– Призываем тебя, погибель демона Владиса! Приди и уничтожь темного владыку! – напевала почти сотня монашеских глоток под предводительством главного служителя бога жизни Ливаса.

Храм освещали ровно девятьсот девяносто девять алых свечей, круг из крови человеческой был обведен ровно девять раз в центре зала, а в нем ровно девять дьявольских треугольников с изображением открытого рта – число темных сил.

– Призываем из-за края! Приди и уничтожь заразу этого мира – темного владыку!

На церемонию собрали самых сильных служителей Ливаса, светлого бога, чтобы обряд сработал наверняка. Главный жрец Соха лично отбирал каждого из всех пяти королевств. Все же напасть их постигла общая, никак не преодолимая, – существование темного владыки. Столько бед и смертей принес этот нечистый демон, столько войн начал и столько жизней загубил, что не счесть. И нет силы в этом мире, способной ему противостоять. От безысходности и истинного желания избавиться от чумы всего сущего было принято решение призвать могущественное существо из-за грани, что сразит воплощение зла и повернет реки крови вспять.

– Приди, спаситель! Явись и побори проказу этих земель! Мы призываем тебя, о великий воин, – громче с каждым разом голосили монахи в серых одеждах.

И свершилось! В центре круга открылась дыра, из которой лился ослепительно яркий свет и непонятные голоса:

– Что за?.. – высокий и писклявый.

– Эт-то что еще за разговорчики, старший прапорщик? Выражайтесь по уставу, когда говорите со старшим по званию! – грозный и басистый. – Почему не прыгаем?

– Товарищ майор, разрешите доложить! – визгливо и еле сдерживаясь.

– Разрешаю, старший прапорщик Нежданая, – отчеканил второй, более строгий.

– Здесь дыра! Всамделишная! Огромная…

– Где? В самолете? Ты совсем котелком потекла, Федора! Это дверь для высадки десанта. И ты – одна из них! А ну, прыгай, кому говорю!

– Там дыра-а-а… Товарищ майо-о-ор… – И громкие завывания ветра наперебой с криками.

– В твоем бухгалтерском отчете дыра, а у нас высадка по плану! А ну, пошла!

– Не надо…

– Надо, Федя, надо…

И пронзительный женский визг. Служители даже понять не успели, что кричат уже в храме, так сильно их оглушило. Яркий свет перестал вырываться из отверстия в полу, все звуки стихли. Посреди кровавого круга, ровно в центре треугольника стояла странная женщина в непонятной зеленой пятнистой одежде, с воинским шлемом на голове и большим заплечным мешком, что тянул маленькую пришелицу назад.

– Зашибись высадилась.

***

“Этого просто не может быть! Я же не могла проморгать весь полет с парашютом? И как я вообще оказалась в каком-то храме?”

Я запрокинула голову, желая убедиться, что в потолке здания есть дыра, через которую меня сюда занесло. Бывает же такое, что из-за стресса мозг вытесняет травмирующие воспоминания. Наверняка прыжок был для меня слишком тяжелым и адреналин съел все, что с ним связано.

Отверстия в потолке я не обнаружила, что ничего не доказывало. Я могла просто не знать, где именно оно находилось, особенно учитывая многокупольность храма. Да и линзы могли подвести. Зрение у меня ни к черту.

То, что я оказалась в храме, не вызывало сомнений. Повсюду свечи, запах дерева и, кажется, ладана. Люди в рясах подтверждали мою догадку, хоть и вели себя странно. Где-то с два десятка мужчин в белых ночнушках стояли на коленях вокруг меня, а остальные склонились на девяносто градусов и гипнотизировали пол.

– Эм… Я не хочу прерывать ваше… – хотелось сказать “безумие”, но я вовремя спохватилась. – Ваш ритуал, но не подскажете, где я оказалась? Мне нужен адрес.

Один из мужчин с белой бородой все это время пристально разглядывал меня с каким-то ненормальным благоговением. В этой странной белой ночнушке он выглядел точь-в-точь как пациент Кащенко. Я даже не знала, что было лучше: склоненные головы остальных прислужников или немигающий взгляд старца.

– И телефон, если можно. Мне необходимо доложить о своем местоположении старшему по званию. – Я тут же представила, как будет рвать и метать майор, когда я вернусь. Это ж надо так отклониться от зоны высадки и протаранить местный храм!

Господи, а что скажут папа и дедушка?! Это же должен был быть показательный прыжок, то бишь идеальный!

– Погибель! – И бородатый мужичок упал ниц. Наверняка отбил колени.

– Хм… Нет, я Федора Нежданая. Меня случайно к вам занесло. Ошибка высадки, – попыталась успокоить служителя храма я. – Вам возместят ущерб. – А потом тихо добавила: – Возможно.

– Ты пришла на наш зов, о великий воин! – радостно запричитала толпа в ночнушках, подрагивая то ли от холода каменного пола, то ли от чего-то еще.

– Сомневаюсь, что зов был ваш. – Я удрученно вздохнула.

– Спаси нас, о погибель темного демона!

И тут я напряглась. Запах сырости начал щекотать нос, а отсутствие банального общего освещения с помощью электричества раздражало глаза. Каменный пол, каменные стены из булыжников, как в крепости средневековья, застывшие водопады воска до самого пола и ножи за поясом у каждого любителя сквозняка между ногами. Ну любят мужики, чтобы там все проветривалось, – это сугубо их дело. Разве что ткань у ночнушек выглядела излишне грубой и кое-где криво сшитой.

