В истории существует немало загадок, над которыми по сей день ломают головы ученые. И чем дальше мы будем углубляться в прошлое, тем больше теорий, догадок и даже легенд возникает вокруг них. Древний мир таит в себе множество вопросов, которые и доныне остаются без ответа. Действительно ли Якутия – прародина человечества? Кто создал гигантские рисунки в пустыне Наска? Был ли известен алюминий в древности? Для каких целей создавались хрустальные черепа древними индейцами? Какими тайными знаниями обладали люди прошлого и почему эти знания утеряны в наше время? На эти и многие другие вопросы отвечает очередная книга серии.
V 1.0 by prussol
С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.
© Низовский А.Ю., 2024
© ООО «Издательство «Вече», 2024
В 1995 г. южноафриканский геолог Дэвид Робертс обнаружил на побережье лагуны Лангебаан, в 100 км к северу от Кейптауна, цепочку окаменевших человеческих следов. Оставивший их человек жил приблизительно 117 000 лет назад – то есть в те времена, когда, как считается, в Африке появились первые представители вида Homo sapiens. Ученые установили, что эти следы принадлежали женщине, и потому в популярной литературе за ними закрепилось название «следы Евы» – по аналогии с «митохондриальной Евой», женщиной, жившей в Африке около 200 000 лет назад, от которой современное человечество унаследовало митохондриальную ДНК. С некоторой долей условности ее можно назвать «праматерью человечества».
«Следы Евы» считаются древнейшими известными на сегодняшний день следами анатомически современного человека. Однако они далеко не самые древние, если говорить о гоминидах вообще. В 1978 г. в Лаэтоли (Танзания) были найдены окаменевшие отпечатки ног неких двуногих прямоходящих существ, имеющие возраст 3,6 млн лет. Сегодня в среде ученых преобладает мнение, что эти следы были оставлены австралопитеками, принадлежавшими к виду Australopithecus afarensis, но имеются и другие точки зрения. Антрополог Фиона Маршалл (университет Вашингтона в Сент-Луисе, США) считает, что они выглядят так же, как отпечатки ног современного человека. Правда, судя по расстоянию между следами, ноги у этих существ были довольно короткими. В то же время, в отличие от человекообразных обезьян, большой палец у них был направлен параллельно ступне. Следы показывают также, что эти существа шли, наступая на пятку и отталкиваясь пальцами ног – то есть так, как ходят современные люди. Антрополог Рассел Таттл (Чикагский университет, США) замечает по этому поводу, что «если это отпечатки ног австралопитека, то мы должны сделать вывод, что у него были практически человеческие ноги, а походка неотличима от походки медленно идущего человека». Поэтому вопрос о том, какое именно существо оставило эти следы, довольно спорен.
Интересно, что и другие отпечатки ног гоминид, найденные в Африке – в Кении, близ селения Илерет и в районе Кооби Фора, и имеющие возраст около 1,5 млн лет, также демонстрируют все признаки анатомически современного человека: арочный свод, короткие пальцы, параллельный большой палец ноги. Эти следы оставлены группой двуногих прямоходящих существ, состоявшей по крайней мере из одного крупного самца и нескольких самок и детенышей. Были ли это австралопитеки? Если да, то они обладали на редкость современным строением стопы.
В феврале 2014 г. на восточном побережье Великобритании были обнаружены самые древние в Европе отпечатки ног представителей рода Homo. По мнению ученых, их возраст составляет от 800 000 до 1 млн лет. Эти следы также оставлены небольшой группой, в состав которой входили и взрослые, и дети. Предполагается, что люди, следы которых отпечатались в окаменевшем иле, принадлежали к виду Homo antecessor – «Человек предшественник». Останки первых представителей этого вида были найдены в 1994 г. в горах Сьерра-де-Атапуэрка на севере Испании. Предполагается, что этот вид вымер в Европе 600 000 лет назад. Британская находка отодвинула на второе место так называемые «следы дьявола» из Роккамонфина (юг Италии), долгое время считавшиеся самыми старыми следами ископаемого человека в Европе. Их возраст составляет от 325 000 до 385 000 лет.
Окаменевшие отпечатки ног древних людей находят сегодня на всех континентах. В Австралии возраст самых ранних следов, найденных в 2003 г. в районе озер Вилландра, составляет около 20 000 лет, а в Америке самыми старыми считаются отпечатки, найденные в 1961 г. в пустыне Чиуанан (Мексика) – 10 500 лет. Впрочем, в Америке существуют и другие отпечатки, которые категорически отказывается признавать академическая наука. Речь идет о многочисленных отпечатках ног двуногих прямоходящих существ, найденных в бассейне реки Пэйлюкси, близ города Глен Роуз (Техас, США). Дело в том, что эти следы обнаружены рядом… со следами динозавров.
Динозавры, как считается, вымерли около 65 млн лет назад, а первые представители рода Homo, опять же – как считается, появились на Земле около 2,8 млн лет назад. Нестыковочка существенная! По этой причине следы из Техаса представляют собой крайне дискомфортное явление, о котором не принято говорить в «приличном» обществе. Те же немногие исследователи, которые пытаются обсуждать эту тему, автоматически ставят себя в положение изгоев.
Первые сведения о находках странных следов на реке Пэлюкси появились еще в начале 1900‑х гг. Их повторно обнаружил и исследовал в 1938 г. палеонтолог-любитель Роланд Бирд (1899–1978). С тех пор и до 2010‑х гг. в долине Пэлюкси найдено около 100 отпечатков ног и один отпечаток руки ископаемого человека, располагающиеся по соседству с отпечатками следов динозавров, а иногда даже перекрывающие их. Возраст следов определяется возрастом геологических слоев, в которых они остались запечатлены: около 110 млн лет. Особенность многих здешних находок заключается в том, что окаменелые отпечатки очень четкие: хорошо различаются все пять пальцев ноги, свод стопы, пятка. По сравнению с этими следами следы «Человека предшественника», найденные в 2014 г. в Великобритании, выглядят бесформенными оттисками чего-то, что весьма условно можно считать следом человека.
Полемика по поводу трактовки следов из долины Пэлюкси между представителями непримиримых враждующих партий, отстаивающих диаметрально противоположные взгляды на историю человеческого рода, продолжается с момента обнародования Бирдом первых результатов своих исследований. Чего только не наговорили приверженцы «официальной» науки: эти следы слишком четкие, слишком узкие, слишком широкие, слишком длинные, слишком короткие… Многие респектабельные ученые даже готовы признать следы из долины Пэлюкси следами космических пришельцев, лишь бы не переводить разговор в неудобную для них плоскость: ведь проблема сосуществования людей и динозавров раз и навсегда закрыта современной наукой.
Между тем следы динозавров и двуногих существ, весьма похожих на человека, находят не только на берегах реки Пэлюкси. В 1983 г. газета «Moscow News» сообщила о находке в горах Кугитанг, на юго-востоке Туркмении, прекрасно сохранившихся следов динозавров. Это открытие было сделано экспедицией Института геологии АН Туркменской ССР под руководством будущего академика Курбана Аманниязова. Рядом со следами динозавров, однако, отпечатались и другие следы, и этот факт Курбан Аманниязов не счел нужным скрывать: в своей статье, вышедшей в свет в 1985 г. в сборнике Института геологии АН Туркменистана, он писал: «Следует указать еще на одну вещь. Есть отпечаток, который имеет сходство со следом какого-то человекоподобного существа. Он нечеткий, но вполне узнаваемый. Нет достаточных научных доказательств его принадлежности человекоподобному существу, но исследования продолжаются».
«Вполне узнаваемые» следы человека соответствовали 43‑му размеру обуви и выглядели достаточно ясно, чтобы понять: речь в любом случае идет не о динозавре. Между тем возраст этих следов соответствовал возрасту отпечатков, сделанных лапами ящеров – 150–200 млн лет. Эта сенсационная новость в 1984–1986 гг. обошла страницы многих советских периодических изданий, причем большого сопротивления со стороны академических ученых она не встретила: скорее, ее просто обошли молчанием. В этом смысле следам из Кугитанга, можно сказать, повезло: аналогичные новости, приходящие из других регионов планеты, обычно сталкиваются с уничтожающей критикой хранителей обветшалых научных истин. Справедливости ради надо сказать, что далеко не ко всем этим новостям можно относиться с доверием: зачастую авторы «открытий» спешат выдать желаемое за действительное.
Находка в горах Кугитанга, кажется, намекает на то, что динозавры могли однажды являться современниками человека, но никак не проясняет загадку, вокруг которой уже много лет ломают копья приверженцы различных мировоззрений. А для тех, кто считает, что люди и динозавры могли сосуществовать, загадкой является еще и другой вопрос: это люди жили еще во времена динозавров, или это динозавры дожили едва ли не до наших дней?
Доказательства приводятся в пользу как той, так и другой версии. Те же, кто отвергает возможность сосуществования людей и динозавров, ищут свои объяснения. Одни объявляют «человеческие» следы, отпечатавшиеся рядом со следами динозавров десятки и сотни миллионов лет назад, отпечатками конечностей неизвестных науке двуногих пресмыкающихся. Другие утверждают, что идущие рядом следы человека и динозавра могут объясняться подвижкой и перемешиванием различных слоев земли во время геологических катастроф или что следы человека «отпечатались позднее». Эти объяснения, однако, нельзя признать удовлетворительными. Представьте себе такую картину: вы видите на бетоне застывшие отпечатки чьих-то следов, и некто вам с важным видом объясняет: «Вот этот отпечаток сделан тогда-то, а вот этот – на двадцать лет позднее». Вы поверили бы в это? Вряд ли. Всем прекрасно известно, что к следам, отпечатавшимся однажды в еще не застывшем бетоне, уже ничего нельзя прибавить, и все, что на нем отпечаталось, отпечаталось в одно и то же время! Как только бетон застыл, никаких отпечатков на нем уже не будет.
Ну а последним аргументом противников теории о сосуществовании людей и динозавров является, как всегда, утверждение о подделке. Одни говорят о том, что следы человека попросту «выгравированы» в камне их идеологическими противниками, другие смотрят на вопрос более широко: по их мнению, следы, напоминающие отпечатки ног человека, представляют собой результат «выветривания», «эрозии» и других разрушительных природных воздействий. Что ж, последнюю версию целиком исключать нельзя. Но, согласитесь, в этом случае справедливо и обратное утверждение: может быть, это следы человека подлинны, а следы динозавров – поддельные либо являются результатом «выветривания» и «эрозии»?
История со статуэтками из Акамбаро относится к разряду тех феноменов, которые резко и категорично проводят раздел между их приверженцами и противниками исключительно по линии «верю» – «не верю», поскольку никаких рациональных аргументов нет ни у той, ни у другой стороны. Все попытки объявить статуэтки из Акамбаро «фальсификацией» выглядят жалко и неубедительно. В то же время вопрос об их подлинности вызывает серьезные сомнения. Откровенная тенденциозность, которую демонстрируют в этом вопросе обе стороны, не дает возможности разобраться в ситуации, и в первую очередь по этой причине феномен статуэток из Акамбаро продолжает числиться в списке неразгаданных тайн.
Итак, обо всем по порядку.
Время и место действия – 1944 г., город Акамбаро, расположенный на юго-востоке мексиканского штата Гуанахуато. Некогда в этой области процветала индейская культура Чипикуаро, одна из древнейших в Мезоамерике. Ее зарождение, как считается, относится к 1200—800 гг. до н. э., а свой расцвет она пережила между 500 и 300 гг. до н. э. Создатели культуры Чипикуаро были непревзойденными гончарами, их керамические изделия, и прежде всего разнообразные фигурки божеств, людей, животных и растений, отличаются тонкостью проработки, богатством форм и декора. Эта культура оказала воздействие на художественные традиции других регионов Мексики.
На западной окраине Акамбаро высится поросший лесом холм Серро-дель-Торо, на склонах которого в наше время ведется добыча песка и щебня. Именно здесь, у подножия этой горы, в июле 1944 г. были найдены первые каменные и керамические объекты, получившие в дальнейшем общее название «статуэтки из Акамбаро». В период с 1944 по 1952 г. здесь было найдено, по разным сведениям, от 33 000 до 37 000 фигурок. Эти статуэтки изображают преимущественно людей и животных, что само по себе обычно для искусства доколумбовой Америки. Необычно то, что среди этих животных имеется довольно большое количество странных монстров, со всей очевидностью напоминающих динозавров и давно вымерших млекопитающих.
Первые статуэтки нашел Вальдемар Юльсруд (1875–1952), торговец немецкого происхождения из Акамбаро. Сегодня противники подлинности статуэток презрительно именуют его «археологом-любителем», забывая или преднамеренно игнорируя тот факт, что именно Юльсруд в 1923–1925 гг. вместе с Хосе Марией Мартинесом стал первооткрывателем культуры Чипикуаро. Это открытие привлекло к Акамбаро внимание ученых всего мира. «Археологи-нелюбители» сперва приписали находки Юльсруда и Мартинеса культуре тарасков (пурепеча, ок. 1200–1500 гг.), но вскоре стало ясно, что речь идет о совершенно новой, ранее неизвестной индейской цивилизации, которая старше тарасков минимум на две тысячи лет.
Юльсруду были хорошо известны особенности художественного стиля различных доколумбовых культур Мексики, и он был в состоянии правильно оценить свое открытие. Найденные им статуэтки, по-видимому, относились к доклассическому периоду Чипикуаро (ок. 800–500 гг. до н. э.). Однако Юльсруд сделал безусловную ошибку, организовав самостоятельные раскопки у подножия Серро-дель-Торо. Он нанял одного из местных крестьян, по имени Одилон Тинахеро, который начал исправно снабжать Юльсруда все новыми и новыми статуэтками. В конечном счете их набралось более 30 тысяч. Местами раскопок являлись как гора Серро-дель-Торо, так и гора Чиво, расположенная с другой стороны города. Фигурки были изготовлены из глины и камня и имели размеры от нескольких дюймов до метра. Характерная деталь – ни одна фигурка не повторяет другую, все они индивидуальны. При других обстоятельствах «археологи-нелюбители», возможно, рыдали бы от восторга, но в данном случае находку Юльсруда научный мир встретил гробовым молчанием. Причиной тому стали сотни фигурок динозавров, обнаружившихся в числе находок.
Откуда создатели статуэток могли знать о динозаврах? Ведь эти рептилии вымерли миллионы лет назад! Между тем при взгляде на фигурки создается впечатление, что их создатели лепили их едва ли не с натуры. Динозавры были их современниками? Гораздо проще было объявить находки Юльсруда подделками, чем дать им сколько-нибудь удовлетворительное объяснение.
В 1947 г. Юльсруд опубликовал книгу под названием «Загадки прошлого» («Enigmas del pasado»), в которой изложил версию о том, что люди и динозавры на каком-то отрезке времени, возможно, были современниками. Эта книга окончательно оттолкнула от него научное сообщество и перевела проблему статуэток из Акамбаро в разряд дешевых сенсаций. Для того чтобы сделать «контрольный выстрел» в гипотезу Юльсруда, в Акамбаро отправился американский археолог Чарлз Коррадино ди Песо (1920–1982). В июне 1952 г. он приступил к экспертизе коллекции статуэток. Первым его шагом стал титанический подвиг, сопоставимый с подвигами Геракла: за 4 часа ди Песо ухитрился «квалифицированно» осмотреть и оценить 32 тысячи фигурок, хранившихся в доме Юльсруда. То есть он проделал это со скоростью 133 экспоната в минуту. Одного только этого заявления достаточно для того, чтобы выбросить все последующие выводы ди Песо в помойку, однако именно на эти выводы сегодня опираются все сторонники версии о фальсификации.
Выводы ди Песо были следующими: все 32 тысячи фигурок – новодел. На них нет следов пребывания в земле, на них нет патины и других признаков, подтверждающих их древность.
По словам Юльсруда, в разговоре с ним ди Песо выразил желание приобрести некоторое количество артефактов. Юльсруд направил его к торговцу древностями, от которого ди Песо узнал, что всю свою коллекцию Юльсруд приобрел у одного крестьянина, жившего в тридцати минутах ходьбы от Акамбаро. Цена одной фигурки, по словам торговца, составляла 10 американских центов. Для ди Песо этого оказалось достаточным. К крестьянину он не пошел, а версию о покупке фигурок за 10 центов позже широко растиражировал, несмотря на то что президент муниципалитета Акамбаро Хуан Террасас Карранса в официальном заявлении от 23 июля 1952 г. опроверг утверждения ди Песо: «на территории нашего муниципалитета нет людей, в широких масштабах занимающихся подделкой древностей».
Поскольку по крайней мере часть фигурок, несомненно, была все же добыта из земли, ди Песо предложил следующий гипотетический механизм «фальсификации»: после обжига статуэтки закапывались в землю вперемежку с грунтом, для пущей достоверности содержащим подлинные археологические предметы, взятые с соседних памятников. Потом на место находки приходил легковерный Юльсруд, крестьяне на его глазах извлекали из земли раритеты, Юльсруд, дрожа от научного нетерпения, отсчитывал им деньги за находки, и довольные фермеры уходили, посмеиваясь… В конце своего заключения ди Песо торжествующе заявлял: «Наше исследование доказало, что статуэтки не являются доисторическими».
С 1952 г. выводы ди Песо остаются главным аргументом в пользу версии о фальсификации статуэток, но они до такой степени шиты белыми нитками, что только слепой не может этого не видеть. Нерукотворным памятником глупости можно считать следующее утверждение ди Песо: «Статуэтки… изображают динозавров как известных, так и неизвестных науке видов… Образы людей и существ для своих статуэток мексиканские крестьяне черпали в кино, комиксах и музеях». Кто-нибудь способен объяснить, каким образом «в кино, комиксах и музеях» можно «почерпнуть» образ неизвестного науке животного? Или речь здесь идет о Микки-Маусе? Но Микки-Мауса среди статуэток из Акамбаро нет. Зато среди них есть анатомически правильное изображение игуанодона, о котором наука (а следовательно, и кино, и комиксы, и музеи) получила относительно ясное представление только в 1980‑х гг.
При таком уровне аргументации сочинение ди Песо выглядят не более чем мусором. Между тем ради спокойствия самой же науки должно быть четко объяснено: кто именно, когда и с какой целью изготовил из обожженной глины и камня более 30 тысяч фигурок, среди которых нет ни одной похожей друг на друга? Если эти образы «взяты из кино», то должен быть приведен перечень кинофильмов, послуживший источником вдохновения для «предприимчивых мексиканцев». Если «из комиксов», то из каких конкретно? Ну а что касается музеев, то в них (по крайней мере, в Мексике 1940–1950‑х гг.) хранятся только кости, и для того чтобы восстановить по этим костям хотя бы гипотетический образ динозавра, надо обладать достаточно серьезными знаниями и опытом. Надо полагать, мексиканские крестьяне из окрестностей Акамбаро ими обладали и специально разъезжали по музеям (каким, кстати?), чтобы потом слепить из глины фигурку ценой в 10 центов?
Ну а если предположить, что ди Песо прав, и 37 тысяч уникальных, не похожих одна на другую фигурок, изготовлены крестьянами с целью наживы и проданы ими по цене 10 центов за штуку? Какова экономическая эффективность этого проекта, с учетом затрат «на кино, комиксы и музеи», обжиг глины и последующее хитроумное запрятывание фигурок с выкапыванием и закапыванием ям, перемещением археологических объектов и т. д.? Каждый желающий может на досуге это подсчитать и самостоятельно оценить перспективность этого занятия.
К «экспертизе» ди Песо есть много других вопросов. Например, он ничего не пишет о том, что керамические статуэтки отличаются по составу глины и по стилю исполнения. Это говорит о том, что над ними работали разные мастера, а глина добывалась в разных местах. Художественные достоинства фигурок свидетельствуют о высоком профессионализме их создателей. При этом среди статуэток имеются не только керамические, но и каменные, сохранившие следы эрозии, подделать которые практически невозможно, при этом стиль каменных фигурок соответствует стилю фигурок глиняных. Наконец, недостоверно само утверждение о том, что статуэтки находил только Вальдемар Юльсруд.
Карлос Переа, директор Археологической зоны Акамбаро – филиала Национального музея антропологии в Мехико, одним из первых начал поиски загадочных фигурок. Раскопки Юльсруда он квалифицировал как несанкционированные (и совершенно справедливо) и лично возглавил раскопки, проводившиеся объединенной экспедицией Национального музея антропологии и Американского музея естествознания. Эта экспедиция нашла довольно много статуэток, среди которых были и динозавры; кроме того, Переа собрал информацию о находках подобных фигурок, сделанных местными крестьянами, исследовал и описал статуэтки, найденные на различных участках, и, несмотря на наличие археологического контекста, все же высказал сомнения в их подлинности.
В 1954 г. мексиканское правительство направило в Акамбаро новую экспедицию в составе четырех археологов – Эдуардо Ногера, директора отдела доколумбовой археологии Национального института антропологии и истории, и его сотрудников Рафаэля Орельяна, Понсиано Саласара и Антонио Помпа-и-Помпа. Ради чистоты эксперимента был избран участок, который еще никем не исследовался. В ходе раскопок на глубине около 2 м вновь были найдены многочисленные статуэтки. На основании этого ученые сперва заключили, что находки Юльсруда были подлинными, однако три недели спустя они отозвали свое заявление и опубликовали новое: коллекция фигурок из Акамбаро является мошенничеством, поскольку среди них присутствуют изображения динозавров и людей вместе с динозаврами, а этого, согласно ветхим, но никем не отмененным научным постулатам XIX столетия, не может быть никогда. В своих выводах Ногера писал:
«Несмотря на очевидную научность, с которой проводились раскопки, эти объекты представляют собой случай фальсификации, сделанной в относительно недавние времена… Возможно, изготовитель этих объектов был вдохновлен некоторыми книгами по палеонтологии, которые были в моде в конце прошлого столетия или начале нынешнего». Надо отметить некоторый прогресс во взглядах на источник вдохновения «предприимчивых мексиканцев»: в отчете Ногеры речь уже идет не о комиксах, а о книгах по палеонтологии.
Летом 1955 г. новые раскопки в Акамбаро вел Чарльз Хэпгуд, профессор антропологии из университета Нью-Хэмпшира. Он нашел еще 43 статуэтки типа «Юльсруд». Отправленные им на анализ в США три образца дали датировку по радиоуглероду соответственно 1640, 4530 и 1110 гг. до н. э. В 1972 г. два образца были подвергнуты изучению методом термолюминесценции, давшим дату около 2500 г. до н. э. Эти результаты не вызвали энтузиазма в научных кругах, и в 1976 г. два американских исследователя, Гари Кариво и Марк Хан, попытались повторно определить возраст фигурок методом термолюминесцентной датировки, ссылаясь на то, что результаты первых анализов с использованием стандартных методик стали следствием ошибки. По их мнению, фигурки были обожжены при температуре от 450 до 650 °C, а использование таких высоких температур приводит к неправильным результатам. В итоге они сумели определить, что возраст фигурок не превышает 30 лет со времени проведения первого анализа в 1969 г.
Спустя два года после этого произошла забавная история, поставившая под вопрос все ранее высказывавшиеся доводы скептиков. В 1978 г. группа «черных археологов» начала незаконные раскопки на горе Чиво. Деньги, полученные от продажи археологических артефактов, шли на покупку оружия. В одну из ночей мексиканская полиция арестовала двух злоумышленников, Хайме Агирре и Рауля Эрнандеса, прямо на месте преступления во время раскопок на горе Чиво. При них было найдено 3300 статуэток типа «Юльсруд». Федеральный суд, рассматривавший дело «черных копателей», на основании заключения ученых-экспертов счел эти артефакты подлинными и приговорил Агирре и Эрнандеса к большим срокам тюремного заключения. Но, может быть, этих людей следует считать невинными жертвами судебной системы? Ведь едва ли не весь научный мир убежден, что статуэтки из Акамбаро – фальшивка, зачем же так сурово карать людей за торговлю фальшивками?
В 1990 г. Нейл Стиди, независимый археолог из США, работавший по контракту на мексиканское правительство, попытался еще раз разоблачить «нелепые выдумки». Он произвольно выбрал место раскопок, значительно удаленное от участка, где работал Юльсруд, не нашел никаких статуэток, и радостно заявил, что все утверждения о находках фигурок – чепуха. После этого Стиди отобрал несколько экземпляров из коллекции Юльсруда и отправил их на радиоуглеродный анализ, в полной уверенности, что враг будет окончательно посрамлен. Датировка по радиоуглероду, проведенная в одной из лабораторий США, дала диапазон дат от 4000 до 1500 г. до н. э., что было совершенно аналогично результату, полученному Хэпгудом. Попытка «разоблачения» ударила по самому разоблачителю.
Но как, в свете всего вышесказанного, следует относиться к динозаврам из Акамбаро? Сложный вопрос. Очевидно, что ученые мужи вместо того, чтобы дать рациональное объяснение феномену, потратили массу сил и времени на то, чтобы доказать факт подделки, что и кажется им наиболее рациональным объяснением. Но факт подделки остается недоказанным. Однако и однозначно высказываться в пользу того, что статуэтки из Акамбаро являются доказательством сосуществования людей и динозавров, нет пока никаких оснований, и вот почему.
Во всех без исключения древнейших культурах Мезоамерики динозавры как персонажи мифологии и объекты искусства отсутствуют. Ни в одной из доколумбовых культур Мексики нет никаких свидетельств знакомства с динозаврами, и на этом фоне статуэтки из Акамбаро выглядят настолько чужеродными, что вопрос об их позднем происхождении вполне правомерен. Не может же такого быть, чтобы вся Мексика ничего не знала о динозаврах, а обитатели Серро-дель-Торро – знали? Если же допустить, что эти люди действительно сосуществовали рядом с динозаврами, то резонно будет спросить: а где останки этих динозавров? Ведь если эти рептилии, как намекают на это результаты радиокарбонной датировки, жили еще 3500–6000 лет назад, то их останки не успели бы даже окаменеть, и наряду с фигурками вокруг Акамбаро должны были сохраниться целые кладбища динозавров, а между тем ничего подобного ни здесь, ни на остальной территории Мексики нет.
Таким образом, феномен статуэток из Акамбаро в настоящее время не имеет никакого удовлетворительного объяснения. Пока можно говорить только об очередной неразгаданной тайне, но, может быть, когда-нибудь все скрытые обстоятельства этой истории выйдут на свет. Оптимизм внушает то обстоятельство, что очень похожая история, еще недавно считавшаяся «тайной», в конце концов оказалась разгадана, хотя не все связанные с ней вопросы остались сняты. Речь идет о знаменитых «черных камнях» из Ики…
Доктор Хавьер Кабрера Даркеа по профессии был врачом-хирургом, он являлся профессором университета Ики и членом многих научных обществ. На досуге он занимался археологией – скорее как любитель, чем как профессионал. В 1966 г. в его коллекции оказались первые камни с рисунками, которые он купил у уакерос – «черных археологов», занимающихся грабежом древних могил и поселений в окрестностях Ики. В дальнейшем его коллекция камней с рисунками непрерывно пополнялась.
Более всего Кабреру поразило то, что на многих камнях были изображены сцены, совершенно фантастические по содержанию и совершенно реалистические по исполнению: динозавры, пасущиеся среди давно исчезнувших растений, страусы, кенгуру, пингвины, цапли, летучие мыши, верблюды… Можно было видеть также людей, охотящихся на динозавров, возвращающихся с рыбалки со связками рыб, делающих сложные хирургические операции, рассматривающих звездное небо в телескопы… Вся история Земли была представлена в этих выгравированных на камнях рисунках.
Но неужели люди и хорошо известные нам сегодня животные могли жить в одну эпоху с динозаврами? Ведь все мы знаем, что это не так. Но художников, рисовавших на камнях, такое соседство явно не смущало! В музее Ики сегодня хранится множество экспонатов, которые способны привести неискушенного посетителя в явное замешательство. На четко выгравированных на камнях рисунках можно видеть людей, рассматривающих с помощью увеличительных стекол какие-то предметы. На других камнях – астрономы, наблюдающие небо в подзорную трубу, которую с полным основанием можно назвать телескопом. На небе хорошо видна комета, голова которой, соответственно представлениям людей всех времен, изображена в виде шара, а за ней тянется громадный лучезарный хвост. Правда, некоторые детали рисунка позволяют предположить, что он принадлежит ко времени, весьма близкому к нашему…
На множестве камней можно видеть давно исчезнувших ископаемых животных. На одном из рисунков – крупный динозавр. Он имел 25 м в длину, весил около 50 т и жил более 140 млн лет тому назад. Два человека в набедренных повязках нападают на чудовище, взобравшись ему на спину. Один из них бьет животное по голове большим топором, другой вонзает длинный нож между двух шипов в спине монстра. Третий персонаж – некое человекообразное существо с хвостом – после неудачного нападения на динозавра упал. Надо заметить, что люди эпохи динозавров хорошо владели процессом выплавки металлов, ибо топор и нож, изображенные на рисунке, имеют явно металлические лезвия. На других камнях можно узнать изображение ископаемой птицы – археоптерикса. Она была величиной с ворона и жила на земле 180 млн лет назад. На четырнадцати рисунках хорошо различимы сцены сложнейших хирургических операций с применением анестезии, в том числе трансплантации сердца и крупных артериальных и венозных сосудов…
Разумеется, что когда известие о существовании удивительной коллекции доктора Кабреры попало в мировые средства массовой информации, это вызвало настоящую сенсацию. О тайнах какой цивилизации рассказывают камни Ики? Не пора ли пересматривать всю биологическую историю Земли?
В середине 1970‑х гг. загадка камней из Ики оказалась в центре внимания прессы и читающей публики. Любители мифоистории и всяческих паранормальных явлений буквально визжали от восторга. Выдвигались гипотезы, одна другой фантастичней: камни из Ики – наследие древней цивилизации, существовавшей миллионы лет назад… Нет, эти камни – следы космических пришельцев!
Удивительное открытие доктора Кабреры нуждалось в строгой научной проверке. Заинтересовалось этим и перуанское правительство: ведь речь, возможно, шла о бесценном национальном достоянии! Увы, уже первые исследователи, побывавшие в Ике и ознакомившиеся с коллекцией доктора Кабреры, пришли к однозначному выводу: «Это подделка!»
Смущало, правда, огромное количество камней – около 15 тысяч! Их изготовление, вероятно, потребовало немалого труда: ведь камни, на которых вырезаны изображения, представляют собой в большинстве случаев куски серого и черного андезита – очень твердого минерала вулканического происхождения. Гравировать на нем рисунки – весьма непростая и трудоемкая задача, а между тем все изображения выполнены довольно тщательно и в достаточной степени детализированы. Сколько же времени потребовалось анонимным изготовителям на создание этой каменной библиотеки?
К разрешению загадки камней из Ики, помимо археологов, подключилась перуанская полиция. Опытные сыщики шаг за шагом восстанавливали историю появления загадочных камней…
Доктор Кабрера, как уже говорилось, был страстным любителем древностей. На эту удочку его и поймал некий крестьянин из окрестностей Ики, продавший ему в 1966 г. первый «глиптолит». Заинтересовавшемуся Кабрере он объяснил, что нашел этот камень в глубокой пещере неподалеку от знаменитой пустыни Наска с ее впечатляющими рисунками. Таких камней, по словам крестьянина, там было много. В дальнейшем он исправно – и, разумеется, не бесплатно – снабжал Кабреру все новыми и новыми «глиптолитами». Когда их число перевалило несколько тысяч, простодушный доктор начал что-то смутно подозревать. Он изводил крестьянина расспросами: откуда он берет эти камни? Тот отделывался уклончивыми ответами, намереваясь, по-видимому, снабжать доктора Кабреру камнями до конца жизни. Однако финал этой истории оказался иным: крестьянин был арестован полицией.
В тюрьме он признался, что «загадочные глиптолиты» являются фальсификацией и изготовлены им собственноручно. Первоначально он изготовил их несколько штук, намереваясь продать доверчивым туристам, но, получив постоянного клиента в лице доктора Кабреры, за несколько лет произвел на свет сотни «экспонатов» и довольно неплохо заработал на этом. Он и не подозревал, что затеянная им мистификация вскоре выйдет из-под контроля и тысячи новых «глиптолитов» буквально наводнят Ику: в развитие выгодного бизнеса включились новые производители…
В 1975 г. перуанская полиция арестовала еще двоих изготовителей «глиптолитов» – жителя Ики Басилио Очойя и его жену Ирму Гутьеррес. Как выяснилось, они также продавали Кабрере гравированные камни и неплохо на этом заработали. Очойя и его супруга посвятили полицейских и в одну из главных тайн «загадочных камней из Ики» – тайну их изготовления: «Главное – придать камням древность, – рассказывал Басилио Очойя. – Когда гравюра была закончена, камень помещали в курятник, и куры доделывали все остальное». Сюжеты для рисунков Очойя и Гутьеррес заимствовали из книг, школьных учебников и журналов. Когда супругов спросили, зачем они это делали, Очойя и Гутьеррес честно признались: изготавливать «глиптолиты» легче, чем обрабатывать землю.
Экспертиза образцов камней из Ики, проведенная в Барселоне, выявила признаки их обработки наждачной бумагой. Выяснилась и еще одна деталь: камни из Ики, строго говоря, нельзя назвать гравированными. Гравирование на андезите, как мы уже говорили, – очень трудоемкое дело. Однако гладко окатанные рекой куски андезита, в изобилии встречающиеся в окрестностях Ики, покрыты своеобразной «патиной», образовавшейся в результате естественных процессов – деятельности бактерий и микроорганизмов, окисления и т. д. Эта «патина» выглядит как черный лак, покрывающий поверхность камня. Чтобы нанести на камень рисунок, достаточно просто процарапать этот «лак» острым предметом…
В том, что техника изготовления «глиптолитов» довольно проста, может легко убедиться любой желающий: и сегодня жители Ики продолжают фабриковать и продавать туристам «гравированные камни». А поток любопытных, стремящихся попасть в этот относительно небольшой город на юге Перу, не иссякает: многим охота воочию увидеть знаменитые «глиптолиты». Стараниями доктора Кабреры (он умер 30 декабря 2001 г.) здесь открыт Музей гравированных камней, основу которого составила личная коллекция доктора. Национальная палата туризма Перу включила этот музей в число главных туристических достопримечательностей Ики.
Доктор Кабрера до конца своих дней оставался горячим сторонником древнего происхождения «глиптолитов». Он выпустил несколько книг, посвященных этой теме. К сожалению, его горячность и излишняя легковерность в сочетании с непрофессионализмом лишь запутали проблему, превратив ее в дешевую сенсацию и выведя тем самым за рамки научного изучения. Дело в том, что… не все камни из Ики следует считать подделками!
Вполне возможно, что некоторые из камней действительно являются произведениями искусства доколумбовых обитателей Перу. Известно, например, что отец Симон, испанский священник-миссионер, сопровождавший Ф. Писарро и в 1525 г. побывавший в Ике, своими глазами видел необычные гравированные камни со странными рисунками. В 1562 г. несколько таких камней были отправлены в Испанию (следы их, вероятно, отыскать уже невозможно). Сомнительно, что уже в XVI веке жители Ики занимались подделыванием «глиптолитов»! И потом, для того чтобы подделывать что-либо, необходимо прежде иметь это самое «что-либо». Современные фальсификаторы вполне могли взять за образец несколько древних гравированных камней, действительно найденных в окрестностях Ики. Вот только как теперь выделить их среди океана подделок? Ведь среди специалистов вряд ли найдутся желающие перелопачивать коллекцию доктора Кабреры, в которой хранится более 15 тысяч «древних» камней…
Не рано ли наука «похоронила» динозавров? Этот вопрос встает всякий раз, когда из отдаленных уголков планеты приходят новые сведения о встречах с загадочными существами, по описаниям весьма похожих на давно вымерших гигантских рептилий. Но твердых фактов, подтверждающих существование динозавров в наши дни, по-прежнему нет. Однако множится число свидетельств тому, что некоторые животные, которых наука занесла в разряд «ископаемых», благополучно дожили до наших дней, и это подкрепляет надежды тех, кто рассчитывает в один прекрасный день столкнуться лицом к лицу с живым динозавром…
В середине марта 2006 г. мировые информационные агентства распространили новость о том, что полиция Папуа – Новой Гвинеи обшаривает джунгли в поисках… динозавра!
Шесть полицейских, вооруженных винтовками, в сопровождении местных жителей с дробовиками, отправились прочесывать болотистый лес вокруг селения Тинганавуду (восточная часть острова Новая Британия), после того, как в этих местах было зарегистрировано несколько встреч с таинственным существом, чрезвычайно похожим на динозавра. Очевидцы описывают его как уродливого монстра 3‑метровой высоты, с гладкой серой кожей, головой, как у собаки, и хвостом, подобным крокодильему. По сообщениям местных жителей, чудовище сожрало трех собак, после чего скрылось на болотах. Крестьяне, основываясь на виденных ими кинофильмах и иллюстрациях в книгах и журналах, опознали в монстре динозавра.
Полицейские обыскали местность, но не нашли никаких следов «динозавра». Местным жителям рекомендовали немедленно сообщать в полицию о новых встречах с монстром, а руководитель поисковой партии пообещал вернуться сюда снова – уже во главе отряда в 60 человек. Интерес властей к этой проблеме можно понять: восточные области острова Новая Британия не слишком популярны у туристов, а единственная здешняя достопримечательность, старинный колониальный город Рабаул, был полностью уничтожен землетрясением в 1994 г. Власти Новой Британии считают, что динозавр, если он существует, способствовал бы туристской привлекательности острова.
Сведения о встречах в джунглях Папуа – Новой Гвинеи с существами, весьма похожими на динозавров, отнюдь не редки. 11 декабря 1999 г. местные жители, плывшие на каноэ, видели похожую на динозавра рептилию, бредущую по мелководью близ селения Бобоа. На следующий день тамошний адвентистский пастор и церковный староста сообщили, что видели похожее животное неподалеку от места первого наблюдения. По их словам, существо имело вытянутое тело шириной почти 2 метра, длинную шею, длинный тонкий хвост, передвигалось на двух ногах – толстых, как стволы кокосовой пальмы, и имело две верхних конечности меньшего размера. Голова была похожа на коровью, глаза большие, пасть украшали острые зубы весьма зловещего вида. Кожа напоминала крокодилью.
В июне 2000 г. к одному из миссионеров, работающих в джунглях Ириан Джая (индонезийская часть острова Новая Гвинея), пришли местные жители и рассказали о виденном ими в джунглях загадочном большом животном. Когда миссионер показал им книгу про динозавров, они безошибочно указали в книге существо, которое они видели. К сожалению, в сообщении миссионера не говорится, какой именно динозавр был ими идентифицирован.
В июне 2001 г. в озере Муррей (Новая Гвинея) дважды видели загадочное животное, по описаниям также весьма похожее на динозавра. Так что на фоне всех этих сообщений известие о монстре с Новой Британии выглядит лишь еще одним аргументом в пользу того, что окончательная точка в истории динозавров, возможно, еще не поставлена. Ведь многие современники динозавров вполне благополучно дожили до наших дней.
Австралийские аборигены, по их собственным рассказам, имеют долгую историю встреч с огромными, порой весьма зловещими монстрами, в которых угадывается целый спектр считающихся вымершими существ – от динозавров до гигантских сумчатых.
Термином «аборигены» традиционно обозначаются представители коренного населения, жившие в Австралии до появления здесь европейцев в конце XVIII в. На всем пространстве Зеленого континента насчитывались сотни различных племен, отличавшихся друг от друга по языку и традициям. В мифах и легендах аборигенов неоднократно можно встретить образы разнообразных чудовищ. Одни из них, несомненно, выглядят сказочными, в то время как другие пугающе реальны. Аборигены настаивают на их существовании. Некоторые из этих монстров по описаниям напоминают доисторических животных, вымерших десятки тысяч или даже миллионы лет назад.
Аборигены не знали письменности. Их историческая память, знания и традиции передавались устно от одного поколения до следующего. Такая устная традиция имеет свойство передаваться без большого искажения на протяжении нескольких сотен лет, поэтому можно предположить, что еще недавно в Австралии все еще жили какие-то крупные рептилии, схожие с динозаврами. Это подтверждается находками, сделанными на протяжении XIX–XX вв. Так, в июле 1845 г. на территории современного штата Виктория была обнаружена неокаменевшая кость, представляющая собой часть коленного сустава некоего гигантского животного. Находку показали аборигенам, и они немедленно идентифицировали ее как кость «буньипа», а в ответ на вопрос, кто такой буньип, нарисовали двуногого зверя страшноватого вида, напоминающего одновременно птицу и крокодила (стоит обратить внимание, что в штате Виктория крокодилы не жили и не живут). После этого кость показали другой группе аборигенов, не связанной с первой. Ответ был тем же самым: это буньип. Аборигены подробно рассказали о том, кто из членов их племени видел живого буньипа; несколько человек были даже убиты этим чудовищем. А один из аборигенов, по имени Мумбоуран, показал несколько глубоких ран на своей груди, сделанных когтями монстра. По словам аборигенов, это существа были земноводными и размножались, откладывая яйца.
В последующие годы по всей Австралии было собрано большое количество историй о встречах с существами, напоминающими динозавров. На севере континента особенно часто рассказывают об агрессивном двуногом монстре, по описаниям напоминающем аллозавра. Аборигены называют его «буррунджор». Его видели не только туземцы, но и белые жители континента. В 1950 г. группа пастухов на границе между Северной территорией и Квинслендом подверглась нападению неизвестного чудовища, в результате которого часть пастухов была искалечена, а другая часть растерзана. В 1961 г. несколько аборигенов видели двуногую рептилию высотой 7–8 м в зарослях кустарника близ устья Лагун-крик на побережье залива Карпентария. Следует заметить, что обширные территории Северной Австралии до сих пор недостаточно исследованы в силу их малонаселенности, и нельзя исключать, что здесь могут быть обнаружены какие-то неизвестные науке виды. То, что такое возможно, доказывается открытием в 1994 г. в Национальном парке Вуллеми реликтовой сосны – современницы динозавров. По словам ученых, это открытие можно сравнить с находкой живого ископаемого. В отличие от животных, деревья не могут убегать и скрываться, и все же это дерево было совершенно неизвестно науке до самого недавнего времени.
В некоторых регионах Австралии бытуют предания об огромных длинношеих рептилиях, гораздо более миролюбивых, чем «буррунджор» и «буньип». Например, у племен Центральной Австралии рассказывают о «культа» – гигантском змееподобном существе, жившем в здешних болотах, пока они не пересохли. Эта «змея» имела массивное большое тело, длинную узкую шею, заканчивающуюся маленькой головой, длинный острый хвост, передвигалась на четырех огромных ногах и при этом питалась растениями. Изображения «культа» можно встретить в наскальной живописи племени ванамби (Северная территория) и племен коолен и минди (Новый Южный Уэльс). В этом образе угадываются травоядные динозавры типа диплодока или апатозавра. По рассказам аборигенов, «культа» уже вымерли: «земля вся высохла, леса стали пустыней, и культа умерли». Произошло это, судя по всему, довольно давно.
В Австралии имеются и собственные «Несси» – загадочные рептилии, обитающие в водах рек и озер. На севере Квинсленда еще в конце XX в. аборигены племени куку рассказывали о «ярру» – хищном существе, живущем в воде. По словам стариков, однажды «ярру» даже сожрал девушку из их племени. Местные «художники», по просьбам исследователей, пытались нарисовать «ярру», и всякий раз у них получалось нечто с длинной шеей, массивным туловищем и хвостом, отдаленно напоминающее плезиозавра. А аборигенам племени дарук знакомо аналогичное существо по названию «мирреулла», обитающее в реке Хоксбери неподалеку от Сиднея. Этих существ видели в реке даже в относительно недавние времена; их длина, по некоторым оценкам, составляет около 15 м.
В целом в среде аборигенов Австралии имеется несколько устных традиций, из которых следует, что их ближайшие предки вступали в контакт с существами, очень похожими на динозавров, какое-то время еще обитавшими на этом быстросохнущем континенте. А в последние десятилетия с такой же быстротой (но по другим причинам) начало исчезать и фольклорное наследие аборигенов Австралии. Многие из них еще помнят рассказы отцов и дедов об удивительных существах. Пройдет, однако, совсем немного времени, и эти рассказы также уйдут в прошлое, подобно динозаврам.
В июле 2006 г. в Гамбию (Западная Африка) отправилась британская экспедиция, члены которой задались целью отыскать загадочное существо, обитающее, по слухам, в мангровых болотах верхнего течения реки Гамбия. У местных жителей оно известно под названием «нинки-нанка».
О нинки-нанка рассказывают во всех странах, расположенных в крайней западной части Западной Африки: Гамбии, Сенегале, Гвинее, Гвинее-Бисау. У разных народов, населяющих эту область, и на разных языках, оно известно под названиями «ниниганне» (в Гвинее), «нингер» или «нингири» (у племен, населяющих горное плато Фута-Джаллон), «риансеу» (в Гвинее-Бисау). Одно из самых первых упоминаний об этом существе содержится в «Журнале Королевского Африканского общества» за 1944 г. Автор статьи, М.-Д.-У. Джеффриз, довольно кратко пишет о том, что старые рыбаки на реке Гамбия рассказывали ему об «огромном монстре, который выходит по ночам из ила и топей мангровых болот и пожирает все, что ни встретит на своем пути». Сам автор отнесся к этому сообщению скептически: по его мнению, подобное животное должно оставлять огромные следы (хотя какие следы могут быть на воде?), но их никто не видел!
Доктор Томас Харди Дальримпл, врач, в 1930‑е гг. работавший в западноафриканской медицинской службе, много лет спустя рассказывал, как в 1935 г., будучи на реке Гамбия, он в одну из ночей проснулся от шума и криков. Местные жители были чем-то крайне встревожены. Утром они рассказали англичанину, что в эту ночь на окраине деревни появлялся «нинки-нанка». Это таинственное животное, по словам аборигенов, имело «морду, как у лошади, шею, как у жирафа, тело, как у крокодила, и длинный хвост», а длиной этот монстр был не менее 9 м. Существо постоянно обитало в мангровых болотах и выходило оттуда очень редко, – как правило, лунными ночами.
Несколькими месяцами позже Дальримпл услышал от других свидетелей еще один рассказ о встрече с нинки-нанка. В другой раз он стал очевидцем странной сцены, произошедшей на рынке одного из прибрежных городов: кому-то из торговцев попал в руки номер американского журнала «Animals of the World», где была напечатана картинка с изображением статуи динозавра в одном из парков Нью-Йорка. Вокруг торговца немедленно образовалась толпа: возбужденные люди кричали, что «белый человек» сфотографировал нинки-нанка.
Возможно, наиболее интересным сообщением на этот счет является статья французской исследовательницы Беатрис Аппиа «Замечания о водных божествах Гвинеи», опубликованная в «Journal de la Société des Africanistes» в 1940‑х гг. Различные племена, пишет Б. Аппиа, по-разному представляют себе нинки-нанка и имеют различные представления о его природе, однако чаще всего речь идет о большом, похожем на змею животном, обладающем сверхъестественными возможностями. Вера в существование этого животного более сильна в деревнях, расположенных по берегам больших рек, и более слаба у племен, живущих вдали от них. Считается, что взрослые нинки-нанка постоянно живут в воде и выходят на сушу только по ночам, во время сильного дождя. Молодые особи нинки-нанка живут в дуплах баобабов и перебираются в водяную среду лишь после того, как достигнут некоторого определенного размера. По поверьям одних туземных сообществ, встреча с нинки-нанка означает неудачу или даже скорую смерть. По верованиям других, такая встреча приносит большое богатство, хотя может и сократить жизнь. Во многих областях Западной Африки нинки-нанка является «табу», и рассказывать о нем категорически запрещено.
Зоолог Крис Мойсер впервые посетил Гамбию более четверти века назад. Он приехал сюда с группой своих студентов, чтобы заняться изучением флоры и фауны мангровых болот. Здесь он впервые услышал рассказы о нинки-нанка и связал их с письмом, опубликованном в 1986 г. в журнале «BBC Wildlife». Автор письма просил специалистов опознать мертвое животное, останки которого были вымыты (и впоследствии захоронены) на побережье Гамбии. С этого случая у Криса Мойсера проснулся интерес к криптозоологии – дисциплине, которую «настоящие» ученые считают лженаукой.
В последующие годы К. Мойсер неоднократно приезжал в Гамбию. Исследователь встречался и разговаривал со многими людьми: и с теми, кто твердо был убежден, что нинки-нанка – это миф, и с теми, кто также твердо знал, что это не миф. Один из местных жителей показал Мойсеру заросшую пещеру, расположенную всего в двух милях от туристской гостиницы, где, по его словам, нинки-нанка жил «во времена моего отца». Вместе с другим аборигеном ученый совершил экскурсию на озеро в Сенегале, где, как предполагалось, жил нинки-нанка. Туземец из племени йола, которого исследователь хорошо знал на протяжении нескольких лет, несмотря на то что был мусульманином, твердо знал, что нинки-нанка – табу. Он категорически отказывался говорить на эту тему и советовал ученому тоже по возможности помалкивать.
Еще один знакомец Мойсера, водитель такси Ассан Волоф, исколесивший все глубинные районы Гамбии, утверждал, что нинки-нанка – реальное животное, но только теперь численность этих существ сильно сократилась. Лишь отдельные особи еще живут в верховьях реки Гамбия. За несколько лет до этого в верхнем течении реки рухнул мост, и Ассан Волоф был уверен, что это работа нинки-нанка: одно из этих животных жило в подводной пещере около моста. Сам таксист ни разу не видел нинки-нанка, но знал нескольких из тех, кто видел: все они в результате сошли с ума и преждевременно умерли. Подобные истории широко распространены по всей Гамбии. Считается, что единственный способ избавиться от зловещих чар нинки-нанка – это показать ему его отражение в зеркале. Один из корреспондентов Мойсера рассказал ему случай, когда нинки-нанка повредил несколько труб на насосной станции, и рабочие в панике метались по всей деревне в поисках зеркала.
Ричард Фриман, руководитель экспедиции 2006 г., считает, что нинки-нанка – неизвестная пока разновидность колоссальной ящерицы. Исследователь уже много лет идет по следам таинственного монстра. Местом, где высока вероятность встречи с нинки-нанка, ученый считает область ручья Мандина – одного из крупных притоков реки Гамбия. Здесь сохранился уголок девственной природы, находящийся под защитой национального парка Макасута. Впрочем, местные жители и так предпочитают обходить эту область стороной: по поверьям аборигенов, это – священный лес, наполненный духами, обиталище нинки-нанка. Известно, что где-то в этих краях в 1964-м или 1965 г. был застрелен странный крокодил, достигавший в длину 8,2 м. Для того чтобы вытащить мертвую тушу из воды, пришлось подгонять грузовик. Но крокодилы в Гамбии главным образом представляют собой местный подвид нильского крокодила (Crocodylus niloticus chamses), и даже самые крупные особи обычно не превышают длины 2,5–2,7 м. Откуда же здесь мог взяться 8‑метровый монстр? Может быть, все-таки был убит не крокодил, а некое неизвестное животное, подобное крокодилу?
Другое странное происшествие, о котором писала газета «Gambian Daily Observer», случилось в июле 1993 г., в начале сезона дождей. Река Гамбия в ее верхнем течении (где нет никаких промышленных или сельскохозяйственных предприятий) неожиданно оказалась загрязненной какой-то отравой, убившей большое количество рыбы и вызвавшей многочисленные желудочно-кишечные расстройства у местного населения. По одной из версий, причиной тому стали гниющие останки какого-то очень крупного животного, смытые в реку сильными дождями. Из крупных животных в этих болотистых местах обитает только одно – мифический нинки-нанка…
Может быть, этот загадочный монстр все-таки не совсем мифичен? Например, открытие в 2003 г. на индонезийском острове Флорес останков «хоббита» – человекообразного существа высотой в 1 метр, существовавшего параллельно с современным человеком, позволило по-новому взглянуть на бесчисленные мифы и легенды о «маленьком народе» – гномах, цвергах, менехуне и других – бытующих во всех уголках мира. В свете этого не стоит ли по-новому взглянуть и на других «мифических» существ, рассказы о которых могут быть основаны на реальных животных, существующих или существовавших в прошлом?
Кто только не писал об этом удивительном животном! В 1970‑е гг. его имя не сходило с газетных полос: мокеле-мбембе, он же чипекве, таинственное водяное существо, похожее на динозавра, обитающее в бескрайних, как пустыня Сахара, болотах Конго…
О нем сообщали участники немецкой экспедиции капитана фон Штайна, исследовавшей в 1913 г. дебри Экваториальной Африки. О нем пишет английский путешественник Джозеф Хьюз в своей книге «Восемнадцать лет на озере Бангвеулу» (1933). Его следы пытались отыскать участники многих экспедиций, с завидной регулярностью отправлявшиеся во внутренние районы Заира в 1970–1980‑х гг. Одному из исследователей, Марселину Аньянья, в апреле 1983 г. даже посчастливилось видеть легендарное существо. Аньянья описывает его как «странное животное с широкой спиной, длинной шеей и маленькой головой». Имеется и множество свидетельств других очевидцев, описаний следов, оставленных «динозавром», говорят даже, что кто-то нашел лоскуты его кожи. А американский путешественник Херман Рагастер записал на пленку звуки, издаваемые неизвестным животным в районе озера Теле. Он передал запись голоса специалисту из Калифорнии Кеннету Темплину, который очистил ее от побочных шумов и сравнил с записями голосов других животных. Темплин пришел к выводу, что записанный голос принадлежал неизвестному до сих пор существу. Какому?
Все описания мокеле-мбембе, сделанные разными очевидцами, в основном схожи, хотя иногда расходятся в деталях. Одни рассказывают об огромном звере с гладкой темной кожей без щетины, вооруженном одним гладким белым рогом, как у носорога, только белоснежным и отполированным. Другие говорят, что животное имеет серо-бурую окраску, гладкую кожу и размерами приблизительно сходно со слоном или по крайней мере с гиппопотамом. У него длинная и очень гибкая шея и только один зуб (рог?), но очень длинный. Упоминают еще длинный мускулистый хвост, как у аллигатора.
Мокеле-мбембе очень агрессивен: приблизившиеся к зверю каноэ обречены, животное тут же нападает на них и убивает команду, но не поедает тела. Оно питается только растительностью. Это создание обитает в пещерах, вымытых рекой в глинистых берегах на крутых излучинах. В поисках пищи оно, говорят, вылезает на берег даже днем.
В 2006 г. известный исследователь Уильям Гиббонс, участник многочисленных экспедиций в Конго, сообщил печальную новость: легендарный мокеле-мбембе, по-видимому, погиб еще три десятилетия назад. Он был убит пигмеями, обитающими в лесах вокруг озера Теле.
Одним из источников существования пигмеев местного племени бангомбе служит рыбная ловля в так называемых «молибо» – протоках, соединяющих озеро Теле с бескрайними болотами, лежащими к северу от озера. Эти болота, по рассказам местных жителей, и были местом обитания мокеле-мбембе. Время от времени животное выходило через «молибо» в озеро, чтобы полакомиться озерной растительностью. Эти регулярные рейсы огромного существа разрушали все рыболовство пигмеев, и люди решили положить этому конец. Они устроили барьер-ловушку поперек протоки, и когда животное попыталось прорваться через него, закололи мокеле-мбембе копьями.
Огромную тушу выволокли на берег и разделывали в течение нескольких дней. Уильям Гиббонс отыскал двух еще живых свидетелей этой охоты. По их словам, мокеле-мбембе был размером больше слона, с длинной шеей и маленькой змееподобной головой, увенчанной гребнем. Существо имело длинный, гибкий хвост, гладкую красновато-коричневую кожу и четыре коротких мощных ноги с когтистыми пальцами.
Ряд деталей этой истории подтверждает и местный пастор-миссионер Юджин Томас. Рассказывая ему об этом, пигмеи даже попытались воспроизвести крик животного в том момент, когда его закалывали. В честь удачной охоты было устроено торжественное пиршество, главным блюдом на котором служило мясо последнего динозавра. Правда, оно оказалось несъедобным: многие из участников этого застолья скончались от пищевого отравления.
Как считает Уильям Гиббонс, мифологизация мокеле-мбембе началась именно с этого инцидента. И хотя рассказов о встречах с легендарным животным со временем становилось все больше, исследователь склонен относиться к ним с недоверием. По его мнению, ни Марселин Аньянья, ни Херман Рагастер, ни другие участники экспедиций 1970–1980‑х гг. в реальности не видели мокеле-мбембе. Аньянья менял свои показания несколько раз, и насколько можно понять из его путаных рассказов, он видел не «динозавра», а гигантскую африканскую пресноводную черепаху Trionyx triunguis. Херман Рагастер и его жена Кия утверждают, что якобы видели «длинношеее животное», пересекающее озеро Теле, однако в этот момент рядом с ними находились еще 28 человек, из которых никто ничего подобного не видел!
Неужели мокеле-мбембе навсегда отошел в мир легенд? По мнению Уильяма Гиббонса, говорить об этом рано. В 1985 г. пигмеи рассказывали ему, что в озере Теле живут еще по крайней мере два мокеле-мбембе. В 1988 г. участники японской экспедиции видели на озере нечто, похожее на описанное существо. Однако туземцы, живущие вокруг озера Теле, наотрез отказываются показывать места, где обитает мокеле-мбембе, так как испытывают суеверный страх: считается, что если рассказать об этой тайне белым людям, то нарушителя табу немедленно постигнет большое несчастье, а то и смерть. Это весьма распространенное поверье лишает исследователей возможности получать своевременную информацию относительно новых появлений мокеле-мбембе.
Остров Флорес, расположенный между Явой и Тимором, сравнительно невелик: его протяженность составляет 360 километров, а ширина – от 12 до 60 километров. На протяжении по крайней мере последнего миллиона лет он был и остается окруженным со всех сторон океаном, так что попасть сюда посуху нельзя. И, тем не менее, около ста тысяч лет назад сюда добрались первые гоминиды. Логично предположить, что они воспользовались какими-то плавучими средствами – например, плотами из бамбука. Но это обстоятельство уже намекает на то, что доисторические мореплаватели находились на определенном технологическом уровне, обладали навыками коллективного труда и, по-видимому, владели членораздельной речью, поскольку для того чтобы организовать и осуществить морское путешествие и переселение хотя бы небольшой группы индивидуумов с одного острова на другой, одного мычания недостаточно.
Кем же были эти отважные и технологически продвинутые родичи человека, покорители морских пространств? Ответ на этот вопрос оказался ошеломляющим: это были… карлики ростом чуть более метра!
Об этом сенсационном открытии мир узнал осенью 2003 г. Оказывается, еще 13 тысяч лет назад люди современного типа жили бок о бок с людьми совершенно другого вида, отличавшимися низкорослостью и необычно маленьким размером головного мозга. Это открытие было сделано группой австралийских и индонезийских палеоантропологов и археологов, искавших на острове Флорес следы древних миграций Homo sapiens из Азии в Австралию. В сентябре 2003 г. ученые во главе с профессором Майклом Морвудом обнаружили в известняковой пещере Лиан-Буа, в западной части острова, хорошо сохранившийся череп, фрагменты костей ног и рук, а также ребра и кости таза. Возраст находки составлял 18 тыс. лет. Предположительно, это были останки женщины ростом около 100 см, массой от 16 до 29 кг и объемом мозга, как у шимпанзе – около 380 куб. см. Строение таза неоспоримо свидетельствовало о том, что карлица передвигалась на двух ногах. Стертые зубы выдавали ее зрелый возраст, хотя ростом она была с ребенка. Ученые отметили архаичные черты ее анатомии: например, широкий таз и длинную шейку бедра. А мелкие зубы, узкий нос и общая форма черепной коробки напоминали строение современного человека.
В том же году исследователи нашли останки еще одного или двух карликовых существ, а в полевой сезон 2004 г. – еще от 5 до 7 особей. Новое человеческое существо получило наименование Homo floresiensis – «человек флоресский». В просторечии за карликами с острова Флорес закрепилось название «хоббиты» – по аналогии с героями книг Дж. Р. Р. Толкиена.
Различные методы датировки показали, что обнаруженные останки принадлежат современникам Homo sapiens. Однако кто это – люди современного типа или самостоятельный вид? Дебаты по этому поводу разгорелись с момента обнаружения «хоббитов». Главным предметом обсуждения являлся вопрос: а правомочно ли причислять этих карликов к новому виду человека? Может быть, речь идет о хорошо известных азиатских пигмеях, населяющих, в частности, ряд островов на востоке Индийского океана?
Авторы находки исключают такую возможность. Во-первых, пигмеи почти в полтора раза выше «хоббитов» – их рост составляет от 1,4 до 1,5 м. Во-вторых, мозг пигмеев лишь немного уступает в объеме мозгу обычного человека, но при этом почти в три раза крупнее, чем мозг жителей острова Флорес. А массивная черепная коробка последних характерна именно для ранних гоминидных форм.
Кто-то высказал мнение, что «хоббиты» острова Флорес страдали микроцефалией – патологией, при которой мозг развивается лишь до очень небольших размеров. Однако людям с генетическими заболеваниями, обусловливающими чрезмерно малые размеры тела и головного мозга, свойствен целый ряд черт, отсутствующих у «хоббита». Кроме того, такие больные редко достигают зрелого возраста. В то же время у «хоббитов» обнаруживается ряд архаичных особенностей, которые никогда не отмечались у больных микроцефалией.
В 2007 г. в журнале «Science» была опубликована обширная статья, посвященная результатам исследования костей запястья ископаемого «человека флоресского». Как оказалось, они имеют примитивное строение, практически неотличимое от запястья обезьяны. Ничего подобного ни у современного человека, ни у неандертальца не наблюдается. Трапециевидная кость «хоббита» по своему строению напоминает аналогичную часть скелета современных обезьян и более ранних видов ископаемого человека – австралопитека и Homo habilis. Следовательно, речь идет о представителе совершенно особого человеческого вида – боковой ветви возможных предков современного человека, отделившейся от основной линии развития человеческого рода еще до того, как сформировался общий предок современного человека и его близкого родственника неандертальца. По мнению профессора Майкла Морвуда, Homo floresiensis «представляет собой крайне архаичный подвид гоминид очень маленького роста и с очень маленьким объемом мозга. Представители этого подвида расселились из Африки еще до того, как возник наделенный рослым телом и большим мозгом Homo erectus».
Новым аргументом в пользу того, что загадочные «хоббиты» действительно являются представителями ранее неизвестного вида, стали результаты исследования строения черепной коробки и конечностей «хоббитов», опубликованные в мае 2009 г. На основе антропометрического анализа стопы «человека флоресского» профессор Уильям Юнгерс и его коллеги пришли к выводу, что наряду с параметрами, присущими современным людям, строение нижних конечностей «хоббитов» имеет архаические признаки, присущие австралопитекам или шимпанзе. Несмотря на способность к прямохождению, «хоббиты» ходили довольно неуклюже. Это были люди маленького роста, со скошенным подбородком и характерным для ранних австралопитеков основанием черепа и строением коренных зубов нижней челюсти. С другой стороны, толстый свод черепа, относительно плоское лицо и небольшие коренные зубы очень напоминают «человека прямоходящего». «Homo floresiensis, вероятно, является потомком человека прямоходящего Homo erectus, в ходе своего развития приобретшего островную карликовость и эволюционно деградировавшего, – заключает Юнгерс, – однако нельзя исключить, что этот вид является совершенно новым для науки, а строение его тела отражает набор характерных примитивных черт, доставшихся от предка, покинувшего Африканский континент намного раньше, чем мы считали до сих пор».
Но кем мог быть этот предок «хоббитов»? Логика подсказывала, что ближайшим кандидатом следует считать «человека яванского» (питекантропа). Эта одна из древнейших форм Homo erectus была обнаружена в конце XIX в. на острове Ява, входящем в тот же обширный архипелаг Зондских островов, что и Флорес. Однако, по мнению Майкла Морвуда, особенности строения скелета Homo floresiensis указывают на его близость не к «человеку яванскому», а… к гоминидам из Дманиси (Грузия). В 1991 г. в Дманиси были найдены ископаемые останки человека возрастом 1,75 млн лет, весьма напоминавшего африканского человека прямоходящего. В последующие десять лет в Дманиси были обнаружены окаменелые останки еще двух гоминидов, принадлежавших к виду Homo erectus.
В пещере Лиан-Буа «хоббиты» жили по крайней мере на протяжении 80 тысяч лет. Они мастерски изготавливали каменные орудия труда – пластины, резцы, скребки, топоры и наконечники копий. Найденные рядом со скелетными останками «человека флоресского» инструменты имеют возраст от 94 000 до 13 000 лет. Они очень напоминают орудия труда, которыми пользовался Homo sapiens. Это тем более поразительно, что объем головного мозга «хоббитов» раза в три меньше, чем у нас. По этому признаку «хоббиты» располагаются рядом с австралопитеками и Homo habilis, однако те мастерили более примитивные орудия труда, нежели Homo sapiens и Homo floresiensis.
Вымерли «хоббиты», как считается, 11–12 тысяч лет назад. На протяжении нескольких тысячелетий они сосуществовали рядом с современными людьми и, возможно, общались с ними. А может быть, они живы до сих пор? Если верить преданиям, бытующим среди местных жителей, еще полтора века назад в глухих районах острова обитали маленькие (ростом не более метра) волосатые люди, жившие в пещерах, общавшиеся на примитивном языке и воровавшие у местных крестьян еду. Их называли «ebu gogo» – «бабушки, что все съедят». «Возможно, что Homo floresiensis до сих пор живут в отдаленных лесных районах острова Флорес», – предполагает австралийский антрополог Берт Робертс, проводивший в октябре 2004 г. опрос жителей местных деревень. Так что нельзя исключать, что однажды люди лицом к лицу столкнутся с загадочными «хоббитами».
С незапамятных времен в фольклоре различных народов мира сохраняются предания о таинственных маленьких людях. В Норвегии они известны как зеты, в Ирландии – как лепраконы, в Лапландии – чаклы, сихиртя в Заполярье, джуджета мулу-курумби в Индии, менехуне в Океании, нанниби в Северной Америке… О них рассказывают в Испании и на островах Северного Ледовитого океана, в Африке и на Кавказе, в Южной Америке и на Мадагаскаре. В древности и в эпоху Средневековья эти существа воспринимались как духи – хранители царства тьмы, и в то же время как реально существующие, физически осязаемые люди. Однако, несмотря на огромное количество сообщений о контактах с этими людьми, собрано поразительно мало доказательств реального существования «маленького народца». Тем любопытнее появившиеся в последнее время сообщения о находках останков загадочных карликов…
В конце октября – начале ноября 2005 г. сперва в иранских, а затем и в мировых средствах массовой информации появилась удивительная новость: в иранской провинции Керман обнаружена… древняя мумия карлика!
Источником сенсации явились два контрабандиста, арестованные полицией провинции Керман за попытку нелегального вывоза за рубеж археологических ценностей. В числе конфискованных у них древних вещей оказалась и совершенно фантастическая находка: абсолютно неповрежденная мумия человеческого существа высотой около 20–25 см. По словам контрабандистов, они собирались продать ее в Германию за 3 миллиона долларов. Мумия была найдена ими во время незаконных раскопок в исторической крепости Гудиз близ города Шахдад, в провинции Керман, сооружение которой датируется эпохой Сасанидов (III–VII вв.). Иранские археологи уже много лет занимаются ее изучением. Однако самую сенсационную находку в крепости сделали не они…
Судебно-медицинские эксперты определили, что в момент смерти возраст карлика составлял 16–17 лет. Правда, определить пол существа они затруднились. Загадочная мумия поставила множество вопросов перед учеными. На территории Ирана до сих пор не было найдено ни одной мумии, обычая мумифицирования вообще не существовало ни в один из периодов иранской истории. Удивляет и удивительная сохранность тела: из-за особенных свойств почвы в провинции Керман тела умерших здесь быстро распадаются, и до сих пор археологам не удавалось найти здесь ни одного неповрежденного скелета. Вдобавок, мумия оказалась плотно обтянута тонким слоем некоего материала. По мнению одних экспертов, это – высохшая кожа существа, а по мнению других – остатки материалов, использованных для мумификации.
Ну и, наконец, самая главная загадка: что это за существо?
Удивительная находка немедленно породила слухи о том, что в окрестностях города Шахдад некогда существовал целый город таинственных карликов. В качестве доказательства местные жители указывали на необычно малую высоту древних стен, руины которых все еще высятся поблизости от Шахдада. Кто мог строить такие маленькие крепости, как не карлики?
«Результаты 38‑летних археологических раскопок в Шахдаде отвергают возможность существования здесь “города карликов”, – решительно утверждает Мирабеддин Каболи, руководитель археологической экспедиции, ведущей раскопки в провинции Керман. – Многие древние здания, стены которых сегодня не превышают 80 см, первоначально имели высоту 190 см. Некоторые из них сохранились на высоту всего 5 см, но мы же не будем утверждать, что люди, жившие в этих домах, были 5 см высотой!»
Между тем бесспорный факт находки прекрасно сохранившейся мумии карлика озадачил даже археологов. Правда, некоторые сомнения вызывали выводы местных судебно-медицинских экспертов: можно ли полагаться на них, если они даже не сумели определить пол загадочного существа? Специалисты были осторожны в высказываниях. «Необходимы более тщательные антропологические исследования, чтобы прояснить все детали, – заявил журналистам Джавади, сотрудник службы культурного наследия и туризма провинции Керман. – Даже если будет доказано, что труп принадлежит карлику, мы не можем говорить наверняка, что в районе Шахдада в древности существовал город карликов. Эта область была населена людьми очень давно, но потом оставлена из-за изменения географических условий. В то время технологии были еще не слишком развиты, так что люди, возможно, были просто не в состоянии строить высокие дома».
Сенсация нарастала как снежный ком. Проблему требовалось уладить как можно скорее. Власти Кермана обратились к столичным специалистам с просьбой разрешить ситуацию вокруг найденного в Шахдаде мумифицированного трупа. «Слухи все ширились, и из-за чувствительности проблемы существования древнего города карликов в провинции Керман наша служба настоятельно просила Тегеран провести более тщательное антропологическое исследование мумии», – рассказывает Хоссейн Рашидзаде, чиновник провинциальной службы культурного наследия и туризма.
Результаты исследования были обнародованы на редкость оперативно. Уже 16 ноября 2005 г. группа специалистов, изучавшая загадочную мумию, выступила с заявлением: «карлик из Шахдада» – это всего-навсего… недоношенный младенец-мальчик, трупик которого оказался мумифицированным в результате естественных процессов!
«Эти останки принадлежат недоношенному младенцу. Из-за особенностей региональных условий и метода похорон он оказался естественным образом мумифицирован», – говорит антрополог Фарзад Форузанфар. По его утверждениям, в провинции Керман и до этого несколько раз находили останки, мумифицированные естественным путем, в результате особых местных климатических условий. Возраст «карлика» составляет по крайней мере 400 лет. «Мумия была найдена рядом с мусульманским кладбищем, относящимся к сельджукской эпохе (XI в.), но археологи полагают, что в реальности останки должны датироваться поздним исламским периодом, эпохой Сефевидов (XVI–XVII вв.)», – считает археолог Надер Алидади Солеймани. – Но так как в нашем распоряжении нет никаких уточняющих признаков, связанных с мумией – ни предметов, ни надписей, – невозможно определить точную дату ее погребения».
Итак, тайна разгадана?
Нет никаких оснований не доверять выводам специалистов, хотя во всей этой истории остается много неясного. Невооруженным глазом здесь видно множество противоречий: одни эксперты говорят, что возраст «карлика» – 16–17 лет, другие – что это младенец… Неужели недоношенного младенца можно спутать с 17‑летним юношей-лилипутом? Почему археологи, 38 лет работающие в провинции Керман, знают, что тела умерших людей в этой земле практически не сохраняются, а другие их коллеги утверждают обратное: что эта земля прекрасно способствует мумификации? И о каком «методе похорон» можно говорить в этом случае? Ведь могила «карлика» была полностью разрушена в результате незаконных раскопок, поэтому метод похорон не ясен вообще!
Возможно, в будущем эти противоречия будут сняты. А пока успокоительные выводы о «недоношенном младенце» больше выглядят как попытка унять разгулявшиеся страсти. Кроме того, этот случай нельзя считать единичным: в разное время в разных странах делались аналогичные находки. Чего стоит, например, история с маленьким Педро…
Эта загадочная история началась в октябре 1932 г.
…Несколько недель бродили два золотоискателя, Сесил Майн и Фрэнк Карр, в горах Сан-Педро (штат Вайоминг, США). Наконец им крупно повезло: в одном из ущелий они натолкнулись на богатую золотую жилу. Она уходила вглубь скалы, и, выбрав золото с поверхности, старатели решили прибегнуть к помощи динамита, чтобы взорвать часть горного склона. Когда пыль от взрыва улеглась, они с удивлением обнаружили, что рухнувшая скала открыла небольшую пещерку глубиной около 4,5 м и высотой 1,2 м. Скрытая в каменной толще, она, казалось, была полностью отрезана от внешнего мира; во всяком случае, до взрыва старатели даже не подозревали о ее существовании – не было видно ни входа, ни даже маленького отверстия, ведущего в пещеру. Внутри грота имелся маленький выступ, на котором сидело, скрестив ноги… маленькое существо, а точнее – крошечная мумия существа, похожего на гнома!
Старатели с удивлением рассматривали странное создание. В сидячем положении оно достигало высоты 18 см, а общий рост не превышал 35 см. Мумия прекрасно сохранилась, были видны даже ногти на пальцах рук. Но это, несомненно, не было мумифицированными останками ребенка! Тело цилиндрической формы, руки большие с необычно длинными пальцами, кожа цвета бронзы и очень морщинистая. Лицо «гнома» походило на лицо старика – с тяжелыми веками, огромными выпуклыми глазами, плоским носом, низким лбом и очень широким тонкогубым ртом. Голову с плоским теменем почти целиком покрывало темное желеообразное вещество; свободными от него оставались лишь волосы на висках.
Старатели со всеми предосторожностями извлекли загадочную мумию из ее убежища и отправились с ней в ближайший город – Каспер. Взглянуть на уродца съехалось множество видных ученых, заранее, впрочем, уверенных в обмане. Не был исключением и доктор Генри Шапиро, антрополог из Музея естествознания в Нью-Йорке. По его мнению, «мумия» представляла собой в лучшем случае произведение чучельных дел мастера, в худшем – просто куклу. Желая разоблачить мистификаторов, он поместил удивительное создание под рентген…
Результаты исследования доктора Шапиро оказались самыми невероятными. Рентген показал, что «Педро» (так окрестили загадочного гнома по месту находки в горах Сан-Педро) имеет внутри полностью сформированный скелет, практически неотличимый от человеческого, с полным набором ребер. Теменной родничок был закрыт, что указывало на взрослую особь. Существо также имело полный набор зубов, включая довольно большие и заостренные, как у вампира, клыки. Возраст существа в момент смерти, по оценкам экспертов, составлял около 65 лет. Рентген также выявил повреждение позвоночника, сломанную ключицу, а череп, как оказалось, был разбит сильным ударом – этим объясняется сглаженная форма темени. Темное студенистое вещество, покрывавшее голову, представляло собой смесь вытекшей мозговой ткани и запекшейся крови. Похоже, смерть малыша Педро была ужасна…
Но если эта мумия – не фальшивка, то что это за существо? А если фальшивка, то кто, когда, зачем и каким образом создал ее и запрятал в толщу скалы?
В попытках объяснить загадку «мумии из Вайоминга» наука зашла в тупик. Различные предположения высказываются до сих пор. В 1993 г. французский зоолог доктор Франсуа де Сарр высказал гипотезу, что Педро мог представлять собой младенца-уродца с неправильно сформировавшимся черепом, на скелет которого позже кто-то натянул высушенную кожу взрослого человека. Подобного рода штуковины – довольно страшноватые – в ритуальных целях изготавливали на островах Океании, используя для этих целей преимущественно человеческие черепа. Но эта гипотеза никак не объясняет явно взрослые зубы Педро.
Профессор антропологии из университета штата Вайоминг Джордж Гилл идет в своих предположениях дальше. Он полагает, что Педро принадлежит к расе неизвестных доисторических людей. В легендах американских индейцев, коренных жителей этой области, много раз встречается упоминание об очень агрессивных маленьких людях, описания которых весьма близко соответствуют облику «мумии из Вайоминга»! У разных племен были разные названия для этих карликов: нунумби, нинабине, нуннехи, нинимби. Индейцы племени шошонов, например, рассказывают о том, что их предкам приходилось не раз сражаться с нимеригарами – маленькими воинственными людьми, весьма ловко пользовавшимися крошечными луками с отравленными стрелами. По преданиям, у этих карликов существовала традиция убивать своих старых или больных соплеменников, обезглавливая их или разбивая им черепа. Уж не стал ли малыш Педро жертвой этого варварского обычая?
Несомненно, что современная наука могла бы дать ответы на многие вопросы, связанные с загадочной «мумией из Вайоминга». Беда, однако, в том, что малыш Педро бесследно пропал то ли в 1950‑х, то ли в 1960‑х гг. – даже на этот счет имеется некоторая путаница.
Обнаруженная в горах Вайоминга мумия первое время являлась собственностью находчиков, Сесила Майна и Фрэнка Карра. Ловкие золотоискатели сумели извлечь из Педро прибыль: владельцы разного рода увеселительных заведений охотно использовали странного человечка в качестве аттракциона, привлекающего публику. Спустя несколько лет Фрэнк Карр продал мумию предпринимателю из города Каспер Эйвену И. Гудману (именно из его рук доктор Шапиро принимал Педро для своих исследований). После смерти Гудмана в 1950 г. мумия перешла в руки некоего Леонарда Валлера, после чего все следы малыша Педро теряются – по слухам, он был то ли украден, то ли утерян…
Сложная и увлекательная история колонизации островов Океании полинезийцами связана с загадкой, стоящей в одном ряду с проблемой ранних доисторических плаваний в Тихом океане. Дело в том, что еще до общепринятой даты прихода полинезийцев на многие весьма удаленные острова – Пасхи, Новую Зеландию, Гавайи – там… уже жили какие-то люди!
…В фольклоре многих народов мира есть истории о волшебных маленьких людях – цвергах, гномах, лепраконах. Гавайские острова в этом смысле не исключение – здесь, по поверьям островитян, по ночам глубоко в лесах бродят таинственные менехуне. Рост этих существ составляет приблизительно два фута (60 см), хотя некоторые из них еще меньше – всего лишь шесть дюймов (15 см); они способны уместиться в человеческой ладони. При этом ни один менехуне не похож на другого – все они имеют собственную индивидуальность. Обычно эти существа ходят голыми, а от холода их спасают их длинные прямые волосы, ниспадающие до колен.
Менехуне любят танцевать, петь и стрелять из лука. По ночам они развлекаются, прыгая в воду с прибрежных утесов, так что, если вы, будучи на Гавайях, услышите ночью всплески, то знайте: это – менехуне, ныряющие в океан.
Эти маленькие существа боятся сов. Когда они слишком расшумятся или напакостят, бог сов Паупуео посылает своих подручных, чтобы те прогнали карликов в лес.
Менехуне чрезвычайно хитры, и настроение их изменчиво: сегодня менехуне может быть доброжелателен, а на следующий день – злобен и жесток. Характер у них довольно скверный, менехуне склонны к обману и разным пакостям. Человеку лучше не встречаться с ними без нужды, если только ему не требуется что-либо получить от них: известно, что карлики – большие мастера, и за одну ночь могут создать нечто выдающееся. Они работают только ночью, при свете луны, и если не могут справиться с задачей до утра, то отказываются от нее навсегда. Впрочем, это происходит очень редко…
Миф о менехуне столь же древен, как история Полинезии. Согласно одному из преданий, сам великий бог полинезийцев Мауи был одним из этих крошечных существ. Когда первые полинезийцы прибыли на Гавайи, они, к своему удивлению, уже нашли здесь множество сооружений из камня: дамбы, дороги, рыбные садки, храмы-хэйяу. Кто построил все это? Менехуне, утверждают гавайские легенды.
И сразу после этого легенды начинают противоречить друг другу. Одни описывают менехуне как вредных карликов; другие утверждают, что менехуне были… обычными людьми. Только люди эти жили на Гавайских островах еще задолго до прихода полинезийцев, и знали и умели гораздо больше, чем полинезийцы.
Это были очень странные люди. Они строили превосходные каменные сооружения (во всех гавайских легендах менехуне – каменщики), но сами жили в пещерах. Их речь напоминала ропот или низкое рычание; они любили громкий смех и жили в полном согласии друг с другом. Они не знали огня и питались только сырыми моллюсками, плодами и овощами. Их женщины были очень красивы. Многие полинезийцы женились на женщинах-менехуне и научили их разводить огонь и готовить на огне пищу. Некоторые из современных гавайцев считают себя потомками менехуне. Что касается мужчин-менехуне, то пришельцы обратили их в рабов; само слово «менехуне» может быть переведено с таитянского наречия как «раб».
Менехуне очень много строили – и до прихода полинезийцев, и при них, выполняя их заказы (может быть, это была форма рабства?). Во всех легендах работы, выполняемые менехуне, неизменно связаны с большими объемами тяжелого ручного труда (еще один намек на их подчиненное положение?). Гавайцы рассказывают, как менехуне выстраивались в две длинные шеренги от каменоломни до участка работ и передавали каменные блоки по цепочке из рук в руки. Всего за одну ночь менехуне построили большой рыбный садок на острове Кауаи (такие садки-запруды имелись на всех главных островах архипелага). Для этого им пришлось выстроить дамбу протяженностью 900 футов, чтобы отгородить изгиб реки Хулеиа и направить ее в другое русло. Отверстия в дамбе позволяют малькам попадать в водоем из реки, но они слишком малы, чтобы позволить подросшей рыбе уйти из него.
Менехуне приписывают также постройку множества храмов-хэйяу и водовода, известного под названием «канавы Менехуне». Эта канава выложена гладко обработанными каменными блоками, причем техника кладки уникальна; ничего подобного на Гавайях больше нет. В наши дни сохранилась лишь небольшая часть канавы, но некогда она тянулась на многие мили, начиная от дамбы в верхнем течении реки Ваймеа. Местное предание рассказывает, что канава была построена менехуне по просьбе гавайского короля Ола, который хотел оросить свои плантации. В награду за работу он дал менехуне одну-единственную пресноводную креветку: ведь менехуне – карлики, с них и этого достаточно… Холм, расположенный на трассе древнего водовода, сегодня так и называется – холм Креветки.
Если легенды о менехуне-карликах выглядят фантастичными, то легенды о менехуне – предшественниках полинезийцев куда более историчны. Последнее обстоятельство заставляет ученых пристальней взглянуть на загадочных менехуне. Многие исследователи считают, что их прообразом могли послужить вполне реальные доисторические обитатели Гавайских островов.
Предки современных островитян прибыли на Гавайские острова с Таити. Характерно, что термин «менехуне» используется для описания первоначальных поселенцев Гавайев, в то время как родственный термин «manahune» используется, чтобы описать первоначальных поселенцев острова Таити (были и такие!). По всей видимости, на Гавайи пришли две волны переселенцев с Таити. Вторую волну возглавляли вожди, ставшие родоначальниками аристократических гавайских семейств. Во всех исторических преданиях и генеалогиях упоминаются люди, жившие на Гавайях до прихода сюда таитян. Их называют «людьми менехуне» (ka poe Menehune), потомками людей, прибывшими из страны Гавайи-лоа, а их праотцом был человек по имени Менехуне, сын Луа-ну’у; в других генеалогиях он выступает под именем Руануку.
Что это были за люди? Потомки первой волны переселенцев с Таити? Или, как считают некоторые ученые, таитяне дали название «менехуне» выходцам с Маркизских островов, достигших Гавайев задолго до них? Или речь идет вообще не о полинезийцах – все-таки уж слишком фантастично выглядят менехуне в гавайских легендах… Но, конечно, они не были карликами – такими их изображают мифы полинезийцев, склонных восхвалять собственных предков и умалять их предшественников.
Но если не полинезийцы, то кто?
Ближайшим от Гавайев местом, где процветало искусство сложной каменной кладки, была Южная Америка. Не там ли следует искать корни загадочных менехуне? Любопытно, что перуанские индейцы более низкорослы по сравнению с полинезийцами. Может быть, отсюда и родился миф о карликах-строителях? Но если южноамериканские индейцы поселились на Гавайях, то почему они не принесли с собой зерно и навыки сельского хозяйства? Ведь менехуне, согласно легендам, не знали ни того, ни другого, ни даже огня…
Люди менехуне жили на всех островах Гавайского архипелага, но поздняя традиция связывает их с островом Кауаи – самым северным в цепочке Гавайских островов. Вероятно, захватчики постепенно выдавили сюда менехуне из других мест архипелага. В старых легендах говорится, что некогда на Кауаи проживало более полумиллиона менехуне. Судя по данным археологии, Кауаи был и первым островом, на который ступила нога человека. В этой «цитадели менехуне» археологи нашли две формы каменных ступ, которых нет ни на одном другом острове архипелага. Своими узкими вытянутыми формами они резко отличаются от больших, выпуклых, округлых ступок, используемых на других островах для перетирания клубней таро.
Под нарастающим давлением полинезийцев последние менехуне отошли дальше на северо-запад, на бесплодные скалистые островки Ниихау и Некер, что доказывается многочисленными остатками каменных террас, каменными орудиями и петроглифами. Постепенно менехуне исчезли совсем. Перепись населения, предпринятая в начале 1800‑х гг., выявила 65 человек, живших в селении Вайниха на северном побережье острова Кауаи, которые называли себя «менехуне». Эта перепись – последнее документальное известие об их существовании.
Гавайцы рассказывают, что последние менехуне ушли в одну из горных долин и, возможно, все еще живут там. По другой легенде, менехуне исчезли после того, как король острова Кауаи созвал их всех на большой праздник (интересно, кем были менехуне на этом празднике – гостями? Или едой? Впрочем, в каннибализме гавайцы замечены не были). Очень любопытна третья легенда: согласно ей, менехуне покинули Гавайи и уплыли… в Новую Зеландию. Может быть, в Новой Зеландии и следует искать их следы?
Материал, касающийся физической антропологии менехуне, оставляет желать много лучшего. Хотя в музее Гонолулу сегодня хранятся тысячи костяков древних гавайцев, никто пока не занимался всерьез поисками признаков, отличающих менехуне от пришельцев с Таити, и ни один скелет менехуне не выявлен.
Но, конечно, это не причина, чтобы считать, что менехуне не существовали.
3 декабря 2014 г. один из американских интернет-сайтов, специализирующийся на распространении разного рода мистификаций, опубликовал информацию о том, что Смитсоновский институт, крупнейшая в области естествознания научно-исследовательская организация США, якобы официально признался в уничтожении многих тысяч костных останков, найденных в разное время и доказывающих факт существования в древности расы людей-гигантов высотой от 3 до 4 м, в результате чего Верховный суд США обязал Смитсоновский институт рассекретить все сведения о находках человеческих скелетов необычно большой высоты. Изготовленная с напускной серьезностью, эта «новость» облетела весь мир. Желтые газеты многих стран мира, в том числе и России, поспешили растиражировать фейк, и нашлось немало простаков, всерьез поверивших в эту выдумку.
Вся эта история – обман. Однако обман этот выстроен на довольно солидном фундаменте: люди-великаны со времен глубокой древности занимают особое место в общечеловеческой картине мира, находясь на грани фолькора и реальности, и история с выдумкой про Смитсоновский институт лишний раз показала, до какой степени тонка эта грань.
Тема великанов сродни сюжету о «летающих тарелках»: человек, завязавший разговор на эту тему, почти гарантированно обречен прослыть чудаком, но при этом в головах многих из тех, кто наклеит ему этот ярлык, закопошится тайная мыслишка: «А вдруг что-то такое на самом деле есть?» Самое удивительное, что на самом деле «что-то такое» есть. Только подходить к этому «чему-то такому» надо с другого конца.
Феномен гигантизма (акромегалии) как результат патологии, связанный с нарушением работы гипофиза, хорошо известен в медицине, и врачей, которые говорят и пишут об этом, никто не называет чудаками. За примерами не надо далеко ходить: только в последние полвека человечеству были известны такие гиганты, как Роберт Уодлоу (1918–1940), рост которого составлял 2 м 72 см, Леонид Стадник (1970–2014) – 2 м 53 см, Султан Кёсен (род. 1982) – 2 м 51 см. Мы же не считаем этих людей фантастикой? Гигантизм, по-видимому, был известен во все времена, и сам по себе факт находки останков древнего (или не очень древнего) человека высотой более двух метров не должен вызывать никакого переполоха. Известно множество случаев, когда скелеты аномально высоких людей обнаруживаются рядом со скелетами людей вполне обычного роста, при этом черепа «гигантов» демонстрируют явные свидетельства акромегалии: выпуклый или скошенный лоб, увеличенные надбровные дуги, выпирающие скулы, сильно выдвинутая вперед нижняя челюсть. Но это не новый вид человека, а просто патология.
Так что «что-то такое» не просто есть, но хорошо описано и известно, и находки древних скелетов аномально высоких людей не могут являться сенсацией. Вопрос в другом: можно ли на основе этих находок утверждать, что на земле когда-либо существовал отдельный вид людей-великанов? Ведь далеко не все находки гигантских скелетов несут на себе признаки патологии. Есть и такие, которые способны поставить исследователей в тупик. Правда, стоит заметить, что зачастую состояние древних костей таково, что определить, есть ли тут патология или нет, попросту невозможно.
Сторонники версии о былом существовании расы людей-великанов публикуют ссылки на десятки и даже сотни случаев находок огромных человеческих скелетов. Их находили и продолжают находить в Европе, Северной и Южной Америке, в Африке, Азии, Австралии и на островах Океании. Иногда эти находки являются просто слухами или мистификацией, иногда – результатом ошибки: ведь далеко не всегда удается точно измерить рост скелета двух– трехтысячелетней давности. Однако в любом случае оспаривать факты этих находок было бы попросту глупо, поскольку останки людей-гигантов находят не только случайные люди при случайных обстоятельствах, но и вполне авторитетные ученые при археологических раскопках.
В 2002 г. на острове Фиджи (Океания) сотрудниками Южнотихоокеанского университета был найден скелет человека ростом около 2 м, датированный приблизительно 1000 г. до н. э.; ныне эти останки хранятся в Музее Фиджи. В том же 2002 г. в Казахстане при раскопках курганного могильника Кумсай археологи нашли останки людей ростом более 2 м, при этом многие их соплеменники имели рост более 180 см. Новыми раскопками в 2012 г. в Кумсае было найдено еще несколько скелетов двухметровых людей. Таким образом, уверенно можно говорить о высокорослом народе, жившем на территории современного Казахстана 2,5 тыс. лет назад. Казахские предания рассказывают о легендарном Карагул-батыре, мавзолей которого находится рядом с поселком Борлы (Актюбинская область). Карагул-батыр был настоящим великаном: его рост достигал трех метров. Рассказывают, что в 1970‑х гг. археологи вскрыли его могилу, увезли останки в Ленинград, и с тех пор о прахе гиганта ничего не известно.
В 2013–2015 гг. в Эквадоре экспедиция британского антрополога Рассела Демента нашла около десятка человеческих скелетов, датируемых началом 1400‑х – серединой 1500‑х гг., рост которых составляет от 2,13 до 2,43 м. Эта находка даже заставила ученого испугаться за свою научную репутацию: а вдруг его обвинят в фальсификации? «Из-за сенсационного характера находки мы должны быть чрезвычайно аккуратны в нашем исследовании, так как эта новость будет встречена с большим скептицизмом», – заявил Демент. К работам подключилась команда исследователей из Свободного университета Берлина (Германия). Как оказалось, благодаря местным условиям скелеты сохранились довольно хорошо. Три полных и два сохранившихся частично скелета не имели никаких признаков болезней, связанных с гормональными проблемами роста. Один из скелетов принадлежал женщине, которой в момент смерти было около 60 лет, – люди, страдающие гигантизмом, до таких лет, как правило, не доживают. Таким образом, в данном случае речь о гигантизме не идет. Тогда что это?
Вот в этом-то и кроется загадка. Категорически утверждать, что на земле никогда не жили люди ростом в 2–3 м, и что никто никогда не находил подобных аномальных скелетов, нельзя – это будет откровенной фальсификацией. Свидетельство существования и в древности, и в наше время аномально высоких людей неопровержимо. В то же время никто пока не в состоянии с полной уверенностью заявить, что некогда в Северной или Южной Америке, в Казахстане или где-то еще существовала особая человеческая раса, представители которой отличались огромным ростом. Все попытки пропагандировать эту теорию тоже, как правило, сопряжены с фальсификациями. Вдобавок, в среде наиболее горячих ее сторонников распространены слухи о том, что официальные учреждения типа Смитсоновского института давно и упорно скрывают в своих тайниках кости людей-гигантов, а то и намеренно уничтожают их, чтобы эти «неудобные» находки не подорвали и без того хлипкий фундамент современной науки, сооруженный из весьма спорных постулатов 2‑й половины XIX в.
Эти слухи вовсе не лишены оснований. Например, небезызвестный Алеш Грдличка (1869–1943), американский антрополог чешского происхождения, высказавший в свое время гипотезу о том, что Америка заселялась людьми, пришедшими через Берингов пролив из Азии около 13 000 лет назад, был до такой степени враждебно настроен ко всему, что противоречило его теории (давно уже расползшейся по всем швам), что его деятельность превратилась в настоящий тормоз, задержавший развитие научных исследований на несколько десятилетий. Таких грдличек хватало и хватает во всех странах и во все времена. Этим и объясняется внезапная популярность фейковой новости о том, что Верховный суд США якобы обязал Смитсоновский институт «рассекретить» все сведения о людях-гигантах: люди больше склонны доверять логике, чем грдличкам. А логика подсказывает, что научная истина должна опираться на всю совокупность известных фактов, а не на тенденциозную их выборку. Если же новые факты противоречат той или иной теории, то эта теория должна быть пересмотрена или отброшена.
«И археология, и история – колоссы на глиняных ногах, – считает испанский писатель и журналист Мигель Арасил. – Всякий раз, когда “идет дождь” и на свет появляются новые археологические находки, их ноги слабеют». С этим трудно не согласиться.
Кстати, о вымыслах. Упомянутый Мигель Арасил является автором гипотезы о том, что большое число гигантских скелетов, находимых в Пиренеях, следует связывать со слухами о встречах в этих местах с пресловутым «снежным человеком», который, как считается, может являться дальним родственником древних людей-гигантов. Ну что ж, тогда, по-видимому, сведения о находках в Северной Америке огромных скелетов, с завидной регулярностью фиксируемые начиная с 1800‑х гг., можно соотнести с другим известным персонажем фольклора – знаменитым сасквачем…
16 сентября 2007 г. американскому фотографу Рику Джейкобсу удалось запечатлеть на фото, как считается, «снежного человека» ювенильного возраста. Эти фотографии, сделанные на северо-западе штата Пенсильвания, обошли весь мир и пробудили новую волну интереса к легендарному лесному обитателю, о котором написаны уже горы книг, но реальность которого по-прежнему вызывает сомнения. Еще за полвека до этого, в октябре 1967 г., двумя исследователями-любителями – Р. Паттерсоном и Р. Гимлином – было заснято на кинопленку некое удивительное двуногое существо, пересекавшее русло высохшего ручья в районе Блафф-Крик на севере Калифорнии. В прессе это существо поспешили отождествить с легендарным «снежным человеком», хотя в Северной Америке за ним закрепилось другое название – бигфут, «большая нога».
