезла, от вонючего рома тошнило, а на нормальное ирландский виски не хватало денег. Вот и приходилось топить печаль в вонючем самогона, который гнал боцман Наливайко. Причем гнал, похоже, из ношеных портянок! Вкус был до омерзения гадким, а запах по своей противности перебивал даже вкус…

Казалось бы, ну вот чего терзаться и страдать? Мечты сбылись — он снова капитан корабля. И теперь не мелкого портового буксира, а нормального боевого шипа. Хоть и не броненосного, но крейсера.

И развернуться, вроде, есть где. И успеха добиться можно. Война-с и прекрасный шанс проявиться. Точнее, можно сказать, уже добился. Уже успешный! Проявился и засветился-с…

Шлейф призов похлеще чем у многих адмиралов. Камнем, зараза, давит…

Успех? Угу, "успех"…

Но увы, что-то и как-то всё свернуло не совсем не туды. Зззараза… Высокое флотское начальство четко расставило приоритеты. И он прекрасно всё спланировал и великолепно организовал! Мастерски отыграл. Гениально даже. Ни Беляев, чтоб его черти драли, ни джапы, ни даже бриты даже почесаться не успели! И вот уже не одна "Сума", а два крейсера режут форштевнями Жёлтое море…

Но, вот незадача, прорыв из Дальнего и захват "Хай Чи" пошли в плюс наглой шайке Великих, ему же поставили в укор несогласованный угон "Сумы", недостаточное планирование предстоящей операции в Чифу, отсутствие штабной культуры и, опять же, несогласование действий с Владивостокским отрядом.

Ага. Заррраза!

Ушли б они и из Дальнего и вырвались из Чифу, если б обожравшиеся великие рулили. Да если б не он…

Или джапы, или обиженные бриты б схарчили! И его "Суму" сожрали б, и "Хай Чи" им не видать. И так на тоненького прошли…

Но он смог, прорвался, ошеломил, захватил и увел! Почти без команды. По беляевски…

Черт попал бы этого Беляева!

Так нет же… Беляеву всё сходило, героем считали, дамы липли как мухи на мёд, а ему, Балку, вот нет! И так нет, и по другому нет…

Так, что кресты и медали раздали как всегда непричастным, а наказали…

Зараза!

Ордена вот обещали только штабным из свиты…

И как ему прикажете было с ВОКом согласовывать, когда эскадрой, цепко захватив в свои ручки бразды правления, теперь рулит новый великий адмирал Киря? На пару с шизанутым и отбитым на всю голову братцем. А он в лучшем случае на побегушках. "Сбегай проверь, захвати, отдай!"…

Зараза!

И никуда ж не деться. Великие!

Да и дамы… Вот что они в зануде Беляева нашли? Мелкий, страшный. Но ведь липнут же! А он, и высок, и статен, и герой, зараза, почти! Но… прекрасный пол нос воротит!

— Может правда отстать и потеряться? А там Гвинея, обнаженные любвеобильные туземки… — мысли капитана метались, искали выход. Да и кайзер нормальных моряков ценит, в отличие от Шпица…

Зараза!

В полученном в консульстве Манилы петербургском письме из под Шпица фону аж на пяти листах перечислили все его прегрешения и четко пояснили: он командир "Коршуна" только до встречи с отрядом Вирениуса.

Там на мостик подымется другой, имеющий больший ценз, мохнатую лапу и высоких покровителей. Нужный кавторанг из нужных людей…

А он…

Зараза!

А пока, извольте командовать боевым кораблем с существенной нехваткой команды, всё привести в порядок до ИДЕАЛЬНОГО состояния…

Зззараза!

О низменных вещах типа выплат жалования хоть как-то нанятой команде и покупки угля для судовых машин начальство даже и не соизволило озаботиться. Сам, всё сам…

Ещё и это ничем неприкрытое желание в конец охреневших и дорвавшихся до абсолютной, хоть и локальной власти братцев загребать всё себе! Уже столько сомнительных торгашей под страшно подумать какими флагами к Нептуну пустили. А если кто из команд потопышей выплывет, да выживет? Это ж и статью о пиратстве могут пришить…

— Вот я ить дурак был, — Балк тоскливо вздохнул, — вот что в Дальнем тихо не сидел? Дурень, Беляеву завидовал, думал стану капитаном, жизнь наладится, деньга появится. А нихрена! Как и у него всё на корабль уходит! Вроде и куш с торгашей по нашим меркам немаленький но…, так и эта денежка опять кончилась! В корабль, как в дырявый карман…

Страдающий от алкогольного похмелья и душевных терзаний, капитан посмотрел на показавшую дно бутылку. Очередную.