Только не говорите мне, что я наткнулась на староверов язычников! Они наверняка парашютов никогда не видели в своей глуши да и слыхом про них не слыхивали! Я для них сейчас богиня, сошедшая с небес, не меньше!

– Уничтожь заразу! – заголосил бородатый с удвоенной силой. Точно заводила в этом приходе. – Убей гада!

Стало немного страшно.

– Полагаю, смартфона у вас нет? – А в ответ недоуменные взгляды. – А обычного телефона или будки? Нет?

Все эти мужчины сейчас напомнили мне щеночков, которые не понимают, куда же хозяин кинул палку. Спойлер: он ее не кинул.

– А дорога далеко?

– Главный тракт в двадцати верстах от нас, о великая воительница. – К бородатому старичку подошли еще двое пожилых дедушек.

– И автомобиль у вас вряд ли есть, – разочарованно выдохнула я. – И что теперь делать? В колокол бить?

Я расстегнула шлем и сняла его. Ремешок уже неприятно давил под подбородком.

– У нас есть колокол! – радостно выкрикнул паренек возле моих ног.

И тут я обратила внимание на рисунки на полу, на свечи и положение послушников этого храма. Если бы меня спросили, что я здесь вижу, то я однозначно ответила бы, что пентаграмму, пусть и странную. В голову лезли странные ассоциации с призывом демона и черномагическими ритуалами. И да, я вспомнила ту странную черную дыру в воздухе, в которую будто провалилось пространство. Казалось, она засасывала в себя все вокруг.

– Где я? – Мне стало нехорошо.

– Вы в нашем мире, о всемогущий воин. Я Плас, главный жрец бога света, призвал вас сюда для исполнения великой миссии! – высокопарно вещал бородатый дедок, а двое других ему поддакивали.

– К-какой?

Я точно разбилась о землю и лежу в коме!

– Убить величайшее зло на нашей земле, Владиса – проказу всех живых! – Он широко заулыбался и вытащил из воздуха огромный меч, сияющий синим светом. – Вот этим самым мечом вы пронзите его гнилое сердце!

Меня замутило. Только я могла прыгать под Москвой, а приземлиться в другом мире.

– Аха-ха, – нервно рассмеялась я. – А обязательно кого-то убивать?

Я начала медленно, без резких движений отстегивать все крепления на талии и под ягодицами. Все же глупо пытаться убегать с таким грузом за спиной.

– Возьмите ваше оружие, о великий воин! – И мне протянули этот дрын с меня ростом, еще и обоюдоострый. Да я убьюсь!

– Кхм, да-да, только парашют сложу. – Я начала методично раскладывать купол на каменном полу, игнорируя старика с колом, по ошибке названным мечом.

Вот тут складочку убрать, здесь стропы вытянуть.

– А как же орудие? – как-то расстроенно сказал жрец. – А как же бой?

– Меня ждет такой бой с майором, если я угроблю собственность армии. Нужно срочно сложить купол. – Я всегда так делала, когда сильно нервничала. Необходимо срочно занять чем-то руки, пока не накрыла паническая атака.

– А как же погибель Владиса – гнойного нарыва этого мира? – не сдавались старички, а мне уже начало не хватать воздуха.

– Может, пусть живет? – с надеждой спросила, складывая ткань в выученном порядке. – Войны – это плохо. Убивать людей тоже плохо.

– Но ты воин! Ты погибель темного владыки! Мы не могли ошибиться с призывом! Наша магия работает безупречно, – Плас говорил очень убедительно.

– Ну, воин вам достался так себе. – Я всегда была довольно самокритична, да и не привыкла врать самой себе. Голос дрожал. – Я ж и мухи не обижу, а в армию попала по чистой случайности. Ну какая из меня погибель? Разве что мучного и сладкого.

Парашют был почти сложен, и это вызывало трудности. Чем же еще занять руки?

– Может, вернете меня назад и призовете кого посильнее, помускулистее? – Я очень надеялась, что так они и поступят, даже если все это лишь мои глюки.

– Так-так, а вы все никак не уйметесь, – насмешливый голос раздался отовсюду, вводя в замешательство всех присутствующих. Определить местонахождение говорившего не получалось.

– Это он! Это Владис! Умри, исчадье нечисти! – заголосили служители света, выхватили свои ножи из-за поясов и ощетинились ими наружу круга, что сомкнулся со мной в середине.

– А что это ползает там по полу в закрывшемся портале? – снова насмешливый тон. Кажется, это обо мне.

Постойте-ка! Портал в полу?

И после этого почти сотня фанатиков и один невидимый темный владыка наблюдали, как я пыталась раскопать кладку пола. Предсказуемо не вышло. На глаза попался тот самый меч. Недолго думая я схватила его за рукоять, выдернула из рук жреца… И завалилась на пол, придавленная этим монстром.

– Из чего он сделан?! Из чугуна?! – прохрипела, пытаясь встать. – Вы чем его кормите?

– Кровью врагов, – охотно ответил Плас.

– Забавно. Похоже, мне даже стараться в этот раз не придется. Ваш воин света сама себя зарубит.

– Вероятнее всего, – еле выдохнула, наконец спихивая с себя оружие. Не было смысла отрицать очевидное. Из меня воин как из этих фанатиков балетная труппа.

Федора Нежданая была из тех людей, что горячо любят своих родителей. Особенно отца. О таких говорят “папина дочка”. Вот и у Феди был прекрасный папа военный, по должности генерал, души не чаявший в своей девочке. С детства она получала все, чего бы ни пожелала ее юная душа. Малышка захотела покататься на ослике – рядовой, становись на четвереньки! Федору укачало в уазике – сержант, бегом в аптеку! Доча хочет увидеть подосиновик? Рота, становись в шеренгу! И-и-и пошли прочесывать лес! Что значит в феврале нет подосиновиков? Задача поставлена, выполнять!

И вот так наша героиня росла, ощущая на себе все прелести династии военных. К двадцати пяти она превратилась в невысокую, миловидную и женственную девушку с тремя высшими образованиями за спиной, двухкомнатной квартирой и дилеммой всей ее жизни. Являясь единственным ребенком семьи Нежданых, она подверглась моральному давлению со стороны деда и отца генералов.

– Федечка, а как же наследие? – охал и ахал дедушка, бросая расстроенные взгляды на свой китель с орденами, что бережно хранил в шкафу и доставал только на девятое мая. – Такая воинская порода, такая кровь в нас течет. Нельзя бросать армию, никак нельзя.

– Отец верно говорит, Федора. Где это видано, чтобы в девятом поколении Нежданых не было генерала? – напирал отец, стоя крепким тылом за спиной деда.

– Но я ведь учусь, – снова попыталась отбрехаться от армии девушка, но трюк был слишком заезжен к тому моменту.

– Да сколько ж можно! – вспылил генерал младшего поколения. – Три высших образования, Федора! Куда уж еще? Экономическое, филологическое и это… Как его?

– Юридическое, – помогла отцу девушка.

– Тьфу! Оно самое. Зачем вообще туда нужно было поступать? Чтобы отдавать и выполнять приказы юридическое образование не требуется, – как обычно, Павел Федорович Нежданый не выказывал любви к излишней образованности. Особенно когда из-за этой образованности дочь все время получала отсрочку.

– Пора, Федя, – прокряхтел дед и положил свою морщинистую ладонь поверх руки внучки. – Не будет у нас другого наследника в твоем поколении, это уже дело ясное. Тебе выпала честь продолжать славную военную карьеру Нежданых.

– Поэтому, доча, пакуй вещички и завтра же в учебку, – закончил за старика сын. – Откосить в этот раз не получится.

– Но, папа, я совсем не гожусь для военного дела. Что я там буду делать? – это была отчаянная попытка избежать семейного дела. Глупая, но отважная, каким и должен быть солдат.

– Бухгалтером будешь в части. На что еще тебе диплом экономиста, – усмехнулся отец и по-мужски хлопнул дочь по плечу.

Бедная Федора чуть не сложилась пополам от подобного жеста весьма крупного и высокого мужчины. Все сыновья ее рода были крепкими, как старорусские богатыри. Одна она мелочью уродилась. Дал бог наследницу, да еще и с ростом пожадничал.

– Не хочу в армию-у-у, – выла поутру девушка. – Все должно быть честно. Женщины страдают в родах, а мужчины в армии. Почему я должна испытать обе эти пытки за одну маленькую жи-и-изнь?

Но слово родителю было дано давно, еще при первом поступлении в университет. Девушка надеялась на рождение брата, даже получая второе высшее, а вот на третьем поняла, что кирзовые сапоги, портянки и хозяйственное мыло – это ее черно-белое будущее с запахом опостылости.

Полгода учебки пролетели довольно быстро. Не сказать, что Федя многому научилась, но и бездарностью не была. Все же генеральская дочка и внучка, кто ж ее посмеет так назвать. В воздушно-десантные войска ее приняли неохотно, но с распростертыми руками. Иначе никак, приказ свыше. Получила Нежданая старшего прапорщика, заняла место бухгалтера в части да так и прослужила еще полтора года.

К прыжкам ее не допускали еще со времен учебки. Ставили зачет на учениях и хвалили за выдающиеся навыки, а к вертолету и самолету на пушечный выстрел не подпускали. Прыгай, мол, с лавочки. Техника отличная, приземление идеальное. Первоклассный прапорщик! Кто ж возьмет на себя ответственность выкинуть с парашютом из самолета генеральскую дочь? Дураков нет. Лишиться должности и головы никто не хотел.

То же самое касалось и стрельбы. Инструктор так и не смирился, что генеральская дочка стала его единственным провалом за всю тридцатилетнюю карьеру. Даже ходила шутка, что когда стреляет Нежданая, то одна пуля уходит в небо, вторая в землю, третья по самому прапорщику, ибо больше на полигоне живых душ нет. Ищи дурака ее учить. Поэтому стрельбу ей закрывали автоматом. Не скажешь же генералу, что его доченька с оружием – преимущество противника: своих же положит.

А вот на марш-бросках девушке не было равных! Она отлично поддерживала боевой дух и настрой солдат, вечно разрывая форму в весьма интересных местах. То о проволоку кусок из штанины вырвет, то китель положит на землю, чтобы по грязи не ползти: больно брезгливая эта прапорщик. А бегает как красиво – все пышные формы так и колышутся. Вся часть просто бредила марш-бросками. Сама же Нежданая называла подобные тренировочные мероприятия просто – Федорино горе, ибо отмыться потом от камуфляжа, грязи и пыли было задачей посложнее самого марш-броска и полевых учений. Тогда она и напоминала себе чумазую героиню сказки, от которой сбежала вся утварь.

– Ну что, Нежданая. Завтра первый полет и первый прыжок, – сообщил майор Ситцев, когда вызвал прапорщика к себе.

– К-какой полет? Какой прыжок? – в ужасе переспросила Федора. – Разве у меня не прекрасная техника, разве не лучшая скорость по складыванию купола?

– Да, старший прапорщик, так и есть. Вот теперь генерал Нежданый лично хочет удостовериться в ваших “выдающихся” способностях. – Майор всегда любил подшутить над бухгалтером, но это не тот случай. – На учение прибудет ваш отец. Генерал выказал желание лицезреть прыжок дочери из первых рядов.

– Товарищ майор, это не я, – видя хмурый взгляд вояки, поспешила откреститься девушка. – Я не хочу прыгать.

– А придется. Теперь не отвертимся, старший прапорщик, – устало вздохнул Ситцев. – Иди попрактикуйся, Нежданая. Это мой последний приказ.

– Последний? – Федора побледнела. Неужели ее живую уже хоронят? Не настолько же все плохо?

– Завтра меня в части уже не будет. – И вопреки собственным принципам майор закурил. На вопросительный взгляд бухгалтера Ситцев пояснил: – Уволят меня со службы, Нежданая. Говорил же, что ты станешь закатом моей карьеры. Все, кыш прыгать с лавочки.

– Есть, товарищ майор, – отдала честь прапорщик и покинула кабинет старшего по званию.

– А я буду молиться, чтобы завтра ты себе шею не свернула. Тоже мне, Федорино горе, – фыркнул Ситцев и докурил в одну затяжку.

Нервы у майора уже полтора года как были не в порядке. Что с этих Нежданых взять. Всегда являются нежданно-негаданно и не сулят ничего хорошего. Прям проклятье всей армии какое-то, а Федора – секретное подрывное орудие.

***

– Ну что, смерть моя? Будешь нападать?

Я подняла голову с пола и уставилась в неверии на говорившего. Мужчина стоял возле внутреннего круга фанатиков, облокотившись на мраморную колонну, и сверкал на меня зеленым взглядом. От него разом отшатнулись все служители бога света с дикими криками. Однако удивило меня не его внезапное появление всего в пяти метрах от меня, а блондинистая шевелюра до плеч и приятные черты лица. Какой же это темный, когда он светлый? Разве что рубашка была черной, а вот штаны серые. Не знай я, что это та самая проказа этого мира, никогда бы не признала в нем темного владыку. Слишком уж он был нормальным.

– Что-то не хочется, – честно призналась, вставая на ноги.

Темный пожал плечами и одним взмахом руки материализовал длинный меч чернее самой ночи.

– Тогда нападу я. – А вот улыбка была поистине зловещей.

Только тогда до меня дошло, что передо мной матерый убийца. Видела я людей, что возвращались из горячих точек именно с таким взглядом. Вкусившие насилие никогда не вернут своему взгляду невинности, это навсегда останется с ними. Можно только приглушить. Однако темный даже не собирался этого делать. Наоборот, он с упоением демонстрировал эту свою часть.

– Погибель! Хватай меч! Срази демона! – снова оживились жрецы. И тут я вынуждена была с ними согласиться, оружие мне не помешает.

Я наклонилась, стараясь не спускать глаз с противника, схватилась за рукоять и с трудом подняла меч. Правда, он все еще смотрел острым концом в пол, но хотя бы не под прямым углом, что уже радовало. Нужно было только повернуть его на сто шестьдесят вверх – и все будет отлично!

Я поднапряглась, расставила пошире ноги и начала великий подъем меча Света.

– Мелковата погибель на этот раз, – фыркнул темный, опираясь на рукоять меча и скрестив ноги. Он просто воткнул оружие в пол, пробив мрамор. Не хотелось бы оказаться на пути этого меча. – Откормили бы хоть, прежде чем в бой пускать. Она же сейчас надорвется, а потом по миру байки будут ходить, что ужасный демонический владыка снова убил несчастного безоружного.

– Еще чуть-чуть! – Я уже почти подняла этого монстра на уровень своего живота.

– Ты сможешь! Ты справишься! – подбадривали меня служители, но меча опасались касаться, поэтому то дули на него снизу, надеясь, что это поможет, то искали доски, чтобы соорудить подпорку под лезвие. От подобных ухищрений мне уже даже было не смешно.

Отличное зрелище: великий воин и погибель демона кричит, что пронзит гнилое сердце темного, и держит за рукоять меч, который, в свою очередь, лежит на подставке. Просто карикатура какая-то. Я, кончено, не святой Михаил, сражающий мечом демона, но и не пустое место. Поэтому гнусненький смех со стороны темного ранил мою гордость. Это придало сил, и я рывком подняла оружие по кривой дуге, закинув себе на плечо. Не самое удачное решение, но хоть не унизительная подставка.

– Ших… – Что-то мягко упало у моих ног.

Я не хотела сводить глаза с противника, но все присутствующие, включая кару этого мира, смотрели на пол. Любопытство победило, поэтому я осторожно опустила взгляд. На камне передо мной лежала коса с резинкой в цветочек на конце. И если по цвету волос в свете свечей еще было сложно что-то понять, то вот резинку я узнала. Несмотря на устав и строгость в армейской форме, я позволяла себе носить милые резиночки в горошек или цветочки.

– Скажите, пожалуйста, что это не я только что отрубила себе косу, – помертвевшими губами тихо выдохнула я.

– Радовалась бы, что голову себе не снесла, – насмехался темный, даже не пытаясь приблизиться. Ему и не нужно было, я прекрасно справлялась с самоуничтожением сама.

– Мои волосы-ы-ы! – Слезы брызнули из глаз, меч полетел во второй раз на землю, а я упала на колени. – Я пять лет отращивала! Моя коса-а-а…

Я прижала растрепавшуюся косу к груди и начала укачивать, как ребенка.

– Воин, а как же темный? Сокруши противника! Отруби голову демону! – не сдавались жрецы.

– Да идите вы к черту со своим демоном! – рыкнула на разошедшихся фанатиков я. – Моя жизнь разрушена! Больше незачем жить! Уа-а-а! – И слезы градом.

– Да что ж это такое, о великий Ливас! Третий воин за год, а мечом не владеет! – сокрушался Плас.

– Сами виноваты, – хмыкнул темный. – Нужно было осветить в главном храме дополнительно копье или кинжал. Все удобнее обращаться. – Он откровенно насмехался над последователями бога света. – Ой, я ж его разрушил. Лет десять как.

Этот демон был крайне жесток в выражениях и не щадил психику старых жрецов.

– Ты все равно падешь! Мы не сдадимся! Настанет твой конец!

– Конечно. Только не сегодня, – и с этими словами мужчина одним ловким движением вырвал меч из каменного пола и рванул в мою сторону.

Только отработанные приемы правильного падения и перекаты спасли мою голову от встречи с черным лезвием. Сердце гулко билось в груди, в ушах зашумело, а коса отлетела бесформенной кучей к стене.

– Божечки! Ты что, совсем с ума сошел?! Ты меня чуть не убил! – в гневе закричала я, поднимаясь на ноги. Темный стоял ко мне спиной, держа меч острием вниз.

– Я этого и добивался, – хрипло выдохнул злодей.

– Но… Но-но-но зачем? – я начала заикаться. Убить всерьез меня еще не пытались.

– Это сейчас ты слабая. Дай тебе время, и эти чокнутые святоши натаскают тебя в короткие сроки. Неприятно признавать, но их вызовы всегда работают четко. Если не убить сейчас, ты убьешь меня позже. – Он обернулся и встал в стойку, держа меч двумя руками у правого плеча.

– Но я еще ничего не сделала. Так нельзя! Нельзя убивать невиновных!

– Ты забыла, с кем разговариваешь. С бессовестным и жестоким владыкой демонов и прочей нечисти, – сказал мужчина и сделал выпад в мою сторону.

Боль обожгла правое плечо. От локтя и до запястья начало растекаться тепло, пока не закапало с пальцев алыми каплями. Медленно, нехотя, но невероятно пугающе. Я успела увернуться, пусть и не вся. Темный умудрился задеть меня мечом, после чего занес оружие для смертельного удара. Его тень падала на меня, закрывая от тусклого света свечей. Бежать некуда: злодей загнал меня к самой стене.

Я посмотрела на фанатиков в ночнушках, которые сгрудились в кучку, как воробьи на проводах, и стало так обидно. Их же в храме целая маленькая армия, а они прячутся за спиной женщины и даже не помогают. Стиснув зубы и затолкав гордость подальше, закричала что есть мочи:

– Помогите! Спасите! Он же меня убьет! – Я уже почти плакала, зажимая плечо рукой изо всех сил, но жрецы не сдвинулись с места.

– На то воля Ливаса, воин. Такова твоя судьба, – высокопарно произнес Плас и сделал жест, смутно похожий на то, как крестятся у нас, только используя три точки, формирующие треугольник: рот, живот и сердце.

Это они меня уже списали в покойники? Вот же сволочи!

Я злилась так, что перестала чувствовать боль. Однако и новый удар не спешил обрушиваться на меня. Темный стоял очень близко, широко расставив ноги и держа меч над моей головой, но рубить не спешил. На лице его странным образом слились недоумение и ярость, а с правого запястья капала на каменный пол кровь. Не черная и не огненная, какая должна быть у средоточия зла, а самая обычная красная. Я пробежалась глазами вверх по руке до самого плеча и с удивлением увидела там длинный порез. Не глубокий, но довольно большой, чтобы кровь текла струйками, пусть и медленно.

– Но как? – Я перевела взгляд на свою руку и осторожно отняла ладонь от раны, внимательно разглядывая собственный порез, полностью идентичный тому, что на темном владыке.

– Вот же захрамники бледные! – выругался мужчина, опуская меч, после чего тот растворился в воздухе, оставляя после себя только черные искры. – И как только нашли?

Теперь правитель нечисти повернулся к святошам и обрушил весь свой нарастающий гнев на них. Жалко фанатиков не было. Мало того, что вытянули меня в свой мир, так еще и бросили на растерзание местному боссу сотого уровня. Я же максимум шут или лекарь, но никак не воин.

– Ваше святейшество! Что произошло? – один из жрецов стал дергать Пласа за подол ночнушки.

– Где книга Света? – гаркнул старик. Ему тут же служка подал небольшую книженцию, сильно потрепанную временем: даже страницы торчали во все стороны.

– Ваше счастье, что мне богом смерти запрещено трогать служителей Ливаса, иначе размазал бы ваши внутренности прямо по треугольнику жизни! – рычал темный, грозно наступая на дрожащих служителей храма. Под его ногами вздыбился камень, плавилась земля, трещал от напряжения воздух, которым он дышал.

– Драхен! – выругался Плас.

А разве ему можно нецензурно выражаться? Служитель бога все-таки.

– Не гневайтесь, старший жрец, – залепетали двое других стариков.

– Драхе – это смерть на языке Года, бога смерти. А вы читали заклинание призыва для “Драхен”! – Видно было, что он раздражен.

Ну, может, и не выругался.

– Что это значит? Что такое Драхен? Неужели жрецы ошиблись? – нервно зашептались служки.

– Совесть, – выдохнул Плас. – Мы все это время искали погибель не там, где она была.

Я ничегошеньки не понимала, разве что отметила про себя информацию о книге. С ее помощью меня вызвали, значит, теоретически и отозвать могли.

– Но что же теперь делать? – завизжал один из троих жрецов. Я по-прежнему знала имя только одного, главного.

Видеть спорящих я не могла, весь обзор закрывал собой темный. Он совершенно не боялся стоять ко мне спиной, даже наоборот, будто загораживал от чего-то. Ну, это, конечно, было полным бредом. Он мне чуть руку не оттяпал пять минут назад, а мне мерещится, что этот головорез меня защищает. Совсем голова не соображает.

– Убить девчонку! – голос отражается от стен храма, расходясь на эхо. Все замирает на доли секунды, после чего ночнушки оживляются и начинают галдеть, а Плас продолжает: – Они связаны!

– Смотрите! У них одинаковые раны, – соображают, наконец, младшие ночнушки. – Если убить ее, то и гнусный демон падет!

– Убить погибель! Убить совесть злодея!

– За что?! – Мне так обидно стало за себя, за косу, да даже за темного, что слезы сами навернулись на глаза.

– Ты нечиста! Ты связана с темным владыкой, значит, подлежишь очищению мечом света! – высокопарно вещали жрецы, науськивая свою армию полоумных ночнушек.

– Ну уж нет! Меч мой, вы сами мне его дали. – Я потянулась мысками кирзовых сапог к лезвию, пододвинула его к себе, после чего и вовсе спрятала оружие себе за спину. Если уж меня собирались проткнуть этим мечом, то пусть сперва его отберут.

– Я бы на вашем месте хорошенько подумал, прежде чем нападать. Я вас не могу убить, но вот покалечить – легко, – с рычащими нотками сказал мужчина передо мной, внезапно становясь больше и темнее.

Он что-то прошептал, сложил пальцами какие-то жесты, после чего выдохнул горячий воздух с пеплом прямо в лица служителей света. Это дезориентировало и, кажется, отравило последних, что дало нам время скрыться.

– Хватайся за меня, – приказал темный, поднимая меня на руки. Я не спешила обхватывать шею мужчины. Вместо этого я затянула на себя меч. На вопросительно поднятую бровь блондина коротко буркнула: “Пригодится”, после чего мы двинулись на выход из храма.

– Стой! – громко сказала, вынуждая темного остановиться.

– Ну что еще? Для совести ты слишком тяжелая и надоедливая, – недовольно произнес мужчина.

Я молча слезла с рук, шагнула к откашливающимся жрецам и одним ловким движением вырвала из рук Пласа ту самую книгу призывов, после чего вернулась к владыке демонов и грациозно запрыгнула обратно к нему на руки.

– И это пригодится. – Я устроилась поудобнее, отмечая, что меч света теперь висел на поясе мужчины. – Неси, чего стоишь? – поторопила замершего блондина.

– Нет, ты не совесть. Ты наглость, – прошипел темный и скинул меня на пол. – Сама топай, я тебе не ноги подрезал.

Возмутиться не успела, он схватил меня за руку (травмированную, между прочим!) и потянул прочь из храма, где все еще не могли прийти в себя служители света, заходясь диким кашлем и на этот раз отборной руганью с проклятьями.

На свежем воздухе дышалось легче, но вот виделось хуже. Стояла непроглядная тьма, даже месяц на небе не светил. Угадывались только очертания забора вокруг храма бога Ливаса (черт знает, как я запомнила его имя) и силуэты редких деревьев. Легко было запнуться о кочку и свернуть себе шею, но второе не дал мне сделать темный.

– Как хоть тебя зовут, владыка демонов? – стараясь не обращать внимания на боль в плече, заговорила я. Все лучше, чем стонать и плестись за мужчиной.

– Владис, – бросил блондин, после чего подтянул меня к себе лицом к лицу. – А сейчас задержи дыхание, будь умницей.

– Что? – выдохнула темному в подбородок, и то только потому, что меня приподняли. В лучшем случае я была ему по грудь, если не ниже.

Возле нас засвистел ветер, заискрилось что-то очень напоминающее маленькие молнии, и все это образовало странную светящуюся воронку в воздухе передо мной. Недолго думая мужчина подхватил меня под мышки и зашвырнул, как ведро с мусором, прямо в искрящееся нечто.

Я кричала. Ох, как я кричала! Вот только без толку, поскольку стоило мне попасть в воронку, как все вокруг затопило ледяной водой. Вместо истошного ора вырвались пузырьки воздуха, и я наглоталась противной воды. Как только вокруг снова появился воздух, я истошно закашлялась, сплевывая излишки жидкости из легких.

– А я предупреждал, – хмыкнул темный и двинулся вниз с холма, на котором мы оказались.

– Надо было сказать, что кинешь меня в воду! Вот это было бы предупреждением! – хрипло сказала я, поднимаясь с травы. В отличие от местности возле храма, здесь светила полная луна и было отлично видно и широкую дорогу, и огромный город внизу, усеянный разноцветными огнями.

– Тогда бы я не увидел захлебнувшуюся совесть, – усмехнулся этот гад, оборачиваясь всего на секунду. В отличие от меня, он был сухонек, как и прежде. Стало вдвойне обиднее. – Не отставай, а то и пискнуть не успеешь, как сожрут. Это тебе не человеческие земли. Это Полуночный город.

– Какой город? – Уши заложило, и слышала я не очень хорошо. Так и шла за блондином и трясла головой, пытаясь избавиться от воды.

– Полуночный. Столица нечисти и нежити светлая. Тебе здесь будут очень рады, – пояснил темный. – В качестве деликатеса.

И я прилипла к спине владыки, как вторая тень. Я еще не видела эту самую нечисть и нежить, но почему-то проверять слова мужчины опытным путем в этот раз не хотелось.

Мы довольно быстро спустились с возвышения и оказались на широкой улице города. Я обернулась, но за нашими спинами не увидела ничего, кроме стены, напоминающей гладь воды. Она отражала город и нас и периодически шла мелкой рябью, из-за чего изображение искажалось.

– Божечки, – пискнула и вцепилась руками в рубашку мужчины.

– Этот город неприступен. Захочешь попасть сюда, да не сможешь, – с самодовольством принялся рассказывать темный. Ему однозначно нравилось внимание, он им наслаждался. – Входы и выходы постоянно меняют свое расположение, а сама столица перемещается так, что не обнаружить извне, если не знать, где искать. Мое изобретение. – Он скосил глаза на меня и ухмыльнулся.

– Интересная разработка, – сказала дрожащим голосом, внимательно разглядывая лавочки, таверны и гостиницы по обеим сторонам улицы.

То тут, то там сновали странные существа, пугающие своим обликом. Вот за лавкой с амулетами сидела бабушка в черной одежде и широкой шляпе, однако стоило кому-то схватить ее товар, не оплатив, как у нее мгновенно выросли клыки и появились когти, а конечности удлинились в два раза. Ужасное зрелище! Мимо прошло приведение. По крайней мере, я его так окрестила, когда увидела прозрачную человеческую фигуру сероватого оттенка, прошедшую сквозь стену как ни в чем не бывало.

– Свеженькое мясцо! Галенка химеры и сердце грифона! Налетай! – зазывал мясник с тесаком чудовищного размера. Мужчина тоже был огромен, с клыками и рогами, и рубил туши прямо на улице под навесом.

– Живые люди на потеху! Грешники из царства людей, один за смоляной! – выкрикивала большая зеленая жаба с человеческими руками и ногами. Она держала толстую цепь, которая сковывала не меньше десяти осунувшихся грязных людей в обносках.

– Там люди! – Я ткнула темного в спину. – Им нужно помочь!

– Кому нужно? – насмешливо поинтересовался мужчина, спокойно наблюдая за продажей.

– Нам! Это же люди! Они такие же, как и мы, – настаивала я.

– Ты что-то путаешь, светлая. – Криво усмехнувшись, Владис наклонился к моему лицу. – Я не человек. Я демон. Не ищи у меня милости к тем, кто уничтожает моих подданных только за то, что они нечисты по их законам. По нашим они не более чем корм и развлечение.

Он улыбнулся шире, и от этого мне стало нехорошо. У темного были клыки и длинный язык, раздвоенный на конце, а глаза на миг явили узкие вертикальные зрачки. Я отшатнулась от него и наткнулась спиной на тележку с уличной едой.

– Смотри, куда прешь! – гаркнул волк. Самый настоящий, косматый, серый и неимоверно большой. Он стоял на задних лапах в белом фартуке, испачканном жиром и чем-то красным, и смотрел на меня желтыми глазищами. – Покупаешь беляш?

И это чудище достало из кастрюльки, что умостилась на деревянной тележке с еще одной похожей, большой беляш. Почти как у нас на рынках продают, только менее симпатичный. Наверняка из-за того, что лапами подобное тяжело слепить из теста.

– Беляш? – Я уже мало понимала, что творится вокруг.

– Да, свежий. Сам только с утра отловил крыс из сточных каналов. Еще даже не протухли, – расписывал все прелести местной кухни волк, тыча беляш под мой нос. А меня замутило. – Берешь?

– Нет, – еле сдерживая рвотный позыв, выдавила я.

– Покупай или вали! Чего мне голову морочишь? Кучу времени на тебя угробил. Тьфу!

– Не местная она. Еще не привыкла. Мне давай. – И темный подкинул в воздух черный кружок, похожий на монету, только более неровный.

– Что вы, господин! Не надо смоляных! Для владыки Полуночного города все бесплатно! – И волк тут же завернул в кусок пергамента целых пять беляшей, подал их моему спутнику и низко поклонился.

– Зале понравится. Она любит свежее. – Блондин подмигнул мне и двинулся дальше. Я же прилипла к его спине так же быстро, как и кланялись все на пути владыки.

– Госпожа Зала всегда хвалила мои беляши, ваше превосходительство! Простите за недостойное поведение, этот оборотень не знал, что светлая под вашим покровительством, – кричал нам в спины пугающий уличный продавец.

– Как тебе мои подданные? – невозможно было пропустить нотки веселья в его голосе. Темный откровенно забавлялся за мой счет.

– Своеобразные, – процедила сквозь зубы. Челюсти пришлось крепко сжать, а то громко стучали от ужаса.

Особенно сильно я испугалась, когда позади меня какая-то склизкая тварь поймала за лапу клыкастого кролика, что пытался стянуть ткань с прилавка, открыла огромную пасть с сотней зубов и проглотила воришку целиком, только косточки хрустнули.

– Оно… Это… Нечто сожрало… Только что сожрало кролика. – Кровь отхлынула от лица, а пальцы крепче вцепились уже в руку владыки.

– С воришками наша братия разбирается самостоятельно. Протянул руки к чужому добру – будь готов протянуть ноги, – спокойно объяснил мне принцип работы закона в этом городе.

Хотя о каком законе идет речь? Это какая-то анархия!

– А как же прощение? Второй шанс! Нужно же наказывать в соответствии с серьезностью преступления! – Я откровенно паниковала.

Владис резко остановился и развернулся ко мне лицом. Весьма недовольным лицом, стоит заметить.

– Ты всего пять минут в городе, а уже раз сто упрекнула меня в жестокости и несправедливости. Уймись, госпожа Совесть, или я заклею тебе рот. Это не твой радужный мир, это жестокий мир демонов, где выживает сильнейший. И сильнейший – это я, – отрезал он, снова начиная идти к центру города. Как я поняла, к самому высокому и большому зданию.

– Но ведь все можно изменить. Я знаю, я юрист, – тихо прошептала, шмыгая носом.

– Закрытый рот тебе к лицу, – сказал темный, взял меня за руку и повел вверх по лестнице прямо внутрь огромного дворца. Больше я ничего не сказала, пока мы не оказались внутри и в безопасности.

А возможна ли вообще безопасность в этом мире?

– Знакомься, это Зала, она управляет моим дворцом, – стоя посреди огромной парадной, представил мне старушку владыка.

Это была сгорбленная низенькая бабуля, вся в морщинах, с розовым чепчиком на голове и вязаной шалью поверх платья в пол. Однако было и в ней кое-что особенное: у женщины не было правой руки по плечо, а рукав был просто заткнут за поясок.

– Владис, негодник, ты чего девочку мокнуть заставил? – накинулась с порога на темного экономика. – Батюшки! Да она еще и ранена!

Старушка подошла и начала вертеть меня в разные стороны, осматривая.

– Не причитай, – Блондин закатил глаза и провел рукой над моим ранением. Порез мгновенно затянулся. Причем не только у меня, но и у темного. – Как интересно, – неопределенно произнес Владис, осматривая свое зажившее плечо через оттянутый ворот. Это у меня в рукаве дырень, а у него рубашка осталась целехонькой.

– Силы небесные! Ты суженую нашел?! —Зала воззрилась на меня, как на мессию. В ее глазах блестели восхищение и радость.

– Как же, суженую. – Блондин скривился. – Знакомься, старушка, это моя совесть. Во плоти.

– А она у тебя есть? – искренне удивилась бабуля. Не видь я выражения ее лица, решила бы, что издевается.

– Как видишь, есть. – Он снова скривился, будто кислятины наелся.

– Да ну?! Чудо, не иначе. – Зала снова начала меня вертеть и ощупывать, как экспонат или последнего представителя вымершего вида.

– Сам в шоке. – Темный терпеливо ждал, пока старушка наиграется. – Не умори ее, она и так какая-то вялая, а жизни наши, как оказалось, связаны.

– Так это ты ее порезал, негодник? Как только не убил?! – Было видно, что старушка недовольна. Она вообще как-то слишком свободно общалась с целым владыкой. Остальные жители Полуночного города были намного уважительнее. Их поведение в какой-то мере можно было даже назвать благоговейным.

– Я пытался, – честно сознался темный. – Но совесть у меня оказалась слишком мелкая и юркая, – он ухмыльнулся.

– Слава Году, иначе помер бы! Когда-нибудь твоя импульсивность тебя погубит, помяни мое слово. – Старушка забавно потрясла пальчиком перед носом взрослого мужчины.

– Полох! – Не обращая внимания на экономку, Владис посмотрел куда-то мне за спину. – Защищаешь девчонку, пока я не найду способ избавиться от нее.

– Да, владыка, – тихо и вкрадчиво отозвалась темнота.

Из тени вышел высокий мужчина и встал возле меня. Вид у него был вполне человеческий, разве что змеиные глаза и когти на руках выдавали в нем нечисть. При этом двигался он бесшумно и плавно, что даже пугало. Однако больше этого Полоха меня волновало высказывание темного.

– Что значит избавиться?! – вот тут я и нарушила свое молчание. – Не нужно от меня избавляться!

Однако правитель Полуночного города меня не слушал. Он направился вглубь дворца, полностью игнорируя мои выкрики.

– Я хочу домой! Просто отправьте меня домо-о-ой! – почти плача, просила я.

– Тише, девочка, тише. – Старушка погладила меня по голове своей единственной рукой. – Здесь тебе ничего не угрожает.

Я хотела сказать, что Владис для меня самая большая угроза, но, помня, чья она подчиненная, промолчала.

– Как тебя зовут? – нежно произнесла старушка – божий одуванчик.

– Федора. – Я шмыгнула носом. – Можно просто Федя.

– Ох, какое красивое имя у тебя, деточка. – Она заулыбалась своими съеденными временем губами. – Пойдем, покажу тебе комнату.

Впервые за все пребывание в этом мире мне стало тепло. Даже стены этого темного дворца перестали так сильно угнетать. Само здание внутри не было окрашено в черный, скорее в серый и бежевый, но почему-то свечи в парадной не жгли, поэтому полумрак царил во всем дворце. В коридорах было много окон, поэтому яркая луна хорошо освещала наш путь. Я все никак не могла успокоиться и незаметно оглядывалась назад, пытаясь держать мужчину в поле своего зрения, но это плохо у меня получалось, ведь охранник шел позади и двигался бесшумно.

– А кто этот Полох? – зашептала старушке на ухо, прижимая к груди книгу, которую утащила у ночнушек. Меч владыка благополучно унес с собой. Почему-то мне не хотелось, чтобы мужчина со змеиными глазами нас слышал.

– Он из личной охраны Владиса. Хоть этому мальчишке не нужна защита, но верные сторонники очень. Полох – один из самых преданных, – охотно пояснила Зала. – Не бