Плоский конверт лежал на краю кровати, почти не выделяясь на светлой простыне, только чуть отогнутый вверх уголок отбрасывал тень.

Едва заметив его, я сразу зажмурилась. Мысленно досчитала до десяти и посмотрела снова, но конверт и не думал пропадать. Вставать было рано, а от волнения сон как рукой сняло. На всякий случай я ущипнула себя, но все осталось по-прежнему.

Солнце, пробивающееся сквозь щели в тяжелых шторах, наполнило комнату мягким золотистым светом. Самое время, чтобы понежиться в тепле и уюте, лежа под огромным пуховым одеялом, пока во дворце еще стоит тишина. Вот только предвкушение в моей душе все нарастало, хоть я и старалась отвлечься. Взгляд скользил по высоким потолкам, украшенным сложными фресками, на которых были изображены сцены из древних легенд: темный бог и светлая богиня, друг против друга, величественные звери и магические существа. Я любила разглядывать фрески, единственное украшение моих покоев: они словно оживали под утренними лучами. На белых стенах не было даже картин.

На миг я задержала внимание на изящной хрустальной люстре над головой. Лежать больше не оставалось сил. Повернувшись, осторожно откинула тяжелое одеяло и поднялась с кровати.

Ступив на прохладный мраморный пол, я бесшумно подошла к огромному окну, выходящему точно на восток, и отодвинула занавески. Чуть прикрыла глаза, щурясь от яркого солнца. Вид, открывшийся передо мной, захватывал дух, как и сотни, тысячи дней до того: величественный сад у дворца, утопающий в зелени и цветах, расстилался, казалось, до самого горизонта. Иллюзия, просто слепящий свет не давал рассмотреть ворота и столицу, что располагалась чуть ниже дворца, у подножья небольшого холма. Миниатюрные пруды искусно вплетались в ландшафт, тихо шумела вода в магическом фонтане, вовсю пели ранние птицы.

Я вернулась к кровати, несмело взяла конверт и присела на резной стул рядом со столиком для завтрака. Повертела конверт в руках. Плотная дорогая бумага, не белая, а с лазурным оттенком. Ни запаха, ни подписей, ни печати или герба.

Я мечтательно прижала конверт к груди. Сегодня вечером состоится бал в честь Дня примирения. Редкое развлечение во дворце. В День примирения каждый юноша, вне зависимости от рода, статуса или позволения родителей, имел право пригласить любую девушку на свидание-танец, а она за это — подарить ему поцелуй, который не считался бесчестием. Вот только сначала девушка должна найти нужное место. Игра в прятки и охота одновременно.

Давняя традиция во славу богини. Я получила конверт впервые. До сих пор никто не осмеливался пригласить меня. В этом году я даже не стала ждать. Уговаривала себя, что никто не рискнет связываться с дочерью демона, будь она хоть самой прекрасной девушкой во дворце, в который уже съезжались гости со всей Империи.

С неподдельным интересом я вскрыла конверт, вынула письмо, пробежала по строкам, написанным магией, чтобы почерк невозможно было опознать.

Приглашение, но неправильное. Необычное. Хоть девушке и полагалось искать того, кто позвал ее, обычно место обозначали предельно ясно. Никто в самом деле не хотел тратить время на поиски, вместо того чтобы провести его вместе. Я же получила приглашение, составленное по всем правилам игры. Только намеки и комплименты.

Прикусила нижнюю губу и почувствовала, как щеки покраснели.

Ты единственное сокровище Империи…

Буду ждать… там, где звезды сияют ярче, чем твои глаза… две минуты после начала каждого часа, пока идет бал… Выбор за тобой, я даю тебе шанс не встретиться случайно… но если решишь прийти… подари мне свой поцелуй. Если нет… приму отказ и больше не потревожу.

Я перечитывала письмо снова и снова, не замечая ничего вокруг. Юное восторженное сердечко трепетало в груди в предвкушении приключений, а ум уже пытался разгадать, кто тот таинственный незнакомец, что не оставил никакой подписи, никакого знака. Обычно конверты все же подписывали, но и такое анонимное приглашение в День примирения не являлось зазорным.

В душе загорелась решимость.

Служанка без стука проскользнула в комнату, остановилась неподалеку и укоризненно посмотрела на завтрак, к которому никто не притронулся.

— Миранда, вы так ничего и не съели!

Я спохватилась и виновато придвинула к себе весь поднос. Попыталась спрятать под ним письмо, но не успела. Любопытная служанка ахнула, а на лице ее отпечатался вопрос, который она не решалась задать без разрешения. Я махнула, подзывая ее к себе, будто подружку, и служанка тут же уселась на второй стул, восторженно глядя на конверт.

— От кого оно? — спросила она без всяких церемоний. Мне она нравилась, да и с другими слугами я не чувствовала себя госпожой. Мне всегда не хватало общения.

— Не знаю, — призналась я, чувствуя, как у меня горят щеки. Вот уж не думала, что на приглашение у меня окажется такая реакция. И это только письмо, а ведь тот, кто отправил его, попросил поцелуй… Да я сквозь землю провалюсь, как только мы встретимся!

— И вы примете приглашение?

— Конечно! — воскликнула я чуть поспешнее, чем стоило. Впрочем, скрывать свой интерес было поздно. Нет, я не пойду. Я побегу! Кто знает, повторится ли это вновь или в следующем году я снова останусь одна в стороне? Разве могла я упустить шанс хоть на один вечер почувствовать себя и охотницей, и настоящей принцессой, а не дочерью бывшего посла враждебной страны, которую и терпят-то во дворце только потому, что она живет рядом с отцом.

— Где встреча? — спросила служанка с интересом, который очень старалась показать.

— Я… в саду, — нашлась я. — В саду. В восточной части. Почти у ворот.

Если служанка захочет доложить моим родителям, то пусть ищут там. В восточной части только беседки, но оттуда совсем не видно звезд. Идеальное место для любой другой встречи, но не этой.

Я улыбалась и ничего не могла с собой поделать. Сегодня начиналась новая глава моей жизни.

День проходил в мучительном ожидании. Счастье, что сегодня у меня не было ни учебных занятий, ни каких-либо важных дел, потому что буквально все валилось из рук. Я умудрилась даже перевернуть столик для завтрака — так спешила встать из-за него и убежать в уборную, чтобы служанка наконец перестала меня пытать. Конечно, девчонку можно было просто отослать, но тогда дворец заполнился бы слухами еще быстрее. О том, что я скрываю что-то о своем приглашении.

А я и не скрывала — я сама не знала всего. Весь день я ломала голову над тем, где же звезды сияют ярче, чем мои глаза. В первое мгновение вариантов показалось не так уж и много — всего лишь требовалось найти место, где есть открытое небо под звездами и где слышна музыка из главного зала. Но чем дольше я размышляла, тем сильнее запутывалась. Сад? Какой-то балкон? Башня? Может быть, просто крыша?..

Незнакомец дал мне ровно четыре попытки найти нужное место. Две минуты после каждого полного часа: в девять, десять, одиннадцать и в полночь. Столько должен был длиться бал, не считая церемониальной части в самом начале. Вот только найти правильное место мне хотелось обязательно с первой попытки. Тогда у меня будет куда больше времени, чтобы пообщаться с тем, кто не побоялся ни моей сущности, ни моего отца.

То и дело я посылала служанку, чтобы следить за гостями, но больше всего меня интересовали не те, что прибывали сегодня. Тот, кто оставил письмо, явно сделал это с вечера, подкупив для доставки кого-то из слуг. Расспрашивать я не решилась, не хотела выставлять себя глупо: вдруг приглашение — все-таки чья-то шутка. Я то и дело покусывала губы, пытаясь понять, не попалась ли на крючок. Если кто-то решил пошутить надо мной так жестоко, то у него точно нет души.

Я с трудом дождалась вечера. Волнение и предвкушение переполняли меня, пока выбирала наряд. Никогда не старалась блистать, а сегодня не могла удержаться. Остановилась на платье из нежной и легкой ткани, украшенное вышивкой, которая переливалась в свете свечей и магических огней. Молочного цвета, но в лунном свете она приобретала легкий голубой оттенок, словно весеннее небо сквозь утренний туман, в тот ранний час, когда еще заметны звезды. Я давала незнакомцу намек, разрешая подойти самому, если не смогу найти его. Но поймет ли он?

Изящные туфли на тонком каблучке, отделанные такими же бусинами, что и вышивка на платье, дополняли образ. Они сверкали на каждом шагу.

Я не любила украшений, но сегодня был удивительный день, когда делала все иначе. Потому надела изящный серебряный кулон в форме луны, который принадлежал моей матери. Та не будет против.

К вечеру должна была появиться другая служанка, но я вынудила утреннюю остаться. Не хотела, чтобы письмо увидел кто-то еще, а расстаться с конвертом я не могла: так и носила с собой повсюду, то пряча в потайной карман, то снова нервно сминая в руках. И перечитывала, перечитывала, перечитывала…

Служанка с заботой и почти нежностью помогла мне одеться, тщательно подгоняя каждую деталь, выправляя каждую лишнюю складку на платье, чтобы оно сидело безупречно. Я с осторожностью примерила туфли и ощутила облегчение — идеально, в них даже можно будет долго танцевать.

— Этой ночью вы точно будете сиять! — не удержалась от восторга служанка, пока аккуратно застегивала крючочки на спине платья. Я смутилась, но отвечать не стала.

Не успела я зайти в зал, как почувствовала, что кое-кто на меня точно смотрит. Не просто смотрит, а буквально прожигает взглядом насквозь. Вот только вниманием именно этого парня я предпочла бы с удовольствием пренебречь. Потому что от него я не ожидала ничего хорошего. Скорее, наоборот: если раньше я волновалась в предвкушении, то теперь переживала и злилась. Сколько времени пройдет до того, как он успеет испортить мне вечер? Немного, совсем немного.

Я уставилась на него в ответ. Пусть не считает, что меня можно так легко смутить.

Шейн стоял в углу, откуда хорошо открывался вид на весь зал. Высокий, статный, с правильными чертами лица, острыми скулами, тонкими губами. В парадном кителе со знаками отличия. Красивый…

Вот ведь зараза!

Нашла о ком думать! От него всегда были одни неприятности. К тому же знакомить Шейна с тем, кто наконец осмелился пригласить меня на День примирения, я точно не собиралась. А вот он, судя по взгляду, уже наметил меня в свои жертвы. Противостояние между нами длилось годами, но хоть праздник он мог не портить!

Я растерялась, будто забыла, зачем вообще пришла. Танцевать мне не хотелось, поэтому не стоило и выделяться, пока кого-нибудь не принесло с предложением, от которого я не смогу отказаться.

Осмотревшись, я слегка расслабилась. Ни императора, ни моего отца не было — значит, все уже занялись делами. Пока гости развлекались, за закрытыми дверьми роскошных рабочих кабинетов шли совсем иные танцы: заключались сделки, объявлялись перемирия, рождалась вражда. Оно и к лучшему, решила я. Чем реже отец будет меня видеть, тем меньше вероятности, что ему придет в голову поинтересоваться моим приглашением, а то и что похуже — например, заключить еще одну сделку, подыскав мне жениха среди гостей. В этом году я вошла в подходящий возраст, чтобы подписать брачный договор, и боялась этого больше всего на свете.

Незаметно скользя между весело болтающими и смеющимися людьми, я пробралась в другую часть зала и остановилась у длинных столов с закусками. Глаза разбегались: от волнения меня всегда тянуло на сладкое. Живот жалобно заурчал — ужин-то мы с ним пропустили, — и хорошо, что громкая музыка заглушила его негодование.

Я потянулась к шоколадному пирожному, но остановилась, так и не притронувшись к нему. Почувствовала кого-то за спиной и хотела было возмутиться, что, вообще-то, рядом достаточно места, но только выпрямилась и гневно засопела. Это не могло быть совпадением! Только один… гад специально встал бы так близко, чтобы позлить меня.

Я развернулась на каблучках и уставилась в глаза Шейну, а его тонкие губы растянулись в довольной, но неизменно поганенькой улыбочке.

— Вот чего тебе тут понадобилось? — в сердцах вопросила я.

— Извини, — усмехнулся он, поднимая ладони перед собой, словно в защитном жесте, но отшагнуть назад даже не подумал, так и продолжил нависать надо мной. — Хотел перекусить, но… тебя так трудно обойти.

— Вот прямо сейчас и захотел, как только я сюда пришла!

— Конечно, Мышка. От одного твоего вида хочется наж… заесть свою глубокую тоску.

Я зарычала. С удовольствием потратила бы вечер на изобретение нового способа сбить с лица Шейна эту улыбочку, а то и оставить ему с десяток синяков, но впервые не могла себе этого позволить. К тому же нужно было срочно избавляться от его милейшей компании! Вдруг мой незнакомец увидит это непотребство и решит, что я не собираюсь приходить на свидание?!

До девяти часов и первой попытки найти его оставалось меньше получаса. Нужно проверить поскорее… а я так и не определилась с местом. Ладно, пусть будет сад, раз утром я подумала о нем первым. Игры в День примирения обожали все жители Империи, а у меня никак не выходило начать наслаждаться участием. А идея ведь и правда была отличной… Чем еще заинтересовать демона, как не дать ему поохотиться вдоволь?

— Тебе заняться нечем? — спросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало совсем уж обреченно.

— Нечем, — доложил Шейн, лишив меня шанса избавиться от него быстро и безболезненно.

— А прямыми обязанностями, например? Что-то я тут принца не вижу. Ты же его будущий телохранитель. Вот и шел бы… поохранял… где-нибудь.

Я пренебрежительно помахала пальцами у него перед носом. Глаза Шейна блеснули.

— Уговорила, Мышка. Так как я сегодня свободен, буду охранять тебя.

— Зачем?

— Исключительно по зову сердца!

— Шатти ж тебе в зад! — прошипела я и отвернулась к столу.

Ну за что он на мою голову?! Даже пирожные больше не привлекали, а живот скрутило так, что в него бы все равно ничего не поместилось. И главное, выгнать Шейна я не могла. Он мне не подчинялся. Да он вообще никому, кроме принца и самого императора, не подчинялся, даже права не имел этого делать. И не стеснялся находить выгоду в своем положении. Например, доставать меня снова и снова. Когда-то мы были друзьями, но те времена давно остались в прошлом.

С тоской глядя на шоколадное пирожное, я быстро прошла в своей голове через отрицание и гнев, а потом позорно приступила к торгам:

— Слушай, может, ты оставишь меня на сегодня в покое? Завтра протестируешь на мне очередное дурацкое заклинание — обещаю, я даже сопротивляться не буду.

— Заманчиво, — протянул Шейн, сделал шаг вправо и оказался рядом со мной. Теперь ничего не мешало ему любоваться на мою пылающую щеку. — Но неправдоподобно.

На другом конце зала начали бить старинные часы. Я чуть не взвыла. Не успела, и из-за кого?! Специально меня отвлек.

Впрочем, взвыла я, похоже, все-таки в голос.

— Неужели Мышка куда-то опоздала? — с сочувствием поинтересовался Шейн. — Выросла и получила приглашение на свидание? Кто этот самоубийца?

— Нет, — огрызнулась я на первый вопрос, а остальные и вовсе пропустила мимо ушей. По крайней мере, постаралась.

— Сочувствую, — словно и не заметил Шейн моего ответа. — Хочешь поторопиться?

— Да некуда уже торопиться.

Пока точно некуда. В запасе у меня снова появился час.

— Если тебе нужна помощь, только скажи, — предложил он. Так серьезно предложил, что у меня едва рот не открылся от удивления.

— Ты хочешь мне помочь? — уточнила я, расслышав в собственном голосе истерические нотки. Вот только их не хватало! Шейн и так прекрасно знал, как на меня действовал, не обязательно доставлять ему удовольствие видеть живое тому подтверждение.

— Хочу, — беззаботно ответил он, взял со стола яблоко, скептически осмотрел и откусил.

Я переступила с ноги на ногу, пока он в свое удовольствие тянул время. Раздумывала, не сбежать ли в самом деле. Правда, подозревала, что далеко не уйду. От скучающего Шейна мне вообще редко удавалось уйти. Пока мы хоть оставались целыми, а не в порезах и следах от криво примененных заклинаний.

— Говорю же, заняться совсем нечем, — припечатал он, закончив с яблоком.

Я повернулась к нему и, прищурившись, осмотрела с ног до головы, постаравшись вложить в этот взгляд все презрение и недоверие, на которые только была способна.

— Помочь — и ничего больше? Даже портить ничего не станешь?

Да кого я вообще спрашиваю? Вот ведь наивная! Но попробовать стоило. Если не удается предотвратить безобразие, то остается лишь возглавить его. Пусть Шейн крутится рядом, если ему так вздумалось. Может даже насмехаться и развлекаться. Пожалуй, в этом был и свой плюс. Пока он следит за мной, я буду следить за ним. Тогда он точно не устроит ничего ужасного, чтобы опозорить меня не только перед незнакомцем, но и перед всеми гостями на балу. А то с него станется!

В общем, я решила держать своего прилипчивого врага как можно ближе. Да и моему свиданию он не помешает. Там и мешать-то будет нечему. В один несчастный танец Шейн точно влезать не станет, а поцелуй… А что поцелуй? Традиция. Традиции ведь и он должен чтить?

Я ухватилась за эту мысль, сообразив, что совсем выпала из разговора.

— Что, прости? — смутившись, переспросила я.

— Ничего портить не буду, — повторил Шейн. Терпеливо так повторил, медленно, вкрадчиво. Как слабоумной.

Я мысленно зарычала, а затем порадовалась, что ни один мускул на моем лице не дрогнул. Даже удалось сохранить спокойную полуулыбку, хорошо помогающую скрывать глубокое удивление.

А вот удержать слова, рвущиеся наружу, не удалось.

— И с чего это я должна тебе поверить?

Вот ведь! Сама же его и дразнила, хотя понимала, что стоило бы промолчать.

Шейн пожал плечами. В его желтых глазах светился задорный интерес. Они до странного сильно манили меня: хотелось смотреть в них, выискивая в глубине несуществующую доброту. Только какая доброта у этого бездушного гада? Тьфу! Телохранитель, убийца, великий дракон. Ящерица облезлая.

— Не знаю, о чем ты сейчас подумала, Мышка, но изменения на твоем лице восхитительны. Ты пыталась мысленно снять с меня шкуру — или только одежду? С последним я мог бы помочь.

— Избавь меня от такого счастья!

— Зря отказываешься, между прочим. Уникальное предложение.

— Ага, для каждой третьей служанки.

Он хмыкнул.

— Чего сразу третьей?

— А ты больше не успеешь — тренировки мешают.

Шейн засмеялся.

— Ладно, уела, — заключил он. — Так кого мы ищем?

Я прикусила губу. Если кто-то тут умел наблюдать и делать выводы, так это Шейн. Возможно, реши я в самом деле показать ему письмо, он даже по конверту смог бы определить отправителя. Вот только конверта больше не существовало, а Шейну я в жизни не доверилась бы настолько. Хотя мысль была на удивление заманчивой…

— Не кого, а что…

— Что? — удивился Шейн. — То есть, ты не получала приглашения, а сначала нам нужно украсть одно у кого-нибудь?

Я закатила глаза.

— Все, все, молчу! — засмеялся он.

— Знаешь, — в сердцах ответила я, — злобным придурком или безразличным телохранителем ты мне нравишься куда больше. Тогда хоть понятно, чего от тебя ожидать. Свободное время тебе вредит.

— Так тебе всегда было понятно, чего ждать? — вскинул он бровь.

— Не заговаривай мне зубы! Я уже вообще не понимаю, о чем речь!

— Но чувствуешь себя в ловушке, не правда ли, Мышка?

Я сверкнула на него глазами.

— Давай так, — предложил Шейн. — Мне скучно, а ты выглядишь растерянной и явно страдаешь от отсутствия плана. Я помогу тебе, и на этом все. Обещаю — никаких подвохов.

— И даже не потребуешь никакой оплаты?

— Ну-у-у, — протянул он, наблюдая за моей реакцией, — что если я просто попрошу вести себя прилично? День примирения все-таки. Положено простить даже последних верных врагов.

— А я, значит, веду себя неприлично?

— По-дружески ты себя не ведешь, это уж точно. Мышка, я же к тебе тянусь со всей своей скучающей душой.

— Вот именно, — скрестила я руки на груди. — Скучающей. Это меня и пугает.

— Смотри-ка, мы дошли до открытого разговора о чувствах. Это ли не прогресс?

Я наконец схватила шоколадное пирожное, мысль о котором так долго грела мою душу, но вместо того, чтобы съесть, прищурилась и прицелилась им в Шейна:

— Еще одно слово, и у тебя прибавится знаков отличия!

— Грозная Мышка, — отступил он, прикрывая рот кулаком. Подавился бы уже, что ли, хоть от смеха!

Вот только злости во мне тоже не было. С этим гадом всегда так — то он смешил меня, то бесил до частичной трансформации в демоницу. Дозировал попеременно, а я так и продолжала попадаться на крючок, стараясь не давать ему понять, как мне это нравилось.

— Тише, тише, это же День примирения, забыла? Любовь к ближнему и все такое.

Ох и покажу я ему когда-нибудь любовь к ближнему!

После второго шоколадного пирожного мне удалось мысленно примириться с существованием Шейна. После третьего — начать жестоко использовать, пока его любовь к ближнему не исчерпалась. Запасы там и так были не то чтобы богатые...

— Голубой, говоришь, конверт, — задумчиво протянул он, повернулся и обвел быстрым взглядом зал.

— Не голубой, — запротестовала я, — а белый… с оттенком.

— Да, да, — отмахнулся Шейн. — Надо, чтобы все было по-твоему, а не по-правильному.

Я надулась. Вообще-то, я просто опасалась, что за моим рассказом последует какая-нибудь шуточка. Она, впрочем, не заставила себя долго ждать.

— Какой нормальный мужик станет использовать цветную бумагу? — философски поинтересовался Шейн. Даже не у меня, а просто у воздуха вокруг.

— Который хочет сделать приглашение романтичным? — предположила я.

— А сказать лично не хватает духу?

— Именно поэтому ты и скучаешь тут один, — проворчала я. — Тебя отпустили на праздник, а найти себе компанию не хватило духу?

Он хмыкнул.

— Мышка, если бы меня интересовали глупые традиции…

— Да, да, продолжай искать отговорки.

Шейн поджал губы, а я притворилась, что рассматриваю танцующие пары. Кажется, в этот раз я зашла слишком далеко, а все потому, что не умела держать язык за зубами. Мы могли издеваться друг над другом сколько угодно, но существовали темы… очень больные темы, которых не стоило касаться. Как ни странно, именно они и были общей ниточкой между нами.

Мы с Шейном были одинаково одиноки. Он — потому что будущему телохранителю принца не положены длительные привязанности, которые могут влиять на службу и сделать его уязвимым, а я — потому что с самого детства мой отец одним своим существованием прекрасно отпугивал от меня всех желающих подружиться. Ни у кого из нас на самом деле не было выбора, мы оказались рождены для своих ролей.

— Ну что ж, — закончил осмотр Шейн. — Если мы ищем кого-то чахлого, тщедушного и с кучей денег у папеньки, то выбор и впрямь невелик.

— Шейн! — укоризненно воскликнула я.

— Миранда? — в тон мне повторил он, добавив вопросительные нотки.

— Полчаса уже прошли. Скоро десять, а ты так и не принес пользы!

— То есть еще недавно помощь тебе не требовалась, а теперь я слишком медленно помогаю?

— Да! Нет! Тьфу!..

Шейн вдруг повернулся ко мне, подхватил пальцами мой подбородок и потянул вверх, заставляя меня смотреть ему в глаза. От удивления я моргнула и как-то подзабыла, что надо бы начать вырываться. Только облизнула пересохшие губы.

— Угу, — подвел он итог каким-то своим мыслям.

— Чего?

— Да ничего. — Шейн пожал плечами и отпустил меня. — Смотрю, сияют ли твои глаза на самом деле? Как будем оценивать яркость?

Я открыла рот, но выругалась только мысленно и снова закрыла. У меня осталось стойкое впечатление, что Шейн меня сейчас ужасно обидел или как минимум разочаровал, только я не понимала, откуда оно пришло. Не могла же я всерьез ожидать, что он дотронулся до меня для чего-то хорошего? И все же по спине прошла дрожь, стоило подумать о том, как близко в тот момент оказались его губы от моих. Я постаралась затолкать эту мысль как можно дальше и поскорее забыть о ней. Совсем с ума сошла из-за этого глупого праздника!

— Мышка, скажи-ка мне вот что, ты этого и правда хочешь? — вдруг вполне серьезно спросил Шейн. — Что-то искать, встречаться с кем-то?

— Да, — не раздумывая ответила я, — это же традиция, и это… интересно.

— Целоваться с кем-то?..

— Почему бы и нет? — Я замялась и покраснела.

Да, я хотела попробовать что-то новое. А почему нет? Когда еще мне представится случай испытать хоть что-то, к тому же не по выбору и дозволению отца.

— Просто подними меня повыше. К звездам, — вдруг попросила я.

Шейн поморщился, и я уже приготовилась слушать очередную гадость, но он просто протянул мне руку:

— Ладно, пойдем.

Я ухватилась за его пальцы, согревая о них свои, подмерзшие из-за волнения.

Мы вышли из главного зала и отправились по длинному коридору. Шейн не тратил время на освещение, он прекрасно видел в темноте. К тому же мы оба отлично знали дворец, проведя здесь всю жизнь.

Я не задавала вопросов, но старалась догадаться, куда Шейн меня ведет, чтобы в конце пути не выглядеть удивленной. Зачастую он соображал быстрее многих, но сейчас опирался на ту информацию, что получил от меня, а значит, я имела все шансы прийти к такому же выводу. Только бы нащупать логику…

Где ярко сияют звезды?

Мы оказались в западной части дворца. Подальше от той стороны, где начнется рассвет? Хотя и до рассвета было далеко. Но на востоке лежала основная часть столицы, освещенная множеством огней даже ночью.

В западной части здания располагались три небольшие башни. Когда мы добрались до первой из них, музыка из зала совсем стихла.

— Не пойдет, — с сомнением заключила я.

— Как скажешь, — отозвался Шейн и потащил меня ко второй.

Вернее, к другим двум, потому что спиральные лестницы начинались рядом: одна — широкая с полуразбитыми ступенями, другая — узкая. Сюда музыка отлично доносилась, при желании получилось бы даже танцевать под нее. Я невольно глянула на юбку, на носочки туфель, что выглядывали из-под нее, а потом на широкую лестницу. Шейн ехидно хмыкнул.

— Оттуда открывается самый лучший вид на чистое небо.

— Направо или налево? — неуверенно уточнила я.

— Выбирай, — беззаботно отозвался он. — Это же твое приглашение и твоя охота.

Я прикусила губу, жалея, что послать Шейна сбегать и проверить не выйдет. Или?

— Я иду налево, а ты — направо!

— И что мне прикажешь делать с твоим воздыхателем, если я его найду? — наигранно кровожадно осведомился Шейн.

— Выкинь с башни, — покладисто разрешила я. — Человек, который готов заставить девушку преодолеть столько ступеней в бальном платье, вообще не достоин жизни.

— Как скажешь, Мышка, как скажешь, — засмеялся Шейн и бросил меня с моей лестницей наедине.

Уже на середине лестницы я была твердо уверена, что ничего хорошего меня наверху не ждет, но продолжала упорно подниматься. Почему? Потому что, Шатти всех побери, мне до безумия захотелось оказаться там и посмотреть с башни вниз. Раньше я любила такие места, но только сейчас поняла, что именно на эту смотровую площадку не поднималась уже несколько лет. Внутри у меня появилось странное чувство — свобода почти на грани с эйфорией. Словно каждая ступенька, которую я преодолевала, возвращала мне что-то давно утраченное. Частичку детства, кусочек собственной души, полное и беззаветное счастье. Странно, но… неужели я когда-то по собственной воле отказалась от этого чувства, перестав приходить сюда?

Вся чушь с приглашением стоила одного подъема, и Шейн знал это… откуда-то знал.

Квадратная смотровая площадка наверху пустовала. Стоило выйти на нее, как ветер подхватил мои волосы, словно лаская их. Теплый, легкий, он тоже приветствовал свою давнюю знакомую, приносил с собой ароматы цветов. Сколько я себя помнила, башней никто не пользовался, хотя, судя по следам и трещинам на полу, когда-то тут стояли защитные орудия. Те времена прошли, теперь люди полагались на магию и силу драконов. А никому не нужная башня стала моим тайным убежищем. Ладно, не таким уж тайным, потому что Шейн и принц прекрасно знали его. И все же здесь можно было просто побыть собой.

Ночь была ясной и теплой, несмотря на ветерок. А может, как раз благодаря ему. Звезды мерцали на небе, как россыпь драгоценных камней на черной бархатной ткани. Полная и яркая луна освещала сад внизу, придавая ему мистическое очарование. Отсюда с высоты все казалось таким мелким и несущественным.

Я подошла к каменной балюстраде и склонилась над ней, опираясь ладонями о холодную и чуть шершавую поверхность. Глубоко вдохнула свежий, но до одури пьянящий воздух. Здесь, среди звезд и тишины ночи, так легко было мечтать о чем угодно. Представлять будущие приключения, путешествия, маленькие и большие победы.

Я с удовольствием всматривалась в даль. Часы уже пробили десять, и я не собиралась никуда торопиться. Не стала даже поворачиваться, когда за спиной на лестнице послышались шаги. Их я всегда безошибочно узнавала, но сейчас мне совершенно не хотелось отвлекаться. Сердце все равно взволнованно зачастило. Что бы там Шейн ни плел про День примирения, а оставаться с ним наедине было странно. Тем более, в таком, на мой взгляд… романтичном месте.

— За это время ты бы не успел подняться туда и вернуться, — обвинила я, не оглядываясь.

Шейн хмыкнул в ответ.

— Ты права. Зачем мне было проверять вторую башню, если отсюда ты видишь обе? Я просто сэкономил себе время и дал тебе насладиться подъемом.

— Ты…! — прошипела я. Скрестила руки на груди. Если бы не ужасное платье с огромной юбкой, полезла бы в драку. Туфли как раз подходящие: каблук острый.

— Я, — согласился Шейн.

— Выкину! С башни!

— А спускаться сама будешь? — удивился он. Будто существовали другие варианты?

Между тем он подошел совсем близко. Сделав последний шаг, осторожно обнял меня со спины. Нет, не обнял даже, только чуть коснулся пальцами плеч, скользнул ими вниз, задержал на талии.

— Руки…!

— Руки на месте, — доложил Шейн и для подтверждения слегка сжал мою талию. От его пальцев даже сквозь ткань платья разливалось тепло. Я почувствовала странное желание накрыть его руки своими.

Поморщилась и снова посмотрела на сад. Шейн молча положил подбородок мне на плечо, прислонившись горячей щекой к моему уху, но никакую гадость не сказал, и я решила тоже не шевелиться. Только почти незаметно перенесла вес тела с одной ноги на другую да чуть плотнее прислонилась к его груди.

— Спасибо, — прошептала я ему, и тут же прикусила язык, ожидая очередную насмешку.

— За что? — так же тихо удивился Шейн. Показалось, что его дыхание обжигало мне шею, а мурашки побежали по всему телу.

— За напоминание, — только и ответила я. Пускай он не поймет, это не так уж важно. Мне было тепло, уютно и спокойно.

Время пролетало незаметно. В голове у меня играла старая колыбельная, которая совсем не вязалась с музыкой, что доносилась сюда из главного зала далеко внизу. И все же я, не сразу заметив, начала покачиваться в такт собственному танцу, а Шейн так ничего и не сказал.

— Надо идти, — наконец решила я. Словно боялась, что если сама не закончу происходящее на хорошем моменте, то все обязательно разлетится на кусочки, только это окажется в разы неприятнее.

— Уже выбрала следующее место? — спросил Шейн. — Почти одиннадцать часов.

— Нет, — честно признала я. — Да и какой смысл? Все равно никого не найду. Уверена, что остальные девчонки уже справились и уединились со своими парами.

Шейн хмыкнул и разжал пальцы, сделал шаг назад. Меня снова окутал ветерок, только теперь он показался в разы холоднее.

— Ты никогда не найдешь, Мышка, если не будешь искать.

— Ладно, — не слишком уверенно отозвалась я. — Тогда отнеси меня к пруду.

Я развернулась и протянула к нему руки. Крепко обняла за шею, когда он прижал меня к себе, а за его спиной расправились черно-синие крылья. Пол ушел у меня из-под ног, а через несколько долгих, но удивительных секунд, я уже стояла на дорожке в саду.

Шейн довольно улыбался.

— Не задавайся, — предупредила я.

— Немного же можно, — подмигнул он.

Прудов рядом с дворцом было несколько. Вообще в столице их насчитывалось так много, что для местных жителей они давно потеряли свое очарование, если когда-то и имели. Казалось, их воспринимали как неизбежное зло, которое никуда не уберется, как ни мечтай. Улицы прерывались мостами, и мостами же начинались новые. Даже вторая часть названия столицы в переводе с языка древних означала «пруд».

Самый большой располагался у стен дворца, окруженный ими с трех сторон. Но меня интересовал не он, а другой, совсем маленький и издалека больше походивший на лужу. Он прятался с западной стороны сада, как раз там, где в его водах могли без помех отражаться яркие звезды. Да и сам пруд по форме напоминал звезду, некогда упавшую на землю: видимо, новое место так полюбилось ей, что она осталась здесь, вместе с людьми. Была и забавная легенда, что звезда эта раньше принадлежала созвездию Великого Дракона, которое легко можно найти на небе. Якобы ему недостает одной маленькой светлой точки на груди, прямо там, где у живых бьется сердце. Служанки охотно рассказывали нам эти красивые сказки.

Я специально не стала уточнять для Шейна, куда меня отнести. Наверное, хотела подловить и пошутить. Правда, до конца не продумала, как и над чем. Но он не ошибся. То ли следил за моим взглядом на башне, пока я выискивала пруд в темноте, то ли опять догадался. Он всегда догадывался, даже о моих ловушках для него знал наперед. Но подставлялся, всегда подставлялся.

— Эта звезда сияет ярче моих глаз, — улыбнулась я, глядя на пруд.

— Нет, — уверенно отозвался Шейн. — Сомневаюсь, что ты такую найдешь.

— Почему? — нарывалась я на комплимент.

— Потому что твои глаза слишком ярки и красивы.

Я подошла к пруду, чтобы только не смотреть на Шейна.

— Ты ведешь себя странно.

— Почему?

— Ненормально быть таким…

— Добрым?

— Адекватным.

Он тихо усмехнулся у меня за спиной.

— День примирения, помнишь? Ты тоже обещала быть дружелюбной.

— Это демонически сложно! — пожаловалась я.

Щеки горели от такой явной и откровенной лжи. Мне было легко. Так легко, что, казалось, я скоро сама взлечу, хотя у меня и нет своих крыльев. Меня переполняли непонятные, неестественные, неправильные чувства. Хотелось смеяться и тут же плакать, а может, все вместе. И показалось, что если Шейн еще раз дотронется до меня, то я точно заплачу. Обязательно заплачу и сама не пойму — отчего. Все было неправильным. Я ведь даже не с ним хотела провести этот вечер. Да что там, я вообще никогда не хотела провести что-то вместе с ним! Он мой худший кошмар, а эти его бесконечные глупые шутки… Обидные, но одновременно смешные. Потому что мне самой хотелось смеяться над тем, как я все время попадаюсь на его уловки.

Вода в пруду и правда будто светилась. Слегка мутная по ночам, она казалась почти белой, а где-то в глубине рассыпались тысячи крошечных искр, как маленькие звезды. Других ассоциаций в голову не приходило, всю ночь меня окружали звезды — разные и удивительные. Поверхность пруда мягко колыхалась, и чудилось, что он живой и пытается что-то сказать.

Я неловко подобрала юбки, наклонилась, чтобы дотронуться до воды… и в голове родилась очень многообещающая идея. Я резко развернулась и принялась брызгаться в Шейна, который остановился в паре шагов от меня.

Вот только сбежать не успела! Путалась в юбках, а тонкие каблучки проваливались в мокрую землю. Я потеряла равновесие и уже приготовилась к ночному купанию, как оказалась в сильных руках. Шейн оттащил меня прочь на дорожку, но отпускать не собирался. Я вырывалась со звонким смехом, колотила его по рукам и по груди, а он, быстро осмотрелся прямо поверх моей головы и потащил меня к клумбе.

— Нет, не надо! — завизжала я, захлебываясь собственным смехом. — Пожалуйста, не роняй меня! Не кидай меня туда! Платье! Платье испортишь!

Шейн обхватил меня за талию, накрыв ладонями живот, а я практически повисла у него на руках. Смеялась до слез.

— Значит, только тебе можно портить мою одежду? — горячо прошептал он мне на ухо.

Я принялась вырываться с удвоенной силой.

— Это же просто вода!

— А это просто цветы.

— С пыльцой, и земля под ними.

— Неженка, — со смехом обозвал Шейн.

— Не неженка, а взрослая дама!

— Когда ты успела стать взрослой, Мышка?

— Недавно! — огрызнулась я. — Знал бы, спроси хоть раз про день моего рождения.

— Ты не взрослая, подожди еще пару лет. А на праздник меня все равно бы не пригласили.

— Поздравление мог бы и занести, — отозвалась я, вовремя успев заменить слово «подарок» на другое, хоть и получилось слегка нелепо.

— Я и занес, — ответил Шейн.

Я смутилась. Замерла. На моем балконе в то утро и правда лежали цветы. Только Шейн был последним, кого я подозревала в этом, без сомнений, ужасном поступке.

На одной из башен снова били часы. Шейн выпустил меня из рук, а взгляд показался мне настороженным. Словно он ждал реакции, но не мог предсказать ее.

— Я провела с тобой три часа, — удивилась я вслух.

— Просто ужасно, — отозвался он.

— Отвратительно! — согласилась я.

Шейн бросил китель на траву, а потом усадил меня на него. Пристроился рядом, прислонился своей горячей спиной к моей. Так мы и сидели, глядя на звезды и размышляя каждый о своем. Я все порывалась что-нибудь рассказать, но вдруг отчетливо и ясно поняла, что это никому и не нужно, даже мне самой.

Потому что не было никого важнее, чем тот, с которым можно обо всем помолчать.

Из раздумий меня вывели легкие, но отчетливые шаги по дорожке. Они приближались со стороны Шейна, так что сильно я не волновалась. Защитить меня от опасности он точно сумеет. Хотя бы для того, чтобы не потерять свой любимый объект для насмешек и развлечений.

— Вам письмо, — тихо произнесла моя служанка, я легко узнала ее по голосу.

Я выглянула из-за плеча Шейна:

— От кого?

— Не велели читать, просили отдать перед полуночью.

Я вздохнула.

— Давай.

Служанка недоверчиво покосилась на Шейна, который до сих пор даже не пошевелился, обошла его по широкой дуге и протянула мне свернутый пополам лист бумаги. Я усмехнулась. И кого она хотела убедить в том, что принесла и не прочитала?

Она явно не хотела дожидаться ответа и отповеди, поэтому сразу же убежала. Я развернула лист, такой же, какой держала в руках еще утром. Мой таинственный незнакомец выражал сожаление, что я не приняла его маленькую игру. Я улыбнулась. Если бы он только знал, как много прекрасного произошло со мной сегодня.

— Получила подсказку? — Шейн усмехнулся. Он выждал со своим вопросом достаточно, даже подглядывать не пытался.

— Да, — растерянно отозвалась я. Не подсказку даже, а нормальное приглашение, с точным временем и местом. Впрочем, время не изменилось — полночь. А место — мой балкон.

— У кого-то сдали нервы в ожидании, — пошутил Шейн. Я улыбнулась до боли в щеках.

Он поднялся с земли, а потом галантно подал мне руку. Я с опаской посмотрела на нее, но все же взяла, и тут же оказалась на ногах.

— Не думай обо мне, Мышка, — вдруг засмеялся он. — У тебя такое напряженное лицо. Ты же весь вечер пыталась выиграть в эту игру. Прикоснуться к традициям, поцеловаться. Если хочешь идти, то иди. Не упускай момент.

— Хочу… Да я и целоваться-то не умею! — вырвалось у меня.

Кровь прихлынула к щекам, а заодно покинула пальцы, которые в момент заледенели. Я мысленно выругала себя худшими словами, какие только смогла придумать. Надо же было такое сказать — и кому?.. Кому?!

— Тогда, пожалуй, провожу тебя, — решил Шейн, подставив мне руку, чтобы я могла опереться, а точнее, повиснуть на ней.

— Кхм, — поперхнулась воздухом я, — как это связано?

— Никак, — довольно усмехнулся он. — Просто я так решил.

Я обреченно покачала головой.

Мы шли молча и медленно. Очень медленно, будто каждый шаг давался с трудом, и я уже не понимала, кто в этом виноват. Кто из нас так упорно не желал продвигаться вперед?

Впрочем, точно не Шейн. Он, должно быть, наоборот, хотел поскорее увидеть повод для насмешек на весь следующий год. Значит, это я не хотела идти? Но ведь хотела…

Шейн проводил меня до дверей моей комнаты. Отсюда музыка и голоса из зала были прекрасно слышны. Я неловко улыбнулась на прощание, а Шейн поймал мое лицо в ладони, потянул к себе. Я привстала на цыпочки, чувствуя, как глаза наполняются влагой, а он наклонился и поцеловал меня… в носик.

Я шумно и недовольно выдохнула, а Шейн улыбнулся. Почти рассмеялся, но тихо и как-то невесело.

— Меня не интересуют глупые традиции, — напомнил он. Подмигнул, махнул на прощание рукой и медленно пошел по коридору.

Я развернулась и схватилась за ручку двери. Хотелось скорее сбежать, скрыться, спрятаться под одеяло. Внутри все трепетало. Я смотрела на ручку, но не поворачивала ее. Хотела сделать это, мысленно повторяла, что вот сейчас поверну и уйду к себе…

Пальцы соскользнули с прохладного металла. Я развернулась и, нелепо придерживая юбки, побежала за Шейном. Эхо моих шагов заполнило пустой коридор.

Шейн остановился, ждал меня, но не оборачивался. Я развернула его сама, схватив за плечо. Он улыбался. Ехидно. Одним уголком губ.

— Традиции существуют для всех, — прошептала я и потянулась к нему, обвила его шею руками.

Он послушно притянул меня к себе. Мы танцевали. Что-то бессмысленное и совсем не попадающее в музыку, но я и не слышала ее, не видела ничего вокруг, только смотрела в его желтые глаза. Не существовало ничего, кроме них.

— Поцелуй, — напомнила я ему пересохшими губами.

— Не хочешь сохранить его на тот момент, когда пожелаешь сама, а не ради традиций?

— Я сохранила.

Не могла думать ни о чем, кроме того, как близко Шейн находится. Как прижимает к себе, как обжигают его ладони, скользнувшие по моей спине. Он медленно, осторожно, словно на пробу, коснулся моих губ своими. Будто до последней секунды давал мне шанс передумать.

Его губы были мягкими и теплыми. Ни холода, ни ужаса, ни отвращения, а ведь я была уверена, что мне не понравится. Просто не могло понравиться… с ним. Так сладко, так нежно, и я снова дрожала в его руках, только теперь не от злости и не от страха. Слышала лихорадочное биение собственного сердца. Выгнулась, притискиваясь сильнее к его груди, к идеально натренированному телу, а рука Шейна уверенно легла на мой затылок, удерживая, словно я еще могла сбежать.

Мы остановились. Одновременно, словно и осознание произошедшего стало общим. Единым и полным. Я облизала опухшие губы, а Шейн не сводил с них взгляда потемневших, почти черных глаз.

Часы пробили полночь. День примирения остался позади.

— Признайся, — шепотом попросила я. — Это ведь ты написал те глупые письма?

— Я, — легко ответил он.

Наверное, я всегда это знала. С самой первой секунды.

— Завтра проснусь и все станет как раньше? Мы снова будем врагами?

— Нет, Миранда, — покачал головой Шейн. Миранда, не Мышка… — Завтра я уеду в Академию. Но знаешь, однажды, после выпуска, все обязательно станет как раньше. Или так, как ты пожелаешь.

------------------------------------

Так заканчивается история одного вечера.