— Не берет, зааараза!

И ни грибов тебе, ни огурцов соленых! Одна капуста опостылевшая! Ким-чи. А она к самогону… Бррр…

Восток…

Ну и теперь рыба везде. Не то что на "Корейце". И суп теперь из рыбы, и второе. Всегда… Хорошо хоть кофе китайцы из нее пока не научились варить! Понятно теперь почему ее Беляев так ненавидел. Черт бы его побрал…

— Болтаюсь по морю как нищий с протянутой рукой… Раубриттер морской! Рубись капитан во славу державы, а о титуле и почестях можешь только мечтать… Доннер веттер!

Балк покосился на новую бутылку. Пусть не команду, но хоть денщика выдрессировал.

— И ведь никто ж не ценит! И дамы теперь не любят! В Артуре служил на каком-то буксире, а любили! А теперь крейсер и… С кем не познакомишься, как сговорились, всё один и тот же вопрос: а каковы ваши сударь доходы?

Капитан подцепил ким-чи, зажевал и скривился.

— Ха, сударь, а вы еще мечтаете о семейном счастье? Ну ничего себе вы сударь глупый нищеброд! У вас нет даже двух тысяч годового дохода, фи… Вам Морское собрание жениться не разрешит…

Ага, типа кабы перворанговым кораблем командовал, может и согласились бы на супружество, а так: иди ты… в море и утопни там!

Ни любви, ни денег, ни счастья! И чин не дают…

И наград! Зззараза…

— Кузену хоть Георгия на грудь за час боя на "Варяге" дали, а мне ничего. Двух идиотов из западни вытащил, с деньгами помог, думал орден — оказалось шиш! И я же крайний…

— Нет господа великие, нам надо расставаться! Лучше по хорошему… — на эмоциях Балк врезал кулаком по столу. Попал неудачно. По краю тарелки ненавистной капусты. И розовые сопли кисло-сладкой ким-чи разлетелись, уляпали всю каюту! — Да что б тебя… Вестовой, убрать!

Балк встал, находиться в уляпаной каюте за столом, заваленным объедками и пустыми бутылками стало почему-то жутко неприятно. Как и видеть себя в зеркале…

Балк встал, уступая место спешащему услужить денщику с матросом. Нанятым в Маниле местным мелким матросом. С вечно приклеенной подобострастной улыбкой потомственного морского головореза…

— Интересно, а нож в спину он также с улыбкой будет втыкать? — мысль по коже прошлась морозным инеем. Царапнула. В голове чуть прояснилось.

Балк передёрнул плечами и вышел. Куда? Ну не в "рубочную" же!

— Чертов Беляев! И тут он лезезт… Зззараза…

Балк вышел на мостик, подставив разгорячённое лицо холодному северному ветру и солёным морским брызгам.

В опухшем от алкогольного отравления мозгу с раздражением проскочила запоздалая мысль:

— Вышел за комингс с правой! Не к добру… Да черт бы побрал эти приметы!

Но даже нарушение традиций, первый выход с правой, а не левой ноги, не смогло перебить свалившихся проблем.

— Эх! Ведь даже нищая сволочь Долгорукий после того как помог ему с Леви и то рыло теперь в сторону воротит!

Типа ничем не обязан. Он теперь с родовым гнездом в столице и с рванью из провинции ему общаться стыдно…

Зараза!

До чего ж на душе скверно-то, хоть стреляйся, ей Богу! И то, все дружно на могилу нагадят. И ведь даже морду не набъешь никому…

Вон, в столице полковника Максимова за колкость в отношении гвардейских кхм… лядей так обхамили, что он с дури на дуэли пристрелил одного гвардильона и теперь сидит. Без должности и без денег, прокаженным… И даже в Манчжурию бить супостатов на фронт не отпускают. Меня на суше так же съедят. Даже в Артуре. Хоть и пил с великими за одним столом…

Высший свет-с!

Зараза!

— Чего ж делать?

Увы на этот вопрос у здорового и сильного пока что ещё капитана Балка, как впрочем и у очень многих людей такого типажа ответа не было.

Рассвет медленно вступал в свои права. Вокруг светлело, небо окрасилось в нежные розовые тона, вдали показалась стайка дельфинов. Пробили рынду, боцман Хотько просвистел подъем…

Измученный недобрыми мыслями Балк сплюнул за борт и ушел к себе в каюту. Чтобы забыться тяжелым дневным сном уставшего человека.

Трудный выбор адмирала Кирилла

Начало марта 1904 года особняк Бленхейм, родовое имение герцогов Мальборо.

В фамильном гнезде герцогов Мальбопо юный политик сэр Уинстон, с присущим ему напором решил провести уикэнд со своими знакомыми. Его деятельная натура требовала принять самое горячее участие в завязавшейся русско-японской войне (ну и, само-собой, получить соответствующую долю почестей, славы и таких славных Фунтиков).

К огромному огорчению сэра Уинни на недавней встрече в Лондоне король крайне низко оценил и способности юного сэра и его идеи.

Со всей своей энергией сэр Уинни собрал на данный уикэнд людей, способных оценить его идеи и помочь в их реализации. Его мать, урожденная Дженни Джером, тоже подключилась к затее сына — позвала нескольких представителей американских деловых кругов на данную встречу.

После традиционного субботнего обеда Уинни отвел своих дорогих гостей в курильный зал попробовать новые гаванские сигары.

— У вас как всегда отличные сигары и виски, сэр! — барон Натан Майер Ротшильд воздал должное гостеприимству хозяина.

— Увы, не все согласны с моим вкусом. — Уинстон отсалютовал гостю стаканом с виски.

— Я слышал кое-что о вашем выступлении, сэр. Могу с уверенностью сказать, что поддерживаю вашу мысль об обуздании этих русских варваров, рушащих честную британскую торговлю.

— Мы вполне можем ответить русским той же монетой, особенно учитывая всю мощь Королевского флота!

— Ну-ну! — из угла проскрипел старый парламентский волк из Шотландии. — Только недавно наш хозяин выступал за свободу торговли зерном, а теперь начнет создавать проблемы своим избирателям? Его же сразу обвинят во лжи… Не стоит портить карьеру юноше… К тому же джентльмены, к нам везут из России уже оплаченные грузы, не стоит обкрадывать самих себя.

— Мы будем конфисковывать грузы следующие в Россию! Наш флот сегодня уже задержал первое судно с грузом красителей, следующее в Датский пролив для фабрики Петербурга! — с пафосом провозгласил капитан-коммондор, приглашенный на встречу как представитель деятельного крыла флота.

— Ну-ну… Обрадуйте короля тем, что залезли в карман ему, мне и другим джентльменам! — лорд Аргайл сбил спесь с коммондора.

От чего командор побелел и вскочил. Лорд Аргайл тоже поднялся.

— Господа не надо ссориться! — Натан решил немного снизить накал страстей. А то что-то слишком резко всё забурлило. — Возникшую ошибку исправят в самом ближайшей будущем.

— Искренне надеюсь на это. Нашей молодежи надо внимательнее смотреть и лучше слушать стариков. — Аргайл тяжело вздохнул и снова уселся в кресло.

— Юный сэр Уинстон, вы помните, что сказал вам ваш король?

— Что он не желает столкновения между русскими и британцами на море. И как же быть с нашей морской торговлей? Мы не должны…

Громкие хлопки в ладони прервали новую тираду Уинстона.

— Браво мальчик. А теперь соблаговолите подумать… И вы уважаемый коммондор тоже ответьте — с кем сейчас воюют русские?

Коммодор скривился. Уинстон лучше владел лицом.

— С Японией сэр, но эти макаки не справляются — хоть и кривясь, но всё-таки четко ответил коммондор. Вспышка прошла, а наживать врага на ровном месте не стоило.

— Вот именно, с русскими воюют макаки, а Британия должна получить прибыль. Трупы подданных короля это чистый убыток. Вы́, сэр Уинстон, уж должны помнить историю бригады Легкой кавалерии… Вы ж военный!

— Джентельмены, — старик Аргайл хлебнул еще виски, — не надо работать вместо макак. Если этим узкоглазым не хватило ума сразу купить больше кораблей для разгрома русских, то пусть покупают их сейчас по новым ценам.

— Скупой платит дважды! А идиот — постоянно. Сэр Натан надеюсь вы вместе с уважаемыми коллегами убедите макак в необходимости купить в Гонконге Центурион и Глори. Это ближайшее место, откуда японцы смогут достать русских.

— Сэр это не самые новые броненосцы, японцам нужнее быстроходные мощные крейсера. — коммондор решил уточнить состав передаваемых судов (ну и, конечно, немного заработать как финансовый консультант).

— Не морочьте голову уважаемым людям! — Аргайл показал свой тяжелый нрав хайлендера. — Не этим нищим решать, чем им воевать. К тому же мне прискорбно видеть тупоумие нынешней молодежи. Если через Маллакский пролив уже прошли два русских броненосца, то останавливать их явно надо как минимум двумя броненосцами доброй британской постройки!

— К тому же, адмирал Фишер строит свое чудо, обещает превзойти всех. — раздался опять тихий голос из темного угла комнаты, — Что мы будем делать потом со старьем?

— Видите ли сэр, — Уинстон попытался отстоять замолчавшего под напором стариков приятеля. — Русский "Ослябя" скорее крейсер. Он просто рейдер, не дотягивающий до настоящего броненосца.

— Калибр 234 мм на наших крейсерах только для нас. Запомните молодой человек: никогда не давайте никому сравняться с Британией по мощи! — Аргайл раздражённо хлопнул рукой по подлокотника кресла, скривился, потряс ушибленной кистью и молодецки допил свой стакан виски.

— А как быть с экипажами? — Натан Ротшильд обстоятельно уточнял все моменты перед совершением трат. — У японцев наверняка не найдется команд на пару броненосцев, да еще сразу.

— Пусть хорошо заплатят тем храбрым морякам, кто будет им помогать с поимкой русских! — ответил Аргайл, — Я же уже сказал, что скупой платит дважды.

— И господин барон, пожалуйста доведите наконец до короля всю глубину нашей обеспокоенности разгулом русского пиратства! — опять раздался тихий голос из темного угла.

Намек на необходимость согласования грядущей силовой акции с Альбертом был понят всеми. Как бы не хорохорился юный сэр Уинстон в данном случае одобрение монарха было необходимо. И получить его банкиру было гораздо проще, чем Уинни.

Желание короля — счастье для подданных

По морю по волнам несет нашу банду, громим торгашей мы за контрабанду!

А ветер как гикнет, по палубе свищет,

Наш крейсер в тумане кучпишек все ищет!

На базе японского флота на острове Цусима происходила семейная встреча. Старший брат Хейхатиро по братски вежливо вразумлял младшего Масамити.

Естественно сперва в полном молчании был выпит традиционный японский чай.

— Ото-то сан, меня и весь флот очень сильно печалит текущее положение дел. — Того старший вздохнул. — Стоило тебе всего на два дня отлучиться для приема новобранцев и кусотаре (дерьмоголовые) из 6-й дивизии позволили себя обокрасть! Честь Императорского флота должна быть восстановлена!

— Я готов совершить сеппукку! — младший знал, что семейную честь надо срочно спасать. Ему уже прислали сотни презрительных хокку от армейцев по поводу неудач флота.

— Нет брат. Тяжесть долга надо нести до конца. К нашему счастью союзники предложили нам помощь.

Два броненосца, "Центурион" и "Глори" и три крейсера… "Пик", "Аполло" и "Ифигения" ждут тебя и славных офицеров флота Микадо.

— Вот это хорошо! Наконец-то союзники проявили щедрость.

— Ага, щедрость… — Старший Того горестно вздохнул. — За те деньги, что они содрали, можно было бы купить перед войной аж пять намного более сильных кораблей. Единственно, что утешает, что корабли идут вместе с боеприпасами и сплаванной командой.

Промолчали.

— Дорогой брат, на тебя нынче вся надежда нашего флота, — Того старший развернул свиток с императорским указом и с удовольствием прочел о формировании нового боевого отряда и назначении Масамити командиром.

Младший низко поклонился, поцеловал указ и поблагодарил Хейхатиро за оказанное доверие.

