Кручу в руках дурацкую обязательную розу и задумчиво поглядываю на стены Магической академии. Надежные стены, каменные, почти что крепостные. Если принимать во внимание их длину, то для строительства наверняка выбрали все карьеры вдоль Мечи. А смысл? Хороший маг-воздушник выбьет ворота одним ударом. А вторым развалит надворотную башню. Не говоря уже о планирующей бомбе, та половину академии за раз снесет. Прошли времена крепостей, давно прошли!

Но больше меня беспокоят не стены академии, а ее человеческое наполнение. Студенты, которые толпятся у входа в ожидании церемонии — они, конечно, очень разные… но одинаково неприязненно поглядывают на нашу группу. Со всех сторон — Взгляды. Еле удерживаюсь от желания выпустить Когти и показать всем, где раки зимуют, а также летничают и осенничают. Что я им сделал плохого⁈

Ну… допустим, именно я кое-что сделал. Все же в процессе обогащения махал Когтями не глядя, может, кого из родни обидел. Но девчонки? Жанна, Хелена, Риманте — они же невинные овечки, если их не трогать! Но ведь не только их Взглядами давят, но и на княжон Меньшиковых хищно поглядывают, как на жертв. И это при том, что Александра уже на втором курсе, со многими знакома и вообще представительница самого могущественного клана города. Ну и⁈

Разобрались, что за семейством Збарских никого нет, прихожу я к печальному выводу. И не просто разобрались, но и успели организовать коалицию по уничтожению выскочек. А заодно и ослабевших Меньшиковых. Это кто ж такой энергичный? Надо бы знакомого полицейского озадачить вопросом, кто именно из клановых собирался в Главном городском парке. Понятно, что собирались все, но фамилии инициаторов нелишне узнать. Может, в гости наведаюсь под настроение.

— Взгляды, — бормочет рядом Вера и ежится. — Рой, они что, все хотят нас убить⁈

— Ага! — легкомысленно соглашаюсь я.

— Рой!.. — начинает паниковать бывшая фрейлина.

Ей мое отношение к происходящему непонятно. Она привыкла к интригам, к временным союзам, к какой-то гарантии неприкосновенности. А тут стоят полторы сотни недорослей и перерослей и буравят взглядами. И каждый планирует, как бы нас убить.

А для меня ситуация привычна. Вообще-то в природе все просто: если ты съедобен, то тебя хотят съесть. И для безоблачной жизни надо просто съесть их первым. Всего-то. Какие союзы? Ладно киллер Хрип, он вне закона, но и будучи на родных болотах — какой такой союз с охотничками, выцеливающими мою драгоценную пятнистую шкуру, самую модную в сезоне⁈ Тут вариант один: или они меня из крупнокалиберной «тыдыщ», или я их из засады «ам».

— Девочки, — хмуро говорит Мишель, и мое легкомысленное настроение разом улетучивается.

Девчонки — мое слабое звено. Их ведь прессовать начнут, унижать, провоцировать меня на необдуманные поступки. Даже в сопливых сериалах Жанны эта сторона жизни в магических академиях показана очень достоверно. У старшекурсников подавляющее преимущество во всем. Они прекрасно ориентируются во внутренних правилах академии, умеют использовать их с выгодой для себя, они сплоченные, опытные и просто более сильные в магическом плане. И абсолютно безжалостны по отношению к фертильным самкам. Нашего семейного преклонения перед продолжательницами жизни в них ни грамма нет. А еще их поддерживает преподавательский состав, потому что старшекурсники — они же носители и продолжатели славных традиций. А тут я, выскочка и никто. В цветнике из самых красивых девочек города. Такого обязательно надо если не убить, то унизить!

Все их замыслы я прекрасно вижу на расстоянии. Оскорбят, как-нибудь заденут сестер, я вступлюсь, получу вызов на дуэль… и что я сделаю третьекурснику-огневику? Магов я, конечно, убивал — но то в бою. А на дуэли по правилам я практически беззащитен. На дуэли Когтями никого не разрубишь — не так поймут или вовсе не поймут, вопросы всякие начнут задавать насчет моей магии. А без Когтей меня грохнут, а потом мило извинятся: «Ой, простите, слегка перестарались, бывает».

А кроме сестер еще и княжны Меньшиковы ко мне жмутся. И на них тоже поглядывают нехорошо. Наверняка начнут проверять, насколько опустилось в местном рейтинге семейство. Что особо противно — вижу среди студентов отпрысков Меньшиковых из других ветвей. Но они делают морды кирпичом и своих двоюродных сестричек в упор не замечают. Семейство князя Леона получило черную метку из Москвы, и теперь от него сторонятся, как от прокаженных.

— Может, ну ее, эту академию? — всерьез предлагает Мишель.

Но я уже принял решение.

— Наоборот, длинноногая, — усмехаюсь я. — Мы идем, пусть встречают!

И подзываю фрейлин.

Выглядят девочки очень эффектно, и на них тут же скрещивается множество взглядов. Три рослые спортсменки в гвардейской броне, в креплениях оружие, сегментные шлемы откинуты, юные лица суровы и решительны. Валькирии. Очень похожие на боевых киборгов, как их рисуют в сериалах близняшек. На их фоне крошечная и скромненькая Риманте смотрится особенно мило. Ага, знали бы все, как она пинается. И шмаляет из спецствола.

— Взгляды, — сообщает Марика тихо.

— Вот именно, — внушительно подтверждаю я. — План меняется. Девочкам необходимо прикрытие внутри академии. Вы тоже идете на учебу.

Растерянность длится всего миг. Хорошо их обучила мама Вера. На обучение в академию — значит, так тому и быть, только пистолеты поправят, и вперед. И похрен, что не признаны магоодаренными.

— Дайте руки, — тихо командую я. — Наша магия сканерами не определяется, вам нужен классический Зубец. Сейчас я вам его сформирую. Будете все трое бытовичками, как и близняшки. И княжнам Меньшиковым, пожалуй, тоже лучше под вашу охрану, толпой отбиваться легче…

— Нас пропустят без документов? — коротко интересуется Марика.

— А почему нет? — удивляюсь я. — Деньги заменяют любой документ! Тут все дело в количестве.

Как выглядит зубец адепта школы Бытовой магии, я помню хорошо. Выпускаю невидимый Коготь и аккуратно формирую что-то очень похожее у фрейлин. Удачно я их успел инициировать всех троих. И Риманте нелишне замаскировать, ее внутренний мир выглядит ну очень неклассически.

Потом подзываю младших княжон Меньшиковых и коротко объясняю ситуацию. Девочки поражены, они считают себя воздушницами. Оно так и есть, только с небольшим дополнением: магия может все. И неважно, какая школа. Магия может все! Тот же воздушник, чтоб метнуть «воздушный диск», непроизвольно использует область магии, подозрительно родственную моим левитаторским навыкам, только не осознает этого. Да, Мариэтта и Лизетта воздушницы, но я уверен, что и с бытовой магией справятся. Минимум бытовой магии вообще все студенты получают — просто чтоб легче жилось. Грязь там с одежды убрать, царапину залечить, то-се.

Быстро и аккуратно формирую девочкам зубец необходимой формы. Потом объясняю ситуацию Вере. Бывшая фрейлина задумчиво прищуривается.

— Моральное давление действует на одиночек, — объясняю я ей очевидное. — Но если мы будем держаться группой, насмешки нам нипочем, как и пакости. Ввосьмером мы сами кому угодно напакостим.

— А ты сумеешь освоить бытовую магию? — сомневается Вера.

— Нет, — пожимаю плечами я. — И фрейлины тоже. Ну и что? Ну, отчислят. Так это же в конце года. А до конца года мы всю академию разгоним.

Мама Вера невольно усмехается. Потом с тревогой смотрит на дочек. Но все же идет договариваться с приемной комиссией о дополнительных абитуриентах. Самое главное у нее для этого имеется — деньги. Очень много денег. Центральная першпектива — весьма и весьма прибыльное местечко.

О, началось движение. Устроители церемонии дополнительного набора на подготовительное отделение решили, что участники и приглашенные достаточно пообщались, прониклись торжественностью момента, пора и делом заняться.

Присутствующие студенты академии выстроились неровным коридором, по которому вереница соискателей чинно двинулась к Магическому шару. Как я подозреваю, это самый обычный сканер магии, только в сферическом корпусе. И пару лампочек добавили для красочности.

Девочки по моему совету пристраиваются в конце. Я так и не понял, что делать с дурной силой близняшек, в результате махнул рукой. Пусть будет, что будет. Но некоторые, м-м-м, эксцессы я не исключаю, так что лучше последними. Зачем людям портить праздник? Мальчики и девочки идут учиться магии, великое событие!

Взынь-бзынь! Первый положительный отклик. Экзаменующий маг встает и церемонно поздравляет младшую толстушку Ямпольскую с успешным зачислением. Ну, как толстушку… так-то маги некрасивыми не бывают, но бывают разные каноны красоты. Видимо, в вотчине князей Ямпольских крепкое телосложение считается зримым выражением совершенства. Во как замысловато завернул, аж самому стыдно за филологичность…

И дело пошло. Несколько раз шар слабенько мигал, но не бзынькал, слишком низкий уровень магии. И — ничего страшного, все равно поздравляли с зачислением. Провинциальная академия, простые нравы. Деньги же за обучение внесены? Ну и пусть учится ребенок, авось за год сил прибавится. А нет, так отчислить всегда можно, правила позволяют. Хотя обычно не отчисляют до самого выпуска, доят денежную коровку досуха. И ходят бесталанные балбесы по учебным корпусам, ищут простых и грубых развлечений. В провинциальных магических академиях самая жестокая дедовщина. А вот в Московском Высшем техническом училище давления старшекурсников вообще нет, там учиться надо, на дурь времени не хватает. И дураков туда не принимают. Как и в Нижегородский технологический институт, и вообще везде, где заняты настоящей учебой, а не магией.

Первой к Магическому шару подходит Марика. У экзаменующего мага челюсть в стол и глаза на лоб. Видимо, он как-то иначе представлял себе парадную одежду для экзаменов.

Мама Вера выпячивает подбородок и идет в атаку. Заинтересованно подкручиваю Слух.

— Проблемы, Мастер?

— Положено в праздничной одежде, мадам Збарская! — негодует маг.

— Это самая праздничная из одежд! — отчеканивает бывшая фрейлина. — Стоимостью повыше, чем большинство из нарядов на присутствующих! Или в уставе академии есть положения о стиле?

— Нет, но… оружие! С оружием нельзя! Безопасность в стенах академии гарантируется Министерством высшего магического образования!

— Девочки, сдайте оружие! — решает Вера. — Мишель, прими.

Безопасница молча шагает вперед, расстегивает броневую скорлупу и устраивает принятые пистолеты по внутренним креплениям. По толпе проносится легкий шелест изумления. Ага, увидели блеск жетона императорской спецслужбы на груди длинноногой красотки.

Маг тоже впечатлился, растерянно заморгал глазами и нажал кнопку экстренного вызова. Ну все, сейчас набежит мелкое начальство, самое противное из начальств.

Действительность оказалась хуже — явился один, но брылястый, как свинья на откорме, и надутый, как индюк. Таких — только убивать, исправлению не поддаются.

Маг дрожащим пальцем молча ткнул в Марику.

— Не положено! — отрезал индюкообразный.

Риманте не спеша извлекает из-под рюшечек и оборочек спецствол. Предназначенный как раз для того, чтоб гарантированно выносить магов вплоть до мастерского уровня защиты. Брылястый давится очередным возражением. Риманте, я тебя люблю! А девочка-кошка скромно передает ствол в руку Мишель и отступает на свое место.

— Я вам недостаточно заплатила? — тихо, но очень угрожающе интересуется мама Вера. — Или к той сумме, что вы положили в карман, необходимо добавить еще столько же? Или будем решать спорный вопрос у уважаемого ректора? Фамилии девочек в приемном списке, это необходимо и достаточно, декан!

Глаза декана бегают. Чует жирная скотина, что что-то идет не так, категорически не желает допускать фрейлин к испытаниям — но деньги-то взял! И жетон на груди Мишель сверкает грозно, намекает, какие силы присутствуют на заурядном мероприятии.

— Не положено! — утверждается наконец в решении чиновник. — В академии принята учебная форма строго определенных расцветок!

Так, пора идти на помощь. Аккуратно прохожу вперед и оказываюсь перед деканом. В очень опасной близости от его шеи.

Декан всем нутром чует смертельную опасность, бледнеет, но не отступает перед каким-то подростком.

— Мои сестры княжны Жанна и Хелена по таинству своего происхождения будут везде сопровождены группой боевых фрейлин, — с холодной улыбочкой сообщаю я. — В целях личной безопасности и для соблюдения статуса. Это — обычная практика для заведений подобного рода.

По толпе проносятся тихие ахи и охи, на близняшках скрещиваются сотни жгучих взглядов. Таинство происхождения! Под этим немудреным термином вообще-то принято скрывать бастардов правящих домов!

До декана доходит, что с такими заявлениями не шутят. Еще раз бросает затравленный взгляд на жетон Мишель, на Веру. Бывшая фрейлина стоит с бледным, но решительным лицом. Толстяк явно вспоминает, что она служила раньше при младоимператорском дворе, представляет, от кого она могла нагулять дочек, и ему становится дурно.

— Или вы и с Великих княжон требуете избавиться от сопровождения? — интересуюсь я. — Если верить светской хронике, у них в Московской академии целая свита.

Декан не готов что-то требовать от Великих княжон. Единственное, что он хочет — это оказаться в другом месте, и чтоб отвечали другие.

— А цвет брони мы завтра приведем в соответствие с традициями академии, — добиваю я толстяка. — Сегодня же это не обязательное условие? Я смотрю, все пришли в клановых цветах — и очень мило выглядят!

— Но если они не пройдут испытание!.. — хрипит грозно декан и отступает.

Я бы на его месте отошел подальше. Особенно когда к шару прикоснутся близняшки. Но и от фрейлин лучше набрать дистанцию. Кто его знает, как поведет себя магическое ядро, которое внутри них.

Но фрейлины пропускают вперед княжон Меньшиковых. Тоже верно, девочки — носительницы классической магии, от них неприятностей можно не ожидать.

Взынь-тресь! Шар ослепительно сияет. Экзаменующий маг подпрыгивает от неожиданности. Потом приходит в себя и торжественно поздравляет княжну Лизетту с наивысшим уровнем данного набора.

Взынь — тресь!!! Мариэтта скромно принимает положенные ей поздравления. Теперь она — лучшая.

Студенты гудят и переглядываются. Уровень юных княжон их впечатлил. И я с удовольствием отмечаю кое-где растерянные взгляды. Замышлять пакости беззащитным подготовишкам — это здорово, это весело, но когда у них такой уровень — поневоле призадумаешься, кто именно и над кем будет шутить.

Взынь-бзынь. Это отметилась Риманте. Выслушала дежурное поздравление, целомудренно поправила юбочку и отступила к княжнам Меньшиковым.

Марика. Уверенно кладет руку на шар… и тот рассыпается. Блин масляный. Она что, Когти применила⁈ Так вроде нет…

Экзаменующий маг суетливо заменяет Магический шар на более мощный, и я успокаиваюсь. Прибор всего лишь перегорел. В труху.

Взыннь! Ослепленный маг моргает, пытается разглядеть в шаре проявившийся знак Школы.

— Школа Бытовой магии! — неверяще произносит он. — Уровень Младшего ученика…

Я прекрасно понимаю причину его растерянности. Уровня Младшего ученика достигают к третьему курсу. В лучшем случае. А бывает, что и выпускаются с ним.

Он настолько теряется, что даже забывает поздравить девушку с поступлением. Но зато заранее отступает от шара, когда подходит следующая фрейлина. И шар закономерно вспыхивает, как ненормальный. А я всегда знал, что Лика посильнее своей капитанши. Вика, впрочем, тоже. Марика — она другим берет. Уверенностью в себе и железной целеустремленностью.

А под рукой Жанны шар не взрывается, как я опасался. Он просто светится всеми символами Школ.

— Универсал! — проносится по толпе. — Она — универсал!

Вот теперь доходит и до экзаменующего мага. Универсалы — исключительно особенность правящих домов Европы. Но и там данный дар встречается крайне редко.

Так что когда шар вторично сияет всеми знаками, маг неожиданно сгибается в глубоком поклоне. Ну… сообразительный стервец, спасся. Так-то я планировал придавить его где-нибудь в уголке, чтоб знал, на кого крыситься, но теперь пусть живет, обучаемый.

А я прохожу испытание последним, и прохожу ожидаемо буднично. Я же не фрейлины, умею соразмерять силу.

Что плохо — маловато я заметил растерянных взглядов. Не все прониклись. Это надо исправить. Так что перед продолжением церемонии я возвышаю голос и приковываю к себе всеобщее внимание:

— Уважаемые господа! В целях избежания досадных недопониманий предупреждаю: боевые фрейлины крайне отрицательно относятся к милым шалостям старшекурсников типа проливания супа на голову подготовишек, подножек, опрокидывания столов и прочего. Примите во внимание, что они просто так ТРЕНИРОВАНЫ!

За моей спиной наливается негодованием Мишель. Но я же не мог упустить возможности ее слегка побесить? У нас с ней на тренировки диаметрально противоположные взгляды.

— Потому рекомендую держаться от княжон Збарских и младших княжон Меньшиковых, находящихся под нашим покровительством, на расстоянии не менее полутора шагов. Во избежание. Благодарю за внимание.

— А от Александры? — раздается чей-то насмешливый голос.

Понятно. Не вняли княжичи. Значит, будем перевоспитывать.

— А княжна Александра моя невеста, — холодно говорю я. — Любого ее обидчика я вызову на дуэль и убью. А потом принесу искренние извинения родственникам.

В ответ раздается легкий свист. Ну никакой культуры в этих провинциальных академиях. И чего близняшки закатывали глаза при одной мысли об учебе? Тот же колледж, только для благородных.

Экзаменующий маг торжественно поднимает над головой сияющий Магический шар и возглавляет колонну подготовишек. Мы чинно шагаем в коридоре из студентов к вожделенным воротам академии. Волнительное и такое желанное для большинства присутствующих действие.

А я готовлюсь к атаке. Знаю я эти академии. Именно эти, конечно, не знаю, но уверен, что они по части заподлянок мало чем отличаются от Сорбонны, а уж там я все закоулки изучил.

И атака происходит. Даже не совсем атака, просто изъявление намерений. Два старшекурсника как бы случайно выступают из рядов и оставляют между собой очень узкий проход. Как раз такой, чтоб только протиснуться боком. Девушкам. Княжнам.

Что мне нравится в Марике — действует она не задумываясь. И ведь видит так же, как и я, что старшекурсники окутаны магическим сиянием, но все равно на ходу поднимает руку и отстраняет помеху в сторону. Сказано — на расстоянии полутора шагов, значит, так оно и будет.

У фрейлины ничего бы не получилось, потому что старшекурсник поставил защиту. И не абы какую, а уровня Младшего ученика. Но я наготове и добавляю к давлению ее руки немножко своих левитаторских умений. Очень меня интересует вопрос — что будет, если пролевитировать лоб нападающего на пару сантиметров обратно? Треснет или как?

На всякий случай я маскирую удар под слабенький щит. Пусть окружающие думают, что у Марики защитный артефакт. Вообще-то запрещенный в стенах академии.

Эффект получается даже лучшим, чем я планировал. Старшекурсник отступает. Совершает два плавных поворота вокруг своей оси. И оседает на руки ошарашенных приятелей, когда мы уже проходим в ворота.

А его подельник, дрянь этакая, успел вовремя отскочить обратно. Хорошая у него реакция на неприятности. Но я его все равно запомнил, никуда не денется и свое получит.

Ворота академии медленно закрываются. Это означает, что учеба началась. И началась она хорошо, правильно! Жаль, не получилось у старшекурсника ти-фон отобрать, а он у него наверняка последней модели!

Административная комиссия собралась в спешном порядке сразу после торжественной части. Вопрос на повестке дня один: что делать⁈

Заместитель ректора по учебной части в панике оглядел присутствующих. Четыре магистра-стихийника, сплоченные и уверенные в своей правоте на все сто. Высокомерные сволочи. Старший инструктор по боевой магии в качестве силового крыла. Абсолютно циничный и недалекий, как все офицеры. Разумеется, тоже сволочь первостатейная. Начальник по режиму, он же глава службы внутренней безопасности. Этот просто явился за указаниями, мелкая величина. Но подлая и мстительная.

И жертвы на заклание — секретарь приемной комиссии, экзаменующий маг и дежурный декан факультета Бытовой магии. Уж с них спросят за все, и не по разу!

А ректора как не было, так и нет.

Заместитель затравленно покосился на дверь и схватился снова за ти-фон.

— Чего названиваете? — вызверилась на другом конце секретарша босса. — Сказано — нет его! Потребуетесь — вызовет!

— Но административная комиссия!..

Секретарша фыркнула и отключилась. На административную комиссию ей было начхать, наплевать и все остальное в том же духе. Заместитель с тоской понял, что ректор применил свою излюбленную тактику — в момент кризиса исчез по неотложным делам в неизвестном направлении. И появится он, только когда ситуация прояснится, виновные определятся, и останется только их наказать.

И насчет виновных у заместителя имелись очень неприятные предположения. Вести комиссию по всем раскладам получалось именно ему.

— Чего сидим? — грубо осведомился маг-боевик. — У меня через полчаса полигон у четвертого курса огневиков!

— Четвертый курс достаточно взрослые, сами позанимаются! — тут же взвился начальник по режиму. — На вступительной церемонии произошли возмутительные вещи, а вы самоустраняетесь! А это вас непосредственно касается! В стенах академии применен защитный артефакт! Покалечен старшекурсник! А вы снова поручили проверку на артефакты студентам!

— Точно в стенах академии? — с нехорошей усмешкой уточнил боевик. — Точно покалечился? А за слова готов отвечать? Вызову на дуэль за вранье и выбью зубы!

— Па-апрашу не оскорблять при исполнении! Хамло младшеофицерское! Дуэли по служебным вопросам запрещены отдельным указом министерства!

— Слышь, ты. «Па-а-тыкать» имеют право только кадровые офицеры российской армии. Это их и только их вековая традиция и отличительный знак. А ты — подтирка гражданская. Узнают офицеры гарнизона — они тебе абрис подправят на первой же попойке, никакой академический указ не защитит. Работа студентов не устраивает — иди и сам проверяй, у тебя тот же уровень Младшего ученика, самое то занятие для бездарей…

Заместитель поморщился и пристукнул воздушным диском по столу заседаний, прерывая грязную ругань. Противостояние мага-боевика и начальника по режиму длилось, сколько стоит академия. Извечный конфликт администратора, обладающего реальной властью, но не имеющего магической мощи, и одаренного боевого мага, вынужденного подчиняться слабейшему по силам. То же самое противостояние, что и у самого заместителя с магистрами-стихийниками, только на более мелком уровне. Злыми языками в министерстве прозванное «синдромом уборщицы». И в этом конфликте сам заместитель был всецело на стороне «уборщиц». Они нужным делом заняты, без которого покроется грязью вся академическая наука! А тут ходят всякие одаренные, топчут!

— Господин декан, ознакомьте комиссию с сутью чрезвычайного происшествия, — попросил заместитель самым холодным своим тоном.

— Давайте я, быстрее будет! — с усмешкой вмешался боевик, который не любил декана еще больше, чем начальника по режиму. — Я там с самого начала был и все видел. Простое дело, и разбираться нечего. Секретарю приемной комиссии занесли хорошую сумму, и он допустил к испытаниям лиц, которых по договоренностям с кланами города допускать нельзя было ни в коем случае. Вот и все. Остальное — закономерные следствия.

— У магической академии экстерриториальный статус, — с легким презрением ответил секретарь. — Мы не обязаны учитывать местные клановые расклады, территориально академия — часть Москвы.

— Ну да, ну да! А квартиры преподавателей где? В академии или все же на Центральной першпективе? Одни обогащаются и не учитывают, другим расхлебывать?

Секретарь наглой улыбкой подтвердил, что именно так и обстоят дела.

— Дальше, — кисло попросил заместитель.

— А дальше — интересней! — ухмыльнулся боевик. — Экзаменующий маг выскочек остановил, но явился вот этот жирный и разрешил им проходить испытания. А не разрешил бы — и не было б проблем.

— Это у вас не было бы проблем! — затрясся от негодования декан. — А у меня? Что прикажете делать, когда перед вами княжны в статусе таинства происхождения при сотруднице Иностранного отдела имперских служб? Что? Драться⁈ Увольте, это ваша прерогатива! Вам за тупость ничего не будет, ниже инструктора никого нет, а мне⁈

— Еще раз, — попросил заместитель, чувствуя, как ледяной ветерок неприятностей шевелит волосы на затылке. — Что вы сказали про таинство происхождения?

Экзаменующий маг прокашлялся и поднял руку:

— Княжны Жанна и Хелена Збарские на испытаниях зажгли в шаре знаки всех основных Школ. Данная особенность, весьма редкая, присуща только представителям некоторых монархических домов Европы, в России таковых уникумов нет. И о таинстве происхождения официально, при свидетелях объявлено родственниками княжон.

— Таинство, родственники! — буркнул боевик. — Выгнали бы в шею, и нет проблем! И пусть бы разбирались в Москве! А вы там встали, жевали сопли…

Заместитель ректора почувствовал острое, почти непреодолимое желание встать и убыть по неизвестному, но крайне срочному делу.

— Дальше! — просипел он, враз потеряв голос.

— Следует дополнить — их так называемые фрейлины, хотя правильней их было бы назвать телохранительницами — они все трое продемонстрировали уровень Младших учеников в Школе Бытовой магии, — скромно вмешался экзаменующий маг. — Что без предварительного специального обучения считается невозможным. Точнее, считалось до сегодняшнего дня.

— Подумаешь, обучились в семье паре трюков, — снисходительно подал голос магистр огневиков.

— Они из выскочек, — тихо, но твердо возразил экзаменатор. — В их семье нет и не могло быть наставников должного уровня. Сама мадам Збарская — всего лишь в ранге Старшего ученика, этого уровня недостаточно для наставничества.

— Гнать их надо было в шею! — снова вмешался боевик. — Вместе с телохранительницами! А вы развели там сопли!

Заместитель ректора раздраженно шарахнул по столу с такой силой, что подпрыгнули все и испуганно заткнулись.

— Еще раз откроете рот, господин Мастер, вам и поручим справляться с кризисом! — зло пообещал заместитель. — Меня хорошо слышно, всё поняли?

Маг-боевик с недовольным видом развалился в кресле, но рот все же решил не раскрывать, ибо всякой наглости имеется предел, и он к оному подошел опасно близко.

— И насчет гнать, — в наступившей тишине с легкой ехидцей заметил магистр-водник. — Кое-кто на словах герой, а на деле его ученики облажались! Это же ваши любимцы загородили княжнам Збарским путь, не так ли, инструктор? Как одного из них оттаскивали без памяти, не только вы видели, я тоже одним глазом поглядывал!

— Он просто неудачно влетел в активирующийся щит, — неохотно проворчал боевик, ни на кого не глядя. — Такие дикие совпадения иногда бывают. И он остался в сознании, обычный нокдаун, даже на занятия сам пошел.

— Проясните ситуацию со щитом, — подал голос и магистр-воздушник. — Что там было на самом деле? Артефакты действительно положено изымать при входе на территорию академии. А вы говорите — щит. Тогда это ваша недоработка.

— А их и изымали, — буркнул огневик. — В воротах, при тройном досмотре, как и положено приказом по режиму. Я свою работу знаю и выполняю досконально, в отличие от некоторых. Только артефакт применялся за пределами академии. А потом, видимо, был сброшен или тайно передан другим лицам.

— А, так весь инцидент случился вне академии? — облегченно перевел дух заместитель ректора. — Тогда какую картину мы имеем в итоге? Нашу академию почтили своим поступлением две особы с тайной происхождения? И что в этом такого катастрофичного, как уверяли некоторые паникеры? Да, ответственность. Но достаточно сообщить в министерство, и пусть они там дальше решают, перевести княжон на обучение в более достойное заведение или оставить все как есть… А недоразумение со старшекурсником — оно недоразумение и есть. Случившееся за пределами академии и отношения к ней не имеющее. У кого-нибудь имеется что дополнить, возразить?

И заместитель ректора обвел присутствующих ласковым взглядом. Обещающим, что дополнитель и возражатель огребут пачку неприятностей по административной линии.

Инструктор по боевой магии выдохнул и решительно встал.

— Господин заместитель, вы мне тут посоветовали молчать, но я все же скажу. Потому что это уже не шутки. Повторяю — это уже не шутки!

— Вы кого-то здесь считаете шутником? — опасно прищурился заместитель.

— Магическая академия — прежде всего сборище молодых идиотов с чувством вседозволенности в башке и боевой мощью в руках, сравнимой с тяжелым вооружением армии, — упрямо сказал боевой маг. — Вы в своих административных делах с ними близко не сталкиваетесь, удерживать дисциплину в этом неуправляемом стаде — обязанность боевых магов. И от лица боевых магов я ответственно заявляю, что наших сил удержать аристократов в хоть каких-то рамках приличий недостаточно! Магоодаренных всегда держали традиции! А наша задача — к этим традициям аккуратно направлять и корректировать!

— Если студенты будут заняты настоящей учебой, им резко станет не до шалостей и не до традиций, — негромко заметил экзаменующий маг. — В Московском Высшем техническом училище проблем с дисциплиной, например, нет.

— При всем уважении — именно вы, Мастер, заняты делом, в отличие от многих — при всем уважении лично к вам, вы ошибаетесь! — огрызнулся боевой маг. — В Московское Высшее собирают умников со всей страны, у нас в Старом Донце столько не найдется! И — там учатся магоодаренные с очень низким уровнем, нацеленные на руководство производствами, на деловую карьеру. Им знания жизненно необходимы. А у нас стадо высокородных придурков с гаубицами в карманах. И единственный способ их как-то удержать в рамках цивилизованности — это заставить их притеснять друг друга! Старшекурсники жестко прессуют младших в рамках наших внутренних традиций и не дают им беспредельничать — вот на чем держатся дисциплина и порядок в любой академии! Кстати, как и в армии. А уже со старшекурсниками работаем мы, боевые маги. Привлекаем, обучаем, поручаем. И доверяем. Старшие курсы — наши руки! И мы должны обеспечивать им благоприятную среду! Разобщать новичков, лишать их артефактов, не давать им сбиваться в группы самообороны, загружать, чтоб всегда были усталыми и не способными на сопротивление старшим! А что мы видели на вступительном испытании?

И боевой маг обвел присутствующих очень серьезным взглядом.

— А мы видели, что в академию прорывается амбициозная, сплоченная, организованная и очень, очень непростая в плане магической мощи группа! И мы сами ее запустили внутрь стен! Представляете, что сейчас начнется? Старшекурсники в рамках традиций постараются поставить новичков на место, и… понимаете, новичок-одиночка, даже очень способный, всегда пасует перед старшекурсниками, потому что он один, до открытых столкновений не доходит. А тут — этот пацан уже прилюдно пообещал, что убьет любого, кто затронет его невесту! Потому что в его распоряжении — группа магов с неизвестными нам возможностями! Скажите, нам нужны внутри академии клановые войны? Которые разнесут нам всю выстроенную систему подчиненности?

— Ну, вообще-то традиции академии их допускают, — лениво заметил магистр-огневик. — Мы по уставу не вмешиваемся в клановые разборки. Только направляем их в правильное русло. Есть для этого дуэльный кодекс, специальные залы… опять же запрещение артефактов внутри академии работает на порядок, старшекурсники изначально ставятся в более выгодные условия, потому что уже обучены созданию щитов… В целом не вижу поводов для беспокойства. Мы не видим.

— Я сказал, вы не услышали! — буркнул боевой маг и сел.

— А чем они сейчас заняты, ваши особы с тайной происхождения? — рассеянно спросил заместитель ректора, усиленно обдумывая решение комиссии. — Декан, они же все к вам поступили?

— Да… как обычно, — пожал плечами декан. — Сидят на вступительных лекциях. История магии, история государства российского, изучение свода правил по режиму. Потом торжественный обед.

— А на торжественном обеде старшекурсники, как принято, устроят подготовишкам «прописку», чтоб носов не задирали! — язвительно отозвался из кресла маг-боевик. — Княжнам с таинством происхождения! А у них телохранительницы! Прибьют кого-нибудь и будут в своем праве, они на службе! То-то клановые возрадуются, что их детей в академии убивает охрана!

— Так запретите старшекурсникам акции против особ с таинством происхождения! — забеспокоился декан.

— Запретить? Как⁈ Это традиция! Вон у нас сидит начальник по режиму, пусть запретит, если получится!

— Но как-то же обучаются в Московской академии Великие княжны⁈

— А то там есть дураки дергаться на Великих княжон со всей их свитой…

— Я стяну к банкетному залу внутреннюю охрану! — озабоченно решил начальник по режиму и вышел.

— Первый сбежал! — едко прокомментировал его уход инструктор по боевой магии. — И это только начало! Если подготовишкам сейчас по носу не дать, они вразнос пойдут! Друг с дружкой передерутся, а потом старшаков начнут посылать! Потому что старших мало, а их много!

— Комиссия постановила! — решился заместитель ректора. — Сообщить об особах с таинством происхождения в министерство в установленном порядке! Ожидать распоряжений! Учебу в академии продолжить в обычном режиме! К особам с таинством происхождения приставить постоянную охрану из числа бойцов службы по режиму впредь до установления истинных личностей! Назначить ответственным за недопущение массовых волнений инструктора по боевой магии!

— Плевать! — угрюмо сказал боевик. — Дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут.

И тут ти-фон заместителя разразился короткой трелью.

— Господин ректор желает вас видеть немедленно! — раздался злорадный голос секретарши.

Похоже, наше появление в стенах академии слегка поломало торжественную часть, потому что после чопорного шествия нас просто отправляют в лекционный зал всей новопринятой толпой. Как понимаю, послушать вводные лекции.

Но я придерживаю команду. Спортсменки сразу занимают оборонительную позицию, и парочка любителей показать себя на всякий случай решили себя не показывать, отступили до прояснения обстановки.

— На обеде нам, скорее всего, устроят «прописку», — морщусь я. — Всякие дурацкие шутки от старшекурсников, чтоб новички знали свое место. А до обеда… тоже не стоит расслабляться. Лекции общие, там будут сидеть подготовишки, как и мы, но они уже месяц проучились здесь и обязательно это покажут. Что они могут нам сделать? Немного, на лекциях не принято беспредельничать, что-нибудь вроде «тут занято» или «мы опаздываем», но нам и этого не надо. Так что слушайте внимательно…

И я выдаю пачку коротких распоряжений. Фрейлин в результате начинает потряхивать. Они еще не избавились от страха перед магоодаренными и преклонения перед клановыми, инструкции типа «бить в лоб без разговоров» их нервируют. Кому бить? Клановым? Магам⁈ Ничего, привыкнут. Или нет — но тогда погибнут. Жизнь телохранительниц редко бывает длинной и счастливой.

Мы подходим к лекционному залу последними, и я радуюсь своей проницательности, как дурачок. Но ведь я угадал! Вон они у окон, пятеро придурков! Поджидают, когда мы подойдем к дверям, и потом ломанутся с воплями «мы опаздываем!». Весело им, видите ли, растолкать локтями растерянных новичков, а то и двинуть как бы случайно под ребра!

Фрейлины засекают Взгляды, оценивают вес и силу противников, бледнеют и сосредотачиваются, как перед решающим прыжком. Только противостоять силами трех девчонок против пятерки здоровенных парней намного опасней. Одно меня успокаивает — из подготовишек маги пока что никакие, а с мясом мы должны справиться.

И… началось!

Парни с дебильными улыбочками несутся к дверям, в которых почему-то резко останавливаются близняшки. Их остановка — не по плану, зато фрейлины действуют четко, мгновенно разворачиваются в защитную стенку. Я принципиально держусь в стороне, сейчас не мой выход. Фрейлины — телохранительницы при исполнении, они убить и могут, и обязаны, и им ничего не будет. Объяснение простое — нечего лезть в охраняемую зону, телохранительницы так НАТРЕНИРОВАНЫ! И я всех об этом заранее предупредил. А девочкам надо набирать авторитет, потом легче будет.

Неладное я заметил почти сразу, но потратил драгоценные мгновения, соображая, что делать. Эти пятеро не были подготовишками. Слишком взрослые, слишком опытные, с характерными повадками магов, не раз стоявших на дуэльной арене. Вон как грамотно дистанцию держат…

А потом один из нападающих засветился магией, и стало не до размышлений.

Бью его невидимым Когтем по активированному конструкту за мгновение до столкновения, и тут же Марика встречает его бронированным предплечьем. Парень летит на пол и откатывается в корчах. Ему сейчас не позавидуешь, сбитое заклинание выжигает внутренности. Повезло, что оно не из мощных, наверняка выживет.

Еще двоим я аккуратно подсекаю ноги левитирующим заклинанием. А что? Зевнули подсечки от девчонок, бывает. А то, что их теперь пинают усиленными титаном ботинками — ну, нечего залетать в охраняемую зону.

Двоим оставшимся без моего внимания ничего делать не пришлось, они тупо споткнулись об товарищей и поспешно отступили, каждый получив на ход по роже от фрейлин.

В лекционный зал захожу последним и сразу вижу причину задержки близняшек. Она валяется на полу, и Риманте методично пытается достать вопящее тело ногой во всякие болезненные места. Не скажу, что у нее получается, избиваемый орет больше от страха. От страха и беспомощности. Наверняка непривычно идиоту быть парализованным. Именно Риманте получила в дар от Мишель набор игл с ядами как самая маленькая и беззащитная. Ничего, поорет и перестанет, парализующие иглы выключают прямохождение максимум на пару-другую минут.

Окидываю взглядом ряды. Ну ничего не меняется в привычках благородных — и здесь угадал! Прием «здесь занято!» заготовлен и уже действует.

В принципе заподлянка несложная, но очень эффективная. Делается так: в начале и конце каждого ряда садятся по два-три мальчика понаглее и всем говорят «здесь занято!». Понятно, что новички в первый день не решатся на конфликт, мало ли что и как принято в академии, идут дальше… а там тоже занято. Ну, кого-то из своих пропустят, из городских кланов — а остальные так и топчутся в проходах, пока не придет лектор. И вишенкой на торте сердитое замечание от преподавателя: «Вы что, даже сесть без помощи не умеете?» Очень надежный тест, в первый же день выделяет группу тех, над кем можно и нужно подшучивать и безнаказанно измываться. Терпеть его не могу, потому что сам в него попал в Сорбонне. Еще бы, что мог тогда понимать паренек с болот? Но я потом все понял, и шуточки эти вылезли всем шутникам боком, передом и задом… Ну а девчонкам не стоит унижаться, ничего хорошего в том нет, они могут и должны пользоваться моим опытом.

Киваю. Фрейлины, еще не отошедшие от схватки, грозно движутся по проходу. Сейчас что-то будет.

По схеме Марика должна громко и уверенно потребовать, чтоб уступили место девушкам. А потом дать в лоб, не дожидаясь реакции. Глубоко убежден: тем, кто участвует в подобных развлечениях, надо сразу бить в лоб. Спецназовской перчаткой, армированной сталью.

И опять кое-что пошло не так. А я Мишель предупреждал, что тренировки ничего не стоят в реальном бою.

Марика, после драки с превосходящим противником находящаяся на серьезном взводе, забыла, что надо что-то говорить! Видимо, в голове у нее сохранился лишь главный постулат — бить в лоб без разговоров! Так что она молча схватила крайнего молодчика за горло, подняла и отправила в сторону. А затем сразу и следующего. И пошла вдоль ряда стальным возмездием. Крепких пареньков с другой стороны постигла та же участь. Они даже не пытались сопротивляться. Я бы тоже не рискнул, когда на нервных каналах смыкаются невидимые Когти. И что просто здорово — применение таких Когтей хрен отследишь и фиг докажешь! Ощущение, как будто тебя просто схватили за горло железными пальцами. С прищемлением позвоночника.

Но Марика красава, просто красава! На нервном подъеме интуитивно освоила невидимые Когти паралитического, если так можно выразиться, действия! Я до их применения только на третий год человеческого существования додумался!

А перед Риманте юных дурачков словно ветром сдуло. Они хорошо разглядели, как она пинала того, кто помешал нам пройти внутрь. Так что мы спокойно расположились на пустом ряду, а разошедшиеся фрейлины одними взглядами попросили удалиться ближайших шутников. Так что те из новеньких, кому не повезло с местами, тихо и скромненько расселись вокруг нас, соблюдая, впрочем, почтительную дистанцию в два пустых сиденья. И еще быстренько пересели те, кто теснились по двое-трое.

А потом слегка опозорился лектор. Он вошел быстрым шагом, не глядя, и брякнул привычное:

— Вы что, даже сесть самостоятельно не можете⁈

И лишь потом поднял голову. Не знаю, как ему, но мне стало за преподавательский состав немножечко стыдно. Так явно показать, что преподаватели играют против новичков — это… фу!

А потом была лекция. Естественно, история магии, как без нее. Хотя что в Сорбонне, что здесь не понимаю, для чего ее изучать. Ну, если ты не историк — для чего? Я-то ее знаю просто потому, что сам был непосредственным участником, а некоторых отцов-основателей вообще отправил на встречу с их религиозным посмертием, исключительно мерзкие были личности…

Естественно, именно меня лектор и выбрал мальчиком для битья в соответствии со священной традицией грузить новичков, пока не рехнутся от умственного напряжения. Может, потому, что я не столько его слушал, сколько поглядывал по сторонам. История магии мне неинтересна, а вот личности подготовишек, с которыми придется иметь дело в ближайший год — наоборот.

— Молодой господин в костюме вроде как от Мерсье! — громко обратился он. — Да, вы, к вашей спине обращаюсь! Извольте предоставить к завтрашнему учебному дню на проверку доклад по прочитанной теме! В нашей академии, знаете ли, не принято манкировать основополагающими лекциями!

С удивлением рассматриваю преподавателя. Это он серьезно⁈ Ну…

Вежливо встаю, подкручиваю громкость голосу и отвечаю со всей возможной учтивостью:

— К сожалению, для требования доклада не соблюдены необходимые условия, господин Старший ученик.

Преподавателя перекашивает. Ну а что? Он действительно имеет ранг Старшего ученика, что подтверждается специальными знаками на преподавательской форме, имею право так обращаться.

— По условиям международной хартии о Высшем магическом образовании доклады составляются исключительно на базе научных трудов, опубликованных в рецензируемых журналах, — поясняю я в наступившей тишине. — Ваши труды там не могли быть опубликованы по очевидной причине — в рецензируемых журналах издаются работы от Мастеров и выше. По той же хартии, которую подписала и Российская империя, доклады по вторичным источникам считаются недействительными, ибо представляют из себя не более чем пересказ учебника. Чем в принципе является ваша лекция.

Наставник медленно звереет. О хартии он наверняка слышал, но почему-то считал, что она не для студентов. И зря так считал, в Сорбонне это был наш излюбленный трюк, чтоб избежать дополнительных нагрузок. Мечтаете загрузить студентов до красных глаз — извольте читать лекции по собственным оригинальным трудам! Так и только так стимулируется развитие истинной науки! О которой, впрочем, в России имеют весьма смутные представления. Как была страна вторичным культурно-научным явлением, так и осталась, ничего не изменилось с приходом в мир магии.

А я вежливым кивком предлагаю ему продолжать и сажусь на место.

— Ну, у нас тут не Сорбонны! — приходит в себя преподаватель. — Поэтому па-а-прашу доклад!

— Подам апелляцию сразу в министерство, — предупреждаю я скучающим голосом. — С вопросом, что вообще делает Старший ученик на лекционной кафедре. Хотите комиссию из Москвы — будет.

Преподаватель несколько секунд молчит. Потом возвращается на кафедру и продолжает как ни в чем не бывало:

— Следующим шагом в развитии европейской магии может считаться блок заклинаний Гензбура…

Негромко, но с искренним восхищением аплодирую. Красава, ну красава же! Абсолютно гибкий позвоночник, прогибается в любую сторону! Без ограничителей типа совести или чести!

Чего я не ожидал — это что меня поддержит не только наша команда, но и все сидящие рядом. Преподаватель багровеет, но стойко продолжает под издевательские аплодисменты начитывать с конспекта всякую хрень. Х-ха! А нас ожидают веселые деньки! Он ведь не забудет и не простит, и весь преподавательский коллектив академии тем более!

В перерыве между лекциями резко активизируются две разные группы подготовишек. Несколько представителей кланов подрываются с места и исчезают за дверью. Надо полагать, помчались с докладами к старшим. А сидящие рядом разворачиваются ко мне… и я их упреждаю с ласковой улыбкой:

— Прежде чем знакомиться, хорошо подумайте. Находиться рядом с нами — опасное занятие.

В результате большинство отворачивается с принужденными улыбками. Но не все.

— Ясмина Ахметова, — представляется бойкая девушка с характерной внешностью. — Преподаватель нам выдавал полную чушь, я правильно поняла?

Хм. А она мне нравится, эта Ясмина. В глазах — огонь неукротимого любопытства. Будущая исследовательница, ученая… если б попала в нормальное учебное заведение, а не в провинциальную академию.

— Ну почему же? — благожелательно отвечаю я. — Он просто читал нам конспект учебника. А вот в учебнике — да, полная чушь. На начальном этапе развитие магии шло в основном усилиями центральноамериканского епископата, сейчас это признано всеми основными научными школами. К новым заклинаниям прокладывали путь монахи-аскеты, их практики духовной концентрации и сейчас превосходят аналогичные магические.

Я ее не обманываю, именно так и обстояли дела на заре магии. Магия пришла на Землю в Карибском регионе, оттуда поначалу и распространялась, и именно там развивалась. Усилиями монахов. Не зря все последующие триста лет наблюдается устойчивый рост религиозности населения Земли. Магия оказалась зримым подтверждением существования сверхъестественных сил, и все конфессии тут же этим воспользовались.

— Как научно вы выражаетесь! — восхищается Ясмина. — Хоть сейчас на лекционную кафедру!

Ну… уела, признаю. Филологическое образование хуже рака, хрен вырежешь. С раком маги из школы Целителей как раз справляются, а вот с филологическим словоблудием… вряд ли.

Хм. А близняшки что-то странно на меня поглядывают. Ну да, балбес, обжора и засоня Рой вдруг открылся им с другой стороны. Рой, способный спорить на равных с преподавателем и побеждать. Княжны Меньшиковы рядом с ними чувствуют себя неуверенно. Слишком много свалилось на девочек. Еще вчера были частью самого могущественного клана города, изнеженными и обожаемыми наследницами, а сегодня — резиденция сожжена, семья получила черную метку, и сидят они теперь рядом с особами с тайной происхождения в непонятном им статусе — не то подружки, не то опекаемые, не то вообще никто. А остальные Меньшиковы хари воротят.

— А возьмите меня под свое покровительство! — громко предлагает Ясмина. И смотрит нахально. Но где-то в глубине глаз прячется неуверенность.

Смотрю на нее, раздумываю. Ясмина Ахметова. Присутствовала на Летнем балу. Младшая княжна из боковой ветви некогда очень богатого, а ныне захиревшего клана. Что-то у них там с шахтами произошло… ах да, государство решило, что месторождение коксующихся углей для клана — слишком жирно. И теперь умненькая и явно одаренная девочка сидит рядом со мной в провинциальной академии и выжидательно заглядывает в глаза.

— Нет, не могу, — с сожалением отказываюсь я. — Я мужчина, мне тут предстоит драться каждый день. Рядом со мной будет… непросто.

— Как-нибудь переживу! — с отчаянной решимостью заявляет она.

Смотрю на нее совсем другими глазами. Вот это да. Крепко приперло девочку. Но — отчаянная! В компании безбашенных близняшек ей точно будет комфортно и интересно. Все, я в нее влюблен! Такая корова нужна самому!

Поднимаюсь на ноги, беру девушку за руку.

— Ясмина Ахметова, магоодаренная в… тринадцатом поколении, будущая Целительница в ранге Магистра — Я, Рой Збарский, дворянин в статусе таинства происхождения, принимаю тебя под свое безусловное покровительство и обещаю оторвать башку любому, кто покусится на твою честь и достоинство. Я сказал.

В лекционном зал повисает тишина. Новая информация для всех — как гром с ясного неба. Еще один в статусе таинства происхождения! И берет под безусловное покровительство какую-то нищебродку! Безусловное! То есть и деньгами поддержит, и на дуэль за нее выйдет! И что там сказано про тринадцать поколений и Магистра⁈

А я пропускаю Ясмину внутрь охраняемого периметра и сажусь с чувством полного удовлетворения. Мне за нее, конечно, прилетит от мамы Веры… а уж как будет беситься Мишель, даже представить приятно! Ничего, переживу. Девочка — бриллиант, неужели этого никто не видит? Эх, не ценят в России таланты, и никогда не ценили! Да бог с ним, с талантом, не всякому дано достаточно ума, чтоб разглядеть — но внешность⁈ Тоненькая, маленькая, гибкая — а глаза огромные, огненные, жаркие! Вулкан страстей! И личико нежное, и губки прелестно капризные! И прекрасна, и красоту свою подавать умеет!

И, кстати, что у нее творится во внутреннем мире — отдельная и очень интересная тема. Я заглянул ненадолго, пока держал за руку, и теперь у меня вопрос: есть в Старом Донце хоть одно семейство, где не балуются с маго-генетическими экспериментами⁈

М-да. А вопрос серьезный. Как бы и за ней не явились спецы из генеалогического бюро. Ну и ладно, все равно сестричек и княжон Меньшиковых защищать от покушений, на одну охраняемую персону больше — невелика разница. А Мишель перебесится и примет необходимые меры.

Семейное совещание собрала мама Вера. Вопрос один: что делать⁈ И вопрос этот почему-то ко мне. А я что? Сижу, обедаю. Я, между прочим, на торжественном обеде в академии даже кусочка не успел перехватить, я голодный!

Я ем, а меня сверлят взглядами. Самыми обычными, но очень разными. Мама Вера негодует. Мишель зыркает злобно, я ей своими выходками предельно усложнил задачу охраны девчонок. Близняшки моргают ошеломленно, никак в себя не придут от статуса особ с таинством происхождения. Всеобщее внимание их хорошенько так шарахнуло по мозгам. Х-хе, и заставило ходить с гордо распрямленными спинами, чего никак не могла добиться мама Вера!

— Рой, что ты творишь⁈ — первой кидается в атаку бывшая фрейлина младоимператорского двора. — Никого не предупредив, не посоветовавшись — объявил на весь мир о происхождении Жанны и Хелены! И теперь назад не сдать, не сказать, что пошутил! За такие шутки на каторгу пойдем! Мы же хранили тайну! Жанна и Хелена еще не готовы! Девочки на фрейлин еще не готовы! На телохранительниц тем более, они всего неделю назад обрели магию! И им троим теперь защищать бастардов правящих домов⁈

— Допускаю, что у тебя имелись веские причины, — осторожно подключается к выволочке Мишель. — Но риски слишком велики. Одно дело — безопасность обычных полукровок. Совсем другое — непризнанных Великих княжон сразу восьми правящих домов Европы. Как бы нас… не расстреляли завтра прямо у ворот академии. Лично я не поручусь за безопасность. И, Рой… своим поведением ты поставил всех девочек в очень опасную ситуацию внутри самой академии. Если правда то, что они мне рассказали… не слишком ли круто ты начал? Противопоставил нас сразу и всем старшекурсникам, и преподавательскому составу. У нас есть хоть один союзник? Ты обладаешь необычными силами, но все же… не бессмертный.

Спокойно занимаюсь котлетами, потом гарниром. На самом деле я именно бессмертный, но сейчас первым делом еда. Ну, проголодался я, бывает. Точно рассчитывать атаку левитационным заклинанием — не самое легкое дело, а держать потом несколько часов под непрерывным контролем охранный периметр — вообще непосильное, как прямо в академии не сомлел, непонятно. Однако увеличивается резерв сил, не зря жизнью рисковал.

Брякаю вилкой по опустевшей тарелке, когда Вера уже подпрыгивает от злости.

— О Жанне и Хелене благодаря глупости одной бывшей фрейлины знает вся Европа, — спокойно замечаю я. — Обо мне — российский император. Риманте, Мишель, княжны Меньшиковы и, вероятнее всего, Ясмина — в черном списке Третьего тайного отдела полиции. Тут хуже не будет, хоть что заявляй. Так что хранить тайну именно нам, не получая никакой выгоды от ситуации, выглядит откровенной глупостью, не находите? А так руководство академии сто раз подумает, прежде чем на что-нибудь решиться, и сегодняшний день это уже показал. Старшекурсники поджали хвосты, об их дебильной «прописке» даже речи не шло. Впервые за много лет праздничный обед подготовишек прошел действительно празднично, с милыми танцами, конкурсами и без всяких «королев супа на прическе». Хочу и дальше учиться именно в такой обстановке, а вы?

И женщины сдуваются. Они просто дико паникуют. Это понимаю я, понимают и они. Не привыкли еще переть на государство лоб в лоб. Мне проще, я на болотах именно так и существовал. Да и потом тоже. Киллер Хрип — не очень законопослушная фигура. Был.

— У нас безвыходная ситуация, — терпеливо втолковываю я. — Мир давно поделен, и достойного места нам нет. Если мы будем всех давить и расталкивать, на нас ополчатся, чтобы уничтожить. Если мы не будем давить и расталкивать — нас просто уничтожат. Поэтому мы будем давить и расталкивать! Только в этом наш небольшой шанс.

— Проживем коротко, но славно! — восклицает Ясмина. — Вы бы видели рожу преподавателя! А как уползали третьекурсники⁈ За год такой жизни отдам век серого существования!

Девочка сияет глазами и подпрыгивает, и все невольно начинают улыбаться. Вообще-то ее пригласили ненадолго в гости, семейство Ясмины имеет пару домов на окраине сектора Лихачевых, но она как-то задержалась и не думает уходить. Ну и… будет лучшая подружка близняшкам, такая же оторва.

— А как мы держались⁈ — нервно хихикают сестрички. — Чуть спины не задеревенели! А какие взгляды бросали, какие взгляды! Мухи на лету замерзали!

— Натуральные Великие княжны! — пищит в восторге Риманте. — Не отличить! А как к вам все лезли познакомиться на праздничном обеде⁈ Еле отбились! Как вы им⁈ Княжны в столовых не танцуют!

И девчонки начинают бурно обсуждать прошедший день. Я их прекрасно понимаю. Они стремились в академию в надежде попасть хоть в какую-нибудь благородную тусовку — а оказались сами центром ее! Да еще с каким скандалом! Да в каких ролях! И-и-и!

Мишель криво усмехается. Девчонкам веселье, но бывшая оперативница как никто представляет, насколько опасной станет их жизнь. Но — наша компания подобралась именно по признаку безбашенности, и мама Вера, если честно, того же сорта дама. Особенно если припомнить ее бурную юность. Так что прорвемся. Или все поляжем, что тоже неплохо. Вместе очутимся на болотах, вместе двинемся обратно, как говорится, в дольний мир, в компании всяко веселей!

Немножко зажато себя держат только княжны Меньшиковы. Все же они родились и выросли в благополучном клане, что называется, с золотой ложкой во рту. Нет в них неукротимой воли пробить себе дорогу наверх. И отсутствие Александры их смущает, без нее они здесь как бы чужие. Но Сашенька сейчас рядом с папой и не отойдет, пока князь Леон не встанет на ноги. Я ее в этом поддерживаю. Семья — это святое, и князь Леон не худший из благородных. Вот, дочек любит, и вкус у него неплохой, очень красивый дворец отстроил, в правильном месте… который ему сожгли, м-да. Ну ничего, может, все еще утрясется, наказание князю в Москве посчитают достаточным, отстроит он дворец краше прежнего, вернутся в него красавицы княжны и забудут неприятности как страшный сон. А пока что я за ними пригляжу.

Наконец девчонки всей толпой отправляются приводить боевые костюмы фрейлин к стандартам формы академии. Даже не представляю, как им это удастся. Броня есть броня, ее под жакет цвета соответствующей Школы и клетчатую юбочку при всем желании не замаскировать. Любопытно будет посмотреть, что у них получится. Мне проще, костюм от Мерсье в бледную клетку, принятую как отличительный цвет школы Бытовой магии, я заранее купил.

Они приходят ко мне все впятером, когда я в блаженстве валяюсь на коврах в гостиной. Мишель, против обыкновения, не ворчит, что я мешаю ей проводить тренировки, а тихонько садится вместе с фрейлинами на ковер. Понятно. Тоже принимаю более подходящее для серьезных разговоров положение.

— Рой, девочки сегодня уцелели только чудом, — негромко говорит Мишель. — Чудом и с твоей помощью. Не прикидывайся деревом, Марика заметила. Да, сегодня всех удалось ошеломить, это ты здорово придумал с таинством происхождения. Но до завтра наши враги придут в себя, отправят запросы в Москву… и сообразят, как выбить из политической жизни города группу выскочек без клановой гвардии, влиятельных родственников и собственной структуры управления активами. У кланов в этом деле огромный опыт. Рой, я отвечаю за безопасность. Мое мнение — надо вооружать девочек. Телохранительниц убьют в первую очередь.

— Оружие в академии запрещено, — напоминаю я.

— Вот именно.

Ну вот, слова сказаны. А я все гадал, когда они заикнутся о моем даре левитатора.

— Рой, Когти — это здорово, — подает голос Лика. — Но когда на нас поперли старшекурсники, я, если честно, растерялась. Если б ты не подсек им ноги, нас бы снесли. И вообще у старшекурсников магическая защита. Наши Когти против щитов и огненных шаров как-то… неубедительны. А на занятиях по боевой магии что будет? Нас поломают без затруднений. Рой, мы не сможем защитить Великих княжон, это наше общее мнение. А Риманте вообще растопчут и не заметят.

— Видите ли, в чем дело, — неохотно говорю я. — Магия на самом деле может все. Любая магия. Потому что она одна и есть, всего одна группа к нам из космоса пожаловала в гости. Но у нас преимущество — наша магия разумна и полноценна.

— Ну, знаешь ли! — не выдерживает Мишель. — Когти против водяных плетей и воздушных щитов — так себе преимущество!

— Наша магия — разумна! — твердо повторяю я. — И если я считаю, что Чувств и Когтей достаточно для процветания рода — значит, так оно и есть. А вы — это я, между прочим, не забывайте об этой милой особенности!

— Рой…

— Да понимаю я, на что намекаете! Повторяю — Когтей достаточно! Дай вам дар левитатора — вы город разнесете! А потом и весь мир.

— Не понимаешь! — злится Мишель. — У вас завтра первое занятие по боевой магии. И выставят против Марики третьекурсника с огненным щитом. Обязательно — дружка тех самых, кого они сегодня отпинали! Ты же прекрасно знаешь, как это устроено! Он ее поломает щитом и даже не вспотеет! А потом извинится, что перестарался и не рассчитал — и все на этом. Его даже не накажут, рядовой несчастный случай на занятиях. А если она его срубит Когтями — тут же прилетят из Москвы с вопросом, что это за неизвестная магия и не сжечь ли ее. И? Что завтра делать Марике, не подскажешь, умник?

— И почему «умник» обязательно используется как ругательство? — бурчу я и поднимаюсь. — Да, я умник, и мне не стыдно!

И беру Марику за руку.

— Ой! — говорит она испуганно.

Я не понимаю, что ее так испугало. Она же прыгала с шестом? Прыгала. Вверх, а потом падала вниз. А тут высота намного меньше.

— Запоминай. В момент, когда противник засветится магией, у тебя в распоряжении будет от двух до пяти секунд. Прыгнешь вверх. И берцами его по макушке. Сверху обычно щит не ставят. Третьекурсники не ставят точно.

Марика завороженно разглядывает из-под потолка ковер внизу.

— А…

— Далеко не улетишь, сил не хватит. И жрать потом будешь, как… как я. Ну-ка дети, встаньте в круг… Руки мне дайте, нечего таращиться! И поучитесь использовать умение так, чтобы выглядело как феноменальная прыгучесть, и не более! Нам лишняя слава ни к чему.

Вообще-то я был уверен, что у меня получится их научить, потому что у нас с девчонками сложилась уникальная ситуация. В магическом плане они — это я. Древнее сверхсущество, почтившее визитом Землю. А все прочие маги — просто неразумные огрызки меня. И неужели я сам себя чему-то не научу, если действительно очень надо⁈

Мишель пробует приподняться над ковром следом за Марикой… и неприятно усмехается.

— А ведь таким способом можно очень и очень усилить удар, да? Просто бросить тело вперед, верно?

Я неохотно киваю. Какая-то она слишком быстрая, эта Мишель. Так еще самостоятельно додумается, что левитаторское умение во всех направлениях способно действовать. И со всех направлений. Надеюсь, ей хватит ума не светить мастерством.

— Ой…

Оборачиваемся с Мишель одновременно и одинаково морщимся. Забыли, что у нас гостья! А она стоит на входе в гостиную и круглыми глазами смотрит на нас с Мишель. Мы же с длинноногой разговаривали, не опускаясь на ковер. А из-за спины Ясмины Риманте таращится, кошка-предательница. Наверняка она черноглазую притащила подсмотреть-подслушать!

— Так! — говорит Ясмина решительно. — Можете меня убить! Но я отсюда не уйду! Пока не научусь так же!

Мишель закатывает глаза:

— Девочка, ну зачем тебе это⁈

— Зачем? — всерьез задумывается Ясмина. — Ну… сбегать ночью через окно на свиданки с Роем — это раз. Не проваливаться в грязь, на нашей окраине после дождей грязно — это два. Бесшумно ходить, если захочется кого-нибудь укокошить — а мне уже хочется! — это три… Выполнять нормативы по прыжкам и бегу, ставить мировые рекорды — это четыре, хотя не очень интересно… Не тонуть в воде — пять! Удрать, если не получается победить — шесть…

— Какая умная девочка! — с непонятной интонацией произносит Мишель.

— Я все равно не уйду, — тихо говорит Ясмина. — Лучше убейте, если боитесь, что кому-нибудь расскажу. Это мой единственный шанс чего-то добиться в жизни. Наше семейство объявлено банкротом, имущество отходит клану Ярыгиных. Через три месяца кончатся деньги на обучение. Так что я вся ваша. Могу быть фрейлиной. Могу быть…

Мишель опускается на ковер. Подходит к девочке и обнимает ее. Так, понятно, сейчас будут слезы и сопли. Пойду-ка я в свою комнату, что-то устал за сегодня.

Она приходит к мне поздно вечером. Ясмина. Вроде бы я не предлагал ей у нас жить, но, похоже, женщины решили без меня. Стоит, по-уличному засунув кулачки в карманы форменной жакетки, и молчит. Но я же мужчина, я понимаю, что инициатива за мной, надо проявить галантность.

— Чего пришла?

— А то ты не догадываешься.

Я, конечно, догадываюсь. И представляю в самых разных подробностях. Как-никак скоро первое совершеннолетие, фантазия свежая, семейной жизнью не замыленная. Но у меня огромный жизненный опыт, который подсказывает, что догадки мужчин слишком однообразны, чтоб быть всегда правдой, и лучше выслушать вариант противоположной стороны до того как.

— Я догадываюсь, но в свою пользу. А ты скажи, как оно на самом деле.

— На самом деле? Ты дурак.

И выключает в комнате свет. Довольно уверенно проходит к моей кровати. Я сверху с любопытством наблюдаю. У нее ночное зрение, что ли? То-то мне зрачки показались увеличенными.

У кровати ее решимость сильно уменьшается. Она топчется, неуверенно скидывает на пол жакетку, садится…

— Разуйся, — советую сверху я. — Не люблю, когда на шелковом белье в уличной обуви.

И опускаюсь рядом. Ясмина подпрыгивает от неожиданности.

— Напугал!

И мы сидим на кровати и ржем, как ненормальные. Так нас и застает влетевшая в комнату Вера. Включает свет, смотрит дико, как на двух сумасшедших, крутит пальчиком у виска… и уходит. Так. Не понял. Это мне на что намекают? Что я дурак, да?

Девочка скидывает туфельки, шлепает к выключателю. Комната снова погружается в темноту. Прислушиваюсь. Странно, никто не сопит под дверью, не переговаривается возбужденно шепотом.

Она садится совсем близко. И тут на нее нападает колотун.

— Я-я… не раздевалась раньше… А-а… ты… я…

Обнимаю ее за талию. Ясмина трясется, как в припадке, но подается ко мне.

— П-понимаешь, у меня это в первый раз… — заикается она.

— Убью кошку, — сообщаю я проникновенно.

Ясмина вздрагивает и приходит в себя.

— Что?

— Это ведь Риманте тебе рассказала? Типа подготовила к тому, как проходит инициация? Да или нет?

Ясмина напряженно размышляет, что бы такое соврать, чтоб не выдать новую подружку.

— Что ноги придется раздвигать в поперечный шпагат — было? — сурово спрашиваю я.

До девочки кое-что начинает доходить, и она неуверенно хихикает.

— Ну…

— У этой кругломордой чересчур яркая фантазия, — ворчу я. — Замуж ей надо. Допросится, точно отдам! Князь Леон на нее ну очень нежно глядел!

— А она разве не твоя?..

— У меня вообще-то жена есть, — бурчу я. — Одна, и лучше не найду. И три невесты, но они понарошку. Ладно, ложись, соблазнительница.

— Раздеваться?

— И ты туда же⁈ Да хрен с тобой, раздевайся! Только потом не жалуйся.

— Ну, это смотря что и как ты со мной будешь делать. Если как Риманте рассказала, то… подумаю.

Снова прислушиваюсь. Никого, и это странно. Такую развлекаловку подготовили — и не наслаждаются?

Потом до меня доходит, что пятеро, кроме меня, в нашем необычном семействе имеют, помимо Когтей, еще и Слух. И им не надо торчать под дверью. Сидят, наверно, в самой дальней комнате, слушают и покатываются со смеху.

Подкручиваю Слух на максимум — так оно и есть. Покатываются. Ну ничего в этом доме нельзя сделать в тайне!

— Рой, я вообще-то разделась, — дрогнувшим голосом говорит Ясмина, и мне сразу становится не до злости.

Утром я выползаю в столовую последним. И я не проспал, нет! Просто остальные подскочили раньше меня, вот. Мишель ускакала договариваться с гвардейцами князя Кирилла о сопровождении княжон Меньшиковых в академию. И с гвардейцами князя Брана тоже, сопровождения мало не бывает. А девочкам надо привести себя в порядок, на них же будут смотреть! Решительно этого не понимаю. А также совсем и категорически! Какой порядок, если в расписании занятий у нас стоит боевая подготовка?

Именно мы, бытовики, к боевым магам никаким боком, но кто бы нас спрашивал? Потому что разделять на Школы, загружать ради двух десятков бытовиков преподавателя, синхронизировать расписания занятий — это ж работать надо! Проще загнать всех без разбору в спортзал и заставить отжиматься на выносливость. Зачем — внятного объяснения нет. Боевые маги утверждают, что так укрепляется дисциплина. Но я имел в виду внятное объяснение, а не дубовый армейский юмор.

Уверен, так оно и планируется. Загонят нас в спортзал, заставят отжиматься на счет и будут с презрением наблюдать, как новички отключаются от усталости. Охрененно полезное занятие для магов!

Ну, они там планируют, а я здесь планирую. И посмотрим, чье кун-фу сильнее, как любят говорить в сопливых сериалах близняшек. За годы детства, проведенные в тесных квартирах, я эти сериалы наизусть выучил, будь они неладны.

На завтрак — что-то восхитительно вкусное из соседнего ресторана. Мама Вера наконец сдалась под грузом хлопот по Центральной першпективе и перестала часами стоять на кухне, чтоб нас накормить. Зачем, если существуют профильные заведения? А попытаются нас отравить — я из своей комнаты учую и повыдергаю всем отравителям поганые ручонки.

Мама Вера сидит и смотрит, как я завтракаю, с какой-то мягкой улыбкой. Вопросительно изгибаю бровь — что не так?

— Какой ты еще наивный дурачок, Рой, — ласково говорит она. — Вроде вырос, раздался, и не скажешь, что шестнадцать лет. Настоящий Ален Дюпон, такой же громила. Но теленок теленком.

Молча отодвигаю тарелку. Опираюсь локтями в стол, голову уютно размещаю между ладонями и задумчиво смотрю на женщину. Мы настолько близки, что почти все понимаем без слов. Почти, но не всё.

— Мама, да я осознаю, что живу в цветнике. Дурачок, но глаза вообще-то смотрят и видят. И я догадываюсь, что по первому моему подмигиванию все три фрейлины охотно окажутся у меня в постели. И Риманте с ними с краешку. Даже больше: уверен, что и Мишель мне не сможет отказать. И Жанна с Хеленой.

Вера медленно розовеет. Она бы и хотела возразить, но как, если это правда? Последние недели произвели на сестричек сногсшибательное впечатление, да еще поганка кошка раздразнила женское любопытство.

— А младшие княжны Меньшиковы официально числятся моими невестами, их могу даже не спрашивать, но вообще-то вижу, что они тоже согласны. Обе.

— Это да, — бормочет Вера. — Но Ясмина — иное дело. Она влюбилась в тебя с первого взгляда. Такие чувства — редкость и величайшая драгоценность в наше время, и упускать ее — непростительная глупость. Этот восторг в глазах, трепет рук и трепет тел… ты просто не понимаешь, что теряешь. Потом всю жизнь будешь локти кусать, а поздно — юность уйдет.

— Да понимаю я. Меня она тоже впечатлила. Даже очень. Какие бедра! А чувства⁈ Страсть с напалмом вперемешку! И я вообще-то ваши сериалы могу цитировать с любой серии и в любом порядке, а по ним счастье мужчины — это возможность крыть все, что движется и условно подпадает под понятие «она».

— Ну… да, — принужденно улыбается Вера. — Разве не так?

— Так, — не спорю я. — А что я скажу Сашке? Что быстренько променял ее на влюбленную девочку, пока жены дома нет? А потом вернулся, стер чужую помаду и готов любить жену дальше — до следующей девочки? Или как? Или прятать глаза, обманывать? Это что касается Сашки. Но мне вообще-то все наши девочки нравятся. И как? Что почувствует Риманте, когда отпихну ее левым копытом и полезу к Мишель? Ну, Мишель — с ней понятно, она меня за кобелячество просто убьет, очень серьезно девушка относится к выбору спутника жизни. Если я — то я, никаких «я еще повыбираю». А Вика? Жанна? Будут кусать губы и сгорать от ревности и ненависти? Только этого в нашей семье не хватало! Никогда этого не понимал в сериалах. Если герой бегает по бабам — ну какой он герой? Он предатель. И как предает любящую женщину, точно так же потом предаст друга или соратника. Если ему совесть позволяет предавать — предаст обязательно. Тоже мне великое свершение — удержаться от соблазна! Если даже на это воли нет… это предательство, мама. Самое обычное. А я вообще-то Сашку люблю.

— Формально Сашенька тебе еще не жена…

— Мама. Ну при чем тут формальности? Она сказала мне — всегда и всё. Еще при первой встрече. Я ей ничего не сказал, но, знаешь ли, ей это и не требуется. Если я ее предам, что-то изменит запись в реестре муниципалитета? Формальность — она для имущественных прав.

— Может, оно и так, — качает головой Вера. — Но как-то странно слышать такие рассуждения от тебя. Шестнадцать лет, а говоришь, как взрослый…

— А я и есть взрослый. Мне триста лет. Как минимум. А как максимум… думаю, что ровесник Вселенной самой.

— Рой! Ну что ты такое несешь⁈

И мы оба смеемся. Хотя я вовсе не шучу.

А потом мы идем в академию. Центральная першпектива — отличное для этого действия место. Тротуары широкие, машин мало, как-никак культурный центр города, нечего тут всяким ездить.

Охрана из гвардии ненавязчиво идет впереди, передает нас по цепочке следующим, сзади тоже маячат хмурые ребята в броне. Удовлетворенно киваю. Выход обставлен достойно особ с таинством происхождения. Только гвардейцев сегодня маловато. Похоже, остались личные телохранители князя Кирилла и парочка типов от князя Леона, их физиономии запомнились, когда развлекался похищениями Сашки. И что это значит, э? Ожидается атака от Ярыгиных — или просто Мишель в очередной раз поругалась с князем Браном? Спросить бы Мишель, но мы решили, что она останется на охране дома. Ну, если атака… ох и обогащусь!

На ходу я кивками приветствую знакомых по академии, то есть всех подготовишек, которые попадаются по пути. Не просто же так крутил головой на лекции, а запоминал, мне с этими ребятами минимум год учиться. Отвечают мне по-разному — или не отвечают. Мне и так, и так подходит, я запоминаю всё. И как ответили на приветствие, и как именно не ответили. Очень удобно, черновое деление на врагов и сочувствующих можно сделать прямо на прогулке.

Врагов пока что больше. Но это как раз понятно. Клановые нам по умолчанию враги, мы же их распихали, заняли самое удобное место в городе и тем всех унизили. И еще ограбили, да. Центральная першпектива — лакомое место. Да и пусть вражатся, точно открою лавочку по продаже отобранных ти-фонов!

Ясмина идет рядом со мной. Не под ручку, но настолько близко, что мы соприкасаемся то бедрами, то руками, и получается еще откровеннее, чем под ручку. Сегодня ей это нужно.

— Такое странное состояние, — озадаченно бормочет она, — как будто я с тобой — единое целое. Не то чтобы я против, но… странное оно.

Отрицательно качаю головой. Не со мной она единое целое. Вернее, со мной — но со мной из куна-чакры. Я же ей отдал часть себя, и теперь внутри Ясмины тот же нерушимый кристалл магии, что и во мне.

Все же мой папаша был настоящим гением. Сумасшедшим, но гением. Вот как он сумел понять, в какую сторону необходимо изменить организм сына, чтоб внутри меня смогло воссоединиться давно разделенное космическое существо? Только озарением, умом тут ничего не добиться, нет у нас информации по природе магии. И вряд ли о его успехе догадывается российский император. Если б в Москве хотя бы смутно подозревали о моей сущности, на Старый Донец сбросили бы десяток межконтинентальных баллистических ракет, говорят, они все еще стоят на вооружении. Десятка на меня бы хватило даже без ядерных зарядов.

Девочка замечает мой жест и смотрит вопросительно.

— Мы с тобой не физически, а магически одно целое, — тихонько объясняю я любопытной спутнице. — Два мутанта, подлежащие немедленному уничтожению.

— Я не мутант! — жарко возражает она и на всякий случай прислушивается к внутреннему состоянию, вдруг уже изменилась и растут клыки.

Невольно улыбаюсь. Ну милота же! Какие непосредственные, искренние реакции, как щечки горят от возбуждения! Обнять бы и закружить!

Чтоб веселее шлось, решаю подлить масла в огонь ее любопытства. А также солярки и бензина.

— Не мутант? А вот скажи: в поперечный шпагат сложно сесть?

— А что в нем сложного? — не понимает она. — Раз — и села. Это же просто раздвинуть ноги…

Она вспоминает коварное вранье Риманте и заливается густым румянцем.

— Для простых людей, а их большинство на планете — сложно. Нужно долго и мучительно растягиваться, и все равно не у каждого получится. А таблицу умножения долго запоминала?

— А зачем ее запоминать? Она же простая, достаточно один раз посмотреть…

— Во-от! А простолюдины учат ее специально и долго.

— То простолюдины…

— Ну да. Потому что они — люди. Человеки. А мы мутанты. Все маги — мутанты. Не может внутри человеческого организма существовать сила космических масштабов, чтоб не изменить его.

— Мутации запрещены указом императора «О чистоте человеческой расы»! — азартно возражает Ясмина, и до самой академии мы оживленно спорим на эту тему. Близняшки нас не слушают, им неинтересно, у них основная задача — соответствовать особам королевской крови. Походка, взгляды, осанка, всё такое. А вот княжны Меньшиковы жадно прислушиваются, хотя участвовать в дискуссии пока что стесняются. И фрейлины настораживают Слух, им тоже жутко интересно, в кого это они превратились. Лучше бы не за нами, а за обстановкой следили, а то прилетит нежданчик, и поздно будет на том свете признаваться, что отвлеклись. Поэтому я их подстраховываю и слежу за окружением сам. Взгляды, Взгляды… но вроде ничего более опасного пока что нет.

— Если я правильно тебя поняла, — озадаченно подводит итог разговору Ясмина, — то все маги обречены на изменения. Так? Но…

— Так, — киваю я. — Но надо разделять. Магия обслуживает желания людей. Но люди — это смесь животного начала с духовной надстройкой. Вот изменения животного плана — они, пожалуй, от магов и не зависят, идут на подсознательном уровне. Для выживания вида надо быть сильнее, ловчее, быстрее — и сообразительней. И еще размножаться со страшной силой. Мы, маги, такие и есть, и все более совершенствуемся. Мы давно не участвуем в спортивных состязаниях, потому что сильнее простолюдинов в разы. Мы страшно сильные, быстрые, практически не болеем, все отличаемся природной красотой — и функции размножения у нас тоже на высоте. Магоодаренные девочки уже в тринадцать лет имеют роскошные широкие бедра, большую грудь и просто разрываются от желания иметь как можно больше детей. Посмотри хотя бы на Риманте: ей пятнадцать, но она уже шикарная женщина с тяжелыми бедрами, отчетливой грудью, но с детским личиком и тонкой талией. И эротические фантазии из нее так и прут, точно отдам в жены князю Леону… И, кстати, маги эту свою особенность давно закрепили законодательно: обоюдосторонняя помолвка может заключаться с тринадцати лет и подразумевает интимные отношения, причем девочек никто не спрашивает, болит ли у них голова. Да она у них и не болит — в том самом смысле. И мы считаемся физически взрослыми с двенадцати, и лишь интеллектуально — с шестнадцати.

А с духовной, чисто человеческой стороны маги стремятся… к чему?

— К могуществу, — задумчиво говорит Ясмина. — Больше сил, мощнее заклинания…

— К власти, — киваю я. — И здесь изменения вполне сознательны. Все маги усиленно прокачиваются и постоянно ищут пути к новым смертоносным заклинаниям. И когда упираются в тупик — начинают экспериментировать с геномом, чтоб хотя бы дети прорвались на более высокую ступень магии. Так на свет появились… да мы все. Ты, я, Жанна с Хеленой. И княжны Меньшиковы. Мы все здесь обладаем сверхъестественными способностями. Вот ты разве не замечала, что явно умнее прочих, соображаешь с огромной скоростью и сразу приходишь к правильным выводам? А ведь это ненормально.

Ясмина глубоко задумывается. Случайно прижимается ко мне бедром — и вспыхивает, как новогодняя елочка. Перехватывает мой понимающий взгляд и окончательно смущается. Но не отстраняется.

— Рой, но если всё так, за что тогда нас наказывает император? — осмеливается подать голосок княжна Мариэтта. — Если это естественный и неизбежный процесс?

— Ну… он тоже маг.

Княжны не понимают.

— Есть два способа возвыситься, — поясняю я. — Стать могущественней самому — или истребить всех сильных поблизости. Зачем российскому императору конкуренты?

— За то, что ты сказал, отправляют на каторгу, — тихонько замечает Ясмина.

Я лишь пожимаю плечами. Ну, каторга. Мы стремимся стать сильнее императора, он стремится нас уничтожить, тут все честно.

За интересными разговорами мы не заметили, как дошли до академии. Что-то я расслабился, а ведь именно в академии нас наверняка поджидают всякие неприятности.

Стремительно выдвигаюсь вперед… и не успеваю.

— Стоять, — лениво приказывает третьекурсник с метками Младшего ученика на форме.

И Марика, завороженная его статусом мага, послушно останавливается.

Бросаю бешеный взгляд на фрейлин и в два шага оказываюсь рядом с Марикой. Третьекурсник на входе явно поставлен для контроля за проносом магических артефактов, на территории академии они запрещены. Но при нас артефактов точно нет. И?

А парень неторопливо разглядывает девушку. Понятно. Фрейлины очень оригинально решили вопрос с броней. Они надели юбки в бледную клетку, как и предписано бытовикам. Но — поверх брони. Очень тонкие, очень длинные, практически до земли, и такого кроя, что их можно сбросить одним движением руки. И форменные жакетки — того же плана. И вот теперь стоит третьекурсник, пялится на броню, просвечивающую сквозь тонкую ткань, и не знает, как это трактовать. Вроде цветовая дифференциация Школ соблюдена, форменные юбки и жакеты в наличии, но… броня никуда не делась, вон она, выпирает наколенниками и наплечниками. А с другой стороны — про броню в качестве нижнего белья в правилах академии наверняка ничего не сказано…

— Если он потребует задрать юбку, чтоб продемонстрировать всем, что под ней — смело бей в рожу, — не снижая голоса, спокойно советую я. — За оскорбление студентки. А я еще добавлю от себя — за покушение на девичью честь.

Марика кивает с бледным видом, а я тут же иду танком на третьекурсника:

— Проблемы, Младший? Есть вопросы по запрещенным артефактам?

Студент отрицательно качает головой и отступает. Понял, что действительно получит в рожу и окажется очень грязным участником очень некрасивого скандала. Девичья честь — не пустой звук для магоодаренных, за такое и убить можно, и никто не осудит. Кроме родичей убитого, естественно.

Пропускаю свою команду, но сам задерживаюсь. Обостренным Нюхом чувствую, что третьекурсник желает что-то сказать. И Нюх меня не обманывает.

— Встретимся на боевой подготовке, «дюпон», — усмехается мне в лицо студент. — Я у вас в спарринг-партнерах. Там ты за юбку не спрячешься.

Быстренько соображаю. Значит, спарринг-партнер? А ведь вполне такое может быть. Именно старшекурсников новичкам и ставят. Потому что старшие курсы уже умеют соразмерять силы. Когда хотят, м-да.

Но студент, как ни странно, вызывает у меня симпатию. Может, своей сдержанностью.

— А с чего такая агрессия, Младший? — спокойненько интересуюсь я.

— Приказ, «дюпон». Лично мне вы нравитесь. Телохранительницы у вас вообще забавные. Но нам старшие приказали вас снести. Любым способом. Так что без обид.

— Договорились, — киваю я. — Постараюсь тебя не убить. Но, сам понимаешь, бой есть бой, могу не рассчитать. Так что и ты — без обид.

Студент со смешком хлопает меня по плечу, и мы расстаемся чуть ли не друзьями. До смертельной встречи в спортзале, м-да.

Собираюсь догонять девчонок и вдруг ловлю посторонний Взгляд. Не агрессивный, нет, но и не совсем обычный.

Оборачиваюсь. Высокий мужчина у стены. И как я его раньше не заметил? Худой, невзрачный, совсем не подходящий по виду для академии. Не студент, не преподаватель, не технический работник. И?

Мужчина перехватывает мой взгляд, отрицательно качает головой, извиняюще улыбается и уходит в сторону административного корпуса. Только в последний момент отворачивает лацкан потертого пиджака, и перед глазами у меня мелькает жетон имперских спецслужб. Если верить спешно подкрученному Зрению — он из Третьего тайного отдела. Коллега Мишель.

И на душе у меня становится намного спокойней. Все же из Москвы прислали человека разобраться в ситуации с особами в статусе таинства происхождения, не стали рубить сплеча да со всей силы. А это значит, что есть шанс договориться. Ну или как минимум запас безопасного времени.

Тем не менее догоняю девчонок в мерзком состоянии духа.

— Ты — телохранительница! — рычу Марике в лицо. — Прежде всего — телохранительница! И на хамский приказ «стоять» должна сразу бить в рожу! Честь и достоинство княжон в твоих руках!

— Но он же маг, — негромко оправдывается Марика. — И при исполнении…

— Прежде всего он хам! А для тебя лично твоя робость перед магами однажды окажется смертельной ошибкой! Поняла?

Девушка неуверенно кивает. Ничего она не поняла. Как была бесправной простолюдинкой, так ей в душе и осталась. Не готова еще в телохранительницы, права мама Вера. Только у нас выбора нет. Или вперед, или съедят.

А у самого спортзала на меня вдруг накатывает видение: избитый деревянный пол, и на нем изломанная Марика в луже крови. Я даже головой трясу от неожиданности. Пророческий дар? Да ну нафиг, я же не Сашка! Просто накрутил сам себе нервы.

И спокойно прохожу в зал.

Ошибся. Это не спортзал. Манекены, укрытия, препятствия… и группка старшекурсников на сложенных у стены матах. Зал тактической подготовки. И мы стоим в нем длинной шеренгой, весь курс подготовишек. Перед нами мужчина с жестким лицом, маг Огня в ранге Мастера, если верить нашивкам. Надо полагать, инструктор по боевой подготовке.

— Напра-во! — командует он. — Бегом марш!

Его тон не подразумевает возражений. Шеренга покорно преобразуется в колонну. Близняшки вместе с телохранительницами тоже дергаются, но перехватывают мой знак и слитно отступают назад. Если все хотят бегать — кто мы такие, чтобы мешать?

— Ста-ять!

Инструктор приближается к нам, равнодушно разглядывает. На мгновение задерживает взгляд на броне телохранительниц — и презрительно морщится.

— В чем дело?

— Представьтесь, — вежливо предлагаю я и поясняю:

— Всегда надо знать, на кого именно подавать жалобу в министерство.

Маг пропускает мои слова мимо внимания.

— Отказываетесь от занятий? Тогда вам не место в академии, выход вон там.

— У нас нет занятий, Мастер. Боевая подготовка не значится в учебном плане, по ней нет зачетов, полевой практики и экзаменов.

Он размышляет несколько мгновений.

— Почему в спортивной форме, если нет занятий?

— В спортзал запрещено заходить в учебной форме, мы чтим правила.

Маг снова молчит. Ну? Понял намек или нет?

— У вас есть занятия в учебном плане. Практикум по самообороне.

— На третьем курсе, Мастер. Десять часов.

— Перенесены на подготовительный. Начинаем занятия. Принять упор лежа, отжиматься на счет.

Намек не услышан. Плохо, но этого и ожидал. Кланы наверняка неплохо занесли преподавателям, чтоб нас вышибли из академии. Но скорее всего, занесли именно этому. Боевая подготовка — идеальное прикрытие для расправы. Несчастный случай на тренировке — обычное дело. Что ж, придется обострять, чтоб закрыть вопрос сейчас и надолго.

— Воздержусь, — вежливо отказываюсь я. — Упражнения на физическую выносливость в программе отсутствуют, они вообще бессмысленны для магов. Это всего лишь способ забить новичку мышцы перед боем со спарринг-партнером. Не очень порядочно с вашей стороны.

— Слишком умный? — усмехается инструктор и повышает голос:

— Асмодей, в пару!

Один из старшекурсников спрыгивает с матов и идет ко мне. Надо же, не обманул. Он действительно спарринг-партнер. Мой. И уже пообещал, что будет убивать. Вынести — это ведь когда из спортзала выносят, не так ли?

Инструктора я хорошо понимаю, ему надо задавить сопротивление в зародыше. Преподаватели так часто делают, а нечистоплотные преподаватели — всегда. Но выставлять против подготовишки Младшего ученика, по сути готового мага — по-моему, все же перебор. Или у них в академии полная безнаказанность?

— Еще раз, Мастер — нет. Вы меня ничему еще не научили, чтоб отрабатывать в спарринге. В спарринге с магом.

— Проверка общей подготовки, — цедит инструктор. — Чтоб планировать дальнейшее обучение. Без магии. В пару.

Ага, так я и поверил, что без магии. Но тут он меня припер, не отвертеться. Пожимаю плечами и встаю в пару.

Глаза парня сужаются. Ого! Будет бить до подачи сигнала?

Но третьекурсник хочет вести относительно честный бой. Заранее активированное усиление на корпус — это же мелочь, не так ли? Ну, пусть надеется на свою непрошибаемость…

— Бой!

Мгновенно падаю вперед, вытягиваю руку. Противник машинально отступает, но успеваю врезать ему ладонью по ступне. Мальчик для битья весит под сотню килограмм, и в обычной ситуации мой шлепок ничего бы не значил. Но ситуация не совсем обычная, а с применением левитирующих навыков. Когда против меня играют нечестно, то и я… хм, а когда я играл честно? Жизнь — не игра, тут главное — выжить. Так что порядком облегченный противник теряет опору, его ноги взлетают высоко вверх, голова соответственно стремится вниз… и встречается с моим кулаком. Так и бью из положения лежа. Но я обещал, что постараюсь не убить, и я стараюсь. Результат — противник остается в сознании. И сейчас мне что-то будет. Встанет закованная в защиту туша и начнет пинать.

Но парень лежит и не двигается. Хотя я четко слышу — в сознании. Ребята, а он мне нравится!

Подпрыгиваю на ноги. С такого инструктора станется ударить по лежачему.

Противника оттаскивают в сторону, он талантливо делает вид, что не в себе. Сработаемся, Асмодей, такие ребята мне нужны!

— Хронос, в пару!

— Мастер, — замечаю я громко. — Вы вообще-то здесь для того, чтоб обучать нас основам самообороны, а не убивать. Какое обучение, когда против подготовишки ставят Младшего ученика школы Земли, и он уже активировал заклинание «гранитного кулака»? Девятая позиция, если не ошибаюсь, означает магическую атаку на средней дистанции?

Инструктор недовольно оборачивается, старшекурсник делает невинный вид, но я-то вижу, что свечение не погасло. Ну и… тем хуже для него, магов я тоже убивал!

— Бой!

… и удар приходится по тому месту, где я только что стоял. В чем недостаток «гранитного кулака» — его надо нацеливать. И бить только по прямой.

Сближаюсь. Противник напряженно ждет, заклинание «каменного щита» на левой руке наготове. Как только попробую ударить — щит встанет, и конец костяшкам моих кулаков.

Но я бью невидимыми Когтями. Воздействие на нервы еле заметное, но пару секунд рука не сможет подняться. А мне больше и не надо.

Бамс! Рука противника дергается в защиту… и остается висеть вдоль тела. А без опорного движения и щита нет, таков недостаток всех магических школ. Заклинания строго привязаны к определенным движениям, положениям тела. Их так и называют — седьмая позиция, пятая… а вот у моего противника девятая. Была. Потому что когда прилетает ногой в челюсть — уже не до позиций.

Мага Земли оттаскивают.

— Нептун! — рявкает инструктор.

А вот это реально опасно. Маг Воды в ранге… блин, в ранге аж Старшего ученика. Гений магии, мля! И его «водяной бич» — дальнодействующая техника, как я до него добегу⁈

— Ребята! — слышу в шеренге подготовишек чей-то дрожащий голос. — Что-то непонятное здесь! Это не занятия! Я папе пожалуюсь!

— Ты бы сразу автомат достал! — зло говорю инструктору. — Чего прикидываться, маскировать под несчастный случай? Срезал очередью и пошел!

Судя по глазам инструктора, ему моя идея нравится. Блин, подсказал на свою голову.

Водяной быстро наливается белым сиянием. Точно гений! Ой, не успею…

— Б…

Но я уже около Водяного. Внутренности сжало спазмом от запредельного ускорения, но сейчас не до жалости к себе. Когти!

На самом деле это даже и не Когти, а так, коготочки. Ими разве что лицо расцарапать. Но мне именно это и требуется — чтоб походило на удар обычными ногтями. Когда кровь заливает глаза и невозможно сосредоточиться от резкой боли, маг Воды не опаснее уличного драчуна. А с уличными драчунами я справляюсь одной левой!

— Нарушение правил! — орет инструктор. — Команды к бою не было!

— А мне похрен! — свирепо рявкаю я в ответ и сплевываю на пол тягучую кровь. — Зато жив!

Что-то я внутри все же повредил этим рывком, и теперь мне плохо. Но нет у меня другого выхода, только биться. Если сбегу, этот урод за девчонок примется, ничего у него не дрогнет.

Мастер Огня свирепеет и сам встает против меня. Ох идиот… да я же именно этого и добивался! Их в армейку таких специально отбирают или уже там штампуют?

— Ты понимаешь, что это не скрыть? — тихо спрашиваю я. — Полный зал свидетелей! Мастер Огня против подготовишки без магии — это чистое убийство студента преподавателем. А на территории академии — главенство имперских законов. На каторгу загремишь, дебил.

Инструктор гадко улыбается, и до меня с запозданием доходит. Не будет свидетелей. Клановые — против нас, а остальных они запугают. Несчастный случай, оступился и попал под «огненный меч» или под «огненный шар» мастерского уровня, бывает, можно сказать, рядовое событие для академий, зачем расследовать…

А маг напротив меня начинает наливаться зловещим белым сиянием… и меня вдруг загораживают три фрейлины, разом шагнувшие вперед.

Я теряюсь. Я настолько теряюсь, что не знаю, что делать. Если б они атаковали, я бы замаскировал свой удар в их атаке! Но они просто стоят, закрывая меня своими телами. От «огненного шара», что ли⁈ Ох и дуры! Безумно смелые, но дуры!

В самый последний момент я на диком желании выжить делаю что-то запредельное. Что-то, чего не до конца понимаю сам. Как бы сжимаю перед спортсменками само пространство. Все тот ж левитирующий навык, но приложенный к пустому месту.

И это срабатывает. Огненный шар взрывается перед тремя девушками и разбрасывает их далеко в стороны. Дым, гарь, вонь, подготовишки вопят от неожиданности. И только я замечаю, как в инструктора летит стремительная, еле заметная иголка. Молодец Риманте, одна поступила правильно! Только это вряд ли поможет, маги весьма устойчивы к ядам.

А я бросаюсь к Марике. Основной удар достался ей, и теперь она лежит на щербатом полу изломанной куклой. Совсем как в недавнем видении. Только крови нет.

Э, извиняюсь, был неправ. Яды Мишель, оказывается, достают и магов. Инструктор бледнеет, качается и на подгибающихся ногах бредет к выходу из зала. Сейчас он вряд ли что-то соображает, и надо бы добить, но… свидетели. Против меня — все подготовишки охотные свидетели. Так и скажут — убил после окончания учебной схватки. А то, что в схватке маг в ранге Мастера швырялся смертельными заклинаниями — об этом можно и умолчать, это никому не интересно.

Вика и Лика шевелятся, пытаются подняться на ноги. Близняшки им энергично помогают, Риманте бестолково крутится под ногами и всем мешает, как истинная кошка. А я поднимаю Марику на руки и на всей возможной скорости тащу к выходу из академии, не стесняясь помогать себе левитирующим заклинанием. Мне самому хреново после боя, да еще костлявую девицу под два метра ростом тащить — не до приличий! На полпути встречаются работники из медблока — просто отталкиваю их и бегу дальше.

Прихожу в себя в лимузине князя Кирилла. Надо же, княжны Меньшиковы уже здесь. Значит, они и вызвали. Быстро соображают девочки, быстро и правильно, умницы. Князь сам сидит за рулем. Скотина предательская.

— Можешь не гнать, — хмуро предупреждаю я. — Не настолько она плоха.

И снимаю невидимые Когти с шеи девушки.

Марика слабо шевелится и пытается заявить что-то насчет того, что с ней все в порядке и она сама.

— Лежи! — морщусь я. — Дать бы тебе по шее, да Риманте жалко, ей и так тебе два перелома лечить.

— Рой! — не выдерживают княжны Меньшиковы и начинают протестовать на два голосочка:

— Свинья ты неблагодарная! Марика спасла тебя! Закрыла собой! Там как взорвалось — мы чуть со страху не умерли! А она грудью!..

— Не врите, — устало огрызаюсь я. — Где вы нашли у Марики грудь?

— Рой!!!

А осмелели княжны. Быстро они в нашем семействе освоились. Уже голосочки повышают. Особенно Мариэтта. Даже князь Кирилл удивлен. Ведет машину аккуратно, не отвлекается, но через зеркало поглядывает на княжон как-то недоверчиво, словно не верит, они ли это. А женщины — они такие. Только дай волю, и начинается.

Что-то мне плохо. Перегрузки на рывке были, как у космонавтов прошлого. Но они лежали в специальных креслах, а я бежал. Блин. Плохо, но воспитательную работу больше проводить некому.

— Кто-то еще считает, что телохранительницы сделали все правильно и вообще героини?

Княжны Меньшиковы яростно сверкают глазенками, но они уже высказались и теперь молчат. Все же дворянская культура — это культура. Вещь, ценная сама по себе. Не позволяющая скатываться до разборок базарных баб.

Жду реакции. Но Риманте всецело занята Марикой, и ее выбор я одобряю. Сегодня у меня вообще к кошке нет претензий, она единственная все делает правильно. Ясмина же и близняшки словно онемели. Не понял. Испугались, что ли? Ну… когда в трех метрах взрывается огненный шар мастерского уровня, способный спалить все как раз в радиусе этих трех метров, то, наверно… но я же поставил защиту? Ах да, ее никто, кроме меня, видеть пока что не способен… Что, действительно испугались до онемения⁈ Так это же здорово! Доеду до дома в благостной тишине. Еще бы покушать чего! Схватки, даже скоротечные, забирают прорву энергии, и жрать охота до резей в желудке. Так охота, что уже с интересом поглядываю на Мариэтту, она в девчоночьей компании самая аппетитная.

— Рой, наверно, мы тупые, — виновато говорит Вика. — Объясни, в чем мы неправы.

— Вы мне уничтожили работу двух дней! — снова начинаю раздражаться я. — Полностью! Всего лишь своим ничегонеделанием!

— Рой, да мы же…

— Стоп. Вы же…. Ладно, потом расскажу, кто вы. Представьте, что в академию заходит князь Кирилл в сопровождении телохранителей. Что бы сделали его бойцы, услышав вальяжное «стоять»?

— Ага, им скажешь! — ежится Вика. — Кости поломают!

Я молчу. Если и сейчас не сообразят, в чем лопухнулись — выгоню. Лучше совсем без охраны, чем с дурами. Дураки в ближнем окружении опасней любого врага.

— Мы испугались, — еле слышно признается Вика. — Наверно, мы не годимся в телохранительницы. Найми на наше место бойцов князя Кирилла…

— У меня нет бойцов, которым я доверяю, — вздыхаю я. — Только вы. Да Риманте. Но кошка как раз все сделала правильно и, наверно, спасла ситуацию. Вариант, когда мы громко заявили о себе, а потом позорно сбежали с раненой на руках, для нас равен катастрофе. Вариант, когда перед этим нападавший Мастер Огня уполз на карачках, а трех Учеников сдали в медблок, уже дает некоторую надежду на уважение от студентов… Риммочка, чем ты в него запулила? Надеюсь, он сдохнет в корчах?

— У Мишель не было смертельных ядов, — с искренним огорчением вздыхает девочка. — А бросила… слабительным. Оно организмом не воспринимается как отравление, это же наоборот естественная защита от ядов в желудке. Но он быстро придет в себя. Примерно за час. Смотря что и сколько с утра ел.

Мне плохо, но я все же нахожу силы улыбнуться. Молодчина кошка. Если я правильно просчитал ситуацию, этот очень непростой для себя час Мастер проведет в объяснениях перед агентом Третьего тайного отдела.

— Девочки, у нас нет другого пути, — тихо, но очень настойчиво втолковываю я. — Только вперед. Риманте тоже было страшно, когда она шла на мага с пистолетом за спиной — но она же справилась. Справляйтесь и вы. Потому что иначе — это путь вниз. А внизу нет места для гордости и чести, без которых жизнь — уже не жизнь. Мама Вера предпочла выбрать реку, чем кланяться поганым Меньшиковым…

Князь Кирилл возмущенно кашляет.

— Не подавись. Я прекрасно помню, кто приказал выписать огромный штраф бедной семье за пожар, который не мы устроили.

— Говнюк злопамятный, — бурчит князь Кирилл.

— Сволочь клановая, — не остаюсь в долгу я. — Не понимаю, что в тебе мама нашла…

Вот так в милых беседах и доезжаем до дома. Девчонки слушают с раскрытыми ртами. Ничего, им полезно. Пусть убедятся, что князья — обычные и не очень-то хорошие люди, может, трепета перед ними убавится.

Предупрежденная близняшками Мишель выбегает встретить нас к калитке. Еле-еле наскребаю сил, чтоб выбраться из машины.

— Слушай сюда, длинноногая, — шепчу я, повиснув на главе службы безопасности. — В академии бродит твой коллега. Такой длинный, сутулый, белесый… какой-то словно помятый. Знаешь?

— Сыч, — мгновенно определяет Мишель и мрачнеет. — Талантливый, сволочь.

— Не трясись. Он с инспекцией. Скорее всего, выйдет на вас с разговором. Им в Москве надо знать, чего мы добиваемся. Я бы на их месте послал переговорщика. Если он появится… подумайте с мамой Верой, что ему говорить. Переговоры вести вам, мое присутствие вызовет слишком много вопросов, я же как бы шестнадцатилетний дурачок…

Шлеп. Из куна-чакры с умилением наблюдаю, как девочки хлопочут вокруг моего тела. Все же любят!

Думаю, не взять ли тело под внешнее управление… и отказываюсь. Есть же князь Кирилл? Вот пусть и тащит по лестнице на второй этаж.

Блаженствую на чужих руках. И лишь потом до меня доходит — я же запускаю чужого самца к своим фертильным самкам! Он же, сволочь, не уйдет, пока я без сознания! Он же… блин, и поделать ничего нельзя, я же без сознания!

На этот раз административная комиссия собралась быстро, пришли даже те, кто не обязан, и даже те, кто не имеет права приходить. Всем было крайне интересно, как заместитель ректора будет чинить расправу над инструктором по боевой подготовке. Или не будет. От этого зависело многое. Например, личная позиция преподавателей в отношении особ с таинством происхождения. Начнут возить Мастера Огня носом по полу — это одно, это инструктор лишку хватил в связях с местными кланами, тут надо назад сдать и преисполниться вежливости к таинственным студентам.

Но и Мастер Огня многое может, его связи в офицерской среде гарнизона не слабее, чем, например, связи того же зама с инспекторами министерства. И если заместитель ректора вдруг преисполнится странного желания бесчинства Мастера Огня замять и загладить, то… фас тогда на выскочек! Общий гон, прессинг и давление!

Ну а то, что ректора во главе комиссии снова нет, никого не удивило. А когда он бывал?

К радости собравшихся, заместитель ректора начал так, что в исходе комиссии мог сомневаться только глухой и слепой. Ледяным тоном, коротко и по существу описал произошедшее: преподаватель, на которого возложили ответственность за недопущение признаков массового неповиновения студентов, устроил бойню на собственных занятиях с применением магии Огня мастерского уровня, категорически запрещенного в академиях отдельным циркуляром под роспись. В итоге серьезно пострадали трое старшекурсников, смертельно ранена телохранительница особ с таинством происхождения, и весь подготовительный курс отказался посещать занятия по боевой подготовке. Весь курс — отказался! Академию трясет от звонков встревоженных родителей!

Краткое выступление зама длилось не более пятнадцати минут. Были сказаны все обязательные фразы от «мы призваны, чтобы» до «сами понимаете, как на это отреагирует министерство!».

И сам Мастер Огня сидел какой-то бледный, скрюченный и в поту. На этот раз заместитель ректора подготовился и был во всеоружии!

Но и Мастер Огня не за красивые глаза считался боевым магом. И глаза у него, кстати, были очень некрасивые — злые, маленькие и колючие. И он тоже подготовился.

— А что скажет княгиня Марья Алексеевна? — проскрипел он, когда секретарь уже допечатывал последние строчки обвинительного протокола.

И заместитель ректора еле заметно, но дрогнул.

— А она скажет? — испуганно поинтересовался зам.

— Уже сказала. И для нее это выглядело так: я предупреждал, я настоятельно предупреждал, что группу непонятно кого лучше не пускать в стены академии. Мне не вняли. И сегодня на тренировке один из них, грубо нарушая правила и жестоко нападая до сигнала к началу упражнения, покалечил троих спарринг-партнеров. А ребята даже защититься не могли, потому что на занятиях с подготовишками стоит строгий запрет на магию. Чтоб спасти третьего из спарринг-партнеров, гордость академии и гения магии, пришлось вмешаться в бой лично инструктору и с применением магии спасти жизнь студента. Марья Алексеевна была глубоко возмущена. Очень глубоко.

На зама было жалко смотреть, но все смотрели с жадным вниманием. Нечасто случаются падения с такой высоты в такую грязь. Жаль, что видеосъемка административных заседаний строго запрещена, а так бы вышли эксклюзивные кадры!

А все дело в том, что в Старом Донце было две группы сил… но на самом деле три. Одна группа — это главные кланы города, то есть Меньшиковы, Ярыгины и совсем недавно еще Лихачевы, а теперь вроде на их месте Вассерманы. Они давно порешали между собой все вопросы и зорко защищали свои центровые привилегии. Большинство преподавателей в силу проживания на Центральной першпективе именно с главными кланами были связаны финансово, семейно и дружески — и особенно тесно с ними был связан заместитель ректора.

Другая сила — рыхлый массив мелких кланов с окраин города и из сельских поместий. Иногда они объединялись под какую-нибудь идею и тогда представляли из себя грозный кулак, мало в чем уступающий центровым. Именно с ними был тесно связан Мастер Огня просто в силу того, что вышел из армейской среды. Армейцы — это же… казармы, попойки, мордобой, ежегодный набор рекрутов, это постоянная реализация наворованного с армейских складов. Для них мелкоклановая стихия окраин — родная среда.

Но была негласная третья сила. Даже и не сила по сути. Но такая не сила, что забывать о ней не стоило. Называлась она — дворянское общество. Если не принят в общество — партнеров для покера не найдешь, двери элитных борделей будут постоянно закрыты, а разные теневые финансовые операции вовсе станут невозможными. И царила в этом дворянском обществе княгиня Марья Алексеевна.

— То есть Марья Алексеевна вот так все видит? — промямлил заместитель ректора. — Тогда… может, надо немножко переделать итоговый протокол…

— Не спешите, — раздался вдруг вежливый, но достаточно громкий голос.

От стены отделился нескладный мужчина в мятом костюме и направился к столу председателя. Все стали недоуменно переглядываться. И мужчину никто не знал, и понять не могли, как он оставался до сего момента незаметным.

— Вы кто? — спросил растерянный заместитель ректора.

— Я? Ах да. Спецслужба императора, Третий тайный отдел. Привлечен для стороннего аудита вашей академии. Так, что тут у нас…

Мужчина вежливыми постукиваниями по плечу согнал секретаря, уселся на его место и начал копаться в своей папке.

— Ректор где? — бросил аудитор, не отрываясь от поисков.

— Занят, — ответил перепуганный зам.

— М-да? Ну передай ему бумажку, раз он занят. Где же она… а, вот. На.

Заместитель ректора принял в мгновенно вспотевшие руки мятый бланк, по бюрократической привычке пробежался по тексту — и моргнул.

— Послушайте, это же вызов на переаттестацию… и там моя фамилия!

— Да? — изумился мужчина. — Ах да, вот же он… на. Но этот тоже бери, раз твоя фамилия. Бери-бери, не отталкивай!

В кабинете разом наступила гробовая тишина. Внеплановая переаттестация. С нее редко возвращались. Никогда — на прежнее место. И очень часто на каторгу.

— Значит, что у нас здесь…

Аудитор подтянул к себе бланк итогового протокола, вчитался. Недовольно пожевал губами и вытащил из папки накопитель информации.

— Я там у тебя изъял записи из тактического зала, — брюзгливо сказал мужчина враз побелевшему начальнику по режиму. — Записи стирать вообще-то нехорошо, я резервную изъял. И звук отключать нельзя, тебе разве не сказали? Хорошо, что на резервной копии он не отключается, а то стоял бы сейчас рядом с проектором и озвучивал сам на разные голоса… проектор где? Вы как административное нарушение расследовали без просмотра записей? Или вы все в зале присутствовали во время этого безобразия?

Аудитору благоразумно не стали возражать, просто бегом притащили проектор.

— Угу, — пробормотал аудитор, просматривая запись. — Угу-угу-гу-гу… А у вас тут принято студентов убивать?

Ответом ему послужила вежливая, хрустально чистая тишина.

— По подготовишке лупили маги, — подытожил аудитор. — «Гранитный кулак», «алмазный щит», «водяной бич» и «огненный шар» — последний вообще мастерского уровня. И это была не тренировка — подготовишка отказался при свидетелях и потом просто вынужден был спасать свою жизнь. И ведь спас, что положительно характеризует его и никак — уровень обучения в академии… Начальник по режиму! Так, куда же она опять затерялась… Ага! Держи. Свою фамилию сам впиши. Не забыл фамилию, я спрашиваю? Забыл? Ну и ладно, бумага — это так, дань традиции, у нас электронный документооборот, прибудет повестка и ребята с наручниками… Секретарь! Где этот чертов секретарь? Что я у вас постоянно что-то теряю⁈ Ах, вот ты где… протокол перепиши.

Аудитор рассеянно собрал содержимое папки, застегнул ее, вежливо кивнул присутствующим и направился к двери. Остановился на полпути, озадаченно наморщил лоб в попытке что-то вспомнить… декан факультета Бытовой магии посинел и упал в обморок.

— Не, не ты! — отмахнулся аудитор. — Что-то же я забыл… а, ладно, все равно электронный документооборот…

— А… я? — подал голос бледный Мастер Огня.

— Точно! — просиял мужчина. — Ты! Ты чего такой скрюченный?

— Отравили, — угрюмо сказал инструктор по боевой подготовке. — Эти якобы подготовишки отравили. Иглу метнули.

— Ну-ка, можно я «лечебной дланью» немножко посмотрю? — оживился аудитор и не дожидаясь разрешения задействовал диагностику. — Хм… я бы не сказал, что это отравление. «Медвежья болезнь», вроде так это в обиходе называется… Нервы у вас ни к черту, сержант. Конвойных войск.

В кабинете грянул беззвучный гром. Перевод в конвойные войска на сержантскую должность — та же каторга. Только еще и охранять надо.

— Кстати, давно надо поговорку отменить! — озабоченно заметил аудитор. — А то многие действительно верят, что меньше взвода не дадут и далеко не пошлют…

И он ловко и как-то незаметно ушел. Впрочем, недалеко. На выходе из административного корпуса его догнал запыхавшийся ректор.

— А можно… — просипел бог и повелитель Магической академии. — Как-то вот это?..

И потряс зажатым в кулаке листом.

— Взятка? — заинтересовался аудитор. — И можно, и нужно! Но не нам. Второй отдел охотно берет. В Первом вообще расценка на стене висит. А Третий тайный защищает интересы императора. Возьмешь — и сразу возникнет вопрос, чьи интересы для меня важнее. А это смертельный вопрос.

— Так?.. — просипел ректор и выразительно повел глазами.

— Не! — с сожалением отказался аудитор. — У нас двойной контроль. Я — это ж так, игра для скучающей публики. А настоящая проверка — она тайно ходит. И проверяет она и меня тоже, а я даже не знаю, кто они.

— А если…

— Начальству? — моментально понял аудитор и просиял. — Это правильный ход мыслей! Но не пойдет. Начальник Третьего тайного — сам его величество, он, если ему надо, у тебя и так все отберет. А наш Бульдог — он как бы управляющий, не более… и его тоже контролируют. И вообще — чего ты трясешься? Переаттестация — не конец жизни. Успешно сдашь — вернешься на прежнее место.

Ректор уставился невидящим взглядом на страшный вызов, сделал два неверных шага… и упал.

— Ну… и так можно, — сказал аудитор, пожал плечами и ушел. И никто его почему-то не заметил ни на территории академии, ни в воротах.

На улице он не стал брать в аренду автомобиль, а подставил лицо ласковому осеннему солнышку, довольно улыбнулся и отправился к нужному дому пешком и очень неспешно.

В малозаметной гарнитуре тихонько зудел голос оператора:

— В локации одиннадцать отметок, одиннадцать. Статичны, защитные перемещения не отмечены… поправка — десять отметок, статичны…

— Что значит — поправка? — изумился мужчина. — Как это понимать? Вы в операторской что пьете вместо кофе⁈

— Нам понимать не положено, — равнодушно отозвался оператор. — Мы данные с приборов считываем, а они верифицированы в прошлом месяце. Поправка — девять целей, статичны, защитные перемещения не фиксируются…

Мужчина тихо выругался… и остановился. Потому что словно железными пальцами схватили за шею. И четкое понимание, что если дернешься, эти пальцы и позвоночник раскрошат.

Тихо пискнула и сдохла надежная оперативная гарнитура связи.

— Привет, Сыч, — прошипел над ухом голос Француженки. — С жизнью решил попрощаться, смотришь тут?

— Как и ты, Дылда! — просипел мужчина. — Как папочку получил с литерой высшей секретности, так сразу попрощался. Отпусти, я на переговоры.

Страшная хватка исчезла. Сыч осторожно помассировал шею.

— Не поделишься секретом, как это ты меня душила, а никто не обращал внимания?

— Спросил маг Школы Иллюзий, — усмехнулась Француженка.

— Да, но магии я как раз не заметил.

— А ты магию видишь? — равнодушно бросила девушка. — Топай за мной, мутант. Тут рядом тихое кафе — потому что дорогое. Побеседуем тет-а-тет, пошушукаемся о своем.

— Признанный мутант, — ревниво поправил мужчина. — У меня справка есть! Мишель, может, к вам в дом? Эти кафе — они же прослушиваются на раз.

Девушка резко развернулась. И вроде бы она не изменилась в лице, но Сычу показалось, что на него оскалилось древнее чудовище:

— Я не дура, чтоб тащить домой чужака!

Мужчина торопливо поднял руки, показывая, что все понял, что не дура и он чужак чужаком, чужее нету.

Кафе действительно оказалось рядом, в меру маленькое, уютное и почти без посетителей.

— Мадемуазель Мишель сегодня с гостем? — улыбнулась милая официантка. — Мадемуазель снова поцапалась с князем Браном?

— Мы с ним и не мирились! — буркнула девушка. — Козел. Два кофе нам, круассаны и тишину.

— Принято, козел! Бу сделано, хозяйка!

Сыч с любопытством разглядывал бывшую коллегу и молча изумлялся. Что случилось с отъявленной феминисткой? Где ее вечная сутулость, мешковатые брюки и грубое лицо? В юбочке — не мини, но тоже очень кокетливой — в легкой блузке, личико нежное, посвежевшее, в ушах эффектные кольца-серьги… как? Кто сотворил такое чудо⁈

— Глаза выпадут, — беззлобно заметила Мишель, и Сыч убедился, что девушка изменилась до неузнаваемости. — Всю разглядел, везде заглянул? Говори… парламентер.

— Да говорить-то ты должна по логике, — хмыкнул мужчина. — Почему со службы сбежала, как получилось так, что живая, а по аппаратному контролю мертвая, и чего хотят те, к кому ты примкнула.

— Н-да? — удивилась девушка. — Обойдетесь. В личную жизнь девицы совать нос неприлично. А чего мы хотим… диктофон не забыл включить? Ну так включи и слушай…

Сыч внимательно выслушал двухминутное послание. Выключил диктофон. И усмехнулся.

— Я только что из академии, — пояснил он причину своей веселости. — Строил там руководство в три ряда, расстрельные приговоры выдавал. И ведь все брали, никто не посмел отказаться! Потому что я — империя, я государство. А ты меня просто послала. Но ведь ты такой не была. Что изменилось?

— С нужными людьми познакомилась, — ответно усмехнулась девушка. — И мне доходчиво объяснили, что три четверти мощи государства — это всего лишь страх перед государством. Ничем не подкрепленный.

— Но тебе и четверти хватит, — заметил мужчина.

— Ну и что? Зато поживу всласть. И постараюсь с этой четвертью справиться. Если четверть — уже есть шанс. Сыч, ты выслушал, записал? И чего сидишь? Плати за кофе, чаевые официантке и выметайся.

— Мишель, я не уйду без ответов, — твердо сказал мужчина. — Ты же знаешь, с Бульдогом это не прокатит. Если он приказал разобраться в ваших фокусах, я должен разобраться. Это конкретно безопасности нашей службы касается. Когда сотрудники имеют возможность исчезнуть из-под аппаратного контроля, это означает предательство и измену. Говори.

Мишель посмотрела на бывшего коллегу, и в глазах ее промелькнуло что-то вроде жалости. И мужчина понял, что сейчас ему оторвут голову. Сглотнул, попробовал накинуть иллюзию…

— Пожалуй, я смогу кое-что объяснить, — раздался спокойный голос.

Юноша, неприятно напоминающий Алена Дюпона, отодвинул стул и уселся без разрешения.

— Мы с Мишель немножко подрались при встрече, — вежливо сообщил он. — Удалось застать ее врасплох и завалить. Ну и… как-то и все остальное само собой произошло, что бывает, когда заваливаешь красивую девушку. И я случайно шарахнул по ней магией. Такой вот спонтанный выплеск родовых способностей. В итоге — снос ее феминистского блока и клиническая смерть. Мишель откачала одна очень одаренная в целительстве девочка. А я в спонтанном выплеске научился новому заклинанию — удалять родовые маячки. Такое иногда случается. Вот и все наши секреты. Сами понимаете, ходить со смертельным приговором под сердцем — так себе занятие. Позволительное разве что рабам. А мы не рабы.

— Все ходят, — заметил Сыч, напряженно перерабатывая ошеломительную информацию. — И я хожу.

— Потому что маячки не могут снимать. А я могу. И вам тоже. Подумайте над этим.

И мужчина думал, неотрывно думал всю обратную дорогу до вокзала. Но иногда на его губах появлялась непроизвольная улыбка. Все же нарвалась недотрога Мишель! И отметелили, и отымели, и шарахнули промеж ног магией так, что разом из феминистки сделали нимфетку! Рассказать в отделе — все со смеху помрут! И рассказать обязательно! Но «дюпона» Конфетка Мишель точно прибьет за такие откровения, и до дома не успеют дойти! Глазами в кафе сверкала — чуть шторы не задымились!

Мишель бесится и еле сдерживается, чтоб не взорваться килотоннами в тротиловом эквиваленте. Но ее пока что немножко смущает то, что начальник здесь — я, не она.

Решаю ей немножко помочь.

— Тебя что-то гнетет?

Мой участливый тон оказывает то самое воздействие, катализирующее. Как платина на перегретую нефть. Мишель взрывается с грохотом и фейерверком чувств. Слушаю ее без особого интереса пару минут.

— Ты специально выставил меня в позорном свете! — разоряется Мишель. — Мужлан! С грязными эротическими фантазиями!

— Да.

— Ты… Что⁈ Скотина! Всё придумал! Не было ничего!

— Да.

Ну ты и скотина, как только тебя Сашка терпит, — бурчит Мишель и сдувается.

— Слушай, ты как с такой импульсивностью работала оперативницей? — любопытствую я.

— Отлично работала! — огрызается Мишель. — Отлично, понял?

— Нет.

Мишель подпрыгивает и снова начинает разоряться. В страстном монологе мелькают озабоченные коллеги, Бульдог, ущемление прав женщин, снова озабоченные коллеги, еще раз они…

— Теперь понял, — говорю я спокойно через несколько минут. — Во всем виноваты мужчины. Они специально отодвигают тебя, усложняют работу и принижают твои успехи.

— Хоть кто-то понял! — саркастически отзывается Мишель.

— Чушь несешь.

Мишель хочет снова заорать, очень хочет, но сил больше нет.

— Мишель, это переговоры, — говорю я серьезно. — Мы должны были отдать им что-то, чтоб сохранить какие-то шансы на то, что нас выслушают. Не поймут, не примут — просто выслушают.

— Да это понятно, но зачем…

— Да, я выставил тебя полной дурой. Но это здорово отвлечет твоих коллег на всякие эротические фантазии и оставит им меньше времени на серьезные вопросы. Надо пользоваться их ущербной моралью с выгодой для себя. В моих сказках много дыр, пусть смотрят не на них, а на твои ноги.

Мишель невольно усмехается.

— Только вряд ли у нас получится договориться, — продолжаю я хмуро. — Государство, оно такое… как носорог. Но время мы выиграем. А там уже все решится.

— Что — всё? — не понимает девушка.

— Да не знаю я. Чувствую, что времени нам отмерено — год. Причем календарный. Зачатки пророческого дара — мерзкое свойство! Вроде что-то знаешь, но что⁈ Ладно. Мишель, этот твой Сыч — он как?

— Он не мой! А вообще… талантливый. Циничный. Баб презирает, скотина! Ну и… относительно честный. С ним можно иметь дело — если на дебильные шуточки насчет баб не обращать внимания. А что?

— Да понравился мне он, — честно признаюсь я. — Нам такие люди потребуются… потом. Кому-то же придется приводить в порядок страну. Прикрой его в Москве.

— В смысле? — не понимает Мишель.

— На коромысле! Он слышал твое предложение императору! Не понимаешь? Еще раз — он слышал предложение новой генерации магов императору о мирном сосуществовании. Абсолютно секретный документ. Как думаешь, что с ним сделают?

— Это я понимаю! — начинает снова злиться Мишель. — Я не понимаю, что я там могу сделать, в Москве! Рой, это — государство! Огромный аппарат чиновников, армия, полиция, секретные службы! Что я могу им всем противопоставить? Когти⁈

— Когтей достаточно, — сухо говорю я. — Боишься — не берись. Я бы сам, но у меня здесь дела, не бросить. Не сможешь — небо на землю не упадет, просто потеряем одного потенциального честного сотрудника.

— Боюсь, — угрюмо соглашается Мишель. — Потому что не понимаю.

— Проводи его. Если он поймет, что подписан к ликвидации — срежь ему маячок. А дальше пусть сам решает.

Мишель долго размышляет. Потом слабо улыбается:

— А ты добрый человек, Рой.

— Я не человек. И я не добрый. Совсем недавно здесь летали совсем другие определения.

— Ну, одно другого не исключает! — язвительно замечает Мишель и внезапно хмурится.

— Рой! Если проводить — это я прямо сейчас должна бежать! Он на вокзал пошел!

Не понимаю, в чем проблема, так и говорю. Если он пошел — что мешает и ей пойти туда же?

— Рой! Без косметички, без оружия, без запасной одежды, без документов!

— У тебя есть деньги.

— Скотина, — заключает девушка, одаряет меня на прощание негодующим взглядом и выбегает.

Провожаю ее взглядом. И не только я провожаю. Когда спешит девушка с такими ногами и в такой юбке — любой мужчина обернется. И почему ее это бесит, не понимаю. Ну, смотрят. Не дырки же просверливают взглядами. Хотя в последнее время бесит скорее по привычке и не очень серьезно.

Оставляю чаевые официантке и тоже выхожу. Вообще кафе считается с недавних пор нашим, могу пользоваться бесплатно, но почему бы не сделать приятное официанткам, если есть возможность? Денег Центральная першпектива приносит столько, что неизвестно, куда будем тратить. Ну, при условии, что не станем создавать собственную клановую гвардию. Но я считаю — она нам нахрен не сдалась. Потому что у нас есть Когти!

Чувствую я себя все еще паршиво, но ходить уже могу, и я иду. Есть у меня одно незавершенное дело, Мастер Огня называется. Если верить Нюху, он все еще торчит в академии. Не самое удобное для несчастного случая место, но и там что-нибудь придумаю, с моим-то опытом.

Но проводить спецоперацию внутри особо контролируемой территории не потребовалось. Когда я появляюсь на площади, этот придурок как раз выходит из ворот академии. Своим Зрением я его прекрасно вижу, потому останавливаюсь. Куда это он поплелся, болезный, в туалет, что ли? Не, к машине. Ох идиот… и машина у него идиотская. Какой-то спорткар, мощный, приземистый… и открытый. То, что доктор прописал. Ему.

Вообще почему-то считается, что сила магического воздействия обратно пропорциональна квадрату расстояния. В смысле, рядом можешь врезать, а на большой дистанции разве что погладишь. Даже предел воздействия магии высчитан — через матаппарат пределов. Поэтому те же маги Огня формируют свои огненные шары рядом с собой, а потом их разгоняют к противнику, вместо того чтобы формировать шар прямо внутри противника. Но я-то знаю, что возможности магии безграничны. Что ей расстояния — силе, которая явилась к нам из космоса?

Поэтому я не приближаюсь, только максимально подкручиваю Зрение. И когда маг Огня трогается с места, начинаю действовать в варианте «газу до отказу и все педали сразу». Не совсем, конечно, так, но не менее убийственно.

Сначала — отъехать по площади подальше от стены академии. Потом левитационным навыком вывернуть магу руль — и добавить газу. За сколько у него, говорите, машина разгоняется до ста километров в час, за пять секунд? Мне вполне хватит, ему тоже.

Спорткар ревет и несется в стену. Маг в панике пытается совладать с рулем. Идиот, не за руль надо цепляться, а пристегиваться!

Бах! За мгновение до удара выдергиваю мага слегка вверх, и летит он ровненько поверх подушек безопасности. До стены. А стена у академии, как я уже отмечал, каменная. И толстая.

Народ на площади орет, сначала шарахается от взбесившейся машины, потом шарахается за ней. Не знаю почему, но толпу болезненно привлекает вид чужих страданий. Хотя — какие там страдания? Сразу в лепешку.

Я не бегу. Просто стою и смотрю. Потом разворачиваюсь и ухожу домой. Устал я. Спать, спать и спать. А потом нажраться так, чтоб снова в сон снесло. Это и есть счастье. Да, и еще чтоб фертильные самки были рядом! Но хотя бы с самками полный порядок. Мишель уехала, зато есть…. О, сколько их есть! И Сашка обещалась приехать.

Все хорошо. И знаю, что такое счастье, и оно близко. А не получится. Есть ночью еще одно дело по моей прежней профессии. Наш полицейский друг не только принес список тех, кто собирался тайно в Главном парке, но и коротенько записал, о чем они там говорили. И кто. Маги сильно недооценивают возможности простолюдинов! Магический полог тишины, знаете ли, не предохраняет от идиотов, которые треплются о делах на выходе из парка! Треплются, не обращая внимания на простолюдинов. У которых, между прочим — у некоторых — включены профессиональные средства записи звуков. Зачем это нужно местным полицейским, ума не приложу, но я полученную информацию точно использую!

И теперь у меня имеется к местным шишкам один, но очень серьезный вопрос: на кого вы, падлы, пасти разинули⁈ И задать его могу только я.

Так что спать мне сладко, да недолго. Ну разве это жизнь⁈

Ночь, Сашенька спит. Но стоит мне подняться, как она открывает свои чудные, затянутые туманом предвидений глаза.

— Гил-Гэлад, всеэльфийский царь, последний Светлый государь, — говорит она печально и касается моей руки. — Снова идешь на битву. Ты сумеешь развеять ночь, я знаю.

У меня есть еще немножко времени, и я решаю разобраться с ее видениями. Уж очень они странные. Мне пришлось даже ее книжку прочитать, чтоб увериться. Ничего общего с действительностью.

— Сашка, ты понимаешь, что я не эльф?

Она смотрит на меня с мягкой укоризной.

— Рой, я не сумасшедшая. Конечно, ты не эльф.

Тут мой мудрый древний ум дает осечку. Я даже перестаю одеваться.

— Будущее формируется не в конкретных лицах, а в символах, — объясняет она, вдоволь налюбовавшись моей растерянной физиономией. — Ты не эльф, их никогда не было. Может, будут… Они ведь тоже символы… А Гил-Гэлад был всегда. Как символ Светлого государя, вставшего на битву с Тьмой. Гил-Гэлад — тот, кто, имея право на бессмертную жизнь, пошел против Тьмы без надежды на полную победу. Рыцарь, герой… святой.

До меня начинает доходить, хотя кое с чем я категорически не согласен. Где святой и где я⁈ Мне фертильных самок, да побольше!

— Сашка, но почему тогда Последний? Если это вечный символ?

— Я так вижу, — жалко улыбается она.

Вот и говори с художниками о серьезном. Видят они так, понимаешь ли.

В холле я ненадолго задерживаюсь. Что-то какие-то характерные шумы, не дававшие нам с Сашкой спать… разворачиваюсь и тихонько стучу в дверь комнаты Риманте.

Девочка выглядывает в домашнем халатике, милая, скромная и застенчивая. Зевает, по-детски прикрыв рот кулачком.

— Рой, а я тут сплю…

Укоризненно вздыхаю. С этими женщинами за последнее время я натренировался очень профессионально вздыхать. Душераздирающе этак. С намеком.

— Я опять забыла! — с досадой бормочет девочка. — Этот ваш чертов Слух…

— Вот именно, — внушительно говорю я. — Спецствол дай.

В глазах Риманте плещется настоящий ужас. Легонько отодвигаю ее и заглядываю. Князь Леон спит, разметавшись на всю кровать. Худой, огромный… усталый.

— Не дури, для дела надо. Сдался мне твой князь. Тем более что он не худший из Меньшиковых.

— Правда⁈ — радуется Риманте, мгновенно исчезает и возвращается обратно с огромным спецстволом. Оружие в ее крохотных ладошках выглядит карикатурно — примерно как пушка в лапах мыши из детских мультиков.

Убираю ствол в переднюю кобуру. Не люблю подмышечных креплений, неудобные они, хотя самые незаметные. А смысл в той незаметности, если оружие любая рамка металлодетектора ловит на раз?

Такси на першпективе меня уже ждет. Сажусь на заднее сиденье и называю первый адрес из списка. Борис Ярыгин однозначно зажился на этом свете.

Из-за недосыпа настроение у меня отвратительное. А в отвратительном настроении в мою голову приходят отвратительные мысли. И я решаю, что убить князя — это слишком слабое наказание. Не буду я его убивать. Если и помрет, то исключительно сам. От инфернального ужаса. Ужас я ему обеспечу.

Полицейский за рулем помалкивает. В эту ночь он сделал необратимый шаг в сторону от закона. Соучастие в разборках магов для простолюдинов заканчивается одинаково быстро и смертельно. Но он готов рискнуть.

Князь Борис, как и все центровые князья, живет в резиденции. Стою перед высоченным забором и озадаченно разглядываю. Это у него мания преследования или кирпич девать некуда? Да с этого материала девятиэтажку можно построить, и еще на бойлерную останется! Четыре метра высотой! Куда столько⁈

Собственно сама высота меня не смущает. Без магии могу запрыгнуть, если что. Но не может же так быть, что параноик построил огроменный забор и не озаботился системами сигнализации!

Ага. Вот она. Пикает, тварь. Цепь электронных блоков по всему периметру. Надежная, проверенная временем «охранка». Считается неснимаемой, и так оно и есть, не врет реклама. И что будем делать?

В сопливых сериалах близняшек все поместья магов, конечно же, магическими заклинаниями и защищены. Чушь несусветная. Кто-нибудь прикидывал, сколько энергии на это требуется? Это уже не маг должен быть, а человек-электростанция. Атомная. Более экономен принцип «сторожков», когда постоянно работает лишь сигнальная цепь, а само охранное заклинание спит. Но там свои заморочки, связанные с проблемами концентрации. Любой маг чокнется, если будет сутками напролет держать в сфере своего внимания «сторожки». Потому что любой маг прежде всего человек, и ограничения по мыслительной деятельности у мага тоже человеческие. Продвинутые, но человеческие. Поэтому в фильмах магическая защита, а в жизни — надежная, проверенная электронная «охранка».

Киллер Хрип сейчас вытащил бы специальную электронную «приблуду». Мало ли что сигнализация неснимаемая. Зато заглушаемая.

У меня такой «приблуды» нет, ее обычно заказчики подгоняют, у кого имеются выходы на спецслужбы. Зато у меня теперь есть магический щит любой формы на основе левитационного навыка. То самое сжатие пустоты. Так что я просто заключаю ближайший блок в своеобразную «банку», преодолеваю стену… и не касаюсь ногами травы. Так, на всякий случай. И следы неохота оставлять, и… а вдруг этот параноик натыкал под стеной противопехотных мин? Хотя этого я уже не понимаю. Какой смысл в собственном поместье, если там гулять опасно⁈

Остаются камеры, живые охранники, автоматические огневые точки и много чего еще, но все это значимо при открытом нападении, а я незаметно и быстро.

Безошибочный Нюх приводит к спальне. Снова преисполняюсь желчным состоянием души. Они тут спят, а я из-за них должен по ночам где-то лазить! Я тоже спать хочу, меня Сашка ждет!

Поэтому двух юных жен князя отправляю в глубокое забытье без всякой жалости. А вот князя бужу вежливо и аккуратно. Я же его не хочу убивать, верно? А если не убивать — тогда пусть посмотрит, кто к нему явился в гости. Со спецстволом против магов в руке.

Князь Борис приходит в себя похвально быстро. Не открывая глаз, разжигает внутри ослепительное белое сияние… и я его гашу легким тычком. А нечего тут боевые конструкты растопыривать.

Мужчина недоуменно дергается. Открывает глаза и садится на кровати. Видит оружие и бледнеет.

— Доброй ночи, князь, — вежливо приветствую я. — Доброй ночи.

И произвожу одну легкую манипуляцию.

Моя отвратительная мысль заключается в следующем: если у меня получилось поделиться магией с бездарными фрейлинами, что мне мешает эту магию… забрать? Не у фрейлин, они хорошие девочки, а вот у такого вот — почему бы и нет? Зачем такому магия⁈

И она забирается на удивление легко. А князь сидит, хлопает глазами и еще не понимает, что он уже не князь.

На прощанье все же отвешиваю ему по роже. Слегка, чтоб не убить — но чтобы помнил. Заслужил, сволочь. А без магических сил фингал до-о-лго будет сходить!

Обратно возвращаюсь прежним ходом. Операция прошла довольно быстро, охрана еще не всполошилась, так зачем мудрить? Раз — и я уже в машине.

Задумчиво исследую свой внутренний мир. А чужая магия повлияла благотворно! Магическая структура внутри стала еще нерушимей. И намного плотнее. Очень интересно…

Все так же в глубокой задумчивости называю следующий адрес. Впрочем, полицейский знает его не хуже меня, сам же писал.

Но мужчина, вместо того чтобы ехать, разворачивается ко мне.

— Я понимаю, что получишь ты, — говорит он прямо в ответ на мой вопросительный взгляд. — Полную власть в городе. Но что получу я?

— Должность главного полицейского, — пожимаю я плечами. — Не от государства, от меня. Своего рода тоже полная власть в городе. Так пойдет?

Мужчина усмехается, и машина трогается с места. Нам с ним предстоит длинная ночь. А я так не люблю работать. Ненавижу ночные смены!

Завтрак проходит в уютной семейной обстановке. Нет Мишель, зато есть князь Леон. Больной, с темными кругами под глазами, но сидит себе, как король на именинах, и благосклонно принимает знаки внимания. Риманте вокруг него трогательно хлопочет, но ее отгоняет мама Вера и хлопочет сама.

А он, между прочим, во главе стола сидит! Понятно, что не сам место выбрал, мама Вера усадила, но — во главе стола? При мне⁈

Но на мой недовольный вид женщины не обращают внимания. У них князь Леон в гостях! А Рой — подумаешь, Рой, каждый день тут торчит…

Сашеньку ситуация искренне развлекает. Но ее развлекает почти все в жизни, удивительно философского склада ума девочка. Пророчица, ей иначе нельзя. Если принимать близко к сердцу все проявления жизни, долго не проживешь. Ее непонятки с Гил-Гэладом чуть в могилу не свели, а казалось бы — что такого? Обыкновенный книжный и сериальный герой, на Алена Дюпона похож, потому что Дюпон его и играл.

После завтрака девочки убегают готовиться к выходу в академию, а я отвожу князя Леона в сторону. Князю не по себе, не привык он, что его кто-то отводит, обычно он сам таким занимался. Но, во-первых, гость, во-вторых — больной.

— Риманте, — говорю я и рассматриваю его, как редкое насекомое. На предмет придавить ли его сейчас или медленно засушить для инсектария.

— Она взрослая девочка, — недовольно возражает князь.

— Это я понимаю, — покладисто соглашаюсь я. — А понимаешь ли ты, что шестнадцатилетней девочке очень сложно тянуть на себе выздоровление такого бугая? А до тебя ей пришлось поддерживать и меня, и Марику. Так ведь и надорваться можно. Не стыдно злоупотреблять детской самоотверженностью?

Князь Леон сверкает глазами и готов на бой. Потом до него доходит.

— Она меня лечит, да⁈

Смотрю на него укоризненно. Укоризненные взгляды я в нашем семействе тоже неплохо натренировал, не хуже, чем вздохи.

— Она забавная, — бормочет князь и трет лоб. — Мы разговаривали обо всем… извини, не подумал. Мне показалось, я ей нравлюсь.

— И это тоже, — сухо информирую я. — Малышке не повезло с отцом, она тянется к сильным мужчинам за лаской. Но ты ее в могилу сводишь, как упырь. Голову на плечах хоть иногда включай.

— Включил, — кисло говорит князь. — Я поехал, да?

Размышляю. Конечно, стоить пустить самца к фертильным самкам… а с другой стороны — куда мне их столько⁈

— Необязательно, — решаю я. — Лежи, выздоравливай. Мама Вера за тобой присмотрит. Да и дочки твои тут живут, как бы легальный повод… Все равно Риманте сейчас уходит в академию. Но ночью дай ей поспать, договорились? Ей тоже нужно время на восстановление.

— Да понял я! — досадливо бормочет князь. — Не один ты тут умный!

— И вот еще что, умный, — внушительно говорю я. — Я понимаю, что у тебя с этими местами связаны характерные воспоминания…

Князь Леон невольно ухмыляется. А я давно подозревал, что это место использовалось братцами Меньшиковыми как семейный бордель.

— … но лучше свои воспоминания не переносить на девочек. Пожалуются на хамство… бассейн для тебя я найду.

— Не пугай! — гордо отвечает князь, но пугается до смертельной бледности. Кстати, забавно она смотрится на смуглой физиономии, надо бы как-нибудь сфотографировать…

И я тоже иду переодеваться — и на ходу соображаю, что как-то тесновато стало в нашем доме и не пора ли расширить личное пространство. Вот два магазина элитной одежды на первом этаже, на мой взгляд, уже перебор. Хотя девочкам вроде и ничего… Ладно, не горит. Сейчас у нас академия. Любопытно, как теперь нас там встретят? Поняли вежливые намеки — или придется повторить?

Внизу сразу отмечаю, что волшебным образом гвардейцы семейства Ярыгиных вернулись на свои места. Удовлетворенно киваю — доброе слово с пистолетом против магов иногда способны творить чудеса.

Сашка подхватывает меня под руку. Соображаю, что делать с дисбалансом — и беру за руку Ясмину. Сашка мимолетно улыбается, а Ясмина всю дорогу до академии идет молчаливая и счастливая. Ей, кроме близости ко мне, сейчас ничего не надо. А куда еще ближе, если рука в руке?

На Центральной першпективе живет много студентов, и еще больше специально подъезжают сюда на машинах, чтоб прогуляться до академии по першпективе. Своего рода очень милый ритуал, простые деревенские удовольствия — себя показать, на других посмотреть.

И я смотрю и здороваюсь. О, теперь мне отвечает большинство, все же обучаемые и дрессируемые, не просто так в академию попали, а по уму… И знакомый третьекурсник, мой вчерашний противник, сверкнул издалека улыбкой. Но как раз он — искренний парень. Вроде бы из Ямпольских, не блещущих умом, но резко отличается от своих кузин. Хм. Кто-то потоптался по супружеской кровати — или снова магогенетические эксперименты?

Вопрос неожиданно меня увлекает. И уже перед академией я прихожу к необычному выводу. Это не магические эксперименты с геномом. Ну не могут в каждом магическом семействе родиться пытливые ученые и смелые экспериментаторы! Князь Леон или та же Ясмина скорее редкие исключения. Получается… получается, что экспериментов нет, а результаты экспериментов есть! Ух, какие перспективы…

Но мои умственные изыскания прерывают. К воротам академии, грубо поправ неписаные традиции армированными колесами, подъезжают несколько внедорожников с серьезным бронированием. Из распахнувшихся дверей сноровисто выпрыгивают… выпрыгивают телохранители, это понятно, но вот кто следом за ними? Ага, Борис Ярыгин. И все восемь, которых я почтил ночью визитом, следом. Осознали, уроды. А быстро они. Утро, а уже осознали, созвонились, выработали тактику. Ну и чего им надо, ущербным? Я бы на их месте не светился, а сидел мышкой в поместье. Глядишь, так и досидели бы до старости. Хотя… а дети? Эти охочие до власти шакалы точно все увидят, поймут и воспользуются. Да, при детях этим типам спокойная старость не светит. И никакая вообще, удавят через неделю. Вот он, инфернальный ужас, начинается. Ну, послушаем.

Князь Борис решительно подходит первым. И падает на колени.

В опасливой тишине остальные страдальцы опускаются на колени рядом с Борисом.

— Прости нас.

Думаю, что ответить, всерьез думаю. И нахожу правильную формулировку. Гениальную, на мой взгляд.

— Бог простит.

Ну а что? Религия в магическом мире в огромном почете. Кто тут передо мной на коленях ерзает? Православный, католик, остальные иудеи. Солидные конфессии с уважаемым божеством, с толпами узкоспециализированных святых — пусть помогают!

Но чем-то мой ответ князей не устраивает. Видимо. Иначе зачем им подниматься с колен и размахивать руками?

— Тебя уничтожат! — орет князь Борис. — Москва уже знает!

Задумываюсь. Ловлю враждебный острый Взгляд. Знакомо. Я сам так смотрю, когда через оптический прицел. Ставлю на всякий случай невидимый щит на основе левитационного навыка, похоже, его вообще ничем не пробить. Вот теперь пусть стреляют. И честно отвечаю:

— Не успеют.

Князь Борис кривится и, видимо, подает какой-то условный знак.

Вжих! Пуля рикошетит от щита, и на лбу князя расцветает скромное красное пятнышко. Но это оно на лбу скромное, а на затылок лучше не смотреть.

Удовлетворенно киваю. Здорово я угол отражения рассчитал, не забыл еще математику.

Телохранители дергаются, но не осмеливаются устраивать бойню у входа в академию, в толпе студентов. То-то же.

— Подумайте о детях, — советую я оставшимся в живых. — И о женах.

Легкое смятение в рядах врагов показывает, что меня услышали. О как. И эти дрессируемые. Значит, жизнь налаживается!

На самом деле я им предложил вполне рабочий вариант. Я не прихожу к членам их семей, и они на оставшемся авторитете правят себе спокойно дальше. Если уберут из ближнего окружения старших сыновей — вполне может получиться. А там Москва меня сотрет в порошок, и все вернется в привычную колею. Это они так думают, не я. Я-то точно знаю, что в привычную колею ничего не вернется. Почему — уже не знаю. Долбаные огрызки пророческого дара, как с ними Сашка уживается⁈ Так-то я понимаю, почему именно огрызки. Я, который в куна-чакре, решил, что для процветания вида не нужен мне пророческий дар, лишние проблемы с ним. Вот огрызки от него — самое то. Получается, что сам я и решил. Но все равно бесит.

Однако какие вежливые студенты сегодня в академии! И куда делись буйство юности, опрометчивое поведение и несдержанность чувств? Ни подножек тебе, ни вызовов на дуэль, ни даже заступания дороги телохранительницам. Я сам вообще-то сегодня не рискнул бы встать на пути у спортсменок. Девушки сделали выводы. Сняли броню. И настроились не пугать, а убивать. Но все вокруг вдруг стали вменяемыми, спокойными, чуть ли не дружелюбными. Дорогу уступают, вслед не хамят. Девушки даже слегка растерялись. Ну а подумать? Кто здесь хочет повторить судьбу одного небезызвестного Мастера Огня? Пятно, наверно, долго со стены соскребали. Это называется «репутация». Та самая, на которую работаешь день, а потом она на тебя работает год.

У нас по расписанию сегодня — профильный предмет. «Введение в Школу Бытовой магии». Ух, что мне там будет. Я же в магии ни в зуб ногой. У меня же только Когти. Ладно, прорвемся, до конца учебного года исключить не имеют права, а там все кончится так или иначе, как подсказывают огрызки пророческого дара.

Х-ха, а при таком раскладе на занятиях можно веселиться целый год! Веселиться — это хорошо, это я люблю!

В аудиторию заходим без всяких идиотских шуточек со стороны клановых. Им сейчас не до развлечений, они только зыркать осмеливаются. Никаких «здесь занято» и «мы опаздываем». Впрочем, расселись все равно по кучкам. Клановые своей компанией, остальные своей.

Аудитория снова полна, основы Бытовой магии преподают всем. Преподаватель — какой-то сухонький мужчина неопределенного возраста в ранге аж Магистра. Начали уважать нас господа преподаватели? Или просто вспомнили о своих обязанностях? Больше не пытаются подослать всяких Учеников под видом профессоров. Не, вряд ли уважают, кто мы такие? Но тут недавно один оперативник из Третьего тайного отдела отметился, и в изменениях отчетливо видна его рука.

Преподаватель деловит и профессионален. Говорит без записей, классификации приводит по памяти, кратко, емко и информативно. Учиться у такого преподавателя — одно удовольствие. Я бы его даже зауважал, если б он не нес откровенную чушь.

Лекция идет своим чередом, девочки усердно записывают, им это потребуется. Я кручу головой, а Ясмина скучает. Классификации она наверняка знает не хуже преподавателя, а в практике теперь такой же полный ноль, как и я.

— Что-то не так, молодые люди? — вдруг обращается преподаватель к нам.

Ну вот. А я совсем было его зауважал. Но не вынесла преподавательская натура откровенного пренебрежения предметом. С одной стороны вроде это неплохо, профессор горит работой, но… лучше б он озаботился более увлекательной манерой подачи материала, что ли. Заснуть же можно! Но нет, ему проще загнобить подготовишек, чем измениться самому.

— Все так! — уверяю я, потому что мужчина смотрит прямо на меня.

— А отчего скучаем? Или Школа Бытовой магии у вас не котируется, вам стихийную подавай?

— Наоборот, — искренне отвечаю я. — Бытовая магия — единственная настоящая Школа магии. Я так считаю.

По рядам клановых проносится недовольный гул, профессор заметно оживляется. Есть у меня подозрение, что лекции ему самому давно осточертели, а тут развлечение — тупой, но самоуверенный подготовишка.

— Обоснуйте, если не трудно! — весело предлагает он.

— Не трудно, — пожимаю плечами я. — Стихийные магии оперируют в узком сегменте. Бытовая — во всех. Бытовики используют воду и металл, камень, огонь, исцеление и перемещения — короче, весь спектр магический действий. Следовательно, Бытовая магия полноценна, а Стихийные — всего лишь огрызки магии.

Глаза профессора вспыхивают при слове «перемещения». Для него это что-то новенькое в классификациях. Но он не акцентирует внимание всех на моей, по его мнению, ошибке, а пытается развернуть дискуссию.

— Кто возразит господину Збарскому?

— Всем известно, кроме выскочек, что полноценность Школ магии считается по мощности заклинаний, — лениво бросает кто-то из клановых. — И определяется это на турнирных площадках и полях сражений. Что тоже известно всем, кроме выскочек.

Похоже, клановые не полностью усвоили урок. Главные здесь — семейство Збарских, что непонятного? И все фертильные самки — мои!

Гашу злость. Ну, веселиться — значит, веселиться. Тем более что профессор вроде бы свой минимум уже надиктовал, лекцию не сорву.

— Чушь, — говорю я намеренно громко. — Собачья. Большинство студентов академии выйдут Учениками. И никогда выше не поднимутся, потому что им незачем. Магистр Бытовой магии таких размажет одним ударом «утюга» всех разом и не вспотеет. Мощность заклинаний — показатель не Школы, а личности. Что должно быть известно всем, даже стихийникам.

— Господа, по одному! — дирижирует дискуссией профессор. — Вы? Отлично! Княжич Людвиг Вассерман против Роя Збарского!

С любопытством разглядываю смельчака. Есть какая-то извращенная логика в том, что сильнейший в городе клан огневиков носит фамилию Вассерман. С головами у них что-то не в порядке. Умные, как все магоодаренные, но придурки исключительной силы!

— Теория подтверждается практикой, — все так же лениво бросает белобрысый здоровяк. — А практика показывает, что за все годы существования академии факультет Бытовой магии ни разу не выиграл ни одного магического турнира. Всё, можно больше ничего не говорить.

Лидер клановых удаляется под бурные аплодисменты клановых. Но меня шумом не смутить, еще когда на болотах рявкал, все под коряги прятались. Потому и охрип, кстати. Не понравилась кое-кому громкость моего голоса.

— Ваши победы на турнирах такая же ложь, как и манера вести дискуссии! — бросаю в спину здоровяку. — Куда пошел, неуч? Победу в споре определяет магистр, не тупой подготовишка вроде тебя!

Представитель Вассерманов рывком разворачивается. Он уже готов драться. То, что доктор прописал! Еще в Сорбонне убедился, что все словесные выкрутасы в итоге ведут к мордобою. Так зачем оттягивать неизбежное?

— Вы отрицаете практику? — весело изумляется магистр. — Результаты турниров общеизвестны, и наш факультет действительно никогда их не выигрывал.

— Я чту действительность, данную нам в ощущениях! — заверяю я магистра. — А действительность такова, что факультет никогда не участвовал в турнирах. Вам ли этого не знать, профессор? Это же ваш факультет! На котором обучаются исключительно девочки. Набор этого года, в котором аж два мальчика — единственный случай за все время существования академии. И это знают все, даже самые тупые из стихийников. А благородные девочки не дерутся. В кланах считают, что это некрасиво, и в приличных кланах девочек держат подальше от разборок. Для того мужчины существуют. Я имею в виду — настоящие мужчины. Чем ты бахвалишься, Вассерман? Победами над девчонками, которые даже не выходили на турнир? Которым родители с детства втолковывали, что драки — это удел тупых мальчишек?

Шум в аудитории стихает, до ребяток начинает доходить некрасивость ситуации.

— Женщины тоже считаются магами! — брякает в тишине здоровяк. — И их обучают так же, как всех!

— Да, — соглашаюсь я спокойно. — И еще раз да. Но мужчины прокачивают силу, а женщины рожают и растят детей. Ты кого рвешься победить? Матерей, которые все силы и время отдают детям? Тогда ты нравственный урод. Вообще считаю, что раса, бросающая в бой женщин, обречена на вымирание.

— Кто урод⁈ — орет Вассерман. — За слова ответишь! После занятий, на малой дуэльной арене! Или прикинешься девочкой⁈

Сквозь услужливый смех клановых прорывается сигнал на перерыв.

— Зачем после занятий? — спокойно говорю я. — Мне перемены хватит. Дуэльный зал в двух минутах отсюда. И полминуты на тебя. Двоим стихийникам — они в больнице, кстати — примерно столько и хватило. На двоих.

Здоровяк бледнеет. Ага, вспомнил то, чего не следовало забывать ни на минуту. Но такова особенность любого обучения. Учишь, запоминаешь — и забываешь. И надо напоминать. Называется — повторение пройденного. Пора клановым устроить это самое повторение. По законам дидактики после третьего повторения приходит настоящее запоминание.

Ну или голову отрывают.

Дуэль… да что может быть интересного в драке двух самцов за внимание самок? Меня больше заинтересовало то, что случилось перед ней. А просто подошел всеми забытый преподаватель-магистр и негромко заметил:

— Ваше мнение о Бытовой магии лестно, но все же замечу, что вы, молодой человек, сильно ошибаетесь в оценке возможностей избранной Школы. «Утюг» — весьма эффективное, но контактное заклинание. В боевом варианте — часть рукопашного боя. А у стихийников — дистанционные техники. Именно по этой причине бытовики не участвуют в турнирах. Боевитых девочек у нас хватает, ваши фрейлины тому пример. Но им не подойти на дистанцию рукопашного боя.

Смотрю на него и не верю услышанному. И это — магистр? А где полет научной мысли, дерзкие фантазии?

— А в чем проблема? — интересуюсь я. — Вы владеете перемещениями, они в Бытовой магии везде. Что мешает переместить «утюг»?

— Наверно, то, что это контактное заклинание? — улыбается магистр. — И при попытке перемещения разрушается?

— А вы попробуйте, — советую я и оставляю магистра в глубокой задумчивости.

Блин, и он — краса и гордость факультета. Замшелый дед, хотя выглядит на сорок пять. Но маги все выглядят максимум на сорок пять. Полное разочарование в столпах магической науки. Ничего они не изучают. Я лично видел, как Мишель приложила «утюгом» на дистанции! Понятно, что с сильного перепугу, но уж перепуг всегда можно смоделировать! И даже этого не сделали. Всё, можно больше не беспокоиться о судьбе магов. Жалкие потребители, даже сильнейшие из сильнейших. Свое нерадостное будущее они заслужили. Почему нерадостное? Да черт его знает, мотается что-то на грани предвидения.

А дуэль… понятно, что клановые постараются использовать запрещенки и заподлянки. Правила — они для слабых, эта традиция царит везде, начиная от каторжных зон и заканчивая высшим светом.

Так оно и получилось.

Сначала дежурный по залу пришел в сильное беспокойство и попытался запретить дуэль. Мол, только после занятий. На что ему ткнули в расписание работы зала. Народ жаждал зрелищ и не понимал причин задержки. Прекрасно понимал дежурный старшекурсник — он был одним из наших так называемых «спарринг-партнеров» и вблизи наблюдал за моей расправой над стихийниками.

Потом прибежал кто-то из старших от клана Вассерманов и начал настойчиво давить здоровяку на мозг, чтоб отказался от дуэли. Но Людвиг выпятил арийскую челюсть и коротко что-то сообщил, после чего старший расплылся в гадкой улыбке и успокоился. А я подосадовал, что вовремя не накрутил Слух. Готовится явная заподлянка, а я не в курсе, как так-то? Ладно, придется импровизировать.

Сигнал. Вассерман тут же начинает наливаться белым сиянием. Пока что не беспокоюсь. Подготовишка в принципе не может владеть чем-то дистанционным, не достиг еще должного уровня концентрации. А рукопашные заклинания — они хороши, но энергозатратны и долго не держатся. Так что пусть стоит, наливается. Мне нужен опыт драки с магами, вот и потренируюсь на лягушках.

Зрительные ряды взрываются восторженным шумом. М-да. Лягушка внезапно оказалась тигром. Саблезубым. И что теперь делать?

А здоровяк стоит с торжествующей улыбкой, и в левой руке у него сверкает искрами разрядов длинное лезвие. Научили дома урода боевому заклинанию, нет чтоб порядочности научить. «Стилет», заклинание ближнего боя. И все бы ничего, только парень держит в руке материальную основу — что-то вроде палочки или линейки. Как оружие это не имеет смысла, но, специально обработанное семейными магами, позволяет держать заклинание очень долго даже нулевичкам. Еще не артефакт, но… артефакт. Та самая заподлянка кланов, которая не позволяется полукровкам. Ну а что? Типа, никто ж и вам не мешает. Ах нет в семье магов такой силы, чтоб сформировать полуартефакт? Ну извиняйте, когда заимеете, подходите.

Белобрысый взмахивает огненным клинком, чем вызывает бурю восторга, и не спеша идет на меня. Блин, это будет больно. Огненный клинок такой силы не способен отсечь руку, так что условие дуэльной схватки формально соблюдено, но ожоги оставит такие, что я на месяц выпаду в кровать. И что-то мне подсказывает, что здоровяк будет кромсать меня долго. Ну и?..

И в Сорбонне, и позднее мне не раз приходилось выходить против ножа. И знаете, что я скажу… если б не мои подлые приемчики, шансов против ножа у меня не было бы.

Против ножа не поставишь блок — противник просто изрежет подставленную руку и отступит. Нож не перехватишь — противник опять же изрежет поставленную «вилку» и отступит. А в случае с «огненным клинком» и пиджак, намотанный на предплечье, не поможет, ткань эта дрянь рассекает на раз, а у меня костюм от Мерсье, жалко. И нормальный ножевик близко не подойдет, на дистанции будет резать. Как же его взять?

Остаются подлые приемчики. Их у меня много. Но… бросить песок в глаза? Хорошая идея, да песка нет. Чистое синтетическое покрытие под ногами, упругое и шершавое, как на детских площадках. Песка нет, и вообще ничего нет, чем бросить. Туфлей с ноги запулить? Смешно, но не более. Туфлю этот гад разрубит, и пойду на занятия босой, а это позор.

М-да, а здоровяк приближается. И народ свистит и улюлюкает, считает, что у меня от страха ноги отнялись.

Самое противное то, что я этого идиота могу убить в любой момент. Махну Когтями — и нет головы. Но тогда против меня поднимутся все без исключения маги, чьи дети учатся в академии. Использование смертельных заклинаний — табу, клановые дорожат своими жизнями. А вот полукровок помножить на ноль как бы по ошибке и случайности не возбраняется. В этот «огненный клинок» чуть-чуть подкачать энергии — и мне конец. А потом можно извиниться.

В конце концов решаю не мудрить и использовать испытанную схему. Ничто ведь не мешает врезать ему невидимыми Когтями по нервам? Пусть рука с клинком повисит плетью полсекунды, мне больше не требуется. Решено, так и сделаю.

Только вот паранойя чего-то вякает. Дуэтом с Нюхом. Этот Вассерман — он же не левша. А клинок в левой руке. Ох, снова заподлянка…

Так оно и оказалось.

Здоровяк решил потешиться. Клинком пугать, рукой бить. Так-то он на полголовы выше меня и килограмм на двадцать тяжелее, преимущество для избиения самое то. Да он наверняка еще и боксер — судя по свингу, который свистит у меня над головой.

Он боксер, а я — зверь. Причем зверь подлый, болотный, вкладывающий все силы в выживание, в яростное желание победы, что означает жизнь. На автомате поддаю ему на ход по руке и плечу левитационным навыком. Легонько этак, но идиоту хватает, чтоб провернуться якобы по инерции. Ну, бывает, не рассчитал замаха.

А я рассчитал. Подшагиваю и коротко бью снизу. Я не боксер, в смысле, каждый день не тренируюсь, о чем настойчиво верещит Мишель, и моего удара явно недостаточно, чтоб свалить такого бычару. Но я же не только кулаком бью.

Голова здоровяка содрогается, и он буквально рассыпается у моих ног. Глубокий нокаут. Так оно всегда и бывает, когда удар достаточно быстрый — тело не отлетает, а проминается кулаком, и потом падает уже в бессознательном состоянии.

Удовлетворенно киваю и иду к выходу. Полминуты, как и обещал. И даже костяшки не разбил, потому что бил в основном левитационным навыком.

На ходу подцепляю деревяшку, подбрасываю кончиком туфли и ловлю. Забавная вещица. Но для меня бесполезная, я в магии ноль. Ломаю и выкидываю за спину. В ответ — тихий ропот, который можно перевести как «ого!». Из чего следует — деревяшка имела немалую ценность. Это я эквивалент люксового внедорожника сейчас поломал, что ли? Да и плевать, мне машина не требуется, до дома четверть часа неторопливой ходьбы.

Закономерный результат дуэли — около дюжины подготовишек попросили моего покровительства. Все — девочки. Я даже немного засомневался в собственных силах. Много фертильных самок — это, конечно, здорово, это рай на земле, но… есть же предел и у моих сил? Или нету? Да кто ж его знает. Но лучше не проверять, а то опозорюсь, и будет всем хи-хи.

В результате царственным жестом отправляю соискательниц за покровительством к близняшкам. Мол, вот вам особы с таинством происхождения, аж две штуки, одинаковы с лица — что, впрочем, без особого навыка не разглядеть. Близняшки действительно решили различаться и настолько расстарались, что теперь в них не только близнецов, но и родных сестер не сразу угадаешь. Будет у каждой по свите. Интриги, подсиживания, сплетни, конфиденциальная информация, деликатные услуги — весь набор придворной жизни в миниатюре. Пусть тренируются на кошках, им скоро империями править. И это не предвидение, это я так считаю. Должна быть великая цель, иначе в рубилово за власть нет смысла лезть. Вот у меня есть великая цель. Сладко поспать. Вкусно пожрать. И чтоб податливых фертильных самок вокруг вагон и маленькая тележка. Скажете, мелко? А попробуйте! Тут… свои сложности! То самки неподатливые, то за вкусную еду работать заставляют! И почти всегда норовят убить! Эх, разве это жизнь⁈

— Рой, а не слишком ли ты гонишь? — с беспокойством шепчет мне Ясмина, прижавшись к боку. — Вассермана покалечил — так ему и надо, но ты всех клановых против себя восстанавливаешь!

— Ага! — легкомысленно соглашаюсь я.

И Ясмина — вот чудо! — успокаивается. Типа, если Рой это делает сознательно, значит, у него все продумано и на стопятидесятипроцентной гарантии. Абсолютное доверие! Ясмина, я тебя люблю! Но знала бы ты, что я вообще ничего не продумываю.

Я этого девочке, конечно, не говорю, а говорю совсем другое:

— Кланы — не проблема. Задавлю и не поперхнусь. И Старый Донец не проблема. Чем быстрее под нашу власть возьму, тем потом проще будет. Наши сложности — в Москве.

— А там — Мишель, — тихонько говорит девочка.

Вот именно. Там Мишель. Одна. И я за нее дико волнуюсь. Как ты там, моя длинноногая, ау! Вроде даже слышится что-то ответное… ну, хотя бы жива. А остальное как-нибудь перенесем.

-=-=

Когда Француженка впорхнула в его купе, Сыч просто-напросто охренел.

— Чего вылупился? — жизнерадостно осведомилась оперативница. — Может одинокая девушка проводить своего коллегу или нет? Я тебя спрашиваю!

— А князь Бран… — припомнил Сыч.

— Козел! — категорично отрезала Мишель.

— Принято, козел! — поспешно согласился Сыч.

Девушка мило улыбнулась в ответ, уселась без спросу за столик… и прочирикала до самого отправления поезда о том и о сем. Они охотно припомнили славные деньки службы в Третьем тайном, и чем больше припоминали, тем более черных подозрений преисполнялся Сыч. Болтливая Француженка — оксюморон, несочетаемое сочетание! Это не к добру!

А потом поезд тронулся и покатился, набирая ход.

— Ой! — легко сказала Мишель. — Заболталась! Ну и ладно, провожу тебя до Москвы!

И целомудренно поправила на коленях не очень длинную юбку.

— «Медовая ловушка»! –мрачно определил Сыч. — «Классическая! Сейчас начнет ненавязчиво и виртуозно соблазнять! И раскручивать на информацию! Не поддамся! Хотя как оно выглядит, когда виртуозно — на самом деле очень интересно бы поглядеть… и поучаствовать…»

— Сыч, ты чего такой сыч? — весело спросила Мишель.

Сыч мгновенно понял — вот оно, началось. И на всякий случай стиснул зубы. Девушка с любопытством отследила его гримасы и заинтересованно спросила:

— Что, даже обедом не угостишь?

— Дылда! — не выдержал Сыч. — У тебя, что ли, своих денег нет? Я как проведу в рапорте трату средств? Как обед для погибшей сотрудницы⁈

Мишель расхохоталась, и Сыч с легким смятением почувствовал, что невольно поддается ее обаянию. И, пожалуй, если она надавит, то готов что-нибудь рассказать… не очень секретное!

— Деньги у меня есть! — с удовольствием сообщила девушка. — Мама Вера меня в тратах не ограничивает, говорит, у нас денег больше, чем можем потратить. Так что деньги есть. У меня документов нет. Побежала тебя провожать, обо всем позабыла!

Сыча дико заинтересовало — что значит «у нас денег больше, чем можем потратить»? У кого — у нас? И больше — это в цифрах сколько⁈ Сыч удержал себя страшным напряжением воли. Именно так «медовые ловушки» и действуют! Сначала ты им вопрос, потом они тебе вопрос, а там, глядишь, и личные тайны императора выболтал! Знать бы еще, какие они, личные…

— Но ты же провезешь меня в своем купе? — с милой непосредственностью сказала Мишель. — Вон у тебя сколько места! Я знак приватности поставлю тогда, да? И заказ на обед! Так кушать хочу, что жилистую сычатину готова зажевать!

И девушка с дразнящим смешком поскакала выставлять в дверях необходимые таблички.

Щелкнул замок, отрезая Сыча от безопасного поезда.

«Сейчас начнет домогаться! — в панике подумал Сыч. — Господи, где сил-то взять, чтобы устоять⁈ Такие ноги! С такими ногами неважно, какое лицо!»

— Сычара, а с тобой точно все в порядке? — забеспокоилась девушка. — Ты чего молчишь?

— Ы-ы, — сипло сказал Сыч.

— А, — поняла Француженка что-то свое. — Тогда ладно. Слушай. Я же без ничего…

Сыча от этих слов мгновенно ударило в пот.

— Не буду же я спать в юбке! — с досадой сказала девушка. — У тебя запасная рубашка есть? Одолжишь?

Сыча бросило в жар. Пот испарился, но мужчину начало трясти.

— Понятно, — вздохнула Мишель. — Отвернешься или как? Хотя какой смысл спрашивать…

Девушка деловито раскрыла его дорожный валид, брезгливо отодвинула пальчиком спецствол, вытащила рубашку, прикинула на себя. Сбросила туфли, юбку, блузку, облачилась в рубашку, облегченно вздохнула и присела у столика. Перехватила взгляд мужчины, метнувшийся к ее открытым ногам.

— Слушай, вы там в отделе действительно все рехнулись по моим ногам? — спросила она участливо. — Какой-то ты совсем неадекватный. Сыч, ау! Это всего лишь ноги! Ну, длинные, но что с того⁈ Вон Рой все время над ними потешается — и не впадает в ступор, как ты.

Сыч на остатках тающей воли поискал подходящий комплимент внешности Француженки.

— Дура, — в результате хрипло выдал он.

— Знаю. А почему?

— Потому что слепая.

Мишель похлопала глазами. Озадаченно склонила голову. Сыч мысленно взвыл. Непереносимое мучение! Хоть бы уж спросила чего-нибудь секретное, он уже согласен на предательство, согласен!

— Устала я что-то, — призналась смущенно девушка. — Круглосуточно в работе! Ноги совсем не держат… Можно, я прилягу? И это… если что — не буди.

И она действительно улеглась на диван, со щемящей грацией уложила свои волшебные ноги… и заснула, по-детски сладко обняв подушку.

А Сыч просидел без сна всю ночь. Принял готовый ужин в термопосуде, но не притронулся к нему. И смотрел, смотрел…

И к утру окончательно уверился, что это была чертова «медовая ловушка». За ночь он чуть не потерял контроль восемь раз! При каждом шевелении девушки, при каждом отблеске перронного фонаря на обнаженных бедрах Мишель на него накатывало такое нежное чувство, что он отчетливо понимал — пропал. И если Бульдог прикажет ликвидировать Мишель, то он…

А Мишель проснулась поздним утром уже перед самой Москвой. Поглядела в окно, сладко зевнула, улыбнулась Сычу и потянулась за одеждой. На мгновение замерла:

— Слушай, может, ты все же отвернешься? Хотя бы для приличия, вполоборота? Хотя… чего уж теперь-то.

На выходе с перрона она заговорила короткими фразами, четко и деловито:

— Ты понравился Рою. Он сказал тебя подстраховать. Свою судьбу решай сам. Допуск к литере высшей секретности смертельно опасен. Но решай сам. Я буду рядом. Если что — знай, могу снять родовой маячок. Таков мой новый дар.

И она исчезла. Сыч даже повертелся на месте, как последний лох — нет ее. Угу. А он еще считал себя Мастером иллюзий. Вот где настоящее мастерство.

Оперативник Третьего тайного отдела с тоской поглядел в сторону главного офиса генеалогического бюро. Там ожидал отчета Бульдог. Там, как нутром чуял Сыч, его поджидали такие неприятности, что от страха желудок спазмами сводило. Литера высшей секретности требовала сохранности тайны. А лучше всего тайну хранят мертвые.

Он вздохнул и побрел на расправу.

Бульдог выслушал отчет. Небрежно смахнул папку с тем же отчетом, но в письменной форме, в ящик стола. Прослушал послание Роя Збарского. Задумчиво поплямкал толстыми губами. И заключил:

— Наглец!

Потом включил диктофон и с удовольствием прослушал послание еще раз.

— От имени главы клана Збарских Роя Збарского императору российскому послание, — снова зазвучал в кабинете ясный и твердый голосок Мишель с ее милым французским акцентом. — Первое: маги изменяются под воздействием магии. Второе: маги изменяются под воздействием магии, и изменяются непроизвольно. Третье: маги изменяются под воздействием магии непроизвольно в направлении, неизвестном человечеству. Четвертое: маги изменяются под воздействием магии непроизвольно в неизвестном направлении, и человечество на этот процесс влиять неспособно. Вывод: не разумнее ли прекратить императору российскому истребление лучших представителей кланов и принять реальность таковой, какая она есть? Кланы по-прежнему привержены политике местной автономности и верности государю, поток пошлин в столицу при любых изменениях внутри собственно кланов не уменьшится — так в чем смысл расправ? От имени кланов Старого Донца предлагаю мир. То есть — любую карательную группу Третьего тайного отдела отныне будем уничтожать без переговоров, движимые обычным чувством самосохранения. С наилучшими приветами моему венценосному родственнику — Рой Збарский, особа с таинством происхождения.

— Но каков наглец! — с наслаждением повторил глава Третьего отдела. — Он — будет — уничтожать! А ты что думаешь, молчун? Ты же там был и видел все собственными глазами?

— Внутренняя политика императора находится вне сферы компетенции оперативных сотрудников, — осторожно сказал Сыч.

— Я спросил, что ты думаешь, а не как умеешь выкручиваться!

— Я думаю, России не помешает хорошая встряска, — решился Сыч. — Встряска и обновление. По крайней мере, то, что я увидел при аудите Магической академии, можно оценить только как полный развал научной работы и профанацию обучения студентов. Полагаю, в остальных областях дела обстоят ненамного лучше.

— Вот, это другое дело! — одобрительно пробурчал Бульдог. — А то взяли манеру прикрываться сферой компетенции! Ну что ж. Поздравляю с успешным выполнением задания, старший оперативный сотрудник Сыч! Трое суток тебе на отдых и восстановление, затем продолжишь службу. И… внеочередной жетон спецслужб ты заслужил. Держи, честная «платина»!

Жетон вспыхнул перед глазами Сыча смертным приговором. Оперативник посмотрел на требовательно протянутую для рукопожатия руку начальника… и протянул ответно свою. Потому что поступи он иначе — и из офиса уже не выйти.

Сыч быстро сбежал по лестнице, махнул новеньким жетоном охранникам на секретном контроле, спустился по лестнице для посетителей… и тут силы начали его стремительно оставлять. На подгибающихся ногах он попробовал доковылять до ближайшего перекрестка, чтоб свернуть за угол… и не смог. Серое небо поплыло и закружилось перед его невидящими глазами.

— Мишель! — хрипло позвал он в пустоту. — Дылда! Черт, не дойду…

Но он попытался сделать еще шаг. Потом еще. Оперативники группы «Хищники» не сдаются и в смерти!

А потом крепкая ладошка подхватила его под локоть. И стало легче. И зрение прояснилось.

Сыч моргнул.

— Мишель, этот гад что-то сделал со мной…

— Уже ничего, — пробурчала девушка. — Что-то… проклятие он тебе накрутил. Тебя на спецкурсах чему учили, дубина? Не подавай руки возможному убийце в ранге от Мастера и выше! А ты суешь лапу всем без разбору! Хрен бы дошел до дома! Потеря зрения и координации — верный путь под машину, ведь знаешь же! Правильно Рой говорил: три четверти могущества государства держится на нашем страхе перед ним! Ты зачем Бульдогу руку давал пожать? А если б я не успела⁈

— С такими ногами? — слабо улыбнулся Сыч. — Для тебя вся Москва — три шага!

— Еще циркулем обзови! Ладно, по башке от меня потом получишь. Слушай сюда: проклятие я тебе срезала…

— Как — срезала? — не понял Сыч. — Их разве возможно срезать⁈ А почему в академии об этом ни слова?

— Ну, ты же стоишь живой? — усмехнулась девушка. — Значит, срезала. И теперь вопрос: тебе родовой маячок еще нужен или ну его нафиг?

— Мишель, — вздохнул Сыч. — Я точно знаю, что родовые маячки не снимаются. Этим вопросом в свое время занимался лично император. Но тебе я верю. Сказала, что срежешь — значит, можешь это сделать. Только любого можно еще и по геному отследить. Наши операторы именно так нас на операциях ведут.

— Это зависит от аппаратуры на местах и работает внутри страны. Сможешь выбраться за границу — без маячка не достанут. И в Старом Донце, кстати, скоро тоже. Знаешь, чем я займусь после возвращения? Нам местные полицейские нарыли информацию, какая фирма занимается контролем Третьего отдела! Говорят, у них офис битком забит аппаратурой. Понимаешь?

— Я в деле! — твердо сказал Сыч и выпрямился. — Давно хотел поквитаться с теми, кто выписал путевки на кладбище всей нашей группе!

— При одном условии! — предупредила девушка.

Сыч мученически скривился:

— Мишель, но я простой оперативник, откуда у меня сведения государственной…

— До Старого Донца добрось, и в расчете, нахрен мне сдались какие-то сведения? У меня документов с собой нет, ты забыл? Я сраный билет на поезд купить не могу!

Сыч изумленно уставился. Потом гадко ухмыльнулся.

— Тогда и у меня условие! Чтоб при мне не переодевалась! И не кокетничала, и глазки не строила! У меня сердце не железное, может не выдержать!

— О! — оживилась Мишель. — А халатик купишь? И, это… что-то на нас смотрят нехорошо из бюро, пойдем отсюда, а?

Она перехватила его руку поудобнее и засеменила рядом, подстраиваясь под его не очень широкий шаг. А Сыч шагал и странно улыбался.

— Ты чего? Снова гадости про меня выдумываешь?

— Отдел по твоим ногам с ума не сходил, — мягко сказал мужчина. — Только я. А они потешались надо мной. Хорошие были ребята в группе… И вот теперь я иду с тобой под руку, и мы поедем вместе в одном купе…

— Ты мечты свои записывай, записывай! А то сядем в вагон, и снова окаменеешь до утра! Юноша робкий со взором горящим!

— Я не робкий, — вздохнул Сыч. — С проститутками не робкий. А с тобой у меня серьезно. Шагу не сделаю, пока не увижу знаков твоего согласия.

— Чего⁈ Я, значит, перед ним без юбки скакала — и ему еще какие-то знаки требуются⁈ Ну дебил!

— Я тебя за язык не тянул, — улыбнулся Сыч.

— Э… — озадаченно пробормотала девушка. — Э… я в ванной переоденусь.

Сыч открыл рот, чтоб продолжить увлекательную перепалку, но Мишель внезапно сделалась озабоченной и деловитой.

— Взгляды! — пробормотала она. — Много Взглядов… Сыч, магичить в состоянии? Приготовь иллюзию под асфальт. Готов? И… начали!

И Сыч от мощного толчка стремительно покатился по тротуару к стене. Нехило приложился головой, но удержался от матов, накинул готовую иллюзию, замер и уставился на происходящее широко раскрытыми глазами.

А перед Мишель из остановившегося микроавтобуса выскакивали бойцы спецотряда ликвидаторов в черной броне. С искрящими артефактами в нагрудных креплениях.

— Лежать, работает спецслужба! — заревел усиленный динамиком голос.

И тут же, не дожидаясь реакции девушки, по ней ударили из десятка стволов. Не пулями, шоковыми зарядами, но из десятка стволов –это гарантированная смерть от передоза!

Сыч скривился и крепко зажмурился, чтоб не видеть мучений любимой девушки. А когда открыл глаза — не поверил сам себе. Мишель на тротуаре не было.

Она обрушилась на бойцов откуда-то сверху. Взмахнула руками раз и другой, присела в странной стойке, закружилась… и бойцы начали падать на асфальт сломанными куклами. Последним движением выбросила руку — микроавтобус ощутимо тряхнуло, и из кабины выпали два тела. Перерезанные пополам.

— Вот как-то так, — хрипло сказала бывшая оперативница и распрямилась. — Действительно Когтей более чем достаточно. Правду Рой сказал: три четверти их могущества — наш страх… Сыч, ты как там, живой?

— Пока да, но сейчас умру от изумления! — признался Сыч и поднялся на ноги. — Я осознавал уникальность твоих ног, но… так прыгать! Ты гибрид с кузнечиком, да?

— Я… сейчас упаду. Что-то не рассчитала сил…

Сыч оказался рядом в одно мгновение, подхватил.

— И еды не взяла, — хрипло пробормотала девушка. — Дура, верно Рой говорил. Сыч, дай конфетку, не будь жадиной…

— У меня только выпить…

— Да дай же, не будь жадиной…

Девушка лихорадочно присосалась к крохотной фляжке на триста грамм.

— Уф-ф! — сказала она и пошатнулась. — Что там было, напалм? Уф-ф… да без разницы… но теперь веди, а то упаду.

И она снова пошатнулась.

Сыч выругался, обхватил ее за талию и потащил почти бегом. Сирены за спиной серьезно добавляли ему резвости и силы.

— И ты дурак, — пробормотала Мишель. — Такси возьми.

— Где ты видишь такси⁈ — огрызнулся Сыч, лихорадочно оглядываясь.

— Любая машина — такси, если водителя выкинуть…

Сыч снова выругался, на этот раз от злости на самого себя. Действительно дурак, прав этот самый сказочный Рой!

Новенький «ситизен» взвизгнул покрышками и круто свернул в переулок.

— Меня тошнит! — простонала Мишель. — Мне плохо! Меня укачивает!

— Еще бы! — буркнул Сыч. — Триста грамм спирта!

— Скотина коварная… подпоил невинную девушку и воспользуешься…

— Ну извиняй! Мужчины конфетки в карманах не носят!

— А ты ровнее езжай, не виляй, не на гонках…

— Это хуже, чем гонки! Жизни спасаем!

— А мне все равно плохо… и на вокзал не суйся, перехватят… Ищи другую машину и своим ходом… И чтобы там просторно было, мне поспать надо…

— Под твои ноги — разве что автобус! — буркнул Сыч.

— Я их тебе на плечи закину, — слабо улыбнулась девушка.

И ткнулась лицом вперед.

Сыч бессильно выматерился. Огляделся. Из-за угла на свою беду медленно вывернул роскошный туристический автобус с логотипами «Золотого кольца России». Водитель в белоснежной рубашке смотрел на дорогу равнодушно, как бактриан на осточертевшую пустыню.

— Ага! — зловеще произнес оперативник и резко крутнул руль…

Обедаем уютной домашней компанией. Нет князя Кирилла, ну очень занятой человек, весь клан на нем после угасания патриарха. Нет князя Леона — по неизвестной причине. Но подозреваю, что импульсивный полусицилиец организует жестокую месть всем, кто раззявил пасть на временно пошатнувшийся клан. Эти двое братьев, пожалуй, вывезут Меньшиковых в будущее, несмотря на хронический дебилизм остальных родственников.

Еще нет князя Брана, но с ним все понятно — козел.

А взамен князей рядом с Мишель сидит себе скромненько бывший оперативник Сыч, он же Серега — это для Мишель — и Моль Бледная для всех остальных. Его умение выцветать и сливаться с пейзажем девчонок восхищает до восторженных писков и страстного желания научиться так же. А Мишель только ухмыляется, потому что наш Хвост немногим хуже. Зато не так бросается в глаза.

— Ну, девоньки, подведем итоги недели, — благодушно предлагаю я после обильного чаепития. — Кому что запомнилось, бросилось в глаза, врезалось в память? Требует моего немедленного вмешательства?

— Мне больше всего запомнилось, как ты феерически лажал на практикуме по Бытовой магии, — скромненько признается Ясмина. — Это требует твоего немедленного вмешательства?

Вот поганка. Ну лажал. Единственный из нашей команды. Даже Ясмина умудрилась выдать бледненькое подобие заклинания привлекательности, и спортсменки тоже. А мне-то оно зачем⁈ Я и так альфа-самец!

Близняшки невоспитанно ржут. Мама Вера укоризненно качает головой.

— Дворянское общество еще не готово принять тебя, Рой, — сообщает она. — Я все же вышла на эту Марью Алексеевну. Подлая и двуличная особа. Бывшая фрейлина староимператорского двора.

И мама Вера недовольно поджимает губы. Ее сильно уязвляет, когда кто-то там не признает величия ее деток. Ничего, вот прогуляюсь в гости к этой особе — проникнется и признает.

А еще маму Веру корежит при одном упоминании староимператорского двора. Но это ревность и профдеформация, пусть сама справляется.

— А мы нашли центр принятия решений старшекурсников! — хвастается Жанна. — А они так шифровались, так шифровались! Это юнкерская коммуна. Выпускники и старшекурсники, все — Ученики Стихийных школ. И все — ученики одного безвременно разбившегося в лепешку Мастера Огня. Он у них числился личным наставником.

— Рой, они планируют бросить тебе вызов, — добавляет Хелена. — Пока что ищут достойную причину. Не хотят мараться грязными приемами типа супа на голову или вина на праздничное платье дамы сердца. Это достаточно серьезно, Рой.

Пожимаю плечами:

— Серьезно, но не для меня. Чистоплюи показушные. Готов поспорить, что остановят выбор на оскорблении Сашки. На большее ума не хватит. И не остановят будущих офицеров ни мужская честь, ни элементарная порядочность.

— Рой, мы не сможем ее прикрыть! — предупреждает Лика. — Второй курс занимается на верхних этажах, нас туда даже не пускают.

— Предупредите нового начальника по режиму, — угрюмо решаю я. — Если полезут к Сашке, я им головы отрежу. И ему. Пусть знает.

— Рой, но это повод…

— А мне похрен.

Настроение стремительно портится. Сашка. Ее вполне могут достать. Хоть в подготовишки ее переводи.

— Так, господа секретные шпиёны, — разворачиваюсь я к сладкой парочке. — Выдайте мне расклад. Предполагаемые действия Москвы. Оптимистичный и пессимистичный варианты.

— Ракета! — хором говорят они. Переглядываются, и Мишель уточняет:

— Баллистическая ракета — пессимистичный вариант. Но маловероятный.

Вопросительно поднимаю бровь.

— Бовины — родственники Вассерманов, — поясняет Сыч. — Близкие, по их меркам. А у Вассерманов здесь родовые земли, свой сектор в городе. И неизвестно, какая доля на самом деле принадлежит не Вассерманам, а Генриху Бовину, то есть нашему Бульдогу. Бульдог — не из высшей элиты, но как бы не повыше ее. А там очень не любят терять богатство. Ну и еще железнодорожный узел, он тоже кому-то принадлежит. И АЭС… по ней как бы вообще страшновато бить…

Задумчиво киваю. Это да, элита терять богатство не любит. Потому что для них это чаще всего означает потерять все.

— Угу. А оптимистичный?

Оперативники снова переглядываются. Точно сладкая парочка, жить друг без дружки не могут.

— Да всё по старым лекалам, — неуверенно говорит мужчина. — Погибла группа — послать две. Уничтожили спецназ — отправить на подавление весь отряд. Не сработает — Бульдог явится сам. В итоге. И мало не покажется никому. Шестой Левитатор империи — настоящий монстр.

— Сказал он Восьмому Левитатору, — тихонько бормочет Мишель, но настолько тихонько, что слышу только я. Да еще спортсменки, вон как сдерживают улыбки.

— Явится — встретим, — бурчу я недовольно. — Вертели мы этих монстров на их левитационных навыках… Что по общей обстановке? Мишель? Что говорят гвардейцы? Шевеления возле дома отмечаются?

— Мелкопоместные хвостики поджали, — уверенно говорит Мишель. — Вассерманы… что-то готовят.

— Ярыгины?

— А Ярыгины — козлы.

— Девочки… — напоминает Сыч.

Я настораживаюсь. Никаких девочек не планировалось, это он о чем?

— Пусть Рой сам разбирается, — не сдерживает улыбки Мишель. — Очаровал половину подготовишек и сидит, как будто не при чем. А они туда и сюда, бродят как бы случайно, на окна поглядывают, хихикают…

Рой, значит? Включаю Нюх. Взгляды, Взгляды…

Награждаю главу службы безопасности красноречивым взглядом. Мишель все понимает, беззвучно выражается как не при детях, перемещается к окну и хватается за ти-фон.

— Смотрят они нехорошо, — поясняю я озадаченному оперативнику. — Две так точно подосланы от кланов. Или «жучками» по окнам пулять собрались, или еще какой гадостью. Мишель, пусть их гвардейцы вежливо попросят — и проверят подальше от Центральной першпективы. Не стоит нарушать традицию. Центр пусть останется нейтральным местом. Под нашим патронажем. Так, покушали? Теперь спать. Точнее, я спать, а девочки… что у вас положено после покушать?

— По магазинам!

Благодушно киваю и отправляюсь в свою комнату. Если женщинам лучше всего отдыхается в бесконечных примерках — кто я такой, чтоб лишать их невинной радости? Все равно Центральная першпектива денет приносит больше, чем возможно потратить.

Мама Вера уходит с озабоченным видом, снова у нее какие-то финансовые дела. Девочки удаляются по комнатам на переодевания. Я нога за ногу бреду в свою комнату. Сейчас как брякнусь до вечера — благодать!

Как ни странно, Сыч увязывается не за Мишель, а за мной. Останавливаюсь и награждаю его укоризненным взглядом. Он что, не понимает, что сегодня воскресенье, я откушал и спать хочу⁈

— Мишель, — неловко бормочет мужчина.

И что — Мишель? Я их друг к дружке за ручку должен подводить? Нравится мозги дурить и нервы трепать любимому человеку — наслаждайтесь!

Но Сыч, оказывается, имел в виду не его сердечные дела.

— Ваша Школа магии вызывает у меня огромную зависть, — признается он с кривой усмешкой.

Я его, если честно, не очень понимаю. Какая Школа? У нас всего лишь Чувства и Когти. Ну, еще Хвост, но это не совсем магия, больше природная способность. Так и говорю.

— Тем не менее, боевые качества Мишель произвели на меня неизгладимое впечатление, — качает головой он.

Невольно улыбаюсь. Знаю я, что произвело на него неизгладимое впечатление. Ногами Мишель он сражен наповал и навсегда. Не совсем понимаю почему, ноги все же есть не более чем ноги, даже очень длинные, но — каждому свое. Ему — ноги Мишель, мне — нежность Сашеньки.

— Ликвидаторы все были в броне, — упрямо гнет свою, непонятную для меня, линию Сыч. — В броне, Рой. С защитными артефактами максимальной комплектности. Артефакты сами по себе выдерживают атаку Старшего ученика, а с броней… как? Если это, конечно, не секрет.

— Да какой там секрет? — морщусь я. — Когти это, просто Когти. У кошек видел? Вот такие, только длиннее.

— Да, но… броня⁈

— Я не знаю, как вас учили в академии! — начинаю сердиться я. — По моим ощущениям — просто били головами в стенку, чтоб отупели! Ты же Мастер! Просто подумай, сделай мне такое одолжение — ну что мешает активировать заклинание, те же Когти, внутри объекта атаки? Я называю это «невидимые Когти», но по сути это те же самые Когти!

— То есть Мишель просто хватала бойцов Когтями за сердце… — ошеломленно бормочет оперативник. — А расстояние⁈

— Расстояние, да, — одобрительно киваю я. — Значит, расстояние. Думаю, тут все дело в ваших магических конструктах. Расстояние в них заложено как ограничитель. Почему — теперь уже не выяснить через триста лет. Но как вариант — чтобы не сгореть от перерасхода сил. Человеку обычно угрожает что-то, что находится рядом — вот по ближней сфере большинство заклинаний и работает. Грохнул врага и сделал ноги, как-то так. А если мочить по площадям, так и подохнуть недолго, заклинания вообще-то на жизненных силах человека работают. Сам сдуру парочку раз возвращался домой на внешнем управлении. Помнишь, как Мишель из автобуса выходила? Вот примерно так.

Сыч ежится. Он молодец, сообразил нанять автобус на дальнюю экскурсию, так и проскочили все посты, но вид подруги на внешнем управлении ему глубоко запал в душу, не скоро избавится. Я его переживаний не понимаю. Что такого-то? Ну, тело. Ну, движется. Автомобиль вот тоже движется, и никого это не пугает, хотя намного опасней, чем Мишель на внешнем управлении.

— Если я в команде, — решается Сыч, — в смысле, если вы мне доверяете… нам без вариантов предстоит война с магами империи. Со своими способностями Мастера иллюзий я в этой войне бесполезен. Чего не хотелось бы. Готов перейти в вашу Школу. Думаю, это технически вполне возможно, Мишель как-то же приобрела Когти.

— Иллюзии — прекрасная Школа! — искренне говорю я. — Девочки в восторге!

— Но воевать нам не с девочками, — упрямо гнет свое Сыч.

Я не отвечаю. Что-то смущает меня странное оживление в дальней комнате. Так. Мишель. И спортсменки. И близняшки? Да они все там собрались! Сидят, подслушивают и ржут.

— Рой? Если ты мне не доверяешь, то…

— Не в этом дело, — бормочу я, одновременно соображая, чем бы навернуть любопытных засранок. — Не в этом же дело… Это же инициация.

Сыч не понимает.

— Инициация, — вздыхаю я. — Это такая деликатная процедура… Слушай, тебя вот вообще не смущает, что все инициированные мной — девочки? Вот совсем-совсем? Не, я, конечно, признаю свободу взглядов, но то за другими, а вот сам я строго гетеросексуален…

Девочки в дальней комнате закатываются истерическим смехом. Интересно, а близняшки чего веселятся? Им озвучивают, что ли, в лицах?

Сыч меняется в лице. Дошли намеки с третьей попытки. Их точно в академии чем-то отупляют.

— Я… если такой вариант, то…

Но я его уже не слушаю. Что-то происходит в дальней комнате. Блин…

Срываюсь с места. Сыч снова будет поражен возможностями нашей Школы, но сейчас мне плевать и на Сыча, и на травмированные мышцы.

Вышибаю дверь. Мгновенная картина: княжны Меньшиковы и Ясмина испуганно жмутся на диване, спортсменки вскочили и стоят растерянные… а на полу в беззвучных судорогах корчатся близняшки, и Мишель в панике пытается их удержать.

— Не подходить! — ору я всем и падаю на пол рядом с Мишель. — Что ты сделала, дура? Быстро — что ты сделала⁈

Но Мишель хрипит и заваливается. Проклятье. Я такое уже видел. Когда спасал Веру от своего кривого вмешательства. Проклятье… Я держал ее три часа и чуть не сдох. А близняшек — двое. И внутри каждой — чертова могучая магия восьми сильнейших магических семейств Европы. Мне нельзя к ним притрагиваться, сдохну. Их магия сейчас идет вразнос, и если я подключусь, меня захлестнет, потому что их — двое. Что делать-то⁈ Блин, и помочь некому! Из двух женщин с сильным самоконтролем — одна без чувств, другая ушла куда-то по делам!

— Мама! — беззвучно ору в пустоту. — Мама, быстрее!!!

И падаю на близняшек. Руку на висок. Руку на другой… черт, не выворачивайся ты! Контроль. Вдох. Выдох. Работаем.

И взбесившаяся магия бьет меня со всей силы…

Если б Жанна была одна, я бы справился. Если б Хелена была одна — тем более. Но их — две. Чертовы близняшки всегда влезают в неприятности вдвоем! Тела девушек бьются в корчах, держу их со страшной силой, если выживем, все в синяках будут. Вдох. Выдох. Контроль. Тайфун в мозгах сестричек — гасить, безмозглые они мне всю жизнь испортят… Держать сердце, держать, да не одно, а оба… блин, не хватает контроля, сползаю…

И тут на краю восприятия словно вспыхивает звездочка. Ясмина. Держит меня за руку крохотными пальчиками и держит самого меня изо всех сил. Уйди, глупенькая, сгоришь вместе со мной… Но рядом с ней бледными фигурами решительно встают три воительницы. Неопытные, неумелые, но отчаянные. И руки у них — стальные, а это очень хорошо, не могу больше держать близняшек…

А потом словно озарило весь внутренний мир. Фрейлина. Все же успела, пришла на помощь! Вера опускается рядом со мной на колени и нежно касается своих непутевых дочерей. Получает удар взбесившейся магией, но держит дочерей, держит! Они словно чувствуют любовь мамы, рвутся к ней, я использую этот момент и на последних силах выжигаю им магию. К чертям собачьим ее, умотали…

Потом уже уплываю я, и меня держат в несколько рук. А я держу Мишель, ей сейчас хуже всех. И мутным Зрением вижу, как бросается поддержать свою девушку Сыч.

— Идиот! — ору я. — Не трогай ее, въ…т!

Но получается лишь невнятный хрип. Добралось-таки родовое проклятие, пережало спазмом горло. И дубина Сыч подхватывает свою длинноногую дуру. Всё, это конец, еще и его мне точно не вытащить…

Кое-как прихожу в себя. Рядом кто-то хрипит. Подо мной — тоже. Разлепляю глаза и утыкаюсь взглядом в волшебно красивое личико — сейчас, впрочем, заплаканное, с фингалом под глазом и вообще какое-то опухшее. Княжна Мариэтта. И что она подо мной делает? Э… вернее, что делаю на ней я⁈

На всякий случай целую ее, уж это никогда не будет лишним. Девочка моргает, тянется поцеловать ответно, не может и начинает тихонько плакать. Так, пора сваливать, все приметы за это.

Осторожно перемещаюсь в сторону… опа. Княжна Лизетта. Тоже подо мной. Ни хрена не помню. Тут была оргия⁈ Да ну нафиг, не мог же я… не, я, конечно, мог, но князь Леон мне за дочек голову оторвет, уж это я должен был понимать? Или не должен? Когда оргия, обычно уже не до пониманий, плавали-знаем…

Целую и Лизетту. Тем более что у нее — два фингала, есть причина пожалеть малышку. Найду и урою придурка, который это сделал.

Кое-как сползаю и с нее. Но не сразу, сначала мы немножко поцеловались.

Так. Мамаево побоище. Мама Вера — без сознания, как упала на близняшек, так и не движется. Но вроде дышит. И они — тоже. Все три фрейлины — в классическом отрубе, сложились прямо там, где были, а были они возле Ясмины. Они точно живы, этим наборам стальных мышц ничего не сделается.

Ясмина… бледная до синевы. Но и без сознания крепко держит Мариэтту за ладошку. Ничего не понимаю.

Риманте… так, а чего это и она плачет? Сидит, держит голову Сыча на голых коленках, гладит по лицу и плачет. А он, скотина, блаженствует и не спешит приходить в себя. Хотя ему, на мой мутный взгляд, досталось меньше всех. А больше всех… о-о-о-х, как мне плохо! Кто меня пожалеет⁈

Никто не жалеет, все заняты. Ну и ладно. Сейчас мне нужна Мишель.

Бреду в ванную за мокрым полотенцем, возвращаюсь, вытираю лицо Мишель от крови. Кровь у нее прямо сквозь поры лилась, совсем как у меня, когда вляпался с мамой Верой. И ей сейчас так же плохо, как и мне тогда. Но она мне нужна. Кто еще, мать-перемать, сможет объяснить, что здесь произошло⁈

— О-о-х, как мне плохо… — стонет Мишель.

— Не кокетничай, — безжалостно обрываю я. И добавляю, чтоб быстрей приходила в себя:

— У тебя юбка задралась. До подмышек.

Мишель стремительно садится и одергивает юбку. Потом награждает меня уничтожающим взглядом. Бледнеет и начинает заваливаться.

— Э, нет! — пыхчу я. — Ты так просто от допроса не уйдешь!

Безжалостно возвращаю ее в сидячее положение, топаю на кухню за соком и вливаю в Мишель целую упаковку.

— Уф-ф…

— Не уф, а что здесь произошло⁈ — злюсь я. — Не нервируй меня, длинноногая!

— Рой, я дура… — жалобно моргает она.

Смотрю на нее с подчеркнутой жестокостью.

— Сестрички хотели тоже послушать, — шепчет Мишель с виноватым видом. — Я и подумала: если включить их в кольцо, вдруг тоже услышат? Мы и попробовали… Рой, но сначала все было нормально, мы же не дуры, мы осторожно…

Прерываю ее жестом и глубоко задумываюсь. Девчонки, конечно, дуры, но такого эффекта точно не должно быть. Мишель же не пыталась заменить им магию на свое ядро. Или пыталась?

Смотрю на девушку очень внимательно. Мишель опускает голову. Понятно. Близняшкам было плохо слышно, и она попробовала… да хрен его знает, что конкретно она попробовала, женскую логику с наскоку не поймешь. Но случилось то, что случилось: нет теперь у близняшек их родовой магии, выжег я ее к чертям собачьим. А вместо нее…

Перемещаюсь и осторожно трогаю близняшек. И облегченно вздыхаю. Ну, привет, родные сестрички. Теперь родные и по магии.

Внутри близняшек мерно бьются нерушимые кристальные ядер магии.

— О-о-х, как мне плохо…

Ясмина кое-как поднимается, бредет ко мне и буквально падает в руки. Ловлю, целую, потихоньку привожу в порядок ее внутренний мир. Досталось девочке. Билась до последнего, что называется, издыхания, как только не померла, непонятно.

— Лапушка, — осторожно спрашиваю ее. — Ты как оказалась рядом с княжнами? И вообще — что случилось? Что-то у меня с памятью…

— А из куна-чакры посмотреть никак? — не понимает она.

— Боюсь, — честно признаюсь я.

— Посмотри, — слабо улыбается она. — Ты герой.

Но я отрицательно кручу головой. Геройство — оно такое… смотря с какой стороны на него глядеть. Бывает, что хуже дебилизма.

— Хотя бы коротко расскажи.

— Если коротко, то княжны — дуры! — всхлипывает у нас за спиной Риманте. — Их ломает, а я помочь не могу, потому что Сергея держу! Спасать полезли! Дуры…

— Кого спасать? — не понимаю я.

— Тебя, кого же еще! — язвительно отзывается Риманте. — Сначала они тебя, потом ты их!

И я немножко успокаиваюсь. Если кошка язвит, значит, хотя бы с ней все в порядке.

— Что с Сергеем?

— Ничего. Уже ничего. Просто глажу. Могу я погладить красивого мужчину, пока Мишель не в себе?

— Хвост оторву, — невнятно обещает ей Мишель.

Ну вот и Мишель в порядке. И мама Вера потихоньку шевелится и приводит в чувство своих авантюристок.

Кое-как с Ясминой поднимаем княжон в сидячее положение. Ну вот, дальше они сами. Тихонько проверяю их. Блин. Кристальные ядра магии. Леон мне точно голову оторвет. И слушать не станет, что случайно так вышло. Но почему так вышло — загадка, с которой еще разбираться. Раньше моя магия себя так агрессивно не вела. И что изменилось? Ничего, я, который в куна-чакре, со всем разберусь, потому что магия — это же я и есть…

— О-о-х, как мне плохо…

Сыч кое-как садится. Фокусирует зрение.

— Знаешь, спасибо тебе за приключение, — хрипит он. — И за твою Школу магии, и вообще… но лучше бы ты инициировал меня классическим способом. Я же чуть не сдох!

Мы смотрим друг на друга и начинаем ржать. Сначала потихоньку, но потом как ненормальные.

— Дураки! — улыбается Мишель. — Какие мужчины все дураки. И шутки у вас дебильные.

Ну-ну. Если дебильные, то чего сама хохочет? И, кажется, от близняшек тоже доносятся хиханьки. И даже мама Вера улыбается не укоризненно. Ну, значит, со всеми все в порядке, и можно немножко поржать.

Раннее утро, но нам не спится.

— Дай руку.

Вера смотрит недоверчиво, но все же протягивает ладошку. А я хмурюсь, озабоченно хмыкаю, кручу удивленно головой — в общем, изо всех сил делаю вид, что изучаю проблему.

Но я на самом деле изучаю. Себя, ее. Девчонок посмотрел еще вчера. И увиденное мне страшно не нравится.

Вернее, оно нравится, и еще как, но и пугает с той же силой.

Я стал сильнее. Заявление вроде бессмысленное, если брать за аксиому то, что магия может все. Если всё, то куда еще сильнее? И тем не менее это так — в чисто физическом плане. Магические структуры уплотнились. И под кожей образовался каркас… нет, все же покров из тех самых шариков, которые являются носителями магии. То есть это я, который в куна-чакре, растекся там своеобразным невидимым доспехом. Теперь меня с таким покровом разве что оцарапать можно.

Хм. Покров. Кручу слово так и сяк. Внутренний покров? Дебилизм какой-то, покров по умолчанию — внешний! И филология — дебильная наука! Зачем изучать то, чем мы без изучения пользуемся гораздо лучше? Это же мой родной язык! Сказал покров — значит, покров, и точка! Потому что покрывает! И не точка, а восклицательный знак…

Кстати, язык. Вспоминаю, какой именно язык является для меня родным, и невольно усмехаюсь. Одни условности вся эта филология.

Морщу лоб и снова тянусь к ладошке Веры. Ну а что? Такая нежная, такая теплая — всю жизнь бы держался.

— Рой! — шипит женщина и отдергивает руку. — Ты мне тут рожи не корчи! Умного изображать — не твое! Говори немедля, что произошло вчера!

Ну да, Вера — мама, а маму хрен обманешь, если она сама этого не хочет. Уж она-то знает мои ужимки как никто другой.

Сажусь за стол, уныло подпираю голову ладонью и бормочу:

— Если коротко, то все мы стали сильней.

А не коротко? — злится она.

— Мои магические структуры уплотнились и усложнились. И твои уплотнились. И у всех остальных та же устойчивая картина.

— А чего такой недовольный? Мы стали сильнее — это же хорошо?

— Это хорошо, — вздыхаю я. — Только это меняет всю картину произошедшего вчера. И меняет в очень плохую сторону. Я-то думал, Мишель по дурости пыталась поделиться нашей магией с близняшками и не справилась с контролем. А все остальное типа следствие. Понимал, что притянуто за уши и другие болезненные места, но обманывал себя ложными надеждами.

Корчу очередную умную рожу и понимаю, что это уже перебор. И дальше говорю нормальным голосом:

— Дурак я, мама. Который раз инициирую, вижу отлично, что процесс проходит по-разному, но почему-то не задумываюсь о причинах! А они важны. Тяжело, очень тяжело было с тобой. Я думал — это потому, что боролся с проклятием. Но и с Марикой было то же самое, и если б не твоя поддержка, не отделался бы легким испугом.

— Марика — простолюдинка, — нерешительно говорит Вера.

— И Лика с Викой тоже, — киваю я. — Но с ними все прошло как по маслу. По маслу… м-да, достала эта филология… И с Ясминой не было проблем, и с Мишель, и, как подозреваю, с обеими княжнами Меньшиковыми, черт их дернул меня спасать. Зато Сыч так ответил, что дальше я на внешнем управлении трепыхался, а потом и без него. И теперь что? Теперь группируем и смотрим общее. Ты, близняшки, Марика, Сыч. Первая группа. Остальные — вторая.

— И ничего общего!

— Мама, — мягко улыбаюсь я. — Ты же мама. И обманываешься, когда сама этого хочешь. Первая группа — это те, кто яростно не желали моего вторжения. Вторая — те, кто жаждали. Жаждали… тьфу на эту филологию…

— Рой, ну что ты мелешь? Как я могла «яростно не желать», если ты меня спасал?

— А подумать? Магоодаренная в ранге Старшего ученика. Связывающая с магией всю свою дальнейшую судьбу и судьбу дочек. А тут залазит во внутренний мир какой-то дрищ и начинаешь лишать тебя последней надежды. Мама, ты сопротивлялась так, что чуть меня не убила.

— Ладно, — неохотно уступает женщина. — Пусть так. А Марика? Она сама согласилась!

— А Марика — тупая овца! У нее, видите ли, парень, она ему не изменяет! Согласилась, но внутри была очень против. А я как раз внутрь нее и полез.

— Рой! — морщится бывшая фрейлина. — Ну как у тебя так получается подбирать слова с явным эротическим подтекстом? Это что, такой особый талант?

— Это характерная способность всех мужчин, — улыбаюсь я. — Только я еще и филолог.

— Хренолог! А с Сергеем что не так?

Тут мне должно быть стыдно, но почему-то ничего подобного не ощущаю. Кроме гордости — ничего. Здорово же пошутил!

— Да понимаешь, я ему наговорил насчет инициации всякого, — ухмыляюсь я. — Мол, инициация же. Для девочек. Он и представил. Вот и брыкался, как сумасшедший.

— Скотина ты, Рой, и всегда таким был, — заключает с невольной улыбкой Вера. — Только близняшки в твою схему все равно не лезут. Они как бы не против были, ты же сам говорил…

— Не против чего? — усмехаюсь невесело я. — Не против того, что я лишу их наследственных прав на престолы Европы и великого будущего? Да они задушить меня были готовы. И вполне успешно пытались. В магическом плане.

— Ладно, что случилось, то случилось, — вздыхает Вера. — Дочек жалко, но магия с ними осталась, это главное. И наше семейство пополнилось не худшими бойцами. Все хорошо, Рой. Ведь все хорошо?

— Ну да, — пожимаю плечами я. — За исключением того, что я не собирался ничего делать с княжнами Меньшиковыми. А Мишель валялась в отключке и соответственно не могла что-то делать с Сычом. Да и с близняшками процесс пошел вразнос, хотя не должен был. Но это произошло, и произошло без нашего с Мишель участия. То есть как минимум я и Мишель обладаем сейчас способностью…

Я в затруднении подбираю слова. Вера понимает первой и бледнеет. Ну да, если до магов Старого Донца долетит информация, что некая семейка обладает способностью вытягивать магию, причем вытягивать НЕОСОЗНАННО, то, во-первых, они все дернут отсюда впереди собственного визга, а во-вторых — накроют наш дом всеми видами оружия, которыми владеют… Хм. А ведь я об этом сказал магам открытым текстом. На практике. Ох я и дебил. Даже хуже! Умный дебил!

— Мама, я, наверно, сделал большую глупость недавно, — признаюсь я с несчастным видом. — Тут… требовалось наказать кое-кого, ну я и забрал у них магию. Подумал, что если могу давать, то и забирать тоже… Они потом приезжали к академии, на коленях стояли. И живы мы лишь потому, что эти лишенцы пока что помалкивают. Боятся огласить, что они теперь обычные люди. Но когда они раскроют рты…

Вера понимает все лучше меня и начинает впадать в панику.

— Спокойно, — пытаюсь сгладить я. — Мы не лишили магии наших близких, поделились своей, уже хорошо. Да, с чужими вряд ли поделимся. Это проблема, но отложенная, можно особо не переживать.

— А о чем тогда стоит переживать? — слабым голосом спрашивает женщина.

— Да я вот тут подумал… вы — это же я. В магическом смысле. И если я обзавелся таким навыком, он и вам может передаться. А тут еще мы все стали сильнее. То есть — как бы этот навык не перешел в непроизвольный. Подсознательное стремление магов — сохраниться как виду, а это оно самое и есть. Усилиться самому, чтобы сожрать других, чистая природа… Я об этом тебе и хотел сказать в самом начале. Ну вот и сказал. И ты бы это… поосторожнее, а? Нам сейчас лучше не касаться чужих магов. Из нас всех ты вторая по уровню контроля, как бы чего не вышло…

— Рой, — помертвевшими губами шепчет Вера. — Князь Кирилл! Мы-то думали, это… а оно оказалось вон как…

Ну да. Они считали, это их так от страсти плющит.

— Вызывай! — решительно командую я. — Будем смотреть, ты его так укатала, что магии лишила, или все-таки поделилась! Вот и проверим, любишь или нет! Быстро, пока до него самого не дошло! А то он в панике такого натворит!

— Рой! — несчастным голосом говорит Вера. — И князь Леон.

Изумленно смотрю на нее. Бывшая фрейлина опускает голову и начинает неотвратимо пунцоветь.

— Мама… ну ты даешь!

И я заливаюсь истерическим смехом.

— Рой, все не так было! — возмущается Вера.

— А как⁈ — выдавливаю я.

— Рой! Ну что ты несешь⁈ С князем Леоном получилось случайно и не совсем добровольно, вот!

Мгновенно прихожу в себя. Что? Да я его живым закопаю.

Мама Вера смотрит на мое лицо и пугается.

— Рой, он не виноват, — торопливо начинает объяснять она. — Такая глупая история… Мы с князем Кириллом поспорили, что сильнее — его самоконтроль или мои чары привлекательности, только и всего! А князь Леон взялся быть судьей. А он, а я… Эти чары — они же не фокусированные, и его зацепило…

Смотрю неверяще на эту целомудренную, строго воспитанную фрейлину младоимператорского двора.

— Так это происходило… одновременно? — тихо уточняю я. — Ну у вас и развлечения, у фрейлин. Куда нам, молодежи, со своими дурацкими «бутылочками»!

Поверх румяных щек Веры начинает накладываться второй слой.

— Ты у меня молодчина! — с огромным уважением признаю я. — Я тобой горжусь!

Вера сконфуженно ухмыляется, но потом задорно встряхивает челкой:

— Зато я победила! Обоих!

И тут меня накрывает одна очень нехорошая, одна такая противная мысль… Хватаю Веру за руку и смотрю в ее внутренний мир туда, куда не смотрел. Блин…

— Что? — пугается Вера.

— Надеюсь, князья сами договорятся, чей ребенок, — ровным голосом говорю я.

Женщина беззвучно ахает и в панике исследует свой внутренний мир. Получается у нее не очень. А не надо паниковать, магия — это в первую очередь контроль.

— Ошибка, — буднично добавляю я. — Не один ребенок, два. Надеюсь, эти сестрички получатся более милыми и добрыми. У вас в роду женщины двойнями рожают, что ли?

— Эксперимент, — слабым голосом говорит Вера. — Выполнены заданные условия…

— То есть теперь, чтобы забеременеть, тебе требуется несколько мужчин одновременно? — уточняю я, стараясь сдержать улыбку. — Думаю, для тебя это не проблема. Вот совсем-совсем не проблема.

— Рой, заткнись, а? И без тебя тошно…

— Это токсикоз! — уверенно определяю я, получаю подзатыльник и отскакиваю с улыбкой до ушей. Всё, теперь можно веселиться! У мамы Веры ожидается прибавление, это ли не праздник⁈

— Рой, только не трепись! — жалобно просит женщина.

Энергичными жестами изображаю, что я могила и рот зашит.

— Это о чем он не должен трепаться? — влетает на кухню жизнерадостная Мишель. — Ой, Вера, а чего ты такая красная? Беременная, что ли?

Падаю в изнеможении на пол и дрыгаю ногами. Слух! Теперь же у всего нашего семейства, кроме Риманте — Слух! Опять подслушивали, поганки! А кошке наверняка уже пересказали в красках! Ну, маме Вере теперь не позавидуешь! Только-только перестали изгаляться над особенностями зачатия близняшек — и вот снова!

— Рой, скотина! — возмущается красная от смущения Вера.

Ну да, ну да. Чудит она, а скотина — Рой.

— Мама, а чего это у тебя щеки горят? — заглядывают в дверь близняшки. — Ты беременная, что ли? А нам, а мы⁈ Мы тоже так хотим!

И веселье разгорается на всю катушку. Как оно может разгораться на катушку, да еще всю, не понимаю, но именно так и есть. Загадки филологии, мля. Мама Вера сначала злится, потом обреченно машет рукой и смеется вместе со всеми. Лишь бы князей не забыла проверить. А то будет нам всем смех.

— Яша, Яша! И как же вы так феерически ошиблись? Таки переоценили силы? Так я вам скажу — не надо драться с девочками! Начинайте с детей! Справитесь с детским садом, потом подучитесь и рискнете поколотить начальную школу — так потихоньку и научитесь! В учебе главное — не переоценивать силы. А что ж вы сразу на девочек? Нельзя так сильно рисковать. Так и ноги переломать можно…

Яков Вассерман угрюмо сверкал глазами из глубины инвалидного кресла, но помалкивал. Когда дядя Миша переходит в режим карикатурного Мойши, лучше свое мнение держать при себе. Еще лучше его вообще не иметь.

— Миша! — вступился добросердечный дядя Лева. — Не дави на мальчика! Ему и так досталось и на орехи, и на конфеты. Видишь, он сидит с жалобным видом, чего тебе еще надо? Он хотел немножко пошутить с девочками, они его не поняли, бывает! Все мы ошибаемся по юности! Ах, как феерично я ошибался в юности! Помнится, и ты был со мной! А помнишь, как нас…

— Про нас — потом. Сейчас — про Яшу. Яша, мы все в недоумении. Тебе дали деньги. Тебе дали много денег! И как ты их использовал⁈ Ты их положил в карман и решил, что справишься один? Яша, ты способный мальчик, но когда старшие тебе говорят…

— Нас было тринадцать!

— Вот! — наставительно поднял палец добрый дядя Лева. — Мальчик сказал — тринадцать. А денег давали на двадцать. Не так много и отделил. Можно сказать, честно ведет дела! А мы на него накинулись! Мальчик страдает, у него ножка болит, ему трудно отвечать за себя, не говоря что за других!

— Пусть Саша расскажет, если Яша не может, — подал голос немногословный дядя Боря.

Несколько ласковых взглядов скрестились на молодом Вассермане.

— Саша, а расскажи дядям, что там случилось. Ты же там был? Яша там тоже был, но ему ногу сломали, и он не может, а тебе же ничего не ломали? А почему, Саша? Всем ломали, тебе нет. Или ты таки не был там, в стороне стоял? Или сначала был, потом убежал? Расскажи, мы поймем, мы тут все свои!

— Рассказываю! — сверкнул своей постоянной улыбочкой непрошибаемый Саша. — Яша скомандовал, мы пошли. Начали готовить заклинания, и тут они как прыгнули! Бац, бац, и все лежат! Пять секунд, дядя Боря, я засекал. А не поломанный я, потому что сразу к стене улетел и там остался.

Вассерманы многозначительно переглянулись.

— А расскажи подробнее про «бац-бац».

— Наверно, лучше я, — буркнул Яков Вассерман. — Сашка сразу улетел, чего он там видел? Они подловили нас на подготовке заклинаний. Парень их потом так и сказал, что они видят магию. Увидели, что мы готовимся, и сразу напали. Били ногами.

— Яша, — ласково заметил дядя Лева. — Ты же занимался этим, как его… бац-бац… тренер говорил, ты надежды подавал! Мы этому тренеру столько платили! Ты не представляешь, сколько мы платили! И теперь ты говоришь — вас били. Яша, мы все очень не любим напрасные вложения.

— Если б была драка, мы бы их урыли! — угрюмо сказал Яков. — Но они выносили нас с одного удара. Четырнадцать ударов, и все. Мне два раза прилетело, потому что на ногах удержался.

— Яша… это как?

— Не знаю. Ребята успевали ставить блоки. И их все равно вместе с блоком выносило и об стену. А троим лица располосовали. Чем-то.

Старшие Вассерманы снова переглянулись.

— И что мы с этого имеем? — задумчиво сказал дядя Миша. — А имеем мы боевую характеристику Збарских. Видят магию, бьют с нечеловеческой силой сквозь блоки и владеют какой-то дистанционной травмирующей техникой. Славик, у тебя брат в Нью-Йорке. Они там видели что-то похожее?

— Видение магии — не такая уж редкая способность, — степенно сказал дядя Славик. — Может быть, да. Есть и в Нью-Йорке, есть и у нас. Травмирующие техники… тут надо спрашивать. Что-то изучают в Московской академии бытовики, какие-то «алмазные ноготочки», но это на курсах фрейлин…

— Мама у них бывшая фрейлина, — припомнил дядя Лева. — Могла научить.

— В ранге Старшего ученика? Не знаю, не знаю… А с ударами непонятно. Если это не магия — совсем непонятно. Вес есть вес, его никуда не денешь. Не может худая девочка сбить с ног нашего Яшу так, чтоб он летел…Яша, сколько ты там летел?

— Я не летел! — огрызнулся Яков. — Мне на месте ногу сломали. А ребята летели метров на шесть-семь. И весом они не легче меня.

— Славик, ты хочешь сказать, без магии это невозможно? — осторожно спросил дядя Миша.

— Никак, Миша. Это физика.

— То есть девочки — подготовленные маги, — сделал вывод дядя Лева. — Это… оправдывает наших мальчиков.

— Чушь, — вмешался обычно немногословный дядя Боря. — Девчонки маги, а наши что? Погулять вышли? Чушь! И говорим здесь чушь! Решать надо, что делать дальше, а не оправдания искать бедному Яше!

— Мы решили, — тихо сказал молчавший все это время патриарх. — Дальнейшее противостояние со Збарскими нам невыгодно. Пусть ими занимается Москва.

Вассерманы встали и поклонились. Но патриарх еще не закончил речь.

— Главного не увидели, — проскрипел он. — Яша, ты почему в гипсе? Почему не выздоровел? Где твоя магия?

Ответом патриарху послужила красноречивая тишина.

— Немедленно сообщите в Москву, — прошептал патриарх и прикрыл глаза. — Исчезновение магии — это слишком серьезно, это касается всех. Пусть узнает император. Именно ему мы платим налоги.

— Кто ж нас к императору… — заикнулся дядя Миша.

— Передайте информацию в генеалогическое бюро, это их работа. Так и скажите: исчезновение магии — это слишком серьезно для нас. Пусть помогают.

-=-

— Рой, это слишком серьезно!

Сижу, хлопаю глазами, а меня чихвостят со всех сторон. А так хорошо начиналось!

Из академии девочки вернулись в буйном и лихом состоянии. Наконец-то они распробовали вкус настоящей победы — и он им понравился!

— Марика! — верещали счастливые княжны Меньшиковы хором. — Как из катапульты — прыг! И сразу двое — хресь! А за ней Вика и Лика — хресь, хресь! А за ними следом мы!

— И тоже хресь? — подначил я.

— Не, мы — царап, царап! Вдоль и поперек! И наискосок! Они аж взвыли! И сразу трое — брык!

Девочки счастливы от победы, потому что это — настоящая победа! Они бились с настоящими магами и победили! Ну а я счастлив за них, и особенно за то, что все обошлось. А косяки можно обсудить и потом. Подумаешь, не распределили цели, и по рожам отдельных несчастных прошлись где вдвоем, а где и втроем — потому что близняшки тоже поучаствовали втихаря, наплевав на статус особ с тайной происхождения. Какие еще особы и тайны, когда вот она драка⁈ В результате на меня свалилось слишком много целей. И их «брыки» — тоже результат моих незаметных ударов. Но ведь победили же? Важно то, что победили именно мы, а историю мы потом перепишем, как нам надо!

Но больше всего я рад, что фрейлинам-телохранительницам удалось пробиться к владению ударами на основе левитационного навыка. Такое умение дается лишь в бою, причем в бою смертельном. И я, который в куна-чакре, с таким положением дел согласен. Если достаточно Чувств и Когтей, зачем людям левитация? Слишком много мощи в руках придурков. Управление гравитацией — а левитация по сути оно и есть — это же фактически сверхоружие. Им можно наделять только очень умных и ответственных, вот как я. Или девчонок, когда и если им грозит неминуемая гибель в самом расцвете фертильности. Все равно не сообразят, как применять левитацию в полной мере, но им для выживания и частичного умения более чем достаточно. Вон Марика сообразила всего лишь, как усиливать удары, а каков эффект⁈ Действительно — хресь, хресь!

И вот за этими благостными размышлениями я как-то не заметил, что лица у Мишель и мамы Веры все вытягиваются, мрачнеют… а когда предел пластичности мышц оказался достигнут, разразилась настоящая буря.

Слушаю молча. Вот это да. Я, оказывается, безмозглый авантюрист, не думающий о судьбе сестер — это от мамы. А еще я хвастливый сопляк, ради минутной славы рассекретивший все наши секретные секреты и подставивший семью под удар ликвидаторов — это Мишель. А еще я неопытный любитель, ничего не понимающий в тайных операциях и выдающий свою сущность на каждом шагу — это Сыч тоже решил высказаться.

Девочки подавленно замолкают. Они-то думали, что героини, а оказалось, все взрослые считают их безмозглыми дурочками. Риманте жалобно оглядывает всех и готовится заплакать, Ясмина остро и требовательно смотрит на меня. Для нее я — безусловный лидер, и сейчас мой авторитет с грохотом превращается у нее на глазах в груду обломков.

И только Сашка улыбается светло и печально. Что-то она снова увидела в будущем, моя ненаглядная пророчица.

— Рой, это слишком серьезно! — на эмоциях повторяет свою мантру мама Вера. — Ну отлупили бы старшекурсников — это объяснимо и в рамках привычного! Но зачем было лишать кого-то магии⁈ Нас за одно это уничтожат!

И как-то все это мне вдруг надоедает. И орут, и орут…

И почему-то вдруг устанавливается осторожная тишина.

— Рой, мы только хотели сказать, что твои поступки… необъяснимы, — аккуратненько формулирует Сыч отмазку за дам. — И выглядят… импульсивными. Рой, ну ты чего?

— А вы, значит, пытались их для себя объяснить? — тихо уточняю я.

А в ответ — тишина… Испугались они. Просто испугались.

— Мы для чего в этот мир пришли? — негромко спрашиваю я. — Чтобы выгрызть себе место под солнцем. Выгрызть, вырвать зубами. А вы предлагаете сидеть под корягой. Спасибо, я там пятьдесят лет просидел, не понравилось.

— Рой, это так, но умение забирать чужую магию смертельно опасно для всего мира кланов, — упрямо говорит мама Вера. — Они же накинутся. Нам против всех не выстоять. Девочки у нас лихие, но даже с ними не выстоять.

Благодарно киваю. Мама у нас в любом случае прежде всего мама: и отругала, и тут же нашла, как похвалить, и вон уже девочки оживают, начинают улыбаться. Для них доброе слово мамы многое значит, не то что болтовня какого-то Роя.

Вот только с логикой у бывшей фрейлины… причудливо, как и с высоконравственной фрейлинско-московской скромностью.

— Мама. Мишель. Сыч, тоже послушай. Умение отбирать чужие жизни гораздо более смертельно для всех, а мы им точно обладаем с рождения. Но как-то ведь живем.

Эта простая мысль заставляет взрослых глубоко задуматься.

А потом панически тилинькает ти-фон у Мишель. Она слушает — и бледнеет.

— Вот нам и ответ. Рой, на въезде в городе отряд ликвидаторов. А в самом городе — их разведчики. Идут сюда, сейчас где-то у сектора мелкоклановых. Что будем делать?

Хочу ответить как-нибудь соответственно случаю, пафосно и громко, но чирикает и мой ти-фон. У, чертовы птички, как же я вас ненавижу, когда вы не в тушечнице!

— Шеф, тут чужие появились! — весело информирует меня мой личный полицейский. — И бродят, и смотрят! Как на экскурсии! И что с этими экскурсантами прикажешь делать?

— Убирай с улиц своих, — решаю я. — И вообще — убирайте по возможности всех. Режим магического конфликта, простолюдинам там не место. Вы их как вычислили? Ошибки быть не может?

— Вычислили как? Да легко. У нас город большой, а сектора маленькие. И жители переезжают редко. Так что патрульные всех фактически в лицо знают. Не то чтобы по именам, но близко. А тут вдруг появляются странные люди. Проверили у одного такого документы — инженер, приехал в командировку на рыбзаводы. А сам шарится рабочим днем по окраинам, улицы фотографирует на предмет проходимости тяжелой техники. Ну не идиоты?

— Уходите с улиц, умные, — повторяю я. — И на связь не надейтесь, ее обязательно…

— Пи-и-ик! — печально произносит ти-фон и теряет все сети.

Что я и говорил. Но они и вправду идиоты. Заранее вырубили в городе связь — для чего? Чтоб мы, если вдруг проморгали разведку, все равно точно знали, что сейчас будет нападение⁈

Оглядываю команду. Девочки бледные, жутко трусят, но держатся неплохо, решительно держатся. Мама… ну, мама есть мама, в минуту смертельной опасности на нее можно смело рассчитывать, за детей она на весь мир кинется в драку. И получается, что у нас единственное слабое место — это…

— Ну, мы за броней, — буднично говорит Мишель и поднимается.

— Мишель, — говорю ей в спину. — Кто мы?

Девушка недовольно оборачивается, мол, нашел время для болтовни, когда пора броню застегивать, патроны пересчитывать. Но все же она отвечает:

— Ну смертники, и что?

— Мишель, кто мы⁈

Смотрю требовательно. Она лучше всех помнит прошлое, она должна меня понять! И до Мишель доходит.

— Мы — Драконы.

Грозное слово раскатывается по дому. Девочки тоже проникаются. Осознают вдруг, что не смертники мы, а жуткие твари из легенд. Двести лет назад нас боялся весь мир.

— Мы — Драконы. Нас можно убить. Можно победить. Но мы всегда останемся Драконами. Руку.

Поднимаем руки и сцепляемся намертво. Ладонь Мишель сухая и горячая. Как кожа Дракона.

— Девочки.

Они подходят, молчаливые и серьезные, и кладут свои ладошки поверх нашего с Мишель несокрушимого «замка». Они думают, что это какой-то ритуал, но на самом деле мне надо немножко поделиться с ними отобранной магией. Магия вообще-то может всё, и должно быть неважно, сколько ее внутри — но то на высших уровнях контроля. А для девочек пока что количество блестящих крохотных шариков в их магических ядрах означает уровень силы. И даже крохотная прибавка может оказаться тем, что спасет жизнь.

— Мишель, Марика, Вика, Лика, Ясмина — со мной, — негромко говорю я. — В броне и с оружием. Встретим их на границе сектора. Хороший город, не хочу его разрушать. Мама, Жанна, Хелена, Мариэтта, Лизетта — на защите дома. Риманте — в драку не лезешь, сохраняешь силы на лечение.

— Рой, не надо нас беречь, мы взрослые, — тихо возражает княжна Меньшикова.

— И рад бы уберечь, — безрадостно усмехаюсь я. — Но здесь точно будет драка. Уж настолько я разбираюсь в тайных операциях, чтоб понять — пока основной отряд ломится на подавление, кто-то обязательно проникнет с тыла и нападет на штаб. Не дайте себя убить, маленькие Драконы.

— А Сашка?

— А Сашке я не командир. Что делать, ей подскажет ее Дар.

Все понимающе смотрят на мою жену. Думают, что как раз ее-то я оберегаю от боя. А она не обижается, неотрывно смотрит куда-то в беспросветный туман… будущего? Прошлого?

— Гил-Гэлад, всеэльфийский царь, последний Светлый государь… ты снова встаешь на битву за всех людей, — звучит ее печальный голос, и всем становится не по себе. Все же дар пророчества — это страшно.

Подхожу и обнимаю ее.

— Я рассею Тьму, — обещаю я серьезно. — И вернусь к тебе. На внешнем управлении, но вернусь.

— Еще бы понять, что оно такое — Тьма! — бурчит недовольно Мишель. — Все эти пророчества — такая муть…

— Тьма — это магия, — удивленно говорит Сашка. — Разве это непонятно?

— Магия⁈ Тьма?!!!

— Ну а что она, Свет, что ли? — хмуро бросаю я. — Дали в руки придуркам космическую мощь, что в этом хорошего? Все, девочки, пять минут вам на сборы. Вперед.

— Э, а я? — спохватывается Сыч.

Озабоченно морщусь. Сыч. Это проблема.

— А ты держись подальше от меня, — советую в результате. — И, пожалуй, от нашего дома тоже. Но это потом.

Наступает недоуменная тишина. Сыч оскорблен. Мишель оскорблена еще больше.

— Значит, ты мне не доверяешь.

— При чем тут доверие? — начинаю злиться я. — Доверие тут каким боком? Мишель! Кто мы?

— Ну, Драконы…

— А дальше? Еще шаг сделай, окажи такую милость! Кто такие Драконы? Что мы о них знаем?

— Ну, магические твари, жадные, властные, жестокие… Рой, это разве про нас⁈

— Еще.

— Ну, стайные…

— Достаточно. Стайные. Сделала шаг. А как организована стая?

— Да откуда ж мне знать⁈ Про Драконов почти ничего не известно! Кто с ними встретился, того они съели.

— А ты вспомни. Ты — это я. А я — Дракон.

Мишель подавленно молчит. Сыч смотрит вопросительно на нее, потом на меня.

— Собственно, магические кланы копируют стаю Драконов. — криво усмехаюсь я. — В мягкой форме. В очень мягкой. В кланах патриарх — непререкаемый авторитет. А на самом деле он должен быть вообще — один. Как у Драконов. Остальные самцы не нужны. Конкуренты, завистники… зачем? Драконья стая — Патриарх и преданные ему самки. Понимаешь?

— Нет. А остальные самцы?..

— А подумать? — морщусь я. — Я же не просто так с болот подорвался в свое время. Там на болотах Патриарх… такая гигантская, древняя и могущественная сволочь… ну зачем ему самцы? И что он мог с ними сделать, если принять во внимание, что он магическое, могущественное, но тем не менее всего лишь животное? Тот, который в куна-чакре, он же так… в основном наблюдает. Не вмешивается. А самцы… самых смелых вызвал на поединок и съел. Кто остались — самками подрабатывают… на полставки.

— В смысле — самками⁈

— Сергей, ты чем меня слушал, когда я тебе говорил про инициацию? Думаешь, я шутил?

— Нет, сейчас так не думаю… но — самцы⁈

— И что? Патриарх — он непривередливый. А они… ну, если хочешь жить в стае, и самкой назовешься. Как говорят люди — и не так раскорячишься. Поэтому, Сергей — держись от меня подальше. На всякий случай. Мы действительно Драконы.

— Рой, ну что ты на себя наговариваешь? — решительно вмешивается мама Вера.

— Да я не про себя, — снова криво усмехаюсь я. — Я как раз способен держать себя в руках. Кстати, мама, совет и твоих князей касается. Нечего им здесь делать. По той же причине.

— Это ты тогда на меня намекаешь⁈ — ярится обиженный не на шутку Сергей.

— А ты послушай себя, — советую ему мягко. — Хорошо-хорошо послушай. И вопрос задай: а нужен ли в этом девичнике некий сопляк Рой?

— Ну, вообще да, и сам бы справился! — ухмыляется Сыч — и мрачнеет. О, начало доходить.

Сергей хмурится. Угрюмо размышляет.

— Может, ты и не Дракон, — замечаю ему. — Пока что. Но люди — они ведь тоже такие. Стоит заполучить в руки власть — и начинается. Вся история кланов тому подтверждением. Да хотя бы на нашего императора посмотри. Чем он сейчас, по-твоему, занимается? Тем самым. Убирает самцов. Условных самцов. Злых, смелых, решительных… и гордых. Да и любая власть тем же озабочена по сути.

— Мне надо подумать, — неохотно сообщает Сергей и уходит.

Мишель с тревогой смотрит ему вслед.

— Мишель! Работаем.

Потом подхватываю Веру под локоток, отвожу в сторону.

— Если будут бить дистанционными техниками… если они такие уроды, что в городе начнут бить дистанционными техниками… У тебя лучший в нашей команде контроль. Не дай им развалить дом. Все погибнете под завалами.

— А что я могу? — не понимает Вера.

— Слушай. Попробуй понять. Левитация –это не только полет. Это — управление гравитацией. Полное управление. Зависит лишь от уровня контроля. Сжать можно всё. Слевитировать… снаружи внутрь и со всех сторон. Поняла?

— Я не уверена…

Ты сможешь. Смотри. Чувствуй.

Подбрасываю вверх ложку. Хлоп. Вера впечатлена.

— И так можно сжать всё. Вообще — всё. Сжать и послать обратно. Но помни — контроль требует сил. Береги их, не лезь в бой. Твое дело — контроль пространства. Поняла?

— Рой, я…

— Значит, поняла.

Целую ее в макушку и ухожу. Сегодня у нас всех свой бой.

Командир отряда полиции специального назначения в очередной раз включил боевой планшет, проверил позиции машин. Коробки по трассе шли хорошо, плотно. Техника надежная, перед выходом проверена, неприятных сюрпризов преподнести не должна. Их, неприятностей, служба и так предоставляет в избыточном количестве. По самой своей сути. Вон одна за спиной сидит. С тремя большими звездами на погонах.

— Люблю голландские БМ-ки, — сказал за спиной полковник. — Комфортные. Но приборов много, хрен поймешь. Вот это что?

И палец спецназовца бесцеремонно ткнул в кнопку. Двигатель противно засвистел, машина слегка дернулась.

— Господин полковник! — не выдержал водитель. — Двигатель сгорит!

— Не сгорит, — лениво сказал полковник. — А ты на дорогу смотри.

И ткнул водителя в затылок. Боец наклонился вперед и угрюмо замолчал. Капитан тоже с тоской уставился на бегущий под армированные колеса асфальт. Дебильная служба! Догадался же кто-то поставить на бронегруппу капитана. И теперь за спиной сидит целый полковник, командир диверсионной команды, и от скуки развлекается. И сказать ничего нельзя — старший по званию! Вот пусть бы он и командовал! Но нет, он бросил в самом начале «давай, работай, капитан», и теперь от нечего делать доводит водителя. А улетит машина в кювет, кто будет отвечать?

— А это что? — благодушно спросил полковник. — Эй, водятел! Когда полковник спрашивает, куда надо смотреть?

Водитель попробовал разорваться между дорогой и полковником, ожидаемо не смог. Получил легкий тычок по затылку, оглянулся и пробормотал:

— Реле лобовой защиты, господин полковник.

И вцепился в руль, уводя машину в поворот.

— А это что?

Противный зуммер и легкий скрежет. Капитан стиснул зубы и отвернулся.

— Спокойно, капитан, — лениво сказал полковник. — Спокойно. Зубками-то не скрипи на целого полковника. Личный состав надо дрючить. Дрю-чить! Без этого нет службы.

Капитан прекрасно понимал, что дрючат сейчас именно его. Это его подчиненного дергают и отвлекают от дороги, проверяют капитана на выдержку.

— А это что? Да ты посмотри, куда я показываю!

— Пожарозащита это, господин полковник, — вздохнул капитан. — Ткнете, и захлебнемся в пене.

— М-да? Надо бы проверить… А это? Эй, водятел, тебя спрашиваю!

— Колонне принять к обочине, прекратить движение, — решился капитан.

— Устали? Ну, отдохните, отдохните… под свою ответственность.

Полковник глядел нагло и прямо. Капитан угрюмо смотрел на боевой планшет.

— Приказываю продолжить движение, — с улыбочкой сказал полковник.

Машина дрогнула, вывернула на асфальт и начала набирать скорость.

— А это что?

Капитан понял, что путь к Старому Донцу ему покажется вечностью. Потом, как это не раз бывало в училище, отключился от мыслей и просто следил за дорогой. А настырный спецназовец пусть будет головной болью водителя. А то действительно осмелел, даже возражает иногда.

Пригороды Старого Донца показались через полчаса, и капитан почувствовал облегчение. Ничего страшного, пережил ад училища, переживет и полковника. Уж такая она, служба.

— Ладно, повеселились, и хватит! — деловито сказал полковник. — Капитан, пересядь, машинку я у тебя забираю. У нас свои цели, у тебя свои. Давай быстрее.

Капитан открыл рот, чтоб напомнить, что боевой планшет управления операцией подключен именно к этому борту — и не решился. Ну его к черту, этого полковника. Он старший, ему виднее. Поэтому молча кивнул, выпрыгнул из броневика и перебежал к головной машине. А штабной броневик рыкнул и свернул на объездную. Путь ему — к одному неприметному зданию, набитому секретной и совершенно секретной аппаратурой. И еще один броневик с диверсантами пристроился следом — этим громить гнездо Збарских с тылу. Ну а основной бронегруппе задание простое. Броней погреметь, пушками поводить — короче, нагнать жути, чтоб остальным неповадно было. Три четверти мощи империи заключаются в страхе подданных, и этот страх надо поддерживать на должном уровне в том числе силами ликвидаторов — хотя и другие средства есть.

— Продолжаем движение! — сказал капитан, устроившись за спиной водителя.

Колонна дрогнула и мощно покатилась в город по широченному Зеленому проспекту, на удивление пустому, несмотря на рабочий день.

— Что говорит разведка? — спросил командир первого взвода.

— Ты у меня спрашиваешь? — немедленно окрысился капитан. — Я где сижу — в штабном броневике⁈

Лейтенант невнятно выругался и отстал. А капитан подумал и включил тактическую рацию. Без местных ретрансляторов пользы от нее немного в условиях городской застройки, но вдруг звезды сойдутся удачно?

Тут-то оно и началось. То, чего никто не ожидал. Ведь они — ликвидаторы империи, кто рискнет против них⁈ Однако кто-то рискнул. И ведь что самое поганое: связь через рацию установилась замечательная, идеальная, шанс один на миллион — а толку⁈

Сначала подал голос полковник, он по объездной добрался до секретного объекта быстро.

— Вот это ножки! Дайте две! — хохотнул командир диверсантов и выразительно присвистнул. А на вопрос капитана, как это понимать, ответил неожиданно охотно:

— Да стоит тут одна. Ноги от подмышек, и сама из себя конфетка! Так бы и смотрел бы на нее б, га-га-га!

— Так это же… — охнул капитан.

— Знаю, — лениво перебил полковник. — Я все знаю. Не учи папу жить.

А потом рация вдруг хрюкнула, и полковник из эфира пропал. И вся его лихая шайка тоже. И события понеслись вскачь.

Жестокий удар сотряс броневик, и капитан с ужасом увидел, как покатилось вперед огромное армированное колесо. А броневик со скрежетом просел и накренился. В десантном отделении раздались удары, вопли и маты.

Капитан среагировал почти мгновенно, если и отстал от лейтенанта, то на долю секунды, не более.

— Атакованы, борт подбит, отходим! — заорали они на два голоса. И тут же ответно в эфире заметались доклады разведчиков:

— Магическая атака! Несем потери, отходим!

Если бы капитана не дрючили жестоко в училище, если б не строили во все время службы, если б этот наглый полковник не сидел весь рейд за спиной — он бы, возможно, сообразил, что атака какая-то странная, что не стоят поперек проспекта грозной линией маги, что проспект вообще пустынен… но его учили втягивать голову и научили. Так что дальше все случилось с неизбежностью прихода зимы в Сибири.

Бойцы дружно посыпались наружу. Капитан увидел, как лейтенант торопливо изготавливает для стрельбы огнеметный комплекс, выдохнул «идиот!», распахнул дверь, выпал на асфальт и в три переката оказался за кормой броневика. Где вскочил на ноги и бешено замахал руками, показывая водителям, чтоб разворачивались и валили к любой матери, лишь бы с открытого проспекта! Но бойцы уже и сами осознали уязвимость собственного положения и теперь лихорадочно крутили рули, по широкому радиусу разворачивая громоздкие машины. Спецназовцы из подбитого броневика с разгону прыгали на броню, вцеплялись в транспортные скобы и тут же открывали плотный заградительный огонь.

— Идиоты, не в меня же! — взвыл капитан, активировал слабенький воздушный щит, пригнулся и бросился следом за отступающей колонной.

За спиной у него бумкнуло, и мимо пролетел лейтенант с обломком огнемета в руках. Капитан чуть не поседел от страха, пригнулся еще сильнее — и отчаянным рывком обогнал крайний броневик! А там ему протянули руки бойцы и рывком задернули на броню. И капитан повеселел — живем, ребята!

Потом было суматошное неорганизованное отступление. Бронегруппа потеряла еще одну машину, на запредельном мастерстве водителей скатилась по крутому откосу виадука и вломилась в дачный массив.

— Занять круговую оборону! — прокричал капитан. — Командирам подразделений — доложить о потерях!

Заняли, посчитались… но доложить не успели. Вокруг отряда стальной хваткой словно сжались невидимые клещи. То одна, то другая позиция вспыхивала мгновенными сообщениями об атаке… и замолкала. Остервеневший капитан сам прыгнул в кресло наводчика спаренной скорострельной пушки, сумел-таки высмотреть неясное движение в кустах, с матерным воплем начал стрелять… и чуть не ослеп и фактически оглох, несмотря на активные наушники. Снаряды пушки начали рваться прямо перед лобовым экраном броневика! Словно кто-то невообразимо могущественный накрыл невидимым стаканом смешную букашку и теперь с любопытством наблюдает, как она будет выкарабкиваться.

Больше стрелять капитан не рискнул. По рации он скомандовал отход — и, слава богу, его услышали. А может, и не услышали, сами догадались…

Они вырвались из окружения, проломились сквозь дачный массив напрямую — чтоб снова попасть в окружение у берега Мечи. Рискнули, на водометах преодолели реку, потеряли еще машину на крутом подъеме — и вырвались!

В чистом поле у трассы капитан почувствовал себя в относительной безопасности и скомандовал прекратить движение. Квадрат расстояния, намертво вколоченный в память, гарантировал отсутствие магической угрозы. На два километра даже магистр Огня способен лишь нежно погладить по щеке — а крупнокалиберные пулеметы достают дальше! И уж они не гладят!

Броневики с рычанием заняли круговую оборону… и наступила оглушительная тишина.

— Провести перекличку! — хрипло выдохнул капитан. — Проверить боезапас! Командирам подразделений — доложить! Твою ж мать…

Он стянул шлем и откинулся в командирском кресле. Жив. Главное — жив. А полковник, гнида, скорее всего, нет. Вроде мелочь, но как приятно!

Потихоньку начали подходить командира отделений и спецгрупп с докладами. Капитан слушал и все светлел лицом. Три машины из полутора десятков потеряны, боезапас расстрелян практически в ноль — но личный состав в основном уцелел! Вырвались, вытащили раненых, всех подобрали! Оружие не утеряно, не брошено! Живем, уже живем! А за два броневика пусть полковник отвечает.

С трассы ти-фоны зацепились за ближайшую вышку, и капитан решился послать условный сигнал на возобновлении связи в городе. Где-то там бесследно пропали разведчики. Вдруг кто уцелел и откликнется? Возвращаться обратно вытаскивать ребят было страшно, но… уж оказать огневое прикрытие переправы через реку бронегруппа способна! У скорострелок боезапас полностью сохранился!

Пискнула и восстановилась связь. Капитан обрадованно схватился за ти-фон. Армейская защищенная связь — вещь в себе, система своенравная и малопредсказуемая, потому ти-фоны выручали не раз даже на полигонах. Когда начальство не видело. А тут ни начальства, ни защищенной связи — уехала защищенка вместе с командирским броневиком.

И чудо случилось — на циркулярку «отзовитесь!» начали приходить ответы. «Выходим», «выходим»… Это слово звучало лучше райской музыки.

А потом один из разведчиков просто позвонил.

— Мы на проспекте, — деловито сказал он. — С броневиком что делать?

— На каком проспекте⁈ — с ужасом переспросил капитан.

— На Зеленом, если верить указателям. Я спрашиваю — с броневиком что делать?

— А что с ним? — осторожно спросил капитан.

— Да… вроде ничего, — недоуменно отозвался разведчик. — Стоит. Мы его проверили — целый. Там провод чем-то отсекло, мы уже скрутили.

— А… как там обстановка?

— Да обычная. Для города. Местные потихоньку вылазят. У броневиков полиция, охраняют на всякий случай. Говорят, они чтут законы. Так что делать?

Капитан сглотнул тугой комок. Фантастика. Просто фантастика.

Заводитесь, — не веря своему счастью, приказал он. — Берите покалеченного на жесткую сцепку и потихоньку на выход. Мы на трассе, триста второй километр. Да, и колесо подберите, оно на подотчете.

К озадаченному капитану подошел комвзвода-2. Потоптался, посмотрел на мирные дали.

— Капитан, а мы с кем воевали?

Лейтенант спросил как бы в шутку, со смешком, но взгляд у него был острым и испытующим.

— Я вообще-то на управлении был! — сердито напомнил капитан. — Это ты мне должен доложить, с кем мы воевали! Что бойцы говорят?

— Да… разное говорят. Вроде мелькало что-то в кустах, а потом бах — и ногами кверху. А кто-то так девок видел. Кстати, кто девок видел, у того рожи располосованы. Смешно, да?

— Ага, уссаться можно, — угрюмо согласился капитан.

— И по потерям очень странная картина. Убитых-то нет.

— Как нет? — не понял капитан.

— Да просто. Нету, и всё.

— А чего ж тогда отступали, орали, что несем потери⁈

— А… а как иначе? Из группы у одного выходит, например, из строя экзоскелет, двое сразу его эвакуируют. А оставшимся двоим позицию не удержать. Вот и отходили.

— Так, — нехорошим голосом сказал капитан. — Твою мать…

— Капитан, ты не сомневайся — против нас работали маги, — серьезно сказал лейтенант. — Причем — высокой квалификации маги. Обычных воздушников или огневиков мы бы вынесли. Эти — другие. Но такое ощущение… они как будто силы берегли. Только комвзвода-1 серьезно пострадал, но у него огнемет в руках взорвался. А так выводили из строя экзоскелет чаще всего. Ты можешь сказать, кто способен вывести из строя экзоскелет так, чтоб боец остался целым? Вот и я не могу. А они запросто. А эта падла весит под сорок кг и в обесточенном состоянии клинит, как трактор на морозе, замаялись утаскивать. И многих ребят порезали. Не пополам, но все равно глядеть страшновато. Прямо в броне порезали. Вот это как?

— Я не знаю как! — хмуро сказал капитан. — Разберемся.

— А в рапорте что писать?

— Что? Я буду писать на основании того, что напишете вы.

— Понятно…

И помрачневший лейтенант ушел. Капитан злорадно посмотрел ему вслед. А он как хотел? Это служба, сынок!

Приполз броневик с подранком на буксире. Разведчики сняли с брони три тела. Как и следовало ожидать — один порезанный, у двоих выведены из строя экзоскелеты. Заклинившие экзоскелеты с матами принялись разблокировать. И капитан понял, что кому-то придется ехать за диверсантами. И у этого «кого-то» уже заранее трясутся все поджилки. Чуйка просто вопила капитану, что диверсанты обычными ранениями не отделались. Да и хрен бы на них — но штабной броневик! В нем же секретная аппаратура связи!

— Я поеду, — отчаянно труся, сказал капитан лейтенанту. — Принимай временное командование. И первое отделение мне для сопровождения.

В пути к капитану пришло боевое спокойствие. Пережил ад училища, пережил ад службы — переживет и ад боев. Российского офицера трудностями не сломить.

Штабной броневик обнаружился у двухэтажного скромного здания с какой-то невнятной табличкой. Рядом — никого. Бойцы высыпали наружу, взяли местность под наблюдение. Капитан выскочил, быстро пробежал к штабному броневику, распахнул дверцу, запрыгнул… и задом выполз обратно. Диверсанты были внутри. Все. И, похоже, они даже не успели покинуть машину.

— Водитель, — слабым голосом сказал капитан. — Отгони технику. И аккуратней там. Не запачкайся.

А сам капитан отдышался и пошел к особо секретному зданию. Следовало зафиксировать состояние аппаратуры и ущерб.

Но здание оказалось нетронутым. Капитан делал снимок за снимком, а из головы все никак не давалось выкинуть увиденную картину.

Капитан припомнил, как полковник присвистывал что-то по поводу длинноногой красотки. Он что, забыл, что она сделала с группой захвата в Москве? Так вроде утверждал, что все знает, что не надо его учить… Ну вот, а теперь учить поздно.

Броневики фырчали, неторопливо разворачивались, выстраивались друг за другом, чтоб тронуться в обратный скорбный путь. Капитан курил и бездумно смотрел на неприметный особнячок. Вот так и проходит мировая слава. Еще утром полковник нагло тыкал водителя в затылок, чувствовал себя на вершине власти — и вот он едет обратно в окровавленном броневике, страшно изрубленный, неузнаваемый. А завтра, может, та же судьба ожидает капитана. Такова служба.

— Привет, служивый.

Капитан вздрогнул. Голос раздался за спиной. Оттуда, где гарантированно никого не могло быть.

Он медленно развернулся. Бледный, какой-то невзрачный мужчина стоял почти вплотную и неопределенно улыбался.

— Думаешь, что в отчете писать? — участливо спросил мужчина. — Напиши правду. Врать не надо. И от нас добавь: мы — существа мирные. Если нас не трогать. И обязательно привет передай. От племянника царственному дяде. Запомнил? Именно так и передай.

— А если я тебя сейчас из автомата? — хрипло спросил капитан.

— Можешь. Но не советую.

Мужчина неуловимо повел рукой, от броневиков донеслись тревожные крики. Капитан обернулся и похолодел: отрубленный ствол скорострелки картинно медленно катился с брони на асфальт.

— Твою…

Капитан бешено развернулся. Никого. И нет никого, и как будто не было никого. Мастер Иллюзий, мать его…

Капитан резко выдохнул. Пришел в себя. Перекинул под руку автомат, догнал броневик, подпрыгнул и ухватился за транспортную скобу.

— Ствол подберите, — бросил он ближайшему бойцу. — Подотчетный.

Что хорошо в кланах — дети не капризничают насчет еды. Потому что постоянно хотят жрать! Особенно после использования магии. Вот и мои девочки: наелись до отвала, щечки сразу округлились, глаза подобрели. Кое-как доползли до гостиной, завалились на диваны и кресла и глазки жмурят от удовольствия, как драконы на песочке в теплый день.

Один я глаза не жмурю, а смотрю с неудовольствием, и смотрю на мужчин. Чего они приперлись? Я же говорил Сычу, чтоб держался от нашего дома подальше? Говорил. И чего он сидит тогда здесь, масляными глазами оглаживает Мишель? Длинноногую я и сам могу огладить! И могу, и хочу! Нет же, пришел, ухмыляется нахально!

Но Сыч ладно, он вместе с нами воевал против ликвидаторов, и воевал с выдумкой, без его помощи Мишель пришлось бы непросто. Пусть посидит рядом длинноногой… полчаса. Но князь Леон⁈ Этот итальяшка что здесь забыл? Что, кого? И ведь не понять по его смуглой роже, на кого он таращится больше. Он и на маму поглядывает, отчего она мило смущается, и на Риманте не забывает бросать ласковые взгляды… да эта скотина на всех поглядывает, как тот петух из анекдота! Нафиг-нафиг такую родню! Пусть забирает своих дочек и валит отседова и до своего городского дома! Хотя… Мариэтта и Лизетта — мои! Пусть без них валит! Блин, а без княжон он не уйдет.

Смотрю внимательно на князя и отчетливо понимаю, что он и с княжнами отсюда не уйдет. А, грабят!

Но черт с ним, с Леоном, какой-никакой, а родня, моей Сашке папа… но вот князь Кирилл⁈ Этот-то здесь с какого боку? Подумаешь, мамой очарован! Мамой все очарованы, взять того же Леона! Это не аргумент! И Сашка, поросюха, видит страдания мужа и, вместо того чтоб пожалеть, откровенно веселится!

— А чего это наш малыш недовольно зыркает? — с усмешкой интересуется князь Кирилл у мамы.

— А наверно, не хочет по заднице получить за отвратительное планирование операции, — с обидным презрением предполагает князь Леон. — У меня к нему много вопросов! Младшие девчонки весь удар на себя приняли! А профессиональные бойцы где-то по городу бегали, когда пятнадцатилетние княжны защищали дом!

Значит, у него много вопросов? Ну, ладно…

— Если честно, в городе девчонки тоже уцелели чудом, — вроде как вступается за справедливость князь Кирилл. — Там же была броня. Но да, по заднице он заслуживает.

Ах так? Ну…

Вовремя напоминаю себе, что князья не в курсе, что я левитатор, потому и не понимают, что девчонки в городских боях остались живы благодаря не чуду, а моим непробиваемым щитам и запредельной скорости реакции.

— Вообще-то… — безразлично замечаю я, — я думаю над вопросом, что здесь забыл князь Кирилл. Если принять во внимание, что в этом доме собрались только те, кто связали свою судьбу с кланом Збарских.

Мама Вера возмущенно вскидывается, но мужчина успокаивающе кладет ей руку на плечи, и она, вот чудо, действительно успокаивается. Зло смотрю на его хозяйскую руку. Вообще-то Вера — моя мама! Моя!

— А насчет Леона у тебя таких вопросов нет? — с кривой усмешкой спрашивает Кирилл. — Я говорил тебе, что ты — злопамятный говнюк? Вот повторяю снова, чтоб не забывал.

— К князю Леону вопросов нет, — спокойно отвечаю я. — Потому что он был здесь и дрался. Риманте говорит, что последних нападающих убила Сашка, но я ей не верю. Потому что Сашка держала щит над Верой. А убивал ликвидаторов Леон, мастер Воздушного клинка. Я, собственно, на это и рассчитывал, когда оставил здесь младших княжон.

— Вот говнюк! — вырывается у князя Леона.

Уважительно ему киваю. Потому что ругательства — они по функционалу очень разные, даже когда выглядят одинаково, и в данном случае князь Леон меня похвалил.

— Поэтому вопрос остается, — продолжаю я прежним безразличным тоном. — В этом доме место только тем, кто поставил на кон свою жизнь вместе с нами. Князь Леон здесь, потому что он с нами до конца. А что здесь делаешь ты, Кирилл? Когда твои маленькие племянницы дрались насмерть со спецназом, а твоя женщина на пределе сил отбивала заклинания «белого огня» магистерского уровня, тебя здесь не было. А сейчас сидишь.

Князь Кирилл гневно раздувает ноздри, шумно дышит и буравит меня тяжелым взглядом. Гляжу на его кривляния с умеренным любопытством. Кто видел Патриарха Драконов, тому гримасы людей не страшны.

— Скажи ему, Кирилл, — тихонько просит Вера.

— Допустим, я потому и пришел, — неохотно произносит князь Кирилл. — Я тебе не нравлюсь, а ты мне не нравишься очень сильно! Но это ничего не значит. Так вот вывернула судьба, что нам придется быть вместе.

— Не понял, — признаюсь я после долгого молчания. — Быть вместе — это… как?

— Ну не могу же я жизнь своей женщины доверить сопляку! — взрывается князь Кирилл.

— Понимаю, — покладисто киваю я. — Это я понимаю. А всего остального уже нет. Вместе — это как? Чужой человек мне в семье нахрен не сдался.

— Рой! — не выдерживает Вера.

— Я вам мешаю встречаться? — тихо уточняю я. — Ах не мешаю? У князя Кирилла для этого сколько домов только на Центральной першпективе? Пять, да? Ну и? Где был этот урод, когда я вытаскивал семью из нищеты? Ах пихал нас обратно? Где он был, когда калечили Риманте? Ах громил ее отца? Где он, сука, был, когда мы откапывали из-под завалов Леона и девчонок? Ах стоял на страже своих интересов? Ну и? Мама, твоя личная судьба, князь Кирилл и процветание нашей семьи –это три разных понятия!

— Я не убивал отца Риманте! — орет в бешенстве князь Кирилл. — И у Леона ко мне нет претензий! Только у тебя!

— Вот именно, — спокойно указываю я на очевидное. — А мне ты в семье нахрен не сдался.

Мама Вера подавленно молчит. Против моей правоты женские хитрости не катят, тут серьезный разговор.

— И когда Леон дрался здесь, я отбивал атаку Вассерманов! — зло добавляет Кирилл. — Решили, сволочи, под шумок расшириться, головенки подняли!

— А ты чего хлопаешь глазами, как сыч? — бросаю я Сычу. — Ты смотри, смотри, тебя это напрямую касается! Видишь, что бывает, когда в клане два самца? Еще и ты туда же лезешь. Сейчас Кириллу по шее наверну и за тебя возьмусь. Понял?

Нахальная улыбочка сползает с лица мужчины.

— Я же говорил, что мне надо подумать, — бормочет он. — Ну, я подумал. И решил, что твое руководство меня полностью устраивает. И что, кроме Мишель, никто из твоих девочек мне не нужен, можешь не беспокоиться.

— Это ты так девчонок решил оскорбить? — холодно интересуюсь я.

Сыч ориентируется мгновенно:

— Ну, если вопрос стоит именно вот так, то они нравятся мне все!

И вновь Центральная першпектива, торжественный выход в академию. Но в этот раз меняется все. Теперь мы — безусловные победители! Нас боятся! Девочки чувствуют это, расправляют плечики и перестают жаться в настороженную кучку. Младшие княжны Меньшиковы с торжествующим видом прут впереди. К ним подходят поздороваться с униженным видом те, кто недавно отворачивался, почуяв слабину клана. Сопливки принимают изъявления покорности с презрительно-снисходительным видом. И близняшки отделились, ушли вперед в сопровождении фрейлин и толпы почитателей. Не то чтобы прямо все жаждут с ними подружиться, но подготовительный курс точно. И сестрички потихоньку вживаются в роли, держатся довольно высокомерно, но не отстраненно, а это целое искусство, сродни балансу на лезвии клинка. Я, например, так не умею. Но близняшки справляются, мама Вера их неплохо натаскала. И фрейлины сегодня больше фрейлины, чем мужеподобные драчуньи, и Риманте смотрится рядом с ними естественно, не стесняется своего ростика. А Сашка убежала к своим второкурсникам, наконец-то это можно делать без опаски.

Только Ясмина шагает рядом со мной. Ей со мной интересно, а мне соответственно с ней. На удивление умненькая девочка.

— Ярмарка тщеславия, — задумчиво отмечает она. — Всех победили, все счастливы и довольны. Вершина пищевой пирамиды. Мы к этому стремились, да?

А хороший вопрос. К чему мы стремились? Думаю, что ответить. Сначала… сначала все понятно, мы просто выживали. Потом — расталкивали всех локтями и пинками, освобождали для себя жизненное пространство. Ну вот, освободили. А для чего? Хороший вопрос…

— Тебе не нравится?

— Нравится, — просто отвечает Ясмина. — Я о подобном раньше только мечтать могла. Живу в центре, в самом сильном клане города, денег могу не считать и не считаю, в академию иду рядом с самым известным студентом, могу даже под ручку,только это неудобно… а дальше? Мы же на вершине. Или… в Москву?

— А зачем — дальше? — беспечно спрашиваю я. — Покушать есть чего? Полежать на мягком есть где? Есть с кем? Ну а чего еще больше? Меня все устраивает. Можно сказать, вот оно, счастье.

Ясмина смотрит подозрительно.

— Я обещал маме, что мы разбогатеем, создадим клан, поступим в Магическую академию, и я стану Магистром, — признаюсь я. — План выполнен. По факту — выполнен. Вере ничего больше не нужно, а мне тем более. Мне вообще немного надо: вкусную еду, мягкий ковер и прелестную девочку под боком. Всего этого сейчас с избытком… ты точно прелестна, я не ошибся?

Ясмина мило смущается, но подтверждает, что да, она прелестна. Глазищи у нее при этом разгораются волшебным огнем. Я ее прямо назвал прелестной девочкой под своим боком! Это ли не признание в любви⁈ Это, конечно, не признание, но она пока не ощущает такие тонкости, жизненного опыта маловато. И пусть радуется жизни, не буду разочаровывать. Тем более что я ее действительно люблю.

— Только кто ж мне даст почивать на лаврах с прелестной Ясминой в объятьях? — вздыхаю я.

— Сашка против?

— Император.

Ясмина не удивлена. Она и сама предполагала нечто подобное. Умненькая и красивая девочка — страшная сила, ой, не устою…

— Я не хочу ничего ломать, — объясняю ей свою позицию. — Российская империя организована, на мой взгляд, оптимальным для такого государства образом. Фактически автономные области с клановым управлением, огромная самостоятельность, в Москву только платится небольшая дань — и одновременно император держит государство железной рукой за счет путей сообщения, энергетики, армии и образования. Кланы живут свободно, между собой разбираются сами — в основном договариваются, неадекватных уничтожают, то есть в целом живут мирно. Так сказать, короли местного масштаба. Все, что есть у императора, есть и у основных кланов Старого Донца, только в соответствующей пропорции. Властные амбиции удовлетворены. А что еще нужно для счастья? Понятно, простолюдинам приходится непросто, но мы-то маги, мы сумели вырваться наверх. Балы, Магическая академия, дворянская честь, девичья гордость… нега, куча свободного времени, деньги и возможности… меня все устраивает. Я отвоевал для нашей семьи место для процветания и готов остановиться, честно. Сейчас бы детей растить, в Париж на Всемирные выставки кататься, на яхте по Средиземке рассекать… и никуда не спешить! Мы, маги, очень долго живем, нам торопиться некуда! Упоительная жизнь! Триста лет назад так и пели: «Как упоительны в России вечера!» Очень красиво пели, м-да…И двести пятьдесят лет назад так бы оно и было…

Я недовольно кручу головой. Что-то меня смущает. Но что? Или кто? Близняшки — идут в толпе почитательниц. Княжны Меньшиковы — в своей толпешке, но им хватает, они счастливы… Фрейлины бдят, Ясмина прелестна… тогда что?

— Но прошли столетия, и свободные места кончились, — хмуро продолжаю я. — Кланы заполнили все свободные места. И проросли связями выше. В результате… все связаны друг с другом снизу доверху, чужим места нет. А мы влезли в устоявшуюся структуру, распихали, поломали — и не принадлежим ни одной схеме. И теперь основной вопрос — примут ли нас в устоявшемся миропорядке. Устроит ли наше существование московских покровителей Лихачевых? А ведь они наверняка есть. У всех кланов — свои покровители. Даже у Вассерманов вроде какие-то родственные связи с Бовиными. А один из них, к слову — глава Третьего тайного отдела, начальник жандармерии. Как раз специалист по истреблению магов. Согласятся ли они включить нас в старые схемы на место Лихачевых, Ярыгиных, Вассерманов? Это для нас — обязательное условие процветания, понимаешь?

— Дворянское общество нас не приняло, — задумчиво припоминает Ясмина. — Княгиня Марья Алексеевна…

— Вот именно. В государстве все отлажено, устоялось, работает само собой. А мы — возмутители спокойствия. К тому же…

Да черт побери, что⁈

Напрягаю Слух, обостряю Нюх до крайности, Зрением обшариваю окрестности… И ору во весь Голос:

— Всем стоять и не двигаться! Угроза минирования!

Все же дворянское воспитание — не пустой звук. Студенты не запаниковали, не бросились в разные стороны, хотя наверняка перетрусили. Когда я ору по-настоящему — бывает, что и умирают от страха.

— Люк канализации! Отойти на пятьдесят метров!

Наблюдаю за быстрым слитным движением толпы и спокойно заканчиваю:

— К тому же в нашем семействе находятся три особы с таинством происхождения. Но таинство — оно такое, больше для окружающих. А кому надо — знают. А в очередях на наследование лишних мест тоже нет. Да и не спешат правители освобождать нагретые троны, они же все маги, практически бессмертные. Как результат — вон там мина под люком. Магическая. Школы Огня, если я правильно отсюда вижу. Так что, прелестная моя подружка, пока что наше существование находится под большим, очень большим вопросом… в виде мины Школы Огня. И, кстати, теория пищевой пирамиды неверна. Не так все работает. Выживем — поболтаем…

И я выдвигаюсь вперед. Ясмина, как привязанная, следом за мной. Хочу ее остановить… и сдерживаюсь. Нам идти до конца вместе, мы так решили. Опасно, смертельно опасно для неопытной девочки — но справедливо.

Внимательно исследую подарок недоброжелателей. Блин, мощная. Аж светится сквозь чугун крышки. Значит, до кого-то не дошла информация, что мы видим магию. Убью уродов…

А активация, надо полагать, дистанционная. Сидит сволочь в пределах видимости, наблюдает за нами, прикидывает, сейчас взорвать или когда поближе подойду… И какой придурок решился минировать центральную улицу⁈ Здесь же гуляют все кланы! Школа Огня. Под Вассерманов косят? Похоже — только Вассерманы в курсе, что я вижу магические закладки. В Старом Донце все в курсе. Значит — ветер из-за границы. Идиоты. Чуть что — сразу покушение. А договориться, поболтать? Кланы и то умнее!

Ну и что с этой гадостью делать? Разрушить я ее могу — а куда влитую энергию девать? В канализацию? Э, не, только не туда, еще вони в центре не хватало… Сжать и выкинуть в реку? А докину? А попаду? Как-то неохота проверять с такой мощью…

Делаю осторожно еще шаг вперед. И тут одновременно происходят два события — и оба, блин, нежелательные! Терпение у неизвестного минера кончается, и он бабахает. И одновременно до меня долетает волна паники от Мишель. Сорвалась, длинноногая, не удержала контроль!

Если б мог, я бы раздвоился. Если б задачи стояли не такие трудные, точно раздвоился бы, два дела одновременно делать — не из редких искусство. Но мощь! Там выгибает и ломает красотку Мишель, тут выгибает и ломает асфальт!

В одно мгновение делаю выбор, и… и мне его облегчают! Факел адского пламени, вырвавшийся было на поверхность, вдруг сжимается под стальной хваткой в тонкую, ослепительно белую струю и лазерной спицей уносится вверх. Сияет перегретой плазмой вокруг спицы воздух, феерически медленно падает перерубленный провод оптоволоконной связи… а Ясмина рядом сереет от напряжения, хрипит, но держит… Молодчина, девочка!

И я бросаю все силы на помощь Мишель. Магия может все⁈ Так пусть она сможет все! Ударом пробиваюсь через пространство, незримой тенью встаю рядом с Мишель и опускаю на ее плечи успокаивающие ладони. Вдох. Выдох. Контроль.

Все это происходит за несколько мгновений. А потом спица белого пламени растворяется, Ясмина закатывает глаза, оседает на асфальт… и я подхватываю ее на руки. Уж ей умереть я точно не позволю! Удержать в левитационной хватке взрыв мины магистерского уровня — такие девочки мне нужны самому, не отдам! Как хорошо, что для лечения магов потребны лишь еда и отдых! Уж этого у нас навалом!

— На руки взял, — шепчет она и слабо улыбается. — Значит, любишь…

— Люблю, — безропотно соглашаюсь я. — После того, что совершила — люблю, ценю, боготворю, готов носить на руках и ношу. Но вообще — нечего юбку пачкать, она форменная и почти что новая!

— Вот же ты скотина…

И с этим я соглашаюсь. Я сейчас готов согласиться со всем, что она скажет, но в результате просто передаю ее подъехавшему князю Кириллу. Он у нас постепенно кем-то вроде эвакуатора становится, уж очень удобный у него лимузин для лежачих больных. А мама при нем — хлопотливой перепуганной курицей!

Князь Кирилл уезжает, смотрю вслед его лимузину с очень странным чувством. Как будто у меня — девять пар Когтей. Как у магической кошки — девять жизней. Это значит — мы прорвались на новый уровень. Объединились. И теперь я незримо стою рядом с мокрой от пота Мишель, и еду с бледной Ясминой, и расчетливо прикидываю вместе с мамой, как бы оторвать голову одному засранцу Рою… э, только не это!

Но — развлеклись, пора и в академию, учиться за нас никто не сможет. Одной Ясмине можно полежать, она у нас гений, самостоятельно прорвалась к полному владению левитационным навыком, и теперь мы действительно стали грозной силой. Три левитатора! Больше только в Москве.

На ходу достаю ти-фон и набираю Сергея.

— Голову оторвать? — без предисловий предлагаю я.

— Мишель оторви! — огрызается мужчина. — Ей, видите ли, стыдно! И она меня прогнала!

— Сергей, ты дурак, да? — не понимаю я. — Ты что, до сих пор не понял, что Мишель у нас — косячница⁈ Да похрен на ее стыд, твое дело ее спасать!

— Понял, в следующий раз в постель к вам залезу! — бурчит Сыч. — Спасать!

— И найдешь там меня с Сашкой, — усмехаюсь я.

— Я понял, Рой, — уже серьезно говорит Сыч. — Извини, сглупил. Посчитал ее взрослой и серьезной. Больше не поддамся.

Прислушиваюсь к интонациям его голоса. Вроде действительно понял. Выдаю задание по поиску оператора мины и выключаюсь. Тут же пытается позвонить Мишель, но я не отвечаю. Пусть ей сначала Сергей мозги вынесет. А то что-то возомнила о себе длинноногая.

А я, похоже, возомнил о себе. На практикуме надо мной потешался весь подготовительный курс. А как, извиняюсь, как я изображу чары привлекательности при помощи Когтей⁈ У меня же других инструментов нет! Чувства и Когти, этого же достаточно для процветания рода! Ну, если не считать левитации, но она не в счет, она для серьезных дел, на крайний случай…

Тем более что чары — девчоночьи! Для мальчиков, видите ли, до сих пор не разработаны! Тем не менее с меня спрашивают. Ну и ржут все, конечно, как ненормальные.

Далеко не сразу до меня доходит, что аспирантка просто развлекается. А когда доходит, я обращаю на нее внимание. И ведь стоит со спокойным видом, даже краешком губ в улыбке не дернет. Хм. А ничего так. Огромные темные глаза, темные волнистые волосы, крупные черты лица, стройная фигурка, каким-то волшебным образом сочетающаяся с милой полнотой… Прекрасная дочь Иудеи во всем неотразимом блеске красоты. У профессора отличный вкус!

И, кстати, со своими шуточками она прекрасно вписалась бы в нашу развеселую компанию.

— Ну, мы оценили ваши героические потуги, господин Збарский! — со смешком говорит от своего стола профессор. — Достаточно. Правду сказал поэт, рожденный ползать летать не может. Вы отлично смотритесь в бою, но в части Бытовой магии… не подумывали сменить факультет? Юнкерское отделение вам бы подошло идеально. Как сказал древний поэт — если хочешь быть красивым, поступай в гусары!

По аудитории ржачки и смешки, и меня это вдруг задевает. Разворачиваюсь и подхожу к аспирантке-ассистентке, или кто она там профессору приходится… Девушка смотрит с холодным интересом, как на букашку в своей коллекции.

— Настоящему мужчине… — хрипло говорю я, потому что горло вдруг перехватывает от злости, — настоящему мужчине чары не требуются.

И беру ее за руку.

Она как во сне подшагивает ко мне…

— Господин Збарский, что это было? — кое-как справляется со своим голосом профессор.

— Поцелуй? — предполагаю я, обернувшись.

— Это понятно, но… я не видел признаков заклинания. Что вы использовали?

— Господин профессор, вообще-то для поцелуя магия не требуется, — замечаю я. — Настоящему мужчине. Достаточно напугать деву до обморока, и она вся твоя.

Я возвращаюсь на свое место. Профессор почему-то не смеется, а ведь я очень тонко пошутил. И никто почему-то не смеется. А как ржали, как ржали!

Остаток учебного дня проходит… прозаично. Девочки слушают, пишут конспекты. Я же изображаю в большой тетради объемные схемы бытовых заклинаний: вид сверху, вид сбоку, в разрезе, в развертке. Каждое заклинание по много раз, запоминая, намертво вколачивая в долговременную память, словно через год придется сдавать по ним самый главный в жизни зачет. Вот чувствую, что потребуется, и все тут!

Профессор озадачивается моим рвением — обычно я на его лекциях зеваю да по сторонам гляжу — и подходит. Смотрит на мои экзерсисы и с недоумением спрашивает:

— Господин Збарский… зачем? Очевидно, что данное искусство для вас недоступно. Вы точно очень неглупый юноша и сами это наверняка понимаете. Тогда… зачем? Если хотите выглядеть настоящим студентом, не полезней ли писать конспекты, как все пишут?

— Да если б я знал! — досадливо морщусь я. — У меня ж не пророческий дар, а так… огрызки.

Профессор поражен. Пророческий дар встречается среди магов крайне редко, и даже его огрызки — величайшая ценность.

— Столько талантов в одном человеке! — качает головой профессор. — Кто же тогда ваши родители⁈ Хотелось бы задать им парочку научных вопросов! Нет, я не претендую на тайну, но отмечу, что они поистине выдающиеся маги!

— Да это как раз уже не тайна! — легкомысленно отвечаю я. — Папа — Светлейший князь, двоюродный брат нашего императора, мама — родная сестра императора. Но их обоих уже нет в живых, так что ваши вопросы…

Вскакиваю и придерживаю профессора за плечи. Вот уж не предполагал такого эффекта, старичок чуть не кончился прямо тут от переживаний. А я что? Все, значит, всё про меня знают, покушения планируют, а мне даже воспользоваться нельзя преимуществами собственного происхождения? Да ну нафиг!

— Ничего-ничего, мне уже лучше, — бормочет профессор. — А… вы можете подтвердить свои слова?

Я безрадостно усмехаюсь.

— Господин профессор. Ну вы же сами понимаете. Если б я мог подтвердить, то сейчас сидел бы на троне. В последнее междуцарствие сильно попутали с очередностью наследования. Ну, вы лучше меня знаете, как появляются особы с тайной происхождения.

— Да-да, конечно, понимаю…

И профессор удаляется нетвердым шагом. Ну да, не каждый день узнаешь, что надсмехался над возможным императором России.

Провожаю его насмешливым взглядом. Дело сделано. Тайна озвучена, информация сейчас вырвется из академии и полетит в Москву быстрее баллистической ракеты. И эффект произведет сравнимый. Опасно, крайне опасно для нас всех, но мне требуется, чтобы император наконец определился с нашим семейством. Для чего — не знаю, но чувствую, что времени мало. А император, по слухам, склонен тянуть, выжидать и рассчитывать на то, что само как-нибудь рассосется — и обычно так и случается. Усилиями Третьего тайного отдела все рассасывается. Но мы для жандармов слишком сильны, мы не рассосемся.

И как многозначительное многоточие в этом бестолковом дне — на выходе из академии меня дожидается ассистентка профессора. Не то чтобы она кричит об этом, просто стоит и смотрит на площадь, но по ее гордо вздернутым плечикам отчетливо вижу — ждет.

Подхожу и вежливо интересуюсь, не могу ли чем-то помочь.

— Да даже и не знаю, — говорит она, разворачивается и смотрит на меня в упор своими холодными наглыми глазами. — Я вообще-то сейчас решаю, стоит ли мне возвращаться домой. Как я понимаю, ты сегодня за магическую мину вынесешь клан Вассерманов. А я при них живу. Бедной родственницей. Не хотелось бы проснуться под обломками.

Смотрю на нее и впервые не знаю, что делать с красивой девушкой. Она мне нравится, очень нравится. И самым естественным решением является взять ее за руку и привести в свой клан. Такие девочки мне нужны!

Только я уже брал ее за руку. Там, в аудитории. И слился с ее сознанием на пару мгновений. Не специально, просто так получилось. И теперь я кое-что о ней знаю.

Передо мной стоит и спокойно ждет моей реакции прелестная дочь иудейского народа Голда Бовина. Внучка главы Третьего тайного отдела. Незаконнорожденная. Тем не менее любимая дедом. И что делать?

Французы уверены: когда не знаешь, что делать с девушкой, не подходи. А подошел по глупости — не усугубляй, уходи. Вполне рабочее правило, в Сорбонне не раз убеждался. И на французском очень красиво звучит, коротко и, э… лапидарно, во какие слова знаю. Старый Донец, конечно, не Франция, здесь немножко другие традиции, за нерешительность с дамами запросто поднимут на смех, но прекрасные дочери иудейского народа — они у нас почти что иностранки, так что с ними можно по-французски, куртуазно. Молча разворачиваюсь и…

И остаюсь на месте. Потому что Голда Бовина с самым безразличным видом пытается вытащить из кармана мой ти-фон. Заклинание Бытовой магии, довольно низкого уровня. Кстати, на основе слабого подобия левитационного дара, но бытовики не понимают, какой силой владеют. Используется в основном, чтоб достать закатившееся под диван колечко с бриллиантом, но и в воровском деле полезное, если натренировать.

А девушка натренирована.

У нее получилось бы с любым другим человеком. Но я-то не человек. В борьбе за жизненное пространство я всегда настороже и чувствую шевеление любой волосинки на теле, по-другому на болотах не выжить. А тут — ти-фон тащат. Нагло.

Перехватываю ти-фон в воздухе и смотрю вопросительно. Вообще-то Голда крупно попалась. Ти-фон в наше время — это всё. Банковская карта, кошелек, ключ от дверей в дом, где денежки лежат, ключ от машины… взрывчатка в особых случаях. За кражу ти-фонов простолюдинов садят, как за кражу в особо крупном размере. А магов… даже и не знаю, тут индивидуально. Обычно убивают на месте, как и всех покусившихся на клановое имущество. Ну а если покусившийся сам способен тебя убить, то… в любом случае, это очень серьезно. Это — нападение на клан.

Но Голда, как истинная дочь своего народа, умеет держать безразличное лицо в любой ситуации. Потому их так много в журналистике, этих голд. Как пишут восторженные почитатели — «она умеет держать удар, она профессионал, да!».

— Мадемуазель Бовина, этот подготовишка вам докучает? — раздается сбоку вежливый голос.

Ну надо же — юнкер. Им что, мало? А башку оторвать⁈

Потом до меня доходит, что юноша один. Группа поддержки за спиной не маячит, только замедлили шаг несколько старшекурсников, но это обычное любопытство. Понятно, воздыхатель. Так-то прекрасная аспирантка достойна всяческого обожания, но как бы мальчик не наделал глупостей из-за ее красивых глаз.

И прежде чем он бросил мне формальный вызов, аккуратненько беру его невидимыми Когтями за горло. Нежно этак. Потом усиливаю нажим и возвращаю ти-фон в свой карман. Юнкер невольно приподнимается на, так сказать, пуанты и круглыми глазами таращится на происходящее. У него не укладывается в голове, что прелестная и небедная девушка может быть воровкой. Да она и не такая. Уверен, спроси ее сейчас прямо, так и заявит: «Я не такая!»

— Всего лишь повод для непринужденного знакомства, истинные дворяне такое стараются не замечать, — небрежно бросает она. — Если они — воспитанные.

Даже так? А ничего, что ти-фон — мой рабочий инструмент, мои деньги и мой ключ? Ей точно место в журналистике!

Но вслух я говорю иное:

— Можно было просто прийти в гости. Необязательно опускаться до воровства.

Она презрительно передергивает плечиками и удаляется. Судя по направлению — к ближайшей кафешке. Что, действительно бедная родственница, в резиденции за стол не пускают? Тогда странные у них традиции, у этих Вассерманов.

Отпускаю юнкера, в задумчивости провожаю стройную фигурку взглядом… и не иду следом, как она надеется, а подзываю такси. Уже отъезжая, слышу, как один из старшекурсников говорит укоризненно приятелю:

— Куда ты лезешь? Хорошо, хватило ума промолчать перед ненаследным принцем!

Вообще-то у юнкера воздуха не хватило, чтоб мне нахамить, но думаю, он скромно примет похвалу и не станет распространяться о подробностях инцидента.

А хорошая штука репутация, уже работает! Теперь любой придурок сто раз подумает, прежде чем что-нибудь предъявить мне, и на сто первый передумает! Или приятели его отговорят. Ну разве это не счастье?

Заскакиваю домой на пару минут, переодеваюсь в приличный костюм для нежданных визитов, хватаю пару необходимых вещиц типа пистолета, полицейского и тащу на выход. Такси я отпустил, сам машину не вожу — так почему не он? Мы с ним уже сработались.

— К резиденции Вассерманов.

— Шеф, тут такое дело, — растерянно бормочет полицейский. — Магии-то я не чувствую! Мишель… она точно мне все сделала?

Смотрю внимательно. Внутри полицейского мерно бьется магическое ядро. Маленькое, но тем не менее магическое. Ну и чего ему еще надо? Ах да, простолюдин. Просто не знает, на что смотреть. У спортсменок такое тоже было.

— У тебя раздражение кожи на лице пропало, — замечаю я.

— Да, кожа не очень переносит бритье… что?

— И прочитай-ка вывеску на пересечении с проспектом Независимости.

— Шеф, полкилометра! Я что, бинокль?

— Типа того. Прочитай.

Полицейский читает. Впечатляется.

— Поздравляю с присоединением к нашей команде. Но на многое не рассчитывай. Дар нашей Школы — это Чувства и Когти. Вполне достаточно для процветания.

— Я знаю, — бормочет полицейский в полном смятении чувств. — Мне этого хватит! Главное, что маг! А когда Когти появятся?

— Когда царапаться захочешь…

Кое-что в его бормотании меня смущает. Знает он. М-да. Проговорился в шоковом состоянии. А откуда знает? Подслушал? Скорее всего, так-то он рядом с нами давненько крутится… Или как?

Полицейский чует неприятности, как и положено в его профессии.

— Шеф, — осторожно замечает он. — Не смотри так нехорошо. Ты выбрал меня сам. И я пришел к вам тоже сам. И я с вами до конца.

Обдумываю его слова так и этак. Похоже на правду. Но на всякий случай кладу ему руку на плечо. Вот такой я подозрительный, мерзкий крокодил с болот… Хм. О, как интересно!

Полицейский напрягается, но помалкивает.

— Что ж, я тебе верю, Николай Ивашутин, инспектор второго класса службы негласного наблюдения Следственного комитета. Только что ж ты не рассказал, что Вика — твоя нештатная осведомительница и, как бы это помягче… подруга?

— Блин… шеф! Я же за рулем! Нельзя так пугать!

Он действительно испуган, даже взмок. А нечего умалчивать о важном.

— Значит, Вика, — бурчит полицейский, успокоившись. — Она работала со мной по молодежным бандам в колледже. Девочка очень амбициозная, умная, пыталась в жизни устроиться через сотрудничество с полицией, ей терять было нечего… до вашего предложения. А потом сказала, что принесла вам клятву верности, и с тех пор мы просто… друзья. И Мишель, кстати, в курсе. Шеф, честно, это все — в прошлом. Сейчас мы с ней маги. У нас совсем другая жизнь!

Многозначительно молчу. Пусть помучается.

— А ты, получается, еще и ментат? — подает голос полицейский.

— Я не ментат, — ровным голосом говорю я. — И не вздумай еще кому-нибудь ляпнуть такую глупость. Ментаты все находятся под полным контролем государства, скрывать дар является преступлением против императора.

— Так вот она какая, жизнь магов, — задумчиво бормочет полицейский. — Очень-очень рядом со смертью? Вот это я влип.

— Могу вернуть взад, — с улыбочкой предлагаю я.

— Э, нет!

Ну, я так и предполагал. Жизнь магов — она такая. Опасная, но сладкая.

Уже перед резиденцией Вассерманов интересуюсь:

— Так ты ради Вики рискнул с инициацией?

— Ну, мне еще княжны Меньшиковы нравятся, — с ухмылкой признается полицейский.

Вот так всегда. Стоит пустить самца к своим самкам — и начинается. Показываю ему кулак, распоряжаюсь, чтоб охранял машину и присматривал за тылом, и направляюсь к резиденции магов Огня.

А неплохо они устроились. Такое солидное здание, чем-то парижскую классику напоминает. И от активированных охранных систем аж воздух светится. Наверняка им уже десяток раз рассказали, что произошло на Центральной першпективе, выводы они сделали и подготовились. Умные, а дураки. Если предупреждены, надо бить на опережение. Не получится, но хотя бы шанс есть. А так… я вот просто постою у ограждения пару часов, и они загнутся внутри от магического истощения. Все эти системы работают на той энергии, что маг получил с пищей, а это не так уж и много. Это, кстати, и для меня проблема. Если сейчас придется убирать Вассерманов — хватит ли энергии? Все же я способен сожрать и переработать ограниченное количество котлет. Да пусть даже и муксуна. И насколько я знаю, других источников энергии для магических эффектов не существует.

Хотя по логике они должны быть. Ведь как-то же поддерживало свою жизнедеятельность это космическое существо до прибытия на Землю? Поддерживало жизнедеятельность, перемещалось за счет чего-то в бесконечности Вселенной… Блин, интересный вопрос!

Стою перед воротами и усиленно соображаю. Для меня это вопрос жизни и смерти, причем прямо сейчас. В лобовом столкновении с магами огня сил может и не хватить. Вернее, не сил, энергии. А если придется в Москве шорох наводить? Точно надорвусь! И как тогда? Тренироваться, прокачиваться? Да ну нафиг! А что, если…

— Чего надо? — высовывается из дежурки охранник.

Раздраженным жестом отправляю его обратно. С мысли сбил, урод!

Я уже подбираюсь к очень интересным выводам, когда дверь-турникет проворачивается, и наружу выходит мужчина с характерной стильной небритостью. Надо полагать, кто-то из Вассерманов, вон как улыбается бессмысленно.

— Какой разумный молодой человек! — одобрительно замечает он. — Таки понимаете, что лучше прийти и спросить, чем впустую размахивать кулаками? Отвечаю. Мы вас не минировали. Это большая глупость — устраивать взрывы на Центральной першпективе напротив собственной гостиницы, не находите?

— Я знаю, что это не вы.

— Тогда зачем мы теряем драгоценное время и мешаем проезду? Здесь рядом есть уютное местечко для отдыха. Чистые скамеечки, чистый воздух соснового бора — вам понравится. И это для вас совершенно бесплатно. Всего хорошего.

— Вы напали на Меньшиковых, — поясняю я. — А они — наши союзники.

Мужчина думает все с той же бессмысленной улыбочкой на лице. И вроде не подает никаких знаков, но второй этаж особняка вдруг наливается весь очень характерным сиянием. Решились все же, суки! Увидели, что один, и осмелели! Эх, лишь бы энергии хватило! Работаем…

Одним левитационным тычком приближаю к себе улыбчивого, останавливаю раскрытой ладонью. Готово. Ого, а уровень не меньше Мастера, такой бодрящий поток магии! Мне это нравится!

В следующее мгновение перемещаюсь сам с дороги за ближайшее дерево — и там исчезаю. Вот такой он, наш Хвост — вроде и не магия, а спрячусь, так хрен увидишь.

А улыбчивый представитель Вассерманов остается торчать в фокусе нескольких заклинаний.

В древние времена кочевники вырезали весь народ, посмевший убить их послов. Сказка, конечно, но красивая. И в основе своей правильная. Да, мы враги, но люди, представители одного вида. Чтоб не взаимоуничтожиться, лучше соблюдать определенные правила. Можно назвать их дворянской честью или степным кодексом, неважно. У них был вариант откупиться. Отдали бы свою недвижимость на Центральной першпективе, еще что-нибудь. Но остались бы кланом. Но огневики предпочли напасть во время переговоров. Не знали, что переговорщик неприкосновенен? Да ну нафиг, не верю. Это, конечно, негласное правило — но правило! А меня именно этим устраивает клановая структура государства — определенными понятиями чести, правилами жизни. И когда их не соблюдают, сильно злюсь.

Шурх! Вот это мощь! Меня обдает жаром даже в стороне. Мужчина же просто рассыпается пеплом. Хм. А у них странные отношения, у этих Вассерманов. На мой взгляд, удар вполне можно было загасить. Или отвести. Но нет, сожгли родственничка под благовидным предлогом.

Странно, но резиденции почему-то плохо защищены сверху. Я так Сашку у Леона несколько раз воровал. Не считать же защитой зенитные ракеты с тепловыми головками наведения? Я, если что, временно могу температуру тела и понизить. Так что на крышу резиденции попадаю без помех. А хорошо тут, что-то вроде зоны отдыха… пока что. Когда в бой вступают маги Огня, как правило, целых строений не остается. Вот такие они дуболомы. И этих Вассерманов не остановит даже то, что строение — их собственность!

Ну, начали. Включаю Нюх, Слух, Зрение и вообще все что можно — и иду к лестнице.

Как-то они меня засекли. То ли охранные системы чирикнули, то ли под камеры попал, но чувствую в свою сторону нехорошее движение. Кто-то сближается с заклинанием наготове. Что у него, «огненный меч»? Блин. И разрубит, и поджарит, а это больно! Не люблю огонь.

Хватаю атакующего прямо сквозь стену Когтями. Ну и где тут у него активированный конструкт? Ага, вот он. Получай.

Маг падает и корчится. Ну и не жалко, если б у него получилось, сейчас корчился бы я.

На ходу прикасаюсь и забираю магию, тем самым спасаю придурка от мучительной смерти. А хороший уровень, не меньше Мастера! Магия бодрящим потоком разливается по телу. Эх, хорошо!

Только это обманное чувство. Энергии не прибавилось, а для боя именно она нужна. Ну и для чего тогда собираю чужую магию? Сам не понимаю. Хочется, и всё тут!

Следующий противник настолько силен, что чуть не слепну от магического сияния. Решаю не рисковать и бью его левитационным навыком об стену на дистанции.

И фокус не проходит. У монстра очень надежная защита. Что, «абсолютный кокон патриарха»? Вот это я нарвался. Не, исподтишка я Патриарха завалю без проблем, но лоб в лоб… Да тоже завалю. Дар левитатора — настоящее сверхоружие. Могу просто раздавить его в левитационном захвате. Ага, и останусь без сил. И остальные с улюлюканьем запинают меня ногами.

Нет, энергию надо экономить! Поэтому просто выкидываю Патриарха из особняка. Квадрат расстояния не позволит ему атаковать, а когда приползет обратно… ну, снова выкину, если силы останутся.

Щиты, щиты… ненавижу! Когти противно скрипят и не берут. И невидимые — тоже. А вот противники по мне бьют без проблем Двое держат щиты, один фигачит со всей дури. Приходится вылететь в окно и спуститься на этаж ниже. И вовремя — комната за спиной вспухает пламенем. Ха! А у них не кокон, просто щиты! И если залететь с тыла… что я и делаю. Еще трое остаются без магии. Но быстрые! Чуть не достали какой-то дрянью, я ее названия даже не знаю, наверняка семейное.

Так дальше и иду. Нюхом определяю противника, подбираюсь со стороны окна, а дальше — вопрос точности и скорости. Но этому я еще на болотах обучился, когда на меня охотились все кому не лень со слоновьими ружьями в руках. А слоновья ружья, я вам признаюсь, такая гадость! Когда попадает пуля размером чуть ли не с кулак, башка разлетается на куски. А это очень больно. Так что прыгать из засады я быстро научился и не разучусь до конца жизни.

Девять их оказалось, этих Вассерманов. Восемь Мастеров и один чертов Магистр. Приполз все же обратно, настырный старикашка. Думал — всё, убьет. А у него кокон раз — и сдох. Энергия кончилась, такие дела. Кокон абсолютной защиты — он энергозатратный. А кушать надо было лучше, не кофием с утра баловаться. Я его даже убивать не стал, просто магии лишил. Зачем убивать? Перебью всех — придется клановые земли в управление брать, а он мне нужен, этот геморрой? Собственно, я никого из Вассерманов не убил. Ну, не считая того, кто сгорел у ворот. Но то не я, я так не умею.

Возвращаюсь к полицейскому на остатках сил. Сую в машину небольшой узел и вытираю трудовой пот с сажей вперемешку. Закоптили, сволочи. Сейчас бы парочку очищающих заклинаний из Бытовой магии, но чего не умею, того не умею, не зря надо мной весь курс потешается.

Полицейский смотрит на меня с огромным уважением. Видимо, со стороны наша драчка выглядела эффектно. С фейерверками, м-да.

За спиной скрипят тормоза. Такси. Вот и Голда Бовина, все же приехала. Не знала, есть ли смысл возвращаться? Ну вот теперь все ясно и понятно: смысла возвращаться не было.

— Дядя Изя, — безошибочно определяет она происхождение пятна на асфальте. — Все же допросился… А остальные?

— А там! — вяло машу я рукой. — Женщины и дети — в подвале. Мужчины, надо полагать, тушат. Отбивались до последней стены, придурки. А могли бы сдаться.

Голда судорожно вздыхает, вдруг наливается белым сиянием, и… и полицейский хватает ее за горло Когтями. Девушка изумленно дергается, теряет концентрацию, потом приподнимается на цыпочки и так замирает — полицейский шутить не настроен. А Когти на горле — они такие, очень убедительные. Но Ивашутин молодец, понимает, что такая красота нужна самим, держит аккуратно. Лично я в начале своего боевого пути так не умел, машинально голову отрывал, а он сразу себя начал контролировать. Далеко пойдет, если Патриарх не остановит…

С сомнением смотрю на девушку. Что-то она драчлива, как Вассерманы. Есть ли смысл отпускать?

— Магичить будешь? — сурово спрашиваю я.

Она отчаянно моргает глазами. И как это понимать? Как положительный ответ или наоборот — грозит всеми карами небесными?

Полицейский решает за меня и убирает Когти. И масляным взглядом проходится по фигурке своей добычи. Давай, расслабляйся, а она сейчас как вдарит.

— Не могли подождать? — шипит прекрасная дочь Иудеи. — Я же почти доехала! У меня документы в комнате остались! Набор духов! Конспекты! Пижама! Забрала бы, и потом деритесь до посинения!

Пытаюсь представить предлагаемую картину, но воображения не хватает.

— А говорила — бедная родственница! — с упреком напоминаю я.

— А какая⁈ Пижама — одна! Набор духов — три флакончика!

Озадаченно хмурюсь. Иду к машине, открываю заднюю дверцу.

— И все-то ты врешь. Пижамы — две.

Она проскальзывает под моей рукой и смотрит неверяще на вещи, которые я предусмотрительно забрал из ее комнаты. Случайно попал в ее спаленку, что бы и не пошарить пару секунд? Там вообще-то интересные вещи обнаружились.

— Вот же ты скотина…

Ну да, а как же еще. Врет она, а скотина я.

— Шеф, ну прелесть же? — умоляюще шепчет полицейский. — Берем, а?

Несмотря на всю дикость ситуации, в словах полицейского имеется смысл. Женщины кланов в драках обычно не участвуют и являются, так сказать, переходящим призом. И их не очень-то спрашивают. Наше семейство в этом плане является исключением, уж очень авантюрные девочки подобрались, настоящие пиратки.

— Шеф… ну ты посмотри, какие глаза! В смысле, грудь! А ноги? А талия⁈ И в академии работает, значит, минимум не дура!

Девушка награждает его уничтожающим взглядом, но помалкивает. Когда особняк клана-покровителя стоит в дыму и руинах, поневоле научишься сдержанности. Пробую представить на ее месте близняшек, и не получается. Жанна с Хеленой дрались бы до конца, а эта стоит с презрительным видом, но тем не менее дожидается решения своей участи. Абсолютно чужой для моих девочек психотип.

— Шеф…

— М-да? — сомневаюсь я. — Она же будет шпионить на Третий тайный. У нее там двоюродный дед работает.

— Да и пусть! Что у нас там секретного⁈

— И с девочками будет враждовать…

— И хорошо! Им тоже надо тренироваться!

— Маму Веру не будет слушаться…

— А меня спросить? — высокомерно роняет Голда.

— А нафига? — не понимаю я.

— Тоже верно… — безразлично пожимает она плечами. — И чего тогда стоим? Поехали знакомиться с мамой Верой. Слушаться буду, у нас мама — это святое. Водителю заплатите.

— Ну прелесть какая наглючка! — восторженно шепчет полицейский. — Всё, я сражен!

Отрицательно качаю головой. Не сражен он, а опьянен. Новыми возможностями, новым статусом. Раньше он к такой вот красотке и близко не подошел бы. Маги — это другой мир, высший. А сейчас он сам в нем.

Девушка без всякого стеснения устраивается на переднем сиденье, как хозяйка положения. Полицейский тихонько млеет от счастья. Я же отпихиваю ее барахло и устраиваюсь сзади.

— Радио включи, — требую я, движимый неясными предчувствиями.

Полицейский удивляется, но приказ выполняет. Мрачно выслушивают обрывок новостей, самый их конец. На побережье Франции творится непонятное. Информация противоречивая, но все наблюдатели единодушны в одном — в регион введены части национальной гвардии. Те самые, которые специализируются на истреблении магов.

— Шеф, а зачем нам Франция? — жизнерадостно интересуется полицейский. — Где она и где мы?

— Нам — незачем, — задумчиво откликаюсь я. — Но хотелось бы знать, зачем она ИМ.

— Кому — им?

— Да есть у нас родственнички, век бы их не видать…

Я очень люблю спать. Люди вроде бы тоже, каждую ночь ложатся в постель именно для этого дела. Но, видимо, мы под сном подразумеваем очень разные процессы. Людям зачем-то нужны разные сны — быстрый, глубокий, еще какой-то. Еще люди страдают бессонницей. Кто не страдает — долго не может заснуть, если разбудить посреди ночи. Еще непонятней для меня, когда спросонья люди ничего не соображают. Как так-то? Ведь съедят!

Еще люди ночью ворочаются, долго не могут согреться, Они ничего не слышат во сне, у них затекают руки, ноги и шея, они отлеживают себе бока… Нет, решительно не понимаю! Ведь сон — это же… лег, расслабился, глаза прикрыл — вот он и сон, счастье мое! А все остальное — такая чушь! Какой быстрый сон, какое «не могу согреться», о чем это вообще⁈ Лег, расслабился — уже блаженство!

Концепция полной отключки во сне мне тем более непонятна. Мне все время кажется, что люди врут. Как они тогда сохранились как вид, если ночью ничего не слышат, не чуют и не ощущают? Почему людей не съели на заре туманной юности? Нет, что-то здесь подозрительно.

Вот я во сне никогда не отключаюсь. Даже желания такого ни разу не возникло. Сплю, конечно, плыву на волнах райского блаженства, но тем не менее слышу, о чем шепчутся княжны Меньшиковы — а забавные у них эротические фантазии! — слышу, как полицейский хитростью, враньем и лестью уговаривает дочь иудейского племени, и она, судя по дыханию, вот-вот согласится… и вижу полные пристального внимания Взгляды. Слышу, как вскидывается в своей комнате Ясмина, мгновенно ставит щит, как крупнокалиберные пули с визгом улетают обратным вектором… Ого. А нехило нас собирались приложить. Пулеметик такого зверского калибра, пожалуй, и кирпичные стены влегкую разберет. Это кто такой смелый? Крупняк… военные, что ли?

А забавная штука эти девять пар Когтей. Непривычная. Я одновременно и держу щит вместе с Ясминой, и дико ругаюсь вдали вместе с Мишель на раззяв-гвардейцев, и ловко справляюсь с пуговичками на пижаме Голды… Стоп. А почему девять, когда должно быть… сколько, кстати? Мама Вера, близняшки, Мишель, фрейлины, княжны, Ясмина, Сыч и Ивашутин… итого тринадцать пар Когтей. Плюс собственные. А ощущаю девять.

Озадаченно разбираюсь прямо во сне. О как. Ну, то, что близняшек ощущаю единым целым, это объяснимо, все же однояйцевые. Но ведь и княжны Меньшиковы сливаются в одну пару Когтей. А Мишель неразрывна с мужчинами… И что тогда получается? Что я четко чувствую только тех, кого инициировал лично? И что Хелена, Лизетта, Сыч и полицейский — не совсем мои? Забавно. Сама собой выстраивается иерархия клана. Жанна, Мариэтта и Мишель автоматически выдвигаются на руководящие места… а Ясмина и спортсменки тогда…

И я плыву на волнах сна в приятных мыслях, что так или иначе, но девочки все — мои, и что Мишель, конечно, дико бесится от моих шуточек про ноги, но в результате ведь все равно ее ноги в моем полном распоряжении, могу с ними делать что угодно… и с пылкой, огненно страстной Ясминой тоже, и с забавно серьезными княжнами, и с мурлыкой-кошкой, а уж что можно вытворять с оторвами-сестричками… но это я так, просто мечтаю. Могу же я как мужчина помечтать о девочках, особенно если они все мои? Несомненно да!

В результате я утром так и вхожу в столовую с мечтательной улыбкой.

И там на меня накидывается разъяренная мама Вера. А я только хлопаю глазами, совсем как человек после сна, чем выбешиваю ее еще больше.

— Рой! Это надо прекращать! Немедленно!

Сажусь за стол, подтягиваю пару тарелок, внимательно, насколько это возможно, слушаю. И слушаю с огромным удовольствием! Мама Вера в гневе — это что-то восхитительное! Она не монолог ведет, даже не диалог, а триалог! Вываливает на меня претензии, моим противно искаженным голосом озвучивает мои возможные оправдания, язвительно комментирует их от лица стороннего наблюдателя… и все это с гневно сверкающими глазами, с взволнованно вздымающейся грудью, с жестикуляцией на уровне урожденных итальянцев!

Мама Вера внезапно замолкает и спрашивает обеспокоенно:

— Рой… с тобой все в порядке?

А я смотрю на нее с грустью. Мама Вера испугалась за своих будущих двойняшек. Не за нас. Это значит… это значит… сестричкам будет очень трудно принять, что они больше не главные в мамином мире. Что все ее внимание, вся нежность теперь — другим, еще не родившимся. Да и мне, пожалуй, тоже печально осознавать, что детство ушло.

— А? Нет… но это неважно. Я тебя выслушал. Ты ночевала в резиденции князя Кирилла, понимаю. Резиденцию атаковали из крупнокалиберного пулемета, как и нас — тоже понимаю. Придурок Рой не учел, что женщины обожают сматываться на свиданки, не обеспечил безопасность и потому виноват — спорить бесполезно, я всегда и во всем виноват. Очень хорошо понимаю, что ты испугалась за жизнь будущих дочек. Но не понимаю, что именно надо прекратить, причем немедленно.

— Рой! — рычит князь Кирилл.

— Иди нахрен, — не остаюсь в долгу я. — В резиденции находились второй по силе боец нашей семьи и мастер Воздуха — какая еще защита вам требовалась? Или щиты разучился ставить?

Князь совершает огромное усилие, чтоб не кинуться в драку. И говорит донельзя злым голосом, но уже вполне разумно:

— Щиты я поставил и атаку отбил. Но ты мог бы с мамой говорить повежливее, она для тебя очень многое в жизни сделала.

— А я — глава клана. Наше благополучие держится на мне. Со мной не надо помнить о вежливости?

— Нет! Молодой еще!

Пожимаю плечами. Нет так нет. Что-то подобное я и предполагал. Стоило завестись еще одному альфа-самцу, и внутреннего согласия как не бывало. Оторвать ему голову, что ли? Но тогда придется руководить хозяйством самому, а это ж работать…

Они пробуют еще что-то мне сказать, но я отмахиваюсь, и они замолкают. Начало потихоньку доходить, что слегка возомнили о себе?

В столовую робко заглядывают близняшки. Им не по себе, когда ругаются взрослые. Машу им приглашающе рукой. Девочкам надо позавтракать, а мы, собственно, уже закончили. Они сказали, я услышал. Больше говорить не о чем.

Молча подтягиваются остальные девочки. Завтракаем в очень неприятном угнетающем молчании. Потом вваливается Мишель в сопровождении Сыча. Недоуменно смотрит на угрюмую Веру, садится рядом со мной и сообщает:

— Стрелка вы грохнули, Ясминка молодчина. Помощники ушли, пулемет утащили. Я по их следам бегала. Как розыскная собака, блин! И почему Нюх не работает из машины, а? В общем, это армейцы. Есть одна часть в западном пригороде, вроде как спецназ. Пулемет туда утащили.

Молча киваю. Говорить неохота. Мишель с немым вопросом смотрит на Веру. Бывшая фрейлина кривенько усмехается.

— Опять на Роя наезжали? — вздыхает Мишель. — Когда-нибудь у него кончится и терпение, и сыновняя любовь. Допроситесь.

Князь раскрывает рот, но Мишель что-то делает, и челюсть со стуком захлопывается. Это она ему левитационным навыком намордник надела, что ли? Ух ты, надо перенять!

— Князь Кирилл, а я не Рой, мне сдерживаться необязательно.

Вера пытается сказать свое авторитетное слово, но внезапно взрываются близняшки:

— Мама! Даже мы отучились погонять Роя! А ты все не можешь понять, что он — глава клана! Сидела бы без него переводчицей на полставки!

Мама Вера опасно бледнеет. Все, у бывшей фрейлины сорвало тормоза, сейчас нам что-то будет…

— Мама Вера! — звучит вдруг ангельский голосок. — Доброго утречка! Таки оно прекрасное как никогда!

Изумленно оборачиваемся. Голда Бовина непринужденно перепархивает к маме, целует ее в щечку, расспрашивает о здоровье, приветливо кивает князю, мимоходом гладит взъерошенную Риманте, подмигивает Ясмине… и как-то волшебным образом через десяток минут оказывается, что мы все сидим за столом и дружно соображаем, что нам делать с покушениями. Потому что мама Вера права: если все время находиться в обороне, когда-нибудь удар все равно пропустишь. Надо прекращать, и прекращать немедленно, как она и сказала.

В результате печально признаем, что восемь сильнейших монархов Старой Европы нам пока что не по зубам. В смысле, съездить и грохнуть можно, но начнется мировая война, а мы как бы мирный клан. И вообще не имеем полномочий на международную деятельность.

— Я позвоню деду! — обещает Голда. — Чего это иностранные киллеры здесь бродят? Мнение любимой троюродной внучки кое-что для него значит!

На нее смотрят с суеверным ужасом. Троюродная внучка. Любимая. Да у русских это не то что родством не считается — мы о своих троюродных даже не слышали ничего! А тут — ее мнение кое-что значит! Для главы Третьего тайного отдела!

Зато судьба армейской части спецназа заиграла в фантазии присутствующих самыми зловещими красками.

— Вырезать! — коротко предлагает Мишель.

Близняшки поддерживают ее с кровожадным воодушевлением, в их реве писк Риманте «и запинать!» совсем теряется. Мне их подход в целом нравится, но коротко отвергаю:

— Не пойдет.

— Да почему⁈

— Потому что меня устраивает клановая система страны. И пока страна играет по правилам, я тоже буду играть по правилам.

— Молодой в кои-то веки прав, — неохотно признает князь Кирилл. — На нас же не бросили войсковые соединения. Только киллеров. И отвечать надо так же. Убить исполнителей, может, их офицера — и на этом всё. Люди предпочитают мир, и чтоб клановые разборки проходили где-то там и не касались других.

— Старикан иногда признает очевидное! — тут же огрызаюсь я.

Князь начинает медленно подниматься, но Голда мгновенно оказывается рядом, нежно гладит князя по руке и воркует:

— Ну не такой уж и старикан, очень даже не старикан… правда, Вера?

И пижама ее при этом оказывается расстегнута настолько недвусмысленно, что даже мне становится неловко. А мама Вера сверкает глазами и из-за жгучей ревности сразу не находит убийственного ответа. А потом все начинают понимающе ухмыляться, и обстановка как-то разряжается.

Потом девочки подрываются одеваться на выход, а я слегка придерживаю за плечи Голду.

— Спасибо, еврейка хитрожопая. Без тебя мы бы передрались.

— Да? — рассеянно удивляется она. — Ничего такого не заметила. Обычная семейная атмосфера. Милая.

Пытаюсь представить, какая атмосфера в их семьях тогда считается необычной, и ежусь. Не просто так она уверенно опознала в горелом пятне дядю Изю, видимо, были прецеденты.

— Кста-ати… Рой, мне машина нужна.

— Зачем? — не понимаю я. — Для обычной аспирантки прогуляться по Центральной першпективе — нормальное дело! Тут идти всего пятнадцать минут!

— Не аспирантке, а лаборантке. А вот если подъеду на своей машине, тогда место аспирантки у меня в кармане. Машину дай.

— Да возьми в гараже, жалко, что ли…

Получаю легкий поцелуй в щеку, и довольная девушка исчезает. Опасливо смотрю ей вслед. Взяли бесенка в клан. Так не успеешь глазом моргнуть, как она всем станет заправлять.

Полицейский в дверях столовой провожает дочь иудейского народа ласковым шлепком и влюбленным взглядом. Понятно, этот пропал.

— Николай, — возвращаю его в реальность. — А где у нас собирается дворянское общество?

— Ну, вообще-то это тайна…

— Потому тебя и спрашиваю.

Полицейский подбирается и четко называет адрес. Надо же, недалеко, даже ехать не придется. Особняк княгини Марьи Алексеевны — на площади напротив академии.

— Как ты думаешь, по каким каналам привлекли армейский спецназ? Ну не напрямую же им приказали! Армия вообще-то в клановые разборки не вмешивается. Это точно местные договоренности. Могли через дворянское общество?

— Не могли, а должны! — уверенно отвечает Ивашутин. — Такие вопросы только там решаются.

— Значит, заглянем к ним сегодня вечером. Ты со мной.

-=-

Величественный дворец в стиле позднего барокко светился всеми огнями. Легкие порывы музыки вылетали из приоткрытых окон и порхали венскими вальсами над Центральной площадью. Гуляющие студенты поглядывали завистливо — у княгини Марьи Алексеевны еженедельный традиционный вечер танцев! Потому что балы в парках все же редкость и очень торжественные события, а надо же где-то показать воспитанницам балетного училища свою грацию, красоту и утонченность манер? И надо же где-то заинтересованным состоятельным лицам без помех, вдумчиво эту красоту оценить? Вот и взяла отставная фрейлина императорского двора на себя эту заботу, и теперь каждую пятницу в ее дворце сияние ламп и нежные звуки оркестра, а перед дворцом — выставка очень, очень престижных лимузинов. Там, во дворце, для владельцев этих лимузинов сияют взоры юных танцовщиц, звучит нежный смех, звякают бокалы тонкого стекла, там безмолвно, одними взглядами заключаются тайные договоренности и сердечные союзы — подкрепленные совместными поездками на Парижскую всемирную выставку или еще куда-нибудь, где можно красиво потратить деньги.

Но это все на первом этаже, в огромном зале. Это место — владения Амура, тут нет забот, только веселье, только летящие танцы, только маняще изогнутые тонкие талии. Тут ловко фланируют официанты, предлагают бодрящие и пьянящие напитки, тут громко смеются офицеры и юные барышни приседают в прелестных книксенах, соглашаясь на танец или на что-то еще.

А более серьезные дела — на этаже втором. Это — ресторан. Это солидные компании за столами, неторопливое обсуждение дел, это выработка стратегий, компромиссов и условий. Тут идет настоящая финансовая жизнь Старого Донца. Женщины тут тоже есть — но какие женщины! За их улыбки можно — и нужно! — бросить к их стройным ножкам миллион! А лучше два, ведь ножки две.

А на третьем этаже вроде ничего такого нет, ни серьезного, ни шаловливо-танцевательного. Просто сидит компания, играет в карты. Играет, понятное дело, не в покер. Какой покер среди магов, когда в каждой Школе изучаются специфические приемы подглядывания, подслушивания и одурачивания зрения? В игре с магами любой профессионал останется без штанов.

Поэтому сидящие вокруг небольшого стола мужчины и одна женщина ошеломительной красоты и такой же стати играют в особую игру для магов. В ней не то что разрешается — необходимо мухлевать, дурить, отводить взгляды и передергивать карты. Главное — не попадаться. Попался — проиграл. Обвинил в мошенничестве и ошибся — тем более проиграл, еще и со штрафом. И обидно, и потеря денег, которые даже у очень богатых людей все же конечны.

Женщина ошеломительной красоты — понятное дело, княгиня Марья Алексеевна — уверенно выигрывает. Сидящий напротив нее капитан-сапер нервно кусает губы. Он проигрался почти вдрызг, в прах. Но магические карты всегда оставляют шанс на победу, до последнего, надо лишь подловить противника, а княгиня Марья Алексеевна не очень ловка, и вот отчетливо мелькает карта в ее руке… и сосед еле заметно толкает в коленку. Нельзя. Это — нельзя.

Капитан разочарованно выдыхает, с сожалением кланяется игрокам и удаляется в курительную комнату пережить и принять поражение. Сосед присоединяется к нему.

— Миша, — сочувственно говорит он. — Не дури. Я для чего тебя сюда привел? Чтоб ты получил заказ на дорожные работы силами твоего подразделения. Князья Скуратовы как раз собираются делать дорожный дренаж на своем участке. И мост через Черемшанку им необходим. Но чтоб они обратились именно к тебе, надо, чтоб княгиня Марья Алексеевна выиграла. Тогда она становится очень дружелюбной и охотно помогает молодым офицерам. Тебе же нетрудно уступить красивой женщине в таком пустячке?

— Ничего себе пустячок! — ворчит капитан. — Месячную зарплату спустил!

— Да, но сколько получишь за мост? И заметь — вполне официально, без воровства! Проведешь как полигонные тренировки саперов по наведению мостов и переправ, проставишься на офицерском собрании, остальное — себе на карман!

— А княгиня точно поможет?

— Миша! Княгиня — это…

— И что княгиня? — вежливо спрашивает кто-то у них за спиной.

Офицеры недоуменно разворачиваются. Из-за шторы с подоконника спрыгивает на паркетный пол юноша в темном костюме, очень напоминающий лицом знаменитого Алена Дюпона. От толпы подражателей он отличается тем, что спрыгивает совершенно бесшумно. На паркет. Следом за ним появляется еще один персонаж — обычного вида мужчина со спецстволом в руке.

— Третий этаж… — бормочет капитан-сапер и завороженно смотрит на приоткрытое окно.

Его приятель вдруг дергается — и приподнимается на цыпочки, словно его вздернули стальными когтями за горло вверх.

— Узнал? — шипит мужчина. — Трепещешь? А когда по маленьким девчонкам из крупняка лупил, не трепетал? Ничего внутри не ворохнулось? Сука…

— Не я… — хрипит офицер спецназа.

— Не ты, — вежливо соглашается юноша. — Ты приказал. И не отказывайся, Нюх не ошибается. Коп, не стреляй, сделаем хуже. Ты понял, да?

— Ну хотя бы ногу сломать! — кровожадно протестует мужчина со странной кличкой Коп.

— Ногу? Ну…

Капитан приходит в себя и незаметно активирует заклинание. Как положено по уставам: бой в доме, контактные заклинания, щит на корпус… Но юноша легко касается плеча, укоризненно качает головой, и капитан с ужасом ощущает, как рассыпаются заклинания. Он всегда, с детства чувствовал их в отличие от большинства магов, и теперь словно наяву видит, как накопленная сила исчезает, испаряется… перетекает к этому непонятному юноше! И еще резко теряется концентрация, как будто упился вдрызг. Но он же не пил, полбутылки бренди для мага что стакан яблочного сока…

В курительную комнату заглядывает еще один офицер, замирает, пытаясь сообразить, что в ней происходит… и падает беззвучно. Юноша безразлично отодвигает его ноги туфлей то Борджи и проходит в гостиную княгини. Мужчина со спецстволом движется за ним, потом смещается в сторону и берет присутствующих на прицел.

Немая сцена.

— Мое почтение, княгиня, — не очень вежливо говорит юноша, подходит к женщине ошеломительной красоты, наклоняется и легко целует руку безупречных форм.

— Продолжайте, господа. Не смеем вам мешать. Мы просто заглянули сообщить, что с нами лучше дружить. Только это. Подумайте, господа. Очень прошу — подумайте. Всего хорошего.

И странные визитеры удаляются обратно в курительную комнату. Княгиня встает, протягивает им вслед руку, словно пытается разрубить… и падает без чувств. Потому что резко двигаться для старухи полутора сотен лет не очень-то рекомендуется. Особенно когда магия — исчезла.

Спать я люблю с самого детства. А вот сны об этом самом детстве смотреть не очень люблю. Что в них хорошего, в этих малярийных болотах? Хуже снов о детстве только сны о юности.

Но именно они и приходят в эту ночь, накатывают один за другим. Люди юность боготворят и вспоминают с ностальгией, а вот у кубинских драконов юность — время постоянных унижений, жара несбыточных надежд насчет фертильных самок… Юность — время смертельной опасности, и точка. А если вспомнить некоего придурка Роя, то и у людей юность ненамного лучше.

И снова в беспощадном свете полной луны над черными топями восстает страшная туша Патриарха, и снова начинается его безумный танец, снова его чудовищные лапы с оглушительным звоном бьют и бьют по глади воды, и этот звон ввинчивается в голову, рвет ее невыносимой болью, и хочется взметнуться из-под коряги, взреветь и броситься в безнадежную битву, лишь бы прекратилось это мучение… но нельзя, нельзя, надо перетерпеть, безумные танцы Патриарха бывают лишь при полной луне…

Тихонько открывается дверь, и в мою спальню заходит Мишель. Недоуменно таращусь. Как бы оно понятно: Сашка снова осталась у Леона, поддерживает папеньку, что бы и не прийти какой-нибудь девочке на свободное место, но — Мишель? Ее я ожидал в предпоследнюю очередь!

Девушка смотрит вопросительно, получает приглашающий кивок, присаживается на краешек кровати, целомудренно одергивает халатик, но бесполезно это — чтоб прикрыть ее ноги, надо хламиду до пят носить.

— Наверно, результат проклятия можно исправить, — сочувственно говорю я, кивая на ее голые бедра. — В смысле, что изменено магией, магией же можно вернуть обратно. Если аккуратненько поработать с твоим внутренним миром, запустить обратный процесс…

— Нет, — неловко усмехается Мишель. — Сергею нравится именно так. И тебе. Ну и… и мне в результате тоже. Все просто красавицы, и лишь одна я — длинноногая.

Обнимаю ее за талию и притягиваю поближе. Мишель охотно притягивается.

— Снится какая-то дрянь, — тихо жалуется она. — Так страшно…

— Это не тебе снится, — вздыхаю я. — Это мне. А уж как мне страшно…

Мишель недоуменно хлопает глазами. Коротко объясняю ей ситуацию с девятью парами Когтей. Она думает совсем недолго и приходит к правильным выводам:

— Получается, мне от тебя теперь не скрыться? И когда Сергей меня… Вот же ты скотина, Рой!

— Тебе жалко, что ли? — не понимаю я.

Мишель всерьез задумывается. Потом озорно улыбается:

— Да ладно, пользуйся, вся твоя, бессовестный. Подглядывай, подслушивай, подчувствовай…

— Нет такого слова!

— А действие теперь есть… Так. Ты и в бою можешь поддержать, да? Когда рубились с ликвидаторами, я что-то такое ощутила… как будто ты рядом.

— Вы пока что неопытные, — неловко оправдываюсь я. — Если б не эта связь, девчонок бы в городе покромсали. А тебя в основном Сергей прикрывал, не я.

— Я так и поняла. Спасибо, что спас.

Мишель пододвигается еще ближе, откидывается назад и кладет голову мне на плечо — что называется, целуй не хочу. Я, конечно, целую, все же не железный, но укоризненно шепчу в маленькое ушко:

— Мишель! Не ты одна испугалась! Они же сейчас все сюда соберутся! И что увидят⁈

— На то и расчет, — томно мурлычет она. — На то и расчет…

Беззвучно приоткрывается дверь, заглядывает Ясмина.

— Ой, — виновато шепчет она и подается назад. Ловлю ее левитационным захватом, усаживаю рядом и обнимаю свободной рукой.

— И что это было? — бормочет Ясмина.

— Это была свинюха Мишель, — сердито объясняю я. — Шутница голоногая! Тебя тоже пугают мерзкие сны?

— Меня? Не совсем. Я подумала, что слышу тебя, и тебе очень плохо…

— Вот! — наставительно говорю я Мишель. — Вот Яся — настоящая подруга, не то что ты! Сама умирает от страха, но прибежала посреди ночи меня спасать! А ты⁈ «Ах мне страшно, ах возьми на ручки»!

— Про ручки — врешь!..

Ясмина хлопает глазами. Вдвоем объясняем ей насчет девяти пар Когтей. Она приходит к правильным выводам гораздо быстрее Мишель:

— Значит, ты постоянно чувствуешь меня?

— Так вышло, Яся, — смущенно бормочу я. — Иначе вам не получалось помочь.

— Я согласна, — просто говорит она. — Так даже лучше. Ничего не надо объяснять.

Мишель уважительно качает головой и аккуратненько съезжает с моих коленок. Потому что то, что для нее невинное развлечение — для Яськи настоящее сильное чувство. То, что люди называют любовью.

— Подождите, — озадаченно бормочет Ясмина. — Так мы сейчас все здесь соберемся со страху? Это надо использовать…

И деловито забирается мне на колени. Мишель тихонько ржет.

— Не выйдет разыграть, — огорченно вздыхает Ясмина. — У них же у всех Слух.

— А ты сама слушала, когда сюда шла?

— Я? Нет, конечно, я… Понятно. Когда пугаешься до смерти, не до Слуха.

— А хороший тест на силу связи, — усмехаюсь я. — Мишель — с ней понятно, у нее родовая память очень ярко проявилась. С тобой тоже понятно, мы… в общем, понятно. Но вот кто следующая?

В результате азартного спора решаем, что следующими будут близняшки, а мама Вера, скорее всего, не явится совсем. Даже Ясмина заметила, что мама в родовой памяти полный ноль.

Тихонько открывается дверь.

— Ой…

Переглядываемся с Ясминой и дружно тянем спортсменок внутрь. Потом втроем хором объясняем им про девять пар Когтей.

— Ну у тебя и юность была! — сочувственно говорит Вика и ежится. — Я бы на твоем месте рехнулась от страха.

— Так и я рехнулся, — легкомысленно отвечаю я. — Не просто же так сбежал в человеческое тело? Такое можно сотворить, только полностью съехав с катушек! Драконы вообще-то людей за еду считают. Вот ты бы вселилась в бройлера?

— Рой, как дам сейчас за бройлера…

— Ой… — доносится растерянное от дверей.

Расцепляемся с Викой и всей толпой дружно тянем прибывших внутрь всех четверых — близняшки и княжны с перепугу решились на перемещения в страшной темноте только вместе. И плевать, что видят в темноте прекрасно — страшно же! Снова тихий смех, объяснения насчет девяти пар Когтей.

— С нами понятно все, — хихикают близняшки. — В каком порядке прибежали, в таком и любим. А вот ты, Рой — лично ты кого любишь больше всех?

Ну, насчет их чувств я бы поспорил, но не сейчас, сейчас надо веселить девочек, а то они серые от страха.

— Сашку, — не задумываясь отвечаю я.

— Не, это понятно, а вот после Сашки — кого?

— Всех, — пытаюсь выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Рой… — угрожающе тянут близняшки.

— Ладно! — сдаюсь я. — Жанна, садись поближе, на ушко скажу. Только тебе. А потом в том же порядке, на ушко — остальным.

— Скотина… — ворчит Жанна. — Так каждой скажешь, что любишь именно ее…

Но любопытство пересиливает, и Жанна подсаживается вплотную.

— Ну?

В ответ начинаю ее щекотать. Я точно знаю, что она щекотку с детства не переносит. Жанна дико извивается, беззвучно визжит, падает, Хелена бросается ее спасать и тоже попадает под щекотку…

— Роя бьют! — шепчет от дверей потрясенная Риманте. — И не справляются! На помощь!

Кошка с ногами прыгает в кучу, и начинается дурдом с придушенным смехом, всхлипами и бешеным скрипом кровати.

— Но вообще-то я вот над чем думаю, — сообщаю я с низу кучи-малы. — А чего мои родственнички забыли в Европе? Ведь эти сны — они же неспроста. Я Патриарха чую. И вы вместе со мной. Проснулся, сволочь уродливая.

И мы успокаиваемся. Не то чтобы расползаемся, в куче лежать приятнее, просто устраиваемся поудобнее и начинаем соображать. Но нам тут же мешают. Заходит мама Вера, смотрит неодобрительно на ноги Мишель, торчащие из-под моей головы, и выговаривает за шум на весь дом. Она не совсем права, мы даже визжали шепотом, но для обладающих Слухом — да, расшумелись.

Всей толпой изображаем вину и раскаяние, она еще больше сердится.

— Мама, ты не уходи, лучше присоединяйся к нам, — прошу я.

— Что⁈

Мишель трясется в истерическом, но деликатно беззвучном смехе, Ясмина у меня на груди готова лопнуть от сдерживаемого хохота, остальным не легче.

— Нам кубинские драконы приснились, — объясняю я. — А это не к добру. Мы потому и собрались вместе.

— Вижу я, для чего собрались! — неуступчиво ворчит мама Вера. — Сашка из дому, девки в постель!

Но все же она подходит и садится в сторонке от нас.

— Рой, а почему ты уверен, что драконы уже в Европе? — серьезно спрашивает Ясмина. — Нет, сначала — почему ты вообще решил, что драконы не вымерли? Их две сотни лет никто не встречал.

— А что им сделается? Я же не вымер. Сидят себе на болотах. А кто их встречал, того они съели. На болота еще при мне местные зареклись ходить, а охотников мы быстренько истребили, под каждой кочкой по ружью притоплено. А с Европой… очень характерное поведение. Мы так поначалу делали. Вытопчем у местных поле и в болото, вроде как боимся. Они бегут нас стрелять, ну и… считай, пища сама в руки идет. То есть в лапы.

— А потом перестали? — настойчиво допытывается Ясмина.

— Я же сказал — местные зареклись по болоту лазить. А просто так топтать поля нам лень. Лучше на солнышке полежать, шкуру погреть. А сейчас снова поля вытоптаны, но уже в Европе. Кто, если не драконы? В Европе давно таких зверей нет, чтоб поля топтали.

— Может, проголодались? — предполагает Вика. — Вот и нашли новую кормовую базу.

Мишель, которая помнит прошлое лучше всех, отрицательно качает головой.

— Летаргический сон, — коротко поясняет она. — Драконы научились спать. Им еда почти не требуется. Разве что Патриарху, но он один. Так что болота им должно хватать с большим запасом.

Все вспоминают мерзкую тушу Патриарха и невольно ежатся.

— Значит, не еда, — заключает Ясмина. — Что еще драконам может потребоваться? То, что есть в Европе, но не найти на Кубе? Кстати, до Америки им ближе. А они в Европу. Значит, и в Америке этого нет. Вот это загадка…

— Девочки, нет смысла гадать, — хмуро замечает мама Вера. — Нам не понять зверей. Но вон на Мишель лежит Дракон. Самый настоящий. И он умеет говорить. Только не всегда хочет. Рой, ты ведь догадываешься, в чем дело?

Чувствую, как замирает под головой Мишель. Да и остальные девочки слегка пугаются. До всех вдруг доходит, что жуткое существо из снов — это и я тоже. В смысле, мог бы таким стать. Или стану.

Догадываюсь ли я? Конечно, догадываюсь. Только мне страшно от этих догадок. И я цепляюсь за маленькую надежду, что девочки найдут другое объяснение. Но из-за мамы Веры не получилось.

— Маги им нужны, — очень неохотно говорю я. — Только маги. Все остальное на болотах есть.

— Зачем? — вырывается у всех.

А хороший вопрос. Знать бы еще на него ответ совсем было бы здорово. То есть догадаться, зачем драконам маги, несложно. У магов, кроме собственно магии, ничего интересного больше нет. Так что магия им и нужна. Но это закономерно вызывает следующий вопрос: а зачем драконам собирать и отбирать магию? И на него ответа уже нет. Зачем это драконам, а? И зачем это мне? Я ведь тоже собираю магию. А зачем⁈

Мишель догадывается быстрее всех.

— Магия, — говорит она мрачно. Убирает мою голову с живота и садится:

— Тоже научились отбирать магию, уроды. Ну, это мы еще посмотрим, кто кого!

— Драконы отбирают магию, чтоб усилиться? — недоуменно бормочет Ясмина. — Рой?

Отрицательно качаю головой. Только не чтоб усилиться. Куда им еще? В их распоряжении истинная магия! А нужно им от жизни всего ничего: пожрать, поспать да фертильных самок побольше… собственно, как и мне. Для этого вполне достаточно Чувств и Когтей.

— Может, они решили воевать с человечеством? — неуверенно предполагает Мариэтта.

— Хотят — ну и флаг им в зубы! — кровожадно заявляют близняшки. — Да мы их испепелим! Накрыть парой термоядерных — и все дела!

— Они не хотят, они уже воюют, — замечаю я. — На севере Франции объявлено чрезвычайное положение.

— Да термоядерными их!

Пожимаю плечами. Если б все было так просто.

— Драконы устойчивы к радиации. У нас медленный обмен веществ. Люди перемрут, а у драконов разве что шкура обшелушится. Ученые это знают. Так что на территории Европы ядерное оружие применяться точно не будет, а в малолюдные районы Африки драконы что-то не лезут.

Устанавливается недоуменное молчание.

— Рой, — осторожно подает голос Вера. — Но ведь они — просто звери. Как могут звери противостоять всему человечеству?

— Ну мы же как-то противостоим всем кланам Старого Донца, — напоминаю я. — Чувства и Когти. Этого достаточно.

— Рой, но армия!

— Армия, да. Но для этого нужно осознание опасности. И политическая воля. А ее нет. В Европе два века мир. Правят кланы, в этом все дело. Маги практически не стареют и очень не хотят погибать от пуль. Я уверен: пока наш император раскачается, Драконы до столицы дойдут, всех магов истребят и обратно успеют вернуться. Если им это, конечно, необходимо. Я вообще-то представления не имею, какого черта их понесло в Европу, когда Америка под боком. И вообще какого черта их понесло к людям.

— А что там сейчас, в Америке? — задумчиво спрашивает Ясмина. — В магическом плане — что? То, что мы в академии проходим по истории магии — это ведь устаревшие сведения, если они уже в учебниках. А как там на самом деле? Мама Вера, ты же служила при младоимператорском дворе. Что там говорили про Америку?

— Морганы, — неуверенно говорит бывшая фрейлина. — Морганы, Тили, Маски. Но поговаривали, что Тили усиливаются… Яся, ты это на что намекаешь⁈

— Тиль — тоже Дракон! — ахает княжна Мариэтта. — Как наш Рой! И давно собрал себе всю магию, только никому не сказал! Потому что наш Рой тоже ее собирает! Старшие его ругают, а он все равно собирает! И молчит!

— Ну это вряд ли! — уверенно возражает Ясмина. — Такой, как Рой — он в мире один!

На нее смотрят понимающе и не спорят. А я впадаю в очень странное состояние. Вопросы, вопросы… на них нужны ответы! И я, который в куна-чакре, пристально смотрю вперед… вперед в будущее. Вереница бледных образов, мгновенные картины, некоторые из них — очень страшные. Бедная Сашка, как же она с этим живет⁈ Не зря считается в своем семействе не совсем нормальной и ищет убежище от мира в литературе и стихах. Мне и сказать хочется, что нас ожидает, и страшно, и понимаю, что надо молчать, потому что страх обессиливает, и четко осознаю, что если не скажу сейчас, через мгновение могу все забыть… и тело, получив взаимоисключающие команды, корчит в жутких судорогах. Падаю…

Бумс.

Из куна-чакры грустно смотрю, как девочки суетятся, сначала держат меня всей толпой, потом отпаивают водой и оттирают моей же простыней. Мне вообще сейчас грустно. Бедная Сашка. Я-то заглянул в будущее одним глазом, а она смотрит туда всегда. Моя нежная, всегда немножко печальная, ранимая Сашка. Жена, подруга… королева.

Кое-как собираюсь с силами и отстраняю бутылку с водой.

— Мишель… если ты считаешь, что переполненный мочевой способен привести мужчину в чувство, то ты ошибаешься.

Потихоньку поднимаюсь. С одной стороны меня держит Ясмина, с другой Мишель. М-да. Получается, правы близняшки. В какой очередности прибежали, в той же очередности и любят…

— Я ведь Дракон, девочки, — бормочу я. — Зверь с очень простыми желаниями. Жил, как все, старался повкуснее поесть и помягче поспать… тоже как все. И совсем недавно родился человеком. Один несчастный мальчишка умер, чтобы жил я. И передал мне как завещание, как часть своей бессмертной души искреннюю любовь к маме, к сестрам… и трепетное отношение к женщинам, которые никогда его не замечали. И я дал клятву помнить о его любви вечно и сделать для родных все, что так искренне хотел, но не мог он…

Девочки молчат, и в тишине мои почти беззвучные слова падают камнями.

— Понимаете, Чувства и Когти… это же сверхоружие. Ничего равного у людей нет. С его помощью так просто создать клан, разбогатеть, победить врагов, привлечь союзников… И я сделал все это. Обещал и сделал. Теперь мы богатые и могущественные, и совсем немного осталось сделать, чтоб получить признание императора… или стать императором. Но сейчас я стою перед вами и понимаю: магия… нам дали магию. Силу, которая может все. А мы так бездарно ее используем. Богатство, безопасность, здоровье… это же такая мелочь на самом деле. И единственная настоящая драгоценность, которую я нашел, будучи человеком — это не деньги, не клан, не победы над самоуверенными магами… это даже не мой дар левитатора. Это вы. Единственное настоящее дело, которое я сделал в своей жизни — нашел вас. Нашел, сберег…

— Рой, ложись, а? — бурчит Мишель. — Еле стоишь же! Нашел время для признаний в любви, бабник хренов!

— Мишель, это важно! — упорствую я. — Надо сказать! Понимаете, я завтра забуду… Магия. Нам дали магию. Она ведь может все. А мы: власть, деньги… Мишель, мы бездарно истратили свой шанс! Не только маги — мы, человечество! Ведь жизнь… это тоже как магия! И жизнь может всё! А мы⁈ Кривляния обезьян у зеркала… ну или Драконов в нашем случае…

— Рой, я тебя сейчас силой уложу!

— Пусть говорит, — тихо возражает Ясмина. — Я его не понимаю, чувствую только, что это важно.

Благодарно наваливаюсь на девочку так, что она еле удерживается на ногах, и говорю в сторону двери:

— Голда, входи! Не стесняйся, ты тоже наша… наш бриллиант…

Девушка беззвучно проходит в спальню.

— А что это вы тут делаете? — спокойно интересуется она. — Собрались и шепчетесь. Я вообще-то мимо проходила.

Смотрю на нее недоверчиво. Как же, проходила она. А почему я ее слышал под дверью последние пять минут? И куда вообще она могла проходить ночью⁈

— Ничего от вас не скрыть, да? — досадует она. — Ну ладно. Я звонила деду. И он прислал вот такой документ. Рой, семейство Збарских признано кланом. Полифункционалы, то есть имеете право принимать кого попало. Вот. Ты достиг.

Мама Вера обрадованно охает, а вот девочки настораживаются. Ну да, они же Драконы.

— Ты удивительный человек, Рой, — говорит Голда и смотрит на меня очень откровенно. — За несколько месяцев прошел путь из неизвестности до самых вершин. Выше только император. Тебя это не радует?

— Спасибо, но теперь это неактуально, — бормочу я на остатках сил. — Человечество упустило свой шанс.

Бумс.

Поднимаюсь на внешнем управлении. Согласен, выглядит жутковато, но если сказал «а», надо говорить до конца.

— Патент на клан — приманка, — хриплю еле слышно. — Я зверь, я такое чую. Вы тоже чуете. В Москве хотят, чтоб мы расслабились. Но мы расслабляться не будем. Девочки, всем завтра с утра покинуть дом. Ударят по нему. Мама Вера. Вот поэтому мы проиграем. Надо бить всеми силами по Драконам, а ударят по нам. Мы разобщены. Клановая система — такое дерьмо, совершенно не защищает от внешних угроз… И последнее. Всем спать. Не бойтесь, к вам придут светлые сны.

Видимо, в моем голосе еще что-то осталось, потому что все молча разворачиваются к выходу. И вроде даже испытывают легкий стыд. Ну еще бы, ворвались ко мне в спальню ночью, не дали отдохнуть, падаю вот теперь от магического истощения…

— Яся… останься.

Девочка смотрит на меня с непониманием. Нет, она знает, что очень мне нравится, но нравиться — это одно, а остаться с мужчиной на ночь — совсем другое.

— Мне страшно, — тихо признаюсь я. — Поддержи.

Ясмина молча кивает, ведет меня к постели, кое-как укладывает, потом рыбкой ныряет под одеяло. Жарко прижимается и счастливо шепчет:

— Все же позвал. Сам…

И засыпает почти мгновенно. Мне почти не пришлось прикладывать для этого усилий, все же мой дикий ужас от Патриарха хорошенько прошелся по всем.

Ясмина спит, закинув на меня ногу, чтоб не убежал, и светло улыбается во сне. И теперь все в доме будут видеть ее светлые сны. Но для этого нельзя спать мне. И я не сплю. Лежу в темноте, легонько перебираю ее роскошные волосы и думаю, думаю… Чертовы Драконы! Вот нафига им сдалась эта магия, когда своей полно? Уроды!

И я такой же.

Утром все словно забыли о том, что я говорил ночью. Никто не спрашивал, что это было, не просил разъяснить мои довольно бессвязные речи. Не было, и всё. Очень характерная реакция на неприятную информацию, я и сам такой, до последнего прятал голову не в песок даже, а в базальтовую скалу. Чтоб заодно и мозги отшибло, чтоб не смущали всякие мысли.

Я девочек не порицаю. А кому охота признавать, что наши тараканьи бега за богатством, властью, да даже за магией самой — просто мелкая возня? Что у нашего величайшего дара — Жизни совсем другие ценности и совсем другое предназначение? От всего этого попахивает философией, ну ее.

Так что девочки сначала уплетали за все щечки, ибо переволновались ночью и восполняли потраченную нервную энергию. Потом безжалостно доставали наших мужчин, которые тоже сполна огребли от меня инфернального ужаса, но не нашли в себе смелости подняться наверх в компанию. А ведь прекрасно слышали, что мы не спим! Просто сидели у себя внизу и мужественно тряслись от страха до самого утра. Мама Вера все же выселила один из магазинов на первом этаже и переоборудовала в гостиничку, вот там они и прятались, рядом с бывшим секретным ходом. Все же я могуч! Своими снами запугал аж настоящего оперативника Третьего тайного отдела вместе с кадровым полицейским, которого запугать невозможно по определению, столько грязи он видит за время работы! А я смог.

Потом девочки дружно оценили светлые сны Ясмины по высшему баллу. Ни у кого даже предположения не возникло, что это мои сны — странно, да? Как будто у меня светлых снов о любви не бывает! Даже как-то обидно! Я тоже люблю ночью представлять, что и как делаю с Яськой! Только ни с кем не делюсь, потому что скромный!

В результате вся пиратская ватага, мучимая дикой ревностью и благородной завистью, занялась составлением очереди на трансляцию светлых снов из самого центра моей постели. Меня, естественно, не спросили, типа и так понятно, что не откажусь. Понятно, что не откажусь, но и это обидно! Я что, уже не хозяин собственной постели⁈ Может, я там восхочу поперек лечь или по диагонали? А как, если там окажется, к примеру, Вика? Она, на минуточку, до двух метров всего пару сантиметров не дотягивает! А княжны Меньшиковы так вообще ко мне вдвоем собираются, ибо скромницы и стесняются… Одна Ясминка молодчина, сидит себе спокойненько, только улыбается светло и мечтательно. Выбешивать девчонок без слов, одним своим счастливым видом — это класс!

Естественно, победила в дружеской драчке Голда Бовина, моим девочкам явно не хватило специфического опыта семейных интриг. А ей даже то, что она не является обладательницей Чувств и Когтей и соответственно ничего транслировать не способна, не помешало.

Потом девочки утащили Ясмину в самую дальнюю комнату и начали жадно расспрашивать, как оно и что. Лепету Яськи, что она просто спала, дружно не верили. Это она растерялась. Уж Риманте на ее месте развернулась бы.

А я придержал Голду после завтрака и попросил ее разочек пропустить любимую работу. Если должность ассистентки уже в кармане, можно ведь немножко расслабиться?

— Рой, ты таки совсем невинный в очень серьезных вопросах! — восхитилась она. — Просить меня⁈ На такое даже дядя Лева не осмеливался! Это прямой путь остаться без штанов, и совсем не в постели с красоткой, а, можно сказать, посреди Центральной площади!

— Бульдог едет. Я почувствовал его Взгляд. У меня очень простая просьба. Встреть любимого дедушку и отговори от военных действий. Россия под угрозой нашествия, противостояние Левитаторов сейчас для нас смерти подобно. Он вроде настоящий руководитель. Жестокий, но умный. А ты — любимая внучка. Сумеешь убедить его, что клан Збарских не представляет опасности для государства — проси чего хочешь.

— Ну ты хитер! А посмотришь — дурачок дурачком! Но разрешил просить и ничего не сказал, выполнишь или нет! Дядя Яша тобой гордился бы!

— Голда…

— Ну… — призналась девушка без особого смущения. — На самом деле — кто я такая для главы Третьего тайного отдела? Одна из множества внучек, которой разрешено поздравить дедушку на день рождения, и не более. То, что любимая — это просто мы, евреи, так говорим. Что-то вроде традиции. Устойчивое словосочетание, вот.

— Я знаю. Иначе не работала бы заштатной лаборанткой в провинциальной академии. Но я готов использовать малейший шанс. Поговори с ним. Хотя бы попытайся.

— Хорошо. Пистолет дай.

Решаю сегодня не удивляться никаким выкрутасам хитрой евреечки, молча иду в свою комнату и возвращаюсь с изящной дамской игрушкой, которую обнаружил среди прочих вещичек Голды в резиденции Вассерманов.

— Таки ты скотина, — заключает она с улыбкой. — Или еврей. Подарить девушке ее же вещь — на такое только дядя Изя способен. Был. Постарайся сегодня не погибнуть, у меня на тебя планы.

— Ты тоже постарайся. Нам без тебя не выжить.

На этой оптимистичной ноте мы расстаемся. Я зову команду, и мы дружно покидаем дом. Когда предстоит встреча с Левитатором в дурном настроении, лучше не собираться под одной крышей. Не знаю его истинной силы, но лучше предполагать худшее… хм, вот это загнул. Лучше предполагать худшее, ну надо же. Чертова филология мешает свободно пользоваться народной речью, что ж такое-то⁈

Сегодня нам не до учебы. Располагаемся в кафешках на Центральной перспективе, так, чтоб был виден дом. Ивашутин уходит к своим коллегам из полиции, его работа там, обеспечивать порядок, безлюдность возле места предполагаемой драки — и хватать подозрительных типов, если Бульдог прибудет с группой поддержки.

А князей Меньшиковых, наших верных союзников, нет. Как нет поблизости и его гвардейцев. Вот почему-то я совсем не удивлен. И где они, возможно, не знает сама мама Вера. Я не ругаюсь, просто ставлю отметочку в памяти, чтоб не забыть потом дать князю Кириллу в рожу.

Подсознательно каждый ожидает, что наш дом вот-вот рухнет под ударом Второго Левитатора империи. Время тянется, тянется, и…

… и я чую панику Мишель раньше, чем она зарождается. Мгновенным рывком ставлю вокруг нее защиту, и вовремя. На защитную сферу наваливается гигантская тяжесть. Блин, я же ее считал абсолютной, что ж она проминается⁈ Там же в сфере Мишель!

Размеренно шагаю к кафе, где находится Мишель. Бежать опасно, могу потерять концентрацию. А потеря концентрации хотя бы на миг означает смерть длинноногой раззявы. Ну как она умудрилась проспать Левитатора?

Но и я не лучше, тоже позорно ошибся. Наши ходы предугадали, шугнули из дома и теперь убивают по одному. Единственное, что не учел Второй Левитатор — нашу связь. И поэтому Мишель пока что жива. Но это ненадолго. Бульдог обладает чудовищной силой, и моя защита поддается. Мишель сейчас наверняка жутко больно. Но она еще жива, я чувствую.

Я не рискую бежать, зато это делают все остальные. И когда я дохожу до кафе с Мишель, около него собирается вся команда, и Сергей бьет по Бульдогу со всей яростью мужчины, у которого на глазах убивают любимую женщину. Начальник Третьего тайного вылетает через витрину на середину першпективы в ореоле стекольных обломков… но не теряет концентрации! Более того, он ежесекундно проверяет мою защиту на прочность, проверяет изо всех своих чудовищных сил! Защита поддается, и мне кажется, что это мои кости сейчас трещат.

Девочки видят искаженное болью лицо Мишель и накидываются на мучителя со слепым бешенством — чем совершают еще одну ошибку. Когти только высекают ослепительные искры на защите Бульдога. Этот монстр спокойно и давит Мишель, и держит собственную защиту.

Я могу его убить в любой момент. Всего лишь на мгновение снять защиту с Мишель и ударить пространством, сжатым гравитационными силами в неразрушимую сверхтонкую иглу. Слабое место Второго Левитатора — скорость реакции. Он — классический маг, он просто не способен осознать, что магия может действовать мгновенно. Может, он среагирует очень быстро, за сотые доли секунды — но мне и этого достаточно, чтоб нанести смертельный удар. И тем самым убить Мишель. И я держу вокруг нее защиту без всякой надежды на победу — просто потому, что я Дракон, а Драконы не сдаются. Такие вот мы тупорылые упрямые гады.

Помощь приходит в последний момент. Умничка Ясмина наконец понимает, что они действуют неправильно, пронзительно кричит и зажимает Бульдога в левитационный захват. В слабенький, но захват!

И давление чуть-чуть, но ослабевает. Левитатор вынужден часть сил переправить на собственную защиту. И Мишель уже может вздохнуть, набрать в горящие легкие живительного воздуха. Но вслед за радостью ко мне вдруг приходит понимание, что мы все равно проиграем. Мама Вера, второй по силе левитатор в нашем клане и лучшая в контроле, не прибежала спасать длинноногую. Ее вообще нет — ни физически рядом, ни в наборе Когтей. Мама Вера сейчас спасает своих нерожденных дочурок. А мне с помощью одной Ясмины против такого монстра не выстоять.

А Ясмина все кричит, пронзительно и зло. И вдруг на ее захват накладывается еще один, неумелый и слабый. Вика, прокусив от напряжения губу до крови, подключается к противостоянию левитаторов. А за ней — Марика. И близняшки…

Бульдог страшно кривится, но держится. А вот мы выдыхаемся. Если б девчонкам хоть немножко опыта! Если б хоть одна догадалась, сумела не просто давить, а ударить остро! Но это умение далеко за гранью их сил, они и так совершают невероятное.

И когда я уже начинаю прикидывать, где, в каких обличьях искать своих ненаглядных девочек по кубинским болотам, раздается выстрел. Голда Бовина, широко расставив ноги, стреляет в горячо любимого троюродного дедушку, и лицо ее в этот момент выражает сосредоточенность, спокойствие и твердую решимость. Вот это да. Если вот так выглядит еврейская внучкина любовь — в жизни не подойду к этому народу!

Свинец отлетает обратным вектором и ударяет ее в грудь, она отступает. Но стреляет снова. Вздрагивает от ранения и стреляет еще раз. И крохотный дамский пистолет оказывается той последней соломинкой, которая ломает спину верблюду. Из-за этого он, говорят, и стал горбатым. Ну а Бульдог не верблюд, просто со звоном разлетается его защита, и Сергей валит его одним ударом на асфальт. После чего бежит ловить на руки свою длинноногую, а я бреду к Бульдогу, кладу руку ему на плечо… и меня чуть не разрывает от потока магии. У-ух! К черту такое счастье, в следующий раз буду отбирать магию порционно, как в ресторане, растяну удовольствие! Хотя следующий раз — это уже получается император…

— Риманте, помоги Голде! — кое-как выдавливаю сквозь перехваченное спазмом горло.

А сам сажусь на асфальт рядом с заклятым врагом. И плевать на костюм от Мерсье, все равно запылился.

Горло постепенно отпускает, и я осторожно пробую побеседовать с вторым по могуществу лицом в государстве:

— Придурок. Ты чего натворил?

Мужчина ворочается, кое-как садится, трет брылястые щеки и рассеянно бросает:

— А что, лучше было ракетой по вам?

А сам все смотрит на свою троюродную внучку, смотрит и что-то там соображает. Надеюсь, не планирует ее убийство. У такого зверя власти и без магии хватит, чтоб организовать десяток-другой несчастных случаев.

— Лучше бы ракетой, — бурчу я. — Мы б ее отбили и в Мечу сбросили на радость браконьерам. Ты зачем вообще полез в драку? Мы же заявили о лояльности!

— Да, но вы заявили мне, а решения принимает Его Величество, — рассеянно бормочет Бульдог.

— Зашибись! И что мне теперь с тобой делать? Убить?

— А у девочки безошибочный нюх, — хвалит Бульдог свою родственницу. — И точный выбор. Что делать? Думаю — заключить союз. Со мной. Чего хлопаешь глазами, как дурачок? Давно хотел свалить этого параноика, сидит в своем бункере и делает вид, что держит контроль. Только союзника не было. Такого… настоящего буйного. Голда сделала правильный выбор, я тоже.

— А… остальные Левитаторы? — мямлю я, ошарашенный до глубины того, кто в куна-чакре.

— По убывающей экспоненте, — презрительно бормочет Бульдог и достает из кармана крохотную рацию. — Меньшиков разве что летать над полом способен. Да камешками швыряться.

— Нет такого выражения — по убывающей экспоненте! — невольно вырывается у меня.

— А явление есть! Лучше заткнись, филолог сраный… Чего уставился на рацию? Ти-фоны все прослушиваются, не знал? Слушают вас в режиме нон-стоп, и не только мы! Жаль, недавно спохватились, уж слишком вы шустрые…

Он пытается кого-то вызвать, недовольно морщится. Это да, мы шустрые. И Ивашутин тоже, он чужих в городе на раз видит. И нейтрализует. Была группа поддержки — и теперь наверняка лежат рылами в асфальт.

— Никак? — участливо спрашиваю я. — По ти-фону попробуйте.

— Вот же ты скотина… Такси вызови.

— Так вы нас специально гнобили? — хмуро спрашиваю я. — Если все слышали и знали?

— А как иначе проверить? Болтают многие, да немногие делают. А ты и клан создал, и распихал всех, и до заклинания блокировки магии как-то добрался. Кстати, чтоб вернул. В качестве жеста доброй воли. Чего расселся? Поехали к тебе, договариваться будем… император сопливый…

Бульдог тяжело поднимается, безразлично смотрит на Сергея.

— Предатель.

Сыч отвечает злым взглядом.

— Я тоже сделал правильный выбор. Урод.

М-да. Чувствую, обстановочка в клане будет еще та. Мало мне князя Кирилла, так еще и Бульдог внаглую лезет. Предварительно чуть не убив Мишель.

Глава Третьего тайного отдела действительно достает ти-фон и вызывает такси.

— Пошевеливайся, Дракон, — бросает он и уезжает. Что характерно, к нашему дому! Как к себе! Точно урод.

Тоже поднимаюсь, бреду к раненой. Голда уже избавилась от пуль, все же магов очень непросто убить, но потеря крови одним движением выщипанных бровей не восстанавливается, и сидит она только благодаря помощи Риманте. Как же нам всем повезло с кругломордочкой.

— Поздравляю, мой император, — бледно улыбается Голда. — Невероятно, но ты смог. Провел клан по лезвию бритвы. Как вовремя я встретила тебя на своем пути.

— А уж как я рад, что ты нас встретила! — искренне говорю я. — Твой пистолетик сегодня спас нас всех.

— Рой, ты точно Дракон? А прибедняешься, как настоящий еврей! Сам дядя Изя тобой гордился бы! Дедушка Генрих тоже будет тобой гордиться!

— Рой… — наконец-то подает голос Жанна. — Мы что-то не поняли. Вот совсем не поняли. Так ты теперь, выходит… император⁈

— Если заговор удастся, — без особой радости говорю я. — И много чего если. Но так-то да, император. На час.

Жанна переглядывается с Хеленой. С сомнением смотрит на Ясмину.

— Тогда мы, получается, теперь Великие княжны императорского дома России? И-и-и!

— А мы, выходит, теперь фрейлины императорского двора? — отмирает Вика. — Рой, я тебя люблю!

И спортсменка в порыве чувств кидается мне на шею. Через мгновение к ней присоединяются остальные. Шатаюсь под счастливо визжащим грузом, не выдерживаю и позорно падаю. Одна Риманте держит голову Голды на своих коленках и завистливо поглядывает на веселье. Потом не выдерживает и тоже присоединяется:

— И-и-и!

А меня под кучей девичьих разгоряченных тел вдруг бьет предвидение. Бьет так, что я выгибаюсь и рву Когтями асфальт. Больно же, с-сука… Но я смотрю в будущее не отворачиваясь, смотрю до конца, и он, конец этот, наконец приходит во вспышке непереносимой боли.

Прихожу в себя от того, что на лицо капают чьи-то слезы.

— Рой, очнись!

— Не плачьте, — бормочу непослушными губами. — Я никогда не теряю сознания, вы же знаете. В куна-чакре нет боли…

— Ты кричал, — жалобно шепчет рядом Ясмина. — Страшно кричал. Мы думали, связки порвешь. Что там, Рой?

Кое-как встаю и смотрю на северо-восток. Что там? А хороший вопрос. К счастью, ответ на него у меня на этот раз есть. К несчастью — я не знаю, что с этим ответом делать.

Что, что… да свалю решение на Бульдога, пусть этот урод тоже помучается!

Сегодня мама Вера довольна жизнью. Это видно не только во внутреннем мире, но и на чисто физическом уровне: лицо бывшей фрейлины как будто округлилось и чуть ли не лоснится. Так выглядит кот, обожравшийся сметаны. Ну и обожравшийся дракон тоже.

— Клан Збарских признали на государственном уровне, из Москвы только что пришло официальное подтверждение. И все это благодаря протекции уважаемого Генриха Аркадьевича!

И женщина обворожительно кланяется главе Третьего тайного отдела.

— Пустяки, просто пустяки, не стоящие внимания! — благожелательно гудит Бульдог, глубоко польщенный обожанием в глазах прекрасной фрейлины. И ведь наверняка знает, что фрейлин учат изображать обожание на специальных практикумах, и все равно поддается! Ну, мама Вера — серьезный профессионал, ей поддаться не зазорно.

Девочки бурно аплодируют. Еще бы! Начиная с этого момента они все приобретают иной, гораздо более высокий и, главное, официальный статус! Они признаны государством! То, что главу этого государства мы с Бульдогом сговорились грохнуть, никого не смущает. Вернее, так Бульдог решил, а я не стал возражать.

Даже насквозь пропахший цинизмом полицейский радостно улыбается. Он теперь — официально признанный маг, член могущественного клана! И то, что его Голдочка липнет не к нему, а к Бульдогу, его нисколько не огорчает. Подумаешь! Девочек в клане много! Например, княжны Меньшиковы — настоящие княжны, и их целых две штуки!

— А еще… — с таинственным видом продолжает Вера, — Девочки, надеюсь, вы это оцените… нам поступило приглашение от дворянского общества. С предложением его и возглавить, так как неожиданно выяснилось, что княгиня Марья Алексеевна не совсем княгиня, и вообще она сильно запуталась в долгах и вряд ли избежит следствия… Под дворянское собрание предлагается ее дворец как наиболее подходящий. В случае нашего согласия он от городского муниципалитета передается нам в бессрочную аренду. Ну как?

— И-и-и! — оглушительно визжат близняшки.

Ну еще бы, прекрасно их понимаю. Дворянское собрание — это балы, это завистливые взгляды местных дам, это горящие страстью глаза гвардейских офицеров, пылкие признания в любви, мимолетные свидания на дорожках ночного сада, жаркие поцелуи украдкой… это светская жизнь! Именно то, к чему стремится любая девушка!

Бульдог переглядывается с Верой и снисходительно улыбается, а она мило розовеет. Надо полагать, и к этому пустяку он приложил свою могущественную руку. Ох, что-то меж ними будет! Не зря князь Кирилл поглядывает на эту идиллию угрюмо. Ну пусть хоть ревностью помучается, раз не вышло ему по роже навешать. Мама Вера вовремя меня перехватила и доступным для меня языком объяснила, что драться любой дурачок вроде Роя способен, а вот сделать так, чтоб при любом развитии конфликта городские и клановые структуры работали бесперебойно — тут требуется управленческий талант князя Кирилла и его постоянное внимание. Я внял и отступил. Пусть управляет, коли талант. А по роже навешать я и потом причину найду. Легко!

Но и у меня сегодня праздник — Сашенька вернулась и сидит за столом рядом со мной. Мы как взялись за руки, так весь завтрак и не расцеплялись. Даже ели — я правой рукой, Сашка левой. Ничего, справились. И князь Леон прибыл — надо полагать, всех врагов изничтожил. Сидит теперь усталый, с темными кругами под глазами, поглядывает с беззлобной усмешкой на наши обнимашки, а под боком у него Риманте счастливой рожицей сияет. И князь Леон очень даже не против.

— Махнемся? — вроде как в шутку предлагает он. — Я тебе Сашу, ты мне Риманте!

Кошка улыбается, но ушки настораживает. Я вообще-то — официальный ее жених. Именно в качестве невесты она пришла в наше семейство. Об этом давно все забыли, но бумажка-то из муниципалитета осталась! Обоюдосторонняя помолвка передала кошку в полное мое распоряжение. И если я скажу «нет»…

— Нет, — ровным голосом говорю я.

Князь Леон не верит своим ушам. Остальные, судя по наступившей тишине — тоже.

— Риманте — моя. А своих я не меняю. Князь Леон, вы тоже мой.

Князь обдумывает мои слова. Хорошенько так обдумывает, не спеша. Я же ему только что открыто заявил, что получит руку девочки, только вступив в наш клан. Для могущественного Меньшикова это… волнующе непривычно. И задирает ценность Риманте в заоблачную высь.

— Вот же ты говнюк, — с кривой усмешкой признает он. Но не возражает.

Согласно киваю. Да, мы, Драконы, такие. Если что попало в пасть, не выпускаем. Потому что зубы внутрь загнуты. А у кошки глаза подозрительно блестят. Я разом убрал мучивший ее выбор. А теперь она и в клане, и с Леоном — красота!

— Поели? — хмуро осведомляюсь я. — Девочки, пора на учебу. Мама Вера, князья — на хозяйстве. Голда — отойди от дедушки, тебе на работу. Сыч, Коп — на охране порядка. Мишель, Бульдог — займитесь армейскими частями. Хоть подкупайте, хоть убивайте, но к обеду нам нужен полк с тяжелым вооружением, развернутый в боевые порядки. Место развертывания уточню к обеду. Вперед.

Мишель весело сверкает глазами. Ей очень нравится, что поставил ее впереди всесильного начальника. Бульдог явственно хрюкает. Князь Кирилл отворачивается, пряча злорадную усмешку.

— Магию верни.

— Щазз!

— Рой! — не выдерживает мама Вера.

На нее смотрят неодобрительно все девочки, даже Голда. Совсем недавно Бульдог ломал в левитационном захвате Мишель и очень старался ее убить. А до этого чуть не убил Сыча. Такое так просто не забывается.

— Генрих Аркадьевич, вы по должности должны быть в курсе, почему клановым фактически запрещено брать в супруги простолюдинов, — вежливо говорю я, демонстративно не обращая внимания на бывшую фрейлину. — Да клановые и сами не рвутся. Потому что количество магии неизменно. Космическое существо, прибывшее на Землю триста лет назад, не размножается — по крайней мере, люди этого не обнаружили. Любой брак с простолюдином означает уменьшение магии в потомках. Она и так уменьшается, потому что детей все больше — но с простолюдинами процесс приобретет обвальный характер. А вы сейчас требуете что? Чтобы я добровольно уменьшил свой запас магии? Вот просто так отдал вчерашнему врагу?

— Я требую, чтобы рядом с самонадеянным недорослем стоял опытный маг! — зло говорит Бульдог. — Только тогда наше общее дело имеет шансы на успех. Ты не выстоишь против императора!

Задумчиво смотрю на северо-восток. Император, да? А он хоть что-то значит на данный момент? Но говорю я Бульдогу совсем другое.

— Генрих Аркадьевич, сегодня мне потребуется вся магия, какая есть. Вся без остатка, что есть в нашем семействе. Но если в своих друзьях я уверен, то вы пока что ничем свою верность не подтвердили. Так что нет.

— Тогда какой смысл в наших договоренностях? — не понимает Бульдог. — Если сразу начинаем их нарушать?

— Ну почему нарушать? — благожелательно возражаю я. — Конкретные сроки не назывались. Я верну вам магию завтра.

Мама Вера смотрит на меня недоверчиво. Она прекрасно помнит мои рассуждения на тему инициации и полов. И подозревает, что инициацию Бульдога я свалю на нее. А рядом сидит князь Кирилл и тоже подозревает. И получается щекотливая ситуация. Но ничего, ей не в первый раз, разберется.

И Бульдог тоже смотрит очень недоверчиво. Весь его опыт наверняка вопит, что я нагло вру. Но как проверить-то? При всем административном могуществе глава Третьего тайного отдела сейчас — просто мужчина. Простолюдин.

— Завтра?

— Завтра, Генрих Аркадьевич. Даю слово в присутствии вашей родственницы, ее мнением о себе я очень дорожу. Вопрос снят? Вперед.

Близняшек я догоняю в коридоре. Втискиваюсь между ними и обнимаю за талии. Сестрички смотрят с изумлением. Они точно знают, что я за них жизнь отдам, но особых нежностей с моей стороны пока что они ни разу не видели. И тут вдруг — обнимаю.

— Не обижайтесь на маму, — тихо говорю я. — Ее положению сейчас не позавидуешь. Ей надо выбирать между взрослыми дочками и еще не рожденными, понимаете? Это вечная проблема многодетных семей, такие дела. Младших любят больше, потому что они требуют больше внимания. А вы привыкли, что она всегда с вами.

— Рой, мы как бы и без тебя…

— Ежики, — говорю я с улыбкой. — Злые драчливые ежики, вот вы кто. Мама большую часть внимания будет уделять младшеньким, тут ничего не поделаешь. Но знайте — и я вас люблю. Вы в сердце моем на первом месте, столько всего вместе пережили. Помните, как на «Альфе» спасали меня от убийцы? А как удирали из горящей квартиры?

Девчонки смотрят пронзительно… а потом вешаются мне на шею и плачут. Ну и как это понимать и, главное, как реагировать? Поэтому просто стоим обнявшись, и я глажу их по спинкам и ниже.

— Я сделаю все, чтоб вы были счастливы, — тихонько обещаю я. — Только переживите этот день.

— А чем он такой особенный? — шмыгая носом, спрашивает Жанна.

Вместо ответа прошу включить на ти-фоне любой государственный новостной канал. Жанна недоверчиво косится, но включает. И с недоумением смотрит на трансляцию балета «Щелкунчик».

— Э, Рой! А где новости?

— Триста лет назад, когда на Земле появилась магия, наше правительство не придумало ничего лучшего, чем двое суток подряд крутить «Щелкунчика», — хмуро говорю я. — А за двое суток мир изменился. И вот снова он. Хороший балет, но слава у него… мрачноватая. Вот такие дела.

Вытираю сестрам слезы, целую, чему они снова изумляются, и отправляюсь в свою комнату. Мне тоже надо подготовиться к выходу в академию, как-никак последний день, и выглядеть надо соответствующе.

Но теперь перехватывают меня. Мишель приятельски лапает за талию, оттесняет к стеночке и ласково интересуется:

— Рой, тебе в глаз дать, чтобы не темнил?

Непростительно долго соображаю, о чем это она. Потом доходит.

— Длинноногая, ты ничего не чувствуешь?

Мишель озадачивается, крутит головой:

— Ну… Взгляды, но они возле нашего дома всегда… И давит что-то. А так вроде ничего особенного.

Понятно. И ее родовая память имеет свои ограничения.

— Патриарх рядом, — еле слышно бормочу я. — Со всей своей шоблой.

— Рой! Где Франция и где Старый Донец⁈

— Не ори, девочек испугаешь. Он не во Франции. Я понял наконец. Патриарху маги неинтересны, ему сильнейшие нужны. Левитаторы. Поэтому Драконы бесчинствуют на Луаре, а этот урод через Балтику к нам. Из Москвы с утра вместо новостей «Щелкунчик». Понимаешь?

— Понимаю, — мрачно шепчет Мишель. — После москвичей вторая группа Левитаторов — мы. Он нас чует на таком расстоянии⁈

— Я же чую его.

— Я подниму армейские части! — решает Мишель. — Танки его остановят?

— Нет. Но армия должна встать на защиту города. Это их работа.

Мишель награждает меня очень озадаченным взглядом, но убегает. В ее представлении танки могут все. И я так считал бы, если б уже не сталкивался с Патриархом Драконов.

Вижу, как Мишель озабоченно переговаривается с Бульдогом. Ну, эти двое весь город запросто на ребро поставят. А сам я с Сашкой под руку и в сопровождении всей нашей развеселой компании отправляюсь в академию. Зачем? Во-первых, девочки имеют право на последний беззаботный день, заслужили. Во-вторых — страх обессиливает. Незачем им видеть двухсотпятидесятимиллиметровые «Лютики» на улицах города.

У входа в академию — еще одно приятное событие. «Асмодей» Ямпольский, мой недавний враг по спаррингу, приятельски машет рукой. Подхожу вместе с Сашкой. Группа юнкеров четко приветствует княжну Меньшикову.

— Рой, у нас… — старшекурсник неопределенно крутит кистью, — … скажем так, смена руководства. И мы кое-что решили серьезно изменить в отношениях внутри академии. Если коротко — вернуться к офицерским понятиям чести. И старшим мы видим тебя. Подумаешь над предложением?

— Вы молодцы! — искренне говорю я. — К сожалению — нет. Просто не успею. Мы… последний день в академии. Пришли попрощаться.

— Понимаю, — вздыхает Ямпольский. — Большому кораблю — большое плавание? Что ж — я горжусь знакомством с тобой.

— Не спеши прощаться, — еле слышно говорю ему. — После занятий ждем тебя на Красном Яру. Место приметное, там еще спецназовский БТР под берегом валяется. Ты мне нужен.

Княжич недоуменно хлопает глазами, но мы с Сашкой уже уходим. Ну, нравится мне этот парень. Я сделал все, чтоб он остался живым, только ему нужно принять правильное решение. Надеюсь, машина у него есть? Пешком точно не успеет.

В огромном холле наталкиваемся на своего преподавателя, магистра Бытовой магии.

— Господин Збарский? — весело изумляется он. — Неужто соблаговолите присутствовать на моих лекциях?

— К сожалению, мы покидаем академию, — мило извиняется Сашенька. — Зашли попрощаться.

А я задумчиво смотрю на магистра. И решительно шагаю вперед.

— Вы не лучший из преподавателей, — честно говорю я. — Но и не худший. В любом случае — мое искреннее спасибо за все, что было на ваших лекциях.

И я горячо жму ему руку.

Если б он считал меня магистром, вряд ли он попался бы. Но я же бесталанный подготовишка. Так что он с легкой усмешкой протягивает мне руку и даже пытается кое-что сделать, вроде бы поглядеть мой внутренний мир, но не уверен, потому что в следующее мгновение мы уже уходим, оставляя его за спиной медленно соображать, почему так потускнел мир. Ну, а что он хотел? Больше сотни лет для простолюдина — очень солидный возраст.

— Зачем ты так? — мягко укоряет Сашенька. — Лишил его последней защиты.

Естественно, Сашка знает, что нас всех ждет, как-никак настоящая пророчица, ее визгами и улыбками не обманешь.

— Наоборот, — возражаю я. — Вряд ли Драконам будут интересны простолюдины. А вот Магистр точно их цель. И со своей бытовой магией он бы не отбился. Контактные техники против магических зверей не пляшут.

Потом мы долго гуляем по старым учебным корпусам и обмениваемся с Сашкой печальными улыбками. Где-то на середине наших блужданий к нам присоединяются остальные, робкие и смущенные. Наконец и до них дошло, что это — прощание.

— Как здорово мы здесь учились бы! — вздыхаю я. — Если б…

— Если б что? — серьезно спрашивает Ясмина.

— Если б не наша дурацкая, тщеславная, жадная жизнь, — бормочу я. — Это же храм знаний. Здесь не богатством бы мериться, не силами и амбициями, а вглядываться в тайны мироздания. И инструмент нам был дан — Магия. А до нее — Жизнь. И вместе с ней — Молодость, Страсть, Любовь! А мы… эх! И не исправить теперь. Бой с Драконами — это, девочки, финиш, так или иначе.

— Мы знаем, — просто говорит Ясмина. — Мишель сказала.

В молчании выходим во внутренний академический парк. Он волшебно прекрасен. А я за все дни учебы ни разу в нем не был, все дела, дела. Жизнь спасти себе и девочкам, морду набить несогласным… а здесь меня тщетно ждала сама Красота.

Потом мы долго сидим на длинной скамейке с вычурной кованой спинкой, и желтые листья медленно и величаво падают нам на колени. Сашка прижалась ко мне, глаза закрыты, и в каких безднах времени она витает — только ей ведомо. С другой стороны сидит Ясмина, строгая и холодная. Ей тяжелее нас всех. Она с учебой в академии связывала всю свою жизнь. Пытливая исследовательница, отмеченная крылом Гения… и вынуждена драться с обезумевшими магами, отбиваться от равнодушного в своей жестокости государства. И сейчас ее ждет самый страшный бой.

— Время, — говорю я и встаю. — Они уже близко.

Лимузин князя Кирилла ждет нас у входа в академию, как и громадный внедорожник князя Леона. В лимузине уже сидят Мишель, Вера, Сыч и Коп. Сегодня в бой мы пойдем все. И выйдем из него все — или останемся на берегу Мечи тоже все. Сегодня у нас общая судьба, и сколько бы ни кривился князь Кирилл, он тоже мой.

Голда Бовина выбегает из ворот академии последней, уверенно занимает место на переднем сиденье, как главная.

— Перед коллегами проставлялась, — объясняет она. — По случаю убытия. Чего стоим? Поехали, Драконы ждать не будут.

Я только удивленно качаю головой. Вот как у нее всегда получается поставить себя на руководящее место? Генетическая особенность, не иначе.

Потом мы стоим на обрывистом берегу Мечи и смотрим, как по дороге пылит к нам неказистый «ситизен». Княжич Ямпольский внял предостережению.

Только из бюджетной малолитражки выбираются двое. И второй мне смутно знаком. Причем — неприятно знаком.

— Студент четвертого курса юнкер Люлька-Скуратов! — с отчетливым вызовом представляется он. — Полукровка. Всего в жизни добился сам.

— Нептун, — киваю я. — Старший ученик школы Воды. Любитель рубить «водяным бичом» беззащитного подготовишку.

Юнкер смертельно бледнеет.

— Рой! — торопливо вмешивается Ямпольский. — Все не так было! Мы с Владленом договорились не участвовать в твоем избиении! Он думал просто помахать «бичом»! Для вида! Но это же прямолинейная техника, со своей скоростью ты от нее увернулся бы! А ты ему чуть глаза не выбил!

Внимательно смотрю. Юнкер отвечает твердым и упрямым взглядом. Тупое упрямство — это хорошо, это видовой признак Драконов… беру!

— Сейчас здесь будут Драконы, — сообщаю я. — Город защищают военные, но Драконы в город вряд ли пойдут, они за нами явились. Почему — долго объяснять. Наша задача — перебить их всех. В нашем распоряжении есть эффективная техника. Чего нельзя сказать о вас. Драконы ненавидят огонь, но довольно устойчивы к огненным заклинаниям уровня до магистра включительно…

Ямпольский непроизвольно присвистывает. Еще бы, ему со своим Младшим учеником разве что чешую Драконам отполировать получится.

— С водой немножко получше. При везении можно отсечь лапу… у самых слабых представителей. И на близкой дистанции. Но близкая дистанция для всех нас — смерть. Драконьи Когти нам отражать нечем. Поэтому задача такова: мы выбиваем тварей, вы затрудняете им подход. Размываете обрыв под лапами, плюетесь в глаза огнем — в общем, что получится. И последнее — от группы не отделяться ни при каких обстоятельствах. Вопросы? Мариэтта, Лизетта — защита юнкеров на вас.

После чего я разворачиваюсь к братцам Меньшиковым.

— Князь Кирилл, князь Леон, забудем на время о прошлом, — сухо говорю я. — Сегодня мы стоим вместе. У вас мощные техники. Ваша задача — срубать самых слабых тварей, чтоб не задавили массой. Мама — прикрываешь князя Кирилла. Ясмина — жизнь князя Леона в твоих руках. Вопросы?

— Рой, не хватало, чтоб девочки нас защищали, — хмуро говорит Леон. — У нас достаточно мощные щиты.

— Ваши щиты — они… — досадливо щелкаю я пальцами. — Ладно, объяснять долго. Поставьте щит, князь Леон.

И бью с размахом, но вполсилы. Князь Леон отлетает на несколько метров и долго катится по траве.

— Вот такая штука наши Когти, — объясняю я сконфуженному Леону. — Бьют из-за угла. А под сферическим щитом уже вы лишаетесь возможности атаковать.

На самом деле он получил по уху не столько Когтями, сколько левитационным навыком, но к чему подробности? Тем более что Патриарх Драконов — тоже левитатор.

— Рой… — дрогнувшим голосом произносит Мишель.

Разворачиваюсь к реке. Блин…

— Работаем.

Меча — вообще-то не очень крупная река. Ну, я так считал. Но вот стою, смотрю на спины поднимающихся из воды уродин, и мне становится неуютно. Да сколько же их там⁈ И крупные! Как они вообще под водой прятались?

Вся моя команда смотрит на чудовищ в каком-то странном оцепенении. Далеко не сразу до меня доходит, что это страх. Такое милое свойство моих уродливых родственничков. Сам-то я обычно сдерживаюсь, но когда теряю контроль, всякие князья жмутся по углам. А эти не сдерживаются! И их много!

Умные, сволочи, признаю я, наблюдая за десантом. И были умными, и еще прибавили. Поперли на берег сразу по всей его длине, и те, которые на флангах, быстро-быстро начали карабкаться по обрыву вверх, а те, что перед нами, слегка притормозили. Сейчас они заберутся, и начнется загонная охота. А уж как бегают кубинские крокодилы, я знаю получше многих. Быстрее лошади, вот как!

Смотрю на реку и мрачнею. Моя ошибка. Драконов слишком много. Или они не остались на Луаре, или так размножились за прошедшие два века. И сейчас их сил хватает и атаковать нас, и прочесывать город на предмет магов. Магию они, сволочи, чуют не хуже меня.

От виадука доносится раскатистый звук выстрела — самоходки вступили в бой. И еще один, и еще. И оглушительный визг Драконов. И — первый взрыв… Эти сволочи, может, и не разбираются в технике, но когда удар Когтями приходится по бензобаку, эффект виден сразу. А эти твари опыт набирают с одного раза. Умные, сволочи. Даже не так. Умными были кубинские крокодилы. А Драконы — гении среди зверей.

Грохот артиллерийской канонады ширится. Вот один из «Лютиков» шарахнул по скоплению тварей под нашим обрывом. Гигантский снаряд разметал их по мелководью, и… и ничего. Повалялись, зашевелились, встали и поперли на обрыв с усиленной злобой. Разве что парочку самых мелких утянуло течением. Одно слово — Драконы. Непробиваемая шкура, под ней непробиваемый магический покров, под ним непробиваемый слой жира… и нет слабых мест. Глаза — узкие щели, фиг попадешь. Пасть разевают, только чтоб пого-нибудь порвать. Лапы как стальные тумбы. Даже промеж ног не пнуть, половые органы в промежутке между сезонами размножения втянуты внутрь.

— Мишель, ближе пятнадцати метров не подпускать! — кричу я.

Девушка смотрит остекленевшим взглядом и не реагирует. Блин…

Остается последнее средство. И я начинаю орать. Яростно, остервенело, до хрипа. И вместе с криком бью по поднимающимся тушам так, что лапы летят в разные стороны! Расточительно, неэффективно, но мне надо привести в чувство бойцов, иначе нас сожрут.

Первой приходит в себя Ясмина. Пронзительно визжит и бьет. Причем бьет продуманно, невидимыми Когтями. Головной Дракон дергается и летит вниз. Ну и пусть дергается, без мозга наверх не заберется.

Визг Ясмины словно разрушает магическое оцепенение. Князь Кирилл широко размахивается, швыряет вниз воздушный диск. Молодец, но забыл, что бить надо по слабым! В результате диск рикошетит от морды матерой твари и кого-то срубает в задних рядах. Ну, и то хлеб.

Оставляю обрыв на князей и разворачиваюсь. Твари, взобравшиеся вдали от нас, несутся цепью, как в кавалерийской атаке. Но до чего же они уродливы! И были уродливы, и за два века нисколько не прибавили в красоте!

— Мишель!

Девушка прыжком разворачивается и видит новую опасность.

— Работаем!

И мы работаем. Экономно, жестоко, хладнокровно, как мясники на бойне. За спинами яростно вопит Риманте на кого-то из девочек, четко слышны «дура» и «не зевай!». Значит, кого-то достали Когтями. Надеюсь, не насмерть. Если не насмерть, то кошка вытащит.

— Пятнадцать метров! — ору изо всех сил. — Они бьют на пятнадцать метров!

Ш-шурх!

Из-за реки прилетает снаряд, взрывается в чистом поле. Идиоты! Нас убьют, Драконы целыми останутся!

Ш-шурх… и следующий снаряд отбиваю левитационным щитом. Это уже целили конкретно в нас. Кто-то хочет поквитаться под шумок драки. Вот уроды. А ничего, что мы защищаем город⁈

— Мишель, держи сама!

Девушка кивает, я же разворачиваюсь к далекому стрелку. Выкручиваю на максимум Зрение. Ну и кто тут у нас такой подлый? Ага… А как тебе Когти на боеукладке?

Далеко в дачном массиве вспухает огненное облако. Я удовлетворенно возвращаюсь к мясницкой работе. А хорошо, что эти звери неспособны додуматься до концепции невидимых Когтей! А вот мы — додумались! Но теперь все это вонючее болотное племя надо изводить под корень, потому что они, твари, учатся влет…

Хрипит и падает Мишель. Переутомление. К ней бросается Голда с каким-то витаминным напитком. Вот умничка! А я, дебил, не подумал… Ну а коли дебил, то остается бить на внутренних ресурсах, экономно, но наверняка.

И я бью.

Бойня завершается, когда мы все уже валимся с ног. То есть как валимся… на самом деле на ногах остаемся мы с мамой Верой. Князь Кирилл в отключке. Князь Леон в луже крови вместе с Ясминой, прилетело обоим Когтями, защиту не пробило, зато приложило об землю так, что мало не показалось. Близняшки вроде целы, но на ногах не стоят. Их поддерживают спортсменки, но кто бы их самих поддержал…

Но, как ни странно, живы все. Даже Сашка, у которой в арсенале лишь «воздушный меч». Но и ей пришлось помахать, сидит бледная, в лице ни кровиночки.

— Это была… славная охота, — еле слышно шутит Ямпольский.

Ему вместе с другом достался один удар на двоих, и хорошо, что не Когтями, а хвостом. А нечего было лезть в рукопашную. Им теперь до конца жизни молиться на княжон Меньшиковых, спасли дурачков.

— Патриарх, — бормочет Саша и смотрит на меня с мукой.

— Да, где-то заплутал, — соглашаюсь я.

— Патриарх…

Сашка заваливается на землю, и до моего затуманенного сознания наконец доходит, о чем она говорит. И о ком.

Разворачиваюсь к обрыву. Поздно. Уродливая туша Патриарха уже поднимается над ним, и поднимается… Дистанция удара — десять метров. Поздно.

Я не знаю, что я сделал от отчаяния. Что-то. Но туша вдруг застывает в неподвижности. И я бью. Я говорил, что у Драконов нет уязвимых мест? На самом деле одно есть. И его никак не закрыть. Потому что если туша кушает всякую дрянь, она регулярно должна и… и я вырываю Когтями внутренности Патриарха через задний проход. Все же он просто зверь. Гигантский, умный, хитрый — но зверь. В его уродливой башке не способна возникнуть мысль, что Когти способны бить по столь извилистой траектории. В его понимании Когтями можно только махать.

От предсмертного рева мы все оглохли. От прощального маха хвостом — чуть не улетели в реку. Но обошлось. Только я чувствую, что тоже держусь на последних крохах сил. Стою, шатаюсь… и вдруг снизу начинает поступать живительный поток. Который все усиливается, усиливается… Торопливо пытаюсь закрыться, отстраниться — бесполезно. Магия сдохшей твари переливается в меня могучим потоком. Да почему так⁈ Я же его не касался!

Я уже не стою, а медленно поднимаюсь над землей. Надо полагать, какие-то паразитные утечки. И со всех сторон ко мне стекаются ручейки магии. Где-то далеко усиливается стрельба. Наверняка военные заметили, что без магии Драконы очень даже убиваемы обычным оружием, и торопливо приканчивают тварей, пока есть такая возможность.

А потом с моей руки срывается ослепительный шар и медленно плывет вверх. Поднимаясь, он разгорается все ярче. Из города, от моих друзей, со всех окрестностей к нему несутся маленькие и большие шары, сливаются… Как я понимаю, что-то подобное сейчас происходит по всей Земле. Космическое существо, некогда решившее подзадержаться на уютной планетке, решило наконец продолжить свое бесконечное путешествие во Вселенной. И виной тому — я. Странный мутант, сумевший заново объединить в себе две стороны магии. И теперь обретшее целостность сверхсущество навсегда покидает наш мир.

Опускаюсь на землю. Шевелится и поднимается на ноги Ясмина, за ней понемножку и все остальные.

— Что это?

— Магия уходит из мира, — пожимаю плечами я. — Ну, я так полагаю. Пришла, и теперь уходит. По-английски, так сказать.

— Так вот она какая, твоя звезда, — слабо улыбается Сашка. — Вон она, закатывается за край небес. А я все не могла понять… Все же ты сумел рассеять ночь. В последний момент, но сумел. Гил-Гэлад, всеэльфийский царь…

— На эльфа не тяну! — решительно отказываюсь я. — Уши не те… так. Вот же сволочь…

И я смотрю на край небес. Не туда, куда улетела моя так называемая звезда, а в противоположную сторону. А там медленно разгорается очень нехорошее сияние. До предела напрягаю Зрение, смотрю…

— Вот же сука! — вырывается у меня.

— Кто, Рой? — осторожно спрашивает Ясмина.

— Да этот, который в куна-чакре! Как запахло жареным, так сразу свалил!

И я огорченно сажусь прямо на избитую нашими ногами пыльную землю. А что теперь-то заботиться о чистоте? Если минут через пятнадцать мы все — в пыль?

— Рой, что это? — тревожно спрашивает мама Вера.

— Астероид, что же еще! Ты думаешь, это космическое существо просто так отсюда свалило? Тут сейчас будет филиал ада.

— Ада?..

Смотрю на небо и прикидываю силу удара.

— Ну, не совсем, — неохотно признаю я. — Только континенты изменят свои очертания. Там, где был океан, поднимется суша, и наоборот… Может, атмосферу сдернет частично… в общем, нам хватит.

— И что, совсем-совсем ничего нельзя сделать? — дрожащим голоском спрашивает Лизетта.

Смотрю на нее с острой жалостью. Тринадцать лет. Девочка только начала жить. Это мне нихрена не страшно, всякого нагляделся, и умирал неоднократно, а каково ей?

Мариэтта обнимает сестру, и они тихонько плачут. Остальные крепятся, но лучше бы плакали, а то глядеть на них — сердце разрывается.

Рев двигателя врывается в нашу грустную тишину. Броневик резко останавливается, наружу выскакивает Бульдог. Надо же, жив, скотина. Видимо, и Драконам он не по зубам.

— Рой, что это? — орет он и указывает на небо.

— Астероид, не видишь, что ли? — безразлично говорю я.

— И чего сидим⁈ Роем укрытие!

— Ты дурак? — удивляюсь я. — Какое укрытие? От чего? От раскола континентальных плит укрытие⁈ От всемирного потопа⁈

— Потоп будет, — тихо говорит Сашка. — Но это место останется неизменным. Я вижу.

— Ну вот! — орет Бульдог. — И чего сидим⁈

Я его даже начинаю немножко уважать. Такая энергия! Он, конечно, не понимает, что нет таких укрытий, в которых можно высидеть сотню лет — в смысле, без магии высидеть — пока Земля вернется в пригодное для жизни состояние, но сама его готовность бороться до конца впечатляет.

Бульдогу тихонько объясняют, как на самом деле обстоят дела.

— И что теперь, просто сидеть⁈ — возмущается он и садится на землю.

Голда тихонько садится рядом, прислоняется к его плечу, Бульдог неловко ее обнимает, и они замирают.

А у меня перед глазами всплывает воспоминание. Патриарх Драконов. Замер в атаке. Замер…

— Так, — говорю я, поднимаюсь и деловито отряхиваю брюки. — Сашенька, вот это место подойдет? А вон то?

Отхожу от обрыва подальше, примериваюсь и одним ударом создаю углубление в земле. Спрессованная чудовищным давлением земля приобретает прочность… да даже не знаю, с чем сравнить. Прочность алмаза, только утратившего свою хрупкость.

— Рой! — ахает Сашка. — Магия же ушла!

— Ну… магия ушла, а я, который в куна-чакре, остался, — бурчу я неловко. — Ну, понравилось мне с вами, чего вылупились? Да и человечеству надо же дать еще один шанс… И чего стоим, ресницами щелкаем? Мальчики, девочки, живо в укрытие! Потому что через пару минут тут будет ад!

Бульдог подходит к краю углубления, смотрит скептически:

— Рой, воздуха на всех не хватит.

— Я вас усыплю, — обещаю я. — Так усыплю, что вы дышать перестанете. А когда катастрофа кончится, разбужу. В общем, воздух нам не особо нужен. Разве что минут на пять.

Бульдог, не дослушав, прыгает вниз. Поскальзывается на округлости убежища, смачно брякается и ругается на идише. Следом за ним сыплются горохом остальные. А я беру Сашку на руки и спокойно опускаюсь.

— Не вставайте, — предупреждаю всех. — Приготовились. Глубоко вдохните, закройте глаза…

И я сжимаю вокруг их тел само время. И пофиг, что его не существует! Сжать можно все!

Следующим действием закрываю оболочку укрывища-яйца. В абсолютной темноте глубоко вдыхаю сам. Зажмуриваюсь, и… поехали!

Бамс.

В последний момент чувствую чудовищный удар — и сжимаю время вокруг себя. Все, теперь хоть магмой залейте — не почувствую…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бояринъ из куна-чакры – 2