О встречах с таинственным существом на протяжении многих лет рассказывали и индейцы. Они называли его сасквач. «Скорее всего, это персонаж индейского фольклора», – утверждал Алан Дандес, профессор антропологии Калифорнийского университета. Но многие исследователи придерживаются другого мнения. Они считают, что сасквач – это сохранившаяся с доледникового периода популяция крупных человекообразных обезьян. За сотни лет они сумели приспособиться к суровым условиям жизни в тайге.
Когда появилась знаменитая пленка Паттерсона, скептики дружно объявили ее фальшивкой. Однако это обвинение было отвергнуто целым рядом исследователей, и в частности, советскими учеными – специалистами по биомеханике, протезистами и другими. Паттерсон сделал гипсовые отпечатки ног сасквача, и их тщательно изучили крупнейшие авторитеты в области зоологии. Они сделали вывод: «Тут не может быть речи о подлоге». Но, несмотря на этот безапелляционный вывод, бигфут по-прежнему остается в числе тех псевдосенсаций, о которых в приличном обществе принято говорить только с иронией.
По рассказам, чаще всего встречи с сасквачем происходили в труднодоступных лесных районах Канады и северо-запада США. «Здесь, на северо-западе, и к западу от Скалистых гор вообще, индейцы относятся к сасквачу с большим уважением, – пишет исследователь фольклора североамериканских индейцев Гейл Хайпайн. – Из-за его очевидной близости к человеческому роду его считают особым видом человека. От стариков-индейцев можно услышать, что сасквач занимает место “на границе” между миром животных и миром людей, и это положение дает ему некую особую силу… Сасквач совмещает в себе “естественное знание” животных с человеческим разумом. Никто из индейцев не сомневается в том, что сасквач – реальное существо, живущее в тех же самых физических условиях, что и люди, и другие животные: он ест, он спит, он заботится о своих членах семьи. Однако у многих индейских племен в других областях Северной Америки – хопи, сиу, ирокезов, атабасков – сасквач считается, скорее, сверхъестественным существом или духом, который является людям для того, чтобы передать им некое послание свыше. Индейцы сиу называют его “старшим братом” или “большим человеком”. Он – дух, но он и реальное существо, которое может также легко скользить через лес, как американский лось с его большими рогами, не задевая деревьев…»
Несмотря на некоторые расхождения в понимании образа сасквача, факт существования «большого старшего брата» считается само собой разумеющимся среди индейцев Северной Америки. Индейцам Южной Америки также было известно аналогичное существо. Впервые «андский йети» привлек к себе внимание публики в 1950‑х гг., когда из высокогорных районов Аргентины и Чили начали поступать сообщения о встречах с загадочными волосатыми гигантами. Области Анд, где происходили эти встречи, и в наши дни остаются пустынными и малонаселенными. Однако о наблюдениях «андского йети» известно только со слов очевидцев. Других доказательств нет. Нельзя исключать, что эти сообщения были вызваны возникшей в послевоенные годы «модой» на йети. Но они стали далеко не первыми известиями о «волосатых гигантах» Южной Америки.
Из дошедших до нас свидетельств о том, что еще индейцам доколумбовой Америки приходилось сталкиваться с сасквачем, наиболее интересным является изготовленное из золота изображение человекоподобного существа странного вида. Всем своим видом он напоминает «волосатого лесного гиганта» – именно такого, каким сегодня принято изображать «снежного человека», йети и прочих подобных им монстров. Фигурка золотого «сасквача» имеет размеры 2,6´1,7 см и является центральным элементом золотого ожерелья, изготовленного между 600 и 800 гг. н. э. Оно относится к индейской культуре Сан Агустин, процветавшей на территории современной Колумбии в I–VIII вв. н. э. Возможно, это ожерелье принадлежало шаману или жрецу, одной из функций которого являлось установление связи с человекоподобным духом-сасквачем. О том, что сасквач воспринимался индейцами как сверхъестественное существо, свидетельствует и тот факт, что в пантеоне народа майя имелось божество в виде гигантской полуобезьяны-получеловека. В одном из храмов майяского города Копан можно увидеть две большие статуи подобных полуобезьян с погремушками в руках. В мифологии ацтеков также можно встретить описания гигантских человекоподобных существ.
Так кто же такой сасквач – реальное существо или мифологический персонаж? Насколько можно видеть, даже индейцы обеих Америк имели на этот счет разные мнения. Пожалуй, только для жителей северо-западных районов США и запада Канады он был и остается явью. Здесь до сих пор продолжают сталкиваться с этим таинственным существом. Особенно часто следы сасквача можно встретить на северо-востоке штата Вашингтон, вблизи потухшего вулкана Сент-Хеленс. В графстве Скаманиа, на территории которого находится этот район, даже принят закон, запрещающий охоту на бигфута. Это, наверное, единственный случай запрета на отстрел животного, существование которого не доказано.
«Как очутился здесь человек? – недоуменно вопрошал известный путешественник Ф.П. Врангель, побывавший в Якутии в 1820–1824 гг. – Что могло завлечь его сюда, в могилу природы?» Если даже сам факт проживания человека в этих суровых краях еще столь недавно вызывал удивление, то что уж говорить о том потрясении, которое испытал научный мир в 1982 г., когда исследования стоянки древнейшего палеолита Диринг-Юрях показали, что человек, возможно, обитал в этой «могиле природы» еще 2,5–1,7 млн лет назад! Это открытие, которое пока еще нельзя признать бесспорным, способно внести существеннейшие коррективы в понимание процессов происхождения человека.
Археологическое изучение бассейна Средней Лены началось в 1964 г. силами Приленской археологической экспедиции. В результате к настоящему времени в Якутии и на прилегающих к ней территориях было обнаружено большое число памятников верхнего палеолита, изучение которых коренным образом изменило многие представления о древнейших этапах заселения человеком Северо-Восточной Азии. Но наиболее поразительным стало открытие палеолитического комплекса Диринг-Юрях.
Эта стоянка располагается на правом берегу Лены, в 3 км выше Якутска, возле устья ручья Диринг-Юрях. Здесь археологами во главе с Ю.А. Мочановым была обнаружена настоящая «мастерская каменного века». На площади 108 кв. м найдено в общей сложности 24 скопления различных каменных орудий – 11 «наковален» из крупных валунов, поверхности которых имеют следы сработанности, отбойники из кварцитовых галек различной величины, отщепы, крупные обломки со сколами, каменные осколки. Большая часть этих орудий изготовлена из кварцита желтого цвета.
Подобные «производственные площадки» характерны для каменного века: древнейшие обитатели Земли предпочитали изготавливать свои орудия там, где в изобилии встречается удобный для обработки камень. И находка такой «мастерской» не стала бы чем-то из ряда вон выдающимся открытием, если бы… Если бы не оказалось, что ее возраст составляет 2,5–1,7 млн лет – то есть Диринг-Юряхская стоянка едва ли не старше знаменитых находок следов древнейших гоминид в Восточной Африке! А ведь именно эти находки заставили большинство ученых признать Африку прародиной человечества.
По геоморфологическим и геологическим условиям залегания, по форме и способу изготовления каменные орудия Диринга сопоставимы лишь с орудиями, найденными в Восточной Африке, возраст которых различными комплексными методами определяется в пределах 2,5–1,7 млн лет. Затем их сменила ашельская культура (1,7–0,2 млн лет) с совершенно другим набором орудий. То есть ближайший аналог Дирингу один: знаменитое Олдувайское ущелье.
Сообщение об открытии в Диринг-Юряхе прозвучало как гром среди ясного неба. До этого считалось, что в Якутии человек впервые появился только в позднем палеолите, примерно 40–35 тыс. лет назад. Колыбелью же человечества признавался только экваториальный пояс – тропики и субтропики. Но якутские находки вроде бы свидетельствуют, что уже 2 млн лет назад некие гоминиды жили и в холодной зоне нашей планеты, причем в экстремальных условиях, на вечной мерзлоте!
Естественно, что научный мир воспринял открытие якутских археологов с недоверием. И дело здесь не в консерватизме – речь идет о фундаментальных вещах, и осторожность тут вполне уместна. Суть проблемы состоит в другом: в Восточной Африке найдены многочисленные останки самих древнейших обитателей тамошних мест. А это – аргумент неотразимый. А что найдено в Диринге? Камни? Но природа-мать способна совершать такие чудеса, которые человеку и не снились. Кстати, сам первооткрыватель Диринга, Ю.А. Мочанов, писал в свое время, что «в связи с этим можно сослаться на Г. Обермайера, который на примере олигоценовых и эоценовых эолитов Франции прекрасно продемонстрировал, какие удивительно похожие на простейшие палеолитические изделия каменные предметы может создавать природа без какого-либо участия человека»[1].
Критики оспаривают и геологический возраст якутских находок. По мнению авторитетных геологов и палеогеографов, возраст Диринг-Юряха не превышает 340 000–350 000 лет – это очень много, но никакой речи о прародине человечества тут быть не может. Отложения, в которых были найдены каменные орудия, могут быть не связаны с речными наносами, а надуты ветром. В этом случае возраст орудий становится просто неопределимым. Так что «феномен Диринга» еще ждет своего признания. Или опровержения – в зависимости от того, что покажут дальнейшие исследования. Во всяком случае, сотрудники Приленской археологической экспедиции продолжают вести поиски новых следов древнейшего человека в Якутии.
Между тем «внетропическая прародина человечества» никем из антропологов не рассматривается даже как гипотеза, поскольку теория тропической прародины пока подтверждается слишком хорошо. Однако тот факт, что уже в весьма раннюю эпоху существовало несколько центров обитания древнейшего человека, также не подлежит сомнению. В частности, огромное количество палеолитических памятников на территории Монголии, открытых в последней четверти XX в., заставило исследователей обратить свои взоры на Центральную Азию. Сиваликские холмы в Индии дают костные остатки еще более древних, чем африканские австралопитеки, форм (характерно, что все перечисленные области располагаются все же в тропическом поясе или в примыкающих к нему субтропических зонах). В то же время генетические исследования указывают на общую родословную для всех народов, обитающих на земном шаре сегодня, и корень этого родословного древа, согласно анализам ДНК, находится на африканской земле. Впрочем, эта теория тоже далеко не во всем безупречна…
На северо-востоке Бразилии, на территории Национального парка Серра-да-Капивара располагается один из наиболее интересных доисторических памятников в мире – Педра Фурада. Это и один из самых спорных археологических объектов в Новом Свете, раскалывающий ученых на два враждебных лагеря: на кону стоит ни много ни мало как вся древняя история континента. Имеются серьезные основания полагать, что Педра Фурада, возможно, является самым ранним известным на сегодняшний день местом поселения человека в Америке.
Сегодняшняя Педра Фурада представляет собой малонаселенную, полузасушливую область с лабиринтом песчаниковых скал и гротов. А много тысяч лет назад, в эпоху плейстоцена, и по крайней мере до 9000 г. до н. э., т. е. до наступления эпохи климатических изменений, здешние горы были покрыты дождевыми лесами. У подножия гор расстилались покрытые растительностью прерии с раскиданными тут и там озерами. Благоприятные условия обитания обеспечивали богатство здешней фауны, привлекая, в свою очередь, людей. Природные богатства Педра Фурады позволили доисторическим обитателям этих мест сформировать развитую культуру, памятниками которой являются многочисленные наскальные росписи, дошедшие до наших дней.
В горах Педра Фурады насчитывается более 400 объектов, связанных с деятельностью доисторического человека, в том числе 340 комплексов наскальных росписей с изображениями оленей, лам, крокодилов, пум и других животных, а также людей. Собственно, именно это красочное искусство первоначально и привлекло в Педра Фураду археологов. Главная особенность местной живописи – повествовательность, рисунки на скалах изобилуют сценами повседневной жизни, а также различных ритуалов. В этом отношении творения древних художников Педра Фурады стилистически близки наскальной живописи Восточной Испании (так называемое «левантийское искусство»). В то же время техника рисунка, его компоновка и способ передачи перспективы заметно отличается от европейской. В качестве пигментов древние обитатели Педра Фурады использовали охру, глину различных цветов – красную, коричневую, серую, желтую, а для получения черного цвета в краску добавляли пережженные кости. Первобытные художники совершенствовали свое искусство на протяжении как минимум 6000 лет, постепенно усложняя его и расширяя разнообразие сюжетов.
Основная часть рисунков датируется 9650–9290 гг. до н. э. – это самая древняя наскальная живопись, когда-либо обнаруженная в Америке. Приблизительно к тому же времени относятся и найденные в горах Педра Фурады человеческие останки – три окаменелых человеческих зуба, фрагмент черепа, а также почти целый скелет женщины. Эти кости, датируемые 12 200—9700 гг. до н. э., принадлежат к числу древнейших останков человека, найденных в Новом Свете. Специалисты отмечают, что морфологические особенности обнаруженных зубов указывают на некоторую близость людей из Педра Фурады к людям из Схул-Кафзех (Ближний Восток), представляющих собой промежуточную ступень между неандертальцем и человеком современного физического типа.
Археологи нашли в Педра Фураде большое количество каменных орудий труда и охоты – довольно однообразных и грубых, однако невероятно древних. Некоторые из них происходят из геологических слоев, насчитывающих 50 000 лет и более. Охотиться на крупную дичь с таким примитивным оружием было весьма затруднительно, поэтому исследователи предполагают, что древние обитатели этих мест являлись не столько охотниками, сколько собирателями. Этому способствовали здешние природные условия, гораздо более мягкие, чем в Европе.
Более пятидесяти древних очагов, сложенных из камней и сохранившие остатки древесного угля, дали ученым необходимый материал для датировки памятников Педра Фурады. Результаты радиоуглеродного анализа оказались сенсационными: 48 000—30 000 гг. до н. э.! Результаты более строгого анализа, с предварительной химической очисткой исследуемых образцов от остаточных загрязнений, показали еще более сенсационный результат: 55 000 г. до н. э.!
Установившие этот факт французские археологи впервые опубликовали свои выводы еще в 1986 г., и с тех пор вокруг открытий в Педра Фураде не утихают бурные споры. Эти открытия полностью опрокидывают устоявшееся мнение о том, что Америка якобы заселялась людьми, пришедшими через Берингов пролив из Азии около 12 900—13 200 лет назад: получается, что к тому времени в Бразилии люди жили уже на протяжении 40 000 лет!
Значительная часть ученых-традиционалистов до сих пор отказывается принять это заключение, основанное на твердо установленных, несколько раз перепроверенных фактах. Однако сведения о находках в разных уголках обеих Америк новых археологических участков, содержащих следы человеческого присутствия намного более ранние, чем «священная» дата в 13 000 лет, поступают не только из Бразилии. Еще в 1977 г. Том Диллехей, антрополог из университета штата Кентукки, и его коллега, геолог Марио Пино, сообщили о находке в Чили, в области Монте-Верде, следов человеческого присутствия, возраст которых составлял 14 500 лет (стоянка Монте-Верде II). Дальнейшее исследование окрестностей Монте-Верде позволило обнаружить артефакты, датируемые уже 33 000 г. до н. э. (стоянка Монте-Верде I); позднее, правда, эта дата была пересмотрена и «омоложена» до 18 500 г. до н. э.
Накал дискуссии, продолжающейся вокруг открытий в Педра Фураде, наглядно демонстрирует глубину пропасти, разделяющей научный мир в вопросе о дате заселения человеком Нового Света. За этим, однако, скрывается другой, гораздо более глубокий и серьезный разлом: вопрос об истинности представлений, лежащих в основании господствующей научной парадигмы. Признание того, что Педра Фурада – самый древний на сегодняшний день археологический участок в Новом Свете, грозит переворотом в науке, а к такому перевороту, судя по всему, готовы пока очень немногие.
Первыми обитателями Америки были не монголоиды из Сибири, пришедшие в Новый Свет по сухопутному мосту через Берингов пролив, а австралийские аборигены или, возможно, меланезийцы, сумевшие пересечь Тихий океан на лодках.
Это открытие бразильских ученых, сделанное в конце XX века, остается предметом споров, несмотря на то, что за истекшие годы было приложено немало усилий к тому, чтобы разгадать эту загадку. Сегодня уже, кажется, нет никаких сомнений в том, что австралоиды действительно внесли свой вклад в освоение Америки. Вопрос только в том, когда именно они сделали это: до прихода сюда монголоидов из Восточной Сибири, одновременно с ними или гораздо позже?
Отправной точкой стала находка черепа и других фрагментов скелета доисторической женщины, сделанная в 1975 г. французскими археологами на юго-востоке Бразилии, неподалеку от города Белу-Оризонти. Несмотря на то что останки были погребены под почти 12‑метровым слоем осадочных пород, череп сохранился в очень хорошем состоянии. Находка эта, впрочем, первоначально никакого внимания не привлекла: все материалы раскопок были сданы в Национальный музей в Рио-де-Жанейро, где череп «Лузии», как окрестили его обладательницу, пролежал до 1995 г., пока им не заинтересовался Вальтер Невеш, профессор антропологии из университета Сан-Паулу. Заметив необычные особенности строения черепа, он попросил присоединиться к исследованию нескольких своих коллег, включая Джозефа Поуэлла, профессора антропологии из университета штата Нью-Мексико (США). Мнение авторитетов было общим: это – очевидный череп негроида, не имеющий ничего общего с черепами современных и древних индейцев. Судя по особенностям строения лицевых костей, ближайшими родственниками «Лузии» могут являться австралийские аборигены, меланезийцы, папуасы и негритосы Юго-Восточной Азии. При этом возраст костей составляет 11 000—11 500 лет. Таким образом, можно предполагать, что Америка, во-первых, была заселена ранее, чем это принято считать, а во-вторых, заселена людьми, не имеющими ничего общего с предками современных индейцев.
Но что это были за люди?
В 1999 г. сотрудник медицинского факультета Манчестерского университета (Великобритания) Ричард Нив путем компьютерного моделирования воссоздал по черепу облик «Лузии». Оказалось, что в наибольшей степени он соответствует облику австралийских аборигенов.
Сенсационные результаты изучения останков «Лузии» заставили ученых пристальней взглянуть на открытия в Монте-Верде (Чили), где в 1975–1977 гг. была обнаружена стоянка древних людей, возраст которой составляет около 14 500 лет. По мнению археологов, это была небольшая – около 20–30 человек – группа, достигшая побережья Чили по морю. Может быть, это были пришельцы из далекой Австралии? Современных австралийских аборигенов назвать мореходами никак нельзя – море явно не их стихия, однако, возможно, их дальние предки были с морем на «ты»? Об этом косвенно свидетельствует наскальный рисунок, изображающий большое океанское каноэ, найденный в Западной Австралии и имеющий возраст около 20 000 лет. Но может быть, на побережье Чили высаживались все же не аборигены, а меланезийцы?
Выводы Невеша и его коллег, не укладывающиеся в господствующие научные представления, вызвали бурные дискуссии. Попытки оспорить их закончились неудачей. Во-первых, в последние четыре года в Бразилии и Колумбии было найдено еще около 50 черепов подобного типа, все имеющие возраст около 10 000—9000 лет. Во-вторых, исследователи обнаружили австрало-меланезийскую ДНК у некоторых коренных народов Америки, в том числе у жителей Алеутских островов, у индейцев, живущих на территории штата Оахака в Мексике, и у представителей бразильского племени суруи. Установлено также, что некоторые ныне вымершие индейские популяции имели длинные, узкие черепа, напоминающие черепа австрало-меланезийцев и заметно отличающиеся от черепов большинства коренных американцев. Таким образом, отрицать наличие австралоидного следа в истории заселения Америки нельзя. Вопрос в другом: когда именно и как именно австралоиды попали в Новый Свет?
Лежащий, казалось бы, на поверхности ответ – пришли по морю! – на самом деле выглядит наиболее спорным. Преодолеть океанское пространство протяженностью в 4000 миль, отделяющее острова Меланезии от побережья Южной Америки, – задача, нелегкая даже для искушенных мореплавателей, хотя назвать ее совершенно неразрешимой нельзя. Но может быть, древние австралоиды вовсе и не пересекали океан? Может быть, они еще в Старом Свете смешались с монголоидными группами, переселившимися впоследствии в Америку, и благодаря этому австрало-меланезийская ДНК попала в Новый Свет? А может быть, приходу монголоидных племен из Восточной Сибири в Америку предшествовала другая, более ранняя волна колонизации, ядро которой составляли австралоидные народы?
Последней версии придерживаются как Вальтер Невеш и часть бразильских антропологов, так и сотрудник Гарвардской медицинской школы генетики Дэвид Райх, вместе со своими коллегами из Бразилии занимающийся исследованием генома как ныне живущих, так и исчезнувших популяций коренных народов Южной Америки. По их мнению, первые поселенцы начали прибывать в Новый Свет еще 15 000 лет назад. Это были обитатели прибрежных районов Восточной Азии, генетически родственные аборигенам Австралии, негритосам Андаманских островов и папуасам Новой Гвинеи. Двигаясь на лодках вдоль островов Курильской гряды и побережья ныне не существующей Берингии, они достигли Северной Америки, откуда – по-видимому, также следуя вдоль побережья – добрались до Америки Южной. На всем пути от основного миграционного потока откалывались отдельные группы. В Южной Америке потомки переселенцев жили на протяжении нескольких тысяч лет. Численность их была не очень велика, а культурный уровень невысок: это были охотники-собиратели, в основном сохранившие архаичный уклад жизни своих предков.
Вторую волну колонизации составили монголоидные племена Восточной Сибири. Их отношения с первопоселенцами оказались непростыми: на наскальных рисунках в Педра Фурада (Бразилия), датируемых приблизительно 9500 г. до н. э., можно видеть сцены драк и вооруженных столкновений, причем противники в одних случаях вооружены дубинками, в других – какими-то приспособлениями типа копьеметалок, а в третьих – просто дерутся голыми руками. Логично предположить, что более примитивные в культурном отношении австралоиды оказались частью ассимилированы пришельцами-америндами, а частью вытеснены куда-то на периферию. Данные генетики свидетельствуют о том, что америнды скрещивались с представителями более ранней волны австралоидных колонистов. Что же касается судьбы уцелевших австралоидов, то часть антропологов указывает на то, что искать их следы следует на Огненной Земле – крайней южной точке Южноамериканского континента.
В наше время коренные обитатели Огненной Земли практически вымерли или смешались с пришлым населением, однако европейские путешественники и ученые XVIII – начала XX в. оставили немало описаний этого народа, заметно отличавшегося по культуре и языку от своих соседей-индейцев. Наиболее многочисленная группа огнеземельцев, яганы, неизменно удивляли европейцев тем, что в холодном климате Огненной Земли ходили практически нагими, защищая тело от холода лишь толстым слоем тюленьего жира, смешанного с минеральной краской. Их рост был несравнимо ниже других индейцев – примерно на голову. Жили они исключительно за счет моря, выходя на рыбную ловлю в примитивных лодках из коры. Яганы вели кочевую жизнь, перемещаясь с место на место и нигде подолгу не задерживаясь. Итальянский этнограф и миссионер де Агостини, близко наблюдавший жизнь огнеземельцев в 1930‑х гг., отмечает общие черты, роднящие их культуру с культурой австралийских аборигенов. На это обстоятельство указывали многие исследователи. Интересно, что черепа огнеземельцев демонстрируют некоторое сходство с черепом «Лузии» и другими аналогичными находками.
Конечно, версия о раннем заселении Америки австралоидами выглядит любопытно и заманчиво, однако похоже, что в реальности дело обстояло еще сложнее. Дело в том, что данные последних лингвистических исследований и результаты изучения морфологии нескольких древних черепов, происходящих как из Северной, так и из Южной Америки, заставляют задуматься о том, что колонизация Нового Света представляла собой гораздо более сложный процесс, включающий не две, а возможно, даже три волны человеческих переселений. Но это пока только рабочая гипотеза, которая еще ждет своего подтверждения. Или опровержения…
Раз уж речь зашла об австралийских аборигенах, нелишним будет поговорить и о них. Споры по поводу происхождения этих загадочных людей ведутся с тех самых пор, как европейцы впервые попали на Зеленый континент. Уже первые исследователи Австралии предположили, что аборигены пришли сюда из какого-то другого места. Откуда? Очевидная чернокожесть австралийцев, казалось, подсказывала ответ на этот вопрос: из Африки, конечно!
Однако этот вывод был опровергнут позднейшими исследователями. Уже к середине XIX в. ученым стало ясно, что физические типы аборигенов Австралии отличаются большим разнообразием. В итоге исследователи пришли к заключению, что Австралия населена разными народами. Это требовало объяснения. Объяснения требовала и сама загадка появления на Зеленом континенте людей – ведь здесь никогда не существовало обезьян, от которых якобы произошел человек. А между тем древность австралийцев, по всей вероятности, очень велика – их предки пришли на Зеленый континент еще до того, как научились делать глиняную посуду, культивировать почву, одомашнивать животных, строить жилища и изготавливать луки и стрелы.
Проблема происхождения австралийцев остается нерешенной и в наши дни. Главная загадка состоит в том, что нет никаких данных, подтверждающих наличие каких-либо культурных связей австралийцев с любыми другими человеческими популяциями. Их привычки, традиции и образ жизни не имеют ничего общего с привычками и традициями окружающих их народов. В то время как малайцы, папуасы и полинезийцы обрабатывают землю и строят постоянные жилища, австралийцы не делают ни того, ни другого. Глиняная посуда малайцев и папуасов, луки и стрелы папуасов и меланезийцев, лодки-каноэ, которые строят все вышеперечисленные народы – все это в одинаковой степени неизвестно австралийцам. Они остаются в числе племен, сделавших минимальный прогресс на пути к цивилизации.
Откуда же пришли аборигены? Каким образом люди вообще попали в Австралию, окруженную со всех сторон морем?
Сегодня в науке господствует мнение, что они пришли сюда по сухопутному мосту, связывавшему Зеленый континент и Юго-Восточную Азию около 50 тысяч лет назад. Однако самое раннее на сегодняшний день достоверно подтвержденное свидетельство человеческого пребывания в Австралии датируется 39 500 г. до н. э. плюс-минус 2300–1800 лет. Разница в десять тысяч лет, согласитесь, довольно существенна! Объяснить это расхождение можно тремя способами: либо геологи ошибаются, и сухопутный мост существовал и в более поздние времена, либо свидетельства раннего пребывания человека в Австралии еще не найдены, либо первобытные колонисты пришли сюда морским путем. Но тогда они должны были быть первоклассными мореплавателями!
Еще одним камнем преткновения остается вопрос: как заселялась Австралия? Была ли это одна-единственная группа переселенцев, или на Зеленый материк последовательно, одна за одной, приходили несколько волн мигрантов? Были ли это люди одной расы, или это были группы, генетически не связанные друг с другом?
Несомненно, что ответ на вопрос о происхождении австралийских аборигенов кроется в далеком прошлом Зеленого континента, однако на пути к разгадке этой тайны лежат существенные препятствия. Дело не только в нехватке палеоантропологического материала, но и в датировке этого материала, и в его интерпретации. Проще говоря, в распоряжении исследователей есть некоторое количество древних костей, но как систематизировать и объяснить эти находки – неясно.
Благодаря археологическим раскопкам, проводившимся Аланом Торном в 1968–1972 гг. на севере штата Виктория, в районе болота Коу, в руки исследователей попали останки более чем двадцати двух индивидуумов. Их возраст был определен от 13 000 до 9000 лет. Эти люди сохраняли ряд архаичных черт раннего Homo sapiens, и в большой степени напоминали Homo erectus – толстые надбровные дуги, скошенные лбы и очень большие зубы. Если бы скелеты болота Коу были бы найдены в Индонезии и датировались бы 100 000‑ми годами, то они, возможно, действительно были бы отнесены к Homo erectus, но, найденные в Австралии и имеющие приблизительно 10 000‑летний возраст, они представляют собой загадку. Согласно традиционным теориям, Homo erectus никогда не достигал Австралии и, как считается, вымер более 50 000 лет назад, когда человек разумный только-только добрался до Индонезии. Даже если считать, что люди болота Коу не являются Homo erectus, трудно понять, почему какой-то архаичный подвид Homo sapiens поселился в Австралии уже после человека современного типа.
В 1969 г. геолог Джим Боулер из университета Мельбурна обнаружил на озере Мунго (юго-запад штата Новый Южный Уэльс) самые древние останки анатомически современного человека в Австралии. Они же оказались и наиболее надежно датируемыми – благодаря тому, что эти останки в свое время были кремированы. Возраст этих останков – 24 тысячи лет. Как установили ученые, тело этого человека (им, судя по всему, была молодая женщина) подверглось кремации дважды: сначала его сожгли, потом раздробили останки, после чего их еще раз сожгли и обильно посыпали обгоревшие кости охрой. Непонятно, что означал этот ритуал – возможно, те, кто его совершал, боялись, что умершая вновь оживет и будет преследовать их. Эта находка – являющаяся, кстати, самым древним в мировой истории установленным фактом кремации – предполагает, что уже в самых ранних человеческих обществах существовали сложные погребальные обряды, что является признаком достаточно высокой ступени культурного развития.
В феврале 1974 г. в районе озера Мунго был найден скелет другого индивидуума – человека анатомически современного типа, взрослого мужчины в возрасте около 50 лет, очень высокого – более 190 см, которого соплеменники похоронили, положив на спину и сложив руки на груди. Тело было обильно посыпано красной охрой. Согласно предварительным результатам датировки по радиокарбону, находка имеет возраст от 25 000 до 33 000 лет. Однако проведенный в 1999 г. повторный анализ останков с использованием более современных методов (оптической люминисценции и термолюминисценции) показал, что возраст скелета из Мунго составляет от 43 до 56 тысяч лет, а чуть позднее исследование с использованием уран-свинцовых методов датировки дало еще более удивительный результат: 62 000 лет (плюс-минус 6000 лет)!
Это была сенсация. И дело не только в том, что «человек из Мунго» оказывался теперь самым древним представителем Homo sapiens современного типа, останки которого были найдены за пределами Африки (и к тому же в Австралии, изолированной от других континентов). Согласно господствующим еще представлениям, человек разумный начал расселяться из Африки 50–45 тысяч лет назад. Возраст самой ранней из известных находок останков анатомически современного человека в Восточной и Юго-Восточной Азии составляет 43 000 лет, а в Европе – 39 000 лет. Но теперь получается, что в Австралии человек разумный появился раньше всех – минимум 45 000—50 000, максимум 60 000—70 000 лет назад? И уже тогда первобытные жители Австралии имели развитую погребальную обрядность?
Новая сенсация разразилась после того, как сотрудники института медицинских исследований Австралийского Национального университета во главе с Грегом Эдкоком проанализировали митохондриальную ДНК найденных костных фрагментов и нашли, что генетически «человек из Мунго» не имеет никакого отношения к так называемой «Африканской Еве» – общего предка по женской линии для всех ныне живущих людей, жившей в Африке около 200 000 лет назад. Митохондриальная ДНК (т. е. ДНК, наследуемая только по материнской линии) «человека из Мунго» принадлежит совсем к другой линии. Берет ли эта линия свое начало тоже в Африке? Неизвестно. Но, поскольку это открытие подрывало основы господствующей теории об «африканской прародине человечества», ради спокойствия особо нервных представителей академического мира было решено считать, что праматерь «человека из Мунго» тоже жила в Африке (хотя доказательств этому нет никаких). «Дипломатическим» путем была решена и проблема датировки останков «человека из Мунго»: после переговоров различные группы австралийских исследователей достигли согласия в том, что их возраст – ни нашим, ни вашим! – составляет приблизительно 40 000 лет, о чем и было заявлено во всеуслышание в 2003 г. на страницах журнала «Nature». Этот возраст примерно согласуется с результатами всех четырех использованных методов датировки и не слишком пугает академических динозавров, вскормленных на естественно-научных представлениях середины XIX в. Правда, и возраст в 40 000 лет делает «человека из Мунго» самым древним ископаемым человеком в области, лежащей к востоку от Индии.
На этой почве рождается естественный вопрос: какая неведомая сила гнала первых людей (численность которых была мизерна) с их «африканской прародины» в неведомую даль? Какими мотивами руководствовались те, кто 40 000 лет назад добрался из Африки до Австралии? Ради чего они проделали этот дальний и опасный путь? Может быть, в те далекие века Африка страдала от перенаселения, нехватки продовольствия и воды, сурового климата? Но по этому поводу в научной литературе что-то ничего не пишут. Может быть, эти люди руководствовались инстинктом освоения территории? Возможно, но почему они отказались от освоения Африки? Почему они добрались до Австралии едва ли не раньше, чем до Европы?
За истекшее столетие наука ни на шаг не приблизилась к пониманию истории заселения Зеленого континента. Новые открытия, пожалуй, еще больше запутали проблему: найденные археологами каменные орудия древних жителей Австралии показали сходство с аналогичными орудиями европейского или африканского палеолита, но ни в коем случае – с орудиями азиатскими! Еще хуже дело обстоит с изучением наскальных рисунков: живопись древних аборигенов Австралии демонстрирует свою явную близость с наскальной живописью палеолитических охотников Европы, а также Северной и Южной Африки. Если же говорить об азиатском влиянии, то скорее живопись австралийских аборигенов могла повлиять на наскальное искусство жителей Юго-Восточной Азии, чем наоборот…
Горные цепи Кимберли протянулись поперек всей северо-западной оконечности Австралии. На протяжении многих столетий эти неуютные и малонаселенные места служат домом для нескольких племен австралийских аборигенов – уонамбал, уоррора, нгариньин и других. Здесь, на плато Митчелл и в долинах рек Глинэлдж, Принца-Регента и Короля Эдуарда, в 60–80 милях от океанского побережья, в укрытых от глаз чужестранца местах, в скалах и в многочисленных пещерах, таятся древние святилища этих людей – ритуальные места, посещаемые лишь старейшинами, на которых племя возложило обязанности общения с духами. Эти скалы и стены пещер расписаны удивительными рисунками, многие из которых насчитывают сотни, а то и тысячи лет. Среди них часто можно встретить изображения загадочных, лишенных рта существ с большими круглыми глазами. Как правило, они облачены в длинные одежды. Их застывшие белые лица похожи на маски. Руки и ноги проработаны слабо, зачастую они едва намечены и почти сливаются со светлым, кое-где заштрихованным корпусом. На груди изредка выписаны ожерелья, но чаще изображен овальной формы предмет, обычно интерпретируемый как сердце или грудная кость. Головы окружены странным подковообразным или дугообразным ореолом, весьма напоминающим нимбы христианских святых. В верхней части картин иногда можно видеть загадочные знаки, напоминающие какие-то восточные письмена.
Священные для аборигенов Кимберли, эти изображения почитаются ими как образы таинственных могущественных существ, которые во времена глубокой древности пришли в эти края. Они научили местных обитателей пользоваться инструментами и оружием, дали им племенные законы, обряды и обычаи, а после завершения своей миссии ушли – одни на небеса, другие под землю. Эти загадочные существа называли себя вонджинами. Сегодняшние аборигены называют так духов воды.
Вода для этих иссушенных мест – это дождь. Дождь означает жизнь. Это источник всего, что дает земля. Духи воды – вонджины – являются владыками и распорядителями жизни, владыками и распорядителями всего, что есть на этой земле, ее верховными божествами. Вокруг них часто изображаются различные животные и растения – это дети вонджин.
Самый старый человек в племени или в группе охотников имеет задачу ежегодно переписывать изображения вонджин перед началом периода муссонов. Картина обновляется по старому контуру, полностью сохраняя все детали прежнего рисунка. Обновление изображений вонджин, согласно верованиям аборигенов, вызывает дождь. Туземцы верят, что, когда изображение стирается и вонджины исчезают, тогда наступают засуха и голод.
Вонджины – часть повседневной жизни племен, в течение многих лет охотившихся в горах Кимберли. Вонджин изображают не только на скалах и стенах пещер, но и на колыбелях новорожденных малышей, на церемониальных бумерангах и щитах, на несметном числе различных талисманов, амулетов и прочих символических поделок. Но при этом аборигены свято убеждены, что первые изображения вонджин сделали… не они! Авторство принадлежит неким загадочным людям другой расы, которые жили здесь много лет назад и исчезли неизвестно куда…
На протяжении многих десятилетий антропологи и этнологи ломают головы над загадкой происхождения вонджин. Многие предположения были высказаны на этот счет. Наиболее экзотической выглядит гипотеза о том, что вонджины – это пришельцы из космоса. На это, по мнению авторов версии, указывает явно «внеземной» облик вонджин и странный ореол вокруг их голов, напоминающий сферические шлемы астронавтов. Сторонники теории «палеовизита» ручаются, что фигуры вонджин являются изображениями инопланетян!
Есть и другие гипотезы на этот счет. Главная проблема состоит в том, что невозможно даже приблизительно определить, как давно в скалах Кимберли появились первые изображения вонджин: это могло произойти и две сотни, и две тысячи лет назад. Австралийские аборигены живут только в двух временных измерениях: для них есть «первобытные времена», или времена Сотворения, когда возникло все живое на Земле, и настоящее. Прошлого нет, а будущее их не интересует. Счета годов у аборигенов тоже нет: их язык имеет числительные «один», «два» и «три», а для числительного «четыре» уже применяется термин «очень много».
Аборигены проводят четкое различие между произведениями искусства, которые они считают своими собственными, и теми, которые относятся к эпохе Сотворения. Изображения вонджин они относят ко второй категории и своими не считают, хотя взяли на себя ответственность регулярно подновлять их в ритуальных целях. У племен Северного Кимберли есть легенда, что предки их семейных кланов прибыли в Австралию на лодках во главе с людьми, называвшимися вонджины, хотя каждый из них имел свое собственное имя. Эти пришельцы из-за моря нарисовали свои символические изображения в подземных галереях и на поверхности скал. Когда вонджины оставили эти места, они ушли под землю, оставив отпечатки своих ног на камне.
В легендах аборигенов ясно присутствуют вполне реальные обстоятельства прихода и ухода вонджин: лодки, на которых они приплыли и, возможно, уплыли; оружие и инструменты, которыми они обучили пользоваться аборигенов… Что скрывает под собой этот пласт древних сказаний?
Еще в 1930‑х гг. первые исследователи наскальных росписей Кимберли предположили, что в образе вонджин могла воплотиться история моряков из Старого Света или Юго-Восточной Азии, спасшихся после крушения корабля, произошедшего несколько столетий назад. Вполне возможно, что на северо-западном побережье Австралии некоторое время существовала крохотная колония моряков, потерпевших кораблекрушение – европейцев или малайцев. Судьбу ее трудно угадать – может быть, они покинули Зеленый континент, а может быть, были истреблены аборигенами. После них остались только странные наскальные картины, в которых туземцы попытались осмыслить полученный ими исторический опыт общения с людьми иной, более продвинутой расы, и встроить его в систему своего мировоззрения и мифологии. Так родился образ вонджины…
В попытках пролить свет на тайну загадочных рисунков исследователи обнаружили, что одежду, похожую на одеяния вонджин, носят жители северо-восточных островов Индонезии – Сяу и Сангихе, расположенных к северу от Сулавеси. А далеко к югу от Кимберли, в верховьях реки Гаскойн (Западная Австралия), Г. Джайлс встретил небольшую группку аборигенов, которые имели явно азиатские черты.
Сходство одеяний вонджин и одежды жителей некоторых индонезийских островов, присутствие азиатских (малайских) черт у отдельных групп аборигенов – все это, кажется, указывает направление, в котором следует двигаться, чтобы отыскать разгадку тайны рисунков Кимберли. Однако некоторые исследователи предлагают еще одну версию происхождения загадочных вонджин. По их мнению, длинные одеяния, напоминающие рясы, и сияние вокруг голов этих таинственных существ происходят… от христианских икон!
Христианство пришло в Южную, а затем в Юго-Восточную Азию уже в довольно ранние времена. В VIII–XIV столетиях в Китае, особенно в портах южного побережья, проживали сотни тысяч христиан, а в XII–XIV вв. в Зайтуне (Цюаньчжоу) существовала епископия, поддерживавшая связи с Римом. Может быть, когда-то у берегов северо-западной Австралии потерпело крушение судно, на котором находились китайские христиане? Или это отзвук более поздних эпох, когда в прибрежных водах Зеленого континента появились португальские или испанские корабли?
Возможно, события развивались так: несколько христиан (неважно, были ли они китайцами, португальцами или кем-то еще) по воле обстоятельств оказались вынуждены прожить несколько месяцев или лет среди аборигенов Кимберли. Может быть, у кого-то из них была с собой икона, или кто-то из моряков нарисовал на скале образы святых. Аборигены с интересом наблюдали за странными обычаями загадочных пришельцев. Они видели, что эти люди знают и умеют гораздо больше, чем австралийцы; эту успешность они связывали с благодатной помощью неизвестных им божеств в длинных одеяниях и с нимбами вокруг головы, которым поклонялись пришельцы. И когда чужие люди покинули их – уйдя или обратно в море, или попросту в мир иной, – аборигены стали в подражание им поклоняться этим существам, которые постепенно стали частью их мифологии и обрели новые, чисто австралийские черты, став вонджинами – повелителями жизни и всего сущего…
Все это, конечно, гипотезы, и достоверного ответа на эту загадку нет, но очевидно, что аборигенам Северо-Западной Австралии однажды пришлось столкнуться с чем-то столь необычным, что их мифология навсегда запечатлела это событие в образе могущественных и таинственных вонджин, изображения которых отныне стали для них священными. И кем бы ни были люди, первыми создавшие эти росписи, совершенно уверенно можно сказать, что они не были австралийцами.
Памятники первобытного искусства – наскальные рисунки, реже гравюры – обнаружены на всей территории Австралии. Это искусство, казалось бы, должно быть достаточно однородным – ведь его создавали люди с общей культурной традицией. Но ничего подобного! Оказывается, в древности в разных областях Австралии существовали совершенно разные культурные традиции.
Смысл изображений и их логика неразрывно связаны с мифологией и религиозными представлениями австралийцев. Нам трудно понять их значение, даже после старательных разъяснений аборигенов. Да и сами объяснения обычно бывают очень отрывочными, бессвязными; лишь немногие старики способны на полное, цельное изложение сути дела. Однако есть особая категория рисунков, объяснить которые аборигены просто не способны. Причина проста: они не считают эти рисунки своими.
Северо-Западная Австралия, горный массив Кимберли – таков адрес самых загадочных наскальных рисунков на Земле. Эти удивительные произведения древнего искусства были случайно обнаружены в 1891 г. местным фермером Джозефом Брэдшоу и его братом. Открытие «живописи Брэдшоу», получившей свое название по имени ее первооткрывателей, по важности сопоставимо с открытиями наскальной росписи во всемирно известных пещерах Южной Франции и Испании. За прошедшие сто лет исследователи нашли уже более тысячи памятников живописи Брэдшоу. Чаще всего наскальные рисунки этого стиля находят на стенах небольших гротов или под защитой нависающих скальных выступов. Многие картины можно видеть даже на потолках пещер – древний художник писал их, лежа на спине на специальных лесах, подобно тому, как Микеланджело писал свои фрески.
В отличие от палеолитической живописи пещер Европы, в которой преобладает тема животных, живопись Брэдшоу демонстрирует прежде всего человеческие фигуры, которые изображены в реалистическом стиле, с прекрасной детализацией и правильными анатомическими пропорциями. Центральная тема искусства Брэдшоу – человек в движении, в активном действии. Написанные красной охрой небольшие человеческие фигурки с удлиненными конечностями танцуют, бегут, кидают копья, борются. В живописи Брэдшоу нередки жанровые сценки, сцены охоты, но наибольшее впечатление производят знаменитые «балерины» – непередаваемо изящные, украшенные сложными головными уборами конической формы с запутанными «узлами», они словно излучают таинственную ауру, поражая, озадачивая, гипнотизируя зрителя. И каждый, кому посчастливилось воочию видеть эти поразительные картины, неизменно задавал себе один и тот же вопрос: кто эти люди? О чем рассказывают эти картины?
Сюжеты живописи Брэдшоу ставят в тупик: сложные прически, украшения волос, какие-то намеки на парадную одежду, да и весь культурный фон свидетельствуют о том, что создатели этих картин жили в обществе с развитой системой социального статуса, основанном на сельском хозяйстве, но не на охоте и собирательстве. Но никакого сельского хозяйства у коренных австралийцев никогда не было! Вызывает удивление и технологический уровень «цивилизации Брэдшоу»: на одной из картин изображена лодка с рулем и килем, изготовленная, судя по всем признакам, с применением металлических инструментов! Ну и наконец, обнаруженные среди наскальных картин изображения оленей – откуда олени в Австралии?
Живописи Брэдшоу посвящены горы книг. В попытке ответить на вопросы – кто, когда, как и почему – высказаны десятки гипотез. И отдельные ученые, и целые команды специалистов переворошили горы фактов, пытаясь отыскать корни неведомого искусства. И все же ответа пока нет.
По стилю живопись Брэдшоу полностью отличается от всего того, что когда-либо было создано аборигенами, как современными, так и доисторическими. В попытках найти аналогии исследователи пришли к совершенно неожиданному, сенсационному выводу: наскальная живопись Кимберли напоминает, иногда до полного совпадения… мезолитическую наскальную живопись Восточной Испании (так называемое «левантийское искусство») и южноафриканские фрески, созданные бушменами!
Этот вывод выглядит еще более сенсационным, если вспомнить о том, что оба эти вида искусства – «левантийское» и бушменское, – родство которых несомненно, происходят, по мнению многих ученых, от одного общего корня. Их родиной является Северная Африка, а точнее – пустыня Сахара. Именно здесь в те далекие времена, когда на месте нынешней безжизненной пустыни лежала цветущая саванна – то есть 10 тысяч лет назад, – зародились методы и стили наскальной живописи, получившие развитие и в живописи бушменов – народа, древнейшие следы которого обнаруживаются в Северной Африке, и в живописи иберов – древних обитателей Испании, народа, корни которого опять-таки происходят из Северной Африки!
Неужели истоки живописи Брэдшоу тоже следует искать в Северной Африке?
Этот невероятный вывод вызвал к жизни кучу еще более невероятных гипотез. Прояснить загадку живописи Брэдшоу могла бы точная датировка времени ее создания. Однако сделать это не удается. Стилистический анализ австралийской наскальной живописи, имеющий целью определить характер путей развития отдельных видов изобразительного искусства, очень затруднен, а порой и невозможен. На чрезвычайную древность этой живописи указывает лишь тот факт, что минеральная краска (красная охра), с помощью которой они были созданы, за прошедшие тысячелетия оказалась абсорбирована поверхностью скалы и сегодня в минералогическом смысле составляет с ней одно целое. Чтобы взять на анализ образец живописи, приходится отбивать ее вместе с куском скалы.
В 1996 г. ученые обнаружили наскальную картину стиля Брэдшоу, частично закрытую окаменевшим осиным гнездом. Это была весьма ценная находка! Осы местной разновидности строят свои домики из глины, и анализ этого материала мог дать много новой информации. Осторожно отделив гнездо от скалы, специалисты отправили его в лабораторию, где находку изучили с помощью новейших методов датирования. Метод оптической люминесценции выдал дату 17 500 лет с погрешностью плюс-минус 1800 лет. Традиционный радиокарбон показал более молодой возраст – от 1450 до 3900 лет. Следует, однако, иметь в виду, что осиное гнездо все эти годы и века подвергалось загрязнению атмосферными продуктами и следами жизнедеятельности всевозможной фауны и флоры. Первоначальный углерод в материале гнезда сохранился в чрезвычайно низких концентрациях, так что говорить о точности радиоуглеродной датировки в данной ситуации просто не приходится.
Несмотря на ненадежный абсолютный возраст, датировка осиного гнезда позволила ученым сделать вывод: живопись Брэдшоу, по-видимому, уже существовала по крайней мере 17 500 лет назад. Хронологически она предшествует знаменитой палеолитической живописи пещер Южной Европы. Истинный же возраст картин Брэдшоу, вероятно, намного старше – около 40 000 лет.
Кто же создал эти картины?
Рассмотрим условия задачи: общепринятая дата появления первых людей в Австралии – 40, максимум 50 000 лет назад. Картины Брэдшоу имеют или сопоставимый возраст, или даже на несколько тысяч лет старше. Австралийские аборигены утверждают, что эта живопись создана не ими, а их собственное искусство полностью отличается от нее. Какой напрашивается вывод?
Еще до прихода аборигенов на Зеленом континенте жили люди!
Действительно, этот ответ лежит на поверхности. Когда европейцы впервые увидели эти картины, они единодушно пришли к такому заключению – уж слишком отличается «продвинутый» стиль картин Брэдшоу от того, что когда-либо было создано аборигенами.
Судя по данным последних археологических и генетических исследований, 40‑тысячелетняя история обитания человека в Австралии и история современных австралийских аборигенов – это разные вещи. Как свидетельствуют результаты геномного анализа, Австралия заселялась тремя волнами выходцами с юга Индии, и при этом почти все ныне живущие коренные австралийцы происходят от последней, самой поздней волны переселенцев. Эта последняя и наиболее массовая волна пришла на Зеленый континент приблизительно около 4500 г. до н. э. Так что история современных австралийских аборигенов насчитывает всего шесть-семь тысяч лет!
А что же было раньше, до прихода этой последней волны переселенцев?
Мнимый «40 000‑летний культурный застой» Австралии, о котором много говорят и пишут, по всей видимости, был связан с частой и, похоже, катастрофической сменой прежде существовавших здесь культур. При этом предыдущее население, по-видимому, всякий раз частично истреблялось пришельцами, частично ассимилировалось ими. Культура выходцев из Южной Индии, наводнивших Зеленый континент, не несет в себе никаких следов интеграции с культурой предыдущих, «доаборигенных» жителей Австралии, в числе которых были создатели живописи Брэдшоу. Этим объясняется, в частности, и то практически полное неведение и неопределенность, демонстрируемые современными аборигенами в отношении картин Брэдшоу, которые они не считают своими.
Означает ли это, что загадочные создатели живописи Брэдшоу были уничтожены новыми пришельцами? Или аборигены, заселив Зеленый континент, обнаружили здесь уже давно заброшенные памятники таинственного древнего народа, ушедшего неизвестно куда?
Мы не знаем. Мы вообще сегодня практически ничего не можем сказать об этих удивительных людях, 40 000 лет назад создавших на северо-западе Австралии одну из самых ярких культур древности, загадочным образом связанную с неолитическими культурами Северной Африки и Западного Средиземноморья. Факт, что самая древняя в Австралии наскальная живопись представляет собой вершину культурного развития доисторических обитателей Зеленого континента, а все последующие образцы демонстрируют лишь все более и более ухудшающиеся варианты, вплоть до полной абстракции. Этот парадокс до сих пор не объяснен – ведь принято считать, что человеческие общности развиваются от простого к сложному, тут же мы явно наблюдаем обратный процесс. Еще один парадокс – это отсутствие каких-либо значимых материальных следов этой высокоразвитой культуры: остатков жилищ, орудий труда, предметов быта… Не могли же люди Брэдшоу испариться вместе со своими хижинами и инструментами, оставив одну лишь живопись на скалах?
Испариться культура Брэдшоу, конечно, не могла. Зато она вполне могла… «растаять» вместе с ледником!
В течение последних 600 000 лет наша планета пережила четыре долгих ледниковых периода, всякий раз имевших катастрофические последствия. Отступление и таяние последнего ледника (30 000—10 000 гг. до н. э.) сопровождалось затоплением огромных масс суши, которые лежат теперь на глубинах от 90 до 120 метров ниже текущего уровня океана. Прибрежные районы, лежащие в зонах умеренного и теплого климата – излюбленные с древности места обитания человека. Неудивительно, что именно эти районы в первую очередь оказались на дне поднявшихся в результате таяния ледника морей. Последние события подобного рода происходили уже на памяти человечества, и неудивительно, что фольклор всех народов мира пестрит рассказами о затонувших городах и странах (вспомним миф об Атлантиде!), о Всемирном потопе и т. д. В наши дни исследователи выявили уже более двухсот вариантов предания о катастрофическом наводнении, бытующего во всех уголках планеты.
«Атлантами» Австралии стали, по-видимому, люди Брэдшоу. Их первоначальная родина, возможно, покоится сегодня на дне мелководных морей, омывающих северо-западное побережье Зеленого континента. В наши дни пилоты легких самолетов время от времени сообщают о наблюдении ими каких-то подводных объектов, напоминающих развалины древних построек, на мелководье у северо-западных берегов Австралии, но морские воды здесь редко бывают ясными, и поднимающаяся со дна муть вновь быстро затягивает загадочные объекты…
Пришедшие с юга Индии предки современных аборигенов, как оказалось, были плохими хранителями наследия Брэдшоу. И никогда больше искусство коренных народов Австралии не поднялось на такую высоту, которой достигли загадочные люди, жившие в глубокой древности в горах Кимберли – таких суровых и неприветливых сегодня, и таких зеленых и гостеприимных когда-то… Известный историк искусства Дж. Раскин писал: «Великие нации пишут свои автобиографии в трех книгах: книге их дел, книге их слов и книге их искусства. Из всех трех доверия заслуживает только последняя».
Вот уже без малого сто лет в экспозиции Музея естественной истории в Лондоне демонстрируется уникальный во многих отношениях череп, найденный 17 июня 1921 г. швейцарским горняком Томасом Цвиглааром в известняковой пещере Кабве, неподалеку от городка Броккен-Хилл (бывшая Северная Родезия, ныне Замбия). Это были первые останки одной из примитивных форм человека разумного, обнаруженные в Африке. Находку исследовал известный британский палеонтолог Артур Смит Вудвард (1864–1944), давший этой разновидности гоминида наименование Homo rhodesiensis – «родезийский человек». Первоначально ученые полагали, что это – разновидность неандертальца, и даже окрестили «родезийского человека» африканским, или тропическим неандертальцем, однако, как показали новые открытия, никаких неандертальцев в Африке никогда не было, а «родезийский человек», скорее всего, близок «человеку гейдельбергскому» – Homo heidelbergensis, предшественнику европейских неандертальцев, но может являться и отдельной разновидностью, как с самого начала предположил Артур Смит Вудвард. Жил этот «африканский неандерталец» 125 000–300 000 лет назад.
Загадка «человека из Кабве» (он же «человек из Броккен-Хилла»), однако, заключается не только в его местоположении на родословном древе современного человечества. На левой стороне черепа из Кабве имеется маленькое, совершенно круглое сквозное отверстие приблизительно 8 мм в диаметре. Правая, противоположная сторона черепа напротив отверстия сильно разрушена, однако по верхнему краю кости с этой стороны хорошо видно, что когда-то эта часть черепа была выбита изнутри мощным ударом. Создается впечатление, что некий снаряд пробил череп насквозь, и, судя по диаметру входного отверстия, этим снарядом была… винтовочная пуля! Во всяком случае, похожий характер ранений наблюдается у современных жертв выстрелов из мощной винтовки.
Огнестрельное оружие и ископаемый человек? Это уже за гранью реального. По всей видимости, именно так думали некоторые ученые публикаторы прошлых лет. В отдельных книгах, изданных, например, в 1960–1970 гг., на фотографиях черепа из Броккен-Хилла отверстие в левой стороне тщательно заретушировано – а то не дай бог у читающей публики появятся «неправильные» вопросы! Да и сегодня практически во всех публикациях, где речь заходит о черепе «родезийского человека», вопрос о происхождении отверстия не обсуждается. Авторы этих публикаций делают вид, что его попросту нет. А между тем оно есть и вот уже почти как сто лет продолжает вызывать «неправильные» вопросы.
Первый вопрос – если не пуля, то что? Предположим, что человек из Броккен-Хилла стал жертвой схватки со своими современниками. Чем они могли быть вооружены? Как максимум – заостренными камнями и палками. Даже обычный лук со стрелами был для этих предшественников человека разумного чем-то сродни атомному реактору – так далеко они еще находились на шкале культурного развития. Но ни заостренный камень, ни палка, ни стрела с каменным наконечником, выпущенная из лука (уж бог с ней, с этой шкалой культурного развития), ни даже копье не в состоянии причинить подобные раны. В любом случае отверстие в черепе не было бы таким ровным, а вокруг него образовалась бы сеть радиальных трещин, расходящихся в разные стороны. Кроме того, ни одно из названных орудий не пробило бы череп насквозь. Имеющиеся повреждения ясно свидетельствуют о том, что они образовались в результате воздействия высокоскоростного снаряда, молниеносно пробившего левую сторону черепа, прошедшего через мозг и выбившего кусок кости с правой стороны. Ни один из вышеперечисленных снарядов – палка, камень, стрела, копье – не обладают для этого необходимой скоростью и энергией. Но что это мог быть за снаряд?
Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы, проведенной в Берлине немецкими специалистами, «повреждение черепа родезийского человека не было вызвано ничем иным, кроме пули». То есть 125 000–300 000 лет назад кто-то выстрелил в несчастного дикаря с явным намерением его убить. Но кто мог обладать огнестрельным оружием в ту пору, когда по земле еще бродили предшественники неандертальцев?
Рациональных ответов на этот вопрос может быть два: либо этот череп не так уж древен, как утверждается, либо он был прострелен не в древности, а в Новейшее время. Правда, говорят, что он был выкопан на глубине около 20 м, однако этот факт известен только со слов находчика и никак не документирован. Отверстие слева и разрушенная кость справа могут быть и не связаны между собой: ведь если в череп в его современном состоянии выстрелить с левой стороны под определенным углом, то пуля пройдет через кость, никак не затронув правую сторону. Поэтому нельзя целиком исключать тот вариант, что выстрел в левую сторону черепа был произведен 100–150 лет назад.
Ну а если это произошло 100–150 тысяч лет назад? Кто в то время мог выстрелить в «родезийского человека» из огнестрельного оружия? Уж конечно, не человек каменного века. Неужели это был «инопланетный пришелец»? Эта версия довольно активно обсуждалась и продолжает обсуждаться в определенных кругах. Никого не смущает, что в подобных версиях «инопланетные пришельцы» почему-то предстают перед нами в облике людей XIX – первой половины XX столетия: они используют двигатели внутреннего сгорания, плавают на парусных кораблях, летают на воздушных шарах, используют молотки, гвозди и резьбовые соединения, и вдобавок, вооружены охотничьими ружьями. Подразумевается, что подобного технологического уровня вполне достаточно для того, чтобы построить космический корабль, преодолеть межпланетное пространство, высадиться на чужой планете и кокнуть из «винтореза» зазевавшегося волосатого дикаря… Такая картинка вполне годится для приключений Индианы Джонса. Надо полагать, и физический облик «инопланетных пришельцев» совершенно аналогичен облику человека?
Но, может быть, в «родезийского человека» стрелял наш близкий или не очень близкий современник – путешественник во времени, неведомым способом попавший из будущего в прошлое? В этом случае все вроде становится на свои места, и история обретает некую внутреннюю логику. Единственным и самым главным вопросом остается проблема «машины времени», с помощью которой наш путешественник попал в гости к неандертальцам. В этом пункте, конечно, эта версия выглядит фантастической – ровно настолько, насколько фантастична сама гипотеза о возможности путешествий во времени.
Ну а что же на этот счет думают представители науки? Как говорилось выше, большинство из них предпочитают ни о чем не думать. А когда разного рода энтузиасты и любители паранормального слишком уж допекают их своими гипотезами, в ход идут невнятные отговорки о том, что следы на черепе представляют собой «травматическое поражение, вызванное инфекцией в мягких тканях». «Родезийский человек», по мнению некоторых, возможно, умер от инфекции, связанной с хроническим заболеванием уха или болезнью зубов – например, кариесом, отчего в мягких тканях головы образовалась язва, а так называемое «пулевое отверстие» якобы является результатом этой патологии. После этих утверждений поневоле задумаешься о пользе регулярной чистки зубов…
История появления на Земле человека до сих пор представляет собой одну сплошную загадку, несмотря на поспешные заявления о том, что она уже разгадана. Каждая новая находка ископаемых останков дальних «родственников» современного человека вызывает в научном мире бурные дискуссии. В то же время множатся факты, свидетельствующие о том, что развитие человеческого рода шло отнюдь не теми путями, как казалось иным горячим головам еще век назад. А в джунглях Африки, возможно, до сих пор обитают человекообразные существа, которых наука считает вымершими миллионы лет назад…
Все началось в 1900 г. В тот год английский офицер, капитан Уильям Хитченс, участвовал в охоте на львов-людоедов в западной части равнины Уэмбаре (Танзания), в лесах Уссуре и Симибит. «Поджидая льва на лесной просеке, – рассказывал годы спустя Хитченс, – я вдруг заметил, как из чащи появились два маленьких, коричневых, волосатых существа. Они пересекли просеку и скрылись в зарослях с другой ее стороны. Они походили на низкорослых людей – не более 4 футов ростом, передвигались прямо, как и люди, только с ног до головы были покрыты шерстью каштанового цвета. Находившийся со мной местный охотник смотрел на них со смесью страха и изумления. По его словам, это были агогве – маленькие волосатые люди, которых дано увидеть раз в жизни, да и то далеко не каждому».
Хитченс попытался отыскать загадочных агогве, но они словно растворились в непроходимых лесных зарослях…
Рассказ капитана Хитченса появился в печати только в 1937 г. Как водится в таких случаях, он вызвал шквал негодующих откликов от уважаемых людей, возмущенных нелепыми «охотничьими баснями». Однако в хоре негодующих голосов неожиданно прозвучала и иная нота: некто по имени Кутберт Бургойн в 1938 г. прислал в популярный журнал «Дискавери» письмо, в котором рассказывал о своей собственной встрече с таинственным агогве.
Это произошло в 1927 г. Японский грузовой пароход, на борту которого находились Бургойн и его жена, шел вдоль побережья Мозамбика. Берег был достаточно близко, и Бургойн с женой в 12‑кратный бинокль с интересом рассматривали группу обезьян-бабуинов, деловито шнырявших в прибрежном кустарнике. «Вдруг мы заметили двух маленьких коричневатых существ, которые вышли из кустарника и направились в сторону бабуинов. Они не были похожи ни на одну из известных обезьян, и все же, должно быть, были родственны им, так как бабуины совершенно не встревожились. Расстояние было слишком большим, чтобы рассмотреть детали, однако можно было заключить, что эти маленькие человекоподобные животные достигали в высоту, вероятно, 4–5 футов, передвигались вертикально и их фигуры выглядели достаточно изящно. Я был очень взволнован – они не были похожи ни на одно животное, о котором мне приходилось слышать или читать. Позже один мой друг, страстный охотник, рассказал, что, будучи на охоте в португальской Восточной Африке, он видел целое семейство подобных существ – мать, отца и ребенка, – пробирающееся через заросли кустарника. Он поднял было ружье, но бывшие с ним аборигены запретили ему стрелять».
На протяжении последних 70 лет из джунглей Танзании и северного Мозамбика несколько раз поступали сведения о новых встречах с таинственными агогве. Очевидцы удивительно единодушны в своих свидетельствах: во всех случаях фигурируют невысокие, 4–5 футов ростом, двуногие существа, покрытые длинными рыжеватыми или каштановыми волосами, напоминающими шерсть, с кривоватыми ногами и длинными руками.
В 1940‑х гг. первые сообщения о похожих существах поступили из Западной Африки – с Берега Слоновой Кости (ныне Кот-д'Ивуар). Там их называют «сехите». Описания сехите точно соответствуют описанию агогве. Встречи с таинственными приматами отмечены также в Гвинее, Сьерра-Леоне, в Центральной и Южной Африке, в бассейне реки Конго. В разных местах аборигены именуют их по-разному – мау, мберикимо, ньяка-амбугуза, доко, амаджунги… В Заире и Зимбабве этих существ называют какундакари.
На рубеже 1950–1960‑х гг. Шарль Кордье, профессиональный охотник за животными для зоопарков, неоднократно пытался поймать в джунглях Заира живого какундакари. Ему не раз удавалось отыскать цепочки следов загадочного существа. Однажды, по словам Кордье, какундакари даже попался в одну из поставленных им ловушек. «Он упал лицом вниз, перевернулся, сел, снял с ноги петлю, поднялся и исчез прежде, чем стоявший рядом африканец успел что-либо сделать», – рассказывал Кордье. Издали какундакари был похож на пигмея, покрытого волосами.
Описания всех вышеперечисленных существ практически совпадают. Различия касаются лишь отдельных деталей: так, какундакари описывается как чернокожий, покрытый черно-серой «шерстью»; мау – светлокожий, покрытый черными волосами; сехите – рыжеволосый; что касается агогве, то речь здесь всегда идет о покрытых каштановой или рыжеватой «шерстью» существах.
Природа таинственных приматов, похоже, не имеющих родственных отношений ни с одним из ныне живущих представителей фауны, до сих пор остается загадкой. Некоторые исследователи считают агогве просто какими-то обезьянами. Другие видят в них обычных пигмеев-негритосов. Однако наблюдения Кутберта Бургойна опровергают обе эти версии: ни одна обезьяна не рискнула бы приблизиться к стаду бабуинов; в то же время при виде людей, хотя бы и пигмеев, бабуины непременно бросились бы бежать: эти обезьяны никогда не подпускают человека близко.
Стоит вспомнить и о том, что большинство очевидцев, видевших агогве, были или опытными охотниками, или местными жителями, хорошо знакомыми с фауной джунглей. Неужели они не смогли бы распознать в агогве обезьян – если считать, что эти существа были обезьянами – и тем более отличить обезьяну от человека? В то же время все сходятся в том, что агогве похож и на обезьяну, и на человека одновременно…
О каком же существе может идти речь?
Очень интригующе выглядит гипотеза о том, что агогве – не что иное, как… разновидность австралопитека, сохранившаяся до наших дней! Эти двуногие приматы обитали на Земле приблизительно 3–5 млн лет назад, и сегодня в распоряжении ученых имеются лишь их окаменелые останки. Считается, что последние австралопитеки исчезли около 750 тыс. лет назад.
А если не исчезли? Судя по описаниям очевидцев, агогве весьма напоминает так называемого австралопитека грацильного – одного из наиболее распространенных представителей этого семейства. Ученые давно реконструировали облик этого существа по сохранившимся окаменелым останкам. Однако трудно ожидать от простых африканцев – крестьян и охотников, что они когда-либо видели эти реконструкции. Хотя еще труднее представить себе живого австралопитека – нашего современника, разгуливающего сегодня где-то в джунглях Африки…
Если поиски таинственного агогве являются сегодня уделом любителей-энтузиастов, то в среде ученых неослабевающий интерес продолжает вызывать остающийся во многом загадочным неандерталец – дальний «родственник» современного человека, пошедший собственным путем развития и по какой-то, пока неизвестной, причине ставший тупиковой ветвью человеческого рода. Недавно он подбросил науке еще одну загадку: оказывается, неандертальца можно считать… изобретателем музыки!
Пещеры в долине реки Идрица (Словения) давно привлекают внимание ученых. Много тысяч лет назад первобытные люди облюбовали эту местность, расположенную в предгорьях Юлийских Альп. Века проходили за веками, одна стоянка сменяла другую. В результате, как установили исследователи, отложения, содержащие остатки жизнедеятельности древних людей, достигают в некоторых пещерах толщины 12 м!
Раскопки в Идрицких пещерах ученые ведут с 1980 г. Но самая сенсационная находка здесь была сделана в 1995 г., в пещере Дивье Бабе.
На первый взгляд это была обычная кость пещерного медведя. Палеонтологи Иван Турк и Янез Дирьец нашли ее на глубине 2,8 м – в слое, связанном с так называемой мустьерской археологической культурой, которую давно и прочно связывают с неандертальцами. Одно время их было принято именовать «тупыми дикарями» – как теперь выяснилось, совершенно незаслуженно. Вот и в этот раз «тупые дикари» преподнесли науке очередной сюрприз: с одной стороны кости были аккуратно просверлены четыре идущих в ряд отверстия. И хотя оба конца этого загадочного инструмента были обломаны, ученые сразу поняли: перед ними – самый древний на Земле музыкальный инструмент! Радиокарбонный анализ показал: возраст «флейты» составляет от 43 000 до 82 000 лет.
Находка в пещере Дивье Бабе опрокидывала все прежние представления как о неандертальцах, так и о происхождении музыки. Неудивительно, что она вызвала самые горячие споры, тем более что исследования «флейты» дали самые неожиданные результаты. Так, оказалось, что расположение отверстий на кости и интервалы между ними соответствуют диатонической шкале «до-ре-ми-фа». Все четыре отверстия лежат практически на одной линии; их диаметры абсолютно одинаковы. А когда ученые попытались извлечь из «неандертальской флейты» звуки, древний инструмент отозвался! Это была в буквальном смысле слова нечеловеческая музыка…
«Флейта» из Дивье Бабе позволила исследователям прикоснуться к истокам зарождения музыки. Интересно, что отверстия 2, 3 и 4 на «флейте» расположены в определенных отношениях друг к другу: расстояние между отверстиями 2 и 3 (18 мм) – вдвое больше, чем между отверстиями 3 и 4 (35 мм). Очевидно, что в первом случае оно соответствует целому тону, во втором – полутону. Такая комбинация тона и полутона лежит в основе диатонической гаммы. Это наиболее яркое практическое свидетельство в пользу того, что диатоническая шкала является естественной основой мелодики. Характерно, что в древнейшем музыкальном произведении, дошедшем до наших дней, – оно записано клинописными нотами на глиняной табличке из Ура (Месопотамия) и имеет возраст 4 тысячи лет, – также использована диатоническая шкала.
Справедливости ради надо сказать, что у «неандертальской флейты» нашлось немало противников. «Помилуйте, да какая же это флейта? – говорят скептики. – Это обычная кость, концы которой обгрызены каким-то животным – волком, гиеной или собакой, а отверстия в ней – просто следы зубов». «Действительно, это похоже на флейту, – соглашаются более умеренные спорщики. – Может быть, она даже использовалась как флейта, но изготовлена она отнюдь не преднамеренно! Просто неандерталец взял обглоданную кость и дудел в нее, как в дудку». Таким образом, заключают пессимисты, это потрясающее, но, увы, случайное подобие флейты…
Случайное ли? Исследователи, изучив все особенности удивительного инструмента, пришли к выводу: то, что кость-«флейта» появилась на свет в результате естественных процессов, крайне маловероятно. Вероятность этого составляет 1: 1 000 000 – то есть ничтожно мала. Но, таким образом, «неандертальскую флейту» следует считать результатом разумной деятельности?
Более сложен вопрос о том, как первоначально выглядел этот древнейший на Земле музыкальный инструмент, от которого остался лишь небольшой фрагмент длиной около 13 см. Многие исследователи справедливо указывают на имеющиеся противоречия: если «флейта» действительно была настроена на диатоническую шкалу, то ее гипотетическая длина должна была составлять от 35 до 42 см (при максимальном интервале между отверстиями 35 мм). Но полых костей такой длины не бывает! И даже если предположить, что флейта была пентатонической, в этом случае максимальный интервал между отверстиями составлял бы 0,133 от полной длины флейты – то и в этом случае полую кость таких размеров найти было невозможно.
Но, может быть, инструмент был составным – полая кость была «наращена» за счет другой полой кости, а точнее – двух костей, вставленных в оба конца «флейты»? Из поздней истории примеры таких флейт со вставками различной длины хорошо известны. Может быть, эта традиция берет свое начало в глубокой древности? А может быть, никакие вставки и не требовались, и «неандертальская флейта» изначально не была рассчитана на полный диатонический спектр? Такие укороченные флейты тоже использовались на разных этапах человеческой истории…
Как бы то ни было, «флейта» из пещеры Дивье Бабе представляет собой интригующий и потенциально очень важный памятник истории и культуры. Если все ее загадки будут разрешены, то она станет вещественным свидетельством существования музыки в эпоху, предшествующую появлению современного человека. Это прольет свет и на секрет происхождения музыки. Ну и, конечно, позволит по-новому взглянуть на наших далеких собратьев-неандертальцев, которых еще недавно было принято считать «дикарями»…
Вход в пещеру Паньсянь Дадун можно заметить издалека – его огромный черный провал зияет в каменистом склоне остроконечной горы, издали напоминающей древнюю пирамиду, поросшую редким лесом. В недрах этой горы скрывается обширная карстовая система, частью которой является пещера Паньсянь. Ее пространство занимает около 8000 кв. м, а протяженность, считая со всеми ответвлениями и туннелями, достигает полутора километров. На протяжении многих тысячелетий эта подземная полость служила прибежищем первобытным людям. Толщина осадочного слоя, насыщенного фрагментами костей, каменными орудиями труда и угольками, достигает здесь почти 20 м.
Удивительно, но пещера долгое время оставалась неизвестной никому, кроме местных жителей, и была обнаружена лишь в самом конце 1980‑х гг. В 1990–1998 гг. в течение нескольких сезонов пещеру исследовала международная команда ученых, сделавшая удивительное открытие: как оказалось, здесь, на западе китайской провинции Гуйчжоу, в труднодоступной горной местности, на высоте 1630 м над уровнем моря, располагалось одно из самых древних человеческих поселений в Азии.
Первые люди появились здесь как минимум 300 000 лет назад, а скорее – даже еще раньше. Судя по находкам зубов, этих людей невозможно напрямую связать ни с человеком разумным, ни с неандертальцем, ни с «денисовским человеком», и вообще трудно отнести к какому-либо известному виду Homo. Возможно, речь может идти о каком-то локальном подвиде, результате эволюции человека прямоходящего или даже о новой гоминидной линии.
Наряду с этим в пещере ученые нашли кости и зубы более чем 40 разновидностей млекопитающих, включая вымерших – практически полный «букет» фауны среднего плейстоцена! Основную их часть составляют очень крупные животные – носороги, стегодоны (род ископаемых слонов), буйволы. Но как эти гиганты могли оказаться в пещере, в горах на высоте 1630 м? Ни носороги, ни буйволы не живут в пещерах и не поднимаются в горы, тем более целыми стадами. Носороги вообще не живут стадами, а между тем их останки в пещере встречаются чаще всего. Невероятно, чтобы эти животные сами пришли сюда. Можно предположить, что в пещере когда-то жили крупные хищники, охотившиеся на носорогов и ископаемых слонов и притаскивавшие их туши к себе в логово, но все же более вероятно, что этими «хищниками» были люди – древние обитатели пещеры.
Часть костей обожжена, на многих хорошо заметны следы ударов каменным орудием, расколы. Очевидно, крупные млекопитающие являлись объектом охоты для пещерных жителей, однако при этом охотники отличались странной избирательностью. Так, стегодонов они предпочитали ловить практически исключительно молодых (в пещере найдены останки только одного взрослого стегодона), в то время как в отношении носорогов никаких предпочтений не наблюдается – археологи нашли в пещере кости носорогов всех возрастов. Можно было бы предположить, что на молодых стегодонов легче охотиться, а их туши легче транспортировать в горы, но почему пещерные жители не придерживались этого же правила в случае с носорогами? Охотиться на этих опасных животных было не легче, а, пожалуй, даже сложнее, чем на стегодонов, и, тем не менее, первобытные охотники шли на этот риск. Может быть, объектом их устремлений являлось не мясо, а рога носорогов? Носорожьи рога, как предполагается, уже 15 000—10 000 лет назад использовались некоторыми племенами Сибири в религиозных целях, а позднее им приписывались различные медицинские свойства. Но может быть, об этих свойствах люди знали уже 130 000–300 000 лет назад?
В любом случае, полагают ученые, результаты исследования пещеры Паньсянь ясно свидетельствуют о том, что уже на очень раннем этапе развития ее обитатели были способны решать трудные задачи и целенаправленно объединять усилия для этого. Набор их каменных инструментов свидетельствует о том, что эти первобытные охотники хорошо знали свойства различных камней и при каждой возможности старались использовать более качественные, с их точки зрения, минералы. Следовательно, сложные формы поведения развились у этой группы людей задолго до появления людей современного типа и намного раньше, чем у других представителей рода Homo. Предполагается, что они даже обладали развитой речью.
Последний раз ученые работали в пещере в 1998 г., и с тех пор никаких новых исследований здесь не проводилось, поэтому многие вопросы остаются без ответа. Но пещера Паньсянь – лишь одна из многих пещер Южного Китая, и едва ли не каждая из них способна принести свои сюрпризы. Так что не исключено, что впереди исследователей ждут новые открытия.
Хотя мумии людей и животных находили и продолжают находить сегодня во всем мире, и в немалых количествах, эти страшноватые артефакты по-прежнему окружены ореолом необычности и таинственности. Часть их представляет собой результат естественной мумификации, в то время как другие являются продуктом сложного и не всегда понятного рукотворного процесса. Во множестве культур древности существовала вера в жизнь после смерти. При этом одни полагали, что мертвецы оживают в могилах, в то время как другие верили, что умершие уходят в загробный иной мир. В любом случае погребальные обряды предусматривали сложные приготовления тела покойного к жизни по ту сторону добра и зла. Одним из вариантов таких приготовлений являлась искусственная мумификация, призванная обеспечить сохранность тела умершего и тем самым способствовать воссоединению души и тела в загробном мире.
Самые известные в мире мумии – древнеегипетские. Они издавна привлекали к себе всеобщее внимание. Для ученых мумии являются не только источником сведений о погребальных верованиях и ритуалах, но и ценным материалом для исследований, помогающим установить, какие заболевания были распространены в древности, чем и как люди питались и в каких условиях жили.
Традиция мумифицирования тел умерших существовала в Египте в очень давние времена. Как считается, первые мумии появились в раннединастический период (около 3000–2600 гг. до н. э.), а идея искусственной мумификации родилась из наблюдений над случаями мумификации естественной. В условиях жаркого сухого климата тела, похороненные в песчаных могилах, высыхали и хорошо сохранялись. Во многих случаях они выглядели практически нетронутыми.
Самыми древними объектами подобного рода считаются шесть естественно мумифицированных тел, обнаруженных в 1896 г. египтологом Уоллисом Баджем, сотрудником Британского музея, поблизости от селения Эль-Джебелейн, лежащего в Ливийской пустыне, в 32 км к югу от Фив. Все тела происходят с одного участка и датируются 3400 г. до н. э., т. е. поздним додинастическим периодом в истории Египта. Похороненные в неглубоких песчаных могилах, они сохранились до такой степени хорошо, что выглядят спящими. Тело одного из погребенных было обернуто в кожу, другого – в циновку, сплетенную из пальмового волокна, а третьего – закатано в циновку из тростника. Трое остальных похоронены без всякого покрытия и одежды. Все тела были помещены в могилы в скорченном положении, на левом боку, с коленями, притянутыми к подбородку.
Погребальный инвентарь оказался крайне скудным: несколько горшков, остатки корзины из ивовых прутьев, каменные орудия труда. Один из мужчин из Эль-Джебелейна, как оказалось, не умер естественной смертью, а был убит: под левой лопаткой у него обнаружилась глубокая рана, нанесенная кремневым ножом длиной около 12 см и шириной клинка 2 см. Смертоносное орудие вошло в тело с такой силой, что повредило лопатку, сломало ребро и разорвало легкое. Погибший был молодым человеком, 18–20 лет, с развитой мускулатурой – возможно, он был воином. Его волосы были темно-рыжего цвета; длинные каштановые волосы имела и одна из похороненных поблизости женщин.
Облик людей из Эль-Джебелейна заставил ученых задуматься о возможном вкладе этого народа в создание великой древнеегипетской цивилизации. Сегодня считается, что египтяне представляли собой смешанное население, вобравшее в себя как негроидов, так и, возможно, выходцев из Азии, но цементирующую роль в формировании будущего этноса сыграл пришедший с запада, из глубин стремительно сохнувшей Сахары, народ, близкий к древним ливийцам и принадлежавший к европеоидной расе. Предположительно, представители именно этого народа заняли вершину социальной пирамиды древнеегипетского общества; от них вели свою родословную египетские фараоны.
Изучая мумии правителей Древнего Египта, исследователи обратили внимание на то, что некоторые из них имели светлые или рыжие волосы. Рыжеволосым был знаменитый фараон Рамсес II. Когда в 1976 г. французские ученые приступили к исследованию его останков, оттенок волос фараона показался им настолько необычным, что кто-то даже решил, что Рамсес II красил их хной. Однако экспертиза показала, что это природный цвет и что фараон действительно был рыжим и светлокожим, по облику весьма близким к европеоидам.
Однако существует ли связь между европеоидами, пришедшими в долину Нила из глубин Сахары, и мумиями из Эль-Джебелейна, и насколько верно предположение о том, что идея искусственной мумификации родилась из случаев мумификации естественной? К сожалению, нам неизвестны религиозные верования людей, останки которых найдены в могилах Эль-Джебелейна, и лишь наличие погребального инвентаря заставляет предположить, что их представления о загробном мире ненамного отличались от представлений древних египтян. Нет никакой уверенности и в том, что именно климатические условия Ливийской пустыни оказали влияние на традицию искусственной мумификации, получившую в Египте такое широкое распространение. Зато известно, что самая древняя на сегодняшний день искусственная мумия найдена в тех местах, откуда, как предполагается, пришли предки египетских фараонов – в сердце Сахары. В 1958 г. профессор Римского университета Фабрицио Мори обнаружил на юго-западе Ливии, в урочище Уан-Мухуджагг, расположенном в горах Тадрарт-Акакус, мумию мальчика, умершего в возрасте двух с половиной лет. Эта мумия изготовлена с использованием сложной техники мумификации, включающей в себя удаление внутренних органов и бальзамирование, и при этом она на 1000 лет старше, чем любая египетская мумия. Ребенок был похоронен в той же самой позе, что и люди из Эль-Джебелейна: на боку, в скорченном положении. Правда, он оказался негроидом, и все анатомические признаки ясно указывают на то, что его предки обитали к югу от Сахары. Может быть, там и следует искать «родину» египетских мумий?
Пустыни, как и люди, тоже имеют свой возраст. И одной из самых древних и таинственных пустынь в мире является пустыня Атакама, расположенная в Южной Америке на стыке границ Чили, Боливии и Перу. Ее протяженность составляет три тысячи километров.
Атакама простирается на обширном вулканическом плато в предгорьях Кордильер. Из любой точки пустыни хорошо видны их заснеженные горные вершины на горизонте. Одна из этих вершин, вулкан Ликанкабур, считался у местных индейцев священной горой. Здесь находилось древнее святилище, доступ в которое имели только вожди наивысших рангов.
Атакама – самое засушливое место на планете. Здесь есть места, куда за несколько десятилетий не выпадало ни одной капли дождя! Перепад температур при этом просто колоссальный: за сутки температура поднимается от нуля градусов ночью до пятидесяти градусов по Цельсию днем. Такого нет даже в Сахаре. Землетрясения здесь – самое обычное дело. Их происходит по нескольку десятков в году. Подземные толчки, как правило, не слишком сильны – 2–3 балла, и длятся они одну-две минуты.
Главное богатство Атакамы – огромные залежи медной руды. Здесь находится самый большой в мире медный рудник Чукикамата. Протяженность его выработок составляет три километра, глубина – 300 м. Медные богатства Чукикаматы начали разрабатывать еще испанские конкистадоры. Рассказывают, что в 1536 г. один из них, Диего де Альмагро, даже приказал подковать своего коня медными подковами. Никогда не было здесь недостатка и в искателях сокровищ. Они перекопали всю пустыню в надежде отыскать золото и серебро, но вместо этого наткнулись на богатейшие залежи селитры, гипса, поваренной соли и… большое количество древних мумий.
В самом сердце Атакамы лежит так называемая Лунная долина. Здесь и во многих других местах были обнаружены древние захоронения с отлично сохранившимися мумиями людей, жившими 10 000 лет назад. Индейцы хоронили умерших в огромных глиняных кувшинах, в которые клали всевозможные вещи и продукты, которые, как считалось, потребуются умершему на том свете. Благодаря небывало сухому климату Атакамы и останки людей, и одежда, и вещи очень хорошо сохранились, несмотря на прошедшие тысячелетия. Специальные составы для бальзамирования останков играли в этом вспомогательную роль – главное дело делала пустыня.
В середине 1955 г. в Чили приехал бельгийский священник Г. Ле-Паихе. Он был одним из тех многочисленных искателей древностей, которых «настоящие» ученые высокомерно любят называть «черными археологами» или «осквернителями могил», забывая, что сама археология как наука родилась именно из осквернения могил. Много позже чилийский историк Х.Э. Прадо в книге «Сан-Педро-де-Атакама: там, где начиналась история Чили» написал, что Г. Ле-Паихе за 16 лет поисков сделал для чилийской археологии больше, чем любой другой специалист в этой области.
Находки, сделанные Ле-Паихе с 1955 по 1970 г., составили 55 мумий, 5068 черепов и множество наконечников стрел, глиняных черепков, орудий труда и предметов культового назначения. Все это было обнаружено в захоронениях, расположенных вокруг небольшого городка Сан-Педро-де-Атакама. Большое количество мумий сегодня хранится в городском музее. Многие из них старше египетских на 3–4 тысячи лет.
Помимо удивительных мумий, археологи обнаружили еще более удивительных кукол («мумий-статуэток»), изображающих маленьких детей с неоформившимся костяком. Процесс мумификации состоял в извлечении из тела внутренностей и заполнении внутренних полостей деревянными брусками, растительными волокнами и другими материалами, содержащими целлюлозу. Лица и некоторые другие части тела обмазывались смолой и глиной и покрывались циновками из тростника-тоторы. Этой же процедуре подвергались куклы, одетые в человеческие одежды.
Несмотря на свой почтенный возраст, мумии медной пустыни производят неизгладимое впечатление. Одна индейская «принцесса» с длинными волосами может показаться даже красивой. Другие, застывшие в скорченном положении, как будто чем-то заняты; третьи вроде бы о чем-то задумались. Среди них есть обнаженные – кожа их иссохла, плотно облегая кости, но при этом осталась почти неповрежденной. Есть и одетые, есть даже украшенные драгоценностями.
Многочисленные черепа на подставках заставляют вспомнить «цомпантли» – выставки черепов, ритуал, практиковавшийся у мексиканских индейцев. Нельзя не вспомнить в связи с этим, что одна из наиболее важных стоянок в Атакаме носит название Тулан. Оно практически совпадает с Толланом (Тулой) – названием столицы легендарного Кецалькоатля, считавшейся «раем на земле» и местом происхождения народа тольтеков – завоевателей Мексики и покорителей цивилизации майя. Означает ли это, что между городами майя-тольтеков в Центральной Америке и поселениями охотников в Северном Чили существовала какая-то связь?
В чилийском Тулане сохранилось нечто похожее на ритуальный центр: несколько каменных сооружений, расположенных по кругу (примерно 8 м в диаметре) и соединенных стенами, с небольшой искусственной возвышенностью в центре. Ле-Паихе отмечал, что такие возвышенности, встречающиеся и на других памятниках Атакамы, всегда обращены к ближайшей высокой горе. При этом вершины их ориентированы на местоположение солнца в полдень или в три часа пополудни.
Спустившись с горных вершин в пещеры, расположенные в долине реки Лоа, в Айкине, на реке Саладо и в других местах, можно увидеть наскальные изображения лам. Вероятно, они отражают зарождавшиеся процессы одомашнивания и разведения этих животных на плоскогорьях Анд. В одной из пещер сохранились картины охоты и ритуальных танцев. Их возраст, возможно, достигает 10 000 лет; очевидно, что авторами этих рисунков были люди, стоявшие на достаточно высоком уровне развития. Все эти находки свидетельствуют о том, что предки древних жителей Атакамы обитали в горах и были охотниками, а потом спустились вниз к океану, приспособились к условиям прибрежной зоны и к возможностям, которые давало им море, стали заниматься земледелием. Таким образом, древние жители Атакамы 5000 лет назад сыграли историческую роль первопроходцев, подготовив появление новых, более развитых андских культур.
«В Рим в правление Клавдия […] с этого острова (Цейлона. –
Этот рассказ Плиния Старшего о загадочных рыжеволосых и голубоглазых людях, живших «по ту сторону Гималаев», давно привлекает внимание исследователей. Иногда ошибочно считается, что «серами» древние авторы именовали исключительно китайцев, однако это не так: термин «сер», по мнению ряда ученых середины XX столетия, означает просто «торговец шелком», а этим видом деятельности занималось множество народов, живших на маршруте Великого шелкового пути. «Серы», которых повстречал цейлонский путешественник «по ту сторону Эмодских гор», определенно не были ни китайцами, ни тибетцами, ни монголами. Китайские источники называют их юэчжи. Занимавший ряд областей Центральной Азии, лежавших на древнем торговом пути, который позже назовут Великим шелковым, этот народ с давних времен переправлял через Гималаи меха, железо и шелк. «Из всех же видов железа пальма первенства принадлежит железу серов, которые присылают его вместе с одеждами и мехами», – отмечает Плиний.
Великий торговый путь, соединивший Восток и Запад, Китай и страны Передний Азии и Европы, начал функционировать около 115 г. до н. э., когда император У Ди нанес окончательное поражение гуннам, закрывавшим дорогу на запад, овладел районом Таримской впадины и совершил ряд дальних походов, дойдя до Ферганы. Военный успех был закреплен дипломатическим: знаменитый путешественник Чжан Цянь сумел завязать торговые отношения со многими странами Центральной Азии, и после 115 г. до н. э. по «шелковой дороге» в обоих направлениях пошли караваны, поток которых увеличивался с каждым десятилетием.
Ключевым и самым уязвимым пунктом на торговом маршруте являлась Таримская впадина. Контролировать этот удаленный и труднодоступный район китайским властям было нелегко, и как только Поднебесная империя в очередной раз ослабела, он вновь выскользнул из ее рук. В 127 г. н. э. торговля на «шелковой дороге» замерла на долгих 500 лет. А когда она вновь возобновилась, оказалось, что весь этот засушливый район окончательно превратился в безжизненную пустыню. Примерно к 400 г. н. э. здесь высохли последние водоемы, и те, кто еще населял эти места, покинули их. Теперь караваны шли стороной, огибая огромную котловину с севера или с юга, а там, где некогда кипела жизнь, распростерлись пески Такла-Макан: «пойдешь – не вернешься»…
«С востока и с юга к Кашгару и Хотану примыкает пустыня, где кроме подвижных песчаных холмов, бесконечных кустарниковых рощ и солончаковых степей нет никакой другой земли, – писал в XVI в. Мирза Мухаммад Хайдар в своем трактате «Тарих-и-Рашиди». – В древности там были крупные города, в том числе и два крупных города – Луб и Катак, от которых остались только названия. От других городов не осталось ни названия, ни следа: все покрыто песком. Некоторые охотники, которые охотятся там на диких верблюдов, рассказывают, что иногда [из-под песка] выступают части высоких городских зданий вроде крепости, минарета, мечети и медресе, а через некоторое время, когда они возвращаются туда, то не находят и следа от них; их вновь заносит песком».
Первые сведения о городах, «от которых не сохранилось ни следа, ни названия», доставил в Европу шведский путешественник и ученый Свен Гедин. В 1896 г. он обнаружил в самом сердце пустыни Такла-Макан остатки древнего города Дандан-Ойлык. А во время своей второй экспедиции в эти места (1899–1902) Гедин нашел руины другого древнего города, Лоулань, погребенного под толщей песков. Это были сенсационные открытия, но за ними последовало открытие еще более сенсационное. Британский путешественник и археолог Аурел Стейн, вдохновленный примером Свена Гедина, в 1906 г. отправился по его стопам в Восточный Туркестан и, исследуя древности Лоуланя, обнаружил в песках Такла-Макана таинственные мумии. С первого взгляда было очевидно, что это останки людей, принадлежащих к европеоидной, а не к монголоидной расе. При этом они отличались высоким ростом. Благодаря исключительно сухому климату и солончаковой почве процесс мумификации был естественным, при этом тела сохранились лучше, чем египетские мумии из Долины царей.
Со времен открытий Гедина и Стейна минуло более ста лет. За это время в пустыне Такла-Макан учеными были найдены десятки мумифицированных останков рослых, светлокожих и рыжеволосых европеоидов. Казалось бы, полностью подтверждается рассказ Плиния Старшего о людях, имевших «рост выше нормального, рыжие волосы, голубые глаза». Плиний писал свою «Естественную историю» около 77 г. н. э., в то время как большинство мумий из Такла-Макана намного старше: их возраст составляет до 4000 лет. Однако среди найденных останков есть и более поздние, датируемые I–II вв. н. э., – то есть как раз временами Плиния.
Большинство мумий было похоронено в относительно мелких могилах. Почти во всех случаях прекрасно сохранились кожа, волосы, одежда. Черты лиц явно европейские, волосы – рыжего, светло-русого либо каштанового оттенка. Специалисты с удивлением обнаруживают сходство их одежд с одеждой народов Северной Европы. Еще более любопытны могилы некрополя Сяохэ («кладбище № 5»), исследовавшиеся китайскими археологами в 2003–2005 гг. Мумии здесь были захоронены под перевернутыми лодками, что явно указывает на традицию народа если не мореплавателей, то, по крайней мере, хорошо знакомого с миром воды. Когда-то в здешних местах действительно имелись и озера, и река, и люди могли плавать на лодках, но одного этого все же недостаточно: если лодки играли такую важную роль в погребальной обрядности древних обитателей Тарима, то это означает, что водная стихия являлась частью их религиозной и мифологической картины мира. Подобная картина не могла сформироваться во внутренних областях континента – ведь ее нет, скажем, у монголов, хотя в Монголии имеются и реки, и озера. Зато известно, что традиция погребений в лодках существовала у викингов, для которых море было частью их жизни.
Впрочем, связь с морем народа, оставившего свои могилы в песках Такла-Макана (если она и существует), выразилась только в этих лодках-гробах. Основными же занятиями этих людей было земледелие и разведение овец. При этом главной сельскохозяйственной культурой для них являлась пшеница, а не традиционный для Китая рис. Из овечьей шерсти древние обитатели Тарима изготовляли клетчатые шерстяные ткани, по расцветке весьма напоминающие традиционную шотландскую, а точнее – кельтскую клетку. Специалисты отмечают поразительное сходство таримских тканей с образцами одежд, найденных в соляных шахтах Австрии и датируемых 1300 до н. э., т. е. кельтским периодом в истории Центральной Европы. Европейские параллели имеют и войлочные плащи, и шляпы с перьями, найденные в таримских могилах. Крайне интересна находка в могильнике Субиши (IV–III вв. до н. э.) останков человека со следами хирургической операции на брюшной полости, причем в качестве шовного материала был использован конский волос.
Что же за народ населял в древности эту засушливую область и что за таинственные нити связывают его с Европой?
Сегодня в этом регионе обитают тюркоязычные уйгуры, но так было не всегда. Уйгуры пришли сюда лишь в 840‑е гг., после краха Орхонского царства, существовавшего на территории современной Монголии. За несколько столетий до этого район Таримской впадины окончательно обезлюдел в результате процесса высыхания и опустынивания. В начале же нашей эры на западе Китая, в районе истоков Хуанхэ и в Таримской впадине, жили юэчжи. Первые сведения об этом народе появляются в китайских источниках около 300 г. до н. э. Во II столетии до н. э. юэчжи были вытеснены отсюда гуннами. Они ушли на юго-запад, в Бактрию, и позднее создали на территории Афганистана и Пакистана могущественную Кушанскую империю. Считается, что в Европе этот народ был известен под названием массагетов. Несомненно, это был народ индоевропейского происхождения; еще Александр Гумбольдт указывал на родство юэчжи с массагетами, аланами и скифами.
Первые анализы взятых у мумий образцов ДНК были сделаны в 1993 г. Они подтвердили генетическую связь древних обитателей Таримской впадины с европейцами, а точнее, с кельтами. Повторная серия анализов была проведена в 2007 г. группой исследователей из Национального географического общества США, возглавляемой Уэллсом Спенсером. Согласно их выводам, люди, подобные европейцам, жили в бассейне Тарима непрерывно, начиная с 2000 г. до н. э. и до 300 г. н. э., при этом их генетические связи простираются к Европе, Месопотамии и долине Инда. Ученые предположили, что первыми поселенцами бассейна Тарима были исключительно индоевропейцы, которые позже смешались с мигрантами из Восточной Азии.
В 2009–2015 гг. генетическим анализом таримских мумий занималась группа китайских ученых. Они изучили образцы ДНК всех 92 человек, чьи останки были обнаружены в могилах некрополя Сяохэ. Эти мумии имеют самый древний возраст: около 3980 лет. Согласно заключению китайских специалистов, происхождение этих людей смешанное: европейское и сибирское. Это население заселяло Таримский бассейн уже около 2000–1400 гг. до н. э. Это означает, что смешение индоевропейских племен с выходцами из Сибири произошло еще до появления этих людей в бассейне Тарима, где-то в другом месте – возможно, в районе Алтая или на юго-востоке Казахстана. Интересно, однако, то, что эти индоевропейцы принадлежали к двум разным физическим типам!
К такому выводу пришел китайский антрополог Хань Кансинь, изучивший черепа 302 мумий. По его мнению, первые поселенцы Тарима были близки к носителям так называемой афанасьевской археологической культуры, существовавшей около 3500–2500 гг. до н. э. в степях Южной Сибири, Алтая и Восточного Казахстана. Ее создателями, как считается, были выходцы из Восточной Европы, а потомками стали племена тохаров, переселившиеся в район Таримской впадины. Второй, более поздней волной поселенцев стали носители андроновской культуры, около 2000—900 гг. до н. э. охватывавшей Казахстан и часть Западной Сибири. Это был народ индоиранского происхождения; ряд исследователей связывает его с саками, известными по письменным источникам. Предполагается, что тохарский язык был общим для древних обитателей Тарима, хотя далеко не все специалисты разделяют эту точку зрения.
Ну а как объяснить физическое и культурное сходство древних обитателей Таримской впадины с кельтами? Объяснение может быть очень простым. По мнению некоторых исследователей, индоевропейцы разошлись со своей исторической прародины, располагавшейся на северо-западном побережье Черного моря, в двух направлениях: на запад и на восток. Те, кто ушел на запад, приняли участие в создании европейской цивилизации, в то время как восточная волна миграции достигла Таримского бассейна, принеся сюда культурные традиции и навыки, связывающие их с далекими сородичами, поселившимися на крайнем западе континента.
Таинственная культура Хуншань исчезла тысячи лет назад, но ее создатели оставили после себя удивительные произведения искусства, восхищающие до сих пор. Лишь сравнительно недавно стало ясно, что эта культура сыграла жизненно важную роль в истории Древнего Китая.
На протяжении долгого времени считалось, что китайская цивилизация зародилась в бассейне Хуанхэ – Желтой реки. Исторические предания сохранили память о первой династии императоров Ся, правившей приблизительно с 2070 по 1765 г. до н. э. Однако задолго до появления этой легендарной династии в других областях Китая существовали культуры еще более древние. Одной из самых ранних является неолитическая культура Хуншань, возникшая приблизительно 6500 лет назад на землях, лежащих между Внутренней Монголией и современными китайскими провинциями Ляонин и Хэбэй. Расцвет ее пришелся на 4700–2900 гг. до н. э. В конечном счете именно люди культуры Хуншань, как предполагается, создали первое государственное образование на территории Китая. Они первыми начали обрабатывать нефрит, вырезая из него удивительные по совершенству фигурки и украшения. По-видимому, они считали его священным камнем, поскольку нефритовые изделия часто находят в могилах, относящихся к этой культуре. Считается, что в эпоху Хуншань в Китае зародился культ дракона. Именно этим периодом датируется самое раннее дошедшее до наших дней изображение дракона, вырезанное также из нефрита. Мотив дракона часто присутствует в произведениях древних мастеров культуры Хуншань, к числу которых принадлежат не только резные нефритовые изделия, но и расписная керамика.
Археологические исследования последних лет позволили узнать немало интересного о жизни этого древнего народа, однако очень многое из того, что касается его духовной и обыденной жизни, все еще покрыто тайной. Известно, например, что люди Хуншань, подобно некоторым другим народам древности, строили пирамиды. Одну из таких пирамид китайские археологи обнаружили в 2001 г. на севере Китая, в области Внутренняя Монголия. Возраст ее составляет более 5000 лет. На вершине этого трехъярусного сооружения найдены руины алтаря, каменная статуя неизвестной богини высотой в человеческий рост и семь захоронений. В погребениях, а также поблизости от алтаря, отыскалось немало нефритовых украшений и статуэток. Некоторые из фигурок изображают существ, совершенно не похожих ни на одного современного обитателя нашей планеты. В попытках объяснить их символику ученые просто сломали себе головы. Кто-то полагает, что это изображения демонов или духов, связанные с шаманскими ритуалами, кто-то видит в них стилизованные изображения свиней (свинья в культуре Хуншань являлась священным животным), другие считают, что это просто люди в страшных масках. Есть предположения, что речь здесь может идти о каких-то мифологических существах, связанных с культом изобилия, а может быть, в таком виде люди культуры Хуншань представляли себе бога Солнца. В кругах приверженцев паранормального бытует мнение, что нефритовые фигурки культуры Хуншань изображают космических пришельцев, и сторонников этой гипотезы можно понять: уж слишком «не по-земному» выглядят странные статуэтки.
Тщательность изготовления, отличающая эти произведения древних резчиков, заставляет предположить, что статуэтки предназначались для религиозных церемоний и обрядов. Интересно, что ни в одной другой китайской культуре подобные изображения неизвестны. Точно так же не имеют аналогов в традициях Древнего Китая массивные – выше человеческого роста – статуи загадочных божеств, найденные в подземном храме Нюхэлян, наиболее впечатляющем памятнике древней цивилизации. Обнаруженный в 1983 г., этот огромный религиозный центр является самым значительным памятником духовного наследия культуры Хуншань. Центральным пунктом святилища, охватывающего территорию в 50 квадратных километров, служит подземный храм, где поклонялись богине плодородия и каким-то неведомым богам, о которых не сохранилось никакой памяти. Археологи нашли здесь фрагмент глиняной скульптуры, изображающей голову женщины с глазами, инкрустированными нефритом, и массивные фигуры божеств, размерами в три человеческих роста, изготовленные из дерева и соломы и обмазанные глиной. По одной из версий, подземный храм был посвящен богине плодородия, но что были призваны изображать эти огромные глиняные истуканы, остается неясным.
Ритуальный комплекс Нюхэлян иногда сравнивают с британским Стоунхенджем, поскольку ряд его сооружений – вертикальные камни, каменные круги и т. п. – явно имеет астрономический характер. Возможно, эти ориентиры использовались для фиксации точек восхода и захода солнца в дни солнцестояния и равноденствия, а также наблюдений за другими астрономическими явлениями. Очевидно, в святилище Нюхэлян совершались сложные ритуалы, связанные с культом небес и земли. Характер их все еще остается малопонятным, равно как и система религиозных представлений людей Хуншань, и только дальнейшие исследования, возможно, дадут ответы на все имеющиеся вопросы и прольют свет на тайну загадочных существ, образы которых с такой тщательностью запечатлели в нефрите мастера древнего народа.
В 200 км к югу от перуанской столицы Лимы в океан вдается пустынный полуостров Паракас. Его прибрежные воды богаты дарами моря, а под безжизненными на первый взгляд песками пустыни таятся обильные запасы пресной воды, что открывает большие возможности для ведения сельского хозяйства в сбегающих к океану долинах. Неудивительно, что люди облюбовали Паракас еще несколько тысяч лет назад.
В 1925 г. на полуострове начала работать научная экспедиция под руководством перуанского археолога Хулио Сесара Тельо. Внимание Тельо привлекли «кавернас» – таинственные пещеры, куда время от времени наведывались местные жители, промышлявшие грабежом древних могил. Начав изучать «кавернас», Тельо был потрясен: оказалось, что это не цепь естественных гротов, как предполагалось вначале, а целая система подземных камер, высеченных в прибрежных скалах на глубине примерно 8 м. Каждая из камер имела форму бутылки и соединялась с поверхностью узким колодцем-«горлышком». И в каждой такой «бутылке» (по-видимому, это были семейные склепы) находились десятки мумий, завернутых в яркие материи.
Могильник другого типа получил название «Некрополис». Ориентировочно он датируется III–IV вв. до н. э. Мумии (их число превышает 400) находились в подземных гробницах, сложенных из камня и необожженных кирпичей. На многих мумиях сохранились золотые украшения – они были вставлены в уши, ноздри, рот, обвивали шею или лежали на груди.
У абсолютного большинства найденных в «Некрополисе» мумий черепа оказались искусственно деформированы, причем самым невероятным образом. При взгляде на эти чудовищно вытянутые черепные коробки, тяжелые челюсти и массивные надбровные дуги немедленно рождается вопрос: полно, да люди ли это? Не космические ли это пришельцы? Или какая-то неизвестная раса?
Еще в ходе раскопок Тельо обнаружилось, что многие паракасские черепа носят следы совершенной еще при жизни трепанации. Это было настолько неожиданно, что первоначально в научной среде возобладала гипотеза, что эти черепа проломлены в битве. Однако более тщательное исследование позволило прийти к заключению, что трепанированные черепа – результат хирургического вмешательства, совершенного, по всей видимости, в каких-то ритуально-магических целях. Отверстия в черепах индейские хирурги закрывали золотыми пластинками. Для такой операции они, естественно, должны были иметь соответствующие хирургические инструменты. И действительно, такие инструменты были найдены археологами, притом не только в Паракасе. Поразительно, что все эти пинцеты, ножи, иглы, скальпели и турникеты изготовлены из камня (обсидиана) и кости! Однако они оказались настолько совершенными, что современные перуанские медики даже рискнули провести с их помощью несколько хирургических операций, закончившихся вполне успешно.
Мумии из Паракаса загадали ученым и другую загадку: откуда они вообще взялись? Дело в том, что в окрестностях полуострова нет никаких следов человеческих поселений, и специалисты до сих пор точно не знают, откуда доставлялись сюда покойники. Хулио Тельо высказал догадку, что паракасские некрополи представляли собой что-то вроде «пантеона» – здесь хоронили людей, занимавших верхние ступени иерархической лестницы – жрецов и представителей родовой знати. Но к какому народу они принадлежали?
«У этих людей была митохондриальная ДНК с мутациями, не известными ни у человека, ни у приматов, ни у одного из известных на сегодняшний день животных. Мы имеем дело с новым человекоподобным существом, очень далеко отстоящим от человека разумного, неандертальца и денисовского человека». Эта сенсационная новость появилась в мировых средствах массовой информации в феврале 2014 г. Но если речь не идет ни об одном из известных земных живых существ, то это значит, что…
«Паракасские черепа принадлежат пришельцам из космоса!» – категорично заявляли авторы многочисленных публикаций и телепередач, ссылаясь на результаты исследований ДНК, обнародованных помощником директора музея истории Паракаса Брайана Фёрстера. Правда, способ обнародования этих сенсационных результатов Фёрстер избрал нетрадиционный – через Фейсбук, вебсайты и интернет-радио, и уже один этот способ, явно рассчитанный на дешевую сенсацию, вызвал волну скепсиса. Фёрстер не назвал ни лабораторию, где проводились анализы, ни имен специалистов, занимавшихся этим, не был опубликован отчет об исследованиях, и вообще вся сенсация в итоге свелась к нескольким туманным интервью, в которых Фёрстер заявлял, что отправлял образцы ДНК пяти черепов некоему неизвестному генетику, что большинство образцов оказалось загрязнено и что его намерение заключается в том, чтобы «выяснить истину о том, кем были эти люди». Непонятно, однако, что помешало правдоискателю сделать свое исследование прозрачным и доступным для общественности. Возможно, секрет заключается в том, что музей истории Паракаса, от имени которого выступает Фёрстер, – частная структура, владельцы которой не имеют никаких научных достижений, зато тесно связаны с неким туристическим агентством, организующим туры для любителей непознанного в самые разные уголки Перу. Понятно, что чем больше в Перу будет «непознанного», тем больше будет и клиентов…
Однако как объяснить феномен странных черепов?
Сегодня наиболее распространена точка зрения, согласно которой в данном случае мы имеем дело не с пришельцами, а с анатомически современными людьми, а вытянутая яйцеобразная форма черепов представляет собой результат целенаправленной деформации. Искусственные черепные деформации не уникальны для полуострова Паракас – в древности этот странный обычай был распространен во многих культурах: в Древнем Египте и Месопотамии, на острове Мальта, у мексиканских ольмеков, на островах Меланезии, в Африке, Китае, Судане, Сирии и даже у североамериканских индейцев. Основные хронологические рамки этого явления охватывают период примерно с 4000 г. до н. э. до 300 г. н. э. Последние известные случаи деформации черепов отмечены в Конго (Центральная Африка) и на Вануату в конце XIX столетия, хотя есть сведения, что у курдов этот обычай сохранялся до 1940‑х гг.
Техника деформации в основном известна. Этот процесс начинали, когда ребенок был очень мал, возможно, уже вскоре после рождения. Известно, что череп младенца мягок и остается таким в течение многих месяцев. Для того чтобы изменить его форму, голову крепко стягивали веревками или привязывали к ней специальные дощечки (обычно к затылку, но иногда и к передней части) и сохраняли в таком положении в течение долгого времени, до тех пор, пока кости черепа полностью не отвердевали. Предполагается, что процесс деформации мог занимать от 6 месяцев до 3 лет.
Но для чего была необходима эта варварская операция? По всей видимости, удлиненный череп являлся признаком принадлежности к определенной группе, символом социального статуса. Возможно, он отличал от простых смертных вождей, или, что более вероятно, жрецов, составлявших особую замкнутую касту. Известно, например, что на некоторых островах Меланезии бытовало поверье, что человек с удлиненным черепом ближе к миру духов, умнее, и тем самым имеет более высокий статус. Не исключено, что и люди культуры Паракас разделяли подобную точку зрения.
Предполагается, что люди культуры Паракас в итоге были поглощены пришельцами с северо-востока – создателями культуры Наска. С появлением культуры Наска в могилах полуострова Паракас перестают хоронить людей с удлиненными черепами. Загадочный народ исчезает, обычай деформации черепов исчезает тоже. Что произошло с носителями древней культуры?
Следы их потомков просматриваются с большим трудом. Например, известно, что правители народа инков отличались какими-то антропологическими особенностями и стремились не допускать браков со своими подданными, чтобы не запятнать «чистоту крови». Не являлись ли они потомками загадочных длинноголовых обитателей полуострова Паракас? Об этом можно только догадываться.
Древняя земля Перу хранит множество тайн, оставленных некогда процветавшими индейскими культурами. Неудивительно, что здешние места пользуются огромной популярностью у любителей исторических загадок. Неудивительно и то, что время от времени находятся предприимчивые люди, готовые им эти загадки предъявить.
В 2009 г. Ренато Давила Рикельме, директор частного музея «Андские ритуалы», расположенного в небольшом городке Андауайлильяс, на юге Перу, отыскал неподалеку от города две древние мумии. Об этом, впрочем, известно только со слов самого находчика, поэтому можно считать, что реальные обстоятельства открытия покрыты мраком. Одна из мумий была в очень плохом состоянии, зато другая оказалась почти целехонькой. Выглядела она завораживающе: иссохший карлик высотой около 60 см, с непропорционально большой головой, по размерам почти такой же, как и все остальное тело, с вытянутым черепом и огромными глазницами. В правой глазнице уцелели засохшие ткани глазного яблока. В теменной кости черепа имеется незаросшее отверстие – так называемый «родничок», он же фонтанель, что является особенностью младенцев на первом году жизни. Странное существо можно было бы назвать ребенком-уродом, если бы не коренные зубы, выдающие вполне взрослого человека. Правда, зубов этих сохранилось только два.
О своем открытии Ренато Давила Рикельме объявил лишь в 2011 г., после двухлетнего молчания (если считать, что дата находки – 2009 г. – верна). По словам автора открытия, решиться на этот шаг его побудил визит некоей троицы – то ли медиков, то ли антропологов (один из них якобы был русским, а двое других – испанцами), которые, осмотрев мумию, заключили, что «это не человек» и что речь может идти о «внеземной форме жизни». Видимо, анонимные «медики» имели большой опыт работы с инопланетянами, и их квалификация позволяла им с первого взгляда определить внеземное существо. «Хотя оценка была поверхностной, очевидно, что особенности мумии не соответствуют никакой этнической группе в мире», – скромно завершал свое коммюнике автор открытия.
Обнародованный Рикельме пресс-релиз о находке мумии «внеземного существа» (или, возможно, гибрида человека и пришельца) в одночасье обошел все мировые СМИ. По сведениям релиза, безымянные «медики» даже порывались провести исследование ДНК мумии, чтобы определить, действительно это существо является пришельцем или нет. Пока публика обсуждала подробности открытия и с трепетом ожидала результатов обещанного анализа (они так никогда и не были обнародованы), специалисты пытались объяснить «загадку Андауайлильяса».
В принципе, от автора открытия нельзя было ожидать строгого следования научным канонам, поскольку в стремлении привлечь посетителей в свой музей Ренато Давила Рикельме использовал самые разные трюки: например, он, идя по стопам знаменитого доктора Кабреры, собрал коллекцию «древних» гравированных камней, часть из которых изготовлена каким-то умельцем в самое недавнее время. Злые языки обвиняют в авторстве этих «глиптолитов» самого директора музея. Однако предъявленную Рикельме мумию отнести к числу подделок нельзя. Правда, версию с «космическим пришельцем» здесь следует рассматривать в самую последнюю очередь.
Возможным объяснением очевидно ненормального строения черепа мумии может являться генетическая мутация или наследственное заболевание – например, гипогидратическая эктодермальная дисплазия, при которой в целом здоровый человек от рождения может иметь череп измененной формы. Деформация черепа может вызываться также гидроцефалией (водянкой мозга). Но нельзя исключать, что странная форма черепа является результатом искусственного вмешательства.
Привлеченный к экспертизе «гидроцефала» из Андауайлильяса антрополог Эльва Торрес, руководитель службы антропологии в Куско, изучив обе найденные Рикельме мумии, заключила, что одна из них представляет собой останки ребенка, умершего в возрасте менее одного года. Что же касается «пришельца», то на самом деле это ребенок 3–4‑х лет, подвергшийся хорошо известной процедуре искусственной деформации черепа. Этот ритуал существовал во многих доколумбовых культурах Анд, он был известен, в частности, у инков. Добиться искусственной модификации черепа нетрудно, индейцы подвергали этой процедуре своих детей с момента рождения. Поскольку кости черепа младенца остаются мягкими на протяжении некоторого времени, им придавали требуемую форму, зафиксировав череп новорожденного с помощью дощечек, повязок, шлемов и других приспособлений. Одной из наиболее распространенных методик являлась кольцевая, при которой череп новорожденного плотно обматывался веревкой или полосами ткани.
Череп «пришельца» из Андауайлильяса подвергся классической модификации кольцевого типа. Эльва Торрес отмечает, что при ближайшем рассмотрении на нем можно даже заметить следы деформирующей повязки. В результате деформации черепной коробки глазные орбиты имеют размер больше нормального, а родничок долго не закрывался, и в конце концов так и остался незакрытым. Остальная часть скелета, однако, имеет все признаки нормального развития.
Несомненно, черепа, подвергшиеся искусственной деформации, выглядят завораживающе и будоражат воображение. Непонятно, почему древние избрали именно такой – варварский, с нашей точки зрения – способ обозначения принадлежности к социальной группе или общине. Что этот обычай выражал, какие истоки имел? С чем связано его распространение на всех континентах? На эти и многие другие вопросы ясных ответов пока нет, и в этом, собственно, и заключается главная загадка, одним из воплощений которой стала мумия из Андауайлильяса. Но никто не мешает чрезмерно впечатлительным особам видеть в этом маленьком уродце «космического пришельца».
Осенью 2009 г. итальянский археолог Массимо Видале получил неожиданное письмо. Некий коллекционер древностей из Пакистана приглашал ученого приехать к нему домой, поскольку в его распоряжении оказался некий уникальный артефакт, и он непременно хотел бы, чтобы признанный специалист по археологии долины Инда познакомился с ним. Описание находки, приложенное к письму, было настолько интригующим, что Массимо Видале без больших колебаний принял приглашение. «То, что я увидел, полностью вознаградило меня за поездку и потраченное время, – вспоминает он. – Я провел целых два дня, детально изучая самую удивительную и лучше всего сохранившуюся терракотовую скульптурную группу III тысячелетия до н. э., которую я когда-либо видел».
Находка действительно оказалась исключительной. В руках археолога оказалось загадочное изделие мастеров давно исчезнувшей Хараппской цивилизации, распахивающее окно в мир духовных верований и ритуалов народа, пять тысячелетий назад создавшего в долине Инда одну из самых развитых и вместе с тем самых загадочных культур древности.
Археологические памятники цивилизации долины Инда, расположенные на территории Пакистана и Афганистана, в последние годы подвергаются интенсивному разграблению, что объясняется нестабильной обстановкой в этом регионе. Артефакты, добытые из руин древних поселений и гробниц, поступают на черный рынок и перепродаются порой по нескольку раз. Вырванные из археологического контекста, эти предметы, даже самые ценные и уникальные, мало о чем могут рассказать ученым, поскольку неизвестными остаются и место, и обстоятельства находки. Таким «подкидышем» оказалась и загадочная скульптура, попавшая в руки Массимо Видале.
Сперва Видале и его коллеги отнеслись к находке с некоторым скепсисом и подвергли сомнению ее подлинность, но после нескольких лабораторных исследований стало ясно, что этот интригующий объект не является подделкой. Возраст его составляет около 4700 лет. Артефакт представляет собой сложную многофигурную композицию, совершенно не встречавшуюся дотоле в числе памятников долины Инда. Невозможно с первого взгляда понять, что это: лодка? колесница? Но если лодка, то почему у нее нет весел, киля, руля? Если это колесница, то где колеса?
Изготовлена эта лодка или колесница в виде фигуры быка. Переднюю часть ее составляет увенчанная рогами бычья голова – самое внушительное изображение подобного рода, когда-либо найденное при раскопках в долине Инда. Лоб животного отмечен солярным знаком – намек на некую связь с культом солнца. Тело быка образует корпус загадочной «лодки». Согнутые ноги едва обозначены, а «корма» вообще лишена всякого подобия с телом реального животного. Скорее, она напоминает старинный фургон с пологом, наподобие того, какие использовались в XIX столетии. Под сенью этого полога на причудливом зубчатом троне разместилась фигурка женщины. Голова ее увенчана странным головным убором, ноги опираются на низкий табурет, руки – на подлокотники в форме быков, вся поза и центральное положение в композиции говорит о том, что это – средоточие силы и власти. Кто она – царица, жрица, богиня? Из спинки трона исходят семь зубцов или шипов, возможно, символизирующие лучи света. Еще пять зубцов-лучей исходят из вершины трона, а два горизонтальных – из его боковых сторон. Из-за необычного облика этого седалища вся композиция получила у исследователей название «Дама зубчатого трона».
В открытом корпусе «лодки-колесницы» поместились еще 14 человеческих фигур, сохранивших следы черной, красной и желтой краски. Четверо мужчин почтительно застыли перед «дамой». Кто они – слуги, телохранители, или, возможно, жрецы, пришедшие поклониться богине? Центральную часть «лодки» занимает двойной ряд статуэток, сидящих на низких квадратных табуретах, разделенных центральным проходом. Все это очень напоминает ряды гребцов, причем пары «гребцов» чередуются: пара мужчин, пара женщин, потом еще пара мужчин и т. д. Мужчины облачены в короткие трапециевидные платья и тюрбаны, головы женщин увенчивают высокие плоские головные уборы. Плоские головы, длинные, похожие на клювы носы, круглые глаза в виде глубоких впадин со слегка приподнятыми уголками – все это делает женские статуэтки довольно неестественными, особенно в сравнении с более реалистичными фигурами мужчин. При этом женские фигуры заметно крупнее мужских.
Массимо Видале находит сходство этих фигурок со статуэтками, относящимися к культуре Мергарх (7000–3200 гг. до н. э.), которая считается предшественницей цивилизации долины Инда. Близкие по стилю статуэтки были найдены при раскопках древнего города Наушахро (3000–1900 гг. до н. э.) в Белуджистане. А вот «колесница» в форме быка поставила исследователей в тупик, поскольку ни в культуре долины Инда, ни в индийских культурах более поздних времен ничего подобного до сих пор не встречалось. Правда, в наше время в религиозных обрядах индуизма используются монументальные четырехколесные колесницы («ратха»), на которых вывозят статуи божеств во время больших религиозных празднеств и процессий. Может быть, «Дама зубчатого трона» как раз и является таким божеством, и современная традиция берет свое начало в глубочайшей древности? Но нет никаких свидетельств тому, что Хараппская цивилизация использовала четырехколесные транспортные средства, так что более вероятно, что это не колесница, а лодка.
Если так, то она имеет удивительное сходство с древнеегипетскими лодками. В первые века египетской истории лодки нередко служили символами политической власти. Их помещали в гробницы египетских фараонов как знак их перехода в загробную жизнь. Может быть, нечто похожее призвана олицетворять и «Дама зубчатого трона»? Может быть, это погребальная ладья, символизирующая переход к иной жизни, а фигура «дамы» изображает правительницу или жрицу, уходящую в мир иной в сопровождении слуг и телохранителей? Кстати, по мнению Массимо Видале, в среде древних жителей долины Инда царил матриархат, и женщины здесь занимали более высокое социальное положение, чем мужчины – об этом свидетельствует, в частности, разница в размере фигур: женские больше мужских.
Несмотря на все аналогии и догадки, смысл и назначение уникальной скульптурной группы остаются неясными, и этот случайно попавший в руки ученых артефакт остается одним из самых странных памятников древности из числа когда-либо найденных. Может быть, если бы нам было больше известно о мифологии, космогонии и религиозных верованиях древних обитателей долины Инда, тайну «Дамы зубчатого трона» удалось бы разгадать. Но эта цивилизация оставила после себя слишком много загадок. Понять происхождение и назначение объекта мешает и отсутствие археологического контекста находки: где она была найдена, при каких обстоятельствах, с каким сопутствующим материалом? Грабители древних памятников, увы, не расположены делиться такими подробностями. Остается только гадать: является ли это погребальной ладьей или триумфальной колесницей, ладьей богини солнца или флагманским кораблем хараппского флота, прогулочным царским судном или ритуальной повозкой, влекущей фигуру божества? А может быть, это и есть легендарная вимана – небесная повозка, летающая колесница богов, многократно упоминающаяся в древнеиндийских текстах? Возможно, ученые никогда так и не расшифруют этот терракотовый ребус.
Высохшее озеро Набта (Набта-Плайя) лежит в глубине Нубийской пустыни, в 100 км к западу от знаменитого скального храма Абу-Симбел, но, в отличие от своего прославленного соседа, пользуется гораздо меньшей известностью. А между тем здесь, на берегах пересохшего озера, сохранились уникальные объекты, намного превосходящие своей древностью не только Абу-Симбел, но и вообще всю древнеегипетскую цивилизацию. Эти памятники представляют собой следы деятельности передовой культуры, возникшей приблизительно 8000 лет назад, и оставившей после себя большое количество мегалитических памятников, являющихся древнейшими в мире археоастрономическими объектами.
Остатки древней культуры Набта – десятки каменных стел, вертикальных камней, мегалитических сооружений – были обнаружены в 1974 г. группой ученых во главе с Фредом Уэндорфом, профессором антропологии Южного методистского университета в Техасе. В 1970–1980‑х гг. Уэндорф еще несколько раз возвращался в Набту, каждый раз находя кое-что новое. Но исследователи, обнаружившие множество мегалитических структур, далеко не сразу начали понимать их роль и важность.
Хотя сегодня окрестности Набты представляют собой безжизненную пустыню, так было не всегда. Около 10 000 г. до н. э. климат Северной Африки благодаря перемещению зоны летних муссонов к северу стал гораздо более влажным. Многие пересохшие озера в течение по крайней мере нескольких месяцев в году стали наполняться водой и тем самым поддерживать жизнь в этом засушливом регионе.
Находки археологов свидетельствуют, что первые человеческие поселения на озере Набта появились 11 000—9300 лет назад. Первыми людьми, пришедшими в эти неприветливые края, стали кочевники-пастухи, разбивавшие на берегах озера свои сезонные лагеря на период влажного сезона и снимавшиеся с места, когда озеро пересыхало. Примерно 9000 лет назад поселения увеличились в размерах и усложнились, их обитатели начали рыть глубокие колодцы, обеспечивающие постоянное снабжение водой. 8000–7000 лет назад область пережила две сильные засухи, заставившие людей покинуть эти края. Однако спустя несколько столетий, когда климат вновь начал увлажняться, на берегах озера Набта опять появились человеческие поселения. Поселившиеся здесь люди принадлежали к гораздо более передовой и сложной культуре, чем их предшественники. Именно они создали дошедшие до наших дней мегалитические памятники: каменные круги, подземные гробницы, ряды каменных стел высотой до 3 м и более, простирающиеся на расстояние до 2,5 км. Эти сооружения – одни из самых древних в мире, они старше Стоунхенджа по крайней мере на 1000 лет.
Один из наиболее интригующих памятников Набты – каменный круг диаметром около 4 м. Сооруженный 7000 лет назад, он является древнейшим археоастрономическим устройством, служившим для фиксации двух астрономических явлений: летнего солнцестояния, связанного с началом летних дождей, и восхода Сириуса.
Каменный круг состоит из четырех больших и множества малых камней. В центре его имеется два ряда из трех камней каждый. Одна пара больших камней ориентирована на линию север – юг, в то время как другая пара – на линию восток – запад, в том направлении, в каком 6500 лет назад находилась точка восхода солнца над горизонтом в день летнего солнцестояния. Еще один астрономический комплекс, ориентированный по линии восток – запад и состоящий из нескольких вертикальных камней, располагается на расстоянии около километра от каменного круга. Смысл этого комплекса пока непонятен; зрительно он связан с двумя рядами камней, протянувшимися от него на северо-восток и на юго-восток. Некоторые исследователи предполагают, что это сооружение было привязано к созвездию Большой Медведицы, с учетом расположения звезд 6700–6000 лет назад.
За пределами центрального круга находятся еще пять каменных кругов меньшего размера. Возле одного из них археологи раскопали грубо обработанный камень, по форме напоминающий стоящую корову. Предполагается, что это древнейшая скульптура, найденная на территории Египта. Судя по всему, на берегу ныне высохшего озера в древности совершались какие-то ритуалы, связанные с культом крупного рогатого скота: так, в гробницах, перекрытых каменными плитами, исследователи, к своему удивлению, обнаружили останки коров, по-видимому, принесенных в жертву. При этом никаких человеческих останков здесь найдено не было!
Судя по всему, Набта представляла собой межплеменной ритуальный центр, где периодически собирались представители различных скотоводческих групп, объединенных общей культурой, религией и, вероятно, языком. Не исключено, что они пришли из Восточной Африки – схожие ритуалы с принесением в жертву рогатого скота сохраняются сегодня у племени масаев. Эти группы имели гораздо более сложную социальную структуру и развитые астрономические знания, намного превосходящие те, которыми обладали их современники, жившие в долине Нила. Особую роль в их астрономических наблюдениях играли день летнего солнцестояния, отмечавший начало влажного сезона, и так называемый гелиакический восход Сириуса, который еще 5000 лет назад совпадал с летним солнцестоянием. Совпадение двух этих астрономических событий в глазах древних астрономов знаменовало начало нового цикла в жизни их народа: с этого дня начинали идти дожди, и бесплодная пустыня оживала, а вместе с ней оживали и человеческие надежды. По-видимому, обряд жертвоприношения и ритуального погребения коров, совершавшийся накануне дня летнего солнцестояния на берегу Набты, согласно верованиям древних скотоводов, должен был способствовать приходу сезона дождей.
Интересно, что сотни лет спустя совершенно аналогичная практика использовалась астрономами Древнего Египта, только для них летнее солнцестояние и гелиакический восход Сириуса предвещали разлив Нила, от которого зависело благосостояние египетского народа. Многие ученые сегодня полагают, что сложная, богатая символикой культура Набта, возможно, оказала решающее влияние на культуру долины Нила, из которой впоследствии выросла древнеегипетская цивилизация. Доказательством тому может служить, например, культ богини-коровы Хатхор, матери бога солнца Гора, земным воплощением которого считался египетский фараон. Этот культ, процветавший в Древнем Египте, имеет прямые параллели в культуре Набта. Стоит указать также на то, что крупный рогатый скот не играл существенной роли в экономике Древнего Египта, но при этом коровы и быки традиционно считались священными животными и нередко обожествлялись. Возможно, это отголоски древнего культа, существовавшего у народа Набты.
Известный ныне всему миру археологический участок Гёбекли-Тепе располагается на юго-востоке Турции, приблизительно в 12 километрах от города Шанлыурфа, на плоском и бесплодном горном плато, узкой перемычкой соединяющемся на севере с соседней горной цепью. Во всех других направлениях плато крутыми утесами обрывается вниз. Высота его составляет около 15 м. Несмотря на относительную труднодоступность, холм долгое время использовался местными жителями для самых разных целей, в том числе и в качестве каменоломни, и сейчас уже и не скажешь, сколько тайн унесли с собой древние камни, разбитые и превращенные в щебень или использованные для хозяйственных нужд. Интересно, однако, что местные жители с незапамятных времен были уверены, что холм Гёбекли-Тепе имеет не только естественное происхождение: к формированию его облика явно приложили руку какие-то древние обитатели здешних мест.
Мнение о том, что Гёбекли-Тепе, возможно, является очень древним, относящимся еще к эпохе неолита археологическим памятником, впервые высказал в 1963 г. американский археолог Питер Бенедикт. Однако никто и не подозревал, до какой степени этот памятник окажется древним и какие тайны откроются в недрах этого уединенного неприветливого холма.
В 1994 г. к раскопкам Гёбекли-Тепе приступили немецкие археологи Клаус Шмидт и Харальд Хауптман. Первым открытием стали монолитные Т-образные столбы, вырубленные из огромных блоков известняка. Высота каждого столба составляет около 6 м, вес – от 10 до 20 т. Эти столбы служили центральными элементами овальных и круглых в плане каменных сооружений, которых в Гёбекли-Тепе насчитывается несколько десятков. Они покрывают все взгорье, веером расходясь во всех направлениях. Огромные известняковые столбы остаются сегодня лучше всего сохранившимися частями древних построек, каждая из которых достигает в поперечнике 15–20 м. Некогда они были перекрыты плитами из известняка. Стены зданий сложены из грубо обработанного или даже совсем необработанного камня неправильной формы, а основой для них служили Т-образные монолиты. На их плоских поверхностях вырезаны многочисленные изображения зверей – медведей, лис, кабанов, зубров, львов, быков, газелей, разнообразных птиц, пресмыкающихся и насекомых. Некоторые из этих изображений выполнены в высоком рельефе, а некоторые даже трехмерны – например, загадочное пресмыкающееся, «сползающее» вниз по каменному столбу. Это сложное по исполнению изваяние считается наивысшим достижением первобытных скульпторов.
Каждая из построек оформлена в индивидуальном стиле: так, первое из раскопанных археологами зданий получило название «дом змеиных колонн» – из-за обилия изображений ужей, покрывающих поверхность столбов, подобно сетке. Центральные столбы другой постройки украшают крупные изображения лис. Третье здание носит название «дом львиных колонн»: его четыре столба украшены изображениями животных, похожих на львов, которые, однако, могут быть и тиграми, и леопардами. Еще один комплекс получил название «круг кабана», поскольку образующие его колонны покрывают изображения кабанов. Этот комплекс интересен еще и тем, что при входе в него установлен большой камень, обработанный в виде буквы «U». Расстояние между двумя плечами этой «рогатки» составляет около 70 см. Искусство, с которым вырезан монолит, свидетельствует о высоком мастерстве древних строителей.
Самой главной сенсацией, потрясшей научный мир, стал возраст построек Гёбекли-Тепе: от 12 000 до 10 000 лет. То есть между ним и египетскими пирамидами лежит больше тысячелетий, чем между теми же пирамидами и нашим временем. И этот огромный комплекс, потрясающий своей сложностью и мастерством, построен в каменном веке, когда люди еще не знали глиняной посуды, колеса, не приручали животных, жили охотой и собирательством и не пользовались никакими другими инструментами, кроме каменных.
Археологи считают, что изначально в постройках Гёбекли-Тепе насчитывалось около 200 T-образных столбов. Если бы каждый из них весил хотя бы 5 тонн, то в этом случае общий вес обработанного камня составил бы 1000 тонн. Это уже немало, а между тем реальный вес столбов намного больше! Монолиты добывались в каменоломне у подножия юго-западного склона взгорья, и один из них, самый огромный, все еще лежит там на своем первоначальном месте. Его длина составляет 7 м, и в законченном виде он весил бы 50 т. Таким образом, именно здесь, в Гёбекли-Тепе, а не в Стоунхендже и не в Египте берет свое начало традиция монументального каменного строительства, и родилась эта традиция как минимум 12 000 лет назад. После этого уже неприлично даже заикаться про «древность» египетских пирамид.
Сооружение Гёбекли-Тепе потребовало очень высокой организации труда, огромного числа строителей и немалых знаний – и это в ту пору, когда человечество, как нас долгое время пытались убедить, представляло собой горстку голых волосатых троглодитов, неистово плясавших у костра и рисовавших каракули на закопченных стенах пещер. И вот эти-то «примитивные доисторические охотники и собиратели» и построили огромный каменный город на вершине горы? Построили без металлических инструментов, колеса, тягловых животных?
Да, «троглодиты» спокойно обошлись без всего этого. Несомненно, что строителями руководила какая-то элитарная группа. По оценкам археологов, над извлечением монолитов из близлежащих карьеров и доставкой их на расстояние 100–500 метров работало до 500 человек. И это была не «кочующая группа охотников и собирателей», а оседло живущее население одного или нескольких постоянных поселков, состоящее из профессиональных строителей, каменотесов и камнерезов. Поскольку у них попросту не было времени на охоту и собирательство, продовольствие им поставляли другие группы людей, жившие по соседству. И продовольствие это представляло собой не только продукты охоты и собирательства, но и… полеводства! В окрестностях Гёбекли-Тепе найдены остатки зерен дикой пшеницы, которые оказались ближайшими биологическими родственниками современной культивируемой пшеницы. Исследователи полагают, что из-за необходимости прокормить большой коллектив строителей обитатели этих мест начали целенаправленно выращивать дикие злаки. Таким образом, Гёбекли-Тепе меняет и наши представления о начале земледелия.
Для каких же целей был построен Гёбекли-Тепе?
По поводу этого еще продолжаются споры, но немецкие исследователи, на протяжении последних 20 лет изучавшие этот уникальный памятник (до сих пор раскопано чуть более 5 % его территории, имеющей общую площадь 9 гектаров), убеждены, что Гёбекли-Тепе – самое раннее известное на сегодняшний день религиозное сооружение. Клаус Шмидт определил Гёбекли-Тепе как «первый в мире храм», «святилище охотников эпохи неолита». По его мнению, весь комплекс имеет чисто религиозный характер. Ученый считал, что это место являлось центральным святилищем для нескольких племен, проживавших в этом регионе, и люди этих племен собирались в Гёбекли-Тепе регулярно в определенные даты, связанные с солнечным или лунным циклом.
По мнению К. Шмидта, храм Гёбекли-Тепе был связан с культом предков. Возможно, Т-образные столбы были призваны изображать души ушедших людей. Эти изваяния не имеют никаких признаков пола, у них нет лица, глаз, рта, есть только плечи и распростертые руки. Два самых высоких камня ориентированы на юго-запад, они словно смотрят на расстилающуюся перед ними равнину, усеянную остатками древних поселений. Интересно, что в самом Гёбекли-Тепе никаких признаков человеческого жилья нет – несомненно, что это место служило только для ритуальных целей. Нет здесь, однако, и погребений, которые свидетельствовали бы в пользу гипотезы о культе умерших. Впрочем, К. Шмидт полагал, что эти могилы попросту еще не обнаружены. А большое количество кремневых наконечников стрел и костей животных и птиц, найденных вблизи Гёбекли-Тепе, могут свидетельствовать о совершавшемся здесь обряде «священной охоты».
С культом предков, как считают ученые, связаны и изображения животных, вырезанные на поверхности столбов. Они призваны были защищать души умерших в потустороннем мире. Однако совершенно непонятно, почему выбраны именно те, а не другие животные, и почему в изображениях отсутствует какая-либо система (или она пока еще не понята?), из-за чего весь этот «зверинец» производит впечатление случайного собрания. Впрочем, случайного ли? Исследователи склонны полагать, что в реальности некоторые символы образуют логически связанные ряды, и это может свидетельствовать о том, что творцы Гёбекли-Тепе были близки к созданию письменности. «Несомненно, что эта последовательность знаков выходит за рамки декоративного орнамента, – считает К. Шмидт. – Впрочем, вряд ли в скором будущем удастся надежно истолковать символику Гёбекли-Тепе. Можно лишь отметить, что люди, жившие здесь, обладали большим запасом разнообразной лексики, позволявшей им составлять какие-то сообщения». По мнению К. Шмидта, знаки на колоннах Гёбекли-Тепе напоминают египетские иероглифы. Ученый не отвергал возможности существования пиктографического письма у местных жителей уже в Х тыс. до н. э.
Религиозные верования строителей Гёбекли-Тепе остаются до конца не понятыми. Очевидно все же, что в их среде уже существовала обособившаяся группа жрецов. При этом для создателей Гёбекли-Тепе религиозные сооружения имели гораздо более важное значение, чем постройки практического назначения, связанные с их повседневной жизнью и материальными потребностями.
Этот древнейший в мире религиозный комплекс служил «первобытным» людям как центр духовной жизни более трех тысяч лет. Он возник около 11 000 г. до н. э. или даже ранее, по существу – в самом конце плейстоцена, и, пройдя через несколько этапов развития, к началу VIII тыс. до н. э. постепенно потерял свое значение. Однако он не был просто оставлен и забыт. Покидая Гёбекли-Тепе, люди засыпали все постройки святилища многометровым слоем земли, скрыв их на долгие века. Почему они это сделали, неизвестно, но именно это и сохранило древнейший в мире храм до наших дней.
К. Шмидт обращал внимание на то, что в мифологии шумеров, цивилизация которых считается «матерью культур» Ближнего Востока, имеется предание о том, что религия и многие культурные навыки – сельское хозяйство, животноводство, ткачество – были принесены человечеству со священной горы Экур, из обиталища богов настолько древних, что они не имели даже индивидуальных имен, а назывались только одним общим именем Аннуна. Не скрывается ли за этим мифом реальная история переселения строителей Гёбекли-Тепе в Месопотамию? Эту версию целиком исключать нельзя.
Ученые расценивают Гёбекли-Тепе как самое важное археологическое открытие последних лет, поскольку оно глубоко меняет наши представления об одной из наиболее важных стадий в развитии человечества. Общество «примитивных охотников и собирателей» оказалось гораздо более сложным, чем это принято было считать до сих пор, и обладало культурными навыками, сравнимыми с теми, которые были достигнуты тысячи лет спустя в Шумере и Египте. Уже ясно, что не Египет и не Месопотамия стали «колыбелями» человеческой цивилизации. Гёбекли-Тепе является также самым старым свидетельством существования в человеческом обществе социальных различий, и в частности, наличия касты жрецов. В свете открытий в Гёбекли-Тепе по-новому видится и роль религии в развитии человеческого общества: по словам К. Шмидта, «сначала был храм, а уж потом город». По его словам, именно «религия побудила людей к занятию земледелием». Впрочем, учитывая то обстоятельство, что исследования Гёбекли-Тепе находятся еще в самом начале, все эти выводы пока следует считать предварительными. Древнейшее в мире святилище хранит немало загадок, и пройдет немало времени, прежде чем они будут разгаданы.
…В день летнего солнцестояния в Стоунхендж съезжаются толпы народа – наблюдать восход солнца над Пяточным камнем. Зрелище это действительно впечатляет. Сквозь сиреневый туман, клубящийся в долине в этот ранний час, вдруг пробивается яркий луч – как раз над вершиной Пяточного камня!
Никаких камней на Солсберийской равнине не было. Но решимость строителей была велика. Стоунхендж строили из массивных глыб песчаника, которые волокли издалека, через торфяные болота и вересковые пустоши. Более 4000 лет назад люди установили на Солсберийской равнине массивные каменные столбы, подняли на их вершины толстые каменные плиты, устроили пять арочных проходов. Строители Стоунхенджа обращались с малопривычным им материалом, как с обыкновенными бревнами: обтесывали, подгоняли стыки, вырезали шипы – и так год за годом, десятилетие за десятилетием. Те, кто начал эту адскую работу, не дожили до ее завершения – их дело продолжали их дети, а затем дети детей… Результаты этого труда впечатляют до сих пор. И при этом Стоунхендж – это лишь одна из тысячи мегалитических построек, сохранившихся до наших дней в Англии, Шотландии и Ирландии. Их названия тревожат воображение, навевая сказочные образы: «Храм друидов», «Котел Фингала», «Пляска великанов». Легенды рассказывают, что иногда древние камни оживают – в полночь они танцуют, ищут кого-то, спускаются к реке, чтобы испить воды…
Проблема мегалитов – одна из узловых и весьма сложных проблем первобытной истории. Сравнительно однотипный характер этих древнейших архитектурных сооружений, примерно одинаковое время их появления – по крайней мере, в Европе, огромное количество их и необычайно широкое распространение свидетельствуют о существовании каких-то однородных верований, бытовавших у различных народов, воздвигавших эти гигантские монументы повсюду от Ирландии до Бирмы и Кореи, от Скандинавии до Мадагаскара. Только во Франции их насчитывается около четырех тысяч.
В пользу гипотезы о какой-то неизвестной единой культурной традиции говорит также и то, что распространение получила не только сама идеи таких сооружений, но и связанные с ними символы и декоративные элементы, в том числе солярные знаки. На возможность связи мегалитических сооружений с культом солнца указывает и то, что такие сооружения, как Стоунхендж, ориентированы своей главной осью к точке восхода солнца в день летнего солнцестояния. Может быть, эти удивительные постройки действительно являлись древними обсерваториями? Но вот, к примеру, огромный каменный круг в Эйвбери, расположенный в 29 км к северу от Стоунхенджа, и еще более обширный, чем Стоунхендж. Его колоссальные камни, не носящие никаких следов обработки, стоят без всякой связи с солнцем и луной. Зато это каменное кольцо хранит не одну мрачную тайну: у его южного входа найден скелет молодой женщины, в центре круга – могилы, в каменных урнах – кремированные останки, десятки человеческих челюстных костей лежат в траншее, окружающей памятник. Может быть, навершия камней, составляющих круг в Эйвбери, «украшались» человеческими головами? А сам каменный круг служил местом жертвоприношений?
В Стоунхендже оба входа внутрь кольца монолитов были «освящены» захоронениями принесенных в жертву женщин и детей. Обугленные кости детей обнаружены в центре Круга Друидов на севере Уэльса. Фрагменты детских черепов найдены в яме в центре каменного кольца в Абердиншире. Что за зловещие ритуалы совершались в пределах этих каменных кругов? Может быть, они были каким-то образом связаны с культом солнца? Ведь еще два столетия назад исследователи обнаружили в Стоунхендже линию визирования на восход солнца в день летнего солнцестояния. В XIX столетии подобная же ориентация была замечена в других каменных кругах. В последние десятилетия эти наблюдения были подтверждены: оказалось, что многие мегалитические сооружения Британии поразительно точно ориентированы по четырем сторонам света.
Вопрос о том, зачем возводились эти колоссы, остается спорным. Очевидно лишь, что это не просто нагромождения грубых камней, какими их считали в прошлом. Постепенно, шаг за шагом, ученые пытаются разгадать тайну каменных кругов. Гипотез много. Надежных ответов очень мало…
Первые круги строились людьми, не знавшими металла. Позже древние обитатели Британских островов открыли секрет выплавки бронзы. Но они так и не создали никакой письменности и никакого понятного искусства, лишь на некоторых камнях остались вырезанные ими круги и спирали непонятного назначения. Сегодня у нас нет ключа к этой головоломке.
Британские острова в древности были населены разными племенами, и обычаи и религиозные верования в разных местностях были различны. Даже в пределах одного и того же района формы, способы сооружения и размеры каменных кругов могут отличаться. Так, «Двенадцать Апостолов» на юго-западе Шотландии могли вместить до 1000 человек, а Киркхилл, расположенный рядом всего в несколько милях – не более 20. Не имелось и единого проекта каменного круга. Несмотря на то что ряд ученых настаивает на том, что во всех каменных кругах, от Шотландии до Британии, использовалась единая мера длины – около 0,83 м (так называемый «мегалитический ярд»), недавние исследования выявили существование и иных, местных мер длины.
Эпоха строительства каменных кругов прошла между 3300 и 900 гг. до н. э. через три важных стадии. Самые ранние круги были установлены до 3000 г. до н. э. на вересковых пустошах и склонах вдоль побережья Ирландского моря, протянувшись на север, в направлении морского пути из Ирландии в Шотландию. Эти круги – Кастлеригг в Озерном округе (северо-запад Англии), Стеннес (Оркнейские острова), Баллиноэ в Северной Ирландии – были немногочисленны, но внушительны. Они имеют практически идеально правильную форму (лишь немногие слегка вытянуты, но это, возможно, результат небрежной работы), их диаметр, как правило, превышает 30 м, камни установлены близко друг к другу. Входы в каменные круги отмечены парой внешних «дверей», а вне некоторых кругов нередко устанавливался отдельно стоящий камень, подобно указательному знаку.
Во второй период (около 2600 г. до н. э.), когда на Британских островах начала развиваться металлургия, были построены наиболее известные и совершенные мегалиты. Некоторые просто огромны: такие как Стэнтон Дрю в Сомерсете или Кольцо Бродгара на Оркнейях достигают более 90 м в диаметре. Большинство из них, правда, гораздо скромнее – от 18 до 30 м. При этом эти круги интригующе разнообразны: среди них есть и идеально круглые, и овальные, при этом длинная ось овала нередко ориентирована на лунный или солнечный восход или заход. Имелись концентрические кольца, кольца с камнями, расставленными по высоте, кольца с вымощенной внутренней площадкой. В Корнуэлле, на юго-западе Шотландии и Ирландии в середине каменных кругов сооружались центральные столбы. К Эйвбери, Стэнтон Дрю и Стоунхенджу ведут величественные аллеи; от каменных кругов в Дартмуре тянутся длинные, извилистые линии вертикально стоящих камней. Какое-то таинственное значение имело и количество образующих круг камней: так, в Озерном округе при любой длине окружности их чаще всего 12, на Гебридах – 13, в Центральной Шотландии – 4, 6 и 8, в Северной Шотландии – 19 или 20, в Южной Ирландии – 5.
На территории нынешнего графства Абердин (Шотландия) бытовала совершенно особая традиция создания каменных кругов. Плотно сконцентрированные, установленные на горных террасах, откуда открываются далекие виды на юг, эти круги – их более сотни – состоят из камней, плавно нарастающих по высоте к юго-западу, где самая высокая пара фланкирует чудовищный по размерам центральный блок. Почти невероятно, что эти огромные валуны, даже столь же тяжелые, как 50‑тонный монстр в Олд Кейдж, были доставлены на горный склон, подняты, тщательно выровнены и уложены – именно уложены, а не установлены – в такое положение, что даже сегодня их верхние плоскости остаются совершенно горизонтальными. Характерно, что эти центральные монолиты почти всегда ориентированы на точку восхода или захода луны, а в земле перед ними археологи нередко находят рассыпанные зерна искрящегося белого кварца. Что это – еще один намек на религиозные верования людей того времени? Может быть, рассыпанный кварц символизировал частицы луны, а сами круги были связаны с культом этого небесного светила?
Очень похожие каменные круги можно встретить на юго-западе Ирландии. Несмотря на то что Шотландию и Ирландию разделяют сотни километров моря и суши, мегалиты Абердина и юго-запада Ирландии имеют поразительные подобия: лежачий камень, камни, градуируемые по высоте, два высоких столба у входа, погребение внутри кольца и общая ориентировка на юго-запад. По-видимому, это сходство отражает некое движение людей и идей. Шотландские круги считаются более ранними. В Ирландии мегалиты этого типа появляются более чем на тысячу лет позже (ок. 1000 г. до н. э.). Еще одна любопытная деталь: в то время как все шотландские круги ориентированы на точки восхода-захода луны, аналогичные им каменные круги Ирландии – в Корке, Керри, Дромбеге – ориентированы на закат солнца в день зимнего солнцестояния. Что это означает? Может быть, в это время люди уже перешли с лунного на солнечный календарь?
Приблизительно с 2000 г. до н. э. традиция создания каменных кругов начала угасать. Постройки, возведенные на этой заключительной стадии, демонстрируют явный упадок. Около 900 г. до н. э. традиция создания каменных кругов окончательно исчезает. Стоунхендж был оставлен, каменные круги по всей Великобритании заброшены. Кельты, новые поселенцы Британских островов, не проявили никакого интереса к творениям своих предшественников. В Средневековье люди предпочитали избегать их, считая каменные круги делом дьявола. Фермеры Нового времени, лишенные предрассудков, охотно использовали камни древних святилищ для своих хозяйственных нужд, а кладоискатели, наслушавшись старинных легенд, безуспешно перекапывали внутренние площадки каменных кругов и сваливали камни в поисках мифических сокровищ. Неудивительно, что многие памятники древности дошли до наших дней в весьма плачевном состоянии.
Почти три сотни поколений сменилось с тех пор, как был создан первый каменный круг. Более двух тысяч лет назад был окончательно заброшен последний из них. Народ, оставивший после себя эти таинственные памятники, исчез с лица земли. Давно забыт смысл совершавшихся здесь когда-то обрядов. Сегодня каменные круги Британии выглядят пришельцами из иного мира. Эти колоссы вызывают настоящий трепет и глубокое преклонение перед волей и трудолюбием их создателей, но разгадать иероглиф, оставленный древними строителями, мы, увы, бессильны.
…Много-много веков назад, глубокой ночью, когда лишь свет звезд освещал лежащую во тьме землю, на мысе Бродгар собрались тролли. Неизвестно, отмечали ли они какой-то свой праздник, или просто настроение у этих гигантов было подходящее, только решили они потанцевать. Один из троллей извлек из складок широкого плаща видавшую виды скрипку и начал водить смычком по струнам. Неуклюжие великаны кинулись в пляс. Закружился неистовый хоровод, затряслась земля под ногами троллей. Топая, размахивая руками, крича, они кружились все быстрее и быстрее. Бешеный танец так захватил их, что они забыли обо всем на свете. Между тем горизонт на востоке начал алеть. Вот уже первый луч восходящего солнца вспыхнул над морем, и тролли, не успев опомниться, обратились в камни. Так и застыли они навечно на мысе Бродгар, и многие сотни лет лучи восходящего солнца озаряют по утрам безмолвные холодные камни, застывшие правильным кругом. А неподалеку замер окаменевший тролль-скрипач – сегодня его называют Камнем Кометы. И лишь когда густой серый туман – частый гость на Оркнейских островах – окутывает мыс Бродгар, кажется, что мрачные фигуры оживают, и гиганты вновь начинают кружиться в своем нескончаемом танце…
Легендарное Кольцо Бродгара – один из самых известных мегалитических памятников Европы. Этот удивительно правильный каменный круг создан древними обитателями Оркнейских островов в эпоху позднего неолита или в самом начале бронзового века. Суровые серые гиганты ведут свой бесконечный хоровод между водой и небом, на далеко вытянувшемся на запад мысе Бродгар – тонкой полоске земли между заливами Харрей-лох и Стеннес-лох. Диаметр кольца составляет 104 м. Это третий по размерам каменный круг на Британских островах. Первоначально он состоял из 60 вертикально вкопанных в землю камней, высотой от 2,1 до 4,7 м. Сегодня в хороводе осталось лишь 27 гигантов.
Кольцо Бродгара принадлежит к классу древних памятников, известных в Великобритании под общим названием «хендж». Окруженный кольцевым рвом, этот «хендж» имеет два входа: один с северо-запада, а другой – с юго-востока. Памятник расположен в центре обширной естественной впадины, сформированной окружающими холмами. Вероятно, в древности Кольцо Бродгара являлось частью огромного доисторического ритуального комплекса, который включал в себя также Камни Стеннеса, расположенные приблизительно в одной миле к юго-востоку, и Кольцо Букана на северо-западе. Поблизости от Кольца Бродгара высится одиноко стоящий мегалит, известный под названием «Камень Кометы».
Окрестности мыса Бродгар богаты археологией. В числе обнаруженных здесь памятников – четыре массивных насыпи, которые, как считается, были сооружены между 2500 и 1500 гг. до н. э. Но во внутренней части Кольца Бродгара систематических раскопок не производилось никогда, так что возраст памятника остается дискуссионным. Пока принято считать, что этот удивительный каменный круг был создан между 2500 и 2000 гг. до н. э. Кстати, название мыса, на котором он стоит, происходит от старонорвежского «bruar-jor» (в местном оркнейском диалекте – broadyeur) – «земной мост». Вероятно, здесь имеется в виду географическая роль мыса Бродгар, служащего своеобразным мостиком между двумя пространствами водной глади; но может быть, в древних ритуалах мыс и таинственное святилище на нем играли роль моста между миром видимым и миром невидимым, миром земным и небесным?
Хотя сегодня мы можем только догадываться о назначении каменных кругов, подобных Кольцу Бродгара, их существование, несомненно, доказывает одно: человеческое сообщество, строившее эти памятники, было в достаточной степени организовано, чтобы реализовывать подобные масштабные проекты. Ведь для того, чтобы создать такой каменный круг, потребовалось невероятное количество труда: по разным оценкам, от 85 000 и 200 000 человеко-часов! И несомненно, что роль этих кругов в жизни людей той эпохи была чрезвычайно важна, иначе они просто бы не стали предпринимать такие титанические усилия.
Характерно, что строители Кольца Бродгара и других «хенджей» весьма тщательно выбирали места для будущего строительства. При этом они руководствовались отнюдь не рациональными доводами – близость каменоломен, удобство транспортировки и т. д., а иными, лишь им понятными соображениями. Для сооружения кругов имелись несравненно более удобные места, где не требовалось, например, врубаться в скальное основание или перетаскивать огромные монолиты через канавы и топкие ручьи, но тем не менее строители в итоге останавливались именно на тех «неудобных» участках, которые, по-видимому, рассматривались ими существенными, значимыми в каком-то неясном для нас смысле…
Кольцо Бродгара окружает ров, проложенный по окружности с диаметром 123 м. Глубиной 3 м и шириной 5 м, он вырублен прямо в твердом скальном основании. Для того чтобы соорудить его, древним строителям потребовалось извлечь около 4700 кубометров камня (11 000 т!). Специалисты подсчитали, что 20 человек, работая ежедневно по пять часов в день и используя лишь силу собственных мускулов и простейшие каменные инструменты, могли вырубить этот ров приблизительно за 2 года и 2 месяца. Когда ров был готов или работа над ним уже близилась к завершению, началась подготовка центральной площадки. Очистив ее от дерна, строители с помощью веревки, привязанной в центре круга, разметили площадку по окружности, делая отметки через каждые шесть градусов – в этих точках предстояло установить огромные камни. Некоторые из них были добыты прямо здесь, во время прокладки рва, но большинство прибыло совсем из других мест. Сегодня ученые выявили несколько доисторических каменоломен, откуда были доставлены камни для Кольца Бродгара. Одно их них расположено в Вестрафьёлде, в 7,5 мили к северу от мыса Бродгар. Здесь до сих пор сохранились следы древних каменных разработок.
Транспортировка огромных колоссов требовала, без сомнения, больших усилий, и среди исследователей до сих пор нет единодушия по поводу того, каким образом это осуществлялось. Сегодня часто можно услышать мнение, что мегалиты перетаскивались по деревянным роликам. Подобное, конечно, возможно, но это не самое лучшее объяснение. В некоторых местностях – и к ним относятся, в частности, Оркнейские острова – существует проблема нехватки древесины; кроме того, этот метод не особенно эффективен на неровной или засоренной камнями земле. Может быть, древние строители использовали некое приспособление в виде волокуш или саней? А может быть – и это наиболее вероятно – в данном случае они воспользовались водным путем? Косвенным подтверждением этой гипотезы стало обнаружение в 2002 г. на восточном берегу Стеннес-лох двух лежащих мегалитов, возможно, оставленных строителями.
По сравнению с задачами добычи и транспортировки, задача установки камней на участке была, вероятно, сравнительно легкой. Каким именно методом воспользовались доисторические инженеры в данном конкретном случае – неясно, но в их распоряжении имелся целый набор средств, применявшихся на протяжении столетий: насыпные платформы, рычаги, блоки, веревки и т. п. Вычисления показывают, что самый большой камень в Кольце Бродгара мог быть установлен в вертикальное положение усилиями 20 человек. Исходя из предполагаемой численности населения Оркнейских островов той поры, ученые установили, что для того, чтобы возвести Кольцо Бродгара, потребовалось 300 рабочих.
Помимо кольцевого рва, каменный круг был первоначально окружен насыпью из глины и камня (в последующие столетия она была срыта местными фермерами, от нее уцелели только незначительные остатки). Ее высота достигала трех метров, так что с внешней стороны кольцо из 60 камней было фактически скрыто от людских глаз. Назначение рва и вала не вполне понятно – может быть, они предназначались для оборонительных целей, хотя считается, что в целом памятник имел ритуальный или церемониальный характер. Возможно, ров и вал подчеркивали особое, священное значение участка. Впрочем, ряд ученых полагает, что это было не святилище, а астрономическая обсерватория.
К слову сказать, вопрос о том, для чего было сооружено Кольцо Бродгара, остается наиболее спорным. Археологические раскопки показали, что окрестности полуострова, на котором высится каменный круг, в древности являлись областью весьма интенсивной человеческой деятельности. Однако между этой областью и кольцом пролегает некая невидимая граница, которую доисторические обитатели этих мест словно бы не желали пересекать. Означает ли это, что такая граница существовала в реальности? И для чего кольцо все-таки использовалось?
Несмотря на обилие теорий, мы можем только гадать относительно причин, заставлявших древних жителей Оркнейских островов направлять такие огромные усилия на сооружение каменных кругов. Несомненно, что эти структуры были весьма важны для островитян и, вероятно, имели некие ритуальные функции. Было ли Кольцо Бродгара своеобразным храмом под открытым небом (ведь еще сто лет назад его называли «храмом Солнца»)? Или народным форумом, местом проведения общеплеменных собраний (подсчитано, что в пределах кольца могло собираться до 3000 человек)? А может быть, и тем и другим? А может быть, наоборот – ни тем ни другим?
Могло ли Кольцо Бродгара и другие «хенджи», включая знаменитый Стоунхендж, служить астрономическими обсерваториями? Сторонники этой гипотезы отыскали немало аргументов в ее поддержку. Профессор Александр Том потратил несколько десятилетий, изучая каменные круги по всей Великобритании в попытках разгадать их секреты. По мнению Тома, каменные кольца действительно являлись астрономическими обсерваториями. Так, Кольцо Бродгара было сооружено для наблюдений за восходом и заходом луны. «Бродгар – наиболее совершенный пример мегалитической лунной обсерватории, из всех, построенных в Великобритании», – говорит Том. Он считает, что главную роль в наблюдениях играли земляные насыпи, расположенные в пределах видимости от Кольца Бродгара, в то время как 60 мегалитов в пределах «хенджа» в действительности служили скорее ритуальным или церемониальным целям. Впрочем, и у этой гипотезы имеется немало критиков.
Но может быть, каменные круги строились как своеобразные обиталища мертвых? Известно, что культ предков играл немалую роль в жизни людей эпохи неолита. Не являлись ли каменные круги частью этого культа? Ряд исследователей предполагает, что Кольцо Бродгара служило символической «областью мертвых», в то время как расположенные в одной миле от него Камни Стеннеса с остатками очага в центре (возможно, когда-то в нем поддерживался неугасимый огонь) символизировали жизнь. Может быть, обитатели островов устраивали ритуальные процессии от Стеннеса к Бродгару – в их глазах это означало переход от жизни к смерти, из мира живых в мир ушедших из жизни предков. Этот ритуал демонстрировал вечную связь поколений, взаимное общение душ…
Все это, увы, только догадки. Скорее всего, мы так никогда и не узнаем истинную цель создания этого загадочного каменного круга. Он мог быть храмом или обсерваторией, жертвенным алтарем или местом обитания душ предков, домом собраний или обиталищем богов. Но независимо от своего назначения, это загадочное древнее сооружение во все времена производило неизгладимое впечатление, и его дразнящая тайна будет тревожить воображение людей еще очень долгое время.
Полуостров Бретань, расположенный на атлантическом побережье Франции, настолько изобилует мегалитическими памятниками, что даже сами названия этих сооружений, ставшие уже международными – менгир и дольмен – имеют местное, бретонское происхождение. А из всех мегалитических памятников Бретани наибольшей известностью, бесспорно, пользуются ряды огромных камней близ приморского городка Карнак. Более 3000 стоячих камней, выстроившихся правильными рядами, бесконечными цепочками тянутся на многие километры, и в этой мертвой, застывшей упорядоченности есть что-то нереальное, завораживающее, настойчиво напоминающее о вечности. Нигде в мире больше нет ничего подобного.
Легенда рассказывает, будто бы столбы Карнака представляют собой солдат римского легиона, превращенных в камни могущественным волшебником Мерлином. Впрочем, как установили ученые, возраст каменных рядов гораздо старше римской эпохи: они появились на побережье Бретани между 4500 и 3300 гг. до н. э. И хотя Карнак в первую очередь знаменит своими каменными рядами, вокруг него имеется и много других мегалитических сооружений. Не будь здесь каменных рядов, этот уголок Бретани мог бы прославиться даже одними здешними погребальными сооружениями.
Местность здесь плоская и низменная. Кое-где встречаются перелески и небольшие поля, но большая часть территории покрыта густыми, подчас непроходимыми зарослями кустарника, скрывающего древние сооружения. Могильники Карнака имеют весьма внушительный вид: они перекрыты огромными горизонтальными плитами – как, например, могильники Мане-Люд и Купеческий Стол, либо над ними возведены большие земляные насыпи, вроде могильника Сен-Мишель, на вершине которого построена часовня, или же богато украшены узорами, как могильник на острове Гаврини. Последний состоит из 29 каменных столбов, 22 из которых покрыты сплошным орнаментальным узором.
Многие из погребальных камер Карнака ориентированы на восходящее солнце. Ориентация эта связана с какими-то древними ритуалами и является, вероятно, одним из первых признаков пробуждающегося интереса к солнцу и луне среди обитателей этих мест, живших здесь в эпоху неолита. К слову сказать, происхождение этих людей до сих пор остается неясным.
Окрестности Карнака известны еще и тем, что здесь располагаются одни из самых древних в Европе астрономических сооружений. Исследователи обнаружили в районе Карнака две лунные обсерватории эпохи неолита. Поскольку естественных ориентиров на горизонте здесь не имеется, строители обсерваторий вынуждены были устанавливать в качестве искусственных визиров (удаленных точек наведения) огромные менгиры. Два таких камня возвышаются: один – вблизи фермы Локмарьякер, в 9 км к востоку от Карнака, а второй – в Ле-Маньо, на вершине невысокого пригорка в 2,5 км к северо-востоку от Карнака, совсем близко от знаменитых каменных рядов. С линиями визирования связаны два веера менгиров в Пти-Менеке и Сен-Пьер-Киброне, и система каменных рядов в Керьявале, а также, возможно, и часть огромного «поля менгиров» близ Карнака.
Дальним визиром вблизи Локмарьякера служил знаменитый Большой Разбитый Менгир – упавший и расколовшийся камень, который по-бретонски называется Эр-Гра, «Камень Фей». Этот менгир, вес которого оценивается в 330 т, был величайшим из всех когда-либо установленных вертикальных камней и самым большим объектом в мире, когда-либо перемещавшимся без помощи машин. Длина его достигала 22,5 м, вес – 330 т и до своего падения он возвышался над землей на 19 м. Он стоял у южного конца насыпи мегалитического могильника, известного под названием Купеческий Стол.
Большой Менгир возвышался на маленьком полуострове, вдающемся в бухту Киброн, на холме высотой 13 м. С трех сторон, кроме северной, он окружен морем, и его расположение идеально позволяет использовать его в качестве дальнего визира во время наблюдений за восходом и заходом Луны. Огромный камень носит следы грубой обработки. Он вытесан из гранита, ближайшие выходы которого находятся в 80 км от этого места. Впрочем, А. Хэдингем в книге «Круги и стоячие камни» высказывает предположение, что выходы такого гранита могли быть и где-то поблизости, но теперь их скрыло море, уровень которого со времен бронзового века поднялся на несколько метров. Но независимо от того, так это или нет, люди, установившие этот камень, в любом случае должны были выломать его, обтесать, переместить на какое-то расстояние и поставить вертикально. Если вспомнить, что их технические возможности ограничивались использованием веревок, рычагов, человеческих рук и тягловой силы животных, то установку менгира нельзя не признать поразительным инженерным достижением.
Сейчас Большой Менгир лежит на земле, разбитый на четыре куска. Французский археолог Ле Рузик, производивший многочисленные раскопки в районе Карнака, пришел к выводу, что менгир упал и раскололся во время сильного землетрясения, и в настоящее время это объяснение считается общепринятым. Однако не следует полностью отбрасывать возможность того, что он был кем-то опрокинут сознательно. Есть некоторые данные, свидетельствующие, что он рухнул только в конце XVII в. Во всяком случае, на рисунке одного местного любителя старины, сделанном в 1727 г., камень лежит точно так же, как теперь.
Две системы каменных рядов, Ле-Менека и Кермарьо, разделяет расстояние менее километра. Система Ле-Менека состоит из 12 сходящихся рядов протяженностью 1167 м, которые тянутся от одного кольца камней к остаткам другого, временами прерываясь, теряясь в зарослях. Еще дальше к востоку от них уцелели только отдельные части, мало-помалу они совсем сходят на нет, так что установить точно, где они кончаются, практически невозможно. Самые большие камни стоят у западного конца, где ряды располагаются теснее всего, затем их высота постепенно уменьшается с 4 до 0,6 м. У самого восточного конца опять установлены камни выше человеческого роста. Это расположение почти совершенно точно повторяется в рядах Кермарьо. Хотя эти ряды могут показаться одинаковыми, в их расположении есть много различий. К сожалению, направления этих рядов в прошлом были нарушены, и даже попытка их реставрации, предпринятая в XX веке, не дала положительных результатов.
В радиусе нескольких километров имеются и другие системы каменных рядов меньших размеров. Подсчитано, что для того чтобы построить эти загадочные сооружения, было выломано, перевезено и установлено несколько десятков тысяч тонн камня. Труд поистине адский! Несомненно, что этот труд должен был иметь какую-то значительную цель. Но какую?
То, что каменные ряды в совокупности с отдельно стоящими камнями-визирами являлись элементами весьма сложной системы астрономических наблюдений, не подлежит сомнению. Но все попытки восстановить эту систему в полной мере и понять ее назначение до сих пор остаются тщетными. Есть и альтернативные точки зрения: например, высказывается гипотеза о том, что каменные ряды Карнака использовались как примитивный сейсмограф: его стоячие камни, возможно, служили датчиками землетрясений. Эта версия, впрочем, выглядит сомнительной: зачем громоздить такое количество «датчиков землетрясений» там, где землетрясений практически не бывает?
Очевидно, что ключ к разгадке скрывает в себе самое большое «поле менгиров» близ Карнака. Если бы удалось понять его назначение, то, возможно, удалось бы выяснить связь «поля менгиров» с другими подобными сооружениями. Хотя были ли они связаны вообще? Неясно также, были ли ряды менгиров единовременными сооружениями, или их строили в несколько этапов. И какова связь каменных рядов с многочисленными погребальными сооружениями вокруг?
Вопросов больше, чем ответов. И до сих пор тайна каменных рядов Карнака остается неразгаданной.
В самом центре Средиземного моря, прямо под итальянским «сапогом», расположен Мальтийский архипелаг. Этот осколок холмистой суши без рек, озер и лесов давно уже стал культурно-исторической сенсацией. Здесь обнаружены древнейшие в мире храмы – остатки одной из самых таинственных в истории человечества цивилизаций. Что за люди создали ее? На этот вопрос пока нет ответа. Неизвестен их антропологический тип, неясна их прародина, не говоря уже о языке… Ясно только одно: сегодняшние мальтийцы ничего общего с ними не имеют.
7000 лет назад, когда эти люди впервые ступили на побережье Мальты, это была девственная, покрытая пышной растительностью земля. Острова изобиловали лесами, море – рыбой. Бесстрашные первооткрыватели привезли с собой рогатый скот, овец, коз и свиней, семена пшеницы и ячменя, чтобы посеять их на земле, где им предстояло начать новый цикл созидания.
Хотя в то время повсюду в Средиземноморье уже широко применялась медь, жители островов меди не знали и не пользовались ею (есть гипотеза, что они не применяли металлы по религиозным соображениям). Их культура была все еще неолитической. Однако эти люди отнюдь не были изолированы от остального мира – наоборот, они поддерживали обширные торговые связи. Поскольку их острова сложены целиком из известняка, то они остро нуждались в твердом камне, из которого делали свои инструменты. Кремень на Мальту доставлялся из Сицилии, вулканическое стекло (обсидиан) – с островов Липари и Пантеллерия, а высоко ценившиеся диоритовые топоры – с материковой Италии. Этими каменными инструментами жители древней Мальты создали настоящее чудо – огромные мегалитические храмы, превосходящие по своим масштабам все, что до того времени было построено людьми. Эти храмы, как кажется на первый взгляд, сооружены в «неправильном» месте – в стороне от торных дорог истории, и в «неправильное» время – в доисторическом прошлом, когда люди, как предполагается, были слишком примитивны, чтобы создавать такие чудеса. Поэтому археологи долгое время предполагали, что мальтийские храмы сравнительно поздние. Но когда с помощью современных методов анализа был установлен истинный возраст мальтийских построек, стало ясно, что самый древний в мире комплекс монументальной храмовой архитектуры создан не в Египте или Месопотамии, а здесь, на Мальте. Этот факт опрокинул многие бытовавшие ранее представления о путях развития человеческой цивилизации. А период, в который сооружались мегалитические храмы Мальты (середина IV – конец III тыс. до н. э.), получил в истории острова название «эпохи храмовых строителей».
Всего на Мальте и Гоцо к сегодняшнему дню обнаружены остатки 23 храмов. Все они построены из местного известняка. На протяжении последних столетий жители Мальты разбирали древние храмы на строительный материал, так что сегодня большинство построек представляют собой груды развалин. Но даже эти руины впечатляют и заставляют задуматься о трудолюбии и упорстве доисторических строителей, сооружавших эти величественные памятники своим неведомым богам.
В облике мальтийских храмов нет ничего случайного. Они строились на протяжении почти тысячи лет, но всюду мы видим одни и те же архитектурные особенности и символы, и это говорит о том, что на протяжении всего времени существования этой загадочной цивилизации картина мира у древних обитателей Мальты оставалась неизменной. Каждый из храмов четко делится на внешнюю и внутреннюю зоны: первая предназначалась для простых смертных, а вторая представляла собой «святая святых», куда доступ посторонним был ограничен. Здесь жрецы приносили жертвы загадочным богам и богиням, которым поклонялся народ храмовых строителей.
Самый древний из храмов, Джгантия, расположен в центре острова Гоцо. Он был построен около 3600 г. до н. э., за пять столетий перед тем, как в Египте воцарилась I династия фараонов. Этот храм – второе по древности монументальное религиозное сооружение в мире (пальма первенства принадлежит Гёбекли-Тепе).
«Джгантия» в переводе означает «Башня Гиганта». Согласно местной легенде, храм был построен жившей когда-то на острове расой людей-гигантов. По одной из версий этой легенды, колоссальные глыбы, из которых сооружен храм, носила женщина-гигантесса с младенцем за спиной. Она питалась волшебными бобами, увеличивавшими ее и без того непомерную силу.
Комплекс Джгантия – это, собственно говоря, не один храм, а два, построенные рядом. Больший из них является и более ранним. Этот храм, занимающий южную часть участка, обращен фасадом на юго-восток. Даже сегодня сохранившаяся левая сторона фасада достигает 6 м в высоту. Первоначально храм был еще более высок.
Большой храм Джгантии построен с использованием циклопического стиля каменной кладки – громадные камни держатся лишь за счет собственного веса. Перед храмом устроена полукруглая открытая площадка, где собирались приходившие в храм люди. Здесь сохранились вертикально стоящие камни с отверстиями, к которым, как полагают, привязывали жертвенных животных в ожидании, пока жрецы не введут их в святилище, чтобы возложить на алтари. Слева от входа – каменная плита с высеченным в ней углублением. В прежние времена оно, видимо, заполнялось водой, и входящие в «святая святых» предварительно омывали здесь ноги. Вход в святилище обрамляют большие вертикальные камни (ортостаты). Судя по всему, никаких дверей здесь не было, но последняя пара ортостатов имеет отверстия, в которые вставлялись поперечные деревянные брусья. На них, вероятно, вешался занавес из кожи или ткани, отгораживавший святилище от внешнего мира.
В плане святилище выглядит как трилистник и состоит из пяти полукруглых апсид, в каждую из которых можно попасть из коридора, протянувшегося от входа до задней части храма. По две апсиды расположены на каждой стороне этого прохода, и одна в конце. Пара внутренних апсид больше, чем внешние: каждая из них имеет протяженность 23,5 м. В левой апсиде уцелел практически в первозданном виде алтарь. Ниши, где стояли статуи ныне забытых богов, теперь пусты, а на полу имеется множество углублений – эти отверстия служили вместилищами крови жертвенных животных.
Самая поразительная особенность Джгантии – это ограда, которая окружает участок, на котором стоят оба храма. Глядя на эту стену, поневоле поверишь, что святилище было построено гигантами. Некоторые из камней, вертикально стоящих в ограде, достигают 5,5 м в длину и весят 50 т! Кажется невероятным, что «примитивное» сообщество людей, живших в каменном веке, могло установить мегалиты такого масштаба. Для примера: когда несколько лет назад в храме велись реставрационные работы, то потребовался подъемный кран, чтобы переместить некоторые из подобных камней. Как же управлялись с такими махинами доисторические инженеры?
Исследователи отчасти разгадали эту тайну. Судя по всему, островитяне сперва выкапывали «хитрые» ямы: одна их сторона была вертикальной, а противоположная – наклонной. Затем котлован укрепляли с вертикальной стороны бревнами, чтобы, когда туда начнут скатывать камни, земляные стены не осыпались. К наклонной стороне на роликах подводили каменные блоки и спускали их в яму, одновременно рычагами поддерживая верхний конец. Затем с помощью тросов камень устанавливали в нужное положение и фиксировали, засыпая и утрамбовывая яму.
Для транспортировки блоков храмовые строители, помимо роликов, использовали и другой, более остроумный метод. Дело в том, что огромные каменные плиты можно перемещать на деревянных роликах только по прямым линиям. Однако в Джгантии и возле других храмов было найдено множество сферических камней. Они использовались вместо роликов. С их помощью можно было маневрировать блоками в любом направлении. Чтобы достичь более тесной связи, в блоках вытесывались полукруглые углубления, в которые помещались сферические камни.
Но установка гигантских вертикальных блоков – не предел возможностей храмовых строителей: все храмы Мальты первоначально имели… каменные кровли! По поводу способов, какими пользовались строители, чтобы втащить наверх громадные каменные плиты, еще ведутся споры. Были ли кровли храмов сделаны целиком из камня или были комбинированными, из камня и дерева – тоже неясно, но есть надежда, что будущие исследования решат эту тайну.
Конец эпохи храмовых строителей имеет довольно точно обозначенную дату – 2300 г. до н. э. Цивилизация, создавшая блистательные памятники культуры, исчезает внезапно и необъяснимо. Выдвинуто множество теорий, объясняющих эту загадку, но ни одну из них нельзя считать вполне убедительной. Археологи не нашли никаких твердых свидетельств того, что культура храмовых строителей погибла в результате природной катастрофы. Исследования многочисленных человеческих скелетов, найденных на островах, показали отсутствие каких-либо признаков эпидемии. Гипотеза о том, что мирные мальтийские земледельцы пали жертвой воинственных соседей, высадившихся на островах, также не нашла подтверждения: новые переселенцы, появившиеся на Мальте в конце бронзового века, застали здесь уже опустевшие и заброшенные постройки.
Мы не знаем, куда ушли храмовые строители. Нигде на побережье Средиземного моря нет явных следов их пребывания, хотя бы короткого. А ведь эти люди, судя по оставленным ими на Мальте постройкам, обладали недюжинными навыками строительства! Почему же, уйдя с островов, они нигде больше не проявили себя? Но независимо от их дальнейшей судьбы, эти люди оставили вечные памятники своего присутствия на мальтийском архипелаге. Их достижения напоминают нам, что намного раньше, чем тщеславие фараонов заставило египтян строить пирамиды, доиндоевропейские обитатели Европы уже сооружали монументальные каменные постройки, мало в чем уступающие пирамидам, а по сложности даже превосходящие их.
Гигантский заупокойный храм фараона Аменемхета III – одно из самых таинственных сооружений Древнего Египта. Со времен глубокой древности за ним закрепилось название Лабиринт. Это имя дал храму древнегреческий историк Геродот, побывавший в Египте и воочию видевший чудеса этой удивительной страны. Геродот восхищался монументальными постройками египтян, и в первую очередь, разумеется, пирамидами. Но гораздо выше их он почитал Лабиринт.
«Я видел этот Лабиринт: он выше всякого описания, – пишет Геродот. – Ведь если бы собрать все стены и великие сооружения, воздвигнутые эллинами, то в общем оказалось бы, что на них затрачено меньше труда и денежных средств, чем на один этот Лабиринт… Конечно, пирамиды – это огромные сооружения, и каждая из них по величине стоит многих творений, вместе взятых, хотя и они также велики. Однако Лабиринт превосходит и эти пирамиды».
Археологические раскопки подтвердили слова Геродота. Лабиринт представлял собой обширное сооружение площадью около 70 тыс. кв. м, состоявшее из 1500 подземных и стольких же наземных помещений – колонных залов, дворов, подземелий и запутанных переходов. Греческие и римские авторы сообщают, что без проводника в Лабиринте можно было легко заблудиться.
Стиль храма-дворца отличался строгой монументальностью. Его особенностью являлось использование огромных каменных монолитов. Из больших монолитных плит были выполнены перекрытия, из монолитного камня высечены колонны – их бесконечные ряды играли главную роль в оформлении помещений Лабиринта. Громадные размеры, величественные статуи, подчеркнутая торжественность – все это свидетельствует о том, что подземный храм Аменемхета III являлся центром общегосударственного культа. Вместе с тем реконструкция Лабиринта, выполненная в XIX в. итальянским археологом Луиджи Канина, показала, что план этого гигантского сооружения действительно напоминал собой лабиринт – замысловатый извилистый путь, ведущий… Куда?
Подземная тюрьма, тайник, храм, и вместе с тем – обширная система замысловатых переходов, ведущих к логову монстра, – так античная традиция описывает знаменитый критский Лабиринт, в самом сердце которого обитал Минотавр – получеловек-полубык, питавшийся человеческим мясом. Строителем Лабиринта на Крите был знаменитый мастер Дедал. Как сообщают античные авторы, он построил его по образцу египетского Лабиринта, но только в одну сотую величины последнего. Бесчисленные коридоры и переходы подземного дворца были столь хитроумно запутаны, что ни один смертный, попав сюда, уже не мог выйти обратно и с неизбежностью погибал в пасти чудовища. Каждые девять лет жители земель, подвластные критскому царю Миносу, присылали семь юношей и семь девушек в жертву Минотавру. Отважный Тесей, сын афинского царя Эгея, убил Минотавра и благополучно выбрался из Лабиринта с помощью клубка ниток, который дала ему влюбленная в него Ариадна, дочь Миноса.
Предполагается, что под мифологической оберткой этой легенды скрывается странный обряд, в той или иной форме существовавший во всех культурах мира. Образ Лабиринта также универсален для множества культур. И в этом нет ничего удивительного: Лабиринт, как предполагается, символизирует ключевые для каждого человека понятия: смерть и возрождение. Эти понятия в древних культурах были неразрывно связаны с обрядом инициации (посвящения), знаменующим переход личности на новую ступень развития. Практически у всех народов существовал ритуал инициации подростков. Пройдя через него, юноши получали право вступить во взрослую жизнь. Формы обряда практиковались самые разные, однако они в обязательном порядке включали в себя четыре стадии: уход из этого мира, мистическая смерть, возрождение и возвращение в мир в новом качестве.
Лабиринт как нельзя лучше визуализирует эти четыре стадии. Первый этап обряда – самый драматический. Человек, оставивший за спиной все, чем он жил и к чему привык, в одиночку уходит во мрак нескончаемых коридоров, где его ожидает смерть. В этом акте можно усмотреть акт жертвоприношения тем мрачным силам, которые таятся в глубине Лабиринта. Посвящаемый остается наедине с самим собой; он должен пережить символическую смерть, потому что без этого он не сможет возродиться в новом качестве. Его путь пролегает через пугающе сложное пространство, извилистые длинные переходы. Отыскать верную дорогу к центру Лабиринта очень трудно, это требует больших физических усилий, терпения, выносливости, отваги. Порой кажется, что цель близка, но предательские коридоры то уводят от нее далеко в сторону, то оканчиваются тупиком, и надо найти в себе силы идти дальше. В конечной точке маршрута посвящаемый сталкивается с чем-то высшим, открывающим ему путь к познанию истины о самом себе. Это – одновременно и смерть прежнего человека, и рождение нового. Пережитый духовный опыт дает силы для возвращения. Развернувшись на 180 градусов, человек уходит от своего собственного прошлого. Обратный путь из мрака в мир живых почти столь же труден и напоминает мучительный процесс появления на свет ребенка при родах; в этом смысле подземелье выглядит подобно матке матери-земли. Но вот новый человек выходит из ее утробы, и соплеменники встречают его с радостью: сообщество получило еще одного полноценного члена.
Подобное посвящение, только сопровождавшееся еще более сильными духовными переживаниями, должны были проходить и кандидаты в жрецы, шаманы или вожди, так что в легенде о Минотавре могла найти свое отражение реальная история инициации афинского царя по имени Тесей, столкнувшегося во мраке Лабиринта с мрачным подземным божеством в образе получеловека-полубыка.
Таким образом, смерть и последующее возрождение – главные понятия, которые призван символизировать Лабиринт. С самых древних времен люди были убеждены, что смерть не является конечной стадией человеческой жизни: за ней следует переход через некое мрачное, сложно организованное пространство, затем встреча с какими-то высшими силами, сопровождающаяся сильным духовным переживанием, изменяющим, перерождающим человека, после чего он возвращается в этот мир уже в новом качестве. Но не всякий может выйти из Лабиринта: в его мраке кроется некое зловещее, убивающее начало, после встречи с которым возврат в этот мир становится невозможен.
Первыми «естественными» лабиринтами, по-видимому, стали пещеры, украшенные многочисленными рисунками эпохи палеолита. Большинство этих пещер действительно обладают системами разветвленных коридоров, в переплетении которых скрываются труднодоступные подземные залы, расписанные наскальной живописью. Доказано, что древние люди посещали эти залы на протяжении столетий и даже тысячелетий. Природа первобытного искусства, произведения которого найдены в этих пещерах, убедила ученых в том, что эти подземные полости считались священными местами. Имеются многочисленные свидетельства того, что здесь совершались какие-то духовные ритуалы.
Следующим шагом на пути визуализации «преисподней» стали громадные мегалитические могильники эпохи неолита. Знаменитая гробница Ньюгрейндж (Ирландия), построенная около 3200–2500 гг. до н. э., еще во времена Средневековья считалась «входом в подземный мир». Диаметр гробницы составляет 90 м, высота – около 15 м. 20‑метровой длины коридор ведет в погребальную камеру, основу которой составляют огромные, 20—40-тонные, вертикально поставленные кольцом монолиты. Устройство погребальной камеры чем-то напоминает Стоунхендж, только здесь каменное кольцо сверху прикрыто насыпью из земли и щебня. Внутри погребальной камеры сохранилась большая чаша ритуального назначения, а в стенах пробиты ниши, где покоился кремированный прах похороненных здесь людей. Стены коридора и погребальной камеры покрыты орнаментом, состоящим из зигзагообразных линий, треугольников, концентрических кругов, но наиболее часто встречается изображение тройной спирали. Этот символ был широко распространен в неолитическом искусстве и, как предполагают исследователи, был связан с циклом смерти и возрождения, и в элементарном виде призван был изображать Лабиринт.
Ньюгрейндж называют «пещерой солнца»: вход в гробницу ориентирован таким образом, что утром 21 декабря, в день зимнего солнцестояния, лучи встающего над горизонтом солнца проникают через вход и в течение 17 минут освещают внутренность погребальной камеры. Несомненно, что такая ориентация гробницы не является случайной. Древние строители тщательно спланировали это огромное сооружение так, чтобы солнечный свет в самый короткий день в году мог освещать могилы предков, покоящихся в погребальной камере. Именно 21 декабря начинается новый цикл движения солнца, день начинает прибавляться, света становится больше, затем наступает весна – мир возрождается к новой жизни…
Другим примером неолитического лабиринта может считаться гипогей Хал-Сафлиени на острове Мальта – громадный «город мертвых», вырубленный в камне более 5000 лет назад. Он выглядит как «зеркальное отражение» расположенных на поверхности древних храмов, но только опрокинутое вниз, к центру земли. Здесь тоже есть главный зал и «святая святых», где все устроено точно так же, как и наверху. Однако это был не храм, а общинный могильник. По мере его разрастания строители вырубали все новые и новые коридоры и гроты, в которых древние обитатели Мальты хоронили своих мертвых. Извилистые туннели и залы располагаются в три яруса, уходя глубоко под землю. По расчетам ученых, здесь в доисторические времена были погребены останки 6–7 тыс. человек.
Гипогей как нельзя лучше иллюстрирует склонность храмовых строителей Мальты к кривым линиям. Полы здесь плавно перетекают в стены, которые, в свою очередь, так же плавно переходят в потолок. Фактически весь комплекс выглядит как огромная замысловатая спираль. Кое-где на стенах сохранились слабые следы росписи красной охрой. Один из таких «расписных» залов, носящий название «зал Оракула», служил для каких-то особых ритуалов. Здесь, как и в Ньюгрейндже, повсюду можно видеть знаки спирали, нарисованные красной охрой. Такие же знаки украшают все без исключения мегалитические гробницы, построенные в эпоху неолита на островах Средиземного моря – Сардинии, Сицилии, Корсике, греческих Кикладах; спираль неизменно присутствует в декоре погребальных памятников культуры Винча на Балканах. Все эти объекты датируются IV–III тыс. до н. э.
В Древнем Египте первые лабиринтообразные гробницы появились задолго до сооружения монументального лабиринта Аменемхета III. В форме элементарного лабиринта, например, построена гробница фараона II династии Перабсена (ок. 3400 г. до н. э.), одновременно служившая заупокойным храмом. Поздние египетские заупокойные храмы строились вне гробниц, и форма лабиринта была воплощена непосредственно в композиции храма. Фактически свое представление о лабиринте египтяне выразили в образе подземного царства Аменти. Согласно древнеегипетским верованиям, оно разделялось на четырнадцать зон, в каждую из которых человек попадал в зависимости от того, как он прожил свою жизнь. Это, однако, не являлось конечным пунктом: царство Аменти фактически представляло собой чистилище, откуда души праведников вскоре отправлялись в царство богов, в то время как всем остальным предстояло провести в Аменти столько времени, сколько требовалось для очищения их совести. На одном из папирусов, датируемом приблизительно 1400 г. до н. э., подземный мир изображен в виде лабиринта, имеющего семь дверей.
Ну а что же критский Лабиринт, вызвавший к жизни красивую легенду о Тесее и Минотавре? Ученые искали его множество лет. Одно время считалось, что легендарный Лабиринт фактически представлял собой комплекс естественных пещер, и даже назывались более или менее подходящие на эту роль «кандидаты» из числа подземных полостей, имеющихся на острове. Однако ни одна из этих гипотез не подтвердилась, так что сегодня «Лабиринтом Минотавра» принято считать ныне широко известный дворец в Кноссе. Во всяком случае, именно так считал его первооткрыватель – знаменитый британский археолог сэр Артур Эванс.
Сардинские нураги могут оспаривать одно из первых мест за право считаться самым загадочным памятником древности. Такой тип построек неизвестен больше нигде в мире, кроме Сардинии. Правда, некоторые специалисты отмечают удивительное сходство нурагов с архитектурой деревенских хижин в современной Нигерии. Но какая тут может быть связь? Может быть, и никакой…
Люди поселились на Сардинии еще в эпоху неолита, около 6000 г. до н. э. Сегодня установлено, что племена, заселившие северную Сардинию, вероятно, пришли из Италии. Те, кто населял центральную область острова, были выходцами с Иберийского полуострова, перебравшимися сюда с Балеарских островов. На юге Сардинии поселились североафриканские племена, попавшие сюда прямо из Алжира.
Первые обитатели острова жили в деревнях, составленных из круглых каменных хижин, крытых соломой. Приблизительно с 1600 г. до н. э. центром каждой деревни становится величественная каменная башня в виде усеченного конуса. Эти сооружения получили название «нураг» – от «nurra», что означает «куча» или «насыпь». Границы племенных территорий охранялись меньшими по размеру сторожевыми нурагами, откуда воины в рогатых шлемах с круглыми щитами наблюдали за приближением врага.
Сегодня на территории Сардинии насчитывают от семи до восьми тысяч нурагов – точного их числа не назовет, пожалуй, никто. В наиболее простом виде нураги имеют форму конической башни со срезанным верхом, напоминая перевернутую корзину для бумаг. Их толстые стены сложены методом сухой кладки из больших камней, иногда грубых, иногда обработанных, достигающих порой 3 тонн и более. Камни удерживаются только за счет собственного веса и хорошо подогнаны один к другому. Эта так называемая циклопическая кладка характерна для традиций мегалитического строительства.
Помимо одиночных башен, на Сардинии можно встретить целые «гнезда» нурагов. Около селения Барумини располагается комплекс Су-Нуракси – один из самых внушительных на острове. Его строительство продолжалось несколько веков, с 1500 по 700 г. до н. э., начавшись с одной-единственной башни, которая сейчас находится в центре всего ансамбля. Позднее были возведены хорошо укрепленный бастион в форме квадрата и четыре башни, по одной в каждом углу, ориентированные по сторонам света. Затем весь комплекс был огорожен массивной стеной, увенчанной еще семью башнями. Вход во внутренние помещения расположен на высоте 8 м. Скорее всего, туда вела система веревочных лестниц или подъемных мостов.
Для чего строились эти монументальные башни? На этот счет до сих пор нет единого мнения. Некоторые исследователи доказывают, что нураги были укрепленными жилищами местных вождей, однако говорить о серьезном оборонительном значении башен оснований вроде бы нет: на всем протяжении древней истории Сардинии эта огромная сеть укреплений не играла никакой роли и с военной точки зрения оказалась совершенно бесполезной.
По мнению других, нураги имели культовое назначение. Простые, состоящие из одной башни нураги играли роль родовых храмов, тогда же как большие комплексы, типа Су-Нуракси, были общинными святилищами, где собирались во время религиозных церемоний одно или несколько племен. В этом есть своя логика; нельзя исключать, что нураги были связаны с культом предков.
Мегалитические постройки Сардинии рождают предположения о родстве народа нурагов с людьми, воздвигшими загадочные мегалитические сооружения в Англии, на побережье Бретани, в Испании и на островах Средиземного моря. Несомненна связь сардинских нурагов с корсиканскими башнями-«торрес», пик строительства которых приходится на 1500–1300 гг. до н. э. Чуть позже традиция сооружения монументальных башен зародилась на Балеарских островах. Эти башни характерного облика, называмые здесь «талайотами», особенно интенсивно строились в 1300–1000 гг. до н. э.
Около 1000 г. до н. э. традиция сооружения башен – и на Сардинии, и на Корсике, и на Балеарах – исчезает. Строительство нурагов закончилось в конце X столетия до н. э., около 1000 г. до н. э. угасла «цивилизация башен» на Корсике. В то же время около 1100 г. до н. э. в египетских хрониках появляются упоминания о набегах воинственных «народов моря», обрушившихся на побережье Египта и Палестины. В числе этих племен фигурирует народ под названием «шардана». Шардана носили рогатые шлемы, круглые щиты и были вооружены точно такими же мечами, как бронзовые статуэтки из сардинских нураг. Но может быть, это только совпадение?
Понятия «Египет» и «пирамиды» стали едва ли не синонимами, и даже странно думать о том, что пирамиды имеются еще где-либо помимо Египта. И все же они существуют, хотя и не такие впечатляющие по масштабам. В одной только Греции сегодня насчитывается 16 пирамид. Правда, они гораздо меньше по размерам, и по сравнению со своими египетскими собратьями выглядят жалкими карликами. Да и находятся они большей частью в плохом состоянии – безжалостное время не обошло их стороной.
Из всех греческих памятников подобного рода наиболее известна пирамида в Эллиниконе, расположенная в исторической области Арголида, на древней дороге, некогда соединявшей город Аргос со внутренними районами Пелопоннеса. Сложенная из блоков серого известняка, пирамида имеет размеры 7,03 ´ 9,07 м. В высоту она сохранилась приблизительно на 3,5 м. Главный вход устроен с восточной стороны, обращенной к Арголидскому заливу; второй, малый, расположен на южной стороне. Оба входа соединяет узкий коридор.
Самое раннее упоминание об этом сооружении содержится в «Описании Эллады» Павсания:
«Если идти из Аргоса в Эпидавр, то на правой стороне будет сооружение, очень похожее на пирамиду; оно имеет рельефные изображения аргосских щитов. Здесь происходил бой между Претом и Акрисием из-за власти; говорят, что исход сражения был неопределенный и что поэтому они позднее заключили мирный договор, так как ни тот, ни другой не мог добиться решительной победы. Передают также, что тогда впервые и все начальники и все остальное войско сражались вооруженные щитами; павшим и с той и с другой стороны, так как они были сограждане и сородичи, сооружен здесь общий памятник».
Упомянутые в этом отрывке Прет и Акрисий, согласно греческой мифологии, были внуками легендарного Линкея, одного из пятидесяти сыновей Эгипта. По жребию он получил в жены одну из пятидесяти дочерей Даная, царя Аргоса. Молодая женщина нарушила приказ отца и, вместо того чтобы убить молодого мужа во время брачной ночи, помогла Линкею бежать. После смерти Даная Линкей стал царем Аргоса. Все это происходило в столь баснословные времена, что привязать их к хронологической шкале с какой-либо определенностью просто невозможно. Ясно только, что пирамида, ставшая памятником павшим в сражении между Претом и Акрисием, была сооружена в ту эпоху, когда пришедшие с севера греческие (ахейские) племена начали осваивать земли Пелопоннеса, то есть – на рубеже III–II тысячелетия до н. э. Характерно замечание Павсания о том, что в бою между Претом и Акрисием впервые «все начальники и все остальное войско сражались вооруженные щитами». Это замечание указывает на большую древность постройки: ее возвели в те времена, когда щиты только-только стали входить в употребление у воинов.
Но самая большая загадка этой пирамиды – не возраст, а назначение. Никто достоверно не может сказать, с какой целью ее построили и для чего она использовалась. Уже во времена Павсания (II в. н. э.) ее первоначальное назначение забылось, и пирамиду считали гробницей.
Первые исследования пирамиды были проведены в 1901 г. известным немецким археологом Теодором Вигандом. В 1937 г. новые раскопки, организованные Американской школой археологии в Афинах под руководством Луиса Лорда, позволили заключить, что в реальности «пирамида» и аналогичные ей постройки в Арголиде представляли собой маленькие сторожевые замки, служившие для размещения небольшого гарнизона, а в случае нападения врагов – убежищем для местных жителей. Найденная при раскопках керамика была датирована 2800–2500 гг. до н. э., однако тогда никто не рискнул утверждать, что пирамида была построена именно в это время.
Около 60 лет никто больше не нарушал покой пирамиды, пока в середине 1990‑х гг. сюда вновь не пришли ученые. Более точные методы датировки, включавшие метод оптической термолюминесценции, а также изучение техники каменной кладки, анализ извести и другие наблюдения привели исследователей к выводу о том, что пирамида в Эллиниконе сооружена около 2720 г. до н. э. – то есть она по крайней мере на 100 лет старше самой древней египетской пирамиды.
Не все ученые согласны с этими выводами. Звучат голоса о том, что результаты не точны, использованный метод датировки ненадежен, что пирамида просто построена из камней, взятых из более древних сооружений, и т. п. Кроме того, способ каменной кладки характерен, скорее, для классического периода истории Древней Греции, чем для эпохи бронзы. Что же касается выводов о том, что «пирамида», равно как и другие родственные ей постройки, сохранившиеся в Арголиде, играла роль оборонительного сооружения, то их пока никто не оспаривает. Интересно, однако, что по многим параметрам – размеры, способ строительства, характер размещения на местности и т. п. – эти древнегреческие пирамиды весьма напоминают сардинские нураги, хотя по архитектуре и конструкции резко отличаются от них. Нельзя исключать, что эти постройки имели сходное назначение, и возможно, даже происходили от одного общего корня. Ведь не зря египетские хроники в списке «народов моря», в XII столетии до н. э. вторгшихся в Египет из «северных стран» и с «островов моря», упоминают, наряду с «шардана» – т. е. сардами, жителями Сардинии, еще и народ «акиваша» («ахийяша»), в котором большинство ученых видят греков-ахейцев. Доказано, что в древности море не только разъединяло, но и соединяло народы, и нельзя исключать, что связи между обитателями Арголиды и жителями Сардинии были более глубокими и прочными, чем это принято считать сегодня.
В 1912 г. два австралийских торговца, Фред Майер Шрёдер и Оскар Маман, оказались в окрестностях китайского города Сиань. В древности он носил другое название – Чанъань, и на протяжении правления 13 императорских династий являлся столицей Китая. Трудно сказать, знали об этом торговцы или нет. Возможно, что и нет. Как бы то ни было, их внимание привлекли огромные, правильной формы сооружения, напоминающие пирамиды. Некоторые из них имели усеченный верх.
Заинтересовавшись пирамидами, австралийцы постарались навести о них справки в близлежащем буддийском монастыре. Кто-то из монахов вызвался сопровождать их при осмотре пирамид. Объезжая одно из огромных сооружений, Шрёдер подивился тому, что у пирамиды нет ни одного входа, а снаружи она облицована большими каменными блоками. Мало знакомый с историей Древнего Китая, австралиец отразил в своих записках охватившее его удивление, не подозревая, что это удивление многие годы спустя будет истолковано как признак какой-то особой исключительности увиденных им памятников. Между тем для Виктора Сегалена (1878–1919), французского путешественника, врача и поэта, посетившего Сиань год спустя, пирамиды не стали какой-то особой загадкой: ведь обширная равнина между реками Вейхэ и Цзиньхэ, расположенная в 25–35 км от Сианя, представляет собой китайскую «Долину царей» – по аналогии со знаменитой египетской.
Эта равнина была избрана для царского некрополя, исходя из законов древней китайской геомантии «фэн-шуй», согласно которым «хорошее» местоположение могилы может приносить удачу и благосостояние родственникам покойного. В окрестностях Сианя находится множество гробниц китайских императоров различных династий. Тут сохранились целые династические комплексы – например, гробницы 9 из 11 императоров династии Западная Хань (202 г. до н. э. – 9 г. до н. э.). Самым известным является мавзолей императора Цинь Шихуанди, во время раскопок которого были найдены знаменитые терракотовые воины.
Гробницы императоров действительно напоминают собой пирамиды, но в отличие от египетских они сооружены не из камня, а представляют собой огромные земляные насыпи-курганы, которым, исходя из тех же законов «фэн-шуй», придана геометрически правильная форма. Эта традиция восходит ко временам глубокой древности. Самые ранние китайские пирамиды найдены в автономном районе Внутренняя Монголия и в провинции Ляонин. Они принадлежат к неолитической культуре Хуншань (4700–2900 гг. до н. э.).
Виктор Сегален первым из европейских исследователей описал могилу императора Цинь Шихуанди и другие курганные гробницы, а также запечатлел их на фото. После этого над императорскими могилами сгустился мрак неизвестности: до начала Второй мировой войны в районе Сианя не работала ни одна европейская экспедиция, а китайская наука еще только-только делала свои первые шаги. Поэтому когда 28 марта 1947 г. в газете «Нью-Йорк таймс» появился рассказ американского летчика Мориса Шихана об увиденной им с воздуха в окрестностях Сианя «огромной пирамиде», это выглядело как сенсация. По словам Шихана, эта пирамида, имевшая высоту до 300 метров, одиноко стояла в «совершенно дикой местности». «Я полагаю, что она была чрезвычайно древней, – делился своими наблюдениями Шихан. – Кто построил ее? Почему она была построена? Что находится внутри нее?»
Если бы Шихан и читатели «Нью-Йорк таймс» были в курсе исследований Виктора Сегалена и других ученых, работавших в окрестностях бывшей столицы китайских императоров, то, возможно, их реакция на историю с «огромной пирамидой» была бы совершенно иной. Однако в ту пору мало кто знал и помнил об этом, и потому восторженный рассказ Шихана был принят публикой с не вполне здоровым интересом. Только журнал «Science News Letter» опубликовал небольшую заметку, напоминающую о том, что «китайские пирамиды в этом регионе построены из глины и больше похожи на курганы, чем на египетские пирамиды. На основании свидетельств немногочисленных американских ученых, побывавших в этой области, можно утверждать, что высота в 300 м – то есть более чем в два раза выше, чем любая из египетских пирамид, – возможно, преувеличена, потому что большинство китайских курганов относительно низкие. Район в 64 км к юго-западу от Сианя имеет большое археологическое значение, но лишь немногие из пирамид когда-либо исследовались».
На эту заметку мало кто обратил внимание, и фантастическая история об «огромной пирамиде» начала обрастать новыми подробностями. На свет выплыло имя некоего пилота Джеймса Гауссмана, который во время Второй мировой войны якобы видел с воздуха «гигантскую белую пирамиду», поблескивавшую, подобно металлу, и с большим драгоценным камнем на вершине. В конце концов, эти будоражащие воображение истории докатились до капитана Брюса Кэти, жителя Окленда (Новая Зеландия). Прочитав в 1962 г. дневники Фреда Майера Шрёдера о его путешествии в Сиань (вот когда «выстрелило» наивное удивление австралийского торговца «огромными пирамидами»!) и сопоставив их с рассказами Шихана о «300‑метровой белой пирамиде», Кэти загорелся желанием узнать как можно больше о загадочных сооружениях. Не имея возможности лично немедленно отправиться в Китай, он обратился в китайское посольство в Веллингтоне с просьбой рассказать об «огромной пирамиде» в окрестностях Сианя. К удивлению Кэти, ему ответили, что никаких пирамид в Китае нет, а то, что в газетах именуют «пирамидами», на самом деле является большими погребальными курганами из земли и глины. «Власти Китая скрывают правду о большой белой пирамиде!» – заключил Кэти и тем самым положил последний камень в фундамент легенды.
В октябре 1994 г. в провинцию Шэньси отправился немецкий исследователь паранормальных явлений Хартвиг Хаусдорф. Он горел желанием сорвать покров с «тщательно оберегаемой» китайскими властями тайны. О том, что скрывается под этим покровом, искатель истины, похоже, знал уже заранее: ссылаясь на некие «древние хроники», он утверждал, что возраст китайских пирамид составляет около 5 тысяч лет, а их строительство относится к эпохе загадочной династии «древних царей», ведущих свое происхождение от пришельцев из космоса – «детей из рая», которые прибыли на Землю на «воздушных змеях из железа». Они якобы обучили местное население множеству культурных и технических навыков, включая технологию строительства пирамид… Короче говоря, Хаусдорф намеревался отыскать в китайской «Долине царей» новые свидетельства в пользу пропагандируемого им культа «космических пришельцев».
Результатами трех поездок Хаусдорфа в Китай – в марте и октябре 1994 г. и летом 1997 г. – стала книга, наполненная вдохновенными рассказами о том, как китайские власти чинили ему всяческие препятствия, старались все засекретить, скрыть сам факт существования пирамид и вообще навести тень на плетень, и как отважный искатель истины стремился преодолеть все эти препоны. В итоге Хаусдорфу все же удалось побывать в районе Сианя и воочию увидеть 15 курганных гробниц. Заключив, что эти земляные насыпи построены инопланетянами (интересно, какой инопланетной техникой они пользовались – лопатой?), счастливый исследователь непознанного уехал восвояси читать лекции. Никакой «огромной белой пирамиды» Хаусдорф не нашел, но, видимо, он плохо искал: дело в том, что «великая белая пирамида» (Маолин) действительно существует. Китайские (и не только) ученые хорошо знают о ней: это – курганная гробница императора У Ди (156—87 гг. до н. э.) из династии Хань, расположенная в 40 км от Сианя.
Эта гробница – одна из крупнейших в «Долине царей». Ее высота составляет 46,5 м, а периметр окружности – 1700 м. О том, что скрывается под ее земляной толщей, до конца неизвестно: дело в том, что императорские захоронения в Китае вскрывать не принято. Впрочем, время от времени (например, в случае гробницы императора Цинь Шихуанди) делаются исключения. Гробница императора У Ди также была частично исследована, но все ее секреты до конца не раскрыты. Можно ожидать, что когда-нибудь и это белое пятно в истории Древнего Китая будет стерто: раскопки в окрестности Сианя продолжаются, и года не проходит без того, чтобы здесь не было сделано очередное громкое открытие, весть о котором немедленно облетает весь мир.
Во все века воспевалась поэтами красота горного массива Хуаншань («Желтые горы»), расположенного в китайской провинции Аньхой. Невероятные пейзажи, причудливые скалы, поросшие соснами, покрытые снегом вершины, вырастающие прямо из облаков, густой пеленой лежащих на склонах горных пиков, горячие источники, живописные ущелья, бурлящие водопады – все это привлекало и продолжает привлекать сюда десятки тысяч любителей природы. Места эти приобрели мировую славу после того, как в 1990 г. ЮНЕСКО включило горы Хуаншань в Список всемирного наследия.
Трудно сказать, существует ли какая-либо связь между стремлением к росту туристской привлекательности этих мест и открытием здесь в 1990‑х гг. комплекса загадочных пещер, еще более прославивших горы Хуаншань. Может быть, и никакой. Факт, однако, что до 1999 г. никто и не подозревал, что поблизости от города Туньси в недрах горного хребта скрывается огромный лабиринт подземных полостей, причем искусственных, сделанных человеческими руками!
Масштабы сооружения впечатляют: 5 километров старательно высеченных в камне коридоров, гротов, больших и малых залов, каменные мостики, переброшенные через подземные потоки, бассейны, заполненные прозрачной водой – до такой степени насыщенной минеральными веществами, что в ней не могут жить рыбы. В общей сложности в составе комплекса сегодня выявлено 36 пещер, и предполагается, что это еще не все – возможно, в недрах гор скрываются другие подземные полости. Можно даже услышать утверждения, что это один из самых больших пещерных комплексов в Китае. И это ранее неизвестное «чудо света» – рукотворное?
О пещерах стало известно случайно, из сообщений местных крестьян. Специалисты, прибывшие на место, были ошеломлены масштабами увиденного. Самая большая пещера, Цинлян, имеет протяженность 170 метров, а ее площадь составляет 12 600 кв. м; для того чтобы вырубить в твердой скале эту огромную подземную полость, строителям потребовалось извлечь около 50 000 кубометров камня. Вторая по размерам пещера, Хуаньси, достигает в длину 140 метров при площади 4800 кв. м. Высота подземных залов, связанных системой коридоров, колеблется от 10 до 20 метров; некоторые из пещер имеют второй ярус.
Одна из самых странных особенностей пещеры Хуаншаня – наклон стен. Он точно соответствует углу наклона горы, в которой прорублены подземные ходы и залы. Совершенно непонятно, какую технологию использовали при этом строители, а самое главное – зачем им это понадобилось? Во многих местах подземного лабиринта можно увидеть толстые – до 10 и более метров в диаметре – каменные столбы-целики, подпирающие своды пещер. Отдельным столбам камнерезы придали фигурный вид, вырезав их, например, в виде слона. На стенах залов можно увидеть также несколько барельефов.
Некоторые ставят сегодня рукотворные пещеры Хуаншаня в один ряд с такими чудесами Поднебесной, как Великая Китайская стена и гробница императора Цинь Шихуанди. Однако если история двух этих памятников хорошо известна, то пещеры Хуаншаня представляют собой одну сплошную загадку. Кто, когда и для чего решился на такой адский труд? Почему ни один исторический источник не упоминает ни об этих пещерах, ни об их строителях? Неужели такое масштабное строительство, сравнимое с постройкой Великой Китайской стены, могло остаться незамеченным? Даже если предположить, что пещеры Хуаншань – это обычные каменоломни, кто-то же должен был знать об этих подземных выработках? Ведь кто-то организовывал труд сотен рабочих, выделял средства на их содержание, обеспечивал питанием, топливом, жильем, транспортом. Почему вся эта гигантская по масштабам деятельность не оставила никаких следов в памяти поколений? При этом строители неизбежно должны были извлечь на поверхность многие тысячи кубометров камня. Куда этот камень делся? Наконец, почему об этих пещерах ничего не было известно на протяжении долгого времени, и обнаружились они только в наше время, причем в самый разгар туристического бума?
Ученые, изучавшие в начале 2000‑х гг. пещеры, отыскали в подземных гротах керамику эпохи династии Цзинь (265–420 гг.), на основании чего было предположено, что строительство пещер может быть отнесено к этому времени. В некоторой степени это подтверждается и возрастом сталактитов. Однако это не снимает вопроса о назначении пещер. По одной из версий, они могли служить тайным убежищем для какой-то большой группы людей, по другой – секретной императорской гробницей, по каким-то причинам оставшейся незаконченной. Вторая версия, пожалуй, выглядит предпочтительней: очевидно, что такой колоссальный труд не мог быть предпринят без санкции некоего высшего авторитета – например, императорской власти. Никаких следов погребений в пещерах нет, из чего следует, что проект остался незавершенным. Интересно, однако, что в пещерах нет и никаких заметных следов пребывания человека: мелких предметов, монет, остатков пищи в виде костей, нет даже следов огня, что уже совсем ставит в тупик: как строители пещер обходились без огня под землей? Единственными находками, как говорилось, стали немногочисленные фрагменты керамики. Сделать какие-либо определенные выводы на их основании невозможно, да и вообще – имеют ли они отношение к строителям пещер? Может быть, керамика попала в пещеры случайно, а сами подземные полости имеют возраст на несколько столетий или даже тысячелетий старше? Или… гораздо моложе?
Над долиной, где раскинулась столица империи инков Куско, над крышами ее дворцов и храмов некогда высились могучие стены и башни крепости Саксауаман. Инки называли ее «Голова Пумы» – предполагается, что с воздуха очертания Куско и Саксауамана выглядели как силуэт пумы, головой которой служила горная крепость. Ее строительство началось в XV веке, при девятом инке Пачакути, а завершено было во времена правления одиннадцатого инки, Уайна Капаке (1493–1525).
Три линии укреплений Саксауамана поднимаются одна за другой на горных террасах параллельно друг другу. Каждая стена имеет длину около 360 метров и состоит из 21 бастиона. Часть этих бастионов выдвинута вперед, другая же отодвинута назад. Первая крепостная стена – самая мощная. В ней было устроено несколько ворот, которые в случае опасности закладывались камнями. Система укреплений включала в себя и три большие башни, которые одновременно служили казармами для гарнизона.
По объему выполненных работ и количеству привлеченной рабочей силы строительство крепости Саксауаман сопоставимо только с сооружением египетских пирамид и Великой Китайской стены. Сегодня все поражаются огромным каменным блокам, из которых сложены пирамиды, и тем неимоверным усилиям, которые были приложены к созданию этого египетского «чуда света». Однако строители Саксауамана вложили в свое творение труд не меньший, а то и больший. Стены крепости возведены из громадных, плотно пригнанных камней неправильной формы, напоминающих своего рода трехмерную мозаику. Размеры камней в среднем составляют около 9 м в длину, 5 м в высоту и 4 м в толщину. Есть здесь и настоящие камни-гиганты, достигающие 10 м в высоту и весящие по 350–360 т! Сдвинуть их с места не под силу даже великану. Индейцы же не только вручную доставили их на вершину горы, но и возвели из них три пояса оборонительных укреплений. И это притом что инки не знали колеса. Они создали это гигантское творение в буквальном смысле голыми руками, не имея других металлических инструментов, кроме бронзовых. По всей видимости, главными инструментами стали выдающиеся организационные способности и упорство индейцев.
Ежедневно на постройке Саксауамана работало более 70 тысяч человек. Карьер, в котором вырубали гранитные блоки, располагался на расстоянии около 10 миль. Авторы хроник сообщают, что индейцы волокли эти глыбы, обвязав их канатами толщиной в человеческую руку. Но как они поднимали камни наверх, ловко пригоняя их один к другому? Необъяснима пока с рациональных позиций и невероятная точность в обработке камня, достигнутая индейцами, не знавшими железных инструментов. Громадные глыбы пригнаны друг к другу без скрепляющего раствора, и так плотно, что между ними невозможно просунуть лист бумаги. Камни как будто вплавлены друг в друга. Секрет этой технологии до сих пор не раскрыт, и на этот счет даже высказываются фантастические предположения о том, что строители Саксауамана владели секретом размягчения камней. Как бы то ни было, но, по-видимому, благодаря этой точности пригонки, а также разнообразию взаимосвязанных форм камней стены крепости смогли пережить за истекшие века все разрушительные землетрясения. Впрочем, верхние части стен и все три башни до наших дней не дошли – они были разобраны испанцами, использовавшими камни Саксауамана для строительства в Куско новых домов и церквей.
Циклопические стены – не единственная особенность Саксауамана. Под крепостью располагается обширная система подземных проходов, известных как «чинканас». Подземными ходами Саксауаман был связан с Муякмаркой – тайным убежищем правителей, «бункером», где Великий инка с семьей мог укрываться в случае опасности. Другая система подземных ходов, как считается, соединяла Саксауаман с императорскими дворцами в Куско. Эти ходы образуют чрезвычайно сложный и запутанный лабиринт, так что проникший сюда враг легко мог в них заблудиться. По преданию, в этом лабиринте инки спрятали свои легендарные сокровища. Попытки их отыскать стоили жизни не одному искателю приключений: заблудившись в подземных коридорах, люди погибали или исчезали без вести.
Так, из трех членов экспедиции, отправившейся в подземелья Саксауамана в 1923 г., обратно спустя 12 дней вернулся только один – в ужасном состоянии, полубезумный. Из его бессвязных рассказов следовало, что его коллеги исчезли в подземных коридорах при неясных обстоятельствах. В настоящее время вход в лабиринт закрыт во избежание новых жертв. Только в 1972 г. завеса тайны над подземельями Саксауамана слегка приоткрылась: во время очередного землетрясения спасатели, разбиравшие завалы, обнаружили несколько туннелей, пересекающих Куско в разных направлениях. Их удалось исследовать приблизительно на 100 метров, но этого оказалось достаточно, чтобы понять: туннели эти имеют рукотворное происхождение, и высечены они в твердой скале с не меньшим искусством, чем действовали строители Саксауамана. Что скрывается в этих подземельях и куда они в конечном итоге ведут, пока еще остается загадкой. Загадкой остается и неразгаданный секрет древних строителей, умевших, согласно легендам, размягчать камень. Подобные легенды, кстати, можно услышать и в другом уголке Америки – в Коста-Рике.
Около трех тысячелетий назад на побережье Мексиканского залива возникла одна из самых ранних индейских культур, получившая название ольмекской. Ее называют «матерью культур» Центральной Америки. Несмотря на все усилия археологов, нигде в Мексике, как и вообще в Америке, пока не удалось обнаружить никаких следов зарождения и эволюции цивилизации ольмеков, этапов ее развития, как будто эта культура появилась на свет уже вполне сложившейся. Таким же зрелым и сложившимся является удивительно реалистичное искусство ольмеков, в котором лишь со временем стали проявляться тенденции к стилизации.
Ольмеки оставили о себе память как прекрасные мастера обработки камня. В резьбе по нефриту они достигли не меньшего совершенства, чем китайцы. Другой любопытный памятник этой культуры – так называемые алтари, вырубленные из монолитных каменных глыб. Но самыми уникальными и таинственными творениями ольмеков стали гигантские каменные головы…
Всего до настоящего времени обнаружено 17 каменных голов, с большим искусством высеченных из больших базальтовых валунов и сконцентрированных преимущественно в трех местностях на побережье Мексиканского залива – Трес-Сапотес, Ла-Вента и Сан-Лоренсо. Высота голов колеблется от 1,47 до 3,4 м, вес – от 6 до 50 т. Исполненные с большим реализмом, анатомической точностью и ярко выраженными индивидуальными особенностями, эти головы изображают зрелых мужчин с мясистыми щеками, плоскими носами и слегка косящими глазами. Мочки ушей проткнуты, уголки толстых губ загнуты вниз. Выражения лиц различны – от строгого до слегка улыбающегося. Верхнюю часть каждой головы закрывает плотно прилегающий головной убор, напоминающий шлем с ремешком на подбородке, при этом каждый «шлем» также индивидуализирован. Тыльные части некоторых голов плоские – такое впечатление, что первоначально они стояли вплотную к какой-то стене.
Натуралистичность этих каменных портретов наводит на мысль о том, что скульпторы изваяли персон, реально существовавших и лично им известных. Вполне возможно, что портреты были сделаны еще при жизни этих лиц или вскоре после их смерти. Однако специалисты расходятся во мнении относительно того, кто мог послужить прототипом этих необычных скульптур: правители страны ольмеков, ее прославленные воины, а, может, знаменитые игроки в мяч? Ведь почитаем же мы спортсменов порой больше, чем писателей или ученых!
Впрочем, главная загадка каменных портретов заключается не в том, какое место занимали эти люди в жизни ольмекского общества, а совсем в другом. Еще в конце XIX в. мексиканский ученый Хосе Мельгар-и-Серрано, первым открывший и описавший колоссальную голову из Трес-Сапотес, отмечал в ее облике явное наличие «эфиопских» особенностей. Такого же мнения придерживался американский археолог Мэтью Стирлинг, в 1930‑е гг. проводивший первые археологические исследования ольмекских памятников.
Действительно, каменные головы ольмеков представляют собой физиологически точные образы реальных представителей негроидной расы, чье присутствие в Центральной Америке 3000 лет назад и является главной загадкой. Откуда могли появиться африканцы в Новом Свете до Колумба? Может быть, они были в числе коренных обитателей Америки?
Ряд палеоантропологов настаивает на том, что в составе одной из миграций на территорию американского континента во время последнего ледникового периода действительно попали люди негроидной расы. Эта миграция происходила около 15 000 г. до н. э. Есть и другое предположение – о том, что в древности некая группа африканцев сумела пересечь Атлантический океан, который, как выяснилось в последние десятилетия, отнюдь не разделял древние цивилизации. Версия об изоляции Нового Света от остального мира в доколумбову эпоху, долгое время господствовавшая в науке, в XX столетии была убедительно опровергнута. Антропологи и этнологи, изучавшие особенности ольмекской скульптуры, отмечают несомненное наличие общих черт каменных портретов с обликом представителей народностей, населяющих современную Гану. Вряд ли, однако, можно говорить о регулярности афро-американских контактов в древности: скорее всего, эти рейсы (или даже один-единственный рейс) были вызваны случайными причинами, и вряд ли путешественники, занесенные волею судьбы за тридевять земель, смогли вернуться назад.
Для индейцев чернокожие пришельцы из-за океана, несомненно, выглядели чем-то необыкновенным, и это обстоятельство – независимо от того, как в дальнейшем сложилась судьба африканских путешественников – могло вызвать к жизни появление каменных портретов. Интересно, что, помимо каменных голов, ольмеки оставили и другие многочисленные образцы монументальной скульптуры, и в их числе каменные стелы, на которых можно видеть сцены встречи двух явно различных человеческих рас. Одна из них – африканцы.
Но когда могла произойти эта встреча?
Расцвет ольмекской культуры приходится на 1200—900 гг. до н. э., но уверенности в том, что головы были высечены именно в эту эпоху, нет, поскольку радиоуглеродная датировка фрагментов древесного угля, найденных рядом с некоторыми головами, дает лишь возраст самих угольков. Кроме того, многие головы перенесены на новые места и оказались вне первоначального археологического контекста. По ряду косвенных признаков головы из Сан-Лоренсо датируются примерно 900 г. до н. э., при этом считается, что они самые старые. Эти головы отличаются особой тщательностью изготовления. Другие головы, по-видимому, моложе их. Неясно, какова была продолжительность периода производства каменных голов: по разным оценкам, она могла составлять от 50 до 200 лет.
Цивилизация ольмеков прекратила свое существование в последнее столетие до нашей эры. Но их культура не погибла – она органично вошла в культуры других индейских народов. А сами ольмеки? В сущности, единственная «визитная карточка», которую они оставили после себя – это гигантские каменные головы. Головы африканцев…
Южное побережье современной Гватемалы в древности играло важную роль в истории доколумбовых культур Центральной Америки. Результаты археологических исследований свидетельствуют о том, что на протяжении многих веков среди разных племен и народов существовала постоянная конкуренция за контроль над этим районом, обладавшим большими природными ресурсами и игравшим роль транспортного коридора, соединявшего Мексику с лежащими южнее областями Центральной Америки. Самой ранней культурой, оставившей здесь многочисленные памятники своего былого процветания, стала культура Монте-Альто – одна из самых древних цивилизаций Центральной Америки, которая, возможно, даже предшествовала ольмекской культуре.
Первые ее очаги появились на южном побережье Гватемалы около 1800 г. до н. э., а свой расцвет культура Монте-Альто пережила между 400 г. до н. э. и 200 г. н. э. Памятниками этого расцвета ныне являются загадочные каменные фигуры, известные как «барригонес» – «пузатые».
Глядя на этих округлых, лишенных признаков пола странных толстяков, невозможно сказать, кого именно пытались изобразить древние скульпторы. Большая часть «пузатых» высечена из огромных каменных блоков, в высоком или низком рельефе, с более или менее отчетливо проработанными деталями. Все статуи имеют ярко выраженные общие черты. Голова лысая, с закрытыми глазами и припухшими веками. Нос сплющенный, носогубные складки глубоко прорезаны, щеки жирные, отвисшие, губы толстые и прямые, челюсти тяжелые. Шеи почти нет, и голова сразу переходит в огромный живот. Руки сложены на животе, а всей фигуре придано сидячее положение. Другой тип скульптур представляет собой огромные каменные головы, в чем-то перекликающиеся с гигантскими головами ольмеков, но в целом не похожие на них. Эти изваяния называют «сонями», потому что у них всегда закрыты глаза. Высота «пузатых» различна – от 1,4 до 1,95 м, но есть и экземпляры поменьше. Некоторые исследователи полагают, что маленькие изваяния следует считать более древними.
«Пузатых» находят не только в Гватемале, но и в Сальвадоре, Гондурасе и южном мексиканском штате Чьяпас. Скульптуры из разных районов имеют свои региональные особенности: где-то они меньших размеров и украшены ожерельями, в других местах животы «пузатых» имеют преувеличенно большие пупы. Все они, однако, изображают непропорционально толстых сидящих людей. Их общие признаки и широкое распространение свидетельствуют о существовании общих религиозных представлений у древних обитателей этого региона Центральной Америки.
Наибольшее количество таких скульптур сосредоточено в местности Монте-Альто, в окрестностях небольшого гватемальского городка Ла-Демокрасия (департамент Эсквинтла), лежащего в 40 км от побережья Тихого океана. Именно по названию этой местности культура Монте-Альто получила свое название. Судя по всем признакам, во II–I тыс. до н. э. здесь находился крупный религиозный и, возможно, политический центр. Помимо многочисленных изваяний «пузатых», в Монте-Альто обнаружены руины храма-пирамиды, три алтаря и остатки большого астрономического комплекса.
О находках в районе Монте-Альто монументальных каменных голов было известно еще в начале XX в., но только в 1931 г. ими всерьез заинтересовались ученые. Первая же публикация о гватемальских «барригонах», увидевшая свет в 1938 г., вызвала в научном мире бурную полемику. Кто-то считал их авторами индейцев майя, другие связывали происхождение фигур с выходцами из Чьяпаса и Центральной Мексики. Наибольшей популярностью пользовалась теория, объясняющая происхождение «пузатых» влиянием ольмеков. В действительности же каменные головы Монте-Альто и знаменитые каменные головы ольмеков имеют очень мало общего между собой, и их единственное сходство заключается в том, что и те, и те очень большие. Сегодня предполагается, что скульптуры стиля Монте-Альто были созданы приблизительно между 600 и 100 гг. до н. э., то есть в тот период, когда ольмекская цивилизация уже миновала свой расцвет. Нельзя целиком отвергать гипотезу о том, что каменные головы ольмеков могли каким-то образом вдохновить создателей «пузатых», однако скульпторы Монте-Альто, несомненно, шли своим собственным путем.
Для чего создавались и для каких целей могли служить «барригоны»? Об этом можно только догадываться. Они могли олицетворять беременных женщин, почитаемых предков, вождей или жрецов, но ни одна из высказанных на этот счет гипотез не является удовлетворительной. «Пузатые» умело хранят свои тайны. Можно лишь с достаточной долей вероятности говорить о том, что эти странные скульптуры являлись объектами некоего весьма распространенного культа. Очень любопытен тот факт, что многие скульптуры Монте-Альто обладают магнитными свойствами и имеют четко выраженные магнитные полюса. Маловероятно, что это результат случайности – скорее, древним мастерам было известно явление магнетизма и они сознательно применяли его на практике. Если это так, то скульптуры Монте-Альто следует считать самыми древними в мире магнитными устройствами.
В самом юго-восточном углу Коста-Рики, в долине реки Дикис, на территории, которая некогда представляла собой непроходимые джунгли, раскиданы около трехсот странных каменных шаров, диаметром от нескольких десятков сантиметров до двух метров. Самые большие из них весят 15–16 т. Все они почти идеально круглые. Некоторые лежат на земле, другие полузасыпаны, а несколько шаров покоится на постаментах из мелких камней и валунов. Никакого особого наименования у этих удивительных творений нет: местные жители называют их попросту Лас Болас – «шары».
Каменные сферы большей частью сделаны из габбро – твердой вулканической породы, крупнозернистой разновидности базальта, которая добывается в горах неподалеку от долины Дикис. В местах древних каменоломен до сих пор попадаются шары, работа над которыми по каким-то причинам не была закончена. В долине имеются еще более десятка шаров из известняка-ракушечника, и приблизительно столько же – из песчаника. Разнообразие материала, из которого изготовлены Лас Болас, свидетельствует в пользу их искусственного происхождения. Однако это был титанический труд! По всей видимости, шары изготавливались путем обработки больших валунов, которым сперва придавалась грубая форма сферы, после чего их долго полировали песком. К слову сказать, шары довольно заметно отличаются друг от друга по тщательности обработки.
Впервые загадочные сферы были обнаружены в 1930‑х гг., когда рабочие «Юнайтед Фрут Компани» начали вырубать джунгли в устье реки Дикис для разбивки новых банановых плантаций. Никто не ожидал, что под сенью тропического леса отыщется такое каменное чудо. Работы велись с помощью бульдозеров и прочей тяжелой техники, так что некоторые шары оказались по случайности повреждены. Кроме того, рабочие, вдохновленные рассказами местных индейцев о золоте, якобы скрытом внутри загадочных шаров, начали разбивать их, взрывать динамитными шашками и буравить в них отверстия. Несколько сфер были полностью разрушены, прежде чем в дело вмешались власти. Первое научное исследование каменных шаров было предпринято Дорис Стоун, дочерью одного из директоров «Юнайтед Фрут Компани». Их результаты были опубликованы в 1943 г.
Большая часть каменных шаров располагалась в группах от 3 до 50 штук. Эти группы образовывали видимые с высоты птичьего полета прямые линии, треугольники, квадраты и круги. Некоторые из прямых линий, составленные из шаров, ориентированы точно по линии север – юг. В результате работ в дельте Дикиса и последующих перемещений большая часть шаров оказалась сдвинутой со своих мест, и сейчас восстановить первоначальную картину их распределения практически невозможно.
Наибольшие сложности вызвала и продолжает вызывать датировка загадочных сфер. Единственным методом, пригодным для данного случая, является стратиграфия, то есть датировка на основе взаимного расположения культурных слоев относительно друг друга и перекрывающих их естественных пород. Однако поскольку большинство камней перемещено от их первоначального местоположения, этот метод применим далеко не всегда. Что же касается тех камней, которые сохранились на прежних местах, то их датировка на основе сделанных поблизости археологических находок показала крайне широкий разброс: от 200 г. до н. э. до 1400 г. н. э. Самой ранней наиболее вероятной датой принято считать 600 г. н. э., в то время как большинство камней, по-видимому, сделано после 1000 г., но до испанского завоевания. В любом случае каменные шары Коста-Рики представляют собой археологическую загадку. Вокруг них уже сложилось множество мифов и легенд: одни говорят, что это – наследие погибшей Атлантиды, другие утверждают, что создатели шаров знали секрет таинственного состава, размягчающего камень, третьи – что каменные сферы имеют не искусственное, а естественное происхождение. Против последней версии говорит тот факт, что гладко отполированная поверхность большинства сфер несет явные следы технологической обработки.
Одной из главных загадок каменных шаров является их назначение. Ради чего была проделана эта адская работа? Какой смысл вкладывали в каменные шары их создатели?
Самуэль Лотроп, в 1954 г. исследовавший каменные шары, предположил, что они представляют собой карту расположения небесных светил. Однако дальше этого предположения он не пошел и на вопрос, зачем и кому понадобилась такая карта, ответа не дал. Впрочем, «астрономическая» версия происхождения каменных шаров базируется на достаточно серьезном фундаменте – многие цивилизации доколумбовой Америки, например майя, чья культура, кстати сказать, распространялась до самого Панамского перешейка, были выдающимися астрономами. Но зачем им понадобилось выкладывать огромную «карту звездного неба», да еще из трудоемких в изготовлении каменных шаров и именно в этом месте? Ни долгота, ни широта данной местности не имеют какого-то специфического значения. Вдобавок долина Дикиса сильно пересечена, и в отличие от других древних обсерваторий – например, Стоунхенджа – шары не лежат на одной плоскости, а выглядят беспорядочно раскиданными по склонам гор.
Версию, близкую к версии Лотропа, высказал мексиканский исследователь Луис Гомес. По его мнению, каменные шары были призваны изображать небесные тела Солнечной системы. Возможно, они представляют собой олицетворение совершенства планет, изображавшихся ацтеками в виде мячей, которыми играют боги. Близко к «астрономической» версии о назначении шаров стоит другая гипотеза – «топографическая». По мнению ее сторонников, каменные шары играли роль ориентировочных знаков при топографической съемке местности либо служили триангуляционными пунктами или временными межевыми знаками.
Среди различных гипотез о назначении загадочных шаров самая экзотическая – та, что эти сферы являлись… деньгами! Камень был одним из первых материалов, который стали использовать в качестве денег. Чтобы добыть, обработать и перевезти каменный шар, надо затратить много сил, времени и средств. Таким образом, когда камень попадает в распоряжение владельца, он уже обладает вполне конкретной стоимостью. Все знают, что такой-то человек имеет каменный шар, более того – все такие шары известны всему обществу. Украсть такое сокровище невозможно и незачем: реализовать камень все равно не удастся, ведь все прекрасно знают, кому он принадлежит. Зато владелец шара может его продавать, покупать, закладывать, причем вовсе нет необходимости физически перемещать камни от владельца к владельцу – пусть они лежат там, где требуется. Таким образом, эти камни одновременно являются капиталом и разменной монетой. Финансовая система, основанная на обращении этих камней, представляется необыкновенно надежной!
Эта гипотеза, кстати, объясняет, почему каменные сферы имеют разный размер – по той же причине, почему разный размер имеют монеты. А почему для этих денег избрана такая необычная форма – шар? Во-первых, сфера – символ идеала, и таким образом обладает своего рода сакральностью; во-вторых, изготовить сферу очень трудно и вложенный в нее труд тем самым определяет ее ценность. В-третьих, шары удобнее транспортировать – ведь индейцы не знали колеса или, по крайней мере, не пользовались им. И еще один важный аргумент: в истории каменных денег имеется достаточно хорошо известный прецедент – на некоторых островах Тихого океана до самого последнего времени в ходу были огромные каменные жернова, игравшие роль своеобразных «монет»…
Еще в каменном веке люди обменивались продуктами своего труда. В первое время товарообмен был примитивным: в условленное место приносили продукты, предназначенные для обмена, и раскладывали их на видном месте. Затем приходило другое племя и, забрав эти продукты, оставляло там свои.
При более развитом обмене появился товар, который стал эквивалентом всех других товаров. Так возникли первые деньги. Ими могли служить раковины, перья птиц, клыки хищных животных, бусы и другие вещи, в том числе камень и изделия из него. В Китае, например, в эпоху неолита деньгами служили крупные каменные диски и куски нефрита. Интересно, что даже в XIX и начале XX в. кое-где в Африке расплачивались брусками каменной соли, на Борнео – агатами, на Новых Гебридах – мраморными кольцами. У туземных охотников за черепами такое кольцо было эквивалентом стоимости человеческой головы, «очень хорошей» свиньи или юноши среднего роста. На юге Новой Гвинеи в качестве мерила стоимости выступали церемониальные топоры, изготовленные из вулканической породы.
Но самой необычной валютой стали огромные каменные «жернова», бывшие в обращении на острове Яп (Вуап) из группы Каролинских островов. Вот что писал во 2‑й половине XIX в. знаменитый русский путешественник и этнограф Н.Н. Миклухо-Маклай:
«Главная меновая единица на острове Вуап очень оригинальна и единственная в своем роде, так как о ней можно сказать: эти деньги лежат на берегу моря, покрываются ежедневно приливом, валяются на улицах и дорогах, несмотря на то, что каждый экземпляр может иметь ценность многих сотен долларов, они даже могут служить материалом для мостовых и других построек и не могут быть ни украдены, ни испорчены. Деньги, которые имеют все эти качества и называются туземцами “фе”, состоят из камней, имеющих форму мельничных жерновов очень различной величины (от 1 до 7 футов в диаметре) и нередко несколько сот тонн весом, из белого, грубо обтесанного камня с отверстием посередине».
Каменные деньги острова Яп, именуемые «рай» или «фе», действительно выглядят как большие круглые диски с отверстием в центре. Существует пять основных типов камней, отличающихся размерами: самые маленькие могут иметь всего лишь 3,5 см в диаметре, в то время как самый большой камень в диаметре достигает 3,6 м, имеет толщину 0,5 м и весит 4 т. Поднять такую «денежку» могут только несколько человек!
Материалом для изготовления каменных денег служил арагонит (разновидность карбоната кальция). На Япе такого камня нет, его добывали на островах Палау. Расстояние от этого «монетного двора» до острова Яп немаленькое – около 500 км! Это расстояние островитянам приходилось преодолевать на каноэ, буксируя добытый камень на плотах и ежеминутно подвергаясь огромному риску. Таким образом, «активами», обеспечивающими ценность каменных денег, являлись: дефицит исходного материала, усилия, затраченные на его обработку и доставку, и степень связанной с этим опасности. В результате стоимость одной каменной «монеты» определялась не только ее величиной, но и ее историей: если при ее транспортировке, например, погибали люди, ценность «монеты» многократно возрастала.
Неизвестно, когда родилась традиция использования каменных денег. На острове были найдены обработанные плоские камни, датируемые началом нашей эры, но они не похожи на «раи», и неизвестно, использовались ли они в качестве денег. Существуют свидетельства того, что жители Япа добывали известняк на Палау уже в 500 г. н. э., но по-настоящему широкое распространение эта добыча получила в 1000–1400 гг. Согласно местной легенде, жители Япа впервые высадились на Палау около 500–600 лет назад. Руководил экспедицией вождь по имени Анагуманг. Он сперва приказал своим людям обработать камень в форме рыбы, но в конечном итоге была избрана круглая форма, вероятно, потому что такие камни легче транспортировать. В отверстие, пробитое посредине, вставлялась деревянная ось, благодаря чему несколько человек без большого труда катили камень, подобно колесу. За право разрабатывать камень жители Япа платили жителям Палау откуп в виде бисера, кокосов и копры.
За один каменный диск можно было купить огромное число кокосовых орехов, пирогу, дом, участок земли и т. д. Конечно, никто такие монеты не носил с собой в кармане. Их раз и навсегда устанавливали на одном месте – например, перед домами или вдоль дорог, и владелец камня помечал его своим знаком. Физическое местоположение камня не играло роли и не препятствовало «денежному обращению»: когда после очередной сделки каменный диск попадал в собственность другому жителю острова, владелец перечеркивал старый знак на монете и ставил свой.
В 1871 г. на остров Яп попал после кораблекрушения ирландец Дэвид О’Кифи. Узнав, с каким трудом местное население перевозит на утлых пирогах каменные деньги, он решил использовать для этой цели надежную джонку. Ирландец отвозил туземцев с острова Яп на Палау, и пока они вырубали там гигантские диски из камня, отправлялся в Гонконг или в Манилу, чтобы продать полученные им в уплату копру и трепангов. На обратном пути О’Кифи забирал готовые «деньги» и камнерезов. С его помощью островитяне разжились железными инструментами, значительно облегчившими труд по добыче камня, но вместе с тем это обстоятельство вызвало всплеск «инфляции»: камни, добытые с помощью О’Кифи, сильно упали в стоимости, поскольку труда в них было вложено гораздо меньше, чем в прежние.
Изготовление каменных «монет» на Япе прекратилось в начале XX века в связи с конфликтом Испании и Германии за право владеть островами. В итоге Яп стал немецкой колонией. Новый губернатор издал указ, запрещавший жителям Япа удаляться на расстояние более 200 миль от острова. Это означало, что Палау, где добывали каменные деньги, находившийся в 300 милях, стал недоступным.
В 1929 г. впервые был проведен учет всех каменных денег, имевшихся на острове: всего насчитали 13 281 диск. Часть их во время Второй мировой войны была использована японцами при сооружении причалов, при возведении фундаментов зданий и для других нужд.
Хотя сегодня на Япе для повседневной торговли используется доллар США, каменные «жернова» до сих пор применяются в качестве денег: их используют при сделках с земельной собственностью, в качестве компенсации за ущерб, причиненный потерпевшей стороне, отдают в приданое, передают в наследство и т. д. Сохранившиеся «раи» ценятся очень высоко. Часть их хранится в виде изгородей у обочин дорог или по границам огородов. Владельцы каменных денег не беспокоятся о них – ведь огромную «монету» поперечником до двух и более метров украсть попросту невозможно. Ну а самая загадочная страница в истории каменных денег пока остается неразгаданной…
Как сообщает арабская рукопись XIII столетия, однажды египетский султан по случаю приближения флота крестоносцев призвал на помощь всех своих союзников из ближних и дальних земель: из Иконии[2], Гиркании[3] и далекой «страны Сухого Дерева», которую Марко Поло в своем сочинении называет Тонокаин. По его словам, здесь проходила северо-восточная граница Персии: «Большая тут равнина, и стоит на ней древо сол; христиане прозвали его Сухим деревом». Эта страна находилась так далеко, что для египетского автора она была равнозначна понятию «из-за тридевяти земель». Он знал о ней только то, что в этой стране использовались… каменные деньги в виде огромных жерновов! Неужели речь здесь идет о Каролинских островах? Ведь это единственный в мире регион, где «жернова» когда-либо использовались в качестве денег…
Острова Тихого океана богаты загадками, но расположенный в Каролинском архипелаге (Микронезия) остров Понпеи (Понапе) – случай особый. Собственно, тайна связана не с самим Понпеи, а с Нан Мадолом – древним ритуальным комплексом, занимающим часть лагуны у восточного побережья острова. Его нередко называют «Венецией Тихого океана», но у местных жителей имеется еще и другое название: «Небесный риф».
Для Нан Мадола трудно подобрать точное определение. Это и город на воде, и искусственный архипелаг. Он состоит из 92 рукотворных островков разного размера. Протяженность отдельных островков доходит до 100 метров. Они сложены из громадных призматических базальтовых блоков весом до нескольких тонн. Точнее, из балок сложены «стены» островков, а внутри они заполнены обломками камня и щебнем. Для прочности стены некоторых островков сделаны двойными. Высота стен в среднем составляет 9 м, а толщина доходит до 3,5 м.
Считается, что весть о Нан Мадоле впервые доставил в Старый Свет испанский мореплаватель Альваро де Сааведра, обнаруживший остров 19 октября 1529 г. Спустя триста лет, в 1836 г., ирландский моряк Джеймс О’Коннэлл выпустил в Бостоне книгу «Одиннадцать лет в Новой Голландии и на Каролинских островах», в которой описал свои приключения на острове Понпеи. Именно О’Коннэлл, по-видимому, стал первым европейцем, побывавшим среди руин таинственного города.
«С небольшого расстояния руины представлялись неким фантастическим творением природы, – пишет О’Коннэлл, – однако, приблизившись к ним, мы с удивлением поняли, что они воздвигнуты рукой человека. Прилив был высок, и нам удалось ввести наше каноэ в узкий канал – такой тесный, что в некоторых местах мы не могли бы разминуться с другим каноэ… На протяжении многих ярдов мы плыли между двух стен, столь близко расположенных друг к другу, что до любой можно было дотянуться веслом. Высота их достигала десяти футов; местами стены были сильно разрушены, но кое-где хорошо сохранились. На вершинах их простирали свои ветви кокосовые пальмы и реже хлебные деревья, создававшие густую и освежающую тень. Это было царство глубочайшего покоя – ничего живого, кроме нескольких птиц, мы не заметили… Стены замыкались кругами, но когда мы перебрались через них, то внутри не нашли ничего, кроме деревьев и кустарников; ни одного следа ноги человека, ни единого признака того, что человек когда-либо посещал это место. Мы обследовали кладку стен и обнаружили, что они состоят из камней различных размеров, от двух до десяти футов длиной и от одного до восьми футов толщиной. Вернувшись к каноэ, мы засыпали нашего туземца вопросами, но единственным ответом, который получили, было «аниман» (так в понапейской мифологии называют духов)».
После О’Коннэлла на Понпеи побывало множество научных экспедиций. В 1908–1910 гг. здесь работала германская экспедиция под руководством Пауля Гамбурха. Ученый составил точную карту Нан Мадола, нанес на нее названия всех островков, собрал устные рассказы островитян и, в частности, выявил фольклорную версию сооружения «Тихоокеанской Венеции».
В незапамятные времена, гласит местная легенда, из далекой западной страны Катау (или Канамуайсо) на большом каноэ на Понпеи прибыли два брата – Олисифа и Олософа. Они искали место, где могли бы построить алтарь в честь божества земледелия, которому поклонялись. Избрав для этой цели маленький остров Темвен у побережья Понпеи, братья начали строительство, причем огромные камни для алтаря им приносил откуда-то издалека крылатый дракон. Когда Олисифа умер от старости, Олософа стал первым правителем Понпеи, основателем династии сауделевров. Он женился на местной женщине, и от него произошло на свет двенадцать поколений правителей Понпеи.
Что касается реальной истории Понпеи, то восстанавливать ее ученым пришлось по крупицам. Долгое время исследователям не удавалось наладить диалог с местными жителями – по местным верованиям, рассказывать чужакам ничего нельзя, это табу, иначе рассказчик может умереть. Со временем, однако, сила старых запретов стала ослабевать, и островитяне становились все более словоохотливее. Сегодня о Понпеи вообще и о Нан Мадоле в частности известно достаточно много. Устная традиция, археологические свидетельства и результаты различных междисциплинарных исследований рисуют следующую картину истории острова.
Первые люди на Понпеи появились в 220–230‑х гг., а каменное строительство началось не раньше 1150 г. Оно было инициировано местными правителями из династии сауделевров, господствовавшей на острове приблизительно с 500 г. Термин «сауделевр» буквально переводится как «владыка острова». Этими владыками традиционно становились представители одного-единственного семейного клана, поэтому речь идет фактически о правящей династии. Память островитян сохранила имена лишь девяти сауделевров, остальные семь забыты.
Почему Нан Мадол был построен на воде, а не на суше? Дело в том, что это был не просто город, а резиденция правящего клана и ритуальный центр. В его состав входили святилища различных богов, а также гробницы представителей знати. Все эти факторы обуславливали табу на посещение Нан Мадола простыми смертными: правители острова, являвшиеся одновременно и жрецами, стремились максимально изолировать себя от повседневных контактов со своими подданными.
Правление сауделевров длилось приблизительно до 1628 г. Легенды объясняют падение правящей династии вмешательством бога Грома. Храм этого бога располагался на искусственном островке Панкадира. По преданию, бог Грома влюбился в жену одного из сауделевров, был за это жестоко наказан и бежал на остров Косраэ, лежащий в 650 километрах к юго-востоку от Понпеи.
Археологи подтвердили наличие связей, существовавших между Косраэ и Понпеи. На Косраэ тоже есть базальтовый город, именуемый Лелух. Он чрезвычайно похож на Нан Мадол: те же искусственные сооружения на коралловом рифе, столь же широкое применение базальтовых балок… Правда, есть отличия, доказывающие, что эти города строились в разное время: Лелух был сооружен на несколько столетий позже, чем Нан Мадол. Однако, как и на Понпеи, главная цель постройки города заключалась в том, чтобы изолировать правящий клан от простых людей.
Комплекс Нан Мадола внушителен даже по самым рядовым меркам – в общей сложности он занимает территорию более 18 кв. км. Объем выполненной островитянами работы трудно переоценить: за несколько столетий они возвели из огромных камней 92 искусственных острова. Все, что было необходимо Нан Мадолу, доставлялось по воде. Островной город делился на две примерно равные части. Административным сектором служил Мадол Па – «нижний город», располагавшийся в западной половине Нан Мадола. Доступ сюда для простого люда был относительно свободный. А вот ворота Мадол Поув, «верхнего города», открывались только для избранных.
Все островки Нан Мадола имеют свои особенности, отличаясь друг от друга размерами, кладкой стен, внутренним устройством. Их можно сравнить с домами, а узкие пространства воды между ними – с каналами. Этим Нан Мадол напоминает Венецию. Самый большой остров, Нан Даувас, имеет две мощные стены – внутреннюю и внешнюю. Они вздымаются над коралловой подсыпкой на 5–6, а местами на 7,5 м, образуя неприступную крепость. На этот остров-крепость возлагалось множество важных функций. Он служил убежищем на случай нападения врагов, местом проведения ритуалов, связанных, очевидно, с культом предков. Под защитой его стен находятся четыре мавзолея, служившие усыпальницами сауделевров.
Несомненно, Нан Мадол является из ряда вон выходящим памятником седой древности на всем пространстве Тихого океана. Масштабы его поистине колоссальны, объем затраченного при строительстве труда огромен. Однако если бы такой город был найден где-нибудь в Месопотамии или Центральной Америке, это не вызвало бы большого удивления: в этих древних центрах человеческой культуры строили сооружения и похлеще. Но здесь речь идет о затерянном в океане острове, лежащем далеко в стороне от торных дорог истории, населенном не самым передовым в технологическом и культурном отношении народом. Как это объяснить? Почему на других островах Тихого океана таких городов не строили, а на Понпеи – построили? Где и как родилась идея города-острова? Где находились каменоломни? Как именно доставлялись камни к местам строительства, ведь для этого требовалось транспортировать многотонные базальтовые балки по воде? Каким образом строители поднимали каменные блоки на высоту пяти-шести метров?
Загадка Нан Мадола долгое время не давала покоя как ученым, так и многочисленным любителям «непознанного». Однако с течением лет некоторые вопросы мало-помалу начали проясняться.
Власть сауделевров была абсолютной. Число их подданных достигало 25 тысяч человек, так что рабочих рук на острове хватало. Времени на строительство тоже было достаточно: Нан Мадол возводился как минимум сто лет, а скорее, еще больше. Тут и коренится главная тайна постройки мегалитического города: именно абсолютная власть, освященная религиозными ритуалами, сумела организовать на протяжении десятилетий и веков добычу камня, его доставку к лагуне и строительство рукотворных островов, ставших вечным памятником правителям и жрецам, воплощением жесткой социальной иерархии, царившей на острове.
На Понпеи удалось найти несколько старых каменоломен, самые обширные – на горе Сокеэс. Отсюда, как считается, базальтовые балки оттаскивали к ближайшей реке, сплавляли на плотах к морю, а дальше – тоже водным путем и тоже на плотах – доставляли в Нан Мадол. Для того чтобы поднять базальтовые блоки на требуемую высоту, понапейцы, возможно, строили наклонные помосты из стволов кокосовых пальм, которые всегда в изобилии произрастали на острове. Десятки рабочих впрягались в лямки из лыка и втаскивали балки по наклонной плоскости – ничего особо удивительного или чудесного…
Все это, однако, только теоретические соображения. Никто пока хотя бы экспериментально не доказал, что камни для строительства Нан Мадола транспортировались именно таким образом. Можно ли вообще транспортировать такие огромные камни на плотах? Какова должна быть грузоподъемность этих плотов? Как именно сооружались наклонные помосты, на что они опирались, ведь весь процесс строительства осуществлялся на воде?
Не все ясно и с происхождением базальтовых балок. Да, некоторые вероятные места добычи камня вроде бы выявить удалось, но точное происхождение камней Нан Мадола до сих пор не определено, и неясно, каким образом они доставлялись к морю – на Понпеи нет рек, пригодных для сплава. Если же их доставляли волоком, то за те 100–200 лет, что велось строительство, от места добычи до места погрузки камня должна была образоваться хорошо утрамбованная и утоптанная тысячами ног трасса. А между тем никаких следов такой трассы нет.
Надо полагать, что когда-нибудь ответы на эти вопросы будут найдены. Но пока «Венеция Тихого океана» не спешит расставаться со своими тайнами.
Норвежский путешественник и исследователь Тур Хейердал умер в апреле 2002 г. в возрасте 87 лет. За два года до этого он начал исследования загадочной «пирамиды» в Пулемелеи на острове Савайи, входящем в архипелаг Самоа. Эта экспедиция стала последней в его жизни поездкой на острова Тихого океана, изучению которых он посвятил много лет. Исследования комплекса в Пулемелеи продолжили члены его команды – археологи из музея Кон-Тики в Осло, в сотрудничестве со специалистами Австралийского Национального университета и Национального университета островов Самоа.
«Пирамида», а точнее, пирамидальная каменная насыпь Пулемелеи, расположенная на южном побережье Савайи, – самое грандиозное искусственное сооружение во всей Полинезии. Размеры ее основания составляют 65 ´ 60 м, тремя террасами «пирамида» поднимается на высоту 12,2 м. Она же является, вероятно, самой древней и самой таинственной из всех каменных построек Полинезии.
Тур Хейердал впервые посетил Пулемелеи в 1995 г. Он рассматривал это загадочное сооружение как недостающее звено в его теории, обосновывающей южноамериканское происхождение полинезийцев. Острова Самоа считаются историческим центром Полинезии, отсюда началась великая полинезийская колонизация островов Тихого океана. Интересно, что в легендах самоанцев нет никаких сведений об их приходе сюда по морю. Древние мифы утверждают, что предки самоанцев прибыли прямо с небес, и чрезвычайно гордые этим обстоятельством жители архипелага оскорбляются, когда речь заходит о том, что они – потомки древних переселенцев из Азии.
Ко времени прибытия европейцев в конце XVIII столетия жители островов Самоа создали собственную самобытную культуру и построили множество каменных сооружений, сохранившихся до наших дней. Насыпь Пулемелеи – лишь одна из многих на островах Самоа. К ней, по-видимому, имеют отношение и каменные сооружения, сохранившиеся на землях плантации Летоло (о. Савайи). На близлежащих островах Ваитоомули и Уполу есть звездообразные каменные насыпи; звездообразная насыпь в Мулифану (о. Уполу) имеет возраст 1595 лет по радиокарбону. В самом центре острова Уполу, в труднодоступном горном ущелье, таятся руины древнего храма. Он был построен в форме эллипса, с размерами осей 17 ´ 11,5 м. Кровля этой каменной постройки, очевидно, была сделана из травы и листьев пандануса, но поддерживали ее три внушительного вида колонны, высеченные из базальта. Они высились в центре храма, в то время как потолочные балки опирались на базальтовые столбы, расставленные с интервалом в один метр по всему периметру эллипса. Многие из этих столбов стоят до сих пор. Самоанские легенды ничего не говорят о том, кто и зачем построил этот храм, но жители островов Тонга (тонганцы на протяжении трех столетий владели островами Самоа) утверждают, что это их предки построили храм в честь победы над самоанцами и что базальтовая колонна, высящаяся в центре храма, отмечает место, где похоронен один из вождей, возглавлявший тонганцев в этом успешном походе.
Однако ни один из древних памятников Самоа не сравнится с громадой Пулемелеи. Сложенная из тысяч лавовых камней, она таится глубоко в лесу, далеко от побережья океана. «Пирамида» ориентирована по сторонам света. На ее плоскую вершину ведет аккуратно сложенная лестница, рассекающая «пирамиду» от основания до верха. Эта особенность выделяет Пулемелеи из всех других древних каменных сооружений в Тихом океане. Современные полинезийцы полагают, что лестница символизирует путь в Пулоту – мир загробной жизни. Центральную «пирамиду» со всех четырех сторон окружают несколько меньших насыпей, а приблизительно в 40 метрах к северу от нее расположена большая платформа, связанная с «пирамидой» каменным переходом.
Для каких целей возводилось это огромное сооружение? Сегодня ни один человек на островах Самоа не ответит на этот вопрос. В преданиях и песнях островитян нет никаких упоминаний об этой загадочной постройке. Почему?
В попытке пролить свет на эту тайну группа археологов в 2002 г. начала исследования насыпи. Расчистив огромное сооружение от зарослей (эта работа, увы, оказалась сизифовым трудом, потому что «пирамида» тут же принялась зарастать вновь), ученые провели съемку, картографирование и заложили несколько пробных шурфов вокруг основания огромной постройки. Во всех десяти шурфах на глубине 20–40 см от поверхности был найден древесный уголь; кроме того, археологи наткнулись на остатки двух земляных печей с большим количеством углей. Другим интересным открытием стали обломки керамики полинезийского типа. А углубив шурфы, исследователи выяснили, что основание «пирамиды» составляют вертикально поставленные каменные плиты, в то время как надземная часть структуры построена из горизонтально уложенных камней. Результаты радиоуглеродного анализа сопутствующего материала показали, что «пирамида», возможно, была сооружена около 1000–1100 г., однако реальная дата ее постройки все же неизвестна. Найденные на участке каменные инструменты и керамика датируются очень широко – от 200 г. до н. э. до 850 г. н. э.
Малые насыпи, окружающие центральную структуру, также были раскопаны; они оказались могилами. Но для чего было построено центральное сооружение, «пирамида»?
По мнению многих ученых, участок Пулемелеи в древности служил некрополем, а его центральная насыпь-«пирамида», возможно, являлась храмом, где совершались ритуалы, связанные с погребальным обрядом. Правда, не в обычаях самоанцев было сооружать такие громадные постройки. Зато подобные структуры используются для религиозных ритуалов на Тонге. Может быть, насыпь Пулемелеи – памятники эпохи тонганского вторжения? Действительно, у жителей острова Савайи сохранились предания о временах рабства и о том, как тонганцы заставляли их предков строить огромный храм. Однако датировка по радиокарбону дала более раннюю дату постройки «пирамиды», предшествующую тонганскому завоеванию.
По другой версии, насыпь Пулемелеи отмечает местонахождение столицы легендарной королевы Тупуивао, о которой рассказывают самоанские легенды. Однако местоположение ее королевства и даже сам факт его существования являются спорными. Согласно третьей точке зрения, Пулемелеи в древности служила сторожевой башней, откуда наблюдатели следили за возможным появлением у берегов острова Савайи вражеского флота.
Что касается самих островитян, то многие из них полагают, что все насыпи, включая Пулемелеи, были построены их предками в качестве… ловушек для голубей. Ловля голубей – обязательно живыми! – была распространенной практикой на всех островах архипелага Самоа, и подобные насыпи весьма подходили для этих целей. В старые времена на охоту за голубями отправлялось все население деревень, кроме детей и глубоких стариков, и «голубиная страда» могла длиться до двух недель. Эта охота служила поводом для большого праздника и способом укрепления семейных и внутридеревенских связей. В этом случае остается, правда, неясным, зачем для ловли голубей было необходимо возводить такие громадные сооружения, потребовавшие большого количества материалов и рабочей силы. И сколько бы гипотез ни высказывалось, тайна, которая окружает Пулемелеи, по-прежнему непроницаема, как и облака, окутывающие гору Силисили, главную вершину острова.
Когда речь заходит о мегалитах, на ум прежде всего приходят Стоунхендж, Карнак и другие мегалитические памятники Европы. В действительности же мегалитические постройки можно найти практически повсюду (хотя не каждый древний памятник, сооруженный из камней, следует считать мегалитическим). В Океании, например, ярким памятником мегалитического строительства служат камни латте, ставшие сегодня своеобразным архитектурным символом острова Гуам и некоторых других островов, входящих в Марианский архипелаг (Микронезия).
Эти странные сооружения напоминают огромные каменные грибы. Классические латте состоят из двух частей: опорной колонны, вырубленной в форме усеченной пирамидки – широкой у основания и суженной наверху (островитяне называют ее «халаги»), которую увенчивает огромная полусферическая каменная «шляпа» («таса»). Высота этих каменных грибов составляет от 16 до 18 футов, диаметр «шляпки» – от 5 до 20 футов, а вес одного такого «гриба» может достигать 30 тонн. Их вырубание в скале, подъем и транспортировка были бы технически трудным делом даже при сегодняшних технологиях!
Мегалитическое строительство довольно широко распространено в Океании, однако нигде, кроме Гуама и соседних островов, подобная специфическая форма каменной архитектуры не использовалась. Для сооружения этих каменных «грибов» островитяне использовали, как правило, коралловый известняк, реже – базальт и песчаник. Сохранившиеся участки латте выглядят довольно интригующе: 6, 8, 10, 12 или 14 пар каменных столбов, увенчанных круглыми «шапками» (многие из них давно упали и валяются теперь в траве рядом с колоннами), стоят двумя параллельными рядами, образуя правильный прямоугольник. Что означает такое необычное расположение? И вообще – зачем островитяне воздвигали эти «грибы», на строительство которых было затрачено немало времени и сил?
Когда Магеллан в 1521 г. первым из европейцев посетил Марианские острова, никто из местных жителей уже не помнил, для чего они использовались. Туземцы называли эти загадочные постройки «casas de los antiguos» – «дома древних». Под сенью каменных «грибов» обитали таотаомона – духи прежде живших здесь людей. Островитяне опасались лишний раз беспокоить их и почитали участки камней латте священными даже после того, как эти структуры по какой-либо причине оказывались разрушенными. Эта традиция сохранялась вплоть до 1940‑х гг.
Чаморро, коренные обитатели острова Гуам, называли участки камней латте «толаи чаморро» – «мост чаморро». По их представлениям, эти камни служили зримым воплощением связи между миром живых и миром мертвых, миром, где обитают духи предков. Чаморро нередко использовали пространство между камнями для захоронений. Сегодня археологи то и дело обнаруживают возле камней латте, чаще всего – у их вертикальных оснований, древние погребения. Помимо костей, в них находят украшения из раковин, предметы быта и даже целые лодки-каноэ.
Это, однако, вовсе не означает, что камни латте обозначают места древних некрополей. Их первоначальная функция была какой-то иной. Какой? На этот счет бытуют разные предположения.
Чаще всего можно встретить утверждение, что латте сооружались в качестве опор для жилых построек чаморро, своеобразных каменных «свай». Ранние европейские путешественники, побывавшие на Гуаме и островах Марианского архипелага в XVI–XVII вв., свидетельствуют, что некоторые дома чаморро были установлены на каменные столбы. Размеры хижин при этом зависели от статуса семьи, которой она принадлежала. Подобным образом строились и большие хижины в форме каноэ, которые служили местами общественных собраний. Менее значимые постройки – кухни, мастерские, жилые дома простолюдинов – строились прямо на земле из деревянных жердей и были покрыты пальмовыми ветвями или травой. Археологи обнаружили остатки подобных сооружений как на участках камней латте, так и вне их.
К сожалению, не сохранилось никаких зарисовок или гравюр, изображающих постройки островитян на камнях латте. Путешественники, посетившие Марианы в XVIII–XIX вв., уже не застали следов подобных построек, перед ними предстали лишь ряды опустевших каменных «грибов». Все это, а также ряд других соображений заставляет некоторых исследователей усомниться в правильности гипотезы о «свайных хижинах». Действительно, не слишком ли нелепым выглядит предположение о том, что островитяне сооружали многотонные каменные структуры высотой до 9 метров лишь для того, чтобы водрузить на них хрупкие деревянные хижины? И зачем эти хижины надо было поднимать на такую высоту? Даже островитяне смеются над подобной версией. Сами они убеждены, что это дело рук «древних людей», духи которых сегодня неусыпно стерегут священные камни.
Возможно ли такое? Археологи установили, что чаморро, народ малайского происхождения, прибыл на Гуам приблизительно полторы тысячи лет назад. Однако к тому времени остров действительно населяли «древние люди»! Эти люди, по-видимому, принадлежавшие к одной из ветвей древней австронезийской общности, появились на Марианских островах 3000 лет назад. Однако строителями мегалитов были отнюдь не они. Археологи точно установили, что латте начали строить в течение позднего исторического периода, около 1000–1100 гг. К 1500 г. эта традиция широко распространилась на соседних островах. Сегодня латте обнаружены повсюду на южных Марианах – на островах Пота, Тиниан, Агигуан, Сайпан. Их находят даже на некоторых северных островах архипелага. Однако к моменту прихода испанцев строительство мегалитов, по-видимому, уже сошло на нет.
Изучая загадочные камни, археологи обратили внимание на то, что латте, расположенные в прибрежных и внутренних районах островов, отличаются друг от друга по находимому возле них инвентарю. На прибрежных участках латте окружает слой темной почвы, содержащий фрагменты керамики, морские раковины, кости рыб, древесные угольки и обожженные камни, обломки инструментов, сделанных из камня и раковин, раковинные бусины и т. п. Здесь нередки находки человеческих погребений, сделанных в заполненных песком ямах. В то же время участки латте, расположенные во внутренних районах, практически не имеют культурного слоя и находки погребений здесь крайне редки. Это означает, что внутренние участки латте не использовались для жилья, и следовательно, версия о «свайных хижинах», по крайней мере в этом случае, не имеет под собой никакой почвы!
Для чего же тогда строились камни латте? Окончательного ответа на этот вопрос нет, хотя ясно, что сооружали их все же не «древние люди», а сами чаморро. Без ответа остаются и некоторые вопросы, обычно возникающие при виде древних мегалитических сооружений: как способны были создавать подобное люди, обладавшие лишь самыми примитивными инструментами? Как они транспортировали огромные многотонные камни от места их добычи и обработки до мест установки, ведь некоторые из них находятся на вершинах гор, а некоторые даже на соседних островах? Ведь такие достижения выглядели бы чудесами даже сегодня.
Несмотря на то что камни латте – явление в целом уникальное и встречающееся только на Гуаме и ближайших к нему островах, – исследователям удалось отыскать кое-какие параллели, роднящие латте с некоторыми постройками Юго-Восточной Азии. Так, японский археолог Хиро Курасина и его коллега Ричард Флорес, директор Микронезийского исследовательского центра при университете Гуама, обнаружили среди рельефов знаменитого индонезийского храма Борободур изображения домов или каких-то иных построек, опирающихся на «сваи», весьма напоминающие камни латте. На рельефах Борободура можно видеть и характерные лодки-прау, похожие на те, которые описал Магеллан во время своего посещения Марианского архипелага. Другой параллелью загадочным сооружениям Гуама могут служить свайные деревянные амбары для хранения риса, которые строят люди народности ифугао (Филиппины). Эти свайные постройки обычно ставятся в два ряда, и каждая имеет округленный диск около вершины, мешающий крысам забираться в амбар. Не строились ли по подобному образцу амбары на Гуаме?
Как бы то ни было, камни латте стали сегодня «визитной карточкой» Гуама и Марианских островов, подобно тому, как образ острова Пасхи неразрывно связан с гигантскими статуями-моаи. К сожалению, многие из этих удивительных памятников прошлого были неосмотрительно снесены бульдозерами в 1950‑х гг., а на их месте проложены дороги и построены всевозможные объекты туристской инфраструктуры. Несколько групп камней были перемещены в Парк камней латте, ставший одним из излюбленных мест для посещений туристами. А для самих чаморро, аборигенов Гуама, камни латте стали символом собственной культурной идентичности. Их изображения можно видеть на бланках официальных документов, вывесках правительственных учреждений, в эмблемах торговых фирм; в форме латте нередко строят автобусные остановки и даже жилые дома. А многие семьи чаморро считают обязательным украсить внутренний дворик своего жилища подлинным камнем латте – ведь под сенью этого каменного «гриба» обитает таотаомона, дух их далеких предков…
В Пасхальное воскресенье 1722 г. голландский мореплаватель Якоб Роггевен открыл в восточной части Тихого океана одинокий остров, который он окрестил Paaschen Eilandt – остров Пасхи. К его удивлению, этот затерянный в океане клочок земли оказался обитаем! Роггевен оказался перед трудной проблемой: он должен был объяснить человеческое присутствие на острове, отделенного от любой другой суши тысячами миль океана: до побережья Южной Америки – 3512 км, до ближайших островов Полинезии – 2075 км. Возможности небольших каноэ с аутриггером, имевшихся в распоряжении островитян, явно не позволяли им пересекать океанские пространства…
На страницах журнала Якоба Роггевена отразилось смятение, охватившее мореплавателя. Пытаясь понять, каким образом люди, не имеющие средств для океанских путешествий, оказались на этом удаленном острове, Роггевен выдвигает одну за другой несколько противоречивых версий. Сначала он спрашивает себя: а не мог ли доставить их сюда какой-нибудь испанский корабль? И тут же сам себе возражает: на острове Пасхи нет никаких следов присутствия европейцев! Тогда Роггевен предположил, что островитяне могут быть «прямыми потомками Адама», которые «естественно размножались здесь из поколения в поколение», и, наконец, решил, что «человеческое понимание бессильно постичь», как эти люди оказались на острове…
Общим элементом в этих и во всех других подобных предположениях относительно происхождения людей, которых европейские исследователи обнаруживали на тихоокеанских островах, являлась убежденность, что утлые каноэ островитян и примитивные навигационные средства, которыми они располагали, не соответствовали масштабной задаче исследования Тихого океана и колонизации сотен рассеянных в этой водной пустыне островов. Поэтому казалось логичным, что решение полинезийской загадки следует искать в какой-то иной плоскости. Такое этноцентрическое мышление было весьма характерно для первых европейских исследователей. Их мало интересовали люди, которых они встречали на своем пути. В представлении европейцев все они были «дикарями», и мысль о том, что эти «дикари» способны на что-то большее, чем остервенелые пляски у костра, попросту не могла прийти никому из них в голову.
Таким образом, Роггевен первым столкнулся с тем феноменом, который позже стали называть «загадкой острова Пасхи». В полный рост эта «загадка» встала во 2‑й половине XX в., когда на остров зачастили разного рода энтузиасты, ставившие перед собой самые нелепые вопросы и искавшие на них самые нелепые ответы. Тему «загадочного острова» эксплуатировали вдоль и поперек, доведя ее до банальности. В итоге гора диких версий и гипотез рухнула под собственной тяжестью, но остров от этого ничуть не утратил своей привлекательности. Ведь остров Пасхи – действительно одно из самых интересных мест на Земле.
Этот небольшой клочок суши вулканического происхождения площадью 166 кв. км имеет форму треугольника. В каждом его углу возвышается по вулкану, а в центре раскинулась холмистая равнина. Треть территории острова занимает Национальный парк Рапа-Нуи, знаменитый своими каменными статуями – моаи, уникальным феноменом культуры полинезийцев, которые поселились здесь около 300 г. н. э. Якоб Роггевен рассказывает, что жители острова зажигали перед этими гигантскими изображениями костры и садились вокруг на корточки, почтительно склонив головы. Молитвенно сложив руки, они то поднимали их вверх, то опускали вниз.
Жили островитяне в длинных низких хижинах из камыша, похожих на перевернутые вверх дном лодки. Никаких окон эти домики не имели, а отверстия, заменявшие двери, были столь малы, что в них с трудом можно было протиснуться. Всю обстановку составляли несколько циновок на полу и камни вместо подушек. Металла островитяне не знали, а пищу готовили на раскаленных камнях. Голландские моряки, открывшие остров, недоумевали: каким же образом эти первобытные люди сумели создать сотни гигантских статуй, равных которым нет во всей Европе? Исследовав подвергшуюся выветриванию поверхность одного из этих колоссов, мореплаватели пришли к выводу, что фигуры сделаны не из камня, а просто слеплены из глины, которую затем покрыли слоем камешков.
Экспедиция Роггевена пробыла на острове менее суток. После этого европейцы посетили Рапа-Нуи лишь спустя полвека, в 1770 г. Это были два испанских корабля под командованием Фелипе Гонсалеса. В то, что гигантские статуи сделаны из глины, испанцы не поверили: взяв в руки кирку, можно было легко убедиться, что это настоящие каменные монолиты. Моаи произвели на испанских моряков большое впечатление, они даже выражали сомнение в том, что статуи сделаны на самом острове.
Следующими из европейцев на острове побывали англичане во главе с капитаном Куком, а в 1786 г. – французская экспедиция Лаперуза. Кука восхитило техническое мастерство неизвестных инженеров, которые когда-то без помощи механизмов подняли эти колоссы на ступенчатые постаменты, сложенные из камня. Он не сомневался, что нынешние жители острова не имеют к этой работе никакого отношения, ибо они даже не пытаются чинить все эти каменные фундаменты, которые давно уже начали разрушаться. Кук заметил также, что многие статуи сброшены со своих пьедесталов и лежат лицом вниз, причем все говорит о том, что повалили их намеренно.
«Гигантские статуи, на мой взгляд, нельзя считать идолами, которым поклоняются нынешние островитяне, хотя таковыми эти статуи могли быть в дни посещения голландцев, – писал Кук, – во всяком случае, я не приметил ничего, что заставило бы меня так предположить. Напротив, я склонен думать, что они являются местами погребения для некоторых племен или семейств…
Все статуи, или по крайней мере многие из них, установлены на эти платформы, которые служат для них пьедесталами […] Эти статуи сделаны грубо, но неплохо, черты лица вырублены хорошо, особенно нос и подбородок, но уши непропорционально длинны; что же касается туловища, то оно едва ли похоже на соответствующую часть человеческой фигуры. Голова увенчана камнем, формой и величиной подобным барабану, и мы немало дивились тому, как установлены были эти камни – разве только остров когда-то населяла раса гигантов высотой 12 футов, как это рассказывает нам один из авторов «Путешествия Роггевена». Интересно узнать, что же стало с этой расой […] Трудно представить себе, как островитяне, которым неизвестны никакие механические приспособления, могли поднять на каменные пьедесталы эти огромные статуи, а затем увенчать их головы большими цилиндрическими камнями […] Насколько я могу судить, единственный способ, при помощи которого могли поднимать статуи, был такой: под верхний конец лежащего на земле изваяния подкладывались по мере поднятия камни, пока оно не принимало вертикального положения; тогда устраивали нечто вроде насыпи или горки, по которой можно было вкатить цилиндр и водрузить его на голову статуи, после этого камни можно было убрать […] Но надо сказать, что каким бы способом ни воздвигались статуи, эта работа требует огромного времени и убедительно свидетельствует об изобретательности и терпении островитян, живших в те времена, когда строились эти статуи».
На борту судна Кука находился полинезиец с Таити, который понимал диалект жителей острова. С его помощью англичанам удалось выяснить, что статуи не считались обычным изображением богов, а были памятниками «арики» – людям священного королевского рода, жившим на острове в прежние времена. Подобного же мнения придерживается сегодня большинство исследователей.
В середине XIX в. все население острова было насильно вывезено работорговцами в Перу, часть островитян убита. И хотя под влиянием протестов со стороны епископа Таити перуанские власти вынуждены были вернуть уцелевших жителей на остров, культуре Рапа-Нуи был нанесен смертельный удар: его население сократилось с двух тысяч до 111 человек. Погибли практически все носители исторической традиции, все, кто мог бы пролить свет на загадки истории острова. Разрозненные предметы культуры и быта островитян попали в музеи разных стран мира, большая их часть погибла. Вторгшаяся на остров цивилизация XX в. окончательно стерла все остатки былого. Все, кроме сотен гигантских статуй…
Перед учеными, в начале XX столетия приступившими к разгадке тайн острова Пасхи, стояла чрезвычайно сложная задача: им предстояло собрать немногочисленные уцелевшие крупицы старины и по ним попытаться восстановить историю острова и ответить на главный вопрос: кто, как и зачем создал этот огромный ритуальный комплекс? А в том, что моаи создавались именно в ритуальных целях, сомнений не было ни у кого.
Первой исследовательницей острова Пасхи была англичанка Кэтрин Рутледж, вместе с мужем организовавшая в 1914–1915 гг. экспедицию на остров. Двадцать лет спустя здесь работала франко-бельгийская экспедиция Метро и Лавашери. Определенный этап в изучении острова связан с именем известного норвежского путешественника Тура Хейердала. Он прибыл сюда, горя желанием во что бы то ни стало доказать связь культуры острова Пасхи с цивилизациями Южной Америки. Однако Хейердал с самого начала пошел по пути подгонки результатов исследования под заранее выстроенную схему. В итоге он не смог ничего доказать, и его книги лишь создали острову Пасхи шумную рекламу. Затерянный в океане маленький остров в одночасье стал модным. «Тайна острова Пасхи» на несколько лет стала любимой темой салонных бесед и бульварной печати.
Экспедиция Хейердала, однако, сделала и благое дело: она обозначила широту проблемы и поставила перед научным сообществом весь комплекс вопросов, требующих решения. Центральное место в нем занимала тайна каменных статуй – моаи. Кто их создал? Зачем? Как транспортировались и устанавливались эти многотонные колоссы?
Ответы на эти вопросы были тесно связаны с другими, более значимыми загадками: как вообще происходило заселение острова Пасхи? Откуда пришли сюда люди – с запада или востока? Где родилась традиция сооружения каменных статуй – на самом острове или где-то за его пределами?
Вопросов было много, а в руках ученых имелись лишь жалкие разрозненные клочки той ариадниной нити, что ведет исследователя через лабиринт проблем и загадок. Неудивительно, что многие сделанные выводы и гипотезы являются зыбкими, а на некоторые вопросы ответ не найден до сих пор. Но это вовсе не значит, что он не будет найден никогда.
Статуи острова Пасхи создавались на протяжении как минимум шести столетий – с X по XVI в. Иными словами, островитяне располагали практически неограниченным временем для создания статуй. Около 1000 каменных монолитов было вырезано на склонах кратера потухшего вулкана Рано Рараку. Около 600 из них так и остались лежать здесь. Первобытные скульпторы, орудуя каменными топорами и теслами, высекали много статуй одновременно, поэтому сегодня в Рано Рараку можно видеть все стадии работы. Вначале они приступили к обработке породы, создавая лицо и переднюю часть статуи, затем формировали бока, вырезали уши и руки с длинными пальцами, сложенными на животе. Далее вырубали породу вокруг всей фигуры с обеих сторон, так что спина приобретала форму лодки с узким килем. Когда фасад фигуры был закончен, он очищался и тщательно полировался. Затем «киль» перерубался, а колосс заклинивался с помощью камней, чтобы он не соскользнул и не обрушился вниз.
Когда освобождалась спина, начиналась транспортировка статуи к подножию вулкана (множество статуй при этом разбивалось). У подножия Рано Рараку гиганты временно устанавливались в вертикальном положении в ямах, вырытых в щебне. После этого скульпторы обрабатывали затылок и спину. После этого колосс был готов к дальнейшему путешествию. Отдельные фигуры проделали путь примерно в 15 километров.
За пределами Рано Рараку сегодня обнаружено 383 статуи. Все они были когда-то сброшены с каменных платформ-аху, на которых первоначально стояли. На одну платформу обычно ставили по две статуи, но иногда по четыре, пять или шесть, а на одной стояли рядом пятнадцать гигантов. Высота установленных на аху каменных фигур не превышала 8 м. Желто-серые статуи из пористого туфа первоначально венчали огромные ржаво-красные лавовые навершия – пукао, имитирующие рыжеволосые прически. Объем каждой такой «шляпы» составлял около 6 куб. м, вес – до 2,5 т. Первые европейцы, попавшие на остров, еще застали большинство статуй стоящими на пьедесталах, с красным пукао на голове. В 1840 г. последний великан был опрокинут со своего каменного подножия. Сегодня часть статуй поднята на прежнее место, и каменные колоссы по-прежнему холодно и безучастно всматриваются пустыми глазницами в беспредельную ширь океана. «Спесивые, гордые, с плотно сомкнутыми губами… Кажется, что никакое зубило, никакая атомная энергия не сможет их заставить открыть рот и заговорить», – писал Т. Хейердал.
Как же удавалось транспортировать исполинские фигуры на большое расстояние? На этот счет высказано немало версий, подкрепленных экспериментами с хорошими практическими результатами. Главный вывод исследователей таков: перемещение статуй не является неразрешимой задачей. Обыкновенные канаты, деревянные салазки и каменные ролики позволяют перетаскивать гигантов с места на место, было бы только для этого достаточное количество рук. По существу, остается открытым лишь один вопрос: в каком положении транспортировались статуи – в горизонтальном или в вертикальном?
Наиболее сложным аспектом транспортировки моаи была установка статуи на аху. Статуи, как бы они ни лежали на салазках – лицом вверх или вниз, – вероятно, перевозились вперед ногами. Лежащую статую подравнивали так, чтобы ее основание было перпендикулярно площадке. Затем подтягивали вверх по плавно покатому земляному склону длиной около трех-четырех размеров статуи. Основание поднимали примерно на 1,2 метра и устанавливали на гладкий пьедестал на вершине площадки. При помощи камней, земли, веревочных опор, клиньев и рычагов каменного исполина медленно приводили в вертикальное положение.
Теперь оставалась лишь одна загадка практического характера: как поднимались круглые пукао на макушку стоящих фигур? Но ответить на этот вопрос было уже нетрудно. Башня из камней, с помощью которой великан становился на ноги, поднималась, как готовые леса, до самой головы, и красную «шляпу» можно было поднять с помощью того же простого способа. Когда украшение занимало свое место, все камни удалялись.
Производство и транспортировка моаи были сопряжены с огромными усилиями и стали замечательными творческими и физическими подвигами островитян. Достаточно сказать, что самая высокая из установленных статуй имеет высоту около 10 м и весит 82 т. Самая тяжелая весит 86 т, а одна незаконченная скульптура, в случае ее завершения, имела бы высоту 21 м и весила около 270 т. Резонно задать вопрос: ради чего предпринимались такие огромные усилия? В чем заключался смысл сооружения этих колоссов?
Жители острова сохранили легенду о вожде Хоту Матуа, оставившем свою отчизну в поисках нового дома. Под его предводительством предки островитян пересекли океан и высадились на необитаемом острове, удаленном от всех дорог и троп человеческой цивилизации. После смерти Хоту Матуа остров был разделен между шестью его сыновьями, после которых правили их наследники. Соперничество между вождями, по-видимому, и стало причиной, вызвавшей к жизни традицию сооружения огромных статуй. Считается, что моаи стали символами власти – религиозной и политической, но и не только. Согласно верованиям островитян, они являлись вместилищами «ману» – духовной силы вождей. Чем большей духовной силой обладал вождь, тем больше олицетворяющая его статуя. Этим и объясняются различные размеры моаи. Платформы-аху, на которых воздвигались статуи, судя по всему, действительно являлись местами погребений вождей. Сооруженные над ними статуи одновременно являлись и надгробным памятником, и местом почитания умерших, связанным с культом предков, и местом концентрации «ману», с помощью которой умершие вожди продолжали влиять на жизнь и судьбы своего народа. Этим и объясняется то религиозное отношение островитян к моаи, которое отметил еще Якоб Роггевен.
Каменные изваяния создали неповторимый пейзаж острова Пасхи и продолжают удивлять и восхищать мир. Но неумолимое время безжалостно к древним памятникам. Вулканический туф, из которого сделаны статуи, содержит куски твердого минерала – ксенолита. Когда туф выветривается, минерал выпадает и остаются трещины. Многие из гигантов уже покрыты ими, как татуировкой. И, если не предпринять самые серьезные меры по консервации статуй, со временем от них ничего не останется.
Пустыня Наска расположена на юге Перу, в 400 км от Лимы и в 50 км от тихоокеанского побережья. Это одно из самых засушливых мест на Земле: в год здесь выпадает всего около 2,5 см осадков – меньше, чем в пустыне Гоби. Казалось бы, что в этом заброшенном и неприветливом уголке планеты нет и не может быть даже следов пребывания человека. Однако именно здесь сохранилось одно из самых выдающихся и в то же время необъяснимых творений человеческих рук. Речь идет о знаменитых геоглифах пустыни Наска.
«Путеводными указателями для странников» назвал эти удивительные рисунки испанский хронист Педро Сиеса де Леон в своей книге «Хроника Перу», увидевшей свет в 1553 г. Внимание ученых к этой очередной загадке доколумбовой Америки пробудил перуанский археолог Торибио Мехия Сеспе. В 1927 г. во время своей экспедиции в предгорья Анд он обнаружил неглубокие, ровно прочерченные линии, пересекающие поверхность пустыни Наска. Сообщение об этой находке, сделанное им на конференции в Лиме в 1939 г., вызвало большой интерес. Пол Косок, историк из университета Лонг-Айленда (США), был захвачен открытием своего перуанского коллеги. В 1940 г. он приехал в Перу, будучи уверенным, что в пустыне Наска ему предстоит изучать древние ирригационные системы. Однако, поднявшись в воздух на самолете, Косок увидел нечто необычное: вместо системы древних оросительных каналов перед ним открылись захватывающие образы птиц, пауков, обезьян, рыб, дельфинов, ящериц… То, что на земле выглядело путаницей прочерченных через пустыню линий, при взгляде с воздуха превратилось в грандиозную картину тварного мира, созданную руками древних художников.
Но кому была адресована эта картина? Небесам? Ведь в полной мере оценить масштабы рисунков можно только с большой высоты. Для чего они создавались? Гигантский труд, который был в них вложен, должен соответствовать не менее великой цели. Какой же? Собственно, именно в этом и заключается главная загадка геоглифов пустыни Наска.
Сам процесс прокладки линий не отличался особой сложностью. Поверхность пустыни покрыта красновато-коричневой галькой, под которой на глубине 15–20 см залегает слой светлой глины, насыщенной известью. Создатели рисунков прокапывали мелкие траншеи, извлекая гальку и высвобождая лежащий ниже слой светлого грунта. Цвет этого грунта контрастирует с поверхностью пустыни, в результате чего фигуры, образованные линиями-траншеями, хорошо видны на общем темном фоне. Общая площадь фигур огромна – она составляет около 500 кв. км.
Многие недоумевают: как древним перуанцам удалось провести идеально прямые линии, тянущиеся на много километров – ведь посмотреть на них с воздуха и оценить точность своей работы они не могли. Не поднимались ли индейцы в небо на воздушных шарах, сшитых из шкур животных? Нет, все можно объяснить проще.
Рисунки пустыни Наска хорошо видны с окружающих холмов. Если один человек, стоя на вершине холма, руководил движением другого, то тому провести прямую черту было сравнительно нетрудно. Что же касается сюжетных изображений, то они не столь сложны, чтобы художник не мог выдержать пропорции фигуры, даже не видя ее целиком. Кроме того, как выяснилось, создатели рисунков вообще могли обходиться без сторонних наблюдателей и подсказок «сверху»: фигуры прочерчивались по предварительно составленному плану, который был перенесен на поверхность земли и масштабирован с помощью веревок, прикрепленных к камням-маркерам. Некоторые из них можно видеть и сегодня. Длина и направление каждого отрезка были тщательно промерены и зафиксированы. В наши дни ученые из университета Кентукки (США) сумели воспроизвести инструменты и технологию, доступные создателям геоглифов, и установили, что даже небольшая группа людей была способна изготовить даже самые большие фигуры всего за несколько дней, без всяких подсказок от наблюдателей «свыше».
Все рисунки можно разделить на три группы: одна включает в себя геометрические фигуры, другая – прямые линии, зигзаги и спирали, третья – изображения птиц, насекомых и животных. Некоторые из них с полным правом можно назвать гигантскими: так, длина кондора составляет 134 м, колибри и обезьяны – 93 м, паука – 47 м. Чрезвычайно сухой, безветренный и относительно постоянный климат пустыни способствовал естественной консервации геоглифов, благодаря чему они хорошо сохранились. Судя по стилю изображений, их авторами были люди культуры Наска, процветавшей на юге современного Перу в 200 г. до н. э. – 600 г. н. э.
Подлинная проблема заключается, конечно, в назначении фигур. На этот счет высказывались разные предположения. Может быть, линии связывали разбросанные по пустыне могилы предков? Но никаких могил в пустыне нет. Может быть, создатели геоглифов адресовали эту галерею рисунков тем, кто живет на небесах, то есть богам? При этом изображения животных, вероятно, почитавшихся священными, в точности соответствуют тем, какие мы видим на керамике культуры Наска.
Первому исследователю геоглифов, Полу Косоку, принадлежит гипотеза о том, что рисунки Наски являлись гигантским астрономическим календарем. Эта идея пришла ему в голову, когда он увидел, что в день летнего солнцестояния солнце опустилось прямо за концом одной из прямых линий, входящих в огромный рисунок птицы. Может быть, эти рисунки были чем-то вроде огромной астрономической карты? Однако линий в пустыне Наска очень много – более тысячи, так что всегда можно отыскать звезду, которая в день солнцестояния или равноденствия поднимается над горизонтом как раз там, куда направлена черта. А так как положение звезд с веками меняется, а время создания рисунков известно лишь приблизительно, подобные суждения попросту произвольны, независимо от числа и качества произведенных измерений.
Одно время была популярна гипотеза о том, что геоглифы пустыни Наска предназначались для неких покорителей небесных стихий, летавших над горами и пустынями Перу то ли на деревянных самолетах с ручным приводом, то ли на воздушных шарах из звериных шкур, и служили им своеобразными навигационными знаками. В качестве проверки этой гипотезы энтузиасты даже изготовили воздушный шар и, наполнив его горячим воздухом, отправили его в полет с двумя пилотами в тростниковой корзине. Все это выглядело замечательно, но смысла не имело, поскольку сведения о том, что обитатели этого региона Южной Америки в доколумбову эпоху использовали воздухоплавательную технику, отсутствуют.
Трудно перечислить все гипотезы, высказывавшиеся как учеными, так и любителями-энтузиастами в попытках объяснить цель создания и назначение геоглифов пустыни Наска. Общим в них является только то, что все авторы гипотез в той или иной степени согласны с тем, что рисунки имеют некое религиозное значение. Пожалуй, ближе всего подобрался к разгадке тайны гигантских рисунков американский антрополог Йохан Рейнхард, выдвинувший версию о том, что линии Наски могли быть связаны с ритуалами, посвященными вызыванию дождя. В своем труде, изданном в 1985 г., Рейнхард на основе анализа археологических, этнографических и исторических данных приходит к выводу о том, что в культуре Наска большую роль играл культ воды и водных источников. С этим культом были тесно связаны символы священных животных – например, паука и обезьяны. Этих животных мы видим среди других изображений в пустыне Наска. Возможно, считает Рейнхард, рисунки в пустыне связаны с ритуалами «вызывания воды», а пересекающие пустыню линии можно интерпретировать как священные дороги, приводящие к местам отправления культа. Впрочем, и это только одна из версий, хотя, пожалуй, наиболее обоснованная на сегодняшний день. Однако полного признания гипотеза Рейнхарда не получила, и загадка пустыни Наска по-прежнему остается неразгаданной.
Один из самых загадочных геоглифов Южной Америки лучше всего рассматривать не с воздуха, а с моря – его можно видеть с расстояния 12 морских миль. Врезанная в склон отрога горной цепи Анд, спускающегося к побережью залива Писко на юге Перу, эта странная фигура напоминает огромный подсвечник с тремя свечами. По этой причине за геоглифом закрепилось название «Андский канделябр». Отделенный от пустыни Наска с ее знаменитыми гигантскими фигурами расстоянием в 200 км, «канделябр» со всей очевидностью выдает руку и почерк совсем других мастеров, которые, однако, отличались не меньшим упорством и размахом, чем люди культуры Наска. Созданный ими гигантский геоглиф до сих пор остается одной из самых больших тайн Южной Америки. Здесь непонятно все: что изображает фигура? Почему она помещена таким образом, что лучше всего ее видно с моря? С какой целью она создавалась? Кто является ее создателем? Ни на один из этих вопросов до сих пор нет удовлетворительного ответа.
Расположенный на северном побережье полуострова Паракас, знаменитого своими древностями, громадный знак имеет длину, по разным сведениям, от 181 до 244 м (первый вариант называется чаще). Его очертания врезаны в твердый каменистый грунт на глубину от 1 до 3 м и обложены камнями (которые, возможно, добавлены позднее). Всем своим видом «канделябр» напоминает, скорее, какое-то дерево или растение, однако мотив, которым вдохновлялись неизвестные художники, неизвестен в доколумбовых культурах Южной Америки, и подобрать ему аналог очень трудно. Кто-то толкует о «мировом древе», но подобного изображения «мирового древа» в индейском искусстве нет. Другие говорят, что это трезубец бога Виракочи, но кто-нибудь видел трезубец подобной формы?
Никто не знает наверняка возраст этого геоглифа. Фрагменты керамики, найденные поблизости, датированы приблизительно 200 г. до н. э. Поскольку «канделябр» лучше всего виден с моря, предполагается, что он играл роль навигационного знака для моряков, оказавшихся в водах полуострова Паракас, но для этих целей его с равным успехом могли использовать и доколумбовы индейцы, и испанские завоеватели. В то же время в исторических хрониках как времен конкисты, так и более поздних, упоминания о «канделябре» отсутствуют. Получается, его никто не видел? А если и видел, то не нашел в нем ничего удивительного?
Некоторые авторы пишут о том, что конкистадоры якобы видели в «канделябре» символ Святой Троицы, интерпретируя это как доброе предзнаменование, однако источник этого утверждения неизвестен. Известный французский путешественник Робер Шарру, ссылаясь на участника завоевания Перу Бельтрана Гарсия де Лойола (но без точного указания, откуда именно взято это утверждение), говорит, что «канделябр» представлял собой «гигантский и точный сейсмограф, способный регистрировать сейсмические толчки не только в Перу, но и на всей земле». Местный фольклор считает «канделябр» навигационным ориентиром, сделанным моряками давних времен. По мнению индейцев, этот знак изображает магический громоотвод бога Виракочи. Высказывались также версии о том, что «канделябр» представляет собой кактус, калифорнийский дурман или созвездие Южного Креста. Как бы то ни было, для современных мореходов, огибающих полуостров Паракас, «канделябр» до сих пор служит удобным ориентиром. Наряду с этим он является зримым свидетельством того, как мало еще современная наука знает о доколумбовых культурах Южной Америки, с которыми нас разделяют не только пропасть времени, но и совершенно разные картины мира.
Одним из самых известных геоглифов является «Гигант из Атакамы», или «Гигант из Тарапаки», как называют его местные жители. Созданный около 800 г., этот громадный геоглиф, как считают, является изображением «Бога Неба», а может быть, «Великого шамана».
В пустыне Атакама в Чили сохранилась крупнейшая в мире «коллекция» геоглифов – около 5000 рисунков. Большинство их изображает животных и людей. Однако «Гигант» выделяется даже на фоне этой внушительной картинной галереи, являя собой исключительный пример изобретательности и таланта древних обитателей Атакамы. Расположенный близ селения Уара, на склоне горного хребта Серро-Унита, этот таинственный геоглиф изображает, скорее, не человека, а какого-то инопланетянина или даже робота. Этот стиль, характерный для одного из периодов искусства местных индейцев, носит название «льюта». Для него характерно изображение людей с квадратными головами и длинными тонкими ногами.
«Гигант из Атакамы» – самый большой в мире антропоморфный геоглиф. Его длина составляет 86 м, а площадь – около 3000 кв. м. Причины, по которым древние мастера пошли на создание такого громадного рисунка, остаются непонятными и служат предметом дискуссий. Ясно только, что это должны были быть очень важные причины – иначе зачем было прикладывать столько усилий? При этом «Гигант» не является изолированной фигурой, а входит в группу из 21 геоглифа, покрывающего склоны Серро-Унита. Окрестные холмы не менее богаты памятниками древнего искусства – только в провинции Икике, на территории которой располагается «Гигант из Атакамы», насчитывается 390 геоглифов, к которым следует прибавить и многочисленные памятники наскальной живописи, и петроглифы, обнаруженные как в пещерах, так и на скалах береговой зоны севера Чили. Всего же на 500‑километровом протяжении Северного Чили, как говорилось выше, выявлено около 5000 геоглифов, врезанных в склоны гор и раскиданных по поверхности пустыни. Общая площадь рисунков составляет около 150 000 кв. км. Во всей полноте эту величественную картину можно увидеть и оценить только с воздуха, но многие рисунки, особенно те, что расположены на склонах, хорошо видны и с земли.
Хотя геоглифы Атакамы были и остаются предметом самых диких теорий, исследователи этого феномена убеждены, что это – творения нескольких сменявших друг друга индейских культур, в разные времена живших в этом регионе Южной Америки. Большинство их датируется периодом между 600 и 1500 гг. Создатели рисунков использовали три различных метода. В некоторых случаях они, подобно создателям рисунков в пустыне Наска, извлекали темный верхний грунт, высвобождая светлую подпочву. В других случаях выкладывали рисунок из камней, а третий способ предусматривал комбинацию первых двух. Самый распространенный тип атакамских геоглифов – геометрические формы: концентрические круги, круги с точками, прямоугольники, кресты, стрелки, параллельные линии, ромбоиды. Все эти символы можно найти на керамике и текстиле доколумбовых культур Южной Америки. Зооморфные фигуры включают в себя изображения лам (альпак), лисиц, фламинго, орлов, чаек, обезьян, дельфинов и рыб, включая акул. Распространенным образом является караван лам, причем число животных в караване колеблется от трех до восьмидесяти. Часто встречаются также изображения ящериц, жаб и змей; все они считались священными животными и были связаны с водными ритуалами. К слову сказать, Атакама – самый сухой регион мира. Здесь есть такие районы, где дождь – явление незнакомое. Кактусы на склонах гор выживают, извлекая влагу из густых туманов, которые время от времени опускаются на пустыню. Вода в Атакаме – величайшая драгоценность. Может быть, именно с ритуалом вызывания воды и были связаны здешние геоглифы?
О совершавшихся здесь религиозных церемониях рассказывают рисунки в пустыне, изображающие людей. Некоторые рисунки посвящены также сценам охоты и рыбной ловли. Большая часть изображений вполне натуралистична, однако на прибрежных равнинах Арики распространены фигуры стиля «льюта», отличающиеся сильной стилизацией. Эти человекоподобные существа с квадратными головами действительно похожи на роботов, однако, по мнению специалистов, на самом деле это, по-видимому, шаманы в масках ягуаров. В таком случае громадного «Гиганта из Атакамы», возможно, следует считать Великим шаманом. Таинственные «антенны», исходящие из его головы, как полагают, изображают «волшебные лучи», с помощью которых шаман мог предсказывать погоду и улавливать приближение долгожданного дождя. С его правой стороны помещен символический «жезл власти», а на уровне коленей расположены украшения, обозначающие его высокую иерархию.
Это, конечно, только одна из интерпретаций загадочного образа. В полной мере смысл таинственных геоглифов нам, ныне живущим людям, непонятен. Несомненно одно: эти гигантские рисунки создавались с религиозными целями. Может быть, они связаны с культом воды, может быть, отражают ритуалы поклонения божеству гор – верховному повелителю Анд, может быть, адресованы небесам, а может быть, выражают самые разные, несвязанные друг с другом верования. Интересно, что прослеживается четкая привязка многих геоглифов к древним караванным тропам через пустыню; в связи с этим была высказана гипотеза о том, что рисунки в пустыне могли служить ориентирами, указывающими путникам на расположение водных источников, мест, где можно было отыскать фураж для вьючных животных или безопасно устроиться на ночлег. Все это, однако, только версии, и дошедшее до нас послание древних обитателей Атакамы, выраженное в сотнях загадочных рисунков, до сих пор остается непрочитанным.
Во многих восточных и юго-восточных штатах США до наших дней сохранились поразительные и загадочные сооружения древних индейцев – маунды. Иногда это слово переводят как «курганы» – перевод близкий по смыслу, но не вполне точный. В общих чертах маунды – это весьма разнородные земляные насыпи и различные сооружения из глины или камня. Некоторые из них действительно являлись курганами – то есть земляными насыпями над захоронениями. Другие представляют собой искусственные холмы, на которых, как считается, возводились святилища. К таким «храмовым маундам» принадлежит, например, одна из самых известных групп маундов, обнаруженная в 1925 г. близ города Этова в штате Джорджия. Маунды третьего типа выглядят как ступенчатые земляные пирамиды. Таков, например, маунд Кахокия (штат Иллинойс). Эта самая большая «пирамида» Северной Америки. Она имеет размеры основания 350 × 210 м и в высоту достигает 30 м.
Исследования американских ученых, ведущиеся вот уже более ста лет, позволили пролить свет на многие загадки маундов. Сегодня с полным основанием можно утверждать, что строители разных маундов сами отличались друг от друга – это были люди, принадлежавшие к разным культурам и народам. Первые маунды, служившие погребальными сооружениями, появились около 3000 лет тому назад. Спустя полтора тысячелетия родилась традиция сооружения так называемых фигурных маундов. Они представляют собой обширные насыпи, очертания которых воспроизводят многократно увеличенные контуры тела какого-либо животного. Например, Крокодилий маунд, расположенный неподалеку от поселка Ликинг (штат Висконсин), имеет протяженность около 60 метров и изображает, как это ясно из его названия, крокодила (а точнее, аллигатора). Большой маунд в Южной Дакоте выполнен в форме черепахи. А близ городка Крауфорд (Висконсин) находится группа из шести маундов, изображающих гигантских птиц с распростертыми крыльями. Всего же американские исследователи выявили 24 маунда в форме птиц, 11 оленьих маундов, 16 маундов, изображающих кролика, 20 медвежьих и т. д. По существу, это геоглифы, выполненные в технике земляных насыпей.
Для чего строились маунды? Кем и когда? Загадка этих таинственных сооружений (а их обнаружено несколько тысяч) волнует уже несколько поколений ученых. Однозначного ответа на вопрос о назначении маундов невозможно дать хотя бы потому, что эти сооружения, несмотря на общее название, явно отличаются друг от друга. С маундами-могильниками вроде бы все просто – они являлись кладбищами. Но с какой целью возводились «фигурные маунды», изображающие птиц, ланей, бизонов? Назначение этих сооружений остается неясным. Ни под их земляной толщей, ни поблизости от них не выявлено следов каких-либо явных или скрытых конструкций, погребений, остатков жертвоприношений, поэтому нет оснований считать эти сооружения могильниками или святилищами. Быть может, сооружая их, древние обитатели Америки стремились воспроизвести образы тотемных животных – своих мифологических предков?
В штате Огайо сохранились два маунда, сооруженные в виде изгибающегося тела змеи. Один из них – Большой Змеиный маунд – имеет около 420 м в длину. Высота насыпи невелика – около метра, ширина – до 6 м. При этом «змея» семь раз изгибается, а ее хвост заканчивается гигантской спиралью. «Рот» змеи широко открыт, а перед ним устроена продолговатая овальная насыпь – при взгляде с высоты складывается впечатление, что древние художники попытались изобразить змею, готовящуюся проглотить яйцо.
Назначение и символика этого сложного сооружения, смысл огромного труда, вложенного в его создание, – все это остается загадкой. Ряд ученых полагает, что Большой Змеиный маунд является отражением мифологии и религиозных верований древних индейцев и связи этих верований с космологией и астрономией. Как установлено, голова змеи, ориентированная на восток, располагается на линии восхода солнца в день летнего солнцестояния. Может быть, образ змеи, проглатывающей солнце, символизирует солнечное затмение.
Большой Змеиный маунд датируется приблизительно 1000–1060 гг. н. э. В связи с этим была высказана любопытная гипотеза о том, что появление этого монументального сооружения могло быть связано с появлением на небе в 1066 г. знаменитой кометы Галлея. Изгибающиеся контуры земляной насыпи, возможно, отражают траекторию движения кометы на ночном небе. Правда, хвост кометы все же прямой, а не изгибающийся, но возможно, курган был призван просто отметить это астрономическое явление. А может быть, Большой Змеиный маунд представляет собой некий обобщенный образ космологических представлений древних обитателей Огайо. Многие индейские культуры Северной и Центральной Америки приписывали змеям сверхъестественные способности и включали образ змеи в свои духовные практики.
Интересно, что современные американские индейцы сохранили смутные воспоминания о строителях Большого Змеиного маунда. В легендах ирокезов и делаваров (ленни-ленапе) живет память о народе аллеганов или аллегеви (таллегеви), некогда жившем в долине Огайо. Что это был за народ – неизвестно, так как о нем не дошло до наших дней ничего, кроме преданий и ярких впечатляющих земляных сооружений. Были ли эти насыпи астрономическими объектами, ориентирами, святилищами, объектами поклонения неведомому богу или богине в образе змеи – мы не знаем. Но без сомнения, Большой Змеиный маунд и другие подобные сооружения способны дать хотя бы самое общее представление о космологии и ритуалах людей прошлого.
«Девственные леса Амазонии – это “легкие” планеты! На протяжении тысячелетий они не были затронуты человеческой деятельностью! Здесь есть места, куда не ступала нога человека! Человечество не сможет без них существовать!»
Подобные лозунги давно и успешно внедряются в сознание обывателей. Борьба за сохранение «девственных» лесов бассейна Амазонки вступила в активную фазу еще в 1970‑х гг., когда на этой территории усилилась хозяйственная деятельность. Человек начал наступление на лес, и результаты этого наступления оказались самыми неожиданными: выяснилось, что «девственные» леса Амазонии произрастают на местах былых человеческих поселений!
«Если вы хотите представить себе Амазонию до Колумба, то уберите большую часть лесов и замените их интенсивно осваиваемым сельскохозяйственным ландшафтом, населенным большим количеством людей, – говорит Уильям Вудс, профессор Канзасского университета, работающий в Амазонии в составе международной команды исследователей. – Я знаю, что горячим защитникам окружающей среды это не понравится, но мне нечего добавить к сказанному». Сведение лесов позволило приоткрыть древнюю тайну, на протяжении многих столетий скрывавшуюся под пологом почти непроходимых зарослей: сотни километров дорог, остатки десятков крупных поселений, насчитывавших когда-то по нескольку тысяч жителей. Это стало одним из важнейших археологических открытий XXI в., полностью переворачивающим все бытовавшие до сих пор представления: вместо «девственного» леса, населенного редкими племенами кочующих дикарей, – огромное освоенное человеком пространство, населенное оседло живущими людьми, находящимися на стадии как минимум предгородской цивилизации, обладающими сложными религиозными представлениями и высоким уровнем организации, позволяющим реализовывать масштабные строительные проекты.
Огромные территории Амазонии в древности были плотно населены. На протяжении многих столетий люди последовательно и целенаправленно преображали своим трудом этот край. Так называемые «девственные» леса в те времена занимали гораздо меньшую площадь, чем сейчас. Большая часть Амазонии напоминала собой, скорее, саванну, покрытую сетью человеческих поселений. Каждое поселение было организовано вокруг центральной площади, ориентировано по сторонам света и связано с соседями прямыми, как стрела, дорогами. Площадь некоторых поселений достигала 60 га и больше. Пространства между ними были тщательно возделаны и засажены маниокой и зерновыми культурами. Наряду с этим древние обитатели Амазонии сооружали искусственные водоемы, использовавшиеся для орошения и разведения рыбы. Весь этот аккуратно распланированный ландшафт с высоты птичьего полета напоминал решетку. И повсюду в этом ландшафте можно было видеть безупречно выполненные геометрические формы – квадраты, восьмиугольники, круги, прямоугольники, овалы.
Многочисленные геоглифы, обнаруженные в начале XXI столетия на очищенной от лесов территории бразильских штатов Амазонас, Рондония и Акри, а также области Риберальта в Боливии, столь же масштабны и значимы, как знаменитые рисунки в пустыне Наска. По технике изготовления геоглифы Амазонии отчасти схожи с североамериканскими маундами из долины Огайо. Они представляют собой в основном земляные насыпи, а также траншеи. Около 300 таких насыпей и траншей найдено в Акри, приблизительно 70 – в Боливии и более 30 – в бразильских штатах Амазонас и Рондония. Размеры их составляют от 90 до 300 м в длину или в диаметре, в зависимости от формы. Круглые и овальные формы преобладают в южной части региона, в то время как на севере больше распространены четырехугольные формы.
Первые сведения об этих загадочных сооружениях начали появляться еще в 1977 г., но они не привлекали интереса ученых до тех пор, пока бразильский археолог Альсеу Ранци, привлеченный сообщениями местных жителей о загадочных насыпях, не начал в конце 1990‑х гг. широкие исследовательские работы в Акри. «Что произвело на меня наибольшее впечатление, так это геометрическая точность геоглифов, обнаруженных на месте дремучего леса, который, как нас учили, на протяжении тысячелетий был не тронут деятельностью человека, за исключением нескольких кочевых племен», – рассказывал Ранци. К 2001 г. Ранци зафиксировал 25 геометрических земляных форм в окрестностях города Риу-Бранку, столицы штата Акри. В 2005 г. здесь начались охранные археологические работы, и с тех пор масштабные исследования распространились далеко за пределы Акри. Поскольку исследование доколумбовых памятников юго-западной Амазонии началось лишь недавно, многие вопросы пока остаются без ответа.
Первоначально исследователи, исходя из 2—3-метровой глубины найденных траншей, решили, что они использовались в качестве оборонительных рвов, защищавших древних обитателей этих мест от нападений. Но отсутствие следов человеческих поселений в пределах траншей и насыпей, а также отсутствие каких-либо признаков культурного слоя ясно свидетельствовали об ином назначении сооружений.
Сегодня исследователи склонны полагать, что геоглифы создавались в неких ритуальных целях. Расположенные на перекрестке истории между андскими и амазонскими культурами, они все еще остаются загадкой. Бесспорным, однако, является тот факт, что создатели амазонских геоглифов были хорошо организованы и обладали необходимыми знаниями, навыками и ресурсами.
Земляные насыпи создавались в разное время. В области Риберальта, например, они начали сооружаться приблизительно в 200 г. до н. э., и эта работа продолжалась вплоть до прибытия первых европейцев, в то время как на территории штата Акри первые насыпи появились еще около 1200 г. до н. э., если не раньше. К Х столетию нашей эры традиция сооружения земляных геометрических фигур начала угасать, однако некоторые участки оставались в использовании до XIV века и позже.
Сохранились свидетельства испанских хронистов, рисующих весьма оживленную жизнь коренного населения Амазонии в XVI–XVII вв. Монах-доминиканец Гаспер де Карвахаль, сопровождавший в 1541–1542 гг. экспедицию Франсиско де Орельяны, описывает области Центральной Амазонии как густо населенные. Обитатели этих мест жили оседло в многочисленных поселениях под управлением сильных вождей. Священник-иезуит Кристобаль де Акунья, побывавший в Амазонии в 1641 г., также отмечает многочисленность местного населения. В то же время в сообщениях исследователей и путешественников XIX – начала XX в. перед нами предстает угасающее, распадающееся и деградирующее общество. Покоренные европейцами, коренные обитатели Амазонии оказались бессильны перед принесенными из Нового Света болезнями. Остатки индейцев были порабощены, убиты или изгнаны, особенно в период «каучукового бума», начавшегося в конце XIX столетия. Изолированные племена, все еще населяющие Амазонию сегодня, возможно, являются дальними потомками процветавших здесь некогда великих культурных обществ.
На протяжении нескольких столетий леса Амазонии надежно скрывали свою тайну. Начавшееся в наши дни повторное заселение этой обширной области угрожает сохранности геоглифов. Большая часть их пока остается под защитой лесного покрова, но там, где леса уже вырублены, через древние памятники порой начинают прокладывать дороги или вовлекают их в хозяйственное использование. Между тем ученые пока еще находятся в самом начале пути к разгадке тайны амазонской культуры, и совершенно неизвестно, какие еще открытия ожидают их под пологом вековых «девственных» лесов.
Геоглифы известны в самых разных районах мира, на всех континентах. В Европе основным местом их сосредоточения являются Британские острова. Здесь, конечно, нет пустынь, подобных пустыне Наска в Перу или Атакама в Чили, да и сам ландшафт выглядит совершенно иначе, но, тем не менее, британские геоглифы хорошо заметны на фоне окружающего пейзажа и видны издалека с больших расстояний. Именно эту цель и преследовали их создатели. Основное отличие британских геоглифов от южноамериканских заключается в том, что они рассчитаны на обозрение не с небес, а с земли. Для этого их создатели избирали пологие склоны поросших зеленой травой холмов. Создавая свои гигантские рисунки, они вырезали по заранее намеченному контуру дерн, выбирали грунт, высвобождая лежащий под ним слой белого камня-известняка. Так на свет появлялись удивительные многометровые изображения, многие из которых дошли до наших дней.
Одним из самых древних и самых больших геоглифов Британии является знаменитая Уффингтонская белая лошадь, расположенная близ деревни Уффингтон в графстве Оксфордшир. Этот огромный геоглиф был создан около 1000 г. до н. э., о чем свидетельствуют стиль изображения, имеющий прямые аналоги в кельтском искусстве рубежа II–I тыс. до н. э., а также результаты радиокарбонного анализа материалов раскопок 1990 г. Рисунок дошел до наших дней почти без изменений, в полной мере сохранив свою первоначальную форму. Принято считать, что эта огромная белоснежная фигура представляет собой стилизованную бегущую лошадь, хотя высказывались и другие мнения. Кто-то говорил, например, что это, скорее, какое-то крупное животное из семейства кошачьих – например, гепард или леопард. Однако в самом старом историческом документе, где содержится упоминание об этом геоглифе – хронике аббатства Эббингдон, относящейся к 1072–1084 гг., он назван «Белой лошадью». Средневековая валлийская хроника «Красная книга Хергеста» (1375–1425) пишет об этом так: «Неподалеку от города Абинтон есть гора с фигурой жеребца на ней, белого цвета». Сегодня общепринято, что рисунок изображает именно лошадь, а не гепарда или кого-либо другого.
Длина огромного рисунка составляет 105,5 м, ширина – 29,5 м, а средняя глубина траншей, образующих его контуры, – 92 см. Цель его создания, как и создания подавляющего числа других геоглифов, разбросанных по всему миру, неясна. Возможно, Белая лошадь играла роль какого-то политического символа, поскольку ее фигура буквально доминирует над лежащей ниже долиной, заметная со многих точек. Некоторые исследователи предполагают, что Белая лошадь могла служить эмблемой одного из кельтских племен, жившего в этой местности, и была призвана возвещать, что земли вокруг Уффингтона принадлежат этому племени. Замечено также, что рисунок Уффингтонской белой лошади весьма схож с изображениями на монетах кельтской чеканки.
Рисунок, вырезанный в дерне, быстро зарастает травой, поэтому на протяжении всех 3000 лет существования Белая лошадь нуждалась в регулярной расчистке. То, что она сохранилась до наших дней, означает, что на протяжении 3000 лет была жива традиция ухода за рисунком. Известно, что еще в XIX в. местные жители делали это каждые семь лет. К этому времени Белая лошадь уже давно превратилась в популярную достопримечательность, посмотреть на которую приезжало множество любителей старины. Но кто делал это в эпоху Римской империи и Средневековья? Ведь за истекшие века Британию неоднократно захлестывали волны переселений различных народов, каждый раз приносивших с собой с континента новые культурные традиции. Однако, несмотря на это, Белая лошадь на протяжении многих столетий, по-видимому, играла важную роль в жизни окрестного населения, раз местные жители, несмотря ни на что, позволили ей сохраниться до наших дней.
Период расцвета первой в истории великой цивилизации Европы, крито-минойской, приходится на 1900–1450 гг. до н. э. Эта цивилизация получила название дворцовой, поскольку основными очагами ее были не города, а дворцы – сложные многоэтажные сооружения, со множеством помещений, игравшие роль политических и хозяйственных центров. На всем пространстве острова Крит археологами выявлено и раскопано пять крупных дворцовых комплексов: Кносс, Фест, Малия, Закрос и Кидония; небольшой дворец местного значения имелся в Гурнии.
Дворец в Малии, как рассказывают легенды, построил около 1900 г. до н. э. родной брат знаменитого царя Миноса – Сарпедон. Этот третий по величине дворец минойской эпохи располагается на северном побережье Крита, неподалеку от моря, на дороге, связывающей восточную и центральную части острова. В центральном дворе этого огромного сооружения сохраняется загадочная круглая плита диаметром 90 см и толщиной 36 см. Она вмонтирована в пол небольшой террасы, слегка приподнятой над уровнем двора. По всей окружности диска устроены 33 аккуратных круглых углубления одинакового размера, напоминающие чашки. 34‑я чашка несколько больше по размерам и врезана в поверхность выступа, выходящего за пределы окружности диска. Этот выступ ориентирован строго на юг. В самом центре диска тоже имеется углубление-чашка. Оно заметно больше всех остальных – его диаметр составляет 15 см, а края его окружены невысоким бортиком и концентрическим кругом.
Этот странный монолит, датируемый 1900–1750 гг. до н. э., стал загадкой для ученых с самого момента его открытия французскими археологами в 1926 г. Что это за устройство? Для какой цели создавалось? Каково его назначение?
Самое любопытное заключается в том, что аналогичных устройств на Крите найдено несколько, и диск из Малии – наиболее монументальный из них. Общим для всех этих устройств является наличие круглых углублений, врезанных в поверхность каменных плит и обычно располагающихся по кругу или овалу. Одни из этих плит также имеют центральное (большее по размерам) углубление, и в любом случае у всех имеется одно углубление, которое отличается от остальных по размеру и местоположению. В некоторых случаях каменная плита имеет форму прямоугольника, с углублениями по периметру, в других – в несколько параллельных рядов. В последнем варианте углублений насчитывается гораздо больше – иногда до ста и более, и внешний вид самих плит резко отличается от остальных, в то время как плиты круглые и прямоугольные имеют одинаковые характеристики (количество углублений, наличие или отсутствие центрального углубления). Наконец, известно несколько плит с углублениями, расположенными по спирали или без всякой системы раскиданными по поверхности камня.
Функция этих плит остается загадкой. В зависимости от того, что тот или иной исследователь пытался увидеть в них, им давались те или иные определения, однако все эти определения мало чего прибавляют к пониманию проблемы. Наибольшей популярностью пользуется гипотеза о том, что диск из Малии и другие находки на Крите следует считать аналогом керносов. Керносом назывался древнегреческий керамический сосуд круглой формы с чашечками на венчике. Такие сосуды, как считается, использовались в ритуальных целях. Наряду с этим в Альпах, Скандинавии, Шотландии и ряде других регионов Европы, в комплексах петроглифов встречаются так называемые чашевидные знаки – ровные углубления в камне, иногда окруженные концентрическими кругами. Круги могут быть разделены радиальными линиями или иметь желоб, отходящий от центра. Нередко чашевидные знаки располагаются вокруг центрального углубления, которое всегда имеет больший размер. По композиции все это очень напоминает диск из Малии, однако каждый отдельный чашевидный знак представляет собой, в сущности, просто мелкую лунку в камне, в то время как углубления на диске из Малии проработаны чрезвычайно тщательно и действительно больше напоминают древнегреческий кернос. Логично предположить, что и функция этого и других подобных критских устройств тоже была ритуальная.
Еще в 1928 г. была высказана не лишенная смысла гипотеза о том, что диск из Малии предназначался для совершения обряда панспермии. Этот обряд, корни которого уходят в доисторический период, заключался в приношении различных плодов в дар богам и умершим. Древнегреческие керносы служили именно этой цели: каждая из множества его расположенных по кругу маленьких чашечек наполнялась разнообразными фруктами, вином и маслом, а в центральное углубление помещалась лампа.
По другой, не менее популярной версии, диски и плиты с углублениями использовались для настольных игр. Правда, сторонники данной гипотезы расходятся в определении этих игр: по мнению одних, это была так называемая навмахия – «морской бой», а по мнению других – нечто вроде рулетки, фишками в которой являлись бобы или небольшие камешки.
Самая интересная и неожиданная версия, связанная с загадкой диска из Малии, была высказана в 1983 г. американским ученым Чарлзом Хербергером, многие годы посвятившим исследованию минойской календарной системы. По его мнению, диск из Малии является лунно-солнечным календарем.
В основе любого лунно-солнечного календаря лежит цикличность движений Луны вокруг Земли и Земли вокруг Солнца. Счет годов в лунно-солнечном календаре ведется по Солнцу, а месяцев – по Луне.
Лунный (синодический) месяц представляет собой период полного цикла фаз Луны между двумя новолуниями. Его продолжительность составляет в среднем 29 суток 12 часов 44 минуты, но в действительности продолжительность синодического месяца отличается от среднего в пределах 13 часов.
Солнечный (тропический) год – это период полного цикла движения Земли вокруг Солнца, сопровождающийся сменой всех четырех времен года. Его продолжительность – 365,2422 суток, или 12,36827 синодических месяцев.
Главной задачей лунно-солнечного календаря является согласование лунного и солнечного счета времени. Для того чтобы средняя продолжительность календарного года соответствовала солнечному году, необходима периодическая система вставки тринадцатого лунного месяца. Год из тринадцати месяцев в лунно-солнечном календаре носит название эмболисмического. Система правил для введения в календарь эмболисмических лет с древних времен определялась циклом 3/8, где 8 – это число лет в календарном цикле, а 3 – число эмболисмических лет в этом цикле. Календарный восьмилетний цикл, или «октаэтерида», использовался в древнем Вавилоне, Греции и других странах. В этом цикле 8 солнечных лет соответствуют 99 синодическим месяцам.
Диск из Малии содержит 33 маленькие чашечки, что обеспечивает симметричное деление 8‑летнего цикла на 99 синодических месяцев. 34‑я чашка, в силу своего большего размера, по-видимому, представляет собой тринадцатый, дополнительный месяц. Таким образом, используя систему маркеров и перемещая их из лунки в лунку, можно было иметь достаточно точный лунно-солнечный календарь и ежегодно начинать сельскохозяйственный сезон в одно и то же время. Подобного рода календарь, даже если он был создан эмпирически, представляет собой замечательное новшество для времен 4000‑летней давности.
Вряд ли у кого повернется язык назвать «чудом» обыкновенную электробатарейку. Сегодня эти «чудеса» продаются в любом магазине или киоске. Но что вы скажете о батарейке, возраст которой насчитывает… 2000 тысячи лет?!
Эта загадочная находка была сделана в 1938 г. неподалеку от Багдада, среди руин древнего парфянского поселения Худжут-Рабу. Позже авторство находки приписали немецкому археологу Вильгельму Кёнигу, который работал тогда директором Багдадского музея, однако до сих пор неясно, сам ли Кёниг откопал ее, или просто обнаружил этот таинственный предмет в музейных запасниках. Как бы то ни было, именно Кёниг первым исследовал необычную находку.
Это была желтая глиняная фляга размером чуть больше кулака (ок. 13 см в высоту). Горлышко ее было залито битумом, а через слой битума пропущен железный прут со следами коррозии. Внутри прут окружал медный цилиндр высотой около 5 дюймов и диаметром 1,5 дюйма. Его края спаяны оловянисто-свинцовым сплавом. Все было сделано очень просто, безыскусно и до боли напоминало… примитивную электрическую батарею!
Во всяком случае, Кёниг не нашел никакого другого объяснения. По его расчетам, эта батарейка, заполненная кислотой или щелочью, могла произвести электрический ток с напряжением до 1 вольта. Но для чего древним могло понадобиться электричество? Ведь, как мы знаем, электрическая батарея («вольтов столб») была изобретена в 1800 г. итальянским физиком Алессандро Вольта (1745–1827). Это изобретение стало одним из тех, что коренным образом изменили жизнь человечества. Однако что-то не похоже, чтобы «багдадская батарейка» как-то повлияла на жизнь людей Древнего мира…
В поисках ответа Кёниг перебрал множество экспонатов Багдадского музея древностей. Его внимание привлекли медные посеребренные вазы, найденные среди руин шумерских городов в Южном Ираке и относящиеся по крайней мере к 2500 г. до н. э. Тонкий слой серебра на покрытых патиной вазах, похоже, был нанесен… электролитическим методом!
Как известно, с помощью электролитического осаждения можно наносить покрытие из одного металла (например, золота или серебра) на поверхность другого металла (например, серебра или меди). Этот метод (гальваностегия) был разработан в 1838 г. немецким электротехником Б.С. Якоби, работавшим в России. Однако получается, что жители Древней Месопотамии пользовались им еще несколько тысяч лет назад!
Когда и кем была создана «багдадская батарейка»? Селение Худжут-Рабу, где она была найдена, относится к парфянской эпохе (248 г. до н. э. – 226 г. н. э.). Отличные воины, парфяне никак не зарекомендовали себя в области научных открытий и изобретений. Поэтому логичнее было предположить, что они заимствовали технологию изготовления батарей от какой-то более продвинутой цивилизации. Может быть, эти батарейки научились делать еще в эпоху Нововавилонского (626–539 гг. до н. э.) или Старовавилонского (2003–1595 гг. до н. э.) царств? А может быть, эта традиция еще более древняя и берет начало от шумеров? Эта великая цивилизация дала человечеству письменность и колесо. Может быть, шумеры первыми изобрели и электрические батареи, а от них это умение «по цепочке» перешло к парфянам? Если это так, то в последующие века эта технология была утрачена, и ни одна «батарейка» больше не была создана в течение последующих 1800 лет…
В 1940 г. Кёниг опубликовал статью, посвященную этой интригующей загадке. Но уже вовсю полыхала Вторая мировая война, и на этом фоне открытие немецкого ученого осталось незамеченным. К загадке «багдадской батарейки» вернулись только после войны. В 1947 г. американский физик Уиллард Грей, работавший в лаборатории высоких напряжений в Питтсфилде, штат Массачусетс, заинтересовавшись статьей Кёнига, изготовил точную копию «батарейки». В качестве электролита он использовал сульфат меди. К удивлению (и удовлетворению!) Грея, батарейка действительно дала электрический ток с напряжением около 2 вольт!
Эксперимент Грея вызвал волну научного интереса к загадочному устройству, найденному Кёнигом. Не все ученые однозначно восприняли его как электрическую батарею. Были и другие мнения. Но и те, кто соглашался с выводами Кёнига и Грея, не могли ответить на многие вопросы: кто и когда сделал батарейку? Для чего она использовалась? Является ли это единичным изобретением, или эти устройства были хорошо известны в Месопотамии? Если да, то когда появилась эта традиция и как широко она была распространена?
Споры продолжаются до сих пор. К сожалению, никому пока не удалось отыскать другого экземпляра «багдадской батарейки», так что находка Кёнига по-прежнему остается единственной в своем роде, и это заставляет ученых воздерживаться от каких-либо обобщающих выводов. Имеется, правда, несколько похожих находок, сделанных в других областях земного шара, в частности в Египте, но их нельзя интерпретировать так однозначно, как багдадскую. Да и сама «багдадская батарейка» не получила полного признания в научных кругах.
Большинство исследователей относят батарейку к парфянской эпохе, однако никто не спешит признавать приоритет парфян в области изобретения электричества: как было сказано выше, миру неизвестны какие-либо научные достижения этого народа. Между тем доктор Джон Симпсон, сотрудник отдела Древнего Востока в Британском музее, придерживается иного мнения: горшок, из которого изготовлена «багдадская батарейка», не парфянский, а сасанидский (иранский). В истории Ближнего Востока сасанидский период (225–640 гг. н. э.) знаменует собой конец древней и начало средневековой эры, отличающейся более высоким уровнем научного и технологического развития. Впрочем, ни один элемент «багдадской батарейки» не является высокотехнологичным. В этом устройстве использованы только самые обычные материалы, хорошо известные людям на протяжении веков, и его изготовление было по силам многим народам той эпохи.
Удивляет другое: кто и каким образом догадался соединить именно эти элементы и именно таким способом? Неужели результат этого изобретения был заранее очевиден его создателю? Тогда приходится признать, что древние уже обладали каким-то объемом знаний об электричестве, возможно, почерпнутым из наблюдений за природными явлениями. Но как широко эти знания были распространены? Или «багдадская батарейка» все-таки представляет собой результат случайного эксперимента? Ничего необычного в этом нет: многие изобретения были сделаны задолго до того, как ученые поняли основные принципы того или иного явления. Китайцы изобрели компас намного раньше, чем была создана теория магнитного поля Земли. Человеку зачастую вовсе необязательно понимать, почему то или иное устройство работает – для него достаточно того, что оно работает.
За последние годы экспериментаторы изготовили и опробовали множество точных копий «багдадской батарейки», используя в качестве электролита сульфат меди, уксус и т. д. В любом случае «батарейка» давала ток с напряжением от 0,8 до 2 вольт. Очевидно, что последовательное соединение таких батарей теоретически могло бы дать намного более высокое напряжение, однако нет никаких свидетельств того, что в природе существовали другие подобные батареи и что древние электротехники использовали провода (хотя обычная проволока им, без сомнения, была известна). Это означает, что вся гипотеза по-прежнему висит в воздухе. Кроме того, даже десять «багдадских батареек», будучи соединены вместе, вряд ли могли дать достаточно мощный ток…
А как жители древней Месопотамии могли использовать электричество?
Мнение Кёнига о том, что «багдадская батарейка» применялась для электролитического золочения или серебрения металлов, сегодня разделяет большинство исследователей. Эта гипотеза привлекательна тем, что в ее основе лежит нажива, «мать» многих изобретений. В 1978 г. немецкий ученый доктор Арне Эггебрехт изготовил несколько копий «багдадской батарейки», используя в качестве электролита то, что точно было доступно жителям Месопотамии в древности: свежевыжатый виноградный сок. С помощью этой батареи ему удалось позолотить небольшую серебряную статуэтку. Правда, покрытие было совсем тонким: 0,0001 мм. Но, как бы то ни было, эксперимент удался!
Эггебрехт считал, что многие древние золотые изделия, хранящиеся сегодня в музеях, в реальности могут представлять собой электролитически позолоченное серебро. Однако его мнение не разделяют другие исследователи. Это главный недостаток «электролитической» гипотезы – в распоряжении ученых нет древних предметов, позолоченных или посеребренных электролитическим способом! Все известные образцы покрыты позолотой или серебрением с использованием традиционных методов.
Однако электричество могло применяться в древности и в совершенно других областях. Например, в медицине. Так, в одном древнегреческом медицинском трактате в качестве болеутоляющего средства рекомендуется приложить к подошвам ног электрического ската. Китайцы в то время уже освоили искусство иглоукалывания, и в наше время используют иглоукалывание в комбинации с электрическим током. Но может быть, эта традиция берет свое начало в древности? Однако крошечное напряжение, которое дает «багдадская батарейка», вряд ли могло стать эффективным болеутоляющим средством. В Древнем мире были хорошо известны куда более мощные снадобья.
Интересную гипотезу высказал доктор Пол Крэддок, сотрудник Британского музея, специалист в области древней металлургии. По его мнению, электробатареи могли применяться жрецами в храмах. Группа батарей, соединенных параллельно, скрывалась внутри металлической статуи или идола. Любой, кто прикасался к статуе, получал слабый, но вполне чувствительный удар током. Даже если сила тока была недостаточна для удара, пальцы вполне могли ощутить странное теплое покалывание. Для непосвященного в тайну человека в любом случае это было свидетельством магической силы, исходящей от идола. Она внушала ему трепет перед божеством, перед религией, перед жрецами… О том, что такое вполне возможно, свидетельствует опыт Египта: все лучшие изобретения Герона Александрийского (I в. н. э.) – автоматически распахивающиеся двери, сигнальный рожок, автомат для продажи воды – были взяты на вооружение египетскими жрецами, надеявшимися с их помощью укрепить свой авторитет.
Если идол cо спрятанным в нем блоком «багдадских батарей» когда-нибудь будет найден, это станет решающим свидетельством в пользу гипотезы Крэддока. Пока же это, увы, только одна из версий. Таинственная батарейка 2000‑летней давности продолжает оставаться загадкой для исследователей…
В нескольких десятках километрах к северу от знаменитого Луксора, в Дендере, располагается прекрасно сохранившийся храм греко-римской эпохи. Построенный во времена правления Птолемея XII, он посвящен богине Хатхор, культ которой существовал в Дендере еще с эпохи Древнего царства. Этот храм интересен множеством достопримечательностей, а с недавних пор он прославился еще и своими загадочными рельефами, в которых некоторые исследователи неожиданно распознали ни больше ни меньше как… электрические лампы!
Этих рельефов в храме Хатхор три. Все они находятся в одном зале, и их сюжеты посвящены одной теме: группа людей (жрецы?) занята действием с некими предметами. Первая аналогия, которая возникает при виде этих предметов, – электрическая лампа. Увлекшись этой аналогией, несколько инженеров-электротехников всерьез занялись изучением рельефов из храма Хатхор и пришли к ошеломляющему выводу: перед нами – развернутое изображение схемы электрического освещения, использовавшегося древними египтянами за многие века до «официального» открытия электричества!
В крайней справа сцене изображена некая коробка, на которой сидит египетский бог солнца Атум-Ра. Может быть, изображение бога солнца символически подчеркивает роль этой загадочной коробки как источника энергии? От коробки тянется плетеный «кабель», который инженер-электротехник Альфред Билек идентифицирует как практически точную копию технических иллюстраций, используемых сегодня для изображения связки электрических проводов. Заканчивается «кабель» у нижней части объектов типа электрических ламп (там, где у настоящей лампочки находится цоколь). Внутри каждой «лампы» изображена волнистая змея, протянувшаяся почти на всю длину объекта. Норвежский инженер-электрик Генрих Кьелльсон в своей книге «Исчезнушая технология» пишет, что в иероглифических текстах, сопровождающих рельефы, эти змеи описываются при помощи глагола «seref», что означает «пылать», и считает, что речь здесь идет о некоей форме электрического освещения.
Каждая из «лампочек» опирается на джед – древний египетский символ, который Альфред Д. Билек определяет в данном случае как высоковольтный изолятор. Что касается «ламп», то инженер-электротехник Х. Цехариус идентифицирует их как трубки Крукса. Британский физик Уильям Крукс (1832–1919) одним из первых начал изучать распространение электрического разряда в стеклянных трубках, наполненных разреженными газами. При подключении к высоковольтной обмотке индукционной катушки такие трубки испускали яркое свечение. Может быть, древним египтянам тоже была известна подобная технология?
О загадке «света фараонов» подробно пишут в своей книге два австрийских автора, Рейнхард Хабек и Петер Красса. Основываясь на рельефах храма Хатхор, они даже сумели разработать теоретические основы работы подобного рода устройства, а их коллега, австрийский инженер В. Гарн, создал на базе этих разработок действующую модель «лампочки фараонов».
Но является ли это доказательством того, что египтяне знали и использовали электрический свет? И если да, то каким образом они познали принципы электричества? Явилось ли это их собственным изобретением, или они получили знания откуда-то извне?
Уверенность в том, что наши далекие предки обладали намного большими технологическими познаниями, чем это желает признавать «официальная» наука, широко распространена в среде так называемых «альтернативных» ученых. В подавляющем большинстве случаев эта уверенность основана на весьма шатких предположениях. Но гипотеза о том, что электричество было известно еще в древности, кажется, опирается на намного более устойчивую опору. Ключом к этой увлекательной тайне является знаменитая «багдадская батарейка». Как показали реконструкции, этот глиняный горшок с пропущенным в него железным прутом действительно может представлять собой примитивный гальванический элемент, и с помощью «багдадской батарейки» было возможно получать слабый электрический ток.
Другой ключевой пункт гипотезы – утверждение о том, что во многих сотнях подземных гробниц, раскопанных археологами на территории Египта, в подземных коридорах и галереях пирамид, в скальных и подземных храмах, куда не проникает дневной свет, отсутствуют следы копоти. Но примитивные источники освещения, которыми пользовались древние египтяне (свечи, масляные лампы и т. д.), должны оставлять копоть. Так может быть, египтяне все же пользовались электрическим освещением – ну если не массово, то хотя бы в ритуальных целях?
В пределах магического круга, очерченного инженерами, «электрическая» гипотеза на первый взгляд выглядит логично. Однако стоит шагнуть за его пределы, как эта смелая теория начинается рушиться с оглушительным треском. Причем проблемы возникают не только там, где несостоятельность «электрической» гипотезы выглядит особенно очевидно, но и там, где специалисты по электротехнике должны были бы чувствовать себя как рыба в воде. Однако прежде чем обратиться непосредственно к теме рельефов, следует сказать о том, что один из аргументов сторонников теории электрического освещения – об отсутствии копоти в древнеегипетских постройках, лишенных доступа дневного света, – в принципе некорректен. Обнаружить следы копоти в древнеегипетских гробницах и пирамидах не составляет никакого труда. Даже стены камеры в храме Хатхор, где высечены те самые таинственные рельефы, изображающие «электрические лампы», покрыты сажей! Правда, эта копоть оставлена не столько строителями, сколько многочисленными посетителями. За истекшие века их перебывало здесь тысячи, и что характерно – вплоть до начала XX века никто из них не пользовался электрическими осветительными приборами – только свечами, факелами, масляными лампами и проч. Что же касается строителей, то в большинстве случаев им вообще не надо было пользоваться искусственным светом. Проходы и камеры в египетских пирамидах были построены – за несколькими исключениями – методом открытых траншей. Саркофаги, стенные блоки и прочее убранство помещалось в открытые погребальные камеры. Иногда стенные блоки уже заранее были покрыты росписями и рельефами, иногда мастера выполняли эту работу после того, как блоки были доставлены и установлены на место. Лишь после этого камеру перекрывали каменными плитами. Весь процесс строительства происходил средь бела дня, и египетским мастерам не было никакой необходимости пользоваться искусственным освещением. В век пирамид лишь очень немногие из объектов строительства нуждались в искусственном свете.
Но предположим, что египтяне все-таки знали и использовали электричество. Какие источники энергии могли иметься в их распоряжении? Единственный объект, относящийся ко временам Античности, который реально может претендовать на роль источника электрического тока – это «багдадская батарейка» (найденная, кстати, за пределами Египта). Могли ли эти устройства использоваться для питания электрических лампочек?
Для того чтобы маленькая лампочка могла гореть хотя бы самым тусклым светом, требуется приблизительно 1 ватт электроэнергии. Одна «багдадская батарейка» способна произвести около 25 милливатт энергии, что составляет 1/40 необходимой мощности. То есть для действия только одной 1‑ваттной лампочки необходимо сорок таких батареек! Между тем полностью снаряженная «багдадская батарейка» весит приблизительно 2 килограмма, так что вся батарея, способная обеспечить электроэнергией 1‑ваттную лампочку, весила бы около 80 килограммов. В масштабах древнеегипетского строительства это означает, что один рабочий ежедневно нуждался бы как минимум в одном таком устройстве. Для одной 1‑ваттной лампочки ежедневно требовалось бы 40 «багдадских батареек». На каждом участке работало как минимум 10 рабочих, средний срок строительства составлял два года. Таким образом, за это время рабочим потребовалось бы 292 000 «багдадских батареек»! Между тем во всем Египте сегодня насчитывается около 400 крупных подземных сооружений (гробниц, храмов и т. п.). Следовательно, египтянам потребовалось бы как минимум 116 миллионов батареек. При таком огромном их количестве остатки батареек неизбежно были бы найдены археологами. Но их нет!
Стоит вспомнить и о том, что в конструкции «багдадской батарейки» предусмотрены железные и медные детали, служившие электродами. Каждая батарейка содержит приблизительно 150 г железа, так что для постройки всех 400 подземных сооружений потребовалось бы приблизительно 17 400 тонн этого металла. Между тем железо в Древнем Египте ценилось больше, чем золото, поскольку собственных месторождений этого металла в стране не было. Почти то же самое можно сказать и о стекле, из которого должны были изготавливаться «лампы фараонов». Появившись около 1500 г. до н. э., стекло долгое время оставалось весьма престижным и дорогим изделием. Изготовленная из него электрическая лампочка могла стоить приблизительно столько же, сколько сейчас стоит легковой автомобиль среднего класса. Из всего этого следует, что использование в Древнем Египте электрических ламп с так называемыми «багдадскими батарейками» было попросту невозможно. Между тем никакие другие древние источники электрической энергии нам неизвестны.
Но если на рельефах храма Хатхор изображены не электрические лампы, то как можно объяснить смысл этих рельефов?
Подчеркнем, что внешнее сходство предметов, изображенных на рельефах, с электрическими лампочками действительно поразительное – это точка зрения современного человека, знакомого с электричеством. А что видели в них сами древние египтяне? Понимание условностей египетского искусства важно для раскрытия «тайны»: это – не технические рисунки и не фотореалистические изображения окружающего мира. Рельефы храма в Дендере – космогонические. Их символизм необходимо интерпретировать с помощью египетских мифов, религиозных представлений и текстов, которые окружают их. Поверхностное сходство с технологиями XX–XXI вв. не имеет ничего общего с их истинным значением.
Похожий на электрическую лампочку овал, внутри которого заключена змея – это Дуат, загробный мир. По египетским верованиям, Дуат представлял собой свернутое в кольцо пространство, образованное согнутым телом Осириса: в таком виде Дуат часто изображался на папирусах и стенах гробниц. Каждую ночь в Дуат приходил бог Ра на своей солнечной барке. За двенадцать часов своего ночного плавания Ра проходил весь Дуат, достигал полей вечного блаженства Иалу и через Срединные Врата возвращался на восточный горизонт неба. Каждую ночь во время своего двенадцатичасового плавания через Дуат Ра вступал в смертельную схватку с силами мрака и с помощью своих спутников побеждал их, вызывая радость и ликование обитателей загробного мира. Пройдя Срединные Врата, Ра вновь появлялся на восточном горизонте и разгонял тьму над землей.
Протянувшаяся через всю «лампочку» змея символизирует – как, кстати, и во многих других египетских изображениях – бога Харсомта (Хор-сма-тауи, одна из ипостасей солнечного божества Гора). В греко-римские времена (с 300 г. до н. э.) Харсомт, бог утреннего солнца, практически всегда изображался как змея.
«Лампочка»-Дуат опирается на странное существо, нечто вроде гриба с руками, в котором поборники «электрической» гипотезы видят высоковольтный изолятор. На самом деле это джед, один из самых распространенных и одновременно самых загадочных символов Древнего Египта. Хотя он широко использовался на протяжении всей 3500-летней египетской истории, все еще остается не ясным, какую идею заключал в себе джед и что именно он изображал. Иероглифическая надпись, которая традиционно использовалась для обозначения джеда, переводится как «постоянство» или «стабильность». Считается, что джед – это символическое изображение дерева, в котором было сокрыто тело Осириса, убитого Сетом. Позже это дерево было срублено, а из его ствола сделана колонна для дома фараона. Джед также представлял собой фаллос бога или его позвоночник, космическую ось, Древо Жизни. По мнению ряда ученых, джед представляет собой древнейший символ Осириса и символизирует его тело вообще. Популярный в Древнем Египте обряд «воздвижения джеда» в символической форме изображал воскресение Осириса. Эта ежегодная церемония символизировала возобновление ежегодного сельскохозяйственного цикла. Считалось, что ежегодное воскресение Осириса гарантирует изобилие зерновых культур в наступившем сезоне. Использование символа «джед» в рельфах Дендеры привносит в них элемент годового сельскохозяйственного цикла: джед-Осирис поддерживает утреннее солнце, встающее над Египтом в первый день нового года, что символизирует надежду на новый урожай.
«Электрический кабель», связывающий «лампу» с «генератором», – никакой не кабель. В текстах, сопровождающих эти «загадочные» рельефы, недвусмысленно говорится, что это – барка бога солнца Ра, в которой солнце путешествует по небу. Подобное символическое изображение солнечной барки не является чем-то из ряда вон выходящим. На многих древнеегипетских изображениях солнечная барка состоит из нитеообразных объектов с носом и кормой, в то время как боги и объекты, связанные с солнечной символикой, стоят на горизонтальной платформе. Один из этих объектов, традиционно связанных с солнечной баркой и обычно располагающийся на корме – цветок лотоса. Его также можно увидеть на рельефах в Дендере: это так называемое «гнездо лампы»!
Божество, изображенное на коробке-«генераторе», – это Хех, поддерживающий встающее солнце, – сцена, широко известная в Египте. Хех был одним из восьми богов, существовавших до сотворения мира. Подобно джеду, он являлся олицетворением вечности. Его имя означает «миллион» или вообще очень большое число. В то время как джед символизирует «постоянную» вечность, Хех олицетворяет вечную смену циклов. Древние египтяне считали, что есть объекты вечные, которые существовали всегда – небо, солнце, земля. Но вечность солнца вовсе не являлась гарантией того, что завтра солнце вновь возвратится из царства мертвых и поднимется из-за горизонта! Это могла гарантировать только вечная смена циклов, символически представленная Хехом.
С учетом всех этих представлений рельефы Дендеры обретают смысл. Один рельеф изображает заход солнца в последний день старого года, второй, зеркально противоположный ему, – восход солнца в первый день нового года. Третий сюжет олицетворяет вечность этого цикла.
Очевидно, что среди всех этих фактов гипотезе об электрическом освещении не остается никакого места. Как это часто бывает, вся теория «света фараонов» основана на полном пренебрежении результатами работы ученых и основана исключительно на расхожем понятии «мне это что-то напоминает». Что же касается ответа на вопрос о том, каким образом освещались древнеегипетские скальные и подземные сооружения, то получить его мы можем от… самих древних египтян. Дело в том, что среди руин поселков строителей гробниц в Долине царей археологи нашли подлинные документы, где писцы с бухгалтерской точностью зафиксировали, сколько ламп, какое количество масла, сколько фитилей и какой длины ежедневно выдавалось каждому рабочему. Так что вопрос о том, как освещались древнеегипетские подземелья, вообще не представляет собой никакой тайны!
«Вечные» лампы, способные гореть сотни и даже тысячи лет, – возможно ли такое?
Если верить сообщениям античных и средневековых авторов, – да. Судя по всему, для людей того времени эти таинственные лампы являлись хотя и не рядовым, но вполне обычным явлением. Современные исследователи насчитали от 150 до 170 упоминаний о таких лампах в сочинениях естествоиспытателей, историков и географов прежних эпох. Правда, справедливости ради надо сказать, что во многих случаях эти авторы ссылались друг на друга и приводили одни и те же факты, порой дополняя их неизвестно откуда взятыми подробностями, и далеко не все их сообщения выглядят убедительными. Но, тем не менее, здесь есть о чем поговорить.
О существовании неугасимых ламп рассказывали в Индии, Китае, Египте, Греции, Италии, Великобритании, Ирландии, Франции и других странах. Наиболее распространенный сюжет: некто (землекопы, строители, ученые, грабители) проникают в древнюю гробницу и обнаруживают там горящую лампу, зажженную несколько столетий назад и продолжающую гореть, не имея никакого видимого источника энергии. При попытке вынести лампу на открытый воздух она гаснет. Множество ламп были повреждены или разбиты из-за того, что проникшие в гробницу люди суеверно считали их «изобретением дьявола» или каким-то другим магическим предметом. По этой причине подлинные лампы, как считается, не дошли до наших дней.
Одно из наиболее известных свидетельств существования неугасимых ламп содержится в «Описании Эллады» Павсания (II в. н. э.). Рассказывая о чудесах афинского Акрополя, Павсаний упоминает некий золотой светильник, горевший в храме Афины Полиады. Этот светильник, изобретенный Каллимахом, заправлялся маслом лишь один раз в год:
«Афине посвящен как город, так и вся вообще страна; и те, у кого принято по своим демам почитать других богов, ничуть не меньше чтут Афину. Это же священнейшее ее изображение, почитавшееся всей общиной за много лет до того, как из деревенских поселков они все сошлись вместе, находится теперь в акрополе […] А золотой светильник для богини сделал Каллимах. Наполнив маслом лампаду, афиняне ожидают того же дня в следующем году; масла же в лампаде хватает на все время от срока до срока, при этом лампада горит и днем и ночью. Фитиль делается из карпасийского льна, который один из всех видов льна не уничтожается огнем. Сделанный из меди ствол финикового дерева, устроенный над лампадой и доходящий до крыши, вытягивает копоть наружу. Каллимах, сделавший эту лампаду, далеко опередивший первейших художников в данном искусстве, настолько превосходил всех их по изобретательности в технике, что первый стал буравить мрамор и за это присвоил себе, а может быть получил от других, имя Какизотехнос (Порицающий чужое искусство)»[4].
На свидетельство Павсания ссылаются все, кто когда-либо писал о неугасимых лампах, однако необходимо отметить, что речь здесь идет все-таки о светильнике, хотя бы раз в год, но нуждающемся в горючем. Следовательно, гореть сто лет без подпитки такие лампы не смогли бы. Интересна и упомянутая Павсанием деталь: фитиль лампы делался из особого вида льна, «который не уничтожается огнем». Скорее всего, речь здесь идет о «горном льне» – асбесте, и, возможно, отчасти в этом и кроется секрет «вечности» неугасимых ламп.
Тот же Павсаний упоминает о неугасимом огне, горевшем у подножия статуи бога Пана в посвященном ему храме в Аркадии[5]. Из различных источников известно о неугасимом огне на алтаре храма Аполлона Карнейского в Кирене. Огонь на алтаре символизировал присутствие бога. Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» отмечает распространенность этого обычая в Греции и сообщает некоторые интересные подробности о нем:
«В Греции, там, где существует служение неугасаемому огню, например, в Дельфах или Афинах, забота о его поддержании возложена не на девушек, а на старых дев. Если он случайно потухал, как, например, потух священный огонь в Афинах при тиране Аристионе, или в Дельфах, когда храм был сожжен персами, или затем в Риме во время борьбы с Митридатом и междоусобных войн, когда огонь исчез вместе с алтарем, – его нельзя было зажечь от другого огня: его следовало зажечь чистым, не оскверненным лучом солнца. Огонь этот добывают преимущественно с помощью зажигательных стекол, которые имеют вид пустых внутри равнобедренных прямоугольных треугольников, обращенных вершинами в одну точку. Их ставят против солнца. Лучи его, всюду преломляясь, собираются в центре в одну точку, проходят через разрежающийся при этом воздух и затем зажигают лежащее возле легкое и вполне сухое вещество, так как лучи, отражаясь, становятся огненным телом»[6].
В приведенном выше отрывке Плутарх ясно говорит о том, что «неугасимый» огонь все-таки нуждается в поддержании. Тот же автор в своих «Моралиях» (глава «Об упадке оракулов») пишет о неугасимой лампе, горевшей над входом в храм Амона Юпитера в египетском оазисе Сива, известном своим древним оракулом. По словам Плутарха, жрецы храма утверждали, что эта лампа, стоявшая под открытым небом, непрерывно горит на протяжении уже многих лет без всякого горючего, и ни ветер, ни дождь не способны загасить ее. О похожем случае рассказывает св. Августин в своем известном сочинении «О граде Божьем»[7]: по его словам, неугасимая лампа, которую не могли погасить ни ветер, ни дождь, горела в каком-то храме Венеры в Египте:
«…сообщается в книгах, будто бы было или существует некое капище Венеры, а в нем – подсвечник, а на подсвечнике – лампада, горящая под открытым небом так, что ее не тушат ни буря, ни дождь; отчего, подобно тому камню, она называется λύχνος ἄσβεστος, т. е. неугасимая лампада. […] К этой неугасимой лампаде мы прибавим и многие другие чудеса, совершаемые и людьми с помощью человеческого и магического, т. е. демонского, искусства, и самими демонами; если бы мы захотели отрицать их, то стали бы в противоречие со свидетельством священных книг, которым мы веруем. Итак, или в лампаде той устроено было человеческим искусством какое-нибудь приспособление из камня асбеста; или же то, чему в том храме удивлялись, производилось при помощи магического искусства; или, наконец, под именем Венеры находился тут какой-нибудь демон, чтобы пред людьми явилось и оставалось это чудо».
Судя по всему, св. Августин не был до конца уверен, является ли неугасимая лампа продуктом человеческого или «демонского» искусства; характерно, однако, его предположение о том, что конструкторы лампы не обошлись без применения асбеста. Таким образом, автор все же видел в идее неугасимой лампы некое рациональное начало.
К сообщениям Плутарха и св. Августина близок рассказ Георгия Кедрина, византийского историка рубежа XI–XII вв., автора «Исторического синопсиса». Рассказывая о войнах с персами во времена императора Юстиниана I (правил в 527–565 гг.), Кедрин упоминает о том, как воины персидского царя Хосрова, овладев Эдессой, увидели неугасимую лампу, горевшую в защищенной от ветра нише над городскими воротами. Прикрепленная рядом табличка гласила о том, что эта лампа была зажжена вскоре после распятия Христа, т. е. около 500 лет назад. Воины разбили лампу, за что и поплатились: в войске Хосрова внезапно вспыхнула чума, нанесшая колоссальный урон силам персов.
Ряд наиболее известных свидетельств о существовании неугасимых ламп относится к древнеримским временам. Легендарный царь Рима Нума Помпилий, преемник не менее легендарного Ромула, как считается, придавал большое значение неугасимому огню, который он повелел почитать как символ начала всего сущего. По словам Плутарха, Нума «объявил огонь священным и приказал хранить его неусыпно, образом вечной силы, устрояющей все в мире»[8]. Нума Помпилий учредил служение богине Весте, на очаге которой поддерживался священный огонь. Вечный огонь являлся «символом невидимого пламени жизни государства». Поддерживался этот огонь чистыми руками девушек – служительниц богини Весты (весталок). Как рассказывает Плутарх, «Нуме […] принадлежит учреждение коллегии весталок, вообще служения, культа вечного огня, который блюдут они, приписывается также Нуме. Быть может, он желал поручить служение чистому, не имеющему никакой грязи огню существам чистым, не запятнанным, или, быть может, находил близкое сходство девства с бесплодием и непроизводительностью огня. Некоторые уверяют, что единственная обязанность весталок – блюсти священный огонь; но другие говорят, что здесь есть священная тайна, скрытая от других. По преданию, Нума построил также храм Весты для хранения неугасаемого огня»[9].
Как можно видеть, даже священный огонь все-таки нуждался в поддержании руками весталок. Неясно, правда, в чем именно заключалось это поддержание: ведь Плутарх не зря замечает, что «здесь есть священная тайна, скрытая от других». «Вечно горящие» лампы, заключающие в себе несомненную тайну, как рассказывают, не раз и не два находили в гробницах, относящихся к римской эпохе.
Одна из самых известных историй подобного рода – предание об обретении останков Палланта, сына Евандра, царя Лация (а по другой версии – сына Геракла и Лавинии, дочери Евандра). Личность эта совершенно легендарна. Паллант – один из центральных персонажей «Энеиды» Вергилия. Друг и соратник Энея, он был убит царем рутулов Турном, поразившим Палланта копьем в грудь. Казалось бы, на этом истории и конец, но в одночасье какой-то крестьянин при случайных обстоятельствах отыскал близ Рима древнюю гробницу, в которой был похоронен исполин, рост которого превышал высоту римских оборонительных стен. Тело исполина было совершенно нетронуто тлением, а в груди зияла кровавая рана, нанесенная чьим-то оружием. Эпитафия на латинском языке извещала, что здесь покоится павший в бою Паллант, сын Евандра, убитый копьем «рыцаря Турна». Запечатанную гробницу освещала неугасимая лампа, зажженная в момент погребения останков героя. Получается, что она непрерывно горела две тысячи лет? Погасить ее нельзя было никаким способом – ни водой, ни дуновением, и только когда в основании лампы пробили отверстие, из которого вытекла загадочная жидкость, по-видимому, питавшая фитиль, лампа погасла.
История эта фантастична в самой своей основе, поэтому упоминание о лампе здесь выглядит как лишний «бантик», еще более подчеркивающий ее сказочность. Все попытки отыскать в этой истории хоть какое-то реальное зерно мало что дали: неизвестна ни точная дата события, ни место действия. Сюжет этот активно обсуждался в XIV–XVII вв. О находке неугасимой лампы в могиле Палланта пишет Дж. Бокаччо в своей «Генеалогии языческих богов» (ок.1360), о ней упоминает Атанасий Кирхер в «Подземном мире» (1665). Самым ранним источником, в котором впервые встречается этот сюжет, является хроника Вильяма Мальмсберийского «Деяния английских королей» (Gesta regum), написанная в XI столетии. Ясно, что сам Вильям Мальмсберийский не присутствовал в Риме во время вскрытия гробницы легендарного героя, и источником его сведений могли быть только слухи, долетевшие до Британии в самом искаженном виде.
Известно, однако, еще несколько практически идентичных историй, восходящих в своей основе к римским временам. В 1534 г. в Англии была найдена предполагаемая гробница Констанция Хлора – отца императора Константина Великого, умершего в 306 г. н. э. Погребальную камеру освещала неугасимая лампа, беспрерывно горевшая, как можно судить, на протяжении 1200 лет. Во времена папы Павла III (занимал Святой престол в 1534–1549 гг.) горящая лампа была найдена в гробнице Туллиолы, дочери Цицерона, близ Аппиевой дороги. Туллиола скончалась в 44 г. до н. э.; таким образом, лампа беспрерывно горела около 1600 лет. Ее погасил только поток воздуха, ворвавшегося в открытую гробницу. При таких же обстоятельствах погасла и неугасимая лампа, найденная в 1540‑х гг. на острове Несис в Неаполитанском заливе, в гробнице какого-то знатного римлянина, скончавшегося в I в. до н. э. Еще одна неугасимая лампа была найдена в римском погребении близ Кордовы (Испания); эту находку описал в 1846 г. Хуан (Джон) Уэзерелл, испанский антиквар английского происхождения, живший в Севилье.
Наиболее интересная лампа была обнаружена в начале 1500‑х гг. в гробнице римского времени близ Падуи. Она представляла собой глиняную урну, в которую была помещена урна поменьше. В этой урне находилась ярко горевшая неугасимая лампа. На каждой ее стороне имелось по ампуле, изготовленной из золота и серебра; ампулы были наполнены неким маслянистым веществом. На внешней урне была вырезана латинская надпись: «Это священный дар Плутону, воры, не прикасайтесь к нему, ибо не знаете, что он скрывает в себе, какие элементы с усилиями вложил в эту малую урну Максимус Олибий. Пусть вторая урна сохранит обилие этой бесценной влаги». На меньшей урне имелась другая надпись: «Уйдите отсюда, злобные воры с алчными глазами. Уйдите отсюда вместе с вашим Меркурием в шляпе с кадуцеем, здесь величайший священный дар, который Максимус Олибий жертвует Плутону».
В начале 1600‑х гг. близ Гренобля (Франция) молодой швейцарский солдат по фамилии Дю Пра случайно наткнулся на древнюю гробницу. Проникнув в нее в надежде отыскать золотые сокровища, он к своему удивлению нашел только горящую стеклянную лампу. Дю Пра отнес ее в местный монастырь и продемонстрировал свое замечательное открытие монахам. Лампа оставалась в монастыре на протяжении нескольких месяцев, продолжая гореть, пока один пожилой монах случайно не разбил ее. А автор вышедшего в 1736 г. «Британского лексикона» Натан Бейли утверждает, что в кунсткамере голландского Лейдена хранились две неугасимые лампы, хотя и поврежденные (и из-за этого переставшие гореть).
Исходя из всего сказанного, нет оснований сомневаться в факте существования неугасимых ламп. Ясно, однако, что в сочинениях древних авторов и в свидетельствах более поздних источников фигурируют два разных типа светильников. Одни из них, даже такие совершенные, как светильник в храме Афины Полиады, о котором пишет Павсаний, нуждались в поддержании огня, и время их горения было ограничено. Неугасимыми их можно назвать весьма условно. Другой тип – светильники, находимые в древних гробницах. Они якобы могли гореть сотни и тысячи лет, питаясь неким неизвестным источником энергии. Но что это мог быть за источник?
Вопрос этот начали задавать уже в XVI столетии. Известный итальянский естествоиспытатель, астроном и философ Фортунио Лицети (1577–1657), посвятивший много времени и сил разгадке тайны неугасимых ламп, высказал мысль о том, что в основе феномена мог лежать тщательно выверенный баланс между интенсивностью пламени и расходом горючего материала. В условиях замкнутого пространства гробницы этот баланс сохраняется, но при вскрытии захоронения приток свежего воздуха нарушает равновесие, и лампы мгновенно гаснут. Остается загадкой, однако, вопрос: какой горючий материал использовали конструкторы неугасимых ламп?
По одной из версий, это было некое битумное вещество, по другой – масло. Австрийский врач и историк Вольфганг Лазиус (1514–1565) в своих «Заметках о Римской республике» пишет о том, что римляне еще в республиканскую эпоху владели секретом получения некоей эссенции, выделяемой из расплавленного золота, благодаря которой огонь в неугасимых лампах мог гореть практически бесконечно. Упомянутый выше Атанасий Кирхер, относившийся к феномену неугасимых ламп скептически, но все же признававший их существование, предполагал, что лампы соединялись потайными трубочками с некими хранилищами масла, откуда непрерывно поступал горючий материал. При этом лампы имели несгораемые асбестовые фитили, и в этом, по его мнению, и заключался секрет их долговечности. Заходя в своих выводах еще дальше, Кирхер даже пытался извлечь масло из асбеста, будучи убежденным, что, поскольку сам асбест несгораем, извлеченное из него масло также будет несгораемым и может послужить «вечным» источником топлива. После двух лет бесплодных экспериментов он заключил, что задача эта неразрешима.
Помимо Кирхера, множество других естествоиспытателей пытались отыскать формулу топлива, которое возобновлялось бы с той же скоростью, с какой потреблялось. Однако ни один из экспериментов успеха не имел. Воспроизвести копию неугасимой лампы оказалось невозможным. Единственное, в чем сошлись все экспериментаторы, так это в выборе материала для фитиля: им, несомненно, был асбест, плетеный или тканый. Алхимики называли этот материал «шерстью саламандры».
По мере того как времена алхимиков отходили в прошлое, стали появляться новые гипотезы, основанные на современных технических достижениях. Высказывалось, например, мнение, что в основе секрета неугасимых ламп лежит электричество. Еще более «прогрессивной» теорией стала версия о том, что неугасимые светильники в действительности представляли собой газоразрядные лампы.
В древних могилах археологи нередко находят разбежавшиеся на полу шарики ртути. Этот металл, почитавшийся алхимиками как один из трех ключевых элементов наряду с серой и солью, имеет много интересных свойств. В 1675 г. французский астроном Жан-Феликс Пикар (1620–1682) сделал замечательное наблюдение: неся в наступившей темноте ртутный барометр, он увидел в пустой, незаполненной ртутью части прибора загадочное свечение. Дальнейшие эксперименты показали, что яркость свечения зависит от чистоты ртути и наличия остатков воздуха в пустоте, но объяснить, почему в изолированном пространстве возникает свечение, долгое время никто не мог. Лишь в 1705 г. английский физик Фрэнсис Гауксби сумел экспериментально доказать, что этот свет дает статическое электричество, возникающее от трения ртути о стекло. Таким образом, впервые был экспериментально получен так называемый тлеющий электрический разряд, от которого берет свое начало современная газоразрядная лампа.
100 лет спустя русский физик-экспериментатор, академик Петербургской академии наук В.В. Петров (1761–1834), открыл явление электрической дуги и доказал возможность ее практического применения в том числе и для целей освещения. При действии на ртутные пары вольтовой дуги наблюдаются явления люминесценции, флюоресценции и фосфоресценции. В современных ртутных газоразрядных лампах для генерации оптического излучения используется газовый разряд в парах ртути.
Использование ртути для изготовления неугасимых ламп может объяснить феномен так называемого «проклятия пирамид»: известно множество случаев, когда у археологов и грабителей древних могил после первого входа в запечатанные гробницы резко ухудшалось самочувствие, зафиксированы даже случаи смертей. Эти люди могли подвергаться отравлению ртутными парами из разбитых ламп. Разумеется, это только версия, поскольку на самом деле ни одного экземпляра неугасимой лампы в распоряжении ученых сегодня не имеется. Но кто знает, может быть, какое-то число неугасимых ламп все еще светится тихим светом во мраке пока не открытых древних могил. Пока же, учитывая тот факт, что никакого реального доказательства их существования нет, большинство специалистов склонно полагать, что неугасимые лампы – всего лишь легенда.
Алюминий – самый распространенный в природе металл. Однако в качестве свободного элемента он не встречается нигде – его можно найти только в связанном состоянии, в рудах. И чтобы извлечь алюминий из этих руд, требуется приложить немало усилий.
Еще в V в до н. э., по свидетельству Геродота, древние народы применяли при крашении тканей минеральную породу, которую они называли «алюмен» – т. е. «вяжущая», «связующая». Этой породой были квасцы. Но о том, что в состав квасцов входит некий неизвестный элемент, стало впервые известно лишь в XVI столетии. Знаменитый немецкий врач и естествоиспытатель Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм, более известный под именем Парацельс, исследуя квасцы, установил, что они «есть соль некоторой квасцовой земли», в состав которой входит окись неизвестного металла. Эту «квасцовую землю» (глинозем) в 1754 г. сумел выделить немецкий химик Маргграф. Однако прошло еще несколько десятков лет, прежде чем англичанин Дэви попытался с помощью электролиза получить таинственный металл, скрывающийся в квасцах. Но ни ему, ни шведу Берцелиусу, спустя несколько лет повторившему опыт, выделить этот металл в чистом виде так и не удалось. Несмотря на это, ученые все же решили дать «неподдающемуся» металлу имя. Берцелиус назвал его «алюмием» – от латинского «alumen» («квасцы»), а затем Дэви изменил это название на «алюминий».
Первым, кому удалось выделить металлический алюминий, стал датский ученый Ганс Христиан Эрстед. В 1825 г. он опубликовал статью, в которой писал, что в результате проведенных им опытов удалось получить «кусок металла, с цветом и блеском, несколько похожим на олово». Спустя два года немецкий химик Фридрих Вёлер опубликовал свой метод получения алюминия. А в 1855 г. на Всемирной выставке в Париже впервые было представлены слитки «серебра из глины», ставшие настоящей сенсацией.
В те годы алюминий ценился дороже золота и серебра. При дворе французского императора Наполеона III лишь члены монаршей семьи и наиболее почетные гости были удостоены чести есть алюминиевыми ложками и вилками. Однако поиски новых методов получения алюминия продолжались, и в 1886 г. независимо друг от друга американский студент Чарльз Мартин Холл (1863–1914) и французский инженер-металлург Поль Луи Туссен Эру (1863–1914) разработали электролитический способ производства этого металла. Этот метод, мгновенно обесценивший «серебро из глины» (в 1854 г. 1 килограмм алюминия стоил 1200 рублей, но уже к концу XIX века цена на него упала до 1 рубля), до сих пор остается основным в процессе промышленного производства алюминия. И сегодня получение этого металла без электролиза немыслимо…
Но как люди обходились без электролиза две тысячи лет назад? Ведь некоторые цивилизации древности, судя по всему, были… знакомы с алюминием!
В 1973 г. на берегу реки Муреш, неподалеку от румынского города Аюд, во время земляных работ рабочие нашли на глубине около 10 метров некий металлический предмет, по форме напоминающий клин. В этом же слое речных отложений были найдены два фрагмента костей мастодонта. Металлический предмет, в отличие от костей, несомненно, имел рукотворное происхождение. Он был доставлен в Национальный музей истории Трансильвании в городе Клуж-Напока и пролежал там в безвестности более 20 лет, пока, наконец, им не заинтересовался Флориан Георгицэ, исследователь всевозможных паранормальных явлений, опубликовавший первое сообщение о загадочном «клине» в журнале «Ancient Skies»[10]. В последующие несколько лет в разных периодических изданиях соответствующей тематики – румынских, венгерских, немецких и американских – появился еще ряд публикаций по поводу таинственного металлического артефакта «времен мастодонтов». Собственно говоря, все обстоятельства находки стали известны только из этих публикаций, вышедших в свет спустя более чем 20 лет после обнаружения «клина», так что полного доверия эти рассказы не вызывают.
Сам артефакт, однако, несомненно, представляет большой интерес. Он представляет собой клинообразную деталь, отдаленно напоминающую бугель. Объект весит около 2,5 кг и имеет размеры 20 ´ 12 ´ 7 см. На боковых сторонах и на нижней части видны следы обрабатывающего инструмента. Анализ химического состава металла, проведенный в лаборатории Национального института физики и ядерной техники в Мэгуреле (Румыния), дал поистине сенсационные результаты: 89 % – алюминий, 6,2 % – медь, 2,84 % – кремний, 1,81 % – цинк, 0,41 % – свинец, 0,33 % – олово, 0,2 % – цирконий, 0,11 % – кадмий, 0,0024 % – никель, 0,0023 % – кобальт, 0,0003 % – висмут, имеются также следы галлия. То есть это фактически изделие из чистого алюминия! И при этом обнаруженное, однако, на 10‑метровой глубине, рядом с костями мастодонта, вымершего как минимум 12 тысяч лет назад…
Еще одна загадка – неправдоподобно толстый слой окиси, покрывающей предмет. Толщина окисного слоя составляет около 1 мм, а между тем хорошо известно, что алюминий окисляется очень плохо и, как правило, изделия из алюминия бывают покрыты только тонким поверхностным слоем оксидной пленки. Слой оксида толщиной в 1 мм на поверхности алюминиевого изделия, во-первых, до сих пор неизвестен, а во-вторых, требует невероятно долгого воздействия кислорода на объект. По мнению специалистов, толщина этого окисного слоя свидетельствует о том, что объект изготовлен как минимум 300–400 лет назад. Энтузиасты-любители идут еще дальше: по их словам, объект имеет возраст от 11 000 до 80 000 лет. При этом главным аргументом являются кости мастодонта, о которых, вообще говоря, известно только со слов авторов публикаций начала 1990‑х гг.
Но кто мог изготовить этот загадочный артефакт? Не мастодонты же!
«Это дело рук космических пришельцев!» – утверждают некоторые. Была даже высказана интригующая гипотеза о том, что «артефакт из Аюда» – это деталь робота, сражавшегося с мастодонтами и потерявшего в этих боях какую-то запчасть. Возможно, так и было на самом деле, но для того, чтобы это утверждать наверняка, необходимо как минимум предъявить публике этих самых космических пришельцев и этого самого робота. А пока этого не произошло, в ход идут более прозаические объяснения.
Большинство специалистов, изучавших артефакт (а среди них были археологи, физики, инженеры, специалисты по металловедению), полагают, что алюминиевая деталь все же была изготовлена на Земле, хотя назначение ее неясно. Можно утверждать, что нет никакой связи между «клином» и костями мастодонта – во-первых, нет достоверных свидетельств того, что их нашли в одном слое и в одно и то же время, а во-вторых, эти предметы извлечены из песчаных речных наносов, переотлагавшихся много раз, и говорить о том, что деталь и кости относятся к одному времени, попросту некорректно.
Интересное объяснение «аюдскому феномену» предложил в 2000 г. румынский историк Михаил Виттенбергер из Клуж-Напоки. По его мнению, эта деталь – часть шасси немецкого реактивного истребителя «Мессершмитт Mе-262» времен Второй мировой войны. Гипотеза Виттенбергера, как кажется, стоит гораздо ближе к реальности, однако открытым остается вопрос: могла ли эта часть шасси провалиться в грунт на глубину до 10 метров, независимо от консистенции почвы? И потом: как быть со слоем окислов толщиной в 1 мм? Ведь в этом случае, если верить специалистам, найденная деталь «мессершмитта» должна была быть изготовлена 300–400 лет назад, т. е. тогда, когда человечество еще не знало алюминия!
Или все-таки знало?
Древнеримский историк и географ Плиний Старший в своей «Естественной истории» рассказывает об одном чрезвычайно интересном событии, которое произошло почти два тысячелетия назад. Однажды к римскому императору Тиберию пришел незнакомец и преподнес ему чашу из блестящего, как серебро, но чрезвычайно легкого металла. Мастер рассказал, что этот металл он сумел получить из глинистой земли. Быстро поняв опасность этого изобретения – ведь новый металл мог обесценить хранившиеся в императорской казне золото и серебро! – Тиберий приказал отрубить изобретателю голову, а его мастерскую разрушить. Так на долгие столетия рецепт изготовления алюминия был забыт…
Правильнее сказать – забыт в Европе. Потому что в другой части планеты – в Китае – изобретатели-одиночки продолжали каким-то не известным нам методом получать алюминий и изготавливать из него различные предметы.
В 1959 г. китайские археологи нашли в одном из древних погребений поясные застежки, сделанные из алюминия тысячу лет назад. А в 1978 г. мировую печать обошла сенсационная новость о том, что гробницу полководца Чжоу Чжу, умершего в начале III века, украшает… алюминиевый орнамент!
Ученые подвергли спектральному анализу некоторые элементы металлического декора гробницы. Результат оказался настолько ошеломляющим, что анализы пришлось несколько раз повторить. И всякий раз данные анализа неопровержимо свидетельствовали: сплав, созданный древними умельцами, содержит 10 % меди, 5 % марганца и… 85 % алюминия!
Но каким же образом китайским мастерам удалось получить этот металл в III веке? Ясно, что не с помощью электролиза. Правда, известен другой способ получения алюминия, разработанный в 1860‑х гг. русским химиком Н.Н. Бекетовым, по которому алюминий выделяется из природного минерала креолита с помощью магния. Но тогда получается, что древние, помимо алюминия, знали еще и магний? Или в те далекие времена существовал какой-то другой способ получения алюминия, затерявшийся в веках?
Эта история началась весной 1900 г. Партия ловцов губок с греческого острова Родос возвращалась домой с промысла у побережья Северной Африки. Неожиданно налетел сильный шторм. В поисках спасения рыбаки бросили якорь у небольшого скалистого острова Антикитира, лежащего северо-западнее Крита. В этих местах попадается довольно редкий черный коралл, и когда шторм успокоился, ныряльщики решили, пользуясь случаем, попытать счастья. И счастье действительно им улыбнулось: на глубине около 200 футов они неожиданно натолкнулись на остатки большого древнего корабля!
Затонувший у берега Антикитиры корабль оказался буквально набит сокровищами: он вез на своем борту мраморные и бронзовые статуи, выполненные в полный человеческий рост, золотые драгоценности, металлическую и керамическую посуду, роскошную мебель, амфоры, в которых, по-видимому, когда-то находилось вино. Это было римское торговое судно водоизмещением около 300 тонн. Неясно, что заставило его капитана приблизиться к каменистому берегу: стремился ли он избежать встречи с пиратами, или рассчитывал под защитой острова укрыться от начавшегося шторма? Как бы то ни было, он принял неправильное решение: подхваченный течением, его корабль налетел на прибрежные рифы и пошел на дно. Богатые заказчики в Риме так и не дождались драгоценного груза…
Летом следующего года ныряльщики вновь вернулись на Антикитиру – на этот раз в сопровождении ученых из Национального музея Афин. Экспедиция проработала вплоть до сентября 1901 г. Десять водолазов, сменяя друг друга, поднимали со дна моря все новые и новые находки.
Когда ныряльщики подняли на поверхность очередной предмет, ученые в первый момент даже не сразу могли понять, что это такое. Пока их главной задачей являлось спасение и консервация уникальных находок. И лишь спустя восемь месяцев, когда отреставрированные мраморные и бронзовые статуи заняли наконец свое место в галереях, а драгоценности – в музейных витринах, у сотрудников афинского Национального музея наконец дошли руки до покрытого толщей плотных зеленых окислов странного предмета, поднятого с борта затонувшего судна.
Несомненно, это была бронза. Но распознать, что именно представляют собой эти спекшиеся, позеленевшие куски металла, было невозможно. Только по мере того, как ученые постепенно удаляли наслоения, перед ними начали вырисовываться очертания необыкновенного механизма – самого удивительного из всего того, что когда-либо было изготовлено мастерами античной Греции…
Это была сложная система взаимосвязанных бронзовых зубчатых колес. Они размещались в небольшом деревянном ящике – размером чуть больше коробки из-под обуви. На внешней стороне механизма были помещены бронзовые диски с делениями. Когда-то ящик аккуратно закрывался дверцами, прикрепленными на бронзовых петлях и защищавшими диски от повреждений. Почти на всех поверхностях – дисках, коробке, дверцах – сохранились греческие надписи. Система зубчатых колес была эксцентрически установлена на вращающийся круг и образовывала сложный механизм, который, вероятно, должен был функционировать как своего рода дифференциальная система. Однако приспособлений подобной сложности не существовало в Европе вплоть до 1575 г.!
Загадочное устройство напоминало нечто среднее между часовым механизмом и астролябией – угломерным инструментом, в Средние века и вплоть до XVIII столетия применявшимся моряками и астрономами для определения широты и долготы. Но ничего подобного в древности попросту не могло быть. Неудивительно, что с самого начала вокруг удивительного механизма с Антикитиры разгорелись яростные споры.
Многие ученые настаивали на том, что механизм слишком сложен и вряд ли имеет отношение к затонувшему кораблю, который, судя по найденным на нем гончарным изделиям, датируется I в. до н. э. «Почему мы вообще считаем, что этот механизм – древний? – говорили они. – Может быть, бронзовые детали принадлежат какому-то более позднему устройству?» Кто-то из скептиков даже предположил, что загадочный инструмент представляет собой обыкновенную астролябию, которую какой-нибудь средневековый мореплаватель случайно уронил в море – прямо на то место, где лежал затонувший античный корабль…
Эта гипотеза выглядела даже более невероятной, чем предположение о том, что создателями загадочного механизма были сами древние греки. Ведь, строго говоря, что препятствовало им сделать это? Давно признано, что к I столетию до н. э греки не были «новичками» в астрономии и математике: наоборот, они достигли в этих областях немалых высот. Многие из созданных ими устройств, известных по письменным источникам, отличались изощренной изобретательностью. Грекам был известен принцип зубчатой передачи; правда, они использовали его только в относительно простых случаях. Однако теоретически ничто не препятствует тому, что греки, зная этот принцип, могли изобрести и дифференциальный механизм…
В 1951 г. антикитирской загадкой заинтересовался профессор Йельского университета Дерек де Солла Прайс. На протяжении последующих 20 лет он скрупулезно изучал сохранившиеся детали, пытаясь воссоздать первоначальный облик таинственного устройства и понять его истинное назначение.
Откуда и куда мог идти со своим загадочным грузом затонувший у побережья Антикитиры корабль? Когда именно он затонул? Бессмысленно было начинать расследование, не ответив на эти вопросы. По просьбе Прайса сотрудница афинского Национального археологического музея Глэдис Вайнберг сделала точную экспертизу амфор и других гончарных изделий, когда-то составлявших груз затонувшего корабля. Как оказалось, они были изготовлены около 65 г. до н. э. где-то в области островов Родос и Кос, расположенных в юго-восточной части Эгейского моря, у побережья Малой Азии. Корабль, который их вез, как уже говорилось, был римским; для морского путешествия из Родоса в Рим не требуется заход в порты материковой Греции – перед мореплавателями лежит прямой путь вдоль северного побережья Крита. Как раз мимо острова Антикитира…
Итак, Родос. Отправная точка маршрута. Остров-государство, обладатель сильнейшего флота в Восточном Средиземноморье. Один из богатейших и значительнейших центров Древней Греции. И… крупнейший научный центр Античности!
С Родосом связаны имена многих великих ученых Древней Греции, и прежде всего – астрономов. Знаменитый Гиппарх Родосский (Гиппарх из Никеи, род. ок.180 или 190 г. до н. э. – ум. в 125 г. до н. э.) стал одним из основоположников античной астрономии. Он первым сумел определить практически точное расстояние от Земли до Луны, продолжительность лунного месяца, ввел понятие координат, открыл явление солнечной прецессии. На Родосе жил и работал другой великий астроном Античности – Гемин Родосский (I в. до н. э.), автор книги «Введение в явления природы, или Элементы астрономии», которая стала одним из лучших астрономических сочинений древности. Главой философской школы на Родосе был знаменитый Посидоний (ок.135—51 гг. до н. э.), учитель Цицерона. Римский историк Страбон считал Посидония вторым после Аристотеля величайшим мудрецом Древней Греции.
За Родосом долгие годы сохранялась слава обладателя самых сложных военных, военно-морских и строительных технологий. Именно здесь был искусно отлит из бронзы знаменитый Колосс Родосский – одно из семи чудес Древнего мира. На рубеже эр на верфях Родоса строились лучшие во всем Средиземноморье корабли. Полибий, Страбон и Аристид свидетельствуют о легендарной скорости родосских кораблей и об удивительных навигационных способностях их кормчих. Они единственными в Средиземноморье умели безошибочно прокладывать курс в ночном море и сохранять связь друг с другом ночью или в тумане.
Теперь становится понятно, почему именно Родос стал признанным центром античной астрономии: искусство навигации немыслимо без астрономии! Может быть, здесь даже имелось некое подобие военно-морской обсерватории, финансируемой государством? Может быть, в удивительных астрономических и технических познаниях родосцев и следует искать истоки происхождения загадочного механизма с Антикитиры? Кстати – а что все-таки он из себя представляет? Неужели это действительно древняя астролябия?
О том, что загадочный инструмент предназначался для астрономических наблюдений, свидетельствовали надписи на бронзовых деталях. Так, наиболее полная из надписей представляла собой отрывок парапегмы – астрономического календаря, подобного тому, что составил Гемин Родосский около 77 г. до н. э. Может быть, механизм с Антикитиры представлял собой планетарий – «астрономическую сферу», имитировавшую движения небесных светил? Известно, что впервые такой планетарий сконструировал великий математик и изобретатель древности Архимед из Сиракуз (ок. 287–212 гг. до н. э.). Знаменитый римский оратор и правовед Цицерон писал, что полководец Марцелл ценил планетарий Архимеда выше любой другой добычи, захваченной римлянами в 212 г. до н. э. в Сиракузах. Может быть, именно механизм Архимеда найден среди обломков затонувшего у Антикитиры корабля? Однако вот другое свидетельство того же Цицерона (106—43 гг. до н. э.): его друг и наставник, философ Посидоний, «сделал глобус, который при вращении показывает движение Солнца, звезд и планет днем и ночью точно так, как они появляются на небе». Но ведь великий мудрец Посидоний жил на Родосе!
Итак, «глобус, который при вращении показывает движение Солнца, звезд и планет днем и ночью точно так, как они появляются на небе…» Это, по-видимому, нечто вроде тех самых «астрономических сфер», о существовании которых упоминают Плутарх, Овидий и другие римские авторы. Однако механизм с Антикитиры выглядел намного более сложным, чем простая геометрическая модель Солнечной системы.
Несколько лет потребовалось ученым на то, чтобы воссоздать первоначальный облик загадочного механизма. Помногу раз бронзовые диски, колеса и пластины приходилось переставлять с места на место, пристраивать так и сяк, ломая голову над их предназначением. Некоторые детали оказались раздавленными, другие прочно «скипелись» воедино и разъединить их стоило большого труда. Постепенно, однако, большинство деталей заняли свои первоначальные места. Выяснилось, что в руках ученых оказалась намного более полная часть устройства, чем это считалось ранее. Цельная картина всей системы остается не вполне ясной, но принцип действия в общих чертах выглядит понятным.
Главным элементом механизма был набор зубчатых колес, установленных на бронзовой пластине. Вращение всех частей обеспечивалось осью, которая проходила через кожух устройства и вращала шестеренку (неясно, приводилась ли она в движение автоматически или вручную). Та приводила в действие большое ведущее колесо с четырьмя спицами, которое было связано с двумя меньшими по размерам зубчатыми колесами, расположенными соответственно вверху и внизу пластины и соединенными осями с механизмами на обратной стороне пластины. На той стороне система зубчатых механизмов, проходя через эпициклически вращающийся круг, переходила в набор валов, которые приводили в действие указатели на дисках-циферблатах, закрепленных на кожухе. Когда главная ось приходила в движение, указатели начинали с различными скоростями перемещаться вдоль соответствующих шкал.
На кожухе устройства располагались три бронзовых циферблата – один на передней и два на оборотной части. Передний циферблат имел две шкалы. На одной вырезаны названия знаков Зодиака; другая нанесена на подвижное кольцо и показывает двенадцать месяцев года. Обе шкалы тщательно размечены в градусах (средняя погрешность составляет не более четверти градуса!). Передний циферблат точно подогнан под размеры главного ведущего зубчатого колеса, которое управляло положением указателя посредством эксцентрического барабана. Ясно, что эта шкала показывала ежегодное движение Солнца в Зодиаке. С ее помощью и с помощью знаков на календарной пластинке-папарегме можно было также отмечать восход и заход ярких звезд и главных созвездий в течение года. Один оборот главного колеса соответствовал солнечному году, а маленькие колеса показывали положение Солнца и Луны и восход и заход звезд.
Диски-циферблаты, расположенные на задней части кожуха, более сложны и их назначение менее ясно. Нижний имел три подвижных кольца, верхний четыре. На каждое кольцо нанесена небольшая дополнительная шкала, похожая на «секундный» циферблат часов. Каждый из дисков по кругу с интервалом в 6 градусов размечен линиями, а между линиями выгравированы надписи и цифры. Надписи на нижнем циферблате можно перевести как «луна, сколько часов; солнце, сколько часов»; возможно, эта шкала отмечала главные стадии Луны и время ее восхода и захода. На верхнем циферблате надписей намного больше; вероятно, он предназначался для регистрации движения пяти планет, известных грекам – Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна.
Все металлические части механизма изготовлены из одного листа бронзы толщиной около 2 мм. Зубья всех колес механизма имеют одинаковый угол (60°) и размер, так что каждое колесо могло легко зацепиться с любым другим. Имеются признаки, что механизм ремонтировался по крайней мере дважды: была исправлена спица ведущего колеса, а в одном из малых колес заменен сломанный зуб. Это указывает на то, что машина довольно долгое время находилась в практическом использовании.
Некоторые из технических особенностей механизма особенно интересны. Так, подвижное кольцо со шкалой на переднем циферблате потребовалось потому, что древнеегипетский солнечный календарь, не знавший понятия «високосный год», был короче астрономического года на 1/4 суток. Нетрудно рассчитать, что за 4 года разница между астрономическим и египетским годами составляла уже сутки, а за 120 лет – месяц. Таким образом, шкалу с обозначением месяцев необходимо было дополнительно регулировать.
Шкала переднего циферблата застыла на отметке 13,5 градуса. Легко вычислить, что этот поворот шкалы соответствует 80 г. до н. э. или на 120 лет раньше или позже этой даты. Но 200 г. до н. э. – слишком ранняя, а 40 г. н. э. – слишком поздняя дата; с этим не согласуются все другие известные факты, связанные с крушением римского корабля у побережья Антикитиры. Следовательно, если подвижное кольцо не перемещалось от своего последнего положения, то оно было установлено в 80 г. до н. э. А если нулевая отметка шкалы месяцев, регулирующая положение подвижного кольца в случае случайного поворота, тоже стоит на своем прежнем месте, то в этом случае можно сделать еще более точный вывод. Нулевая отметка расположена точно на расстоянии в полградуса от нынешнего положения шкалы. Это означает, что отметка была сделана за два года перед ее установкой. Таким образом, механизм был изготовлен в 82 г. до н. э., использовался в течение двух лет, а затем попал на борт римского торгового судна, затонувшего у побережья Антикитиры!
Первоначально на бронзовых деталях прибора имелось по крайней мере четыре пространных текста: на передней дверце, на внутренней стороне задней дверцы, на пластине между двумя дисками и на пластинке-парапегме, прикрепленной возле переднего циферблата. Надписи были также выгравированы вокруг всех дисков, а кроме того, каждая деталь и отверстие имели собственные обозначения, чтобы все части прибора могли быть собраны в правильном порядке и положении. Большая часть надписей сохранилась плохо, и лишь короткие их фрагменты можно кое-как прочитать. Но даже из этих скудных сведений можно почерпнуть представление о назначении механизма. Несколько раз в надписях упоминается Солнце, один раз – планета Венера; используются термины, относящиеся к движению планет, встречается слово «эклиптика». Одна из надписей содержит даты «76 лет», «19 лет». Это относится к 76‑летнему каллипическому циклу, состоящему из четырех 19‑летних метоновых циклов. Метонов цикл лежал в основе древнегреческого календаря и состоял из 235 синодических (лунных) месяцев. В другом месте читается число «223», которое, по-видимому, относится к полному циклу лунного затмения – 223 синодических месяца.
По всей видимости, устройство из Антикитиры представляло собой «календарную машину», призванную автоматизировать систему циклических отношений. Эта теория циклов лежала в основе вавилонской астрономии, которая была заимствована эллинистическим миром в последних столетиях до нашей эры. Большую роль в передаче грекам вавилонских астрономических знаний сыграла школа, основанная около 270 г. до н. э. вавилонским ученым Беросом на соседнем с Родосом острове Кос, входившем в состав родосской морской державы. По всей видимости, здесь и кроятся истоки удивительных астрономических знаний родосцев – они имели прямой доступ к вавилонской математической астрономии, уровень которой во многих отношениях не уступал уровню Европы эпохи раннего Возрождения!
С идеями вавилонских астрономов греческие читатели познакомились прежде всего благодаря трудам Гемина Родосского в I в. до н. э. Столетием раньше Гиппарх заложил фундамент для усилий Гемина по популяризации вавилонской астрономии, включив в свои собственные астрономические работы данные вавилонских ученых о затмениях и открыв явление прецессии равноденствий. А современник Гемина, Посидоний, уже создавал сложные астрономические устройства. Возможно, именно Посидоний стал вдохновителем или даже создателем механизма с Антикитиры.
Вселенная греков была геоцентрической. В своих расчетах движения астрономических тел греческие ученые использовали сложные модели, основанные на эпициклах, при которых каждое тело описывает круг (эпицикл) вокруг точки, которая непосредственно перемещается по кругу вокруг Земли. Механизм с Антикитиры воспроизводит движения Солнца и Луны по эпициклической модели, изобретенной Гиппархом, а планет Меркурий и Венера – по эпициклический модели, созданной древнегреческим астрономом и математиком Аполлонием Пергским (ок. 260–170 гг. до н. э.), учеником Евклида. Антикитирское устройство, возможно, было способно предсказывать положения известных астрономических тел для любой даты с высокой степенью точности, используя бронзовые указатели на циферблате с созвездиями Зодиака, расположенными по краю круга.
Гиппарх, Гемин, Посидоний… Эта талантливейшая троица с Родоса если не приложила непосредственно руку к созданию механизма с Антикитиры, то, по крайней мере, заложила прочный фундамент для этого. Сегодня механизм с Антикитиры сравнивают с аналоговым компьютером, хотя это сравнение, конечно, неуместно – ведь мы же не называем компьютером логарифмическую линейку! Механизм с Антикитиры более сходен с астрономическими часами, которые создавались в Европе в эпоху Ренессанса. Однако изобретение родосских ученых опередило свое время на полторы тысячи лет.
Неясной остается цель создания антикитирского устройства. Может быть, оно служило научным прибором, или просто роскошной игрушкой для богатых бездельников, а может быть, это был своеобразный «астрологический компьютер», призванный облегчить составление гороскопов. Неясно и то, сколько было построено таких приборов. Может быть, механизм с Антикитиры существовал всего в единственном экземпляре? Два года он прослужил на Родосе (у Посидония?). Потом им заинтересовался кто-то из богатых римлян (может быть, сам Цицерон, ученик Посидония?). Ящик с зубчатыми колесами погрузили на судно и отправили в Рим. Однако посылка не дошла до адресата. Зато она дошла до его далеких потомков, заставив их немало поломать головы и удивиться умениям и знаниям своих предков.
Долгие века человечество мечтало о полете. Но осуществилась эта мечта лишь в 1781 г., когда два отважных француза – братья Жозеф Мишель и Жак Этьен Монгольфье – впервые поднялись в воздух на летательном аппарате, который был легче воздуха, то есть, проще говоря, на воздушном шаре. С этой минуты следующей целью воздухоплавателей стал полет аппарата, весящего тяжелее воздуха. И хотя существуют гипотезы, что подобный полет был возможен уже в XIII столетии и что в XVI столетии Леонардо да Винчи разработал проект первого самолета, в реальности лишь американцы братья Райт сумели в 1903 г. впервые поднять в небо первый аэроплан.
Такова общепринятая история воздухоплавания. Однако некоторые энтузиасты склонны считать, что существуют реальные свидетельства, позволяющие предположить: люди, возможно, сумели осуществить мечту о полете еще много веков назад. Это произошло настолько давно, что позже все знания в этой области были утеряны, а рассказы о вполне реальных приключениях первых авиаторов со временем утратили все признаки реальности, превратившись в мифы и легенды (тут можно вспомнить, например, мифы об Икаре, Фаэтоне и т. п.). Но возможно ли такое? И где свидетельства этих первых воздухоплавательных опытов?
…В Египетском музее в Каире хранится странный деревянный объект. Его легко можно принять за модель самолета или планера, если бы не одно «но»: возраст этого «самолета» составляет 2200 лет!
Загадочный предмет был найден в 1898 г. в одной из могил некрополя в Саккара. Судя по надписям в гробнице, здесь был похоронен некий Па-ди-Имен, скончавшийся около 200 г. до н. э. Нашедшие странный предмет археологи не обратили на него никакого внимания: до начала эры авиации оставалось еще несколько лет, и сама мысль о сходстве с самолетом попросту никому не могла прийти в голову. Находку отправили в Каирский музей, там ее зарегистрировали, внесли в каталог и отправили на полку – собирать пыль.
Прошло семьдесят лет. Доктор Халил Мессиха, профессор анатомии в Хелуанском университете, рассматривал хранящиеся в Каирском музее древнеегипетские статуэтки. Его интересовало, какими методами египтяне передавали особенности анатомии различных птиц. Среди фигурок, изображающих птиц, ему попалась одна, весьма странная. Меньше всего она была похожа на птицу. Скорее, она изображала… самолет или планер с обломанным хвостовым оперением!
Доктор Халил Мессиха страстно увлекался авиамоделированием, и для него с первого взгляда стало ясно, что это – модель летательного аппарата. Смущал, правда, возраст – 2200 лет! Но, может быть, египтяне в то время обладали искусством строить… ну если не самолеты, то хотя бы планеры? И каким-то образом поднимали их в воздух?
Заинтересовавшись этой загадкой, Мессиха сумел убедить египетское министерство культуры заняться ее исследованием. Для изучения таинственной фигурки был образован целый комитет. Результаты его работы позже были опубликованы в одном из научных сборников[11]. В своей статье ученый и его коллеги приходят к заключению: найденная в 1898 г. «птица», несомненно, представляет собой модель крылатого летательного аппарата.
Древнеегипетский «самолет» сделан из древесины сикоморы и имеет длину 14,2 см и размах крыльев 18,3 см. Вес модели составляет 39,12 г. Гладко обточенный корпус имеет обтекаемую форму, почти под прямым углом от него расходятся крылья. Нижняя часть хвоста обломана; возможно, некогда к ней крепился хвостовой стабилизатор. По мнению доктора Мессиха, это, скорее всего, не птица, так как «хвосты птиц горизонтальны, в то время как самолеты имеют вертикальное хвостовое оперение», и что это «древняя, изготовленная в соответствии с масштабом модель некоего летательного аппарата, а точнее – самолета-моноплана». Но означает ли это, что жителям Египта во II в. до н. э. действительно был знаком самолет? Мессиха обращает внимание на то, что египтяне часто строили масштабные модели всего того, что было знакомо им в повседневной жизни – храмов, кораблей, колесниц и т. д. «И теперь, когда мы нашли модель крылатого летательного аппарата, не следует удивляться, если однажды археологи не отыщут под песками пустыни остатки настоящего древнеегипетского планера или самолета».
Сделанные по образцу саккарского самолета модели (с хвостовым оперением) демонстрируют вполне приличные аэродинамические качества. Запущенные в небо даже легким броском, они планируют на расстоянии нескольких метров. Неясно, правда, что заставляло «настоящий» древнеегипетский самолет подниматься в воздух. Сама древняя модель не имеет никаких признаков двигателей. Может быть, все-таки речь идет о планере? Допустим, египтяне отправлялись на нем в полет с высокой скалы…
И все-таки, знакомясь с доводами доктора Мессиха, постепенно начинаешь понимать, что в почтенном профессоре анатомии взыграл прежде всего авиамоделист. Действительно ли египтяне строили летательные аппараты? Это кажется более чем маловероятным. Древнеегипетская цивилизация оставила не так уж мало исторических свидетельств. Но до сих пор не обнаружено ни одного намека на то, что в Древнем Египте когда-либо существовали авиационные технологии и связанные с этим отрасли: производство машин и оборудования, изготовление деталей и узлов… Было бы очень странно, если бы весь этот океан знаний в одночасье испарился, оставив нам на память одну-единственную (и признаемся честно – довольно топорно сделанную) деревянную игрушку. Но что тогда эта модель в реальности из себя представляет?
Большинство ученых-египтологов считают, что это – стилизованное изображение птицы с распростертыми крыльями, хотя ее хвост действительно не похож на хвост любой известной птицы. На вытянутом носу хорошо сохранился один нарисованный глаз, заметна прорисовка деталей клюва (это отмечает и энтузиаст авиамоделирования доктор Мессиха). Следы краски заметны и на верхнем крае хвоста. Плавная красноватая линия очерчивает анатомический переход от тела к голове и хвосту, как бы подчеркивая, что птица изображена в полете. Очевидно, что когда-то фигурка была раскрашена, но за истекшие столетия большинство деталей рисунка выцвели или стерлись. Ног у модели нет, и, по-видимому, никогда не было, но ведь и самолетных шасси у нее тоже нет!
Саккарская «игрушка» проста и в то же время не проста. Похоже, она действительно изображает птицу. Только птица эта служила не для украшения, а для чисто утилитарной цели: она была… флюгером, указателем направления ветра! Только этим можно объяснить подчеркнутую аэродинамичность фигурки и специфическую форму хвоста. Она могла увенчивать, например, мачту лодки, может быть, даже церемониальной лодки, которая использовалась в дни больших празднеств. Ее команда ставила парус, на верхушке мачты раскрашенная птица крутилась в разные стороны, указывая своим заостренным носом направление ветра…
Может быть, все было именно так. А может быть, и по-другому. Ведь вопрос о том, строились ли в древности летательные аппараты, остается открытым. Во всяком случае, пока никто не объяснил происхождение загадочных золотых моделей самолетов с дельтовидными крыльями, найденных в Южной Америке и имеющих возраст в тысячу лет. Они изготовлены столь точно, что изображают даже место пилота…
Знаменитый на весь мир Музей золота в столице Колумбии Боготе хранит в своих стенах самое богатое и представительное собрание золотых изделий индейцев доколумбовой эпохи. Среди сотен драгоценных статуэток, ритуальных предметов, браслетов, ожерелий и других украшений из золота особое место занимает маленькая коллекция загадочных безделушек, объяснения которым нет. Интерпретировать их пытались неоднократно, именуя то «птицами», то «бабочками», то «летающими рыбками», но даже сами авторы этих неуклюжих интерпретаций, кажется, понимали всю их сомнительность. Хотя сравнение с птицами здесь, пожалуй, «работает» лучше всего: ведь пугливые аборигены называли в свое время «железными птицами» аэропланы…
Эти «религиозные украшения» – так нейтрально предпочитают именовать их сотрудники музея – были найдены в могилах, большей частью относящихся к культуре индейцев тайрона. Наряду с другими доколумбовыми культурами – муиска, калима, тумако, ураба, каука, нариньо, малагана, тьеррадентро, сан-агустин, кимбайя и толима – она стоит в ряду знаменитых «золотых» цивилизаций доколумбовой Америки. Именно благодаря им родилась легенда об Эльдорадо – мифической «стране золота».
Древняя земля индейцев тайрона расположена на севере Колумбии, в горах Сьерра-Невада-де-Санта-Марта. Здесь до сих пор еще живут прямые потомки создателей этой «золотой культуры» – индейцы икас и кохис. Мы в точности не знаем, когда именно племена, пришедшие с юга и говорившие на языке группы чибча, обосновались в этих горах. Эти племена, впоследствии известные как тайрона, стали создателями одной из наиболее высоких культур Южноамериканского континента, более развитой, чем те, которые существовали на равнинах во внутренних областях страны.
Своего расцвета цивилизация тайрона достигла приблизительно за 500 лет до появления испанцев в Новом Свете. Хроники времен конкисты донесли до нас сведения о несчетном множестве жилищ, об улицах, площадях, храмах, высеченных в скалах лестницах – одним словом, о городских центрах и зарождающейся каменной архитектуре, равной которой не было ни у одного народа древней Колумбии. На страницах хроник оживают храмы и дворцы, обсерватории, площадки для игры в мяч, длинные лестницы с выложенными плиткой ступенями, которые вели к жилищам, расположенным высоко в горах, вымощенные камнем длинные дороги, мосты, акведуки для подачи речной воды… Тайрона были высокоразвитым народом. На это указывают оставшиеся на склонах гор террасы, где выращивались урожаи, и следы оросительной системы. Искусные ткачи, они носили одежды из хлопка и изумительные уборы из перьев, щеголяя друг перед другом броскими ювелирными украшениями, которые великолепно умели делать их мастера.
В Музее золота в Боготе можно увидеть множество этих украшений: подвески для носа, амулеты, пекторали, ожерелья, браслеты, металлические кольца, которые носили на руках и ногах, бусы и другие драгоценности. В них, как и в изделиях мастеров других «золотых культур» древней Колумбии – и на Атлантическом побережье, и на плоскогорьях, – очень часто встречается изображение орла, символ свободного, гордого полета. О полете – воображаемом или реальном? – напоминают и таинственные золотые «религиозные украшения». Археологи находят их в могилах тайрона среди других предметов погребального инвентаря и относят к периоду от 500 до 800 г. н. э.
Помимо тех, что хранятся в Музее золота, несколько «религиозных украшений» имеются сегодня в частных коллекциях. Несколько различаясь в малозначащих деталях, эти небольшие – около 2 дюймов в длину – фигурки абсолютно схожи друг с другом в главном, резко выделяясь своей совершенно необычной, нетипичной формой от всех других изделий индейцев доколумбовой эпохи. С точки зрения традиционной науки логично предположить, – и так делается, – что эти «зооморфные» изделия представляют собой более или менее стилизованное изображение какого-либо животного, птицы, насекомого или рыбы, но какого именно? Опознать в «религиозных украшениях» какого-либо представителя фауны пока никому не удалось. Самый же близкий аналог находится как за границами мира живой природы, так и за гранью реального: это… реактивный самолет!
Действительно, мысль о самолете – первая, что приходит в голову современного человека, когда он видит эти причудливые «религиозные украшения» индейцев тайрона. Однако внешнее сходство обманчиво, и строить сколько-нибудь серьезные выводы на этом основании нельзя. А что видели в них сами древние создатели этой «золотой культуры»? Что стремились выразить индейские мастера, отливая из золота эти удивительные фигурки? Очевидно, что мы пока не способны понять это.
Сравнивая таинственные «религиозные украшения» с другими изделиями тайрона, нельзя не отметить одну любопытную вещь: индейские мастера при всей своей тяге к стилизации всегда стремились к узнаваемости своих творений. Отлитые ими из золота человечки, животные, птицы и рыбы изображены с подчеркнутым вниманием к реалистическим деталям. В свете этого загадочные золотые «самолеты» просто ставят нас в тупик: если признать, что эти изделия имели некий реальный прообраз, то этот прообраз мог быть либо неизвестным науке животным, птицей или рыбой, либо… настоящим самолетом! Если же предположить, что перед нами – более или менее стилизованное изображение некоего известного представителя фауны, то какого именно? Бабочки? Птицы колибри? Летающей рыбы? Морского ската? Но кто и когда видел птицу или бабочку со стреловидными крыльями и вертикальным оперением хвоста? И никаких особенностей, присущих рыбам, у этих загадочных объектов также не просматривается. А вот сходство с самолетом на первый взгляд просто разительно!
Если изделие рассматривать в профиль, то его сходство с самолетом и несходство с любым известным представителем животного мира бросается в глаза еще больше. Треугольные крылья выглядят, скорее, как крылья самолета, чем плавники рыбы. В профиль они смотрятся совершенно горизонтальными, но если посмотреть спереди, то можно заметить, что крылья слегка изгибаются вниз. Интересно, что применение треугольных крыльев вошло в практику авиастроения примерно с 1950‑х гг. для самолетов с высокими летно-техническими характеристиками, и примерно с 1980‑х гг. – для планеров и сверхлегких летательных аппаратов. А отличительные особенности современных скоростных самолетов с треугольным крылом состоят в том, что практически все они являются реактивными и, за исключением сверхзвуковых пассажирских самолетов, созданных в 1970‑е гг., – военными!
Присущим треугольным крыльям недостатком является то, что традиционная механизация задней кромки такого крыла, как правило, не может быть эффективно использована в целях уменьшения посадочной скорости. Величина максимального плеча этих поверхностей относительно центра масс самолета такова, что они действуют больше как рули высоты, чем как органы взлетно-посадочной механизации. Так как на законцовках крыла обычно располагаются элероны, современные конструкторы объединили функции элерона и руля высоты в единой поверхности управления, которая получила название «элевона»[12]. Расположенные на противоположных законцовках крыла элевоны при отклонении в одном направлении работают как рули высоты, а при отклонении в разные стороны – как элероны. Рассматривая золотую «модель самолета», нельзя не заметить в ее хвостовой части, позади крыльев и перед хвостовым оперением, некие плоскости, напоминающие элевоны. Слегка выгнутые вперед, они крепятся не к крыльям, а к фюзеляжу, несколько выше горизонтальной оси «самолета», и имеют очень четкую геометрическую форму.
Что же касается хвостового оперения, выполненного в виде правильного треугольника, с плоской поверхностью и строго перпендикулярного по отношению к крыльям, то это наиболее «механическая» часть модели, не имеющая никаких аналогов в живой природе, но прямо скопированная с хвостового оперения самолета. Среди всех представителей фауны только рыба имеет вертикальный хвост, но ни у одной рыбы нет хвоста с одним верхним выступом, без балансирующего его нижнего. Точно так же невозможно представить себе птицу с такими точными опорными поверхностями и хвостом, направленным вертикально вверх!
Если считать эти золотые фигурки зооморфными, то что изображает углубление, отделяющее «голову» загадочного животного от «тела»? Не является ли оно кабиной пилота? И что представляют собой два шаровидных объекта, помещенные на предполагаемой «голове»? Глаза? Но почему эти глаза так широко расставлены, тогда как у рыб (если считать, что это изображение рыбы) они, наоборот, посажены близко к центральной линии тела? Кстати, некоторые исследователи считают, что «глаза» неизвестного животного находятся на… крыльях: по одной из версий, две хорошо видные спирали на крыльях представляют собой стилизованные глаза морского ската. Копии этих спиралей помещены на носу загадочного объекта, причем закручены они в противоположном направлении. Интересно, что по канонам индейской иконографии, спираль символизирует собой подъем или спуск – в зависимости от того, закручена она вправо или влево. Спирали расположены на крыльях и на носу, и с позиции «авиационной» гипотезы это справедливо: во время взлета (подъема) и посадки (спуска) крылья и нос самолета играют наиболее важную роль с точки зрения аэродинамики.
В 1969 г. загадочные «самолеты» индейцев тайрона были подвергнуты экспертизе, в которой приняли участие известный зоолог Айвен Сандерсон, доктор Б. Пойсли – сотрудник нью-йоркского Аэронавигационного института, авиаконструктор Артур Юнг, проектировавший вертолеты «Белл», и Дж. Олдридж, преподаватель аэродинамики и бывший пилот. Все эксперты сошлись во мнении, что эти объекты выглядят скорее механическими, чем биологическими. Ряд особенностей соответствует гипотезе о самолете, но в то же время существуют детали, противоречащие этой версии. Например, крылья располагаются в «неправильном» месте – они должны быть передвинуты ближе к кабине пилотов, так, чтобы центр тяжести самолета располагался на 25 % средней аэродинамической хорды. В то же время компьютерное моделирование и реальные испытания копий золотых «самолетов» в аэродинамической трубе показали их неплохие летные характеристики! Дж. Олдридж даже утверждал, что речь может идти о сверхзвуковых летательных аппаратах, хотя нос золотого «самолета» мало похож на нос реального реактивного самолета (это, впрочем, можно оправдать художественным воображением индейских ремесленников). В целом специалисты скорее были склонны считать «религиозные украшения» моделями самолетов, чем живых существ. Выражаясь более обтекаемо, выглядят они, скорее, как механические, а не как биологические объекты.
В 1994 г. три немецких инженера, Аглунд Энбоом, Питер Белтинг и Конрад Любберс, заинтересовавшись загадочными «религиозными украшениями», решили разрубить гордиев узел и прямо ответить на вопрос: самолеты это или нет? После двух лет исследований и экспериментов им удалось создать радиоуправляемую модель «насекомого» в масштабе 16:1. Летательный аппарат, оснащенный пропеллером, имел длину 90 см, размах крыла около 1 м и весил 750 г. Первые опыты прошли успешно. Вторая модель, оснащенная уже реактивным двигателем, была продемонстрирована в августе 1997 г. и вела себя в полете практически безупречно. В дальнейшем Энбоом и Белтинг продолжили свои эксперименты и в октябре 2003 г. представили публике еще одну модель-реконструкцию, а спустя год опубликовали результаты своих исследований в книге «Самолеты фараонов»[13], посвященной загадкам древней аэронавтики.
Так что же – перед нами действительно модели самолетов, изготовленные более тысячи лет назад? На пути к признанию этой гипотезы лежит одно, но весьма увесистое «но»: откуда у индейцев тайрона могли появиться реактивные самолеты? И потом: что конкретно доказали эксперименты Белтинга и его коллег? Они сумели продемонстрировать, что загадочные золотые фигурки изображают, скорее всего, не насекомых, а представляют собой некую аномалию, и имеют все характеристики самолета, но из этого не следует, что перед нами именно самолеты. Эти фигурки могли служить амулетами, связанными с культом неких существ – птиц, насекомых или рыб. На это указывают, в частности, отверстия в верхней части фигурок – по-видимому, их носили на груди как кулон – и материал, избранный для их изготовления: золото. Золото, по представлениям индейцев, было металлом богов и царей, и предметы, изготовленные из золота, как правило, имели ритуальное назначение или служили символами власти. Обычные украшения делались из менее благородных металлов, камня или керамики – ремесленники тайрона в совершенстве владели их обработкой.
Кстати, было бы неверно считать, что традиция изготовления подобного рода крылатых амулетов – прерогатива только индейцев тайрона. Очень похожие фигурки отливали мастера народа чиму, близких соседей тайрона. Правда, расцвет этой культуры приходится на более поздние времена – 1000–1450 гг. Изделия чиму демонстрируют очень близкое сходство с золотыми «самолетиками» тайрона, с одной существенной разницей: в них гораздо более ярко присутствуют зооморфные черты. Может быть, образ какого-нибудь животного, являвшегося тотемом местных племен, трансформировался в мифологии тайрона в образ крылатого божества – повелителя воздушных стихий? Может быть, изображения этого божества – удивительные крылатые фигурки, изготовленные умелыми руками индейских ювелиров – использовались во время траурных или религиозных церемоний?
Конечно, возможно и такое. Только вот какая загвоздка: на всей территории, некогда занимаемой племенами тайрона, археологи пока не выявили никаких следов существования религиозного культа, связанного с крылатыми насекомыми, рыбами или птицами…
Явление магнетизма было известно человечеству еще более трех тысяч лет тому назад. В глинянях табличках из Месопотамии, датируемых II тыс. до н. э., обнаружены фрагменты магнетита. Конечно, этот минерал попал в глину, скорее всего, случайно, но подобного рода находки свидетельствуют о том, что магниты естественного происхождения уже в это время находились в поле зрения человека.
Китайцам очень рано стало известно, что магнит притягивает железо, а также свойство магнита указывать направление на север и на юг, и именно они сегодня считаются изобретателями магнитного компаса. В одной из китайских книг, относящейся к III в. до н. э., описывается одна из ранних моделей компаса. Он напоминал суповую ложку с длинной ручкой, по-видимому, вырезанную из куска магнетита (магнитного железняка). Эта ручка указывала на южный магнитный полюс. Своей выпуклой частью «ложка» касалась гладкой середины медной или деревянной подставки, на которой делениями обозначались стороны света. Действовал такой компас очень просто: «ложку» крутили за свободно торчащую ручку и ждали, когда она остановится. Направление, которое занимала ручка, и было южным.
Существуют свидетельства того, что свойства магнитов были известны и использовались на практике в Древней Индии и Древней Греции. Об использовании магнитных свойств минералов естественного происхождения народами доколумбовой Америки исторических сведений не сохранилось, однако археологические находки говорят о том, что индейцам не только было знакомо явление магнетизма: пожалуй, им принадлежит и приоритет в изобретении компаса! Есть основания полагать, что как минимум за 1000 лет до китайцев мексиканские ольмеки уже пользовались компасом.
Около 1400–1200 гг. до н. э. ольмеки создали на восточном побережье Мексики «первую цивилизацию» Америки. Результаты археологических исследований демонстрируют, что ольмекское общество было в состоянии мобилизовать значительные ресурсы для масштабных строительных работ. Культура ольмеков оказала большое влияние на более поздние цивилизации Центральной Америки, и в первую очередь майя. Сегодня многие исследователи приписывают ольмекам изобретение первой на Американском континенте письменности, хотя это положение все еще остается спорным. Другим важным достижением ольмекской культуры стало изобретение календаря, который позже был принят индейцами майя. Ольмеки также развили весьма совершенные анатомические знания – об этом свидетельствует находка глиняной модели, представляющей собой, как считается, самое раннее анатомически достоверное изображение человеческого сердца.
Один из наиболее важных археологических участков, связанных с культурой ольмеков, Ла Вента, как считается, являлся ритуальным центром, где на площади около 200 га было сооружено множество каменных зданий разнообразного назначения. Большинство этих построек четко ориентированы по сторонам света. Предполагается, что это было достигнуто с помощью каких-то астрономических инструментов. Необходимость подобной ориентации для ритуальных построек предполагает, что ольмеки вкладывали в это некий особый смысл. Судя по всему, в системе их религиозных представлений не последнее место занимала геомантия, известная в Китае как фэншуй. Как считается, именно потребности фэншуй и вызвали к жизни необходимость создания компаса. Похоже, точно так же произошло и у ольмеков, только почти на тысячу лет раньше.
Источником сенсации стал обломок каменного бруска длиной около 3,5 см, тщательно отполированного, с аккуратно проточенной канавкой, проходящей вдоль одной из граней. Он был найден в другом ритуальном центре ольмеков, Сан-Лоренсо, в слоях, датируемых 1400–1000 гг. до н. э. Как показал анализ, брусок состоит из практически чистого гематита – широко распространенного минерала железа – и обладает выраженными магнитными свойствами, с магнитным моментом, идущим почти параллельно длине бруска. На основании этого специалистами Йельского университета, исследовавшими находку, было высказано предположение, что брусок представляет собой часть древнего магнитного компаса. Чтобы убедиться в этом, ученые укрепили брусок на пробковом поплавке, опустили в сосуд с водой, и брусок уверенно развернулся в направлении линий магнитного поля Земли. Правда, отклонение от направления на север составило 35,5 градуса к западу, но, возможно, когда брусок был цел, он был верно ориентирован между югом и севером. Что касается продольного углубления в бруске, то оно могло служить в качестве линии визирования.
Основываясь на находке из Сан-Лоренсо, американский астроном Джон Карлсон выступил в 1975 г. с аргументированной гипотезой о том, что ольмекам, возможно, принадлежит приоритет в изобретении магнитного компаса. По его мнению, ольмеки использовали естественные магниты еще до 1000 г. до н. э. Изобретенный ими компас служил в целях астрономии или геомантии, но не был навигационным инструментом. Если это так, то ольмеки опередили китайцев более чем на тысячу лет!
Гипотеза Карлсона, однако, не получила официального признания, но и отмести ее с порога также никто не спешит. Никаких других аналогичных артефактов до сих пор не найдено, так что «компас» из Сан-Лоренсо пока остается единственным намеком на возможность существования у ольмеков инструментов подобного рода. В то же время доказано, что магнитное железо широко использовалось ольмеками в других изделиях – в частности, в так называемых «зеркалах». Археологи в больших количествах находят эти гладко отполированные пластины магнетита, плоские или вогнутые, диаметром около 10 см. Предполагается, что магнитные «зеркала» служили украшениями – признаком особого социального статуса. Еще одним свидетельством того, что древние обитатели Центральной Америки сознательно использовали явление магнетизма, могут быть некоторые ольмекские скульптуры. Так, в Гватемале обнаружено изваяние ягуара с магнитными полюсами в каждой поднятой лапе. Это может являться случайностью, а может быть и результатом целенаправленных усилий мастеров, придававших какое-то особое значение местоположению магнитных полюсов в объектах ритуального назначения. Если эта гипотеза будет подтверждена, то, возможно, китайцам придется распроститься со своими лаврами изобретателей магнитного компаса.
Может ли металл быть… прозрачным? Не спешите говорить «нет». Оказывается, китайские мастера еще две с половиной тысячи лет назад доказали, что может!
Китай – страна чудес. Эту истину лишний раз подтверждают так называемые «волшебные зеркала», принадлежащие к числу самых удивительных предметов, созданных за всю историю человечества. Известно, что они существовали уже в V в. нашей эры, хотя точное время их появления неизвестно. Неизвестна также первоначальная цель, ради которой были созданы эти уникальные изделия, технологически намного опередившие свое время. В книге «История древних зеркал», относящейся примерно к VIII в., раскрывался их секрет и описывался способ их изготовления, но, к великому сожалению, эта книга была утрачена, по-видимому, еще тысячу лет назад.
Что же представляют собой «волшебные зеркала»?
Все они изготовлены из бронзы. На оборотной стороне обычно изображены различные рисунки и иероглифы, а выпуклая отражающая сторона отполирована до блеска. При рассеянном освещении, если держать зеркало в руке, оно ничем не отличается от обычного. Однако при ярком свете – например, под солнечными лучами – через его отражающую поверхность можно «смотреть насквозь» и видеть узоры и иероглифы на оборотной стороне. Каким-то таинственным образом массивная бронза становится прозрачной! Этим и объясняется китайское название «волшебных зеркал» – «зеркало, пропускающее свет».
Но ведь ни один металл не может быть прозрачным! Следовательно, в технологии изготовления зеркал была какая-то хитрость, долгие годы сбивавшая с толку специалистов. После того как в 1832 г. «волшебные зеркала» впервые привлекли к себе внимание в Европе, десятки видных ученых пытались раскрыть их тайну. Даже самые ранние из дошедших до нас объяснений, которые пытались давать сами китайцы, – это всего лишь предположения. Одно из них содержится в увлекательной книге великого китайского ученого Шэнь Ко (1031–1095) «Раздумья об озере снов», появившейся в 1086 г. По мнению автора, «волшебные зеркала» изобретены в глубокой древности. Шэнь Ко пишет:
«Есть “зеркала, пропускающие свет”, на задней стороне которых нанесено около двадцати старинных иероглифов, не поддающихся расшифровке. Если на такое зеркало упадет солнечный свет, то все они «проступают» на лицевой стороне и отражаются на стене дома, где их можно отчетливо видеть… В моей семье имеются три таких зеркала с иероглифами на оборотной стороне. Есть такие зеркала и в некоторых других семьях, где их бережно хранят. Все они очень схожи между собой, все очень древние, и все пропускают свет. Однако мне непонятно, почему другие (даже очень тонкие) зеркала света не пропускают. Древние, по всей вероятности, действительно обладали особым искусством… Те, кто стремится разгадать эту загадку, считают, что при отливке более тонкая сторона остывала первой, а сторона с узорами, будучи более толстой, остывала позже, так что в бронзе образовывались мелкие трещинки. Таким образом, хотя иероглифы нанесены на заднюю часть зеркала, на передней его части имеются тончайшие сквозные линии, которые не видны невооруженным глазом».
Лишь в 1932 г., спустя сто лет после появления в Европе первой публикации, посвященной тайне «волшебных зеркал», английский физик Уильям Л. Брэгг выдвинул убедительную теорию их создания. Секрет заключался, конечно, не в скорости остывания металла, но Шэнь Ко был прав, предполагая, что блестящие, полированные поверхности зеркал имеют незаметные для глаза незначительные неровности. Дж. Нидем, известный английский ученый из Кембриджа, более полувека посвятивший изучению истории китайской науки и техники, так рассказывает об экспериментах, проведенных европейскими исследователями:
«Тщательное и всеобъемлющее исследование с помощью оптических опытов показало, что ”волшебные зеркала” репродуцировали узор задней стороны благодаря очень незначительным выпуклостям на их поверхности: более толстые части оказались слегка более плоскими, чем тонкие части, и даже иногда несколько вмятыми». Отражающая сторона зеркала с узором на тыльной части отливалась плоской, а выпуклость образовывалась позднее, когда с помощью шлифовального инструмента сглаживались неровности. Затем поверхность полировалась для придания ей блеска. В результате вызываемого этим сильного давления тонкие участки поверхности становились более выпуклыми, чем толстые. Наконец, накладывавшаяся на поверхность ртутная амальгама создавала дополнительное давление, что приводило к выпячиванию отдельных более тонких частей. В результате на участках, соответствующих иероглифам, на оборотной стороне зеркальной поверхности образовывались вмятины, но они были настолько малы, что оставались незаметными. А когда зеркало отражало на стену яркий солнечный свет с получающимся в результате увеличением всего узора, возникал эффект репродуцирования узоров, как бы проходящих сквозь массивную бронзу под действием световых лучей. Как сказал разгадавший эту тайну Уильям Л. Брэгг, «они становятся видимыми только благодаря эффекту, производимому увеличением изображения».
Но для чего изготавливались «волшебные зеркала» и каким образом китайские мастера смогли додуматься до этого? В природе ничего подобного не существует, следовательно, изобретение «волшебных зеркал» стало результатом либо долгой практики изготовления обычных полированных бронзовых зеркал, либо гениального озарения. А может быть, она была откуда-то заимствована? Интересно, что подобные «волшебные зеркала» использовались и в древней Японии. 33 таких бронзовых зеркала, датируемых III столетием нашей эры, японские археологи нашли при раскопках огромного кургана, имевшего форму «замочной скважины», характерную для культуры Яёй (ок. 300 г. до н. э. – 300 г. н. э.). Как полагает ряд ученых, народ Яёй (называемый в китайских хрониках также Ва или Во) является прямым предшественником современной японской нации. Этот народ пришел на Японские острова с южной оконечности Корейского полуострова и поселился в области Ямато в Центральной Японии. Как повествуется в китайской исторической хронике «Записи о Трех царствах», страной «Яматай» правила женщина – шаманка или жрица, по имени Химико. Она умерла около 240–248 гг., и после смерти Химико страну захлестнула междоусобица, которая закончилась избранием новой верховной жрицы-правительницы. Народ Яёй был тесно связан с Кореей, откуда и принес с собой на Японские острова древние шаманские практики. Обитатели страны Ямато поддерживали и оживленные связи с Китаем: в поселениях Яёй найдено большое количество китайских бронзовых изделий, в том числе зеркал – и простых, и «волшебных». Некоторые из этих «волшебных зеркал» ныне можно увидеть в Национальном музее Киото. Главный хранитель музея, Рю Мураками, относит их к периоду правления легендарной Химико и полагает, что они имеют некоторое отношение к культу солнца. И все же точное назначение зеркал остается неизвестным. Возможно, мы так никогда и не поймем, для каких целей изготавливались эти странные объекты.
На окраине иракского города Мосула, в 44 км к северу от Багдада, лежат развалины Ниневии, последней столицы Ассирийской империи. Руины этого великого города древности были открыты осенью 1849 г. знаменитым английским археологом Генри Лэйярдом (1817–1894). Раскопки Ниневии продолжались на протяжении многих лет. Самой значительной находкой археологов стала ныне знаменитая на весь мир библиотека царя Ашшурбанапала. Другой знаменитой находкой в руинах Ниневии стал архив царей Ассирии.
Трудно сказать, в какой степени связан с этими огромными хранилищами памятников древней письменности маленький – полтора дюйма в диаметре – круглый диск из полированного горного хрусталя. Он был найден при раскопках царского дворца в Ниневии, в слоях, датированных приблизительно 600 г. до н. э., и идентифицирован уже самыми первыми исследователями как двояковыпуклая линза, которая, возможно, использовалась в качестве лупы для чтения клинописных текстов. Сообщение об этом сделал в 1853 г. знаменитый шотландский физик Дэвид Брюстер (1781–1868), посвятивший многие годы своей жизни исследованию оптических явлений и конструированию оптических приборов. По мнению Брюстера, линза могла также использоваться для того, чтобы концентрировать лучи солнца.
С тех пор вокруг загадочной находки не утихают споры. Версия о том, что это линза, до сих пор не принята частью научного сообщества. Имеются и альтернативные гипотезы – например, этот хрустальный диск мог служить частью ювелирного изделия или ритуальным предметом. Качество обработки хрусталя оставляет желать много лучшего, и эффективность этой линзы как увеличительного стекла довольно ограничена. И все же она могла использоваться в качестве лупы, например, для мастера, изготовлявшего печати со сложным рисунком и крохотными клинописными знаками на них, или для слабого глазами человека, пытавшегося прочитать тексты на глиняных табличках, хранящихся в царской библиотеке.
Очевидно, что в Древнем мире не существовало никаких оптических приборов, однако линзы из горного хрусталя или других прозрачных минералов теоретически могли существовать. Римские авторы Плиний и Сенека упоминают в своих сочинениях о линзе, использовавшейся неким мастером-гравером в Помпеях. Сам Сенека, который, по его признанию, «прочитал все книги в Риме», имел проблемы со зрением и читал с помощью стеклянного шара, наполненного водой, служившего ему в качестве лупы. Император Нерон, как рассказывают, наблюдал за борьбой гладиаторов, поднеся к глазам отполированный изумруд. Не факт, однако, что этот изумруд служил ему в качестве очков; возможно, он просто защищал глаза императора от солнца.
Достоверно известно о находке линзы из горного хрусталя, датируемой V столетием до н. э, в священной пещере на горе Ида на острове Крит. Эта линза намного лучшего качества, чем та, что найдена в развалинах Ниневии, и гораздо более сильная. Таким образом, знания древних о линзах, похоже, превышают наши представления об этой сфере античной науки. Но следует ли из этого, что народы древности пользовались более сложными, чем линзы, оптическими устройствами?
Известно, что у ассирийцев были хорошо развиты математика и астрономия. Им, в частности, было что-то известно о кольцах Сатурна – ассирийские ученые описывали эту планету как божество, окруженное кольцом змей. Но кольца Сатурна не видны невооруженным глазом. Может быть, ассирийцам удалось сконструировать телескоп?
Такую гипотезу, опираясь на находку линзы из Ниневии, высказал профессор Римского университета Джованни Петтинато. Однако у специалистов-ассириологов это предположение поддержки не встретило. Между линзой и телескопом лежит огромная пропасть, говорят они, и для того, чтобы ее преодолеть, необходимо совершить технологический скачок. Ни в одном ассирийском тексте не упоминается о телескопах или аналогичных устройствах, нет их изображений, не найдено их остатков. Что же касается «кольца змей» вокруг Сатурна, то это, скорее, мифологический образ – ассирийцам змеи мерещились повсюду. И нерешен главный вопрос: а линза ли это? По большому счету, никто не может утверждать это наверняка. Интерпретация овального кристалла с двояковыпуклым поперечным сечением как оптической линзы необязательно соответствует ее реальной первоначальной функции.
Сегодня загадочный хрустальный диск хранится в одном из залов Британского музея. Возможно, это действительно линза, и тогда она – самая старая оптическая линза в мире. Но быть может, это просто какой-нибудь амулет, что не исключает его использования в качестве увеличительного стекла. В любом случае оптическая наука, похоже, намного старше, чем считалось ранее.
Шведский остров Готланд в XI–XIII вв. являлся главным центром балтийской торговли. Тесные отношения связывали его с Новгородом, где существовала торговая фактория готландских купцов – так называемый Готский двор с церковью Святого Олафа. В свою очередь, в столице Готланда Висбю существовало подворье новгородских купцов. Но подлинным сердцем Готланда был в ту пору не ощетинившийся крепостными стенами Висбю, а Фрёйель, в XI в. – процветающий город-порт, потерявший, однако, в XII столетии свое влияние и по неясным причинам быстро заброшенный.
В наши дни археологи находят на Готланде множество кладов. А еще – десятки захоронений эпохи викингов, остатки поселений, различные артефакты… Некоторые из этих находок способны пролить свет на многие проблемы истории, зато другие попросту ставят ученых в тупик. К числу последних принадлежат загадочные асферические линзы из горного хрусталя, найденные в окрестностях Фрёйеля…
Первые линзы были найдены в составе клада, относящегося приблизительно к 1050 г. Потом в различных уголках Готланда в захоронениях эпохи викингов отыскалось еще несколько линз разного размера. Все они изготовлены из горного хрусталя и датируются примерно одним временем – X–XI вв. Некоторые из линз оправлены в серебро – возможно, они использовались в качестве украшений. Другие же, довольно крупные по размерам (до 5 см в диаметре и толщиной до 3 см), по всей видимости, служили каким-то иным целям. Каким?
Все линзы изготовлены по единой технологии, причем во время обработки использовался процесс вращения заготовки. Волнистые следы на поверхности линз, по-видимому, представляют собой следы дополнительной обработки, а может быть, связаны с особенностями технологии изготовления. Особенность линз заключается в их форме: они асферические и имеют эллипсоидальный профиль. «Линзы викингов» обладают хорошими оптическими свойствами, сопоставимыми с линзами, произведенными в XX в.: их разрешение и оптическая точность настолько хороши, что эти изготовленные почти 1000 лет назад линзы способны потягаться в этом отношении с современными асферическими линзами.
У готландских линз очень высокая преломляющая способность. Точность, с которой они изготовлены, также удивительна. В наши дни только специальные линзы для научного или профессионального использования изготавливаются с оптическим разрешением таким же высоким, как у «линз викингов». На основании этого специалисты, изучавшие феномен готландских линз, выдвинули предположение, что те, кто их изготовил, должно быть, были знакомы с прикладной оптикой гораздо лучше, чем ученые того времени, и, не имея широких познаний в математике и физике, работали по методу проб и ошибок. В итоге – поскольку искусство обработки горного хрусталя было развито со времен глубокой древности и оптические свойства этого минерала, по всей видимости, использовались осознанно – квалифицированные и изобретательные мастера вполне могли научиться создавать оптимальные формы линз задолго до того, как математики сумели описать их форму и свойства. В дальнейшем это эмпирическое знание, по-видимому, было утрачено по меньшей мере на 500 лет, пока Декарт математически не описал форму собирающей линзы. Однако, не имея в своем распоряжении необходимого оборудования, он не смог изготовить ее. Асферические линзы для очков начали производиться только в 1950‑х гг.
Изготавливались ли готландские линзы целенаправленно, или они представляют собой лишь результат случайного эксперимента, не имеющего в итоге практической ценности? С трудом можно себе представить, что выдающиеся качества линз могли остаться неизвестными производителям или пользователям. Но с какой целью их изготавливали?
Может быть, линзы использовались в качестве луп? Это возможно. Имеются вполне надежные свидетельства, что линзы, изготовленные из прозрачных минералов (например, горного хрусталя или изумруда), использовались и в Средние века, и даже в Древнем мире взамен очков – например, для чтения. К слову сказать, история возникновения очков занимает уже не первое поколение оптиков. До сих пор считалось, что история первого увеличительного стекла берет свое начало в связи с переводом в 1240 г. на латинский язык книги персидского ученого Абу Али аль-Хасана ибн аль-Хасана ибн аль-Хайтама (996—1038) «Оптика», в которой впервые были научно исследованы проблемы зрения, рефракции и отражения. Западноевропейские ученые подхватили и развили мысли аль-Хатама. Ученый монах-францисканец Роджер Бэкон одним из первых описал увеличивающие свойства линз, или, как он называет их, «округлостей из стекла»: «Если человек будет рассматривать буквы или другие мелкие предметы с помощью кристалла или стекла или другого прозрачного тела, расположенного над буквами, и если это тело будет шаровым сегментом, выпуклость которого обращена к глазу, находящемуся в воздухе, то буквы видны лучше и кажутся больше… И потому это приспособление полезно людям старым и со слабым зрением, потому что они могут видеть даже маленькую букву достаточно большой». Известно, что Бэкон использовал линзы во многих своих опытах и даже преподнес одну папе Клименту IV. А в 1280 г. в Италии были изобретены очки. Этому изобретению предшествовали, однако, годы и века практических экспериментов. На развалинах Ниневии археологи нашли линзу из горного хрусталя, датируемую 600 г. до н. э. В пьесе древнегреческого драматурга Аристофана «Тучи» (424 г. до н. э.) говорится о «стекле для зажигания» (возможно, речь идет о собирающей выпуклой линзе, используемой для того, чтобы зажигать огонь с помощью солнечных лучей). Римский историк и географ Плиний Старший также сообщает о стеклах для зажигания, хорошо известных в его времена в Римской империи. Вполне возможно, что готландские линзы также предназначались для получения огня, однако их оптические свойства выходят далеко за рамки этой задачи. Более простые, примитивные линзы справились бы с ней не хуже. Для чего же тогда могли понадобиться столь искусно изготовленные увеличительные стекла?
Исследователи из Германии, изучавшие оптические свойства готландских линз, высказали смелую гипотезу о том, что викинги использовали их в… подзорных трубах или даже телескопах! Известно, что телескоп был изобретен только на рубеже XVI–XVII вв., однако, по мнению сторонников этой гипотезы, первыми создателями подзорных труб следует считать викингов.
Где и кем были изготовлены линзы? На этот вопрос однозначного ответа нет. Горный хрусталь на Готланде не добывается, так что он наверняка был привезен на остров откуда-то из других мест. Но вот кто сработал эти удивительные изделия? Местные мастера или кто-то иной? Может быть, линзы были привезены из Византии, стран Арабского Востока или Персии, но в любом случае – откуда-то издалека? Обработка горного хрусталя в XI в. была распространена практически во всем мире. Викинги Готланда, как известно, поддерживали достаточно широкие международные контакты, участвовали в дальних походах, достигая Константинополя. Торговля со странами, лежащими на востоке и юго-востоке, являлась их спецификой. Кроме того, дружины викингов в Х – XI вв. не раз нанимались на службу к различным иностранным князьям и монархам, вплоть до византийских императоров. Таким образом, чудесные линзы могли попасть на Готланд и в результате торгового обмена, и как военная добыча, и в качестве подарка или награды.
А не могли ли линзы быть изготовлены на Готланде? В пользу этого говорят как единая технология их изготовления, так и факты находок линз в разных районах острова. В результате раскопок во Фрёйеле, Висбю и других местах найдены также многочисленные бусины из горного хрусталя, в том числе ограненные, а также необработанные или частично обработанные кристаллы этого камня. В то же время серебряные оправы, в которые вставлены некоторые линзы, демонстрируют типичные черты и приемы искусства местных, готландских ювелиров. Таким образом, если здешние мастера умели обрабатывать горный хрусталь (а это подтверждается многочисленными находками), нет ничего удивительного в том, что они в итоге сумели изготовить и оптические линзы из этого минерала. Однако ни на самом Готланде, ни на ближайших к острову пунктах материка пока не обнаружены инструменты, с помощью которых можно было бы изготовить столь совершенные оптические средства. Нет и никаких косвенных указаний и на их возможное существование. И потом: если готландские викинги умели изготавливать такие сложные вещи в XI в., то куда потом исчезло их удивительное искусство? Почему после 1200 г. линзы перестали производить? Почему период их существования на Готланде был таким кратким – менее полувека, срок жизни одного поколения? Почему они так внезапно появились на острове и так же внезапно исчезли? Может быть, загадочные линзы действительно были изготовлены где-то за тысячи километров от Готланда и попали на остров в результате торговли или в качестве военных трофеев?
Мотив человеческих черепов был чрезвычайно распространен в искусстве индейцев доколумбовой Америки. Вырезанные из камня черепа украшали стены и лестницы храмов, изображение черепа можно видеть на тканях, глиняной посуде, ювелирных изделиях. Возможно, из этого мотива и родилась легенда о невероятных хрустальных черепах…
Хрустальные черепа – практически точные модели человеческих черепов, выполненные из разных видов природного кварца, в том числе из горного хрусталя. В 1‑й половине XX столетия сообщения о них поступали преимущественно из Центральной Америки, где некогда процветали древние цивилизации майя и ацтеков. Согласно популярному мнению, эти черепа имеют тысячелетний возраст, но точно определить дату их создания крайне сложно, так как метода определения возраста кварца не существует, а метод радиоуглеродного анализа в этом случае не работает.
Первый череп, известный сегодня как «Митчелл-Хеджес», был, по слухам, найден в 1920‑х гг. на вершине храма-пирамиды в древнем городе майя Лубаантун в Британском Гондурасе (ныне Белиз), расцвет которого пришелся на 700–900 гг. н. э. По одной версии, череп нашел Фредерик Альберт Митчелл-Хеджес (1882–1959) – английский путешественник, искатель приключений и писатель, образ которого, как считается, послужил прототипом знаменитого киногероя Индианы Джонса. По другой версии, череп нашла его приемная дочь, Анна Митчелл-Хеджес (1907–2007). Несомненно, однако, что каждый из них внес свой вклад в создание легенды.
В первом издании своей книги «Опасность – мой союзник» (1954; в последующих изданиях эта информация отсутствует) Фредерик Альберт Митчелл-Хеджес очень туманно рассказывает о происхождении черепа: у него, мол, есть основания не разглашать обстоятельства того, каким образом попал в его руки загадочный артефакт. При этом Митчелл-Хеджес, однако, безапелляционно заявляет, что черепу 3600 лет и что он использовался жрецами майя при совершении тайных обрядов. Череп носил название «череп Рока», и его обладатель с помощью этого зловещего фетиша мог насылать смерть на любого неугодного. Позже дочь Митчелл-Хеджеса, Анна, утверждала, что это она самолично извлекла череп из-под обломков разрушенного алтаря на руинах храма в Лубаантуне, и присутствовавшие при этом индейцы-рабочие сразу опознали в находке «давно утраченное божество своих предков».
Не существует, однако, никаких доказательств тому, что Анна Митчелл-Хеджес когда-либо была в Белизе, равно как нет и никаких документальных свидетельств о том, что череп был найден кем-либо среди развалин Лубаантуна. Официальные отчеты о раскопках о нем не упоминают, другие члены экспедиции это отрицают, а любившее публичность семейство Митчелл-Хеджес до 1950 г. ни разу не упомянуло о том, что обладает этой уникальной древней реликвией. Зато известно, что первые фотографии черепа были опубликованы в журнале Королевского антропологического института «Man» («Человек») в июле 1936 г., причем владельцем реликвии в этой публикации был назван Сидней Берни, лондонский торговец произведениями искусства и владелец художественной галереи. Также известно, что в 1943 г. Сидней Берни продал принадлежавший ему хрустальный череп на лондонском аукционе «Сотбис» за 400 фунтов стерлингов, а покупателем реликвии стал Фредерик Митчелл-Хеджес, чему имеется документальное свидетельство.
Череп оставался во владении семьи Митчелл-Хеджес вплоть до смерти Анны 11 апреля 2007 г. Все это время он был практически недоступен для осмотра, и публика была вынуждена довольствоваться лишь слухами. А слухи вокруг черепа распространялись самые невероятные. Утверждалось, например, что он изготовлен руками «космических пришельцев». Одни видели внутри черепа голограмму космического корабля, которая то появлялась, то исчезала, другие – также возникающий время от времени облик неизвестного существа. Особой популярностью пользовалась версия о том, что череп изготовлен жителями погибшей Атлантиды, использовавшими при этом технологию, совершенно недоступную «диким» индейским племенам. Анна Митчелл-Хеджес пошла еще дальше: по ее словам, череп был сделан где-то на другой планете, и доставлен из космоса в Атлантиду, а уцелевшие после гибели материка атланты сохранили реликвию и укрыли ее в храме Лубаантуна. Утверждалось, что череп издает звуки, напоминающие рычание и пение, что он обладает целебными свойствами и что некоторые люди не могут находиться рядом с ним, поскольку их охватывает панический ужас. Распространялась также легенда о том, что всего было создано 13 хрустальных черепов, информационно связанных друг с другом, и если собрать их все воедино, то можно будет объединить человечество и «исцелить мир». Пока же их найдено всего пять, и «череп Рока» является «самым главным» из них (действительно, в разных уголках планеты обнаружилось еще несколько хрустальных черепов, отличающихся друг от друга по размеру, материалу и внешнему виду).
В 1970 г. близкий к Анне Митчелл-Хеджес реставратор Фрэнк Дорланд получил разрешение провести исследование загадочной реликвии в лаборатории фирмы «Хьюлетт-Паккард», обладавшей штатом авторитетных специалистов по кварцу. Как оказалось, череп был изготовлен из целого кристалла (кроме съемной челюсти). Размеры черепа составляют 152,4´203,2´152,4 мм, вес – 5,13 кг. По утверждению Дорланда, его поверхность не имела следов какой-либо обработки металлическими инструментами. Первоначально кристаллу вчерне была придана форма черепа, а затем его тщательно обрабатывали и полировали вручную только с помощью песка и воды. Но для этого потребовалось бы не менее 300 лет!
В своем отчете инженер Л. Барре писал:
«Мы изучали череп по всем трем оптическим осям и обнаружили, что он состоит из 3–4 сростков. Анализируя сростки, мы обнаружили, что они растут из единого центра и составляют единый сплошной кристалл. Мы также обнаружили, что череп вырезан из одного куска хрусталя вместе с нижней челюстью. По шкале Мооса горный хрусталь имеет высокую твердость, равную 7 (уступая лишь топазу, корунду и алмазу). Что касается обработки, то его ничем, кроме алмаза, резать нельзя. Но древние сумели как-то обработать его. И не только сам череп – они вырезали из этого же куска нижнюю челюсть и места для шарнирного соединения челюсти, на которых она была подвешена. При такой твердости материала это более чем загадочно, и вот почему: в кристаллах, если они состоят более чем из одного сростка, имеются внутренние напряжения. Когда вы нажимаете на кристалл головкой резца, то благодаря наличию напряжений кристалл может расколоться на куски, поэтому его нельзя резать – он просто расколется. Но кто-то изготовил этот череп из одного куска хрусталя настолько осторожно, как будто он вообще не притрагивался к нему в процессе резки».
Таким образом, эксперты «Хьюлетт-Паккард» подтвердили предположение Ф. Дорланда, что череп был изготовлен не с помощью резца, а путем длительной обработки абразивами. Какими же?
«При исследовании поверхности черепа мы обнаружили свидетельства воздействия трех различных абразивов, – пишет Л. Барре, – окончательная же отделка его выполнена полировкой. Мы также обнаружили некий вид призмы, вырезанной в задней части черепа, у его основания так, что любой луч света, входящий в глазницы, отражается в них». Благодаря этой призме глазницы начинают ярко светиться, если позади черепа установить внешний источник света – например, свечу. По мнению Ф. Дорланда, жрецы майя знали об этом удивительном свойстве и использовали его в своих таинственных ритуалах. А нижняя челюсть, выполненная отдельно и соединявшаяся с черепом с помощью нити, продетой через тонкие отверстия, могла свободно двигаться.
В отчете о свойствах черепа утверждалось, что тот, кто его высекал, не имел ни малейшего понятия о кристаллографии и совершенно игнорировал оси симметрии: «Он неминуемо должен был развалиться при обработке!» В этом пункте Ф. Дорланд, однако, допускает серьезный прокол: ведь если исходить из того, что череп создали «пришельцы из космоса» или «высокоразвитые жители Атлантиды», то следует признать, что и те, и другие – несусветные олухи, не имеющие, по словам авторов отчета, «ни малейшего понятия о кристаллографии». Таким образом, даже несколько тенденциозные выводы специалистов, призванные подкрепить позиции А. Митчелл-Хеджес и Ф. Дорланда (который также был не чужд оккультизма), стали лучшим доказательством того, что череп не могли изготовить мифические «инопланетные пришельцы».
Череп оставался во владении Анны Митчелл-Хеджес вплоть до ее смерти в 2007 г., причем она категорически отказывалась предъявить загадочную реликвию для повторного исследования. Только в ноябре 2007 г. хрустальный череп попал наконец в руки экспертов Национального музея Смитсоновского института естественной истории (США). Использовав современные методы анализа, вплоть до компьютерной томографии, эксперты однозначно заключили: череп изготовлен при помощи твердосплавного режущего инструмента, покрытого абразивом типа алмазного порошка или пасты и приводимого в действие высокооборотным приводом. Наиболее вероятная дата изготовления «древней реликвии» – 1‑я половина XX столетия. Образцом, по-видимому, послужил похожий хрустальный череп, хранящийся в коллекции Британского музея в Лондоне. От черепа «Митчелл-Хеджес» его отличает более грубая проработка деталей и неразъемная челюсть. В каталоге Британского музея акцентируется тот факт, что указанный череп «не является подлинным артефактом доколумбовой эпохи», а в графе «происхождение» значится «вероятно, Европа, XIX в.». Установлено, что этот череп также изготовлен современными инструментами. Третий хрустальный череп хранится в Музее на набережной Брандли в Париже, четвертый поступил в Смитсоновский институт естественной истории, пятый, по некоторым сведениям, находится в Японии.
Вопреки многочисленным легендам, распространяемым адептами различных культов, все без исключения хрустальные черепа изготовлены в Новейшее время и не имеют никакого отношения к древней истории. Например, исследование черепа, происходящего из анонимного источника, выполненное Смитсоновским институтом в 1992 г., показало, что он изготовлен чуть более 100 лет назад. При этом его владелец утверждал, что приобрел артефакт в Мехико в 1960 г., что до этого череп принадлежал мексиканскому диктатору Порфирио Диасу и что вообще он изготовлен «в глубокой древности» и имеет ацтекское происхождение. Этот «ацтекский» череп, к слову сказать, самый большой из всех своих собратьев: он весит около 14 кг и имеет около 38 см в высоту. Изготовлен он с применением вполне современного синтетического абразива – карборунда.
Объективные попытки разобраться с происхождением «удивительных» черепов дали еще более удивительные результаты. Во-первых, как установлено, ни один из известных на сегодняшний день черепов не был найден при археологических раскопках. Во-вторых, удалось восстановить по крайней мере часть биографии «загадочных» черепов, история которых оказалось связана с деятельностью французского торговца антиквариатом Эжена Бобана (1834–1908).
В юном возрасте Эжен Бобан попал в Мексику, где освоил испанский язык и местное индейское наречие науатль. Он был официальным экспертом по древностям при дворе мексиканского императора Максимилиана I (правил в 1864–1867 гг.), членом французской научной комиссии в Мексике и возглавлял французскую экспедицию, собиравшую по заказу Наполеона III предметы древнего мексиканского искусства, позднее выставленные в музее Трокадеро по случаю Всемирной выставки 1867 г. В период этой деятельности Бобан собрал и собственную неплохую коллекцию индейских артефактов. В июле 1886 г. он перевел свой бизнес в Нью-Йорк, а спустя год в США был опубликован каталог коллекции Бобана. В этом каталоге никаких хрустальных черепов нет, однако достоверно известно, что именно у Бобана американский коллекционер Джордж Х. Сиссон приобрел первый ставший известным артефакт подобного рода. Говорили, что незадолго до этого Бобан безуспешно пытался продать его Национальному музею Мексики, выдавая за произведение искусства ацтеков. В 1887 г. череп демонстрировался на заседании Американской ассоциации по развитию науки в Нью-Йорке, а затем был продан на аукционе известной нью-йоркской ювелирной фирме «Тиффани», которая в 1897 г. уступила его Британскому музею. Второй череп был продан Бобаном через посредника, Альфонса Пинара, музею в Париже.
Но откуда же взялись эти «древние» артефакты?
Еще в 1996 г. специалисты Британского музея, исследовавшие хранящийся в музее череп, заключили, что он изготовлен, по-видимому, в Германии с помощью обычного ювелирного оборудования, использовавшегося в XIX в. Происхождение горного хрусталя – бразильское; месторождения такого камня в пределах Мексики неизвестны. Французские эксперты, исследовавшие в 2007–2008 гг. череп из музея на набережной Бранли, пришли к аналогичным выводам: он изготовлен самое раннее в XVIII столетии, но наиболее вероятная дата – середина или конец XIX в.
Итак, покров тайны с «загадочных черепов» снят? По-видимому, да, однако открытым остается вопрос: кто изготовил их и в чем заключалась цель мистификации? Или никакой мистификации не было, а речь просто идет о подделке произведений древнего искусства?
Старинная мечеть Кувват-уль-Ислам со всемирно известным минаретом Кутб-Минар – один из самых известных архитектурных ансамблей Индии. Это обстоятельство привлекает сюда множество туристов. Внимание посетителей неизменно приковывает странная, целиком изготовленная из железа колонна, одиноко высящаяся во дворе мечети. Казалось бы, за пятнадцать столетий муссонные дожди должны были превратить железо в труху. Однако на колонне нет ни малейшего признака ржавчины!
Этот феномен неожиданен и трудно объясним. Все изготовленные человеком железные предметы в той или иной степени подвергаются воздействию коррозии, что является одной из серьезных технических проблем современной цивилизации. Сегодня известны способы изготовления нержавеющей стали, но никому не известно о том, что полторы тысячи лет назад кто-то умел производить железо, стойкое к коррозии. Железные предметы, находимые археологами, неизменно покрыты ржавчиной, огромное количество памятников прошлого из-за коррозии попросту распались. А железная колонна из Дели спокойно стоит себе вот уже множество веков, заставляя нас задуматься об истинном уровне технологических знаний наших далеких предков.
Секрет, которым обладали мастера древности, до сих пор до конца непонятен. Считают, что Железная колонна может являться, например, продуктом порошковой металлургии. Но была ли порошковая металлургия известна в Индии в IV в. н. э.? Почему именно индийским мастерам удалось добиться такого ошеломляющего результата и почему нигде на Земле нет больше ничего подобного?
Множество мифов и легенд окружает загадочный столб. Рассказывают, что это знаменитый силач Бхим, один из героев «Махабхараты», снял столб со своей правой руки и воткнул его в землю. Другие говорят, что индийские умельцы якобы изготовили колонну из огромного железного метеорита, некогда упавшего в окрестностях Бомбея. Но что же на самом деле мы знаем о загадочной Железной колонне?
Очевидно, что первоначально колонна была посвящена богу Вишну – об этом свидетельствует надпись на столбе, сделанная старинным письмом пали. Как установил британский историк Персиваль Спир, некогда Железная колонна увенчивалась скульптурой – скорее всего, изображением мифической птицы Гаруды, верхом на которой, как считается, путешествует бог Вишну. Что случилось с Гарудой, было ли это изваяние также железным и устойчивым к ржавчине – неизвестно: исчезла мифическая птица где-то в сумерках истории, оставив опустевший пьедестал.
Высота колонны составляет около 7 м, ее нижняя часть уходит в землю приблизительно еще на метр. Раскопки, проводившиеся в 1871 г., показали, что в основании колонны имеется утолщение, напоминающее луковицу, от которого отходят в стороны восемь коротких толстых прутьев, отдаленно напоминающих корни дерева. Диаметр колонны изменяется от 41,6—42 см у основания до 30–30,6 см на вершине. Вес столба – около 6,5 т. Поверхность колонны в нижней части довольно шершава, но выше, приблизительно на уровне глаз, она выглядит гладкой и хорошо отполированной – результат бесконечных прикосновений десятков тысяч рук паломников и туристов. Верхняя часть колонны имеет желтоватый оттенок и иногда ошибочно воспринимается как бронза. На самом деле бронзовый цвет колонне придает тонкий слой ферритовой окиси, рассматриваемой под наклонным углом.
Когда была изготовлена колонна? Большинство исследователей склонно датировать ее V в. н. э. Во всяком случае, именно к этому времени относится надпись на колонне, прославляющая военные подвиги царя Чандрагупты II из династии Гуптов (381–414 гг.): «Царь Чандра, прекрасный, как полная луна, завоевал верховную власть в этом мире и воздвиг колонну в честь бога Вишну». Однако воздвиг колонну не сам Чандрагупта, а его сын, Кумарагупта I, пожелавший таким образом увековечить память своего отца, и произошло это между 402 и 415 гг. н. э.
Британский историк Винсент А. Смит в 1897 г. обнаружил на столбе другую надпись, расположенную внизу и менее бросающуюся в глаза. Она сообщает о подвигах короля Ананг Пала, который правил в Дели в XI столетии н. э. – то есть на полтысячелетия позже. По одной из версий, именно Ананг Пал привез Железную колонну в Дели. Позднее мусульманские завоеватели перенесли ее во двор мечети Кувват уль-Ислам.
Первоначальное местонахождение Железной колонны неизвестно. Упомянутый выше Персиваль Спир считал, что она стояла перед каким-то храмом на востоке Индии. Профессор Рамамурти Баласубраманьям, сотрудник Индийского технологического института в Канпуре, проводивший комплексные исследования Железной колонны, предполагает, что первоначально она находилась во дворе скального святилища Удаягири (штат Мадхья-Прадеш). Ученый исходит из того, что в тексте надписи на колонне есть упоминание о «Вишнупадагири» – горе с отпечатком стопы Вишну. Храм в Удаягири посвящен Вишну. Во времена Гуптов он был тесно связан с правящей династией, и в особенности с царем Чандрагуптой II. В любом случае, однако, эта надпись на колонне сообщает только о том, когда она была «воздвигнута», но ничего не говорит о дате ее изготовления, а ведь между этими двумя событиями могла быть разница во времени.
Но, независимо от того, каков реальный возраст Железной колонны, она, без сомнения, представляет собой выдающийся памятник мастерству древних металлургов. В 1963 г. Национальная металлургическая лаборатория в Джамшедпуре (Индия) провела международный семинар по проблеме Железной колонны. Ученые сошлись во мнении, что поразительная антикоррозионная стойкость столба – не результат случайного стечения обстоятельств, но целенаправленное изделие мастеров, проявивших исключительную изобретательность.
Индийские металлурги в древности добились значительных успехов. Так, уже в IV–III столетиях до н. э. они научились получать металлический цинк. В Европе цинк впервые был получен лишь в XVIII веке (правда, по свидетельству Страбона, этот металл умели получать римляне, но позже это искусство было утеряно). Ярче всего мастерство индийцев проявилось в сфере обработки железа. Ктесий, врач персидского царя Артаксеркса (ок. 400 г. до н. э.), упоминает о мечах из индийской стали, полученных им в подарок при персидском дворе. Квинт Курций Руф, автор «Истории Александра Македонского», пишет о том, что в 326 г. до н. э. правители Северо-Западной Индии прислали Александру в качестве дани 100 талантов индийской стали в виде слитков. Другой античный хронист, Арриан, сообщает об импорте индийской стали купцами из Абиссинии. Китайский монах Фа Сянь, побывавший в Индии в V в. н. э., отмечал, что жители этой страны пользуются железными цепями, на которых подвешивают мосты. Некоторые исследователи считают, что особый вид высококачественной стали, позже названной «дамасской» или булатной, был первоначально получен в Индии.
Таким образом, к V в. н. э. железное производство в Индии было достаточно развито и хорошо организовано, однако задача получения нержавеющего железа даже для здешних мастеров выглядит достаточно трудной. Тем не менее индийским металлургам она оказалась по плечу, и Железная колонна – вовсе не единственный памятник подобного рода. В разных районах Индии сохранилось еще несколько массивных изделий из нержавеющего железа. Правда, они не так известны, как железный столб из Дели.
Один из таких памятников находится в Дхаре, древней столице королевства Малава (штат Мадхья-Прадеш). Здесь возле мечети Джами лежит разбитый на три части железный столб, весьма похожий на делийский. Разница лишь в том, что столб из Дхары… почти в два раза выше Железной колонны! Другой железный столб установлен в Маунт-Абу (штат Раджахстан). Его высота – около 4 м.
Относительно сухой климат Раджахстана помогает металлу сопротивляться коррозии, но вот пример совершенно другого рода. Возвышенность Кодачадри (штат Карнатака) лежит на высоте приблизительно 1450 м над уровнем моря. Горы покрыты густыми влажными тропическими лесами. В год здесь выпадает от 500 до 750 см осадков, дождь непрерывно идет шесть-восемь месяцев подряд. Но в здешнем храме богини Мукамбики в Коллуре тоже высится нержавеющий железный столб! Установленный на холме перед входом в храм, он достигает высоты 9,76 м при основании 10 × 13 см.
Другой классический пример – железные балки, использованные строителями храма Джаганнтах в Пури и храма Солнца в Конараке (оба датируются IX–X вв.). Правда, в отличие от железных колонн из Дели, Дхара и Коллура, они довольно сильно подверглись разрушительному воздействию ржавчины. Здесь впечатляет другое: огромные размеры этих конструкций. Так, балки храма в Конараке имеют длину приблизительно 7,2 м и толщину от 22 до 26 см. Самая большая балка достигает 12 м в длину при толщине 27 см. Помимо высокого качества железа, эти изделия наглядно свидетельствуют о весьма значительных масштабах железоделательного производства в средневековой Индии. Техника получения железа для всех этих изделий, должно быть, была очень схожа, если не идентична, хотя методы обработки могли отличаться.
Почти с уверенностью можно сказать, что нержавеющая колонна не изготовлена методом литья: трудно поверить, чтобы полторы тысячи лет назад кто-либо был способен отлить десятитонный цилиндр из нержавеющего железа. Для этого требовался сложный технологический процесс с использованием доменной печи, однако вплоть до XIV столетия человечество такими технологиями не располагало. Основным приспособлением металлургов являлась сыродутная печь, позволявшая получать кричное железо непосредственно из руды. Металл из такой печи представлял собой грязную пористую массу-полуфабрикат, из которой путем ковки (порой многократной) получали более или менее чистое железо. Только в XVIII в. появилась технология, позволяющая выплавлять железо непосредственно из руды, однако даже сегодня очень трудно (если вообще возможно) получить не поддающееся коррозии железо методом простого литья. Так что делийский железный столб, наиболее вероятно, был кропотливо «построен» методом кузнечной сварки, а железо для него получено по традиционной кричной технологии, в горнах с применением древесного угля.
Особенностью Железной колонны является необычайная чистота металла. Британский археолог Александр Каннингхэм, один из первых исследователей «нержавеющего чуда», еще в начале XX в. отправил образцы металла колонны для химического анализа в Англию. Оказалось, что металл на 99,72 % состоит из чистого железа с незначительными (всего лишь 0,28 %) примесями углерода, серы, меди и фосфора. Железо такой чистоты нелегко получить и сегодня. Не в этом ли кроется одна из причин высокой коррозионной устойчивости делийского столба?
Впрочем, коррозионная устойчивость Железной колонны – вещь спорная. Дело в том, что еще в 1871 г. ученые, проводившие раскопки у основания колонны, обратили внимание на то, что та часть колонны, что находится под землей… ржавая, подобно обычному железу! Позже этот факт был забыт, и на него обратили внимание лишь сто лет спустя, когда шведские материаловеды, изучавшие колонну, вновь добрались до ее подземной части и убедились, что оно проржавело на глубину до 16 мм по всему диаметру.
Но почему не ржавеет верхняя часть колонны? Может быть потому, что этому способствует сравнительно сухой климат Дели? Известно, что серьезный процесс коррозии железа начинается лишь после того, как уровень относительной влажности превысит отметку в 80 %. В Дели такой уровень влажности отмечается приблизительно 20 дней в году. Еще 65 дней в году уровень влажности колеблется на отметке 70–80 %, все остальное время он существенно ниже критического. Поэтому, хотя ежегодный уровень осадков здесь составляет приблизительно 15–30 дюймов, атмосферные условия Дели в целом благоприятствуют сохранности железа.
Помимо свойств окружающей среды, определенную роль в сохранении памятника могла сыграть защитная пленка окислов, покрывающих колонну и образовавшаяся в результате отжига. Другой важный фактор – большая масса железного столба. Она действует как стабилизатор температуры, предотвращая конденсацию влаги на колонне. Выше уже говорилось, что процесс коррозии активизируется после того, как относительная влажность на поверхности металла превысит критическое значение (80 %). В Дели это возможно только в предрассветные часы, когда столб на очень короткое время становится холоднее, чем воздух. Днем воздух очень сух (за исключением, конечно, тех дней, когда идет дождь), и огромная железная масса столба нагревается под лучами солнца. Из-за высокой теплоемкости столб остается теплым на протяжении почти всей ночи. Только под утро атмосферная влага способна конденсироваться на остывший металл, но капли воды мигом испаряются в лучах взошедшего солнца…
По всей видимости, секрет коррозионной устойчивости Железной колонны может объясняться совокупностью множества факторов: чистотой железа, защитным покрытием, сформированным на поверхности, сухостью климата. Однако для объяснения феномена других нержавеющих творений древнеиндийских металлургов многие из этих факторов не годятся. В случае, например, с железным столбом из Коллура о сухом климате говорить не приходится. Тут надо искать другие причины.
Вот уже много столетий делийская Железная колонна, это великолепное творение мастеров далекого прошлого, продолжает стоять во дворе мечети Кувват-уль-Ислам назло всем капризам природы. В народе ее называют «столбом счастья». По поверью, каждый, кто, прислонившись к нему спиной, обхватит его руками, будет счастлив. До сравнительно недавнего времени этот аттракцион был очень популярен, но в 1997 г. колонну обнесли железной решеткой, так как от желающих стать счастливыми уже не было отбоя.
К северо-западу от бывшей столицы Западной Германии Бонна раскинулся природный парк Коттенфорст. В глубине его, на перекрестке пяти лесных дорог, вот уже несколько столетий стоит загадочный железный столб, известный у местных жителей под прозванием «Железный человек». Ничего человеческого, однако, в этой мрачной металлической болванке не просматривается: это – почти квадратный (около 15 ´ 15 см) в сечении железный столб, возвышающийся приблизительно на 1,2 м над землей. Длина его подземной части составляет около метра. Нижняя оконечность выполнена в виде перевернутой буквы «Т», и этот подземный «якорь» надежно удерживает «Железного человека» в земле: попытка выдернуть его с помощью трактора, предпринятая в середине XX столетия, оказалась безрезультатной.
«Железный человек» уникален. Нигде в Европе, да и, пожалуй, в мире не отыщется больше ничего подобного. Единственным его близким аналогом может считаться знаменитая нержавеющая колонна в Дели: дело в том, что «Железный человек» также не подвержен коррозии. Простояв под открытым небом, как считается, около 600 лет, он демонстрирует на своем потемневшем от времени «теле» только следы ветряной эрозии и практически полное отсутствие следов ржавчины, хотя, по логике, должен был за это время рассыпаться в труху…
Что же это за странный артефакт? Кем, когда и зачем он был изготовлен?
Происхождение «Железного человека» и цель, ради которой он был отлит, до сих пор остаются предметом дискуссий. Народная молва окружила железный столб многочисленными легендами, столь разноречивыми, что извлечь из них хотя бы какое-то подобие истины невозможно. Немало было высказано и разных гипотез, объясняющих этот феномен, однако ни одна из них до сих пор не приблизила разгадку тайны.
Наиболее распространена версия о том, что «Железный человек» мог быть отлит в последние века Римской империи. На это могут указывать остатки римской водопроводной системы, расположенные неподалеку. Пористая поверхность столба обусловлена отливкой его в открытой песчаной форме-траншее – подобная техника использовалась в позднем Средневековье. Раскопки и исследования «Железного человека», проведенные в 1978 г., позволили заключить, что отлит он не из железа, а из чугуна. Вес столба составляет около 450 кг; подсчитано, что на его изготовление потребовалось около 2 т руды и примерно 800 кг древесного угля. Очевидно, что в свое время он представлял немалую ценность хотя бы как металлическое сырье. Отсюда возникает естественный вопрос: зачем изготовили этот нержавеющий столб? Просто для того, чтобы он стоял под открытым небом?
Во всяком случае, как минимум последние 400 лет «Железный человек» используется именно в этом качестве. В исторических документах он впервые упоминается в 1625 г. В то время он играл роль межевого знака, отмечающего границу между землями селений Альфтер и Хаймерцхайм, и сохранял эту функцию по крайней мере до 1717 г. Однако по тем временам такой «межевой знак» стоил чересчур дорого, так что можно с уверенностью утверждать, что истинное назначение «Железного человека» было совершенно другим. Каким? Неизвестно, равно как неизвестно и то, где именно первоначально он стоял. На свое нынешнее место он был перенесен только в 1727 г., по распоряжению кёльнского архиепископа и курфюрста Клеменса Августа. Столб играл роль ориентира при прокладке в начале XVIII столетия лесных дорог, соединивших дворец Аугустусбург в Брюле, служивший резиденцией курфюрста, с охотничьим дворцом в Рёттгене. Как показали измерения, «Железный человек» стоит строго на продлении центральной оси дворца Аугустусбург. Существует поверье, что девушка, желающая найти себе хорошего мужа, должна прийти к «Железному человеку» в полночь, обойти его три раза и поцеловать в «макушку» – вскоре после этого она удачно выйдет замуж. Судя по блестящей верхней части столба, это поверье остается популярным уже не один десяток лет. Наряду с этим продолжает жить и древняя тайна, окружающая нержавеющий «железный» столб.
Открытие в Европе памятников палеолитического искусства, представленного главным образом наскальной живописью, явилось в свое время настоящей сенсацией. В середине XIX в. люди не знали искусства старше древнеегипетского или кельтского, поэтому предполагалось, что любые предшествующие формы будут неизбежно гораздо более примитивными. Нелегко было поверить в то, что уже 20 тысяч лет назад в Европе существовало искусство, достойное восхищения. Открытие в 1868 г. памятников палеолитической наскальной живописи в пещере Альтамира (Испания) вызвало в тогдашнем научном мире только гнев и раздражение. Без всяких оснований рисунки Альтамиры поспешили объявить подделкой, а имя автора этого выдающегося открытия, испанского археолога Марселино де Саутуолы, было осмеяно и обесчещено. Потребовались годы, прежде чем правота Саутуолы была окончательно доказана.
Открытие рисунков Альтамиры стало началом изучения пещерной живописи эпохи палеолита. Многие десятки подобных пещер были обнаружены позднее в самых различных местах Европы и Азии. Рисунки, гравюры, статуэтки свидетельствуют о том, что первобытные охотники были далеко не такими примитивными, какими представлялись ранее. Эти современники мамонтов и шерстистых носорогов поднялись на такой художественный уровень, который оставался недостижимым для последующих поколений людей в течение многих тысячелетий. Но в отличие от позднейших эпох о том времени не осталось никаких письменных свидетельств, поэтому о смысле и назначении этого искусства специалисты могут только догадываться. Впрочем, в вопросе о письменных свидетельствах, кажется, наметился перелом. В 2010‑х гг. было сделано открытие, грозящее окончательно перевернуть все допотопные представления о людях верхнего палеолита.
На протяжении многих десятилетий ученые изучали захватывающие картины, оставленные художниками ледникового периода на стенах европейских пещер. Но очень немногие обращали внимание на простые геометрические знаки – точки, четырехугольники, круги, – которыми зачастую сопровождаются наскальные рисунки. Будучи не в состоянии интерпретировать эти знаки, исследователи обычно игнорировали их либо считали элементами художественного оформления картин. В 1960‑х гг. французский археолог и палеоантрополог А. Леруа-Гуран впервые высказал предположение о том, что эти знаки заключают в себе какой-то смысл, но понять этот смысл долгое время не удавалось никому. Лишь в 2010 г. канадская исследовательница Женевьева фон Петцингер, аспирант в университете Виктории, всерьез заинтересовалась знаками на стенах пещер.
Хорошо датированные верхнепалеолитические памятники пещер Франции показались ей лучшим местом для начала работы. Изучив геометрические знаки на стенах 146 пещер, исследовательница, используя возможности компьютера, создала базу данных знаков, пытаясь выяснить соотношения между ними. Предварительные результаты анализа захватили ее врасплох. Фон Петцингер была уверена, что люди ледниковой эпохи начинали с малого количества фигур, и лишь со временем набор знаков расширился и усложнился – подобно тому, как сперва люди использовали простейшие орудия труда, а с течением времени создали более сложные. Каково же было удивление исследовательницы, когда выяснилось, что уже во времена ориньякской культуры, т. е. 40–28 тысяч лет назад, первобытные люди использовали три четверти обнаруженных палеоантропологом знаков! Это предполагает, что традиция использования знаков была принесена в Европу уже практически в готовом виде, а зародилась она где-то совсем в другом месте – скорее всего, в Северной Африке, многие тысячи лет назад.
Заинтригованная этим, фон Петцингер расширила географические рамки своего исследования, изучив 367 верхнепалеолитических памятников – от Северной Испании до Уральских гор. Помимо наскальной живописи, исследовательница искала подобные знаки на глиняных статуэтках, орудиях труда из кости и рога, ожерельях и других украшениях из зубов животных. Результаты оказались ошеломляющими: на всем Европейском континенте от Атлантики до Урала во времена верхнего палеолита использовалось только 32 типа знаков. Их единообразие свидетельствует о том, что они представляли собой элементы единой коммуникационной системы, созданной Homo sapiens еще до появления первых представителей этого рода в Европе. Интересно, что во многих случаях загадочные знаки образуют серии последовательностей, напоминая короткие письменные сообщения – подобные «записи» найдены, например, в пещере Ла Пасьега в Испании.
Крайне ограниченное количество знаков – всего 32 – вроде бы даже намекает на то, что речь идет о древнейшем в мире алфавите, однако, по мнению фон Петцингер, эти геометрические фигуры не могли быть использованы ни как фонетическое (один знак – один звук), ни как пиктографическое (один знак – одно слово или понятие) письмо. Скорее всего, речь может идти о мнемоническом письме, в котором и необязательно передавать речь – система знаков в этом случае призвана вызывать в памяти нужный образ или понятие. Знаки на стенах пещер, возможно, служили для напоминания важных ритуалов, мифов, событий в истории племени или просто играли утилитарную роль, как, например географические и топографические указатели. В любом случае, однако, эти знаки использовались для передачи информации, и с этой точки зрения они представляют собой первый шаг на пути к созданию письменности.
Удастся ли когда-нибудь расшифровать систему знаков первобытных обитателей Европейского континента? Для того чтобы ответить на этот вопрос, потребуются новые исследования. Пока понятно только, что таинственные знаки первых европейцев не являются ни идеограммами, ни пиктограммами, и, кроме того, у них, по-видимому, нет синтаксиса. Следовательно, мы никогда не сможем уяснить точное значение того или иного знака или групп знаков. Но, возможно, продолжение исследований принесет новые открытия и поможет лучше понять смысл загадочных «письмен».
Остров Крит расположен в самой крайней точке огромной горной дуги, протянувшейся через Эгейское море к Малой Азии. Легенды и мифы Древней Греции прославили этот остров сказаниями о богах и героях, прекрасных царевнах и о первом полете человека в небо.
На Крите, в пещере горы Дикта, родился верховный бог Олимпа Зевс – сын «Великой матери» Реи. Сюда, в этот цветущий край, перенес Зевс по морю, превратившись в златорогого быка, похищенную им красавицу Европу – дочь финикийского царя. И здесь, на Крите, Европа родила от Зевса сына – будущего правителя острова, Миноса.
Легенды рассказывают, что царь Минос был столь жесток и высокомерен, что боги в наказание послали ему сына-чудовище. Это чудовище явилось плодом не менее чудовищного греха, совершенного женой Миноса – Пасифаей. Она отличалась неслыханным сластолюбием. Зная это, бог морей Посейдон подослал к Пасифае белоснежного быка, от которого она и родила Минотавра, человека с бычьей головой, питавшегося человечьим мясом.
Минотавр жил в огромном дворце – Лабиринте, построенном знаменитым зодчим Дедалом, с бесчисленными коридорами, столь хитроумно запутанными, что ни один смертный, раз попав во дворец, уже не мог выйти оттуда и погибал в пасти Минотавра. Каждые девять лет жители заморских земель, подвластных Миносу, присылали семь юношей и семь девушек в жертву Минотавру.
Отважный герой Тесей, сын афинского царя Эгея, убил Минотавра и, совершив этот подвиг, благополучно выбрался из лабиринта по клубку ниток, который дала ему влюбленная красавица Ариадна, дочь царя Миноса.
С Крита взлетели Дедал и Икар на крыльях из перьев, скрепленных воском, но Икар слишком высоко поднялся к солнцу, воск растаял, и он упал в море, в память о нем названное потом Икарийским.
Бесчисленны художественные произведения, созданные на эти сюжеты и в античном мире, и в эпоху Ренессанса. Имена их героев по сей день остаются нарицательными. И возможно, этим легендам так и суждено было остаться легендами, если бы однажды на Крит не приехал Артур Джон Эванс, хранитель оксфордского музея Эшмолин. Именно ему суждено было открыть одну из величайших цивилизаций древности, получившую название крито-минойской.
Сейчас в любом труде, посвященном истории Крита, можно увидеть детальный план «Дворца Миноса» в Кноссе, составленный в результате раскопок Эванса, его учеников и коллег. Этот дворец строился на протяжении более чем тысячи лет – столько же, сколько существовала минойская цивилизация. Период расцвета критской культуры Эванс отнес примерно к 1600 г. до н. э., предположительному времени жизни и царствования Миноса.
Тысячи предметов, обнаруженных на Крите и Эвансом, и другими учеными, хранятся в Археологическом музее Ираклиона, современной столицы острова. Этот музей – крупнейшее в мире собрание памятников крито-минойской цивилизации, уникальное по своему богатству и разнообразию. К числу всемирно известных памятников минойской культуры принадлежат хранящиеся в музее Ираклиона Фестский диск, «Богиня со змеями», вазы из Айя-Триады и Като Закроса, подлинные фрески из дворца в Кноссе, изображающие игры с быком.
Проблема происхождения и гибели народа, населявшего Крит, и поныне остается главной проблемой для ученых, занимающихся древнейшим периодом античной истории. Кто же все-таки был создателем критской культуры, строителем замечательных дворцов Кносса и других городов и поселений острова? Кто жил на Крите до прихода туда греков?
Согласно Гомеру, остров населяли пять различных народов – критяне, кидоны, ахейцы, дорийцы, пеласги. По сведениям Геродота, критский царь Минос не был греком, однако Фукидид свидетельствует об обратном. Артур Эванс склонялся к гипотезе об африканско-ливийском происхождении населения Крита. Есть гипотеза о том, что предками критян являлись хетты, выходцы из Малой Азии, и критяне говорили на языке, близком к хеттскому – то есть были индоевропейцами. Есть и прямо противоположная точка зрения – цивилизация Крита создана не индоевропейцами.
Нитью Ариадны, которая помогла бы выбраться из этого лабиринта, могла бы стать письменность. На Крите обнаружено несколько тысяч табличек со знаками линейного письма, в том числе архив Кносса. Эти знаки различны – существует линейное письмо «А», более древнее, и линейное письмо «Б», относящееся к XV–XIV вв. до н. э. Последнее представляет собой тексты на греческом языке, записанные критскими знаками и в критской манере слогового письма. Это может означать только одно: в XV в. до н. э. Кноссом правили говорившие на греческом языке чужеземцы. Что касается линейного письма «А», то попытки его расшифровки до сих пор не увенчались успехом.
Возможно, что древнейшие жители Крита говорили на языке, который не был ни греческим, ни вообще индоевропейским – и не состоял в родстве ни с одним из известных науке языков. Расшифровка письма «А» помогла бы не только приподнять завесу над некоторыми тайнами древних письменностей, но и выяснить ряд нерешенных вопросов, связанных с историей Крита. Дополнительную сумятицу вносит еще один тип критского письма – иероглифический.
Практически единственным известным памятником этой письменности является знаменитый терракотовый диск, найденный итальянским археологом Луиджи Пернье 3 июля 1908 г. на южном побережье Крита, среди руин Фестского дворца, разрушенного катастрофическим землетрясением около 1400 г. до н. э. На протяжении сотни лет тревожит он воображение ученых.
Загадка Фестского диска – одна из величайших тайн мировой истории. Для чего он был создан? Где и кем? Что означает? Ответов нет, одни предположения. Ученые расходятся и датировке диска: одни полагают, что он был создан между 1850 и 1600 гг. до н. э., другие датируют его 1400 г. до н. э., третьи относят к XIV в. до н. э.
Диск изготовлен из обожженной глины и имеет 15 см в диаметре и толщину чуть более одного сантиметра. На поверхности каждой стороны диска прорезаны спирали, а в них размещены группы символов, напоминающих иероглифы, выдавленные в глине специально сделанными для этого инструментами-пинтадерами. Группы разделены линиями, пересекающими спираль; в каждую группу входит от 2 до 8 символов – слова? предложения? Или надпись на диске слоговая, то есть отдельные знаки обозначают слоги, а не буквы?
Сторона А содержит 123 символа в 31 группе, сторона B имеет 119 символов в 30 группах. Многие из символов повторяются как на стороне А, так и на стороне В. Всего на диске имеется 241 символ, включая 45 уникальных, объединенных в 61 «слово» – 31 на одной стороне и 30 на другой. Изучая их, ученые установили, что знаки были выдавлены на глине с помощью специальных штампов (пинтадер), после чего диск был обожжен в огне для придания ему долговечности. Но неужели эти штампы изготовили только для одного-единственного диска? Не может быть! А раз так, то где-то должны находиться и другие надписи, изготовленные тем же способом!
Должны. Но их нет. За истекшие сто лет нигде в мире не было найдено ничего подобного Фестскому диску. Никаких аналогий! А между тем символы, сопоставимые со знаками на загадочном диске, в небольшом числе найдены среди других критских надписей (сегодня за этой письменностью закрепилось название «критская иероглифика»). Однако их слишком мало. Нет никаких других текстов, с которым можно было бы сопоставить текст Фестского диска, и нет образцов для перекрестных ссылок. Известны и примеры спирального расположения надписей: подобные тексты находят и на Крите, и в Эгейском бассейне, и в Этрурии. То есть нельзя говорить, что Фестский диск не имеет никаких подобий в окружающей его культурной среде. Однако при этом он по-прежнему остается уникальным явлением.
Количество гипотез, объясняющих происхождение Фестского диска, не поддается исчислению; наиболее любопытны из них те, что связывают минойскую культуру с древними мегалитическими культурами Англии и атлантического побережья Франции. Надпись на Фестском диске не расшифрована до сих пор, несмотря не бессчетное число попыток, и серьезные ученые склонны полагать, что она будет расшифрована лишь в том случае, если найдется еще достаточное число аналогичных надписей. Пока же все попытки обречены на неудачу – Фестский диск содержит слишком мало информации для анализа.
В 1856 г. англичане Джон и Вильям Брайтоны строили Восточно-Индийскую железную дорогу между Карачи и Лахором (ныне это территория Пакистана). Им требовался материал для подсыпки колеи, и местные жители подсказали выход из положения: близ селения Хараппа возвышался огромный холм, буквально напичканный какими-то древними сооружениями из кирпича. Строители пустили на подсыпку десятки тысяч этих кирпичей, и никому сперва и в голову не пришло, что этим кирпичам – более четырех тысяч лет…
С этого трагикомического эпизода началось открытие цивилизации долины реки Инд – одной из самых загадочных в мировой истории. Даже сейчас, спустя полтора века после первых находок в Хараппе, наука мало продвинулась в понимании того, кем же были люди, основавшие города Инда. С полным основанием можно утверждать одно: это была одна из самых высокоразвитых цивилизаций древности, первая городская культура Южной Азии.
Своего расцвета Хараппская цивилизация достигла в период с 2600 г. до н. э. до 1900 г. до н. э. Географически она включала в себя почти весь современный Пакистан, часть современной Индии: на восток – приблизительно до Дели и на юг – до Бомбея, а также часть Афганистана. На этой территории располагалось около 1000 больших и малых городов и поселков с совокупным населением, предположительно, около миллиона человек. Поразительно, но эта культура не оставила никаких археологических свидетельств тому, что здесь существовало военное сословие и велись военные действия.
Индская цивилизация хранит множество неразгаданных загадок. Сегодня ее просто называют «цивилизацией долины Инда» или Хараппской цивилизацией, поскольку мы не знаем, как в действительности называлась эта страна. Забыты имена ее таинственных городов. Неизвестно, как называл себя народ, населявший эти города. Неизвестен его язык, и до сих пор остаются нерасшифрованными загадочные знаки этого языка.
Первая публикация, посвященная письменности долины Инда, увидела свет в 1875 г. С тех пор было обнаружено более 4000 памятников этой письменности. Наиболее типичными являются краткие – пять-шесть знаков, не больше – надписи на печатях, маленьких табличках, керамике и других материалах. Расшифровать эти знаки до сих пор не удалось никому.
В индской письменности присутствует тот же феномен, что и в облике индских городов: никакого намека на эволюцию! От начала до конца – за весь тысячелетний период – стиль начертаний знаков остался неизменным, все создавалось раз и на века. Подобного отсутствия эволюции, отсутствия движения нет даже в практически изолированных от Старого Света культурах Америки. А между тем индские города изолированными не были: наоборот, они были вовлечены в самые активные связи со всеми государствами Древнего мира. Нити этих связей тянутся на запад – до Трои и Крита, на восток – до Китая. Наиболее тесная связь существовала между долиной Инда и Месопотамией. Археологами установлено, что Индское государство являлось крупной морской державой: здесь имелись обширные речные и морские порты со складами, доками, причалами. Значительную часть памятников письменности долины Инда представляют собой печати с краткими надписями, которые, несомненно, использовались в торговых сделках.
Начиная с 1920‑х гг. было предпринято более 100 попыток дешифровки письменности долины Инда. В результате был достигнут лишь незначительный прогресс, и загадка до сих пор остается неразгаданной.
На пути к дешифровке лежат три основных препятствия. Во-первых, очень короткие тексты – среднее число символов в известных надписях составляет всего 5, а самый длинный текст содержит лишь 26 знаков. Во-вторых, совершенно неизвестен язык, на котором сделаны эти надписи. Дешифровщикам древнеегипетских иероглифов повезло куда больше: из сочинений греческих римских авторов им были известны имена правителей Египта, египетских богов и разных мифологических и исторических персонажей, в то время как о цивилизации долины Инда нам ничего подобного не известно. В-третьих, здесь пока не найдено двуязычных текстов, подобных знаменитому Розеттскому камню, благодаря которому удалось расшифровать египетские иероглифы. Но надеяться на повторную такую удачу было бы слишком наивно, так что в данном случае дешифровщикам приходится идти гораздо более трудным путем.
Существует несколько конкурирующих теорий по поводу того, каким языком пользовались жители долины Инда. По одной гипотезе, этот язык не имеет родственных связей с любым из ныне существующих языков и является изолированным языком, ныне мертвым. По другой версии, он принадлежал к семейству языков манда, распространенным в основном в восточной части Индии и связанным с некоторыми языками Юго-Восточной Азии. Наконец, самой популярной является гипотеза о том, что язык долины Инда принадлежал к дравидийскому семейству языков. В наши дни на этих языках говорят преимущественно в южной части Индии, однако один из языков этой группы, брауи, сохраняется в современном Пакистане, Афганистане и Восточном Иране – то есть на территории, входившей в культурный ареал цивилизации долины Инда. В древности дравидийские языки были распространены на обширной территории от Юго-Западной Персии (Элам) до побережья Бенгальского залива.
Какой системой письма пользовались жители долины Инда? Подсчет показал, что количество использовавшихся ими символов составляет около 400 (некоторые исследователи утверждают, что около 600), при этом основных знаков насчитывается около 200. Алфавитные системы письма редко имеют более 40 символов, а слоговые – обычно от 40 до 100 или около того. Судя по количеству знаков в индской системе письма, это была смешанная лого-силлабическая (словесно-слоговая) система письма, близкая той, что пользовались, например, древние шумеры и индейцы майя. В подобной системе письма некоторые символы выражают идеограммы или слова, в то время как другие представляют собой слоги. Существует, однако, гипотеза о том, что количество уникальных знаков индской письменности в реальности составляет всего 39. Таким образом, эта система письма может быть только фонетической.
Большинство ученых согласны в том, что индские тексты писались, как правило, справа налево. Это имеет место в большинстве случаев, но есть исключения, когда текст писался так называемым бустофедроном, при котором направление письма чередуется в зависимости от четности строки: если первая строка пишется слева направо, то вторая – справа налево, третья – снова слева направо и т. д.
Долгое отсутствие прогресса в дешифровке письменности долины Инда заставило ряд ученых задаться вопросом: а являются ли вообще эти символы способом письменного выражения разговорного языка? Краткость сохранившихся записей наводит на мысль о том, что эта письменность имела лишь ограниченную и узкоспециализированную сферу применения. Ближайшим аналогом могут служить счетные знаки Месопотамии, датирующиеся 3300‑ми гг. до н. э., обозначавшие лишь единицы учета различных продуктов (например, ячменя).
Разгадка тайны индской письменности могла бы подвести ученых к пониманию общественного устройства цивилизации долины Инда, о котором до сих пор толком ничего не известно. Была ли эта страна единым государством, или представляла собой совокупность маленьких княжеств и городов-государств? Кто управлял этим государством – цари или жрецы? Что представляли собой два главных города этого государства – Хараппа и Мохенджо-Даро? Были ли это две столицы с разными функциями, или два независимых центра общественной жизни? В каких отношениях они находились между собой? Эта глава в истории Древней Индии по-прежнему покрыта тайной.
Эта большая каменная чаша, по-видимому, предназначавшаяся для возлияний или ритуальных омовений, стала одной из самых спорных и противоречивых находок, обнаруженных в Южной Америке в последние годы. Ее внутренняя поверхность покрыта ровными рядами клинописных знаков, весьма напоминающих письменность Древней Месопотамии. Подобные же знаки можно видеть и на наружной стороне чаши. Если бы такой артефакт нашли среди развалин Вавилона или Ниневии, это не вызвало бы сенсации. Но эта чаша была найдена в Боливии – совсем на другом континенте, за многие тысячи километров от Месопотамии!
Справедливости ради надо сказать, что обстоятельства находки таинственной чаши выглядят очень туманно. Утверждается, что ее нашел в конце 1950‑х гг. или в 1960 г. индеец по имени Максимилиано, житель одной из деревень в районе озера Титикака, работавший в хозяйстве, принадлежавшем семейству Манхон. Спустя полвека 92‑летний Максимилиано рассказывал, что, не понимая значения находки, он использовал чашу в качестве кормушки для свиней. Спустя некоторое время чаша попала в поле зрения известного археолога Макса Португал Самора (1907–1984), с 1936 г. возглавлявшего Национальный археологический музей Тиауанако. Путем переговоров с семейством Манхон он заполучил чашу в свои руки, и с тех пор она хранится в небольшом и малоизвестном Музее драгоценных металлов в столице Боливии Ла-Пасе. По рассказам, Макс Португал Самора слегка отреставрировал чашу (у нее был расколот один край) и дал ей название, под которым этот артефакт известен сегодня – Фуэнте Магна, «Великий Источник». Самора, как считается, стал первым, кто обратил внимание на загадочные клинописные знаки на поверхности чаши и якобы даже консультировался по этому поводу с аргентинским ученым Диком Эдгаром Ибарра Грассо (1914–2000), на протяжении всей своей жизни отстаивавшем теорию о заселении Америки выходцами из различных этнических групп Старого Света. Оба специалиста пришли к выводу, что знаки на чаше очень схожи с шумерской клинописью, однако уверенности в том, что это не подделка, нет.
До начала 2000‑х гг. Фуэнте Магна была скрыта от широкой публики, чтобы не возбуждать ложных толков. Кроме того, над ней тяготело подозрение в фальсификации (к слову, оно сохраняется до сих пор). Это подозрение не сняла и попытка дешифровки загадочной надписи, предпринятая в 1985 г. доктором Альберто Марини. Результаты его дешифровки были опубликованы в 15‑м томе записок Американского эпиграфического общества – организации, не пользующейся большим авторитетом, но постоянно являющейся источником разного рода сомнительных сенсаций. По мнению Марини, надписи на чаше сделаны протошумерским письмом, известным по ряду находок в Месопотамии. В тексте упоминается богиня Ниа, которую Марини отождествляет с шумерской богиней-матерью Намму.
Эта дешифровка, по-видимому, еще больше напугала руководство музея. Фуэнте Магна вновь погрузилась во тьму забвения, и лишь в начале 2000‑х гг. к загадочной находке пробудился интерес – как научный, так и паранаучный. Первое направление представляли боливийский археолог Фредди Апсе и его аргентинский коллега Бернардо Бьядос, второе – антрополог Мичиганского университета Хью Бернард Фокс (1932–2011) и американский психолог Клайд Ахмад Уинтерс, один из самых крайних представителей так называемого «исторического ревизионизма». Выводы второй группы можно сформулировать заранее, даже не заглядывая в объемистые сочинения авторов. Что касается Апсе и Бьядоса, то и им пришлось попасть под огонь критики, поскольку ученые с оговорками и максимально осторожно, но все же предположили, что чаша, покрытая клинописью, – подлинная…
Но если это так, то загадочную чашу следует считать одним из самых важных археологических открытий, когда-либо сделанных в Новом Свете. Неужели действительно правы сторонники «исторического ревизионизма», рисующие размашистые картины трансокеанских плаваний древних шумеров, на тростниковых ладьях огибавших Африканский континент, бесстрашно пересекавших Атлантику, высаживавшихся на берегах Рио-Платы и пересекавших бескрайние пространства Аргентины и горные цепи Анд, чтобы добраться до высокогорного озера Титикака и там оставить надписи в честь богини Намму? Или все было наоборот (есть и такая версия): шумеры сперва жили на берегу озера Титикака, а потом им стало скучно и они уплыли в Персидский залив? В обоих случаях согласиться с этими утверждениями означало бы расписаться в собственном безумии…
При трезвом взгляде на загадку Фуэнте Магна, однако, в глаза бросается вот какое несоответствие: если, как это утверждают сторонники шумерской версии, надпись на чаше действительно выполнена протошумерским письмом, то, следовательно, чашу следует датировать 3500–3000 гг. до н. э. Однако весь стиль чаши, иконография изображений на ней полностью соответствуют художественным традициям культуры Тиауанако, датируемой около 600 г. до н. э. – 900 г. н. э. Каким образом это может сочетаться? Бывают случаи, когда на древних артефактах выцарапывают поздние надписи, но когда на более позднее изделие кто-то наносит надпись на древнем языке, это, как правило, означает мистификацию. Скептики отмечают, что надпись на чаше выглядит таким образом, как будто кто-то где-то увидел клинописный текст и попытался скопировать его, не имея соответствующих навыков. Проще говоря, это выглядит как подделка. Однако многочисленные ниспровергатели загадки Фуэнте Магна, как правило, впадают в другую крайность: не имея практически никаких серьезных аргументов, они уныло твердят о мистификации, не желая замечать, что проблема гораздо сложнее, чем им кажется. Дело в том, что Фуэнте Магна – не единственный памятник подобного рода.
4 января 2002 г. в районе Покотия, приблизительно в 10 км к югу от священного города Тиауанако, была обнаружена каменная статуя высотой около 170 см, несомненно, созданная мастерами той же школы, к которой принадлежат знаменитые изваяния «вечного города Америки». Статуя получила название «Монолит Покотия». Авторство находки принадлежит группе боливийских и аргентинских археологов, в число которых входили упомянутые выше Фредди Апсе и Бернардо Бьядос – исследователи Фуэнте Магна. Трудно сказать, удивились они или нет, увидев, что найденную ими и их коллегами статую покрывают такие же загадочные клинописные знаки, что и поверхность Фуэнте Магна…
В первое мгновение археологам бросились в глаза знаки на передней части «Монолита Покотия», а позже, при детальном исследовании, такие же знаки были обнаружены на правой и левой сторонах фигуры. Эти символы идентичны тем, что изображены на поверхности Фуэнте Магна. При этом речь о пресловутой «мистификации» не идет: «Монолит Покотия» найден группой уважаемых и авторитетных ученых, факт его находки задокументирован, и клинописные знаки уже имелись на каменной фигуре в момент извлечения из земли.
Что могут означать эти загадочные находки?
Пожалуй, самой непротиворечивой гипотезой следует считать предположение о том, что создатели культуры Тиауанако имели собственную письменность, знаки которой по чистой случайности напоминают шумерскую клинопись. Скорее всего, это было слоговое (силлабическое) письмо. Нельзя исключать, что письменность Тиауанако имела ритуальный характер и была известна ограниченному кругу лиц – например, жрецам. Этим можно объяснить то обстоятельство, что до наших дней дошло ничтожное количество памятников этой письменности, а также то, что после распада культуры Тиауанако о ней попросту забыли, – по-видимому, хранителей тайны этой письменности не осталось.
Это, конечно, всего лишь версия. Возможно, новые исследования позволят либо открыть эту новую страницу истории доколумбовой Америки, либо навсегда закрыть ее, признав находки «клинописного» письма в Боливии несостоятельными. Ну а пока пространство для споров остается.
Цивилизация древних ольмеков, процветавшая в 1200—900 гг. до н. э. на восточном побережье Мексики, стала «матерью культур» Центральной Америки, оставив после себя, однако, немало загадок. Одной из них являются странные знаки, обнаруженные на ранней ольмекской керамике, скульптурах, каменных палетках. Неужели речь идет о первой на Американском континенте письменности?
Эта гипотеза получила новое подтверждение после того, как в апреле 1999 г. рабочие, добывавшие гравий в карьере близ селения Каскахаль (штат Веракрус, Мексика), обнаружили на глубине 2,5 м, среди фрагментов древней керамики и обломков каменных скульптур, серпентинитовый[14] блок весом 11,5 кг и размерами 36×21×13 см. На поверхности плиты, из-под разводов въевшейся оранжевой глины, явственно проступали аккуратно нанесенные в несколько рядов загадочные знаки…
Изучением камня археологи Кармен Родригес Мартинес и Посиано Ортис Себальос из Национального института антропологии и истории Мексики занялись только в 2005 г. Их выводы, несмотря на известную осторожность, оказались сенсационны: знаки на Каскахальском блоке представляют собой ранее неизвестные символы, которые могут являться самой древней в Новом Свете системой письма. Возраст этой письменности – очевидно, представляющей собой ольмекское письмо, – составляет как минимум 3000 лет (археологи датируют ее 1000—800 гг. до н. э.), и она предшествует старейшей известной до сих пор сапотекской письменности, возникшей около 500 г. до н. э. По форме знаков ольмекское письмо напоминает письмо майя и, возможно, является его предком.
На поверхности Каскахальской плиты вырезано 62 знака. Некоторые из них напоминают насекомых, другие – рыб, третьи – растения, например кукурузу и ананас. Многие из символов попросту абстрактны, и в любом случае все они не похожи на какую-либо другую известную письменность Мезоамерики. Каскахальский блок необычен еще и тем, что символы на нем, по-видимому, записаны в горизонтальных строчках, в то время как все другие известные мезоамериканские системы письма обычно используют вертикальные строки. В то же время надпись (если это надпись) выглядит довольно неорганизованно, и нет никаких убедительных доказательств ее общей организации.
Судя по деталям прорисовки знаков, все они сделаны одной рукой, но с использованием двух разных инструментов. Один из них был затупленный, с его помощью прочерчены очертания знаков. Второй инструмент более острый, им были проработаны детали. При этом знаки на плите не имеют большого сходства с символами, обычно используемыми в ольмекском искусстве. Из этого, однако, не следует, что Каскахальский блок не имеет отношения к культуре ольмеков: наоборот, имеет, да еще как!
Судя по всему, изобретение письменности стало результатом эволюции ольмекских сообществ на побережье Мексиканского залива, создавших сложную общественную систему, сеть крупных поселений, календарь, высокое искусство и развивших широкую межрегиональную торговлю. Все это – важные предпосылки для создания и развития письменности. Первыми известными памятниками ольмекского письма, возможно, стали таблички из зеленого камня, принадлежавшие представителям ольмекской знати – «табличка Гумбольдта», «табличка Тлалтенко» и другие, на которых вырезаны короткие группы символов. Существует гипотеза, что каждая такая группа призвана была передать какое-то сообщение – например, приветствие одного правителя другому.
В 2002 г. в ходе археологических раскопок памятника ольмекской культуры Сан-Андрес ученые обнаружили цилиндрическую печать и два фрагмента каменной таблички, на которых сохранились знаки, отчасти схожие со знаками на Каскахальском блоке. Эти находки датируются примерно 650 г. до н. э. Глиняные статуэтки, найденные археологами в Кантон-Корралито (штат Чьяпас, Мексика) и датируемые примерно 1300–1000 гг. до н. э., также имеют аналогичные знаки. Все это говорит в пользу того, что ольмеки действительно сумели создать какую-то систему письменности, которая, однако, остается пока загадкой. В любом случае открытие ранее неизвестной древней системы письма – событие редкое и достойное внимания.
Из-за крайне скудного количества обнаруженных надписей речь о расшифровке ольмекской письменности пока даже не заходит. Возможно, однако, что благодаря новым открытиям и эта тайна когда-нибудь будет разгадана, и тогда мы узнаем нечто новое о народе, создавшем самую древнюю цивилизацию Нового Света.
На протяжении многих веков на отмели реки Тонтон близ города Беркли (штат Массачусетс, США) лежала 40‑тонная каменная глыба, резко выделявшаяся среди окружающего ландшафта как своими размерами, так и многочисленными загадочными надписями и изображениями, покрывающими ее поверхность. Этот огромный валун, известный под названием Дайтон-Рок, – вероятно, один из самых первых памятников наскального искусства индейцев Северной Америки, попавший в поле зрения ученых. Исследования петроглифов Дайтон-Рок ведутся с 1677 г., то есть уже около 350 лет. И на протяжении всех этих лет не утихают споры вокруг загадочных знаков на камне.
Что это за знаки? Индейские пиктограммы, литеры неизвестной письменности, или наоборот – письменности хорошо известной? Выглядят они довольно запутанно – сделанные в разное время и разными руками, знаки и символы накладываются друг на друга, перемешиваются, сливаются… Еще в конце XVII в. ученые пытались разобраться в этой путанице и расшифровать надписи Дайтон-Рок. Их зарисовывали, копировали, фотографировали бессчетное число раз, причем едва ли не каждый раз оказывалось, что форма знаков почему-то меняется в зависимости от того, что хочет увидеть и распознать в петроглифах Дайтон-Рок тот или иной дешифровщик.
Самым объективным исследователем, пожалуй, был английский колонист Джон Данфорт, в 1680 г. первым выполнивший копии знаков на камне. Сегодня специалисты отмечают, что рисунки Данфорта довольно существенно отличаются от того, что можно видеть на камне в наши дни. Это дает основания полагать, что позднейшие исследователи слегка «подправляли» знаки, стремясь подтвердить тем самым свои гипотезы – зачастую довольно безумные. Так, например, кто-то распознал в бессистемной толчее литер и пиктограмм знаки финикийской письменности. Другие видели китайские иероглифы, скандинавские руны, латинские буквы – все зависело от того, кого тот или иной исследователь зачислял в первооткрыватели Нового Света. Например, в 1837 г. датский ученый Карл Рафн распознал в мешанине символов, покрывающих поверхность Дайтон-Рок, римские цифры и имя «Торфинн Карлсефни». Торфинн Карлсефни – герой исландских саг, один из участников плаваний из Гренландии к загадочной «земле Винланд» и соратник знаменитого Лейфа Эрикссона, высадившегося на побережье Северной Америки между 1000 и 1015 гг. Вдохновленный этим открытием, известный в XIX в. скрипач Оле Булл (1810–1880) купил Дайтон-Рок для Королевского общества Копенгагена, однако когда выяснилось, что никаких следов скандинавских надписей на камне нет, скалу, не перемещая с ее места в русле реки Тонтон, подарили историческому обществу штата Массачусетс.
Уже в XX столетии профессор Брауновского университета Эдмунд Берк Делабарр заявил, что распознал среди петроглифов Дайтон-Рок дату «1511 год», рисунок португальского герба и надпись «Мигель Кортириал по воле Божией здесь глава индейцев». Мигель Кортириал – португальский мореплаватель, бесследно пропавший вместе со своим кораблем и экипажем в 1502 г. у берегов Ньюфаундленда. По мнению Делабарра, надпись на камне свидетельствует о том, что мореплаватель остался жив: не имея возможности вернуться в Европу, он поселился среди индейцев и даже сумел стать их вождем.
С интерпретацией Делабарра не соглашаются многие ученые. В то же время большинство исследователей признают, что огромный, весьма примечательный валун на протяжении многих веков служил своеобразной «доской объявлений», на которой каждый проходящий мимо мог оставить надпись в духе «Здесь был Вася». За многие века таких «Вась» побывало возле Дайтон-Рок бесчисленное множество. Среди них были и индейцы – представители разных племен, а позже – европейские колонисты. Большинство символов и рисунков на скале нанесено индейцами, но попадаются и неиндейские надписи, выполненные преимущественно латинской графикой. Ряд надписей представляет собой, несомненно, поздние мистификации, сделанные с целью «подтвердить» ту или иную версию о мнимых первооткрывателях Америки. Но природу некоторых других неиндейских знаков объяснить пока не удается.
Несколько лет назад валун был извлечен из русла реки и перемещен в специально для него построенный павильон, где камень находится под надежной защитой от атмосферных воздействий: выяснилось, что за прошедшие века вода, лед и ветер нанесли большой ущерб древним петроглифам, некоторые их них оказались полустерты. А между тем, даже если считать, что часть надписей на камне – фальшивка, Дайтон-Рок имеет большую историческую ценность в силу своей уникальности: во всем мире найдется немного подобных «досок объявлений», на которых оставили свои автографы десятки ушедших поколений.
Остров Пасхи (Рапа-Нуи) – один из самых изолированных на Земле обитаемых островов. Однако именно здесь, вдали от всех мыслимых центров цивилизации, возникли удивительные культурные феномены, включая громадные каменные статуи-моаи, что обеспечило острову шумную известность и вызвало к жизни массу самых невероятных теорий. И хотя эти теории сегодня благополучно похоронены, а все культурно-исторические аномалии острова более или менее удовлетворительно разъяснены, одна загадка по-прежнему остается неразгаданной. Речь идет о ронгоронго, иероглифической письменности острова Пасхи.
Первые ее памятники – деревянные таблички и жезлы с вырезанными на них иероглифическими знаками – были обнаружены в декабре 1864 г. После того как слух о существовании таинственных «говорящих табличек» достиг столицы Чили Сантьяго, а оттуда распространился по Европе, тексты острова Пасхи в одночасье стали предметом пылкого научного интереса. Уникальная головоломка заинтриговала лучшие умы той поры. Естествоиспытатели, историки, текстологи, антропологи, лингвисты – все горели желанием разгадать тайну далекого острова. Но почти все выдвинутые ими гипотезы основывались на том, что письменность острова Пасхи произошла от древнекитайской системы письма, или от письменности доинкского Перу, или заимствована у древних евреев, финикийцев, германцев, викингов и т. д.
«Рапануйское письмо было создано некогда самими рапануйцами, а не принесено на остров Пасхи извне пришельцами с далеких континентов или других островов», – категорически заявила в 1986 г. Ирина Федорова, известная советская исследовательница феномена ронгоронго[15]. Это мнение разделяли и разделяют практически все сколько-нибудь серьезные исследователи письменности острова Пасхи во всем мире. Советская научная школа внесла немалую лепту в разгадку тайны «говорящих дощечек». Еще незадолго до начала Второй мировой войны 17‑летний ленинградский школьник Борис Кудрявцев сделал важное открытие: оказывается, три из 21 известных к тому времени табличек ронгоронго содержат тот же самый текст в слегка различающихся вариантах!
После войны члены группы этнической семиотики – сотрудники ленинградского отделения Института этнографии АН СССР – продолжили работу по расшифровке письменности острова Пасхи. В 1947–1949 гг. Д.А. Ольдерогге пришел к выводу, что рапануйское письмо является иероглифической системой письма и по своему типу сходно с древнеегипетской иероглификой на ранних этапах ее развития. Н.А. Бутинов и Ю.В. Кнорозов доказали, что письменность ронгоронго основана на тех же принципах, что и все другие иероглифические системы письма – древнеегипетская, шумерская, хеттская, китайская, майя.
Но есть ли у письма острова Пасхи «родственники» или прямые предшественники? Поиск, предпринятый учеными из нескольких стран мира, показал: письменности, которая могла бы быть связана с ронгоронго, не существовало ни в древности, ни в современности. Иероглифы острова Пасхи имеют свой собственный уникальный стиль, нигде более в мире не встречающийся.
В 1950‑х гг. ученые начали серьезное исследование внутренней структуры языка ронгоронго, используя новейшие по тем временам методы. Особенно важную роль здесь сыграли труды немецкого этнолога Томаса Бартеля. В 1958 г. вышла его статья, озаглавленная «Говорящие дощечки острова Пасхи». В ней исследователь дал краткий обзор системы рапануйского письма, сопроводив его коротким списком знаков с их произношением и значениями. Научный мир взволнованно замер: неужели тексты острова Пасхи вот-вот будут расшифрованы?
Увы, нет, хотя Бартелю удалось сделать очень многое. Он впервые продемонстрировал, что письменность ронгоронго состоит приблизительно из 120 основных знаков, из которых путем объединения образуются от 1200 до 2000 составных знаков. Бартелю удалось даже идентифицировать две с половиной строчки одной из табличек, которые, вне тени сомнения, содержат текст лунного календаря. Однако большего ученому добиться не удалось. «Говорящие таблички» так и остались немыми, подобно каменным статуям моаи. На сегодняшний день загадка ронгоронго – единственная подлинная тайна острова Пасхи.
Трудности дешифровки рапануйского письма связаны прежде всего с небольшим числом уцелевших до наших дней текстов. Во всем мире сохранилось лишь 25 подлинных образцов письменности ронгоронго, рассеянных по музеям и частным собраниям. Каждый из этих текстов имеет от 2 до 2320 знаков. А во всем имеющемся в распоряжении ученых корпусе знаков ронгоронго насчитывается более 14 000 иероглифов.
Большинство надписей ронгоронго состоит из параллельных строчек знаков, изображающих стилизованные человеческие фигуры, птиц, рыб, растения. Эти знаки размером с ноготь вырезались острым куском обсидиана или акульим зубом на боевых палицах, деревянных табличках, маленьких деревянных статуэтках человеко-птиц, нагрудных украшениях-пекторалях, церемониальных веслах и даже на человеческих черепах. Отдельные знаки ронгоронго можно встретить среди рапануйских татуировок. Надписи на ритуальных предметах, как правило, очень кратки и состоят из нескольких знаков. Известны всего 11 полных иероглифических текстов, написанных на дощечках, и еще семь дощечек с испорченными текстами, от которых уцелели лишь фрагменты.
Письменность ронгоронго необычна. Замечательно правильные знаки приблизительно 1 см высотой, идущие сплошными рядами, вырезаны на деревянных дощечках в заранее подготовленных мелких углублениях шириной от 10 до 15 мм. Тексты записаны так называемым перевернутым бустрофедоном, без деления на какие-либо отрывки. Каждый текст начинается от левого нижнего угла и читается слева направо до конца строки, затем табличка переворачивается «вверх ногами» на 180°, следующая строка читается опять слева направо, и т. д. до конца текста. Ориентация иероглифов полностью меняется с каждой строкой!
Подавляющее большинство иероглифов антропоморфны. Они представляют собой маленькие человеческие фигурки, изображенные в разных ракурсах – стоящие боком, с повисшими руками, или сидящие – с ногами иногда опущенными вниз, иногда скрещенными; с руками поднятыми, опущенными или поднесенными ко рту; некоторые фигурки держат в руках жезлы, некоторые – щиты. Одни наделены какими-то выдающимися особенностями – огромными выпученными глазами (или это уши?) или огромным крючковатым носом с тремя волосинками на нем, другие имеют тело птицы. Знаки часто напоминают мультипликацию: фигурка человечка изображается в разных положениях – боком, сидя, стоя, наклонившись. Другие иероглифы представляют собой зооморфные фигуры. Чаще всего они изображают птиц, реже – рыб и ящериц. Наиболее часто встречается стилизованное изображение птицы фрегат. Она служила на острове объектом культа, потому что традиция связывала ее с верховным божеством Маке-Маке.
В рапануйской иероглифике, в отличие, к примеру, от древнеегипетской, отсутствуют знаки, передающие служебные слова, и нет четко установленного написания знаков, как, впрочем, и во всех ранних системах письма. В то же время рапануйская письменность имеет особенности, роднящие ее с китайской иероглификой и письменностью народов Южного Китая. Кроме того, тексты кохау ронгоронго написаны на старом языке, отличающемся от современного рапануйского. Характерно, что начертание символов отличается удивительным единообразием; нет никаких изменений, которые неизбежно проявились бы с течением времени.
Каков возраст этих текстов? Откуда на изолированном и удаленном от всех культурных центров острове вообще родилась традиция письменности? Кто создал ее? О чем говорят «говорящие таблички»? Можно получить из них сведения о ранней колонизации Полинезии? Эти вопросы до сих пор остаются в центре дискуссий, бушующих уже без малого полтора столетия.
Жители Рапа-Нуи имеют полинезийское происхождение. Археологи единодушно согласны в том, что их предки прибыли сюда около 400 г. н. э. Островитяне рассказывали, что легендарный король Хоту Матуа якобы привез с собой с острова Марае-Ренга на остров Пасхи 67 дощечек с письмом ронгоронго. Если это так, то употребление дощечек должно было быть распространено и на родине короля. Все культурные и мифологические источники указывают на Маркизские острова и на Мангареву как на места происхождения предков населения острова Пасхи, однако ни на одном из этих островов, как и нигде в Полинезии, не сохранилось даже воспоминания о подобных дощечках!
При археологических раскопках на острове Пасхи не было обнаружено никаких надписей ронгоронго, а все сохранившиеся образцы датируются концом XVIII или началом XIX в. К XVIII столетию остров полностью лишился лесов – очень важный факт, если вспомнить, что дощечки ронгоронго делались из дерева. Означает ли это, что письменность острова Пасхи появилась до XVIII в.?
На сегодняшней день большинство исследователей склонно полагать, что письменность ронгоронго является относительно недавним изобретением и появилась в результате особой песенной традиции, возникшей уже после того, как испанцы установили свое владычество над островом в 1770 г. Расцвет этой письменности, очевидно, приходится на жизнь трех поколений островитян – с 1770‑х или 1780‑х до середины 1860‑х гг. А память об обрядах и обычаях, связанных с ронгоронго, сохранялась до второго десятилетия XX в.
Работа над дешифровкой письменности острова Пасхи продолжается до сих пор. Один из последних вариантов дешифровки был опубликован в 1995 г. в «Журнале Полинезийского общества», и эта публикация имела широкий резонанс. Пока эта дешифровка официально не признана – вокруг нее продолжают идти споры. А пессимисты говорят, что мы, возможно, так никогда и не сможем расшифровать тексты ронгоронго – слишком уж мало их дошло до нашего времени.
Каролинские острова цепочкой протянулись с запада на восток на многие тысячи миль. Крайние острова на западе «упираются» в Филиппины, самые восточные архипелаги соседствуют с Полинезией. Настоящая караванная тропа в бескрайней океанской пустыне! Вероятно, не раз и не два эта цепь островов служила путеводным ориентиром для мореплавателей, отправившихся от берегов Юго-Восточной Азии в бескрайние просторы океана. Не про эти ли «семь тысяч четыреста сорок восемь островов» рассказывали китайцы любознательному Марко Поло? Во всяком случае, именно на Каролинах и соседних Марианских островах сохранились наиболее древние и наиболее интригующие мегалитические постройки Океании.
Эта «тропа в океане» таит немало загадок. Одна из них – система письма, применявшаяся на островах, входящих в центральную группу Каролинского архипелага.
Феномен письменности Каролинских островов затерялся в тени своего более известного «собрата» – феномена дощечек ронгоронго с острова Пасхи. Иногда даже можно встретить безапелляционное утверждение, что ронгоронго – единственный вид письменности, существовавший в Океании. Ничего подобного! Жители островов, лежащих на расстоянии 9000 миль к западу от острова Пасхи, также использовали свою собственную систему письма, непохожую ни на какие другие.
Непохожую? Но не может быть, чтобы между этими двумя очагами океанийской письменности не существовало никакой связи! Вдохновленные этой убежденностью исследователи пытались найти соответствия между обеими системами письма. Однако не будем забывать, что любой иероглиф или графема берут свое начало от пиктограммы, и существует очень ограниченное число способов графической передачи понятий «солнце», «человек», «дом» и т. д. Этим объясняется то сходство, которое демонстрируют знаки различных письменностей, в разное время бытовавших в разных районах земного шара. А одного формального сходства недостаточно для того, чтобы говорить об общей родословной. Между тем общий протоязык у большинства тихоокеанских народов, возможно, действительно существовал – во времена глубокой древности, в эпоху формирования австронезийской языковой общности. Правда, в те далекие времена этот протоязык вряд ли был письменным. Но из этого вовсе не следует, что лингвистическая общность не могла сохраняться у жителей островов Тихого океана в последующие века. Пока же можно только сказать, что никакая связь между письменностью острова Пасхи и письменностью Каролинских островов с научной точки зрения не доказана, хотя некоторые внешние подобия имеются.
Загадка письменности Каролинских островов, с одной стороны, проще, а с другой – намного сложнее, чем феномен ронгоронго. О письменности Каролинских островов заговорили гораздо позже, чем о письме острова Пасхи. Лишь в первые годы XX века от европейских, американских и японских путешественников стали поступать первые сведения о том, что туземцы Центральных Каролин используют для письма некие знаки. Их применение было ограничено рамками традиционной культуры островитян – некоторые исследователи видят в этом подтверждение того, что письменность Каролин зародилась в недрах местной культуры. И хотя пользовались этой письменностью преимущественно люди, говорившие на местном диалекте языка волеаи, американские чиновники, в ведении которых Каролинские острова находились после 1945 г., свидетельствуют, что островитяне нередко использовали свое письмо для связи с жителями отдаленных островов, которые, выходит, тоже знали его!
Известно, что еще полвека назад на некоторых островах жили люди, умеющие пользоваться этой письменностью. Однако к началу XXI века она перешла в разряд мертвых.
На протяжении многих лет феномен письменности Каролинских островов оставался вне поля зрения ученых. Лишь в 1960 г. в одном из американских научных журналов была опубликована единственная в XX веке полная работа, посвященная этой теме. Ее авторы, американец С. Рейсенберг и японец С. Канесиро, собрали воедино все рассеянные по разным источникам материалы по этой теме и впервые составили полный каталог знаков каролинской письменности. Они разделили их на два типа – «тип 1» и «тип 2» и заключили, что все эти знаки «были изобретены американскими миссионерами в 1905 году». Такой категоричный вывод у многих отбил охоту заниматься этой проблемой. Между тем все обстоит далеко не так просто.
Каролинское письмо слоговое. Оно состоит из более чем 100 индивидуальных знаков (графем), представляющих приблизительно 100 слогов. Как установили сегодня исследователи, графемы типа 2 действительно имеют прямую связь с алфавитом, изобретенным американскими миссионерами. А вот происхождение графем типа 1 далеко не так очевидно. Без сомнения, их формы заимствованы из латинского алфавита и алфавита, созданного миссионерами. Однако корни их уходят глубоко в местную культуру, и созданы они, скорее всего, самими островитянами.
Эту теорию поддержали грамматика и словарь языка волеаи, изданные в 1980‑х гг. доктором Хо Минь Соном из Гавайского университета. В распоряжении С. Рейсенберга и С. Канесиро такого объема информации не было. А между тем словарь содержит множество слов волеаи вполне местного происхождения, которые поддерживают теорию о письменности, имеющей корни в местной культуре. Например, в волеаи есть слово «tigeri» – «эмблема, видимый символ вещи или идеи». Это означает, что островитянам было давно знакомо само понятие пиктограммы, знака, выражающего предмет или идею. Другой пример – глагол «tefa» («нарезать», «вырезать»; «надписывать», «писать»). Очевидно, что первоначально это слово было связано с письмом на пальмовых листьях или дереве (бамбуке) и лишь затем распространилось на письмо на бумаге. Если бы технология письма была заимствована извне, от некоей иноземной культуры, то, вероятно, что и сам глагол «писать» был бы также заимствован от той же культуры. Яркий пример тому – глагол «послать телеграмму». Современный язык волеаи заимствовал его из японского языка!
Все-таки не исключено, что письменность Каролинских островов имеет какие-то корни в культуре островитян. Возможно, она зародилась даже еще до того, как первые европейцы появились на островах. Ведь многие знаки этой письменности явно напоминают узоры местных татуировок. С помощью татуировок островитяне умели передавать самые разные понятия, включая абстрактные. Подобная практика, тесно связанная с самой идеей возникновения письменности, являлась частью местной культуры.
И тут начинается самое загадочное. Искусство татуировки – не новость для Океании, оно известно народам всего этого обширного региона. Во многих местностях знаки татуировок представляют собой не просто красивый орнамент, но и символически передают какие-то понятия. Почему только на Каролинах это искусство – как предполагают некоторые исследователи – смогло развиться в письменность? Почему письменности нет на Понапе? На Маршалловых островах? Ведь эти две группы островов Микронезии имеют точно такую же историю и очень близкую культуру, однако там нет никаких следов местных систем письма (кроме нескольких примеров пиктограмм на Понапе)? А если эту письменность изобрели и распространили американские миссионеры, то опять-таки – почему именно на Каролинах? Ведь миссионеры работали практически на всех островах Океании!
Вероятно, имеется некий аспект местной культуры и/или истории, который может объяснить феномен возникновения письменности Каролинских островов. Однако пока он ускользает от наблюдателей. Если удастся его обнаружить, то, вероятно, удастся объяснить не только причину происхождения письменности волеаи, но, возможно, и пролить свет на загадки письменности острова Пасхи – ведь обе эти системы письма связывает общая тайна происхождения! По крайней мере, ученые смогли бы понять: почему именно в этих двух пунктах, и больше нигде в Океании, зародилась письменная традиция?
«Памагкулит, наша первоначальная система письма, ныне почти забыта; я благодарен, что моя мать в свое время преподала мне ее. Это дает мне связь с “фа’а матуа”[16]».
Эти строки написал несколько лет назад один полинезийский интеллектуал, пытающийся в непростых условиях современного мира найти опору в традициях своего народа. Но что такое «памагкулит»? Откуда у полинезийцев могла появиться «первоначальная система письма», если мы знаем, что на самом деле ее никогда не было?
Памагкулит, капампанган, байбайин… Все это древние системы письма, использовавшиеся на Филиппинах и оттуда распространившиеся на некоторые острова Индонезии и Тихого океана. Невозможно понять, почему некоторые полинезийцы считают эти системы «своими» – может быть, потому, что они пришли к ним от родственных им филиппинцев, а не от приплывших издалека и навязавших им свою культуру белых людей?
Филиппинский архипелаг служит своеобразной границей обширного Тихоокеанского региона, за которой уже начинается Юго-Восточная Азия, и словно самой природой предназначен для того, чтобы служить мостом между различными народами, населяющими бассейн Тихого океана. Вопреки общему заблуждению, испанцы, прибыв на острова Филиппинского архипелага, нашли здесь не скопище отсталых и воинственных племен, а цивилизацию, которая очень отличалась от их собственной. Самое же главное – эти люди имели свою письменность! В 1567 г. Мигель Лопес Легаспи сообщал, что «они [филиппинцы] имеют собственную письменность и знаки, подобно малайцам, от которых они узнали их». Столетием позже Франсиско Альсина писал: «Знаки этих аборигенов, или, лучше сказать, то, что было у них в использовании в течение последних нескольких лет – искусство, которое было сообщено им от тагалов, а последние узнали это от жителей Борнео, которые прибыли от большого острова Борнео в Манилу… От этих борнеанцев тагалы[17] узнали их знаки, а от них – висайя[18], так что они называют их мавританскими письменами, потому что мавры[19] преподали их им… Это письмо используется и сегодня, и женщины пользуются им намного больше, чем мужчины; они пишут и читают с большей охотой, чем последние».
Филиппинцы использовали для письма самые различные материалы – листья, древесную кору, кожуру плодов, но наиболее популярен был бамбук. Инструментами для письма служили острия кинжалов, гвозди или просто любые заостренные железки. Письменность служила в основном для передачи информации, написания стихов или любовных писем. Испанские хронисты были убеждены, что филиппинская письменность была сравнительно недавно заимствована тагалами у малайцев. Это мнение надолго закрепилось в науке, прочно войдя в учебники. Однако оно оказалось полностью опрокинуто в 1989 г., после того, как рабочий, добываший строительный песок в устье реки Лумбанг близ залива Ла-Лагуна, случайно наткнулся на почерневший лист меди, свернутый в рулон. На тонком медном листе, размером с журнальную страницу (8 ´ 12 дюймов), явственно проступали какие-то загадочные значки…
Филиппинский Национальный музей купил у крестьянина его находку за довольно скромную сумму, всего 2000 филиппинских песо (ок. 50 долларов). Долгое время «медная табличка из Ла-Лагуны», как стали называть этот документ, пролежала без всякого движения. Сотрудники музея прочитать странную надпись на ней не могли. Но в 1990 г. они показали табличку Антону Постме – голландскому ученому, специалисту по древним филиппинским системам письма. Надпись на табличке Постму очень заинтересовала. Он попросил сделать ему копию загадочного текста и, обложившись справочниками, засел за его перевод.
На каком языке написан текст медной таблички? Сперва Постма решил, что это один из языков Индонезии, потому что шрифт, которым пользовался неизвестный автор, несомненно, представлял собой кави – древнюю индонезийскую систему письма, родившуюся из санскрита между 822 и 900 гг. н. э. Постма проконсультировался со своим соотечественником, доктором Дж. Г. де Каспарисом, специалистом по древней индонезийской письменности, и тот подтвердил, что шрифт, использованный в табличке из Ла-Лагуны, точно такой же, какой был в использовании в те времена на острове Ява. Однако этот документ имел некоторые особенности. Метод нанесения знаков отличался от принятого на Яве: там знаки процарапывались на предварительно нагретой, размягченной меди, а здесь их явно выбивали на холодном медном листе. И самое главное: язык, на котором написан документ, не являлся яванским. Это была странная смесь санскрита, старояванского, старомалайского и тагальского. Речь в документе шла, в общем-то, о заурядном деле – дети некоего Намварана освобождались от уплаты долга в размере «1 кати и 8 суварна», что составляет приблизительно 926,4 грамма золота, но при этом в тексте была точно указана дата этого события: «Год Шийяка (900 г. н. э. –
История любой страны начинается с первого датированного документа. Находка медной таблички из Ла-Лагуны отодвигает «отправную точку» филиппинской истории к 900 г. н. э. – на 621 год раньше, чем обычно считали, принимая за начало истории Филиппин 1521 г., когда к берегам архипелага подошли корабли Магеллана. Но оказывается, что еще за полтысячелетия до этого Филиппины уже были вовлечены в орбиту индусско-яванской культуры и развивались в тесной связи с другими древними государствами Юго-Восточной Азии – Ангкором в Камбодже, Шривиджайей на Суматре, Чампой во Вьетнаме и Маджапахитом на Яве. Все эти государства, в свою очередь, объединяла как древняя местная традиция, так и мощное индийское влияние, проявившееся в первую очередь в широком распространении санскрита.
Упоминания в тексте таблички о филиппинских городах – Пайлахе, Тундуне, Пулиране, Бинвангане, Девате и Меданге – позволяют по-новому оценить и сообщения средневековых китайских документов и хроник. Раньше считалось, что многие китайские названия мест на Филиппинах попросту не имеют смысла, однако теперь из них можно понять, что «Пу-ли-ли», очевидно, соответствует Пулирану и т. д. Опираясь на находки китайского фарфора, ученые считали, что филиппинская столица Манила (Тундун) была основана около 1200 г. Однако теперь эта дата отодвигается на три столетия назад. Точно так же историки ранее полагали, что мусульманские купцы, пришедшие на Филиппины в XII–XIII вв., стали первыми, кто попытался установить здесь сложные формы политического правления. Считалось также, что именно мусульмане начали развивать торговые связи Филиппин с Борнео и другими индонезийскими островами. Но похоже, что яванцы и индусы на несколько столетий опередили мусульман.
Означает ли это, что уже в конце I тыс. н. э. Филиппины служили «мостиком» между Китаем и Юго-Восточной Азией, с одной стороны, и Океанией – с другой? Прямых доказательств этому предположению по-прежнему нет. Однако если находка медной таблички из Ла-Лагуны «сдвигает» всю филиппинскую историю на 600 лет назад, то она тем самым сдвигает на 600 лет назад и всю историю плаваний в Тихом океане. И теперь новыми глазами мы можем смотреть на многочисленные факты, свидетельствующие об очень ранних контактах жителей Южной и Юго-Восточной Азии с обитателями островов Океании. Стоит вспомнить о несомненном присутствии малайского компонента в физическом облике полинезийцев, о сообщениях китайских хроник III в. н. э. о том, что острова Тихого океана тянутся на 5000 миль и что кораблю нужен год, чтобы достичь самых отдаленных из них, о полинезийцах с ярко выраженными азиатскими (монголоидными) признаками…
А кохау ронгоронго – «дощечки, чтобы читать нараспев»? Ведь именно Филиппины – ближайший к Океании регион, где вплоть до наших дней сохранялась традиция чтения нараспев религиозных гимнов или исполнения любовных песен с помощью деревянных дощечек с написанными на них текстами. Жители острова Миндоро при этом все еще используют средневековую филиппинскую письменность – байбайин.
Однако что случалось с древней филиппинской культурой? Почему древний язык исчез, но названия мест и городов остались? И если на Филиппинах уцелели носители этого языка, то почему они отказались от него? Каким образом основанная на санскрите система письма кави, широко распространенная по всей Юго-Восточной Азии, оказалась заменена на более примитивную систему письма байбайин – настолько упрощенную, что она не способна даже полностью передать звуки тагальского языка? Как мог ухудшенный алфавит вытеснить лучший?
Ответов пока нет – только лишь догадки. Однако нет сомнений, что постепенно мы будем больше узнавать относительно ранней истории Филиппин, а значит – и об истории древних связей между Юго-Восточной Азией и Океанией. Ведь именно те регионы, что в древности служили мостами между различными культурами, являются источниками наиболее важных открытий.
На протяжении многих лет рыбаки, ставившие сети в Северном море, на обширном мелководье, известном как Доггер-банка, вытаскивали из морской пучины вместе с уловом свидетельства однажды исчезнувшей жизни: рога туров и оленей, кости различных животных, включая вымерших, а также орудия труда и охоты древних людей. Это началось полтора столетия тому назад, когда голландские рыболовы стали широко применять донные тралы. Именно тогда на свет божий впервые явились доказательства существования погибшей под натиском океана суши, в которые, однако, долгое время никто не хотел верить.
В 1931 г. моряки британского рыболовецкого траулера «Колинда», ловившие рыбу в 25 милях к востоку от Норфолка, вблизи Банки Оуэна, вытащили вместе с сетями со дня Северного моря глыбу торфа. Когда один из моряков разбил ее лопатой, внутри обнаружился прекрасный костяной гарпун длиной более 21 см, изготовленный из оленьего рога. Вернувшись на берег, шкипер Пилгрим Локвуд переправил находку в музей в Норидже, где гарпун датировали периодом мезолита – от 4000 до 10 000 лет назад. Исследование извлеченного со дна моря торфа показало, что местность, откуда он происходит, некогда была покрыта смешанном лесом.
В 1970‑е гг. предприимчивый любитель-палеонтолог Дик Мол договорился с рыбаками, чтобы те передавали ему поднятые со дна морского предметы и записывали, в каком месте они были найдены. Так в распоряжении исследователя оказалось более сотни различных доисторических объектов: кости животных, изготовленные человеком орудия из камня, кости и рога, в том числе топор, украшенный зигзагообразным орнаментом. А в 1985 г. один из моряков принес хорошо сохранившуюся нижнюю челюсть человека с сильно стертыми зубами. Как оказалось, эта кость, тоже поднятая со дна моря, имеет возраст 9,5 тыс. лет. Координаты точек, где были сделаны находки, указывали, что все предметы происходят с обширного пространства на юге Северного моря, характеризующегося крутыми донными хребтами, напоминающими приречные дюны.
Находки, извлеченные со дна моря, напоминали разрозненные фрагменты некогда целой мозаики, однако сложить эту мозаику ученым удалось только после того, как в конце XX столетия на шельфе Северного моря начались масштабные разведки запасов нефти. Водолазы, работающие на нефтяные компании, помогли ученым открыть тайну «Британской Атлантиды» – огромного континентального массива, некогда простиравшегося от Шотландии до Дании и однажды навсегда поглощенного Северным морем.
История этой исчезнувшей суши начинается со времени окончания ледникового периода. 18 тысяч лет тому назад уровень морей был гораздо ниже сегодняшнего. Великобритания еще не была островом, а представляла собой северо-западный угол Европы, отделенный от остального континента тундрой. По мере отступления ледника обширные стада оленей, туров и кабанов продвигались к северу и западу. Следом за ними шли охотники. Покинув возвышенности континентальной Европы, они вышли на широкую низменность с невысокими песчаными холмами, лесистыми долинами, обширными болотами и раскиданными тут и там озерами. Эта изобиловавшая дичью земля выглядела настоящим раем для охотников. «Открывшие» ее повторно, уже в наши дни, археологи окрестили ее Доггерлендом – по названию Доггер-банки, представляющей собой сегодня ушедшее под воду сердце древней страны. Основываясь на геологических данных, полученных главным образом нефтяными компаниями, работающими на шельфе Северного моря, ученые из Бирмингемского университета в 2007 г. осуществили цифровую реконструкцию порядка 47 тыс. кв. км Доггерленда в том виде, в каком эта страна предстала перед пришедшими сюда с юго-востока охотниками 10 000 лет назад.
В центре ее располагалось большое пресноводное озеро. Его поросшие тростником лагуны, болота, а также берег моря служили приютом для десятков тысяч водоплавающих птиц. Между невысокими, сглаженными ушедшим ледником холмами, петляла широкая река, под стать современному Рейну. Ее крутые берега поросли березами и соснами. На берегу реки жили люди, промышлявшие охотой, рыбной ловлей, собирательством. Пищи для них хватало: воды изобиловали рыбой, по склонам холмов и речным долинам бродили стада оленей, туров и мамонтов, в тростниках на мелководье гнездились громадные стаи птиц. Ученые предполагают, что население Доггерленда в период расцвета, то есть приблизительно 8000 лет назад, составляло многие тысячи человек. Об этом свидетельствуют найденные на дне Северного моря сотни каменных инструментов, гарпунов, человеческих костей. Археологи даже нашли поставленные вертикально каменные столбы, подобные тем древним памятникам, что сохраняются сегодня во многих местах Британии; эти камни свидетельствуют о наличии у первобытных обитателей Доггерленда системы религиозных верований.
Отступление ледника вызвало климатические изменения, сопровождавшиеся неуклонным повышением уровня моря. На протяжении тысячелетий Доггерленд уходил под воду, его береговая линия сжималась все больше и больше. Наконец, наступил переломный момент, когда перед жителями Доггерленда в полный рост встала проблема переселения: их страна превратилась в низменный, болотистый остров. И хотя они к этому времени уже научились ладить с океаном, став умелыми мореходами и рыбаками, большая их часть отступила на запад – в Британию. А вскоре море поставило окончательную точку в истории Доггерленда.
Примерно 8,2 тысячи лет назад из гигантского ледникового озера, располагавшегося в Северной Америке, в Атлантический океан прорвалась огромная масса воды, что стало причиной скачкообразного роста уровня моря. Циркуляция теплой воды в Северной Атлантике нарушилась, произошло резкое падение температуры, на побережье Доггерленда обрушились порывы леденящего ветра. В довершение к этому неподалеку от побережья Норвегии произошло сильное землетрясение. Результатом его стал гигантский подводный оползень, именуемый оползнем Стурегга, вызвавший к жизни одну из крупнейших катастроф в истории человечества. Событие это имело место в период между 6200 и 6000 гг. до н. э., хотя точная дата остается дискуссионной. Хронологически оно совпадает с глобальным похолоданием 6200 г. до н. э., что позволяет предположить взаимосвязь между этими событиями.
Оползень произошел под водой на границе континентального шельфа, в 100 км к северо-западу от побережья Норвегии, и вызвал катастрофическое по масштабам цунами в северной части Атлантического океана. В течение трех часов фронт волны пересек всю Северную Атлантику и достиг восточного побережья Гренландии. На норвежском побережье разбег волны составлял 10–12 м, на Фарерских и Шетландских островах – до 20 м, на восточном побережье Шотландии – 3–5 м. Эффект от воздействия цунами был разрушителен.
Разбег волны, обрушившейся на побережье Доггерленда, составлял около 3 м, а высота – около 8 м, притом что максимальные высоты над уровнем моря этого уходящего под воду массива суши уже составляли около 5—10 м. Обитатели Доггерленда, которых к тому времени насчитывалось от 1 до 3 тысяч, были застигнуты врасплох. Многие километры береговой линии исчезли под водой в течение нескольких минут, поселки рыбаков и охотников смыты волной, охотничьи угодья засыпаны тоннами песка и ила. Как установили ученые, катастрофа произошла поздней осенью. Даже если кто-то из жителей и уцелел в этом катаклизме, оставаться им на опустевшей земле было незачем – их ждала здесь только голодная смерть зимой. Размытый гигантской волной Доггерленд продолжал погружаться под натиском моря, и спустя 2000 лет на его месте осталась только обширная отмель, покрытая водами Северного моря.
Примерно 6 тысяч лет назад на берега ставшей островом Британии с континента на лодках пришли новые поселенцы. Они привезли с собой овец, крупный рогатый скот, зерно. Эти неолитические земледельцы встретили на острове потомков обитателей Доггерленда, по традиции живших охотой и рыбной ловлей, бесстрашно бороздивших море на утлых суденышках и совершавших загадочные ритуалы у потемневших от времени каменных столбов, напоминающих зубы великанов. Возможно, от них новые поселенцы Британии и узнали историю древней земли, поглощенной однажды беспощадным океаном. Со временем эта история превратилась в легенду, легенда – в миф. Из поколения в поколения передавался рассказ о том, что когда-то «к западу от Геркулесовых столбов» лежал цветущий остров под названием Атлантида. Десятки энтузиастов, поверивших в эту легенду, пытались отыскать доказательства ей. Но получается, что доказательства не требуются?
Этот небольшой остров, входящий в состав Кикладского архипелага, в разное время носил разные имена. Сейчас его называют Санторин – по имени его небесной покровительницы, святой Ирины. Древние греки именовали его Тира – «Земля». В древности его называли также Стронгили («Круглый») и Каллисте («Прекраснейший»). Строго говоря, название Санторин распространяется на группу островов, в которую, помимо Тиры, входят небольшие островки Тирасия, Аспрониси, Палеа Камени и Неа Камени.
У путешественника, подплывающего к острову Санторин, возникает ощущение, будто встающая перед ним величественная панорама создавалась какими-то потусторонними силами. Отвесные скалы на востоке острова, напоминающего по форме полумесяц, поднимаются из воды на высоту почти 300 м. На столько же уходит вниз дно лагуны, так что на якорь тут не встанешь. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: лагуна Санторина – это заполненный водой кратер огромного вулкана, а окаймляющие его островки – остатки некогда окружавшей кратер стены.
Земля острова покрыта толстым слоем окаменевшего вулканического пепла. Под ним скрыты многочисленные свидетельства трагедии, разыгравшейся здесь в древности. Они напоминают о том, что современная карта мира могла бы выглядеть совершенно по-другому, если бы 3500 лет назад на этом острове не произошла одна из крупнейших природных катастроф в истории человечества. Это событие, подобно железнодорожной стрелке, перевело направление развития Европы на новые рельсы, и поезд мировой истории понесся в совершенно ином направлении.
Нет никаких исторических свидетельств о том, что произошло в тот день, но общую картину можно себе представить, обратившись к сопоставимому по масштабам событию – извержению вулкана Кракатау (Индонезия) в 1883 г. Тот взрыв убил более 40 тысяч человек, вызвал колоссальные цунами до 30 м высотой, изверг вулканический пепел на высоту до 70–80 км и рассеял его по всей Азии, вызвал понижение глобальных температур. Взрыв был слышен на расстоянии 3000 миль. Взрывная волна валила экваториальные леса на побережье Зондского пролива и срывала крыши с домов на расстоянии 150 км от места катастрофы.
Извержение вулкана на острове Тира было в четыре или даже в пять раз мощнее. Оно, как считается, стало вторым по масштабам вулканическим извержением в истории человечества (более мощным, по-видимому, было извержение вулкана Тамбора в 1815 г., в результате которого погибло около 100 тысяч человек). По оценкам ученых, в 2006 г. исследовавших донные отложения в Эгейском море, слой вулканической пемзы и пепла толщиной 10–80 м распространяется от острова Санторин на 20–30 км во всех направлениях. В результате взрыва было выброшено в общей сложности около 60 кубических километров вулканического материала. Как и в случае с Кракатау, большое количество вулканического пепла попало в атмосферу и было разнесено на тысячи километров. Большая часть острова Санторин ушла в море, в уцелевшей части человеческие поселения оказались разрушенными и погребенными под толстым слоем вулканического пепла.
Последствия катастрофы были драматическими. Взрыв вулкана на Тире ознаменовал конец цветущей крито-минойской цивилизации, под контролем которой в то время находилось почти все Восточное Средиземноморье. Удар цунами пришелся в основном по северным и восточным берегам Крита, расположенного всего в 130 км от острова Санторин. Был уничтожен флот, составлявший основу могущества минойцев, разрушены дворцы, города и деревни. Понижение среднегодовых температур, вызванное огромным количеством извергнутого в атмосферу диоксида, привело к нескольким неурожайным годам. Процветающая культура вступила в затяжную полосу кризиса и в результате оказалась бессильной перед завоевателями с материка. Расстановка политических сил в этой части мира изменилась, и вскоре уже города-государства Древней Греции стали доминировать над Средиземноморьем.
Когда спустя более чем тысячу лет спустя Платон описывал погибшую Атлантиду, он, возможно, основывался на греческом фольклоре, на протяжении многих поколений передававшемся из уст в уста. Атлантида, как утверждал Платон, была островом в «западном море», который в одночасье погрузился в пучину в результате природного катаклизма. Указание на «западное море» породило волну спекуляций на тему того, что Атлантида ныне покоится под толщей вод Атлантического океана, однако некоторые исследователи еще в XIX в. утверждали, что Атлантида, скорее всего, располагалась в Средиземноморье. Так, в 1872 г. французский ученый Луи Фигье предположил, что платоновскую Атлантиду следует искать в Эгейском море. Вероятно, прообразом Атлантиды мог послужить Санторин, часть которого действительно была «в один миг и один час» затоплена морем. Эта гипотеза затем не раз появлялась на страницах научных трудов в самых различных версиях. В 1913 г. ее поддержал английский археолог профессор Фрост, впервые использовавший в своей работе результаты раскопок Артура Эванса на Крите. Погибшая цивилизация «атлантов», подчеркивал Фрост, обнаруживает значительные черты сходства с культурой минойского Крита: в мифе Платона речь идет всего лишь о цивилизации бронзового века, причем довольно архаичной и куда более отсталой, чем эпоха самого Платона. Но ведь крито-минойская цивилизация была именно такова!
После Второй мировой войны горячими сторонниками этой гипотезы стали многие греческие ученые, которые выступили с утверждением, что в рассказе об Атлантиде нашла свое отражение какая-то сильнейшая катастрофа, потрясшая все Восточное Средиземноморье и докатившаяся до Египта. Но такой катастрофой мог быть только взрыв вулкана Санторин!
Когда произошло это событие? Радиоуглеродный анализ дал разброс дат от 1627 до 1600 г. до н. э., однако этот метод может давать ошибки из-за загрязнения образцов углеродосодержащими материалами более позднего или более раннего происхождения. Поэтому на помощь ученым пришли другие методы анализа.
Поскольку взрыв вулкана на Санторине отличался исключительной мощностью, его следы сегодня можно обнаружить едва ли не во всех уголках Северного полушария. Анализы проб, взятых из ледяного щита Гренландии, свидетельствуют о мощном вулканическом извержении, произошедшем в 1642 ± 5 г. до н. э. По всей видимости, это было извержение на Санторине. Дендрохронологический метод, основанный на исследовании годичных колец деревьев, показал, что в 1629–1627 гг. до н. э. во всем Северном полушарии имело место резкое ухудшение климатических условий, оказавшее влияние на нормальный рост деревьев. Очевидно, это стало результатом извержения вулкана Санторин.
По словам Платона, впервые историю об Атлантиде он узнал от египетских жрецов. Судя по масштабам катастрофы на Санторине, ее отзвуки непременно должны были достичь Египта. Однако никаких египетских исторических записей на эту тему до нас не дошло. Отсутствие этих записей некоторые исследователи приписывают распаду Египта во время так называемого Второго переходного периода (1715 – ок. 1554 г. до н. э.). В то же время надпись на стеле, установленной в Фивах в годы правления Яхмоса, первого фараона 18‑й династии (правил ок. 1550–1525 гг. до н. э.), сообщает о разрушительном шторме, обрушившемся на побережье Египта, и о мерах, принятых фараоном для облегчения участи пострадавших людей и возмещения убытков.
Ежегодно десятки тысяч туристов посещают Санторин; это, возможно, наиболее часто фотографируемый из греческих островов. Но мало кто знает о том, что вулкан здесь все еще «живой». Последнее его извержение произошло в 1950 г., а в 1956 г. остров сотрясли сильные подземные толчки, в результате чего за одну минуту было разрушено две тысячи домов.
Сегодня этот город именуют Павлопетри – по названию близлежащего островка и одноименной деревни на побережье, но истинное его имя не знает никто. Он погрузился в воды Эгейского моря 3000 лет назад, задолго до того, как начали появляться первые сочинения по истории и географии Древней Греции. Даже Гомер не упоминает о нем в своих поэмах. На протяжении долгого времени Павлопетри считался самым древним затонувшим городом в мире, пока пальму первенства не начали оспаривать другие подобные открытия.
Руины Павлопетри, лежащие на глубине около 4 м у южного побережья Пелопоннеса, были обнаружены в 1968 г. специалистами института океанографии Кембриджского университета. Удивлению специалистов не было предела: улицы, дома, дворцы, гробницы древнего города, хотя и поврежденные, дошли до наших дней почти в том самом виде, в каком они существовали тысячи лет назад, не тронутые никакими позднейшими вмешательствами. Никто не знает, кто построил город. Первоначально предполагалось, что Павлопетри принадлежит к микенскому периоду (1600–1100 гг. до н. э.), но сегодня установлено, что он гораздо старше. Этот город возник не позднее 2800 г. до н. э., и возможно, был основан крито-минойцами. Его появление тесно связано с началом регулярной морской торговли в Восточном Средиземноморье.
Детальные исследования затонувшего города с использованием гидролокатора, предпринятые летом 2009 г., показали, что его территория занимает более 30 000 кв. м. Прекрасно сохранилась первоначальная планировка городских кварталов, застроенных одно– и двухэтажными домами, с садами, водопроводной системой, торговой площадью размерами 40 × 20 м и некрополем с семейными склепами. Одним из самых важных открытий стал мегарон – монументальное, прямоугольное в плане зальное сооружение с очагом в центре. В ранний период греческой истории такие здания являлись прототипами будущих храмов.
Среди тысяч артефактов, поднятых с морского дна, были статуэтки, керамика, предметы повседневного быта. Судя по находкам, городское сообщество состояло из различных социальных групп: в числе горожан были чиновники, писцы, торговцы, многочисленные ремесленники – гончары, бронзолитейщики, художники, а также воины, моряки, крестьяне, пастухи, рабы. Большое количество грузиков от ткацких станков указывает на то, что в городе проживало немало ткачей.
В крито-минойскую и микенскую эпохи Павлопетри являлся важным морским портом и торговым центром. Об этом свидетельствуют тысячи глиняных черепков, усеявших морское дно. Это обломки больших сосудов-пифосов, служивших для хранения и перевозки зерна, вина, оливкового масла. Археологи отыскали и множество целых или почти целых пифосов. Многие из них изготовлены на Крите, другие происходят из различных пунктов Эгеиды, а третьи сделаны здесь же, в Павлопетри. Как выяснили ученые, местные жители научились ловко изготавливать «контрафактные» пифосы, воспроизводящие критский и другие стили глиняных сосудов, а в некоторых случаях делали точные керамические копии высоких бронзовых кувшинов, изготовлявшихся на Крите, заменяя таким образом дорогие статусные вещи дешевыми подделками. Большое количество пифосов, найденных среди руин Павлопетри, говорит о наличии в городе крупных складов, где хранились товары. Таким образом, Павлопетри демонстрирует все признаки города нового по тем временам типа: он сформировался не как резиденция вождя или святилище, а как центр ремесел и торговли.
Так и не попав в анналы истории, город близ острова Павлопетри погиб около 1000 г. до н. э., как полагают – в результате землетрясения и последующего цунами. Историки не исключают, что гибель Павлопетри стала эпизодом масштабной катастрофы, погубившей крито-минойскую цивилизацию. Это событие предшествует появлению рассказа Платона о затонувшей Атлантиде. По этой причине некоторые исследователи в 1960‑х гг. предполагали, что Платон черпал свое вдохновение из реальной истории о гибели Павлопетри. Новые открытия в сфере подводной археологии, сделанные в последующие годы, заставили по-иному взглянуть на проблему: конечно, Атлантида – это, скорее всего, миф, но именно этот миф вдохновляет исследователей на новые поиски.
Странная связь античного города Гелика с Посейдоном – повелителем морей и, как говорят, землетрясений (имя Посейдон в переводе означает «трясущий землю») – в итоге обернулась для города катастрофой: в один черный день он исчез с лица земли.
Древние авторы утверждали, что причиной тому стал гнев Посейдона. По преданию, бог моря был крайне недоволен жителями Гелики из-за их отказа отдать статую Посейдона или хотя бы копию ее ионийским колонистам из Малой Азии. Некоторые авторы даже утверждают, что ионийские послы были убиты. В результате Посейдон жестоко наказал Гелику: разбушевавшееся по его воле море в одночасье поглотило город. Эта история очень напоминает легенду о гибели Атлантиды, с одной лишь разницей: если об Атлантиде известно только из одного-единственного текста Платона, то о Гелике античные авторы писали много и довольно подробно. В их сочинениях содержится немало географических ориентиров, которые в конце концов и помогли археологам отыскать исчезнувший город.
Город Гелика, основанный еще в эпоху ранней бронзы (2600–2300 гг. до н. э.), располагался в северо-западной части полуострова Пелоппонес, на берегу Коринфского залива. По преданию, он был основан Ионом, родоначальником ионийцев – одного из четырех главных греческих племен. Греческий географ Павсаний в своем «Описании Эллады» приводит такой рассказ об основании Гелики:
«Страна, находящаяся между Элидой и Сикионией и простирающаяся до Восточного моря, в наше время носит название Ахайи, по имени заселившего ее племени. Эта самая страна в древности называлась Эгиалом (Побережье), а населявший ее народ – эгиалеями. По сказаниям сикионцев, это имя получили от Эгиалея, царствовавшего в теперешней Сикионии. Некоторые же производят это название от характера природы этой местности, так как большая часть этой страны – берег (эгиал). Впоследствии, когда умер Геллен, остальные сыновья Геллена изгнали из Фессалии Ксуфа, возведя на него обвинение, будто он похитил лично для себя часть из отцовских богатств; тогда Ксуф бежал в Афины, где он удостоился получить руку дочери Эрехтея, и от нее имел двух сыновей, Ахея и Иона. Когда Эрехтей умер, то судьею в споре между его сыновьями о власти был выбран Ксуф; он решил, что царем должен быть старший из них, Кекроп; за это остальные сыновья Эрехтея изгнали его из этой страны. Тогда Ксуф отправился в Эгиал, поселился там и там же и умер. Из его сыновей Ахей, набрав себе сподвижников из Эгиала и из Афин, вернулся в Фессалию и занял отцовскую область; Ион же стал набирать войско против эгиалеев и их царя Селинунта; тогда Селинунт отправил послов к Иону и предложил ему в жены свою единственную дочь Гелику, а ему самому – усыновление и право наследования власти. Это было согласно с желаниями Иона; поэтому по смерти Селинунта Ион получил власть и в честь своей жены выстроил в Эгиале город Гелику, а народ назвал по своему имени ионами. Но это было не переменой имени, а дополнением к их старому названию: они стали называться ионянами эгиалейскими. За этой страной еще долго оставалось ее древнее имя…»[20]
Являясь главным городом первой Ахейской лиги – конфедерации двенадцати городов древней Ахайи, Гелика играла роль важного экономического, культурного и религиозного центра; выходцы из Гелики основали колонии Сибарис в Южной Италии и Приену в Малой Азии. Город был широко известен своим храмом Посейдона Геликония, где стояла бронзовая статуя грозного бога морей. Профиль Посейдона чеканился на монетах Гелики.
Зимой 373 г. до н. э., в одну из ночей, город был стерт с лица земли. Накануне в течение пяти дней жители города наблюдали странную картину: сотни и тысячи мелких животных, вплоть до мышей, начали убегать от морского побережья в горы. На пятую ночь в небе появились «огромные столбы пламени». За этим последовал мощный подземный толчок. Спустя некоторое время на город, отстоявший от береговой линии на расстоянии 12 стадий[21], обрушилась огромная волна-цунами высотой более 10 м, вызванная землетрясением. Погибло все: город, окрестные поля, 10 спартанских кораблей, стоявших в гавани Гелики. Две тысячи спасателей, присланные ахейскими городами, не нашли ни одной живой души, не было видно даже трупов; из воды торчали только обломанные верхушки деревьев священной рощи Посейдона.
«Эту страну поразило землетрясение, которое до основания и навсегда уничтожило все сооружения и дома, а с домами и самый город, не оставив даже следа, – рассказывает Павсаний. – Говорят, что тогда было такого рода землетрясение, которое разрушило Гелику, землетрясение, которое уничтожает город до основания. Зимою же еще и другое несчастие постигло этот и без того подвергшийся разрушению город. Море разлилось по большей части страны и потопило целиком всю Гелику. И этот потоп настолько глубоко залил рощу Посейдона, что видны были только верхушки деревьев. Внезапно бог потряс землю; вместе с землетрясением море двинулось вверх, и волна смыла Гелику вместе с населением. Такому же землетрясению подвергся и другой город, у горы Сипила, который провалился в расщелину земли, а из расщелины горы потекла сюда вода, и провал земли обратился в озеро, называемое Салоя; развалины города были видны в этом озере, пока вода горного потока не покрыла их. Видны и развалины Гелики, но не так ясно, как прежде, так как морская вода их разъела. Судьба Гелики служит наукой и предостережением как тем, которые совершили преступление в этом городе, так и всем другим».
Греческий историк и географ Страбон в своей «Географии» так рассказывает о «преступлении» жителей Гелики:
«Затопление случилось вследствие гнева Посейдона; ибо ионийцы, изгнанные из Гелики, послали просить жителей Гелики отдать им статую Посейдона или по крайней мере модель святилища; когда же геликийцы отказались выполнить их просьбу, ионийцы отправили послов в Ахейский союз; и хотя Ахейский союз удовлетворил просьбу, но все-таки геликийцы не послушались. Следующей зимой постигло их упомянутое несчастье; ахейцы же впоследствии передали модель храма ионийцам». По словам Павсания, «гибель Гелики произошла в архонтство Астея в Афинах, в четвертый год сто первой олимпиады, когда впервые одержал победу гражданин из Фурий, Дамон. Так как жителей Гелики больше уже не было, то эту страну заняли жители Эгиона».
По прошествии нескольких столетий затонувшие руины Гелики можно было еще видеть на дне моря. Известный естествоиспытатель Эратосфен (276–194 гг. до н. э.), побывавший в этих местах, сообщал, что в глубине лагуны до сих пор стоит статуя Посейдона, за которую нередко цепляются сети рыбаков. Об этом пишет в своей «Географии» Страбон:
«…море вследствие землетрясения поднялось и затопило Гелику, а также и святилище Геликонийского Посейдона, которого еще и до сего дня почитают ионийцы, принося там панионийские жертвы. Гелика была затоплена за два года до битвы при Левктрах[22]. Эратосфен говорит, что он сам видел это место, и перевозчики рассказывали ему, что бронзовая статуя Посейдона еще и теперь прямо стоит в проливе, держа в руке гиппокампа[23], который грозит опасностью тем, кто ловит рыбу сетями».
С течением времени все следы Гелики затерялись. На долгие века город перешел в разряд легендарных; некоторые ученые высказывали мнение, что история Гелики легла в основу мифа об Атлантиде. Лишь находка на побережье Коринфского залива бронзовой монеты с профилем Посейдона, сделанная в 1861 г. одним немецким археологом, заставила научный мир пристальней взглянуть на легенду о погибшем городе. И хотя первые предположения о местонахождении Гелики были высказаны уже в XIX столетии, потребовалось около ста пятидесяти лет, прежде чем археологи напали на след исчезнувшего города.
Традиционно считалось – и об этом писали все древние авторы, – что руины Гелики скрыты в водах Коринфского залива. Однако все попытки отыскать город на морском дне оказались безрезультатны. Лишь в 1988 г. греческий археолог Дора Кацонопулу, внимательно изучив старые и современные карты и сопоставив их с сообщениями античных географов, предположила, что Гелика стояла на берегу не залива, а внутренней лагуны. Если это так, то искать древний город следовало не в Коринфском заливе, а под многометровым слоем речных наносов, затянувших за многие столетия лагуну и превративших ее в заболоченную приморскую равнину.
С 1991 г. поиск Гелики переместился на сушу. Используя сперва буры, а позднее и георадары, исследователи 9 лет разыскивали следы пропавшего города. В 2000 г. начались первые раскопки, а в 2001 г. археологи объявили, наконец, что Гелика найдена. Ее руины были обнаружены под толстым слоем ила и гравия на расстоянии около километра от береговой линии. С тех пор и до сегодняшнего дня продолжаются археологические исследования древнего города.
Открытие Гелики заставило некоторых ученых вновь вернуться к сюжету о гибели Атлантиды: не отразилась ли в рассказе Платона реальная судьба этого трагически погибшего города? Исследователи отмечают в связи с этим, что свои знаменитые диалоги «Тимей» и «Критий», в которых рассказывается о гибели Атлантиды, Платон написал спустя всего несколько лет после трагедии Гелики.
Свидетельством того, что воды Эгейского моря, возможно, скрывают еще не одну «Атлантиду», стало открытие в 2015 г. на дне залива Килада у берегов Пелопоннеса остатков ранее неизвестного города, процветавшего в эпоху бронзы.
Летом 2014 г. археологи из Женевского университета, работавшие в сотрудничестве с греческим министерством культуры, проводили раскопки у береговой линии залива Килада. Их находками стали многочисленные фрагменты глиняной посуды, датированной III–II тыс. до н. э., а также архитектурные детали, свидетельствующие о наличии где-то поблизости древних построек, возможно, скрываемых морем. Заинтригованные этими открытиями, участники команды вернулись на побережье залива Килада в следующем, 2015 г., имея в своем распоряжении судно и получив от греческого правительства разрешение на подводные поиски. Уже первые погружения показали, что на дне залива покоится древний город, с вымощенными камнем улицами, остатками круглых и овальных в плане домов, крепостными стенами, и, что самое удивительное, – тремя массивными оборонительными башнями, сохранившиеся фундаменты которых имеют форму подковы. Последняя находка поставила ученых в тупик: сооружения такого типа в Древней Греции до сих пор не были известны. От кого или от чего защищались жители забытого города, зачем им понадобилось возводить такие мощные оборонительные постройки? Может быть, это был перевалочный порт, где скапливалось множество товаров, и городские власти в сотрудничестве с заинтересованными купцами возвели для их защиты высокие каменные стены с башнями?
Археологам удалось исследовать пока лишь часть древних руин, и нет уверенности, что новые исследования не принесут новых открытий. Пока же можно говорить о том, что загадочный город был современником великих египетских пирамид в Гизе (построены приблизительно в 2600–2500 гг. до н. э.) и процветал в ту эпоху, когда на соседнем Крите входила в силу Минойская цивилизация (2700–1200 гг. до н. э.), а рассеянные по голубой глади Эгейского моря Кикладские острова населяли люди, создавшие одну из самых ярких цивилизаций бронзового века в Восточном Средиземноморье (3200–2000 гг. до н. э).
Судя по всем признакам, жители безымянного города были активно вовлечены в культурные связи с соседями. Об этом свидетельствуют, в частности, найденные археологами на морском дне многочисленные лезвия из обсидиана, привезенного, судя по всему, с острова Милос в архипелаге Кикладских островов. А особенности стиля глиняной посуды, обнаруженной на морском дне, указывают на ее близость к ранней фазе материковой элладской культуры (3200–2050 гг. до н. э).
Городские постройки, исследованные подводными археологами, характерны для бронзового века Греции. Круглые или овальные в плане, они сложены из необожженных кирпичей и стоят очень тесно друг к другу, выстроившись вдоль узких улиц. По мнению исследователей, своим обликом этот древний город напоминает античный город Лерну, расположенный на берегу соседнего залива Нафплион. В греческой мифологии Лерна связана со знаменитой многоголовой Лернейской гидрой, побежденной Гераклом; это был один из двенадцати подвигов знаменитого героя. Но какие нити связывали Лерну и загадочный город-крепость, по неизвестным причинам ушедший на дно морское? В любом случае в далекой древности это были практически одинаковые по важности культурные и торговые центры.
О причинах, по которым неизвестный город оказался на морском дне, исследователи пока высказываться не спешат – в их распоряжении слишком мало информации. Ясно, однако, что миф об Атлантиде имеет довольно прочные корни в истории Восточного Средиземноморья – слишком уж много здесь найдено различных «атлантид», и надо полагать, что сделаны еще далеко не все открытия.
За один поисковый сезон археологи нашли более 6000 различных объектов, в том числе многочисленные каменные и бронзовые орудия и фрагменты керамики. Пока еще рано говорить о том, какую роль играл загадочный город в жизни поселений эпохи бронзы, протянувшихся по всему побережью Эгейского моря, по какой причине его жителям пришлось возводить такие мощные сооружения, откуда они ждали нападений, а самое главное – по какой причине этот город оказался на дне морском. Очевидно, однако, что перед нами открывается еще одна, ранее неизвестная глава древней истории.
Город Массалия (ныне Марсель, Франция) некогда являлся одним из крупнейших торговых городов Западного Средиземноморья. Его основали около 600 г. до н. э. греки – выходцы из малоазийского города Фокеи. Фокейцы были одними из наиболее отважных мореплавателей древности. «Жители этой Фокеи, – сообщает Геродот, – первыми среди эллинов пустились в далекие морские путешествия. Они открыли Адриатическое море, Тирсению, Иберию и Тартесс».
Уроженец Массалии, знаменитый путешественник древности Пифей, по-видимому, унаследовал беспокойный характер своих предков и их неистребимую тягу к дальним путешествиям. В середине IV в. до н. э. он отправился из Массалии в далекий путь в неизведанные северные страны. Предполагается, что спонсорами Пифея стала группа богатых массалиотских купцов, наживших огромные состояния на торговле оловом. Олово являлось стратегическим товаром бронзового века. Оно было необходимо жителям Средиземноморья для выплавки бронзы, а основным поставщиком олова в те времена служил полуостров Корнуолл (Британия). Путь туда лежал либо по морю, в обход Пиренейского полуострова, либо по суше, через Галлию. Именно этим путем шел Пифей: от нынешнего Марселя вверх по реке Рона, и далее по Луаре к побережью Атлантики. Это была древнейшая дорога через континент, пройти которую можно было за 30 дней, и на всем протяжении этого «Великого оловянного пути» археологи находят слитки олова, вывезенные из английских рудников. А в устье Луары лежал большой торговый город Корбилон, разбогатевший на торговле оловом. Отсюда начинался морской путь к берегам Британии.
Самые ранние исторические сведения о Корбилоне традиционно связываются с рассказом о путешествии Пифея. В оригинале этот рассказ до наших дней не дошел – он сохранился только в виде отрывков и цитат, рассеянных по сочинениям более поздних римских и греческих авторов. Древнегреческий историк Полибий (ок. 200–120 гг. до н. э.), опираясь, по-видимому, на сведения Пифея, называл Корбилон «наилучшим городом в этой стране», т. е. в Арморике – так в древности называлась область современной Франции, расположенная на побережье между устьями рек Сена и Луара, включая современную Бретань. Судя по всему, во времена Полибия Корбилон уже не существовал – во всяком случае, автор пишет о нем в прошедшем времени: «Лигер[24] изливается между пиктонами и намнитами. Некогда на этой реке лежало торжище Корбилон»[25].
Справедливости ради надо сказать, что вплоть до походов Юлия Цезаря античная наука почти не располагала сведениями о внутренних областях Галлии, так что существовал или не существовал Корбилон во времена Полибия – вопрос спорный. Достоверно можно утверждать лишь, что ко времени прихода римлян Корбилон уже отошел в область преданий. Современник Юлия Цезаря, греческий историк и географ Страбон (ок. 64/63 до н. э. – 23/24 н. э.), сообщает о том, что этот город-порт существовал в давнем прошлом: «Прежде на этой реке (т. е. Луаре) был торговый порт, называемый Корбилоном»[26].
«Великий оловянный путь» через внутренние области Галлии особенно интенсивно начал использоваться после того, как в конце VI в. – начале V в. до н. э. карфагеняне блокировали Гибралтарский пролив, отрезав все другие страны Средиземноморья от морских торговых путей к берегам Британии. Не желая смириться с потерей доходов от торговли оловом, предприимчивые массилиоты сумели отыскать новый путь к Британским островам – через внутренние области Галлии, что было более безопасно и удобно. Именно к этому времени, судя по всему, и относится начало расцвета Корбилона, находившегося приблизительно там, где сейчас располагается французский город Сент-Назер.
Первыми людьми, поселившимися здесь приблизительно 6000 лет назад, были строители мегалитов, оставившие в окрестностях Сент-Назера несколько впечатляющих сооружений, дошедших до наших дней. Пришедшие сюда в IV в. до н. э. кельты (галлы) несколько потеснили аборигенное население, но не вытеснили его совсем, и даже к началу эпохи походов Юлия Цезаря на западе современной Франции жили два разных народа, отличавшихся по языку и обычаям: галлы и аквитаны. Современные исследователи считают аквитанов потомками строителей мегалитов. Страбон в своей «Географии» отмечает, что этот народ совершенно не похож на кельтов и, скорее, близок к иберам. Аквитанский язык был родственен языку современных басков; два этих языка сегодня считаются реликтами европейских языков эпохи палеолита. Как бы то ни было, речь идет об очень древнем народе, наследнике самых старых культурных традиций Европы. Судя по всему, именно аквитаны были строителями древнего Корбилона.
Немногое известно об этом городе. Обнаружив новый путь через Галлию в Страну олова, жители Массилии в такой тайне хранили этот секрет, что даже в середине II в. до н. э. крупнейшие географы Античности практически ничего не знали о внутренних путях, ведущих через страну кельтов, а рассказы Пифея о Британских островах и северных странах вообще расценивали как глупую выдумку. Сохранилось, однако, смутное предание о том, что город в устье Луары был основан легендарным Брутом (Бриттисом) – предком бриттов, бежавшим вместе со своими людьми из разоренной греками Трои. Это предание, известное только по рукописи XV столетия, конечно, малодостоверно и может только свидетельствовать о том, что история Корбилона уходит как минимум в ранний бронзовый век. Существует предположение, что его основателями были финикийские мореплаватели, искавшие морской путь в Страну олова, но эта гипотеза спорна.
Богатство Корбилона было связано с торговлей оловом, эта же торговля стала причиной его упадка. В III в. в Британию переселилась часть племен белгов, населявших Северною Галлию, и, по-видимому, именно они проложили более короткий и прямой путь в Британию – по течению Сены и через проливы, взяв его под свой контроль. Магистральный торговый путь переместился к северу, и торговое значение Корбилона быстро упало.
Но что произошло с древним городом? По какой причине он прекратил свое существование?
Бретонские предания сохранили память о древнем городе Кер-Ис, былой столице Арморики, построенном в заливе Дуарнене королем Градлоном по просьбе своей дочери Дахут (согласно другой версии легенды, город был построен за 2000 лет до Градлона). Это был один из самых красивых городов в мире, с большими белоснежными дворцами и храмами древних богов. Из-за своего выгодного местоположения он стал крупным центром торговли и славился своим богатством. Но он лежал в низменном месте, и во время приливов до его улиц докатывались волны моря (по другой версии, море постепенно наступало на Кер-Ис, и однажды настал момент, когда оно подошло к нему вплотную). Королю Градлону пришлось построить высокую плотину, защищавшую город от наводнений. В плотине был устроен шлюз с бронзовыми воротами, ключ от которых постоянно висел на золотой цепочке на шее у короля. Через эти ворота в гавань Кер-Иса входили во время отлива суда. Но однажды принцесса Дахут, поддавшись уговорам дьявола, переодевшегося странствующим рыцарем, похитила у спящего отца ключ, открыла шлюз, и город оказался затоплен водой. Рассказывают, что во время больших отливов на поверхность выступают верхушки его башен, и время от времени из-под воды доносится звон колоколов Кер-Иса, предупреждающих о приближении шторма. Бретонцы говорят, что Кер-Ис был настолько прекрасен, что после его гибели франки переименовали свой главный город Лютецию в Париж (Paris), что по-бретонски означает «подобный Ису» («Par Is»).
Не является ли эта легенда поэтизированным рассказом о гибели Корбилона? Интересно отметить, что сведения о том, что Кер-Ис постоянно подвергался опасности наводнений из-за близости моря и сильных приливов, полностью соответствуют свидетельству Юлия Цезаря, в своих «Записках о галльской войне» так описывающего прибрежные города Арморики:
«Тамошние города обыкновенно были расположены на конце косы или на мысу, и к ним нельзя было подойти ни с суши, так как два раза в день, через каждые двенадцать часов, наступал морской прилив, ни с моря, так как при наступлении отлива корабли терпели большие повреждения на мели. Таким образом, то и другое затрудняло осаду городов. И если удавалось взять верх над жителями сооружением огромной насыпи и плотин, которые отбивали волны и достигали высоты городской стены, заставляя их отчаиваться в своем спасении, тогда они пригоняли множество судов, которые были у них в изобилии, увозили на них все свои пожитки и укрывались в ближайших городах»[27].
Результаты исследовательских работ в устье Луары показывают, что до эпохи римского завоевания часть правого берега реки представляла собой архипелаг из нескольких островов и островков, где имелось несколько древних гаваней. Многочисленные находки различных эпох – от неолита до периода Римской империи – позволяют утверждать, что в окрестностях современного Сент-Назера на протяжении 2–3 тысяч лет существовал крупный экономический центр, исчезнувший в первые годы римского завоевания. Часть этого обширного поселения (или, скорее, группы поселений) в настоящее время находится на дне эстуария Луары.
Человечеству известно немало рассказов о древних городах, погубленных водной стихией и навечно ушедших в пучину. Самой ранней и самой известной такой легендой стало предание об Атлантиде, рассказанное в IV столетии до н. э. Платоном. Легенда о затонувшем городе Кер-Ис, в котором отчетливо угадывается бывшая «столица олова» Корбилон, стоит в самом начале этого длинного списка. Эта «кельтская Атлантида», как гласит бретонское предание, однажды вновь поднимется из волн – это произойдет тогда, когда его двойник и соперник, «подобный Ису» Париж прекратит свое существование.
Загадка происхождения хараппской цивилизации, зародившейся на берегах реки Инд около 3300 г. до н. э. и достигшей своего расцвета в 2600–1900 гг. до н. э., до сих пор остается предметом оживленных дискуссий в научной среде. Новые неожиданные результаты, полученные индийскими учеными, как кажется, приоткрывают завесу тайны: возможно, хараппская цивилизация стала продолжателем традиций древней культуры, существовавшей на северо-востоке Индии в конце последнего ледникового периода. Из-за повышения уровня мирового океана прародина хараппцев погрузилась на дно моря еще в доисторический период. Во всяком случае, именно так полагают специалисты индийского Национального института океанских технологий (NIOT), ведущие с начала 2000‑х гг. подводные исследования в Камбейском заливе, расположенном на северо-западном побережье Индии.
Согласно традиционной точке зрения, до 5500 г. до н. э. в мире не существовало никаких относительно развитых и высокоорганизованных культур. Значительная часть ученых долгое время отказывалась признавать, что рассказы о потопе, сохранившиеся в памяти многих народов, содержат хоть сколько-нибудь крупиц истины. Поэтому открытие, сделанное индийскими исследователями в Камбейском заливе, потрясло многих. Некоторые консервативно настроенные археологи до сих пор не желают признать результаты этого открытия, в то время как другие выступили с открытой его поддержкой. Вал критики, обрушившийся на исследователей после первых сообщений о находке подводных построек на дне залива, заставил ученых максимально тщательно подойти к сбору материалов, подтверждающих их правоту. Со дна моря подняты сотни вещественных доказательств, проведены десятки анализов, в том числе перекрестных. В этой работе участвовали многие ведущие лаборатории мира. Итог: факт существования древней культуры, памятники которой ныне покоятся на дне моря, можно считать доказанным. Это открывает перспективы поиска других древних цивилизаций, погубленных наступающим морем в результате таяния ледников.
Первые следы древних построек на дне Камбейского залива были обнаружены специалистами NIOT в 1999–2000 гг., когда на глубине 20–40 м и на расстоянии около 20 км от берега гидролокаторы зафиксировали наличие на дне залива необычных квадратных и прямоугольных структур, мало напоминающих собой естественные образования. Ожидать встречи с какими-либо необычными геологическими формациями не приходилось: Камбейский залив мелководен, его песчаное дном покрыто большим количеством ила, приносимого впадающими в залив реками, и никто до сих пор не обнаруживал здесь каких-либо значительных скальных выходов. В то же время еще в 1990‑х гг. исследователи выявили и проследили на дне залива русла двух древних рек. Очевидно было, что по крайней мере часть современного залива представляет собой опустившуюся сушу. И вот неожиданное открытие: на берегу одной из этих древних рек обнаружилась правильная, хорошо распланированная сеть городских улиц, застроенных почти квадратными сооружениями различных размеров – от 5 ´ 4 до 16 ´ 15 м. Среди руин затопленного города выявилось обширное сооружение размерами 200 ´ 5 м, напоминающее собой цитадели, известные по раскопкам Хараппы и Мохенджо-Даро. В поле зрения ученых попали также остатки зернохранилища и большого бассейна для омовений – оба эти типа построек обнаружены в городах долины Инда.
Используя землечерпалку, буры и другие приспособления, исследователи подняли со дна моря фрагменты человеческих костей, глиняные черепки, бусины из полудрагоценных и драгоценных камней, большое количество каменных орудий труда, обломки кирпичей, камни от очагов, древесный уголь. Были взяты также многочисленные пробы грунта, сохранившие пыльцу древних растений и остатки деревьев, в числе которых – кокосовая и арековая пальмы, бамбук и др.
Для определения возраста извлеченных со дня моря предметов использовались различные методы датировки – радиоуглеродный, термолюминесцентый, метод оптической люминесценции. Этим занимались лаборатории в Индии, Англии и Германии; некоторые анализы были повторены, чтобы получить более надежное подтверждение полученным результатам. В итоге ученые установили, что обнаруженные на дне морском реки существовали по крайней мере между 19 000 и 3000 гг. до н. э. Образцы древесного угля показали дату 9580–9190 гг. до н. э., а исследованный фрагмент древесины датируется 8450 г. до н. э.
Часть черепков, поднятых со дна моря, оказалась обожженой на огне при температуре около 700º, в то время как другие оказались просто высушенными на солнце. Обоженные черепки датируются 16 840—13 000 гг. до н. э. Это – самая древняя обожженная керамика в мире. Фрагменты глиняной посуды, высушенной на солнце, оказались еще более древними: 31 270—24 590 гг. до н. э.
Извлеченные на поверхность каменные орудия относятся к самым различным эпохам, начиная с палеолита. Это доказывает, что люди жили в этой области как минимум 40 000 лет назад. Около 17 000 г. до н. э. они начали обжигать глиняную посуду на огне, а около 9000 г. до н. э. освоили технику строительства из кирпича и начали возводить поселения по регулярному плану. Наболее древняя, южная часть подводного города сформировалась к 8500 г. до н. э. По всей видимости, она была разрушена землетрясением около 7500 г. до н. э.; эта часть суши стала первой погружаться в воду. Жители переселились в северную часть, просуществовавшую еще несколько тысяч лет. Это хорошо распланированное и организованное городское поселение сильно пострадало от землетрясений, произошедших около 3983 и 2780 гг. до н. э., после чего было оставлено жителями. Землетрясения и последующее опускание суши поставили точку в истории древнего города, полностью поглощенного морем.
Древние индийские предания сохранили память о цветущем городе, много сотен лет назад ушедшем на морское дно. Молва связывает его с Дваркой – «Золотым городом» бога Кришны, упоминаемой в Махабхарате. Возможно, легенды о гибели Дварки отразили реальные воспоминания о событиях в Камбейском заливе, произошедших около 3000 г. до н. э. Навеки утратив свою историческую родину, бывшие обитатели ушедшей под воду земли переселились в новые места, распространив в итоге свою культуру до долины реки Инд. Цветущая хараппская цивилизация стала наследницей традиций, сформировавшихся за многие тысячелетия на земле индийской «Атлантиды».
Открытие индийских океанологов до сих пор остается предметом споров. Далеко не все убеждены в правильности сделанных выводов. Правда, споры уже ведутся по частностям: например, можно ли утверждать, что подводный город являлся предшественником Хараппы и Мохенджо-Даро, ведь найденная на морском дне керамика имеет очень мало общих черт с хараппской? Но отвергать сам факт находки индийской «Атлантиды» уже никто не рискует – в распоряжении исследователей имеется достаточно свидетельств, подтверждающих их первоначальные выводы и делающих Камбейский залив одним из самых интригующих объектов подводной археологии.
В марте 1985 г. японский спортсмен-аквалангист, погрузившийся в воды Тихого океана у южного побережья острова Окинава, случайно отклонился от стандартного периметра безопасности. Исследуя незнакомые, никем не посещаемые места, на глубине 13–14 м дайвер внезапно увидел поднимающееся над морским дном загадочное образование. Казалось, это была большая подводная скала, обильно покрытая кораллами. Приблизившись, аквалангист с изумлением увидел, что колоссальная структура сложена из упорядоченных каменных блоков, почерневших и изъеденных временем.
Покружив вокруг загадочного сооружения и сделав несколько фотографий, дайвер поднялся на поверхность, сориентировался и поплыл к берегу. На следующий день фотографии таинственной подводной постройки появились во всех крупнейших газетах Японии. Открытие мгновенно вызвало горячие споры и привлекло на Окинаву толпы подводных археологов-любителей, журналистов и любопытствующих. Однако среди этих людей не было ни одного специалиста, способного квалифицированно описать и идентифицировать находку. Были ли это остатки каких-то забытых прибрежных оборонительных сооружений, оставшихся со времен Второй мировой войны? Или это, возможно, является чем-то совсем иным и гораздо более древним?
Загадочное подводное сооружение на первый взгляд выглядело искусственным. Природа, однако, способна на чудеса, и многие естественные образования на первый взгляд невозможно отличить от искусственных. Так что первый год, истекший со времени открытия, ничего не прибавил к разгадке тайны.
Летом следующего, 1986 г. другой аквалангист обнаружил у побережья Окинавы массивную арку, сложенную из огромных каменных блоков, по-видимому, методом циклопической кладки, без скрепляющего раствора. Позже дайвер утверждал, что эти ворота напомнили ему постройки древних инков, живших по другую сторону Тихого океана (отметим, что это было наблюдение непрофессионала, который видел города инков только на картинках). Из-за быстрых подводных течений в этой части морей, омывающих Окинаву, кораллы не могли удержаться на поверхности сооружения, и ворота во всей своей первозданной красе высились на дне морском при 30‑метровой видимости кристально прозрачных вод. Это была, конечно, искусственная и, судя по всему, очень старая постройка.
Эта находка стало первой в череде сделанных в то лето открытий. Вдохновленные возможностью найти другие подводные сооружения, целые команды опытных аквалангистов обшаривали морское дно у побережья Окинавы и соседних островков. Их усилия были вознаграждены. К началу осени они нашли пять новых подводных археологических участков, расположенных на глубинах от 5 до 30 м. Несмотря на разнообразие архитектурных деталей, все подводные постройки оказались стилистически связанными. В их число входят мощенные камнем дороги, огромные сооружения, напоминающие алтари, широкие лестничные марши и «дороги процессий», обрамленные парами высоких пилонов. А внутри подводной сталактитовой пещеры Гинама дайверы нашли древние каменные инструменты.
Затонувшие постройки рассеяны по океанскому дну у побережья островов Йонагуни, Окинава, Керама и Агуни. Самая большая из всех пока обнаруженных структур лежит у восточного берега небольшого островка Йонагуни на глубине 25 м. Профессор Маасаки Кимура, занимающийся изучением загадочных подводных объектов в водах архипелага Рюкю, полагает, что она была построена 2000–3000 лет назад. Это подводное сооружение удивительным образом походит на древние окинавские замки.
На окинавском наречии эти замки называются «гусуку». В большей степени ритуальные, чем оборонительные сооружения, они датируются началом I тыс. до н. э., однако участки, на которых они построены, по-видимому, начали использоваться для религиозных ритуалов гораздо раньше. Строители этих замков и культура, с которой они первоначально были связаны, неизвестны; местные жители относятся к ним с суеверным страхом. Другой параллелью с подводными постройками близ Окинавы могут служить древние погребальные склепы. Сооруженные в таком же прямолинейном стиле, они до сих пор используются островитянами в качестве семейных мавзолеев. Любопытно, что местное окинавское название этих склепов – моаи, то же самое слово, каким полинезийцы острова Пасхи, расположенного на расстоянии 6000 миль от Окинавы, именуют свои знаменитые статуи, также, по-видимому, связанные с культом предков!
Подводная структура у острова Йонагуни выглядит подобно усеченной пирамиде. Ее размеры составляют около 200 м в длину, 150 м в ширину и 20–25 м в высоту. Ряд особенностей – плоские террасы, правильные углы, прямые стены – указывают на структуру скорее искусственную, чем естественную. Исследователи обнаружили на поверхности каменных блоков, из которых сложена «пирамида», большое количество шрамов, оставленных ударами камнетесов, вымощенную камнем «дорогу процессий», и каменную ограду, сложенную из больших, грубо обработанных камней. Все памятники построены из кристаллизованного песчаника, в изобилии встречающегося на Окинаве. Радиокарбонный анализ коралла, покрывающего постройку, показал, что его возраст составляет около 2000 лет; таким образом, возраст памятника как минимум равен ему, а в реальности, конечно, гораздо старше.
Надо ли говорить, какие горячие споры развернулись вокруг таинственных подводных построек? Да и постройки ли это? Имеется значительное число скептиков, отстаивающих их естественное происхождение. Во всяком случае, пока японские правительственные организации не спешат признать подводные объекты у острова Рюкю культурным наследием. Не исключено, однако, что в данном случае мы, как полагает ряд специалистов, имеем дело с естественными природными формациями, которые были видоизменены человеком в процессе хозяйственной деятельности. Наконец, и версия об искусственном происхождении подводных объектов имеет немало сторонников, пытающихся разобраться: кто и когда их построил? Для какой цели? Как они оказались под водой?
Ясно, что ответы на эти и другие вопросы следует искать не столько в морских глубинах, сколько в глубинах истории острова Окинава, а если шире – то и всего архипелага Рюкю, крупнейшим островом которого Окинава является.
Острова Рюкю, длинной цепочкой протянувшиеся на 1200 км от южной оконечности Японских островов почти до самого Тайваня, служат своеобразным «водоразделом», отделяющим Тихий океан от Восточно-Китайского моря. Большинство этих островов представляют собой вершины ушедших под воду гор и вулканов. На протяжении многих веков архипелаг Рюкю был частью обширной сети торговых и миграционных маршрутов, соединявших Японию, Китай и острова Индонезии. Первые свидетельства человеческого присутствия на архипелаге относятся к временам глубокой древности.
Еще 10–12 тысяч лет назад здесь появились выходцы с юго-восточного побережья Китая. Ближайшая связь между Рюкю, Китаем и Тайванем доказана находками во всех трех местах глиняной посуды общего типа, обработанных и частично полированных каменных прямоугольных мотыг, стругов и топоров. С их помощью древние обитатели островов Рюкю строили сельскохозяйственные террасы. Подводные «пирамиды» и платформы демонстрируют поразительное сходство с древними «замками» Окинавы. Эти подобия включают в себя как общий проект и архитектурный план, так и сходные архитектурные детали – нисходящие наклонные лестницы, плоские террасы и способ каменной кладки. В этом смысле подводные структуры, обнаруженные в водах Окинавы, не выглядят уникальными.
Но каким образом древние ритуальные сооружения и сельскохозяйственные террасы оказались на морском дне? Имеется множество свидетельств, что ряд островов и участков суши в Тихом океане исчезли в течение сравнительно позднего геологического времени. 30 000—10 000 лет назад, в эпоху четвертичного оледенения, когда ледяные шапки толщиной в несколько тысяч метров покрывали Северную Америку и Евразию, уровень моря был ниже существующего приблизительно на 100–130 м. Многие прибрежные зоны служили в ту пору районами интенсивной деятельности человека. Однако поднятие моря в постледниковый период уничтожило многие творения человеческих рук. Исследования на архипелаге Рюкю подтверждают, что и прибрежные террасы, построенные древними земледельцами, и пещеры, использовавшиеся людьми, позже оказались на морском дне.
Сегодня Мулифануа – крошечная деревенька, примостившаяся на самой северной оконечности острова Уполу, входящего в архипелаг Самоа. Ее единственная достопримечательность – паромная пристань, откуда регулярно отправляется паром, соединяющий Уполу с соседним островом Савайи. С этой пристанью и оказалось связано открытие «полинезийской Атлантиды».
В 1970‑х гг., во время реконструкция и расширения паромной переправы, рабочие обнаружили на дне моря тысячи глиняных черепков. Начавшиеся археологические исследования показали, что воды залива Мулифануа скрывают под своей толщей остатки большой деревни, относящейся к культуре Лапита (1600—500 гг. до н. э.). Эта культура была создана предками современных полинезийцев – народом древних мореплавателей, около 2000 г. до н. э. покинувшим свою прародину – материковое побережье Восточной Азии и остров Тайвань – и ушедшим покорять неведомые земли в Тихом океане. Столетие за столетием эти люди продвигались на восток, заселив в итоге часть Микронезии, Меланезию и Полинезию и основав к 500 г. до н. э. многочисленные поселения на островах Тихого океана.
Создатели культуры Лапита были искушенными мореходами и рыбаками, но они также известны и как умелые гончары, создатели весьма характерных керамических изделий. Однако керамика, найденная на дне залива Мулифануа, повергла ученых в изумление: ее украшал тщательно исполненный орнамент, не встречающийся больше нигде на островах Тихого океана. Мулифануа – единственное из поселений культуры Лапита, где археологи нашли орнаментированную глиняную посуду. При этом ушедшее под воду обширное поселение оказалось и самым древним во всем полинезийском мире: оно датируется приблизительно 800 г. до н. э., то есть имеет возраст на 500 лет старше, чем любое другое известное поселение культуры Лапита. Высокий культурный уровень, достигнутый древними обитателями Мулифануа, стал своеобразным эталоном, достичь которого в последующих поколениях не удалось никому. Таким образом, это древнейшее поселение, по неизвестным причинам однажды ушедшее под воду, можно считать «праматерью» других поселений культуры Лапита, подобно тому, как Атлантида считалась праматерью древних цивилизаций Средиземноморья.
Поселение в заливе Мулифануа до сих пор остается единственным памятником культуры Лапита, найденным на островах Самоа, и неизвестно, сохранились ли где-либо еще на этом архипелаге остатки других поселений подобного рода. Возможно, что их скрывают прибрежные воды. Как установили исследователи, в древности Мулифануа располагалась на широком песчаном берегу, а его обитатели строили дома на сваях. Пришедшие из-за моря и всю свою жизнь связанные с морем, они, очевидно, находили удобным жить в непосредственной близости от береговой линии: их каноэ, орудия рыбной ловли, и само море – все находилось «под рукой». Однако море в очередной раз доказало свое коварство, и большое благоустроенное поселение в одночасье погрузилось в пучину, навеки скрывшую тайны древнего народа.
Летом 2000 г. канадская компания Advanced Digital Communications (ADC) по соглашению с кубинским правительством вела исследования морского дна у полуострова Гуанаакабибес – крайней западной оконечности Кубы. Незадолго до этого компания прославилась успешным обнаружением остатков американского военного корабля «Мэн», затонувшего в 1898 г. во время испанско-американской войны, и кубинские власти надеялись с ее помощью отыскать на морском дне остатки других затонувших судов – возможно, даже испанских галеонов с золотом. Однако на этот раз в поле зрения гидролокатора попало нечто гораздо более интригующее, а именно – аккуратные ряды геометрически правильных каменных структур, расположившихся на морском дне на глубине 650 м ниже уровня моря. Смутные, но все же различимые образы на экране напоминали хорошо сохранившиеся остатки древнего города.
Это открытие повергло в шок руководителей экспедиции, Паулину Зелицки и Пола Вайнцвейга, и побудило их к продолжению исследований. В мае 2001 г. они возобновили свои поиски, на этот раз с участием геолога Мануэля Итурральде – сотрудника кубинского Музея естествознания и с использованием дистанционно управляемой мини-субмарины. Подводная видеосъемка позволила получить потрясающие изображения хорошо распланированного города. Загадочные сооружения на морском дне имели четкие геометрические формы и выглядели построенными из каменных блоков размерами приблизительно 2,5 ´ 3,5 м, обработанных рукой человека.
Все это было настолько нереально, что участники экспедиции наотрез отказались делать какие-либо выводы из увиденного. «Природе, как правило, чужда симметрия, так что происхождение этих объектов нельзя объяснить естественными причинами. Но мы не знаем, что это», – осторожно высказался Пол Вайнцвейг. По мнению Паулины Зелицки, все увиденное «напоминает большой городской центр, однако было бы безответственно утверждать это, не имея достаточных свидетельств». Мануэль Итурральде, посвятивший много лет изучению морфологии морского дна, был несколько более откровенен: «Это – чрезвычайно специфические образования, они захватывают воображение. Они не выглядят естественными, и их происхождение нелегко объяснить с точки зрения геологии. И все же природа-мать способна создавать самые невероятные чудеса». По словам Итурральде, загадочные подводные образования находятся аккурат на месте «сухопутного моста», который многие тысячи лет назад соединял Кубу с полуостровом Юкатан, однако для того, чтобы таинственный «город» мог погрузиться на глубину 650 м, потребовалось бы 50 000 лет. «Но 50 000 лет назад не было ни одной культуры, способной сооружать такие сложные комплексы», – отметил кубинский геолог. И все же, по словам Итурральде, у индейцев майя, населяющих Юкатан, сохранились предания о том, что их предки когда-то жили на острове, который однажды погрузился в воды океана. Не являются ли эти легенды косвенным подтверждением того, что на дне Юкатанского пролива действительно покоится древний город?
Первые сообщения об обнаружении на дне Юкатанского пролива загадочного объекта, очень напоминающего древний город, вызвали шквал сенсационных публикаций в СМИ. Газеты пестрели заголовками типа «У берегов Кубы нашли Атлантиду». Сами участники экспедиции наотрез отказывались связывать свое открытие с Атлантидой. В то же время многим показалось, что свидетельства существования развитой цивилизации в те времена, когда уровень Мирового океана был намного ниже ныне существующего (то есть в плейстоценовый ледниковый период), наконец-то найдены.
Большинство ученых выразило, однако, сомнение в том, что канадские исследователи обнаружили древний город. Их основной аргумент – глубина, на которой находятся предполагаемые руины. В эпоху плейстоцена уровень Мирового океана действительно значительно понизился, но максимальное понижение составляло около 100 м, в то время как таинственный «город» располагается на глубине около 650 м. Даже если предположить, что это и вправду город, вариант такого быстрого понижения суши выглядит практически невероятным. Второй аргумент – отсутствие ясных свидетельств того, что обнаруженные на дне морском образования имеют искусственное происхождение. Единственное, что сегодня имеется в распоряжении исследователей – это данные гидролокатора и подводные видеосъемки, сделанные роботом. Но интерпретация гидролокационных изображений во многом субъективна, а качество видеосъемки не позволяет с достаточной уверенностью судить о природе загадочных «руин». Понимая это, Паулина Зелицки и Пол Вайнцвейг анонсировали в октябре 2004 г. новую экспедицию, поддержать которую вызвались несколько государственных и общественных организаций из разных стран, включая Национальное Географическое общество США. Планировалось, что экспедиция вернется на Кубу в 2005 г., однако вскоре поднятая прессой шумиха внезапно улеглась, а организаторы исследований лаконично сообщили, что не могут завершить свою миссию из-за технического несовершенства имеющейся в их распоряжении дистанционно управляемой субмарины. На этом история и завершилась, оставив в недоумении всех, кто ожидал развития событий вокруг интригующей находки.
Внезапно воцарившееся молчание вокруг еще недавно активно обсуждавшейся темы породило множество вопросов. Если это действительно необычные геологические формирования, то почему они не вызывают интереса у специалистов? Если же это действительно древний город, то почему его исследования прекращены, ведь их результаты способны перевернуть наши представления об истории человечества? Что случилось с обещаниями, данными правительственными органами, различными научными организациями, музеями, отчего все они так внезапно утратили интерес к сенсационному открытию и отказались от своих намерений финансировать экспедицию? Почему вдруг замолчали СМИ?
Приверженцы теорий заговора склонны полагать, что результаты исследований Паулины Зелицки и Пола Вайнцвейга попали под запрет неких авторитетных структур. Возможно, что исследования подводных структур на дне Юкатанского пролива засекречены и продолжаются втайне от общественности. Но возможно и другое, более прозаическое объяснение: сами первооткрыватели отказались от продолжения исследований, поняв, что совершили ошибку – найденные ими на дне морском «руины» действительно являются геологическими формированиями, хотя, возможно, и интересными, но отнюдь не представляющими собой сенсации. Таким образом, вся эта история попросту умерла сама собой из-за отсутствия реальных свидетельств.
Странное подводное образование, известное как «дорога Бимини» или «стена Бимини», вот уже около полувека остается предметом споров приверженцев культа Атлантиды и скептиков, ни в грош не ставящих аргументы своих идейных противников. Эти споры уже приобрели определенный алгоритм: после того как специалисты в очередной раз разбивают построения «правоверных», те собираются с силами и вываливают на публику новую кучу «доказательств», после чего вспыхивает новый спор с тем же результатом, и т. д. Все происходящее напоминает прибой у берегов острова Бимини: волны нахлынут и отступят, нахлынут и отступят, и так до бесконечности.
Трудно сказать, закончится ли когда-нибудь эта история. А началась она в сентябре 1968 г., когда два любителя-дайвера, совершавших погружение у северо-западного побережья острова Северный Бимини, входящего в Багамский архипелаг, обнаружили на глубине 5,5 м загадочное образование, напомнившее им «тротуар» или мощенную камнем дорогу. Протянувшись приблизительно на 800 м в направлении с северо-востока на юго-запад, этот «тротуар» был выложен прямоугольными, закругленными по краям камнями переменного размера и толщины. Начиналась эта дорога буквально ниоткуда, и вела в никуда, завершаясь на противоположном конце изгибом наподобие латинской буквы «J».
Это открытие в одночасье стало мировой сенсацией, попав на первые полосы газет. Удивительную находку тут же связали с легендарной Атлантидой. С тех пор в водах близ берегов Бимини побывали целые сонмы энтузиастов, любителей фантастики, подводных археологов, геологов, инженеров и многих других специалистов и неспециалистов. Все они пытались понять, являются ли найденные на дне морском блоки ракушечника природным образованием или же свидетельством былого существования древней цивилизации. В результате были обнаружены еще две похожие структуры, идущие параллельно «дороге», но только более узкие и короткие – их протяженность составляет 50–60 м. Слухи о «правильной прямоугольной» форме блоков, из которых сложены дорога и ее «спутники», сильно преувеличены: форма их самая разная, начиная от почти квадратных и кончая абсолютно ни с чем несообразных. Размеры блоков, составляющих «дорогу Бимини», колеблются от 3 до 4 м в длину и ширину, блоки, из которых сложены две меньшие дороги, измеряются в 1–2 м.
Неужели это действительно следы погибшей цивилизации? В это уверовало немало энтузиастов. Первоначально «дорогу Бимини» поспешили связать с легендарной Атлантидой, и некоторые продолжают настаивать на этом, хотя в последнее время в среде сторонников искусственного происхождения дороги наметился раскол: часть их склонна полагать, что таинственные находки на дне моря могут представлять собой руины древнеримской гавани, а «дорога Бимини», возможно, являлась волнорезом и одновременно причалом. Приверженцы этой теории даже указывают на известные им факты находок якорных камней с желобками от канатов. По их мнению, строительные методы, использованные на Бимини, применялись при строительстве древних средиземноморских гаваней.
Все это не просто маловероятно, а совсем невероятно, утверждают специалисты. И дело не в том, что эти подводные структуры не могли быть построены римлянами или кем-то еще, а в том, что в данном случае вопрос о творении человеческих рук попросту не стоит. В среде геологов, изучавших подводные структуры у берегов Бимини, сформировалось единодушное мнение о том, что это – естественные образования. Каменные блоки, из которых состоит «дорога», состоят из так называемого бичрока – морского известняка, твердой известковой осадочной породы, образующейся в прибрежной зоне (на пляжах) из песка, ракушек и грубообломочного материала, сцементированных кальцитом или арагонитом после испарения или скатывания воды. Процесс образования бичрока можно сравнить с изготовлением бетона, при этом с геологической точки зрения он образуется исключительно быстро – в течение нескольких лет, и также быстро может разрушаться. На открытом шельфе, на глубине даже в 80—100 м, бичрок может сохраняться веками, отмечая места, где в древности пролегала береговая линия.
Образование бичрока происходит непрерывно, а высокая скорость этого процесса порождает явления, которые на первый взгляд могут выглядеть загадочными. Например, на побережье некоторых островов Тихого океана в скальных образованиях можно встретить человеческие кости, патроны, ржавое железо и прочие следы Второй мировой войны. В других местах, и кстати – на Бимини и других островах Багамского архипелага, в массивах бичрока встречаются пивные банки и бутылки из-под кока-колы. Нередки и причудливые геологические формы, вызванные эрозией сложенных из бичрока прибрежных скал: они отчетливо напоминают остатки древних построек. Это можно видеть, в частности, на Мадейре. Если уровень моря повышается (а этот процесс наблюдается на протяжении последних 18 000 лет), прибрежные скалы, сформировавшиеся несколько сотен или тысяч лет назад, уходят под воду, в результате чего на дне моря появляются загадочные «искусственные» структуры, волнующие воображение любителей исторических загадок.
Геологические исследования показали, что камни, из которых сложена «дорога Бимини», идентичны породам, образующим прибрежные скалы на побережье острова, сформированным из бичрока. На «дороге» нет никаких следов колеи, выбитой колесами, а в образующих «дорогу» камнях – с учетом специфики образования бичрока – нет никаких вкраплений инородных предметов, сделанных человеческими руками. Вообще на морском дне, там, где пролегает «дорога», не найдено никаких артефактов, подтверждающих существование здесь древней цивилизации. Нет никаких свидетельств перемещения камней откуда-то из другого места, поскольку стратификация песка, на котором они лежат, не нарушена. На камнях нет никаких следов обработки. Что же касается датировки объекта, то она была проведена еще в 1978 г. Результаты радиоуглеродного анализа показали, что возраст взятых из разных пунктов «дороги» образцов составляет 2700–3500 лет, при этом раковин, входящих в состав породы, несколько более старше и в среднем составляет около 3500 лет. Все это говорит о том, что известковые камни, из которых сложена «дорога», сформировались приблизительно 2700–2800 лет назад в результате цементирования осадочных отложений, накопившихся за 1300 лет. Эта датировка совпадает с результатами детального исследования, проведенного группой геологов, которые пришли к выводу, что массив бичрока, из которого образовалась «дорога Бимини», подвергся прибрежной эрозии приблизительно 1900–2000 лет назад.
Все эти выводы, впрочем, мало повлияли на «правоверных» сторонников версии о «дороге в Атлантиду». Поиски следов древней цивилизации в окрестностях островов Бимини продолжаются, хотя и без большого успеха. Время от времени в СМИ появляются сообщения о новых находках у берегов Бимини – в частности, одна из экспедиций, работавшая здесь в 2007–2009 гг., с помощью гидролокатора зафиксировала на морском дне приблизительно в 7 милях к северу от Бимини затянутые слоем песка каменные блоки, отдаленно напоминающие обломки колонн. Попутно в водах, омывающих острова, в разные годы были обнаружены остатки нескольких кораблекрушений, в том числе остов старинного деревянного корабля неизвестного происхождения. Последнее, пожалуй, выглядит намного интереснее, чем бесплодные поиски черного кота в черной комнате, тем более что его, похоже, там и нет.
На языке инков Тиауанако означает «Мертвый город». Так его окрестили уже в сравнительно поздние времена, когда здесь побывал Майта Капак – четвертый правитель империи инков. К этому времени древний город давно опустел, но его заброшенные святилища продолжали вызывать удивление и трепет.
Тиауанако называют главным городом доинкской Южной Америки. Он расположен в Боливии, в горах Альтиплано, в 21 км к югу от озера Титикака. Развалины этого древнего ритуального центра занимают площадь более 4,5 кв. км. При этом никаких жилых зданий в Тиауанако не обнаружено.
Инки не знали, кто построил Тиауанако. Но они были убеждены, что такие величественные сооружения мог возвести лишь кто-то исключительный и могущественный. В глазах инков таким мог быть только Кон-Тики Виракоча – их верховный бог. Он жил в Тиауанако, на берегу озера Титикака (говорят, что он жил и на островах на озере). Здесь Виракоча сотворил Солнце, Луну и другие планеты и звезды. В конце концов он сотворил людей. Виракоча разделил их на племена, определив, где они должны поселиться, начертал для людей законы, научил полезным занятиям. И когда, наконец, Виракоча остался полностью удовлетворен делом рук своих, он погрузился в волны священного озера, на прощание пообещав когда-нибудь вновь вернуться к людям… Инки верили, что после смерти души людей их народа также уходят в воды Титикаки, в обитель Виракочи.
Культ Виракочи был широко распространен среди индейцев задолго до образования империи инков. Главным центром поклонения Виракоче являлся священный город Тиауанако, переживший свой расцвет в III–IX вв. н. э. В далеком прошлом между этим «вечным городом Америки» и озером Титикака существовала культовая связь. На побережье озера, на островах Солнца и Луны, также считавшихся священными, и на других островах, разбросанных на водной глади, археологи выявили остатки древних построек. А местные легенды рассказывают о том, что под толщей воды скрываются руины других древних святилищ, в одном из которых инки укрыли от конкистадоров свои легендарные сокровища…
«Дно этого озера остается гораздо большей тайной, чем поверхность Луны», – говорил знаменитый исследователь подводного мира Жак-Ив Кусто. В 1968 г. он со своей командой приехал на Титикаку с целью разгадать тайны священного озера инков. Попытка Кусто стала третьей в истории подводных археологических исследований Титикаки. Впервые археологи погрузились на дно озера в 1956 г. В 1966 г. группа аргентинских водолазов обнаружила под водой остатки каменного сооружения U-образной формы, открытым концом ориентированного к центру озера, а также фрагмент мощеной дороги протяженностью около 30 м. Дорога была в отличном состоянии и напоминала дороги инков, которые сегодня можно увидеть в самых разных районах Перу. По мнению профессора Рубена Вела, сотрудника Археологического института Тиауанако, эти подводные руины имеют характер священных построек. Их конструкция предполагает наличие храма, когда-то стоявшего на берегу острова Солнца, который являлся местом совершения ритуалов, возможно, связанных с погружением в воды озера. Другие исследователи дополняют эту теорию, утверждая, что затопленные руины являются продолжением стен храма Солнца, расположенного в северной части острова Солнца.
Первые открытия пробудили у исследователей всего мира большой интерес к нераскрытым тайнам священного озера. Этот интерес подогревался индейскими легендами, рассказывающими о древнем городе Уанаку, много веков назад в результате какого-то природного катаклизма ушедшем под воду. Однако еще до недавнего времени подводные исследования озера наталкивались на трудности из-за высокогорного положения озера, больших глубин и сложного рельефа дна. Даже экспедиция Кусто закончилась неудачей, после чего этот мэтр океанографии заявил, что затонувший город – это миф, и многим стало казаться, что тайны озера не будут разгаданы никогда. В 1987–1992 гг. экспедиции Йохана Рейнхарда, обследовавшей дно озера в окрестностях острова Солнца, удалось найти некоторые артефакты доинкского и инкского периодов, однако и она не смогла обнаружить никаких следов затопленного города. Только в 2000 г. долгожданное открытие наконец было сделано: группа международных археологов из экспедиции «Атауальпа 2000» в результате 18‑дневных исследований обнаружила и частично исследовала руины древнего храма, расположенного на глубине около 20 м.
В ходе исследований водолазам пришлось предпринять более 200 погружений. Первым открытием стала мощеная дорога, протянувшаяся по дну озера. Она вывела археологов к руинам обширного каменного комплекса – по-видимому, ритуального назначения. Его размеры составляют приблизительно 50 ´ 200 м. Другими открытиями стали остатки сельскохозяйственных террас, дорог и каменная стена протяженностью около 800 м, назначение которой осталось непонятным. Исследователи подняли с глубины многочисленные каменные статуи, керамические и каменные сосуды, золотые изделия, кости людей и животных.
Найденные изваяния идентичны по стилю скульптурам, найденным среди руин Тиауанако, и это неудивительно: их изготавливали мастера, принадлежавшие к одной школе. Исследователи датируют подводные руины V–X вв. н. э. и считают, что их строителями были те же люди, что построили священный город Тиауанако. Это открытие отчасти подтверждает легенды инков о том, что их цивилизация зародилась на берегах озера Титикака. В этом свете уже не таким фантастическим кажутся и предания об ушедшем под воду городе Уанаку. Может быть, он действительно существовал и просто еще не найден?
Далеко не все разделяют мнение о том, что обнаруженные под водой постройки представляют собой остатки именно ритуального комплекса – скорее, речь может идти только о сельскохозяйственных террасах. Но каким образом эти сооружения оказались под водой? Несомненно, что это результат повышения уровня озера. Однако до сих пор считалось, что озеро Титикака на каком-то этапе своей истории подверглось обратному процессу – регрессии, в результате чего священный город Тиауанако, находившийся прямо на его берегу, сегодня оказался от него на расстоянии 21 км. Как объяснить это явление? Ведь если предположить, что подводные руины датируются приблизительно тем же временем, что и Тиауанако, они также должны были оказаться, скорее, на суше, чем под водой. Или озеро сначала отступило, а потом внезапно вновь поднялось, затопив часть обнажившейся ранее суши? Похоже, что это загадка священного озера инков еще долго не будет разгадана.
Озеро Фусян лежит на крайнем юго-западе Китая, в провинции Юньнань, в горах на высоте 1720 м над уровнем моря. Протянувшееся по территории сразу трех уездов, оно занимает площадь в 212 кв. км. Это одно из самых глубоководных озер Китая: его максимальная глубина составляет 157 м.
Озеро скрывает множество древних тайн. Люди жили на его берегах на протяжении тысячелетий. Местные жители рассказывают легенды о том, что когда-то в озере обитало загадочное животное, похожее на лошадь. Время от времени оно буквально взлетало из воды, а потом вновь скрывалось в глубинах озера. А в безветренные дни, когда ничто не нарушает спокойствие водной глади, на дне обширного водоема, как говорят, можно увидеть руины древнего города, ушедшего под воду много столетий назад…
Неизвестно, пытался ли кто-либо отыскать на озере Фусян следы летающей лошади, но вот что касается затонувшего города, то к этой легенде команда подводных археологов из музея провинции Юньнань отнеслась с полной серьезностью. В 2001 г. исследователи приступили к изучению озерных глубин, и уже в первые дни работы гидролокатор обнаружил в юго-западной части водоема, на глубине около 7 м, рассеянные по дну каменные блоки, явно несущие следы обработки человеческой рукой, а также сложенную из таких же блоков каменную стену и дорогу, вымощенную каменными плитами. С каждым новым сеансом сканирования озерного дна, с каждым новым погружением озеро раскрывало все новые и новые тайны: большое круглое сооружение диаметром 37 м, напоминающее античный амфитеатр, два высоких ступенчатых здания, похожие на пирамиды индейцев майя, мощеную дорогу шириной 5–6 и протяженностью около 300 м, руины многочисленных жилых построек… Территория затонувшего города огромна: она составляет 2,4–2,7 кв. км. Его улицы с сохранившимися руинами домов протянулись с запада на восток приблизительно на 1,2 км, а с севера на юг – на 2 км.
Со дна озера исследователи подняли несколько фрагментов керамики и деталь каменного рельефа с растительным орнаментом, а позднее – еще 42 обломка каменных скульптур и рельефов. Радиоуглеродный анализ находок позволил установить, что их возраст составляет около 1750 лет. Загадочный город, судя по всему, существовал в период от эпохи Враждующих царств (475–221 гг. до н. э.) до династии Восточная Хань (25– 220 гг. н. э.). Причиной его гибели стало катастрофическое землетрясение, в результате которого часть побережья, занятое городскими постройками, буквально сорвалась в озеро.
Но что это был за город? Нельзя ли попытаться отыскать в исторических хрониках какие-либо сведения о нем?
Археологи из музея провинции Юньнань обратили внимание на хронику династии Хань, известную как «Ханьшу» и рассказывающую о событиях 206 г. до н. э. – 9 г. н. э. В ней упоминается город Юйюань, располагавшийся где-то в окрестностях озера Фусян. В начале нашей эры этот город внезапно исчез со страниц исторических сочинений. Может быть, именно его руины сейчас покоятся на дне озера Фусян? Однако дальнейший поиск доказал, что упоминания о городе Юйюань встречаются и в источниках, относящихся ко временам династии Тан (618–907 гг.), причем речь здесь идет явно о существующем, «живом» городе. Что же за руины тогда покоятся на дне озере Фусян?
Сегодня исследователи склонны полагать, что это – остатки какого-то важного центра государства Дянь, существовавшего на севере современной провинции Юньнань с IV в. до н. э. Его создателями были не китайцы, а люди древнего народа дянь, говорившего на одном из языков тибето-бирманской группы. Около ста лет этот народ мужественно противостоял всем попытками своих северных соседей завладеть их землей, но в 109 г. до н. э. китайский император У Ди все же сломил их сопротивление. На западном побережье озера Фусян, на холме Ли Яшань местные жители до сих пор указывают место битвы, произошедшей много веков назад. При раскопках археологи нашли в недрах этого холма более 5000 массивных изделий из литой бронзы, созданные руками мастеров народа дянь. Это открытие распахнуло дверь в давно исчезнувший мир. Можно думать, что не меньшие сокровища таятся и среди руин затонувшего города. Исследования подводных руин только начинаются, так что главные открытия у исследователей еще впереди. И главные сенсации – тоже.
На рубеже IV и III тыс. до н. э. на юго-востоке Месопотамии возникла цивилизация шумеров. Этот народ пришел в междуречье Тигра и Евфрата откуда-то из Азии; в свете новейших археологических открытий высказывалась гипотеза, что шумеры были потомками строителей знаменитого неолитического храма Гёбекли-Тепе.
В первой половине III тыс. до н. э. шумеры создали множество городов-государств. В каждом городе был свой правитель, свое божество – небесный покровитель города, свой религиозный культ. Соседи нередко вели друг с другом войны, вспыхивавшие из-за земель, оросительных каналов, скота, рабов или просто по причине непомерных амбиций того или иного правителя. С течением времени могущество одних городов возрастало, других падало; первенство переходило от одного города-государства к другому.
Пока правители шумерских городов во главе своих немногочисленных армий, состоявших из отрядов боевых колесниц, запряженных ослами, и пеших воинов в кожаных шлемах и «панцирях» из овчин, вооруженных топорами, булавами и копьями, неторопливо выясняли отношения друг с другом, на севере собиралась гроза. На берегах Евфрата появился народ, известный под названием аккадцев; его правитель Саргон сумел создать мощную армию, во главе которой около 2330 г. до н. э. двинулся на юг. Города Шумера пали один за другим. Саргон включил покоренные территории в состав своего государства, а в центральной части Месопотамии, между Тигром и Евфратом, заложил свою новую столицу Аккад (Аккаде, Агаде), название которой дало имя всему государству, ставшему крупнейшей державой Передней Азии. Присвоивший себе титул «царь четырех концов Вселенной» Саргон намеревался распространить свою власть на всю ойкумену; его хорошо организованное и вооруженное войско совершало походы от побережья Средиземного моря до Персидского залива.
Династия, основанная Саргоном, просуществовала 142 года, на протяжении которых Аккад оставался столицей этой первой в истории человечества империи. Согласно шумерскому «Царскому списку», всего правителей Аккада было пять: Саргон (Саргон Великий), Римуш, Маништусу (Маништушу), Нарам-син (Нарам-Суэн) и Шар-Кали-Шарри. За время их правления аккадский язык приобрел статус международного, практически вытеснив из употребления язык шумеров, аккадская письменность, аккадские обычаи, религиозные культы и даже аккадский костюм распространились по всей Месопотамии. Богиня-покровительница Аккада, Иштар, стала одним из самых почитаемых божеств; ее культ в последующие века процветал в Вавилоне. Во времена правления Саргона была создана первая в мире почтовая система, охватившая все уголки государства. Письма, представлявшие собой глиняные таблички с клинописным текстом, упаковывались в глиняный «конверт», запечатанный печатью отправителя. Тайна переписки при этом гарантировалась, поскольку прочитать письмо можно было только одним способом – предварительно разбив глиняный «конверт».
Правил Саргон исключительно долго – 56 лет. Его сын и преемник Римуш за короткое время своего царствования (ок. 2279–2271 гг. до н. э.) сумел провести успешную военную кампанию против Элама, доставив в Аккад богатые трофеи. Его брат Маништусу (правил ок. 2271–2261 гг. до н. э.) начал строительство храма богини Иштар в Ниневии и вел обширную торговлю с дальними странами; в этот период аккадские купцы, как считается, даже достигали берегов Африки. Нарам-син, сын и преемник Маништусу, за 36 лет своего правления (ок. 2261–2224 гг. до н. э.) расширил границы империи, ведя победоносные войны. Подобно своему деду Саргону, он повелел называть себя «царем четырех концов Вселенной», а на знаменитой Победной стеле, ныне хранящейся в Лувре, Нарам-син изображен едва ли не в образе бога; во всяком случае, он разговаривает с Солнцем практически на равных. Возможно, именно на непомерную гордыню Нарам-сина намекал автор литературного сочинения «Проклятие Аккада», написанного, предположительно, в эпоху III династии Ура (ок. 2112–2003 гг. до н. э.), говоря о том, что Аккад пал из-за высокомерия одного из своих царей перед лицом богов.
Последнему царю Аккада, Шар-Кали-Шарри (2223–2198 гг. до н. э.), пришлось вести почти непрерывные войны с соседями и подавлять одно за другим восстания внутри страны. Несмотря на все его усилия, он оказался не в состоянии сохранить государство от распада, и после его смерти созданная Саргоном империя прекратила свое существование. Последние два правителя Аккада, Дуду и его сын Шу-турул, управляли только самим городом и небольшой областью вокруг него, а после смерти Шу-турула имя Аккада вообще перестает упоминаться. Очевидно, что город потерял свое значение и был полностью разрушен. Судьба его навеки осталась загадкой, а место, где он находился, не найдено до сих пор.
О существовании Аккада известно только из письменных источников. Долгое время город был известен по одному-единственному упоминанию в Библии (Быт. 10: 10). Начавшиеся в XIX в. археологические раскопки позволили выявить множество клинописных табличек, датированных как непосредственно аккадским (2350–2170 гг. до н. э.), так и более поздними периодами. Подсчитано, что в текстах табличек имя Аккада упоминается более 160 раз. История названия города неизвестна; ясно только, что оно не аккадского происхождения. Специалистами было предложено несколько вариантов этимологии названия «Аккад», в том числе шумерский; это может означать, что город существовал еще до прихода Саргона, а завоеватель не основал его, а лишь восстановил или перестроил.
Но где находилась эта столица первой в мире империи?
На этот счет высказано десятки предположений. Одни ученые помещали Аккад на Тигре, другие – на Евфрате; его отождествляли с Сиппаром и современным Багдадом, указывали на участки к северу от Самарры и при слиянии реки Дийяла с Тигром. Ни одна из высказанных гипотез не получила подтверждения. Ясно только, что Аккад должен находиться где-то на территории современного Ирака, но где? В густонаселенных долинах Тигра и Евфрата не так уж много мест, где может скрываться древний город, который – если верить некоторым ученым – являлся одним из самых больших городов древности. То обстоятельство, что Аккад до сих пор не найден, усиливает интерес к этой загадке: ведь с каждым годом на археологической карте Ирака становится все меньше и меньше белых пятен, и, возможно, уже совсем недалек тот день, когда тайна древнего города будет разгадана.
В III–II тыс. до н. э. шумеры, ассирийцы, вавилоняне неоднократно упоминали в своих клинописных текстах о богатом и цветущем царстве или городе Дилмун – «стране жизни», лежавшей далеко к югу от Месопотамии, «за горькой водой», «на восходе солнца». Эта счастливая страна, по представлениям шумеров, не знала ни болезней, ни старости, ни смерти и была одним большим цветущим садом. В шумерских мифах Дилмун фигурирует как место, где был сотворен мир, и место, куда для вечной жизни был взят богами легендарный Утнапиштим, переживший Всемирный потоп. Считается, что в эпосе о Гильгамеше Дилмун описан в образе райского сада.
Всевозможные легенды об «островах блаженных» – не редкость даже для Средневековья. Что уж говорить о временах еще более древних! Практически весь опыт обращения к подобного рода сказаниям свидетельствует, что, как правило, за ними не стоит ничего реального. И, тем не менее, страна Дилмун стала счастливым исключением из этого правила.
Дилмун считается одной из самых древних цивилизаций Ближнего Востока. Первые упоминания об этой загадочной стране встречаются в текстах шумерских клинописных табличек, датированных концом III тыс. до н. э., найденных среди руин древнего Урука, в храме богини Инанны. Один из ранних текстов (ок. 2300 г. до н. э.) сообщает о том, что корабли Дилмуна доставили Ур-Нанне, царю Лагаша, груз древесины в качестве дани с чужих земель. На основе древних текстов можно сделать вывод, что Дилмун располагался где-то в Персидском заливе, на морском торговом пути между Месопотамией и цивилизацией долины Инда. С конца IV тыс. до 800 г. до н. э. Дилмун являлся важным торговым центром, в период своего расцвета он контролировал все торговые пути в Персидском заливе. В I тыс. до н. э. Дилмун попал под власть ассирийцев, а самое последнее упоминание об этой загадочной стране или городе относится к 567 г. до н. э. – временам Нововавилонского царства. После падения в 538 г. до н. э. Вавилона все сведения о Дилмуне исчезают. Со временем его имя стало ассоциироваться только с мифами и легендами.
Американский исследователь П. Корнуолл стал первым, кто попытался отнестись к древним шумерским сказаниям о Дилмуне всерьез. Где могла находиться эта страна? В шумерском эпосе о Гильгамеше и ряде других источников сказано, что это «Страна, где восходит солнце». Ну не Япония же это, в самом деле! Шумерские и аккадские клинописные тексты сообщают о «кораблях из Дилмуна», которые привозили в Лагаш и Аккад золото, лазурь, драгоценные сорта деревьев, слоновую кость. Может быть, это Индия? Но ведь все эти товары могли попасть в Месопотамию и через транзитную торговлю. И тогда база этой транзитной торговли могла находиться гораздо ближе – на юге Ирака, в Иране, на востоке Аравии.
В 1946 г., после тщательного изучения всех имевшихся в его распоряжении письменных источников, П. Корнуолл пришел к выводу о том, что легендарный Дилмун следует отождествлять с современным островом Бахрейн. Он расположен у южного побережья Персидского залива, примерно на половине пути от устья Тигра и Евфрата к долине реки Инд и вполне мог играть роль центра транзитной торговли между Индией и Междуречьем. Окончательно доказать правоту Корнуолла могли лишь археологические раскопки на Бахрейне и прилегающих к нему участках аравийского побережья. Но долгое время этот район в силу религиозных и политических причин был наглухо закрыт для европейских и американских ученых. Только в конце 1950‑х гг. сюда пришли археологи.
Первое, что привлекло их внимание – ныне знаменитые «сто тысяч» бахрейнских могил. Эти невысокие, присыпанные желтым песком курганчики были давным-давно пусты – их разграбили еще в древности. Тем не менее загадка этих захоронений долгое время оставалась неразгаданной. На Бахрейнских островах – пустынных, продуваемых всеми ветрами, усыпанных гравием и обломками выветрившихся известковых скал, – не нашлось бы такого количества покойников! По поводу этого феномена была даже выдвинута популярная в свое время гипотеза, что Бахрейн служил гигантским кладбищем для народа, населявшего территорию Аравии или Южной Месопотамии и по каким-то причинам упорно хоронившего своих мертвых на Бахрейне. Некоторые исследователи полагали, что этим народом могли быть шумеры, которые, непонятно почему, считали своей прародиной именно Бахрейн и полагали, что право погребения на этом «священном острове» является одной из величайших наград для умершего. Однако версия эта была основана только на домыслах – ни в одном шумерском тексте ничего подобного не говорится.
Пока специалисты ломали копья вокруг проблемы «ста тысяч могил», на самом Бахрейне и на востоке Аравии на протяжении полутора десятка лет методично работала датская археологическая экспедиция во главе с Дж. Бибби. Открытие, сделанное в итоге датчанами, было настолько невероятным, что археологи не стали спешить с публикацией результатов своих трудов, а вместо этого несколько лет тщательно и продуманно выстраивали собранные факты в единое целое. Наконец, исследователи опубликовали свои сенсационные заключения. На первый взгляд они могли показаться фантастическими, но, тем не менее, скрупулезность датчан внушала уважение и доверие к их выводам.
А выводы были такими: Бахрейн был заселен в глубокой древности, и его загадочные могилы никак нельзя приписывать соседним народам. Датские археологи обнаружили и раскопали поселения и могильники совершенно неизвестной древней цивилизации III тыс. до н. э. – «культуры Барбар». Центром ее был Бахрейн. Археологи отыскали здесь руины большого города, остатки величественного храма, несколько маленьких поселков. Возраст этих поселений и построек составлял 5000 лет – именно тогда, согласно клинописным текстам Двуречья, легендарный шумерский герой Гильгамеш отправился в свое долгое путешествие по трем царствам земным. Еще недавно специалисты спорили, насколько вообще достоверен этот миф. И вот теперь выходило, что некоторые сведения о странствованиях Гильгамеша не выдуманы.
Дж. Бибби связал открытую на Бахрейне цивилизацию с легендарной страной Дилмун. Многочисленные находки – резные стеатитовые печати, бусы, изделия из меди и слоновой кости – показали, что в III–II тыс. до н. э. Бахрейн был тесно связан с двумя древнейшими цивилизациями мира – шумерской и отстоящей от нее на многие тысячи километров хараппской, играя важную посредническую роль в оживленной морской торговле. Смутные догадки о том, где проходил древний путь из Двуречья в Индию, нашли свое материальное подтверждение: эта дорога пролегала через Бахрейн. Именно отсюда, как оказалось, происходят круглые каменные печати, которые ставили в тупик археологов и при раскопках в Шумере, и при раскопках в Индии. На Бахрейне были найдены сотни таких печатей. Древняя цивилизация острова процветала не только за счет международной торговли, но и благодаря развитому сельскому хозяйству – в те времена эта засушливая ныне область была гораздо более плодородной благодаря более влажному климату и наличию артезианских источников, давно пересохших.
Многолетние раскопки на Бахрейне, казалось бы, расставили в истории с Дилмуном все точки, однако загадки сохраняются. В целом научный мир согласен с тем, что древняя страна Дилмун находилась именно на Бахрейне, охватывая также Катар и прибрежные районы современной Саудовской Аравии, но где находился ее главный центр, столица? Город, раскопанный Дж. Бибби, условно может претендовать на эту роль, однако его население вряд ли бы оставило после себя «сто тысяч могил», даже если бы очень сильно постаралось (в реальности этих могил насчитывается около 350 тысяч). Кроме того, он расположен на удалении от моря, тогда как центру международной морской торговли, по логике, более пристало являться городом-портом. Есть основания полагать, что руины истинной столицы Дилмуна в настоящее время покоятся под толщей вод Персидского залива. Во всяком случае, бахрейнские ученые еще в 2013 г. объявили о своих намерениях провести масштабные археологические исследования морского дна в ближайших окрестностях острова.
Около 4500 г. до н. э на западе Пиренейского (Иберийского) полуострова зародилась культура, представители которой распространили свое влияние по всему Атлантическому побережью Европы и Северной Африки, от Канарских островов до Ирландии. И повсюду они сооружали загадочные мегалитические постройки, до сих пор впечатляющие своей колоссальностью и ставящие в тупик всякого, кто задумывается над их предназначением. Раскиданные на огромной территории – от Северной Европы до Средиземноморья, – эти памятники имеют общие признаки, роднящие их с местом происхождения. Возможно, мегалитизм был неким религиозным движением, руководимым кастой жрецов. Стремясь распространять свою религию, эти жрецы, подобно ирландским монахам раннего Средневековья, группами или поодиночке уходили в плавание, селились среди земледельцев побережья, обращали их в свою веру и обучали строительству мегалитов. Они достигли северо-западного побережья Франции, высадились в Англии и Ирландии, на островах Северного моря. Их несомненная способность совершать дальние рейсы в Атлантике позволяет предположить, что именно эти люди могли стать первыми представителями Старого Света, по своей или не по своей воле попавшими в Америку. Судя по масштабам распространения культуры мегалитов и тем усилиям, которые предпринимали для нее создатели с целью распространения своей, неизвестной нам, религии, Атлантический океан не мог служить для них преградой. Отчасти это предположение подтверждается наличием в Северной Америке неких сооружений, весьма напоминающих мегалитические постройки древней Европы. В частности, речь может идти о так называемых дольменах Новой Англии (северо-восток США). А «скульптурные камни», находимые на северном побережье озера Верхнее, весьма напоминают аналогичные находки на Канарских островах.
Наследником традиций дальних плаваний в Атлантике, заложенных строителями мегалитов, долгое время оставался полулегендарный город Тартесс, располагавшийся там, где и зародилась мегалитическая культура – на крайнем западе Иберии, в устье реки Гвадалквивир. Точное его местоположение неизвестно. С этапом становления Тартесской цивилизации ученые связывают так называемую культуру Эль-Аграр, зародившуюся на юге Испании и распространившую свое влияние вплоть до Балеарских островов.
Тартессийская держава представляла собой федерацию племен, находившихся под властью народа, условно именуемого тартессиями. Она занимала территорию Юго-Западной Иберии между реками Анас и Теодор. Тартессии жили на сравнительно небольшой части этого пространства, остальную территорию населяли другие племена. Этот народ не был индоевропейским, хотя династия царей Тартесса могла иметь индоевропейское (кельтское) происхождение.
В эпоху бронзового века самым дорогим и высоко ценившимся металлом было не золото, а… олово. Бронза, как известно, представляет собой сплав меди с оловом. Между тем месторождений олова нет нигде в Средиземноморье, и все великие цивилизации древности были вынуждены импортировать его из Испании. Здесь имелись собственные месторождения этого металла, однако большая его часть привозилась с Британских островов.
«Обычным было для жителей Тартесса вести торговлю в пределах Эстримнид», – писал много столетий спустя Руфий Фест Авиен, римский писатель 2‑й пол. IV в. н. э. В его распоряжении имелся какой-то очень древний источник, относящийся едва ли не к VI в. до н. э., в котором были отражены многие, не очень ясные события, относящиеся к кон. II – нач. I тыс. до н. э. и предшествующие созданию Тартессийской державы. Название Эстримниды, или Эстримнидские (Эстримнийские) острова, относилось к южной части Британских островов и, возможно к побережью Бретани (Франция). Разработка олова здесь началась еще в 2100–2000 гг. до н. э. По всей видимости, морской путь к Британским островам жители Иберии узнали в эпоху мегалитов.
Исторический Тартесс был основан около 1150 г. до н. э. на месте, где ранее уже существовал какой-то крупный торговый пункт. Расцвет Тартесса приходится на 750–550 гг. до н. э. До VI в. до н. э. это был самый богатый город Европы, о его сокровищах ходили легенды. Тартесс и его безымянный предшественник на протяжении почти 1500 лет являлись монополистами в торговле британским оловом, служившим сырьем для изготовления бронзы во всех странах Средиземноморья.
Рассказы о легендарных богатствах Тартесса содержатся и в сочинениях античных авторов, и в Библии. Известно, что знаменитый царь Соломон был баснословно богат. Из дальних стран ему привозили золото и предметы роскоши. Местоположение копей царя Соломона все еще окутано тайной. Библия называет два места – Офир и Таршиш (Тартесс). Офир находился на восточном побережье Африки; упоминания о нем довольно скудны. Таршишу на страницах Библии отведено намного больше места. Царь Соломон отправлял туда морские экспедиции совместно с финикийцами, которыми правил Хирам, царь Тирский. Финикийцы покупали в Таршише древесину, серебро, железо, олово и свинец. Благодаря этим экспедициям в царствование Соломона серебро в Иерусалиме «стало подобно камням» и «его считали при Соломоне ничем». Из Таршиша привозили также обезьян, слоновую кость, павлинов. В Испании ничего этого нет, но тартесские мореходы могли привозить эти товары с западного побережья Африки.
Нельзя исключать, что моряки из Тартесса, наряду с представителями других морских народов Средиземноморья, однажды сумели пересечь Атлантику. «В античное время в Атлантическом океане плавали тартесские, финикийские, этрусские, греческие и римские корабли, – пишет Ю.В. Кнорозов. – Несомненно, довольно часто ураганные ветры уносили их в открытый океан. Прибрежные жители Месоамерики, вероятно, много раз имели возможность видеть обломки этих кораблей, кое-какие вещи и утопленников, а иногда, может быть, и живых моряков»[28]. Можно даже попытаться оценить количество таких рейсов, имевших место в III–I тыс. до н. э.: если предположить, что раз в сто лет какое-либо плавсредство из Старого Света вольно или невольно попадало к берегам Америки, то число таких случаев составит не менее тридцати. Совсем не невероятный показатель! Для того чтобы оказать сколь-нибудь заметное культурное влияние, это ничтожно мало, но для того чтобы оставить уловимые следы своего присутствия (одиночные предметы, надписи, следы стоянок) – вполне достаточно!
Некоторые исследователи считают миф об Атлантиде, рассказанный Платоном, поэтизированным переложением истории Испании времен мегалитов и раннего Тартесса. В римские времена иберы были известны жителям Италии как атланты, а Геродот в числе племен, населявших Ливию, упоминает племя атлантов, живших в горах Атласа. Во времена Платона помнили, что влияние Атлантиды распространялось на всю Европу к западу от Этрурии (Тиррении) и на север Африки (Ливии) к западу от Египта – замечательно точная оценка максимальной степени расширения мегалитической культуры!
Предположение о том, что Тартесс – это и есть платоновская Атлантида, впервые высказал в 1891 г. испанский ученый Ф. Фернандес-и-Гонсалес. Немецкий историк А. Шультен в своем обстоятельном исследовании, посвященном Тартессу, привел 21 доказательство в пользу того, что Тартесс – это Атлантида.
Судьба Тартесса до сих пор остается загадкой. Предположительно, этот город около 540–530 гг. до н. э. был разрушен карфагенянами. Сегодня археологи находят на крайнем юго-западе Испании многочисленные следы древней цивилизации бронзового века, которую именуют «тартесской», но сам легендарный Тартесс не найден до сих пор. Предполагается, что он находился на острове в устье реки Гвадалквивир, которая в древние времена впадала в море несколькими рукавами, и, скорее всего, был затоплен после того, как река изменила свое течение. Поиски Тартесса продолжаются, и если он будет найден, это прольет свет на многие загадки древности.
Походы Александра Македонского существенно расширили представления жителей Средиземноморья о пределах ойкумены. Индия, до того считавшаяся легендарной страной, неожиданно обрела вполне реальные черты; Александр даже задумал «оплыть кругом большую часть Аравии, землю эфиопов, Ливию и землю кочевников за горою Атласом». Внезапная смерть царя положила конец этим грандиозным исследовательским планам, однако его походы открыли жителям Средиземноморья двери на Восток.
Александрийские купцы, среди которых было много греков, по-видимому, стали первыми, кто проложил дорогу к восточным землям. От них античные географы получили информацию о дальних странах и морях. В 18 г. н. э. Страбон уже упоминает об устье Ганга и плаваниях к нему; спустя 20 лет о дельте Ганга сообщает другой римский автор, Помпоний Мела (42 г. н. э.).
На плавание из египетских гаваней на Красном море к берегам Индии и обратно требовалось около двух лет. Корабли осторожно, медленно и с трудом пробирались вдоль побережья Азиатского материка. Но около 100 г. до н. э. кормчий Гиппал открыл муссонные пути через Аравийское море для плавания в Индию и возвращения обратно. В результате срок плавания в Индию и обратно сократился до 9 месяцев. Моряки отправлялись в путь в первой половине июля и, подхваченные господствующим в это время юго-западным муссоном, достигали западного побережья Индии через 40 дней. С наступлением в ноябре северо-восточного муссона мореходы отправлялись в обратный путь, и к началу весны ветры уже приносили их к родным берегам. Благодарные моряки даже назвали юго-западный муссон именем Гиппала.
Римский ученый-энциклопедист Плиний Старший оставил в I столетии н. э. краткое описание этих плаваний к берегам Индии:
«Навигацию открывают в середине лета, перед восходом созвездия Пса или в самом начале его восхода, а примерно на тридцатый день достигают Окелиса в Аравии или Кане в стране благовоний. …Но для тех, кто путешествует к индийцам, лучше всего отправляться из Окелиса; плыть отсюда, когда дует Гиппал, – 40 дней до первого портового города Индии – Музириса […] Перед ним на побережье нет никакой стоянки для кораблей, и грузы привозят и увозят на лодках»[29].
Упомянутый Плинием Музирис являлся желанной целью мореплавателей из далекого Египта: в этом «первом портовом городе Индии» скапливались невероятные богатства, предназначавшиеся к отправке на запад. Взамен купцы из Александрии и других торговых центров Восточного Средиземноморья привозили свои товары, пользовавшиеся большим спросом, а также золото и серебро.
Около 89 г. н. э. в Александрии был составлен «Перипл Эритрейского моря» – мореходный справочник по Индийскому океану. Автором «Перипла», по-видимому, был греческий купец, неоднократно совершавший плавания к берегам Индии. В «Перипле» довольно подробно рассказывается о землях, лежащих по ту сторону океана, и в том числе о Музирисе:
«Музирис […] процветает благодаря кораблям, приходящим в него из Ариаки и эллинским; лежит он на реке, отстоя от Тиндиса по реке и по морю на 500 стадий […] Суда же идут на эти рынки полными из-за веса и количества перца. Привозят на них по большей части огромное количество монет, топазы, одежду, разноцветные ткани, сурьму, коралл, необработанное стекло, медь, олово, свинец, вино […] Везут же перец, рождающийся в одном только месте из этих рынков в большом количестве, называемом Коттанарика. Из внутренних мест везут в него достаточное количество жемчуга, и слоновую кость, и серикские хлопковые одежды, и гангитийский нард, и прозрачные камни всех видов, и алмазы, и аквамарины, и черепаховые панцири…»
Возникновение Музириса относится по крайней мере к I в. до н. э., если не ранее. Этот город-порт играл ключевую роль в торговле между Южной Индией и Персией, Египтом и Римской империей; сюда же сходились торговые пути из различных внутренних областей Индии. Многочисленные упоминания о Музирисе содержатся в тамильской литературе 200 г. до н. э. – 300 г. н. э., в сочинениях античных авторов. Судя по описаниям, это был шумный портовый город, лежавший на берегу реки Перияр, на некотором удалении от морского побережья. На всем пространстве реки от устья до городской набережной можно было видеть десятки торговых судов из разных стран, а в самом городе вдоль берегов теснились сотни рыбацких лодок. На улицах Музириса торговцы из горных районов Индии смешивались с «явана» – купцами из Персии, Египта, Сирии, Греции, Малой Азии и других стран Запада. Здесь торговали шелком, перцем, жемчугом, драгоценными камнями, муслином, панцирями черепах, слоновой костью и шелком; торговцы из Римской империи привозили кораллы, свинец, олово, стекло, вазы, лампы, вино, а самое главное – золотые и серебряные римские монеты, самую твердую и желанную валюту тех лет. Римские монеты вывозились на Восток в таком количестве, что в 23 г. н. э. император Тиберий запретил жителям империи ношение шелка, опасаясь роста дефицита в торговле с Индией и дальнейшего оттока твердой валюты. Документом, свидетельствующим о весьма значительных торговых оборотах александрийских купцов, торговавших с Музирисом, служит так называемый «Музирисский папирус» – греческий документ II в. н. э. с текстом контракта, заключенного неким александрийским торговцем со своим кредитором. В контракте фигурирует большой груз перца и других пряностей, доставленный из Музириса на борту римского торгового судна «Гермаполлон» и оцененный в 9 миллионов сестерциев.
Оживленные торговые отношения Римской империи с Индией продолжались вплоть до IV в. н. э. На Певтингеровой таблице (средневековой копии римской дорожной карты, составленной около 226 г. н. э.) указано даже, что к северо-западу от Музириса находился храм, посвященный Августу. Это говорит о том, что в городе имелась большая колония купцов из Римской империи. И хотя торговля с Римом прекратилась с V в. н. э., Музирис сохранял свое значение еще тысячу лет, привлекая к себе персидских, арабских и китайских купцов. Но около 1340–1341 гг. Музирис исчез без следа. Причиной внезапной гибели города, как считается, стал катастрофический по масштабам циклон, вызвавший обширное наводнение. Береговая линия изменила свои очертания, а река Перияр потекла по новому руслу.
Место некогда знаменитого города до сих пор остается неизвестным. За последние полтораста лет было высказано немало гипотез на этот счет, но ни одна из них до сих пор не получила подтверждения. Ясно только, что руины Музириса, скорее всего, таятся где-то на просторах обширной заболоченной равнины на юго-западном побережье Индии, когда-то представлявшей собой морское дно. Специалисты установили, что береговая линия 200–300‑летней давности сегодня лежит на расстоянии около 3 км к востоку от ныне существующей, а еще более древняя береговая линия, приблизительно 2000‑летней давности – в 6,5 км от современной. Таким образом, Музирис римской эпохи следует искать где-то на удалении 4–5 км к востоку от побережья.
Еще в 1940‑е гг. Музирис искали в окрестностях современного города Кодунгаллур (штат Керала, Индия). Ряд раскопок, проведенных здесь, начиная с 1945 г., не дал никаких результатов – все находки датировались XIII в. и позднее. Новые раскопки, начатые в 1969 г. в Кераман Парамбу, в 2 км к северу от Кодунгаллура, также дали только материал XIII–XVI вв. Археологами проверялась и версия, согласно которой Музирис мог располагаться в районе современного города Крангануру, в болотах Кочи, однако и здесь их ждала неудача: сделанные здесь находки датируются ІХ – Х вв. и не ранее.
Новым толчком к поискам Музириса стал большой клад римских монет, найденный в 1983 г. неподалеку от селения Паттанам, лежащего в дельте реки Перияр, в 9 км к югу от Кодунгаллура и в 3,5 км от современной береговой линии. С 2006 г. в окрестностях Паттанама непрерывно ведутся археологические раскопки, и уже первые находки позволили исследователям заявить, что легендарный Музирис, по-видимому, найден. В пользу этого говорят многочисленные фрагменты римских амфор, стеклянной посуды и украшений, монеты и другие свидетельства тесных контактов местных жителей с римско-эллинистическим миром в I–II вв. н. э. Помимо этого, здесь найдены осколки китайского фарфора, поливная керамика из Месопотамии, бусины из полудрагоценных камней и терракота местного индийского производства. Ученым удалось обнаружить остатки портовой инфраструктуры: кирпичный причал с девятью тумбами для швартовки, руины склада для хранения товаров, и даже прекрасно сохранившуюся лодку длиной 6 м, изготовленную из древесины хлебного дерева.
Несомненно, что древние обитатели Паттанама в I–II вв. н. э. поддерживали тесные контакты с торговцами из стран Средиземноморья, но можно ли считать, что Паттанам – это и есть Музирис? По этому поводу среди ученых до сих пор нет единого мнения. Пока ясно только одно: найденный древний порт, по-видимому, являлся не городом, а большой торговой факторией, где прибывавшие из-за моря торговцы обменивались товарами с местными жителями и ожидали смены направления ветра, чтобы с благоприятным муссоном вновь вернуться к родным берегам. Но может быть, таким и был легендарный город-порт, и, возможно, не зря автор «Перипла Эритрейского моря» называет Музирис в числе «рынков» на Малабарском берегу Индии? Здесь имелась благоустроенная гавань, способная принимать десятки судов, однако не было ни городской среды, ни администрации, ведавшей делами поселения. Это обширное торжище, наполненное мореходами и купцами со всех концов ойкумены, жило по своим особым законам, хотя правители царства Чера, в состав которого входила эта территория, приглядывали за жизнью купцов и каким-то образом обеспечивали свои интересы.
Раскопки древнего порта в окрестностях Паттанама продолжаются. Каждый новый сезон приносит новые открытия, и, возможно, однажды наступит день, когда археологи смогут с полной уверенностью заявить: «Мы отыскали исчезнувший Музирис!» Но нельзя исключать, что им придется сказать совсем другое: «Мы ошиблись. Поиски продолжаются!»
Эта легенда, как говорят, родилась еще во времена первых конкистадоров. Около 1520 г. знаменитый покоритель Мексики Эрнан Кортес получил «заслуживающую доверия информацию» о том, что где-то в Центральной Америке располагается богатая страна, управляемая сильным вождем. Называлась эта страна Уэйтлапатлан, а по другой версии – Сукутако (Асукутако). В 1526 г. Кортес писал императору Карлу V: «Говорят, пусть даже это и преувеличение, что эта страна богаче Мексики, а по количеству населения, городов и деревень равна ей». По словам Кортеса, эта страна лежала на расстоянии 50–60 лиг (210–250 км) от Трухильо – морского порта, основанного испанцами на карибском побережье Гондураса. Возможно, кто-то из конкистадоров пытался отыскать эту страну, но никаких свидетельств тому не сохранилось. Зато известно, что через порт Трухильо испанцы отправили в Санто-Доминго и на Кубу около 150 000 индейцев-рабов, в результате чего вся область была опустошена, и уже мало кто мог рассказать о том, какие загадки скрывает в себе обширная, покрытая густым тропическим лесом область, известная под названием Москития, лежащая на востоке Гондураса. Этот лес, площадь которого составляет около 35 тысяч кв. км, вплоть до наших дней продолжает хранить тайну легендарного Белого города.
Рассказывают, что этот город на протяжении многих десятилетий пытались отыскать разного рода авантюристы, привлеченные слухами о его баснословных богатствах, но так и не смогли найти дорогу к нему. Как говорят, он лежит где-то в сердце Москитии. С 1961 г. вся эта территория объявлена особо охраняемой природной зоной, а в 1982 г. здесь был образован биосферный заповедник Рио-Платано. Под сенью бескрайнего леса до сих пор живут несколько индейских племен – мискито, мискито самбу, печ (пайя), тауаха; все они говорят на своих собственных языках и имеют различное происхождение. Индейцы печ выводят свою родословную от древнего народа чильмеков, жившего когда-то у истоков реки Рио-Платано и будто бы имевшего самое непосредственное отношение к постройке легендарного Белого города (на языке индейцев печ его название звучит как Као Камаса).
Начиная с 1830‑х гг. исследователи, вдохновленные первооткрывателем цивилизации майя Джоном Ллойдом Стефенсом, разыскивали в Мексике и Центральной Америке остатки древних городов, однако Москития долгое время оставалась вне поля зрения их интересов. Поэтому появившееся в 1927 г. сообщение известного летчика Чарльза Линдберга о том, что, пролетая над Восточным Гондурасом, он видел руины Белого города, вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Масла в огонь подлил Эдуард Конземиус, этнограф из Люксембурга. Выступая в том же 1927 г. на конференции, организованной обществом американистов, он заявил, что в Восточном Гондурасе, в области между реками Паулайя и Банана, еще 25 лет тому назад какой-то искатель каучука наткнулся на руины древнего индейского города, построенного из белого известняка. Якобы по этой причине этот город и был назван Белым. К слову сказать, Эрнан Кортес, с которого, как считается, и началась вся эта история, никогда не упоминал о Белом городе; это название появилось уже в гораздо более поздние времена, начиная едва ли не с упомянутого Чарльза Линдберга, а может быть, даже еще позже.
В 1933 г., спустя пять лет после первых сообщений о находке Белого города, Национальный музей Гондураса снарядил первую экспедицию вглубь неизведанных лесов Москитии в надежде открыть, наконец, этот регион для хозяйственной деятельности и включить его ресурсы в экономику страны. Руководил экспедицией капитан Стюарт Муррей. Он вернулся из джунглей с богатым материалом, в том числе археологическим, и новыми сведениями о загадочном городе. По словам участников экспедиции, местным индейцам хорошо известно о существовании древних руин, скрытых непроницаемым пологом тропического леса. Этот затерянный в дебрях город они называют «городом бога-обезьяны» и опасаются приближаться к его развалинам, поскольку существует поверье, что каждый, кто нарушит покой древних руин, погибнет от укуса ядовитой змеи. Повторная попытка отыскать город, предпринятая в 1934 г., успеха не принесла. Однако в следующем году археолог Уильям Дункан Стронг, на протяжении двух лет исследовавший восточную часть Гондураса, неожиданно сообщил, что Белый город, по-видимому, найден. Его руины находятся в верховьях реки Рио-Платано. Еще в 1925 г. там побывал историк Герберт Спайнден, который хотя и не нашел следов древних построек, но видел громадные каменные шары, подобные коста-риканским, с высеченными на них изображениями животных и птиц, а также каменные стелы и украшенные рельефами плиты.
Волна интереса к загадке Белого города нарастала с каждым годом; казалось, еще одно усилие – и она будет разгадана. Это усилие сделал американский журналист и искатель приключений Теодор Морде. В 1940 г., вернувшись из пятимесячных странствий по лесам Москитии, он объявил, что нашел затерянный «город бога-обезьяны», и в доказательство предъявил несколько сотен сделанных им находок. В их числе были каменные орудия труда, наконечники копий, ножи, скульптуры идолов, глиняные и каменные сосуды. Большинство этих экспонатов ныне хранится в Национальном музее американских индейцев в Вашингтоне (США).
Как рассказывали участники экспедиции, проводники из числа индейцев печ после долгого пути через болота, реки и горы вывели их к остаткам окруженного стеной древнего города. Проводники рассказали, что когда-то здесь стоял храм-пирамида с широкой лестницей, ведущей к алтарю «бога-обезьяны». Лестницу обрамляли широкие балюстрады, а у ее подножия стояли две огромные фигуры: одна изображала лягушку, вторая – крокодила. На вершине пирамиды, на каменном помосте, высилась монументальная статуя «бога-обезьяны», у ног которой совершались жертвоприношения. Многочисленные фигуры обезьян располагались по обе стороны прямой, как стрела, дороги, ведущей к подножию храма.
«Бог-обезьяна» напомнил Морде индуистского Ханумана. Правда, вместо храма он увидел лишь несколько сильно разрушенных построек из белого известняка, но проводники-индейцы в точности описали, как все это выглядело тысячу лет назад: по их словам, это знание передавалось в их племени из поколения в поколения от предков, помнивших город еще в эпоху его расцвета. Индейцы также рассказали Морде, что город был построен и населялся народом чоротега «тысячу или больше лет назад».
Открытие Морде вызвало большой резонанс. Исследователь планировал вернуться к руинам найденного им города в январе следующего, 1941 г., однако его планам не суждено было сбыться: весь мир оказался охвачен войной, и для Морде нашлись совсем другие дела. Он так никогда больше и не вернулся в джунгли Москитии, покончив жизнь самоубийством в 1954 г. Точное местоположение найденного им города осталось неизвестным; в одном из писем Морде отмечает только, что он располагался в почти недоступной области между реками Паулайя и Платано. Эта недосказанность в сочетании с трагической смертью исследователя породила множество слухов о том, что гибель Морде стала результатом вмешательства неких зловещих сил.
Является ли найденный Морде «город бога-обезьяны» искомым Белым городом? Многие энтузиасты были убеждены, что так и есть. В 1950–1970‑х гг. в дебри Москитии одна за другой ушло несколько экспедиций, пытавшихся отыскать дорогу к таинственным руинам. За послевоенный период в этом регионе было обнаружено около 200 археологических участков, однако ни один из них не подходит под описание города, оставленное Морде.
В 1990‑х гг. американский археолог Тэд Машал предпринял несколько экспедиций, целью которых являлись поиски Белого города. Исследователю удалось найти несколько каменных статуй-монолитов и пещер, использовавшихся в древности в качестве ритуальных центров. Сделанные находки позволили предположить, что по крайней мере часть археологических памятников Москитии оставлены людьми культуры Пипиль, пришедшими из Мексики и говорившими на одном из наречий языковой группы науа. Это указывало на то, что гипотетические строители Белого города являлись выходцами из высокоразвитого в культурном отношении региона, выгодно отличаясь тем самым от местных лесных жителей. Потому гипотеза о том, что они действительно могли построить каменный город с храмами-пирамидами, вовсе не лишена основания.
В 2009 г. журналист Кристофер Стюарт и археолог Кристофер Бегли попытались в очередной раз отыскать загадочный город, пройдя гипотетическим путем Теодора Морде. Используя письма и путевые дневники первооткрывателя «города бога-обезьяны», они сумели отыскать в джунглях несколько археологических объектов. О своих приключениях Стюарт рассказал в книге «Страна джунглей», увидевшей свет в 2012 г., и в том же году другая команда исследователей, в состав которой входили американский кинопродюсер Стив Элкинс и гондурасский ученый Хуан Карлос Фернандес Диас, во всеуслышание заявила, что легендарный Белый город наконец найден.
Используя оптический локатор, группа Элкинса прочесала джунгли в бассейне рек Паулайя и Платано и установила факт наличия в этом районе руин древнего города, заросших лесом. Некоторые ученые поспешили объявить это открытие «обманом», однако в мае 2013 г. Элкинс и его команда обнародовали новые доказательства существования руин. Присоединившийся к группе археолог Кристофер Фишер, сотрудник университета штата Колорадо (США), повторно проведший изыскания с оптическим локатором, определил размеры найденного города в 2 квадратных мили. Кроме того, Фишер идентифицировал еще несколько небольших поселений, в том числе одно, по-видимому, городского типа. К 2015 г. исследователи уже смогли нанести на карту городские кварталы и площади и место, где располагается насыпанный из земли храм-пирамида. Все это еще только предстоит раскопать и исследовать, поскольку все постройки укрыты плотным покровом растительности. А пока заявления Элкинса и его коллег многие ученые встречают «в штыки»: по их мнению, Белый город, равно как и «город бога-обезьяны», – не более чем миф. Возражая на это, Кристофер Фишер в интервью британской газете «Гардиан» заметил: «Так мы никогда и не говорили, что нашли Белый город или “город бога-обезьяны”». Речь пока идет только о том, что в дебрях Москитии, несомненно, скрывается древний город. А что это за город – покажет время. Кстати, местные индейцы уверены, что с тех пор, как джунгли непроходимой стеной окружили Белый город, в него не может вступить ни один человек, ибо этот город – тайное обиталище древнего индейского божества, навеки уединившегося здесь после прихода испанцев и не намеревающегося открывать свои секреты белым людям.
Остатки империи инков просуществовали еще около полувека после прихода конкистадоров. Только в 1572 г. сопротивление индейцев было окончательно сломлено, тогда же погиб и Великий инка Тупак Амару. Последним оплотом инков стали суровые неприступные горы в районе реки Урубамбы, где «сыновья Солнца», по слухам, возвели несколько новых городов и крепостей. Удивительно то, что некоторые из этих горных убежищ так и остались неизвестны испанцам: одни из них были обнаружены лишь в XX столетии, а другие, как считается, не найдены до сих пор. Именно с этими затерянными городами молва связывает историю сокровищ инкских императоров, якобы укрытых в секретных горных убежищах…
Величайшей тайной был и остается до сих пор один из наиболее загадочных затерянных городов – Пайтити. Прежде под этим названием нередко подразумевалась вся область еще свободного от испанских завоевателей индейского Перу. Легенды помещают город Пайтити к востоку от Анд. Возможно, его руины скрывают сегодня труднопроходимые дождевые леса юго-востока Перу. Нельзя исключать версию, что этот затерянный город находится на севере или северо-западе Боливии, а может быть – в юго-западной Бразилии, или на границе между Боливией и Бразилией. В одном из документов эпохи конкисты говорится, что Пайтити располагался где-то при слиянии рек Бени и Маморе.
История Пайтити настолько же захватывающа, насколько и туманна. Древнее предание перуанских индейцев связывает Пайтити с именем мифического культурного героя Инкарри, основателя Куско. Завершив свою культурную миссию в среде инков, Инкарри ушел на восток, где основал город Пайтити и провел здесь последние годы своей жизни. По преданию, именно в этот священный город, доступ в который был строго ограничен, инки вывезли свои спасенные от конкистадоров сокровища. Рассказывают о целых золотых храмах и дворцах, якобы существовавших в Пайтити.
Легенда о Пайтити гипнотизировала искателей сокровищ на протяжении нескольких столетий. Многие из них лишились жизни в поисках сокровищ затерянного города. Только в XX столетии погибли или без вести пропали по крайней мере четыре экспедиции, ушедшие на поиски Пайтити. Самая известная жертва «золотого города» – знаменитый британский путешественник полковник Перси Фосетт, отправившийся в 1925 г. на поиски Пайтити в западную Бразилию и бесследно исчезнувший вместе со своими спутниками. Спустя полвека, в 1970 г., бесследно исчезла франко-американская экспедиция во главе с Сержем Дебрю – считается, что исследователи были убиты местными индейцами-уачипаири. В 1972 г. был убит индейцами Боб Николс – руководитель американской экспедиции, безрезультатно искавшей в джунглях следы затерянного города. Наконец, уже в 1997 г. пропала экспедиция, возглавлявшаяся норвежским антропологом Ларсом Хафксьёлдом; это произошло где-то в районе реки Мадре-де-Дьос.
Эти трагедии еще более сгустили туман таинственности, окутывающий «зачарованный город». Между тем далеко не все исследователи склонны полагать, что Пайтити – всего лишь очередной миф времен конкисты. Марио Полья, итальянский археолог, преподающий в Католическом университете Лимы (Перу), в 2001 г. отыскал в архиве ордена иезуитов в Риме любопытный документ, в котором прямо подтверждаются сведения о существовании «золотого города». Этот документ представляет собой донесение отца Андреса Лопеса, миссионера-иезуита, который около 1600 г. побывал в большом индейском городе, богатом золотом, серебром и драгоценными камнями. Этот город располагался в сердце густых, труднопроходимых джунглей, поблизости от большого водопада. Туземцы называли этот город Пайтити. Известен и другой документ: донесение Веры Тиуленевы, архивариуса из Куско (конец XVI в.), который во время своей экспедиции в северную Боливию собрал некоторые сведения о таинственном Пайтити и аккуратно записал их.
Экспедиции на поиски Пайтити во все времена отправлялись с регулярностью почтового поезда, а в последние годы они приобрели прямо-таки небывалый размах. Только один из страстных искателей затерянного города, физиолог из США Григорий Дейрменджян, в период с 1984 по 2000 г. снарядил в гористые области бассейна реки Мадре-де-Дьос целых 12 экспедиций; неутомимый исследователь продолжает свои поиски до сего дня. Подобная активность связана с тем, что в поисках Пайтити наметилась определенная надежда на успех: различными партиями, обшаривавшими горы и джунгли на границе Перу и Боливии, был сделан ряд важных находок.
В июле 2002 г. на поиски затерянного города отправилась экспедиция известного польского путешественника Яцека Палкевича. Членами его группы были исследователи из России, Аргентины, Италии, Польши и Перу. Своим объектом экспедиция избрала малоисследованный район джунглей в бассейне реки Мадре-де-Дьос (Перуанская Амазония). Несмотря на многочисленные трудности, тропические дожди и невыносимую жару и влажность, экспедиция сумела выйти к большому водопаду (который Палкевич определил как именно тот, о котором писал миссионер Андрес Лопес) и густо покрытому растительностью, почти квадратному озеру площадью около 4 кв. км. На берегу этого озера, согласно легенде, и должен был стоять легендарный город; в пещерах под озером, по преданию, были укрыты сокровища инков. И хотя георадар действительно показал наличие в некоторых местах подземных пустот, никаких следов затерянного города найдено не было. Непрекращающиеся тропические дожди заставили экспедицию прекратить исследования.
Другим искателям повезло больше. В июне 2004 г. в одном из очередных своих походов Григорий Дейрменджян обнаружил в северной части горного плато Пантьяколья (Перу) руины ранее неизвестного индейского поселения, судя по всему, относящегося к инкскому периоду. В 2006 г. экспедиция Дейрменджяна и Паулино Мамани отыскала к северу от Рио-Таперачи, за пределами нагорья Пантьяколья, остатки еще одного инкского поселения. Эта находка была тем более удивительной, что так далеко инки, кажется, еще не забирались. В 2005 и 2006 гг. экспедиция Тьерри Джамена и Герберта Картахены обнаружила в области реки Мадре-де-Дьос загадочные петроглифы на скалах, которые, как считают исследователи, могут послужить ключом к разгадке тайны Пайтити, так что эта тайна может быть раскрыта в самое ближайшее время. Впрочем, возможно, что она уже раскрыта: как сообщили еще в 2001 г. боливийские средства массовой информации, группе австрийских и боливийских ученых удалось отыскать к востоку от озера Титикака, в местности с характерным названием Серро Пайтити, густо поросшие тропической растительностью руины большого индейского города – с хорошо распланированными улицами, площадями и храмами.
За полвека до этого, в 1954–1955 гг., в здешних местах побывал немецкий фотограф и искатель приключений Ханс Эрит. Вернувшись из своего путешествия, он объявил, что ему удалось отыскать в сельве затерянный индейский город – вероятно, Пайтити – и в доказательство предъявил ряд предметов, якобы найденных им в развалинах таинственного города. При ближайшем рассмотрении эти находки оказались едва ли не современными поделками боливийских индейцев, так что сообщение Эрита было отнесено к разряду мистификаций. Лишь в июне 2001 г. ученые повторно обследовали район Серро Пайтити и, к своему удивлению, действительно наткнулись на остатки большого индейского города. Немецкий «авантюрист» говорил правду!
Однако никакого золота в руинах затерянного города найдено не было, но один из руководителей экспедиции, австрийский ученый Зигфрид Трипполт, был осторожен в оценках: «Целиком отвергать мысль об укрытых здесь сокровищах, на мой взгляд, пока еще рано. Главная цель экспедиции состояла в том, чтобы проверить слухи о существовании в этом районе большого города доколумбовой эпохи, отыскать этот затерянный город, исследовать его руины и снять планы участка. Все эти цели были достигнуты: и крепость, и дороги к ней, о которых пишет в своей книге Эрит, существуют. Теперь необходимо дождаться следующей экспедиции, которая должна закончить исследование руин».
Справедливости ради следует сказать, что большое число ученых скептически относятся к поискам легендарного Пайтити. К примеру, Виктор Анхлес, перуанский историк, многие годы посвятивший изучению истории Куско и культуры инков, уверен, что Пайтити – чистой воды миф. Этот город существует только в легендах. Однако ничто не дает оснований утверждать, что в горах Перу нет никаких других затерянных городов и индейских поселений. Время от времени и в самих Андах, и на их поросших джунглями склонах удается обнаружить то одно, то другое затерянное селение инков, остававшееся в безвестности на протяжении четырех-пяти столетий. Таким образом, легенды о «золотых городах», родившись в эпоху конкисты, продолжают жить и в наши дни.
8 марта 1886 г. перед членами Лондонского Королевского географического общества с сенсационным сообщением выступил вернувшийся из путешествия по Южной Африке американец Джиларми Фарини. Он рассказал о находке в пустыне Калахари полуразрушенного, засыпанного песками древнего города…
Экспедиция Фарини выступила в поход в январе 1885 г. По высохшему руслу реки Нособ путешественники дошли до места слияния ее с таким же высохшим притоком Аоуб и повернули на север. Спустя три дня Фарини и его спутники достигли холмов Кай-Кай, откуда пошли на северо-восток через пустыню. Через три дня экспедиция оказалась у лесного массива Кгунг и отсюда повернула на юг. На другой день впереди показалась высокая горная вершина. Проводник сказал, что это холмы Кай-Кай. Но когда они подошли ближе, оказалось, что проводник ошибся: никто этой горы прежде не видел и ничего о ней не слышал. И вот тут-то Фарини и обнаружил руины загадочного города…
«Мы расположились лагерем у подножия горы, у каменистой гряды, по своему виду напоминавшей китайскую стену после землетрясения. Это оказались развалины огромного строения, местами занесенного песком. Мы тщательно осмотрели эти развалины протяженностью почти в милю. Они представляли собой груду огромных тесаных камней, и кое-где между ними были ясно видны следы цемента. Камни верхнего ряда сильно выветрились, некоторые из них были похожи на стол на одной короткой ножке. В общем стена имела форму полукруга, внутри которого на расстоянии приблизительно сорок футов друг от друга располагались груды каменной кладки в форме овала или тупого эллипса высотой полтора фута. Основание у них было плоское, но по бокам примерно на фут от края шла выемка. Некоторые из этих сооружений были выбиты из цельного камня, другие состояли из нескольких камней, тщательно подогнанных друг к другу.
Мы стали раскапывать песок в средней части полукруга и обнаружили мостовую футов двадцать шириной, выложенную крупными камнями. Крайние камни были продолговатыми и лежали под прямым углом к внутренним. Эту мостовую пересекала другая такая же мостовая, образуя мальтийский крест. Видимо, в центре его был когда-то какой-нибудь алтарь, колонна или памятник, о чем свидетельствовало сохранившееся основание – полуразрушенная каменная кладка. Мой сын попытался отыскать какие-нибудь иероглифы или надписи, но ничего не нашел. Тогда он сделал несколько фотоснимков и набросков. Пусть более сведущие люди, чем я, судят по ним о том, когда и кем был построен этот город».
Это первое и последнее описание таинственного города, затерянного в песках Калахари. Оно было опубликовано в книге Фарини «Через пустыню Калахари», изданной в Лондоне в 1886 г. В этой же книге приведено и описание маршрута, следуя по которому Фарини обнаружил загадочный город.
Легенды и слухи о каменных городах в Южной Африке будоражили умы европейцев и раньше. Каменные поселения были найдены на всей территории от Оранжевой Республики (междуречье Оранжевой и Вааля) на юге до центральных районов Южной Родезии (ныне Зимбабве) на севере, и от восточной части Бечуаналенда (ныне Ботсвана) до западных районов Мозамбика. Самые известные среди них – Мапунгубве, Дхло-Дхло, Пенья-Лонга и, конечно, Зимбабве, в честь которого Южная Родезия получила свое нынешнее название. Не веря в возможность существования культуры каменного строительства у африканцев, тогдашние путешественники и исследователи связывали появление этих внушительных сооружений с финикийцами, древними египтянами, арабами, индийцами, китайцами, индонезийцами, ассоциировали их с загадочной страной Офир, копями царя Соломона – но только не с местными африканскими племенами. Особенно густой ореол преданий и легенд окружал Зимбабве, близ которого действительно имеются старинные разработки золота. То, что у африканцев могла когда-то существовать древняя, достаточно развитая цивилизация, никто тогда и предположить не мог.
Слышал ли Фарини о находках реальных каменных городов в Южной Африке? Скорее всего, да. И даже его указания на «великий народ, живший много тысяч лет тому назад», и на то, что он искал «иероглифы», вряд ли случайны: о том, что найденные в соседней Родезии руины сооружены древними египтянами, финикийцами или, на худой конец, арабами, в ту пору только и говорили. К началу XX в. существование каменного города в дебрях Южной Африки уже ни для кого не выглядело чем-то маловероятным.
Ученые, в 1930‑е гг. всерьез занявшиеся поиском затерянного города в Калахари, были уверены, что находка Фарини – очередной и пока неизвестный город, принадлежавший к той же культуре, что и Зимбабве. Правда, внимательные исследователи обратили внимание на такой факт: Фарини пишет, что каменные блоки в его городе были скреплены цементом, в то время как в Зимбабве и других известных древних постройках Южной Африки применялась сухая кладка. Другим доводом скептиков было то, что для существования такого крупного города требовался значительный и постоянный источник воды, а поблизости – каменоломни, откуда можно было бы брать камень для строительства. Но ни о каких каменоломнях поблизости от обнаруженных руин Фарини не упоминает.
В течение 30 лет в пустыне побывало более 25 экспедиций. Загадочный город искали на автомобилях и с самолетов. Местные охотники рассказали о виденных ими развалинах стены длиной в тысячу футов и высотой 30–40 футов. Эти развалины лишь иногда появляются над песчаными заносами – все зависит от направления ветра. В годы Второй мировой войны легенда о затерянном городе получила новое подтверждение: один из летчиков южноафриканских ВВС сообщил, что, пролетая над Калахари в районе нижнего течения реки Нособ, видел какие-то руины. К началу 1960‑х гг. исследователи могли с уверенностью заявить: у них накопилось множество различных свидетельств, подтверждающих существование города в Калахари. Но никаких следов его найдено не было – возможно, сильная буря занесла песком древние стены. В то же время в Калахари были найдены следы доисторических людей – исследователям повсеместно встречались наскальные изображения воды, охоты, рыбаков. Это подтверждало, что в пустыне в отдаленные времена могла процветать жизнь. А значит, мог существовать и город!
В апреле 1964 г. на его поиски отправился доктор Джон Клемент, член Южноафриканского археологического общества. Его экспедиция добралась до Эйердопкоппис, группы скал в окрестностях Ритфонтейна. «Местность в нас вселяла надежды: она была расположена как раз там, где мы предполагали, и очень напоминала описания Фарини», – писал Клемент. Причудливые скалы были удивительно похожи на руины огромного рукотворного сооружения. Клемент был уверен, что «это и есть возможное решение загадки затерянного города, которая мучила Южную Африку и остальной мир многие годы…» То, что он увидел в Эйердопкоппис, полностью опрокидывало версию об искусственном происхождении этих «руин»: «Форму большого овального амфитеатра, примерно в треть мили в ширину и в милю в длину, едва ли можно было с чем-то спутать. В некоторых местах было поразительное сходство с двойной стеной, построенной из больших, блестящих черных камней. Не нужно обладать особенно большим воображением, чтобы принять отдельные камни за прямоугольные строительные блоки. На одной-двух скалах были желобки, напоминающие рифленую поверхность колонн, а на некоторых можно было увидеть какое-то подобие раствора, а пара были похожи на бассейн».
Таким образом, «затерянный город» оказался всего-навсего причудливым геологическим образованием. В 1964 г., сразу вслед за Клементом, к скалам Эйердопкоппис отправился профессор Дж. Н. Хальдеман. Он согласился с выводами Клемента, но заметил при этом: «Как все легенды, легенда о затерянном городе умрет еще не скоро…»
Парадокс этой истории заключается в том, что даже если затерянный город – плод фантазии Фарини, это вовсе не означает, что такой город не мог существовать. Экспедиции, направлявшиеся на поиски руин, города не нашли, но сделали множество археологических находок: неизвестные наскальные изображения, стоянки древних людей, пещеры, в которых жили предки бушменов. И сколько еще таких находок ждет ученых в Калахари, которая раскрыла далеко не все свои тайны!
Икония – в XII в. столица Сельджукского султаната.
Гиркания – греческое название области вдоль юго-восточного берега Каспийского моря.
Там же. XXXVII, 8.
Кн. 21, гл. 6.
Messiha, Khalil, Guirguis Messiha, Gamal Mokhtar, and Michael Frenchman. «African Experimental Aeronautics: A 2,000-Year-Old Model Glider» – in Van Sertima, ed. Blacks in Science: Ancient and Modern, 1983.
Элерон – рулевая поверхность, представляющая собой некоторую долю концевой части крыла самолета, отклоняемую вверх и вниз и предназначенную для управления самолетом относительно его продольной оси. Элевон – подвижная поверхность, расположенная вдоль задней кромки крыла самолета и выполняющая функции руля высоты и элерона. С помощью системы управления правый и левый элевон могут отклоняться одновременно вверх-вниз (действуя как обычные рули высоты) или в разные стороны (действуя как элероны). Применяются в основном у самолетов с треугольным крылом, не имеющих горизонтального оперения.
Серпентинит – горная порода неоднородной структуры, состоящая преимущественно из смеси минералов группы серпентина с небольшими примесями других минералов.
«Фа’а матуа» – «путь предков», духовная связь с ушедшими поколениями.
Тагалы – основное население главного филиппинского острова Лусон. Тагальский язык – государственный язык Филиппин, относится к индонезийской группе австронезийских языов.
Висайя – одна из народностей, проживающая на Филиппинах. Язык висайя относится к языкам индонезийской группы.
Мавры (исп. «морос») – общее название, которым испанцы именовали мусульман. В данном случае речь идет о мусульманских купцах, приезжавших в Манилу с острова Борнео (Индонезия).
1 стадий = 178 м.
Битва при Левктрах произошла 6 июля 371 г. до н. э.
Гиппокамп (гиппокампус) – фантастическое морское животное, полулошадь-полурыба.
Древнее название Луары.
«Записки о галльской войне». Кн. III, 12.