— Ты, ото-то сан, нынче наш меч! — Торжественно провозгласил Хейхатиро. — Офицеры твоего отряда уже ждут тебя на борту быстроходного лайнера. Вы разгромите гайдзинов и вернёте флоту подобающее имя. Поторопитесь, на вас нынче вся надежда Аматерасу.

Того младший еще раз поклонился портрету императора, потом брату и стремительно вышел из адмиральского салона…

Масамити Того искренне радовался. Вместо четырех порядком изношенных крейсеров второго ранга судьба неожиданно предоставила ему целых два броненосца и три крейсера. Да и задача поставлена не гонять жуткого екая Беляева. Всего лишь загнать зарвавшихся венценосных северных князей. Спившихся и потерявших берега в своей вседозволенности. Да на не самых лучших крейсерах… Да и Танака, ха! наконец-то не подвёл, нашел таинственное местонахождение русских — прям из газет нашёл. Под вопли дипломатов… На рейде Шанхая!

Срочно прибыв на угольную станцию Такешики, терпеливо выслушав от чопорного англичанина наставления о могуществе Британии и необходимости скорейшего устранения ее врагов, Того-младший наконец-то получил свое воинство.

Ну пусть не совсем своё, пусть временное и даденное взаймы, но зато сильное!

Разгром сперва двух крейсеров, а потом, если Аматерасу будет милостива, целого отряда во главе с броненосцем русских "Ослябя" мог вывести Масамити из тени брата. Теперь никто не сможет укорить его.

Только нужно торопиться…

В связи со спешкой при формировании отряда для экономии времени кораблям оставили даже прежние названия. Того не протестовал: важна не кличка кошки, а как она ловит мышей!

Задержка хотя бы на сутки могла привести к тому, что русские достигнут берега Аннама, где их союзники французы с легкостью предоставят безопасные порты и убежища. Допустить такого было просто нельзя…

Радость Того чуть омрачал британский офицер. Коммондор Гамильтон был приставлен и сопровождал Масамити в качестве начальника штаба.

При наличии непредсказуемого Беляева Лондонское адмиралтейство сочло необходимым подстраховаться даже при таком перевесе в кораблях. Ну и помочь союзникам поскорее избавить Британию от такой занозы. Естественно за японский счет.

Через двое суток бешеной четырнадцатиузловой изматывающей гонки, сделав петлю и зайдя с юга на перехват уходящим к Формозе русским, мечта Масамити сбылась. На встречном курсе замаячили дымы русских…

— Эти акачихе совсем обнаглели, они прут на нас как бараны на бойню! — Того с удовольствием осмотрел в трубу дымы русских крейсеров, движущихся им навстречу.

— Мы легко уничтожим их, если "Центурион" примет чуть вперед и вправо, а крейсера станут уступом слева.

— Да да, мы зажмём их с двух сторон. — Того с удовольствием распорядился о боевом построении. — Главное не дать им улизнуть. Нужно прижать к берегу…

— Будет лучше, если крейсера станут с противником борт к борту, у "Аполло" недостаточный продольный огонь. — на предложение коммодора Того лишь кивнул и сигнальщик на "Глори" бросился доносить указания до подчинённых.

Развязка неожиданного путешествия двух великих шалопаев стремительно приближалась.

Где-то в шестидесяти кабельтов от противника Масамити Того приказал начать пристрелку. Первым огонь открыл головной "Центурион".

Грохот близких разрывов и взметнувшийся просто гигантские фонтаны кипящей воды привели мающегося похмельем Дукельского в полную трезвость. Мичманёнок Долгоруков рухнул на палубу и уполз, укрылся за щитом кормового орудия.

На "Коршуне" отец Паисий перекрестился и вздохнул:

— Ну началось… И что с Беляевым-то мне не ходилось? Ох, и тяжки грехи гордыни моя… Спаси Боже люди твоя и благослови достояние твое…

Воинство жалось за орудиями и пыталось навести их на приближающегося противника.

— Не дрейфь солёные, прорвемся! — Балк понял, что предчувствие его не подвело, и прекратил нервничать. — Наводи всё на ближайший крейсер, и ждите! У него нос пустой, авось прорвемся. Машинное полный ход дайте! Они медленные, уйдем, уйдем братцы!

— А броненосцы?

— Они нам не страшны! Два румба вправо и навстречу врагу! Не будут по нам стрелять своих зацепят. — Балк старался как мог приободрить впавших в прострацию от вида прущих бронированных махин подчинённых.

Команда "Коршуна" крестясь и матерясь наводила орудия на ближайший корабль врага. Это был "Пик", фактически ровесник и однокашник "Сумы". Со стрельбой с носовых углов у этого типа крейсеров было действительно неважно.

На "Кречете" протрезвевший Дукельский кричал и дать стоп, затем самый полный назад. Скорость корабля резко упала, и вовремя…

Первый залп противника упал недолётом, англичане скоро скорректировали цель, но и новый залп улетел в море. Резкая остановка противника привела к новому промаху. Где-то на краю сознания сэра Гамильтона мелькнула мысль, что не стоит расстреливать родичей своего монарха главным калибром, но прежде чем эта мысь окончательно оформилась в голове британского подданного произошло несколько событий.

Видя коварство противника, решившего сбежать от победоносного японского флота Масамити решил не рисковать и "Глори" на полном ходу пошел на "Кречет". Его носовой огонь был неточен, но первый же залп перебудил всю великоняжескую свиту…

— Какого лешего! — Свитский Кирилла в одной простыне и с кортиком в руках сориентировался молниеносно. Он сразу же взял на себя нелегкое дело защиты представителей престола. — Что вы молоды творите!? А ну немедленно задробить стрельбу! Подать сигнал о переговорах!

Не сомневаясь в правильности своих действий, он мигом обрезал один из фалов, привязал к нему простыню и с немалой сноровкой поднял импровизированное белое полотнище наверх.

— Это как то неправильно… — из под орудия заныл перепуганный мичман.

— Неправильно вьюноша болтаться без дела! Мигом будите остальных. Неужели не видите мы должны спасти их высочества от неминуемой гибели…

Мичман мигом убрался с палубы. Под железом брони было хоть не так страшно…

— Как-то оно не того, — Дукельский с ужасом осознавал размер задницы, в которой они очутились. Сотворённое перестало казаться невинной молодецкой удалью. Как не крути за сдачу в плен фактически без боя дома и посадить могут.

На палубу приседая и семеня выползла свита, мятая, но начавшая тоже соображать.

— Как их высочества? свитский лейтенант с ходу осведомился о главном.

— Принимают ванны, вестовые шельмы помогут с одеждой и все будет хорошо. Это правильно, мы всегда должны являть пример мужества и самообладания перед лицом врага…

— Господа в сей трудный час мы должны подать нехристям пример истинного мужества. Не имея права рисковать жизнью их высочеств в безнадежном деле мы должны спасти их единственно возможным способом…

— Каналья сигнальщик живей спускай флаги и поднимай белый, — крикнул подхвативший дело спасения другой офицер…

К немалому изумлению младшего Того русский крейсер даже не получив повреждений неожиданно спустил свои флаги. Только белая тряпка на рее висела как позорный знак сдачи.

— Вот трусы! В Чемульпо "Варяг" хоть бестолково, но дрался… — Масамити Того не скрыл презрения к двум крейсерам противника. Один ложидся в дрейф как пьяная шлюха, ожидая когда ее заберёт новый хозяин, второй, судя по всему, спешил сдаться его крейсерам и уходил от гнева броненосцев.

— Ваше превосходительство, на ближайшем крейсере русские принцы! — коммондор Гамильтон все же додумался прочесть данные ему наставления и теперь спешил захватить ценную добычу. — Необходимо взять их в плен.

— Это проще чем налить в чашку чай! — младший Того приказал сбавить ход и приготовиться к десантированию на борт бывшего китайского "Хай Чи".

Да! Это был миг японской славы! Крейсер европейской державы сдался Японии. Действительно "Глори" счастливое имя — младший Того ласково коснулся борта корабля при спуске по трапу. Славный корабль принес мне славу!

К своему дальнейшему сожалению Того младший упустил из виду, что фон Балк не зря считался самым отъявленным капитаном в первой эскадре… За счет швартовки "Глори" с "Кречетом" в строю японского отряда образовалась изрядная дыра. Да и орудия "Центуриона" смотрели на борт *Хай Чи".

"Коршун" воспользовался своим внезапным шансом! Пока японцы лезли на борт "Хай Чи", он приблизился аж до десяти кабельтовых к "Пику" и открыл ураганный огонь. В упор!

Да "Сума" был меньше водоизмещением чем "Пик", но слишком рано расслабившиеся англичане словили внезапную и очень болезненную плюху. Выпущенная русскими из шестидюймовки шимоза исправно взорвалась в носовой части "Пика". Англичанина повело, он отвернул влево, чтобы ввести в действие свои пушки и ответить наглецу.

Но в этот же момент подлый русский еще прибавил ход и в свою очередь чуть отвернул тоже влево. Да ещё и отстрелил все торпеды!

Под истошный вопль "Fire!" коммондора "Пика" британский залп прогремел уже за кормой. Дернутый переполохом и криком "Тревога! Русские мины!" расчеты носовой башни "Центуриона" тоже не остались безучастными, разрядив в упор двенадцатидюймовки броненосца по замершему в беззащитной паницке "Кречету". На упреждение. А то вдруг и эти коварные русские захотят торпедировать британские корабли! Ну то есть сейчас японские…

Натурально взвизгнувший рваным металлом фугасных разрывов маленький "Кречет" швырнуло на бронированный борт "Глори". Где напуганные подлой торпедной атакой русских расчеты восприняли сиё действо, сей бросок смертельно раненого кораблика, как попытку минной атаки. И тоже не сговариваясь ответили. Всем напряжённым бортом…

"Ифигения" и "Аполло" стали резко поворачивать дабы догнать и утопить обманщика "Коршуна". Увы стрельба на циркуляции вышла англичанам боком.

"Коршун" оказался прикрыт бортом и надстройкой крейсера "Пик" от этой парочки. Затем выяснилось, что вести носовой огонь на полном ходу англичане вообще-то вообще не могут.

Масамити Того мрачнел на глазах. Ему стало ясно, почему англичане продали Японии эти крейсера несмотря на войну и формальный запрет. Да и лёгкий победоносный инцидент превращался в никому не нужную кровавую бойню…

Положение с убегающим русским несколько выправили команды опомнившихся броненосцев. Артиллерийские офицеры довольно быстро перенацелили артиллерию среднего калибра на огонь по удирающему русскому.

Рядом с бортами "Коршуна" вздымались всплески попаданий. На юте виднелся дым от начинающегося пожара. Но юркий крейсер как и подобает стервятнику быстро маневрировал и делая непредсказуемые коордонаты, сбивал врагу пристрелку.

— Задробить стрельбу! — неожиданно велел Гамильтон. Того хотел возмутиться, но в этот момент на море битвы залетел шквал.

Видимость упала до нуля. После шквала выяснилось следующее…

Неожиданно получивший в борта с двух сторон от броненосцев старенький "Хай Чи" тонул. И сделать с этим ничего уже не представлялось возможным.

Хотя, сдавшимся русским можно сказать ещё повезло, британские снаряды снабжались черным порохом. Но разница в весе своё взяла. Огромные дыры, рваные раны и великокняжеский экипаж.

Гордиться нечем, неудачное, фантастически несчастливое стечение обстоятельств и неспоаваный экипаж… но Того понимал, несмотря ни на что — спросят с него. И ещё, князей лучше, однозначно лучше доставить в Японию живыми. И представить мировой прессе…

Только увы и ах… К вящей печали японцев уже почти пленные великие князья оказались мертвыми. По авторитетному заключению врачей — в результате попадания снаряда в борт, великий князь Кирилл упал на спину и расшиб затылок. Чудовищный удар броненосцев, шквал и пленение доблестных офицеров, уведенных от столь любимого начальства не позволили храбрым свитским спасти юного адмирала. Так со слезами на глазах, отпущенные под честное слово, они рассказывали газетчикам о судьбе "талантливого, но несчастливого молодого адмирала Кирилла"…

Великий князь Борис пал как и его брат. В бою. Точнее уже в плену. Но об этом журналистам, естественно, никто не сказал! Деревянная острая и длинная щепка вздыбленных взрывом досок палубного настила пробила горло героя…

Его свита мужественно несла нелегкое бремя доставки отчаянного рубаки на родину.

Как ни бились подлые враги, но…. Благодаря предусмотрительности офицеров "Кречета", ни одной кляузной бумажки им найти не удалось. Все пропало… Да японские мерзавцы изъяли всю личную переписку у пленных офицеров… но никаких сведений о количестве захваченных купцов, данных о незаконной коммерции конфискованными грузами враг не нашел. Вахтенный журнал сиял девственной белизной, в нем имелась только одна запись от восьмого марта сего года: лейтенант Дукельский назначен вахтенным офицером. Воистину печальная дата для Британии и его верного сателлита. Японии…

Зато позднее, доблестный мичман представил спрятанные в пипифаксе рапорты о героическом и славном походе двух молодых орлов, смело прерывавших вражье судоходство. По достоинству оценив заслуги бравых гвардейских офицеров, более недели проведших в походе по истреблению неприятеля, начальство не поскупилось на ордена. Покойный Кирилл был произведен посмертно в полные адмиралы…

На сотый день после гибели великих князей, их уже бывшая свита собралась во вновь обретенном доме свежеиспеченного лейтенанта Шереметьева и, традиционно поругав сидящего в тюрьме Дукельского за проявленную нерасторопность, приведшую к трагической гибели их высочеств, с должной скорбью и смирением разобрала в соответствии с чинами и заслугами, оставшиеся от покойников ценные сувениры… на долгую память о своем большом геройстве.

Глупые вопросы, как сувениры перекочевали из кают Великих в кладовку к мичману в порядочном обществе не задавали…. Репутацию шефов необходимо всегда ж спасать…

Данная бессмысленная жестокость в виде открытия огня по уже сдавшемуся кораблю имела как оказалось просто фатальные последствия… В России, Германии и Франции ряд газет вовсю стали писать об азиатской, ничем не оправданной жестокости по отношению к сдавшемуся противнику.

Великий князь Владимир как начальник гвардии резко переменил свое мнение и целых две гвардейские дивизии отправились на японский фронт мстить за погибших сыновей…

Но это было потом. Сейчас же адмирал Масамити Того, узнав после шквала, о смерти двух русских принцев от британских случайных попаданий добился скорейшей отправки тел и свиты в Россию. Его объяснение, что пленных нечем кормить, а мертвых бесполезно судить было принято на Формозе с некоторым раздражением, но полтора десятка пьянчуг на фоне исчезнувших помех британскому судоходству выглядели мелкой подачкой, которую нужно было кинуть союзничку.

Тем более, что отряд Вирениуса засел где-то в Индонезии как мыши при виде кота и уже никому не мешал.

От "Коршуна" на следующий после боя день нашлись только несколько обломков, да пробковые матросские матраы… что в связи с прекращением случаев захвата британских купцов говорило о его несомненной гибели от полученных повреждений.

Прошедший шквал также принес некоторые беды и победителям. Неудачливый крейсер "Пик", схлопотавший всё-таки торпеду в корму под винты просел по самую палубу.

И куда его вести на ремонт Того-младший просто не представлял. Переход в почти семьсот миль до Цусимы крейсер просто не осилит. До доков Йокосуки тем более… Идти в Циндао к германцам? А примут ли…

Но выбора не было. И оставить никого для буксировки Того не мог. Несмотря на кровавую насмешку судьбы, перехват Вирениуса на "Ослябе" никто не отменял. И британский коммондор да и доставшиеся экипажи уже были не так уверены в необходимой достаточности мощи двух броненосцев. А уж про делить отряд Того мог и не заикаться!

Только зря он надеялся….

Японское правительство было официально проинформировано сэром Гамильтоном, что в связи с сохраняющейся опасностью британскому судоходству, отряду в виде "Центуриона", "Глори", "Ифигении" и "Аполло" придется взять на себя нелегкое бремя охраны торговых путей от русских пиратов в южной части Китайского моря и севернее Гонконга эти корабли патрулировать не будут.

Младший Того получил заслуженный орден Хризантемы от Микадо и не преминул послать шпионов к Вирениусу: выпускать врагов из виду ему совершенно не хотелось. На корабли понемногу стало прибывать японское пополнение, которым стали заменять существующие британские экипажи.

Сэр Уинни получил от короля Альберта грандиознейшую выволочку из-за гибели королевской родни, но случившееся далее — это уже другая история…

Плен он разным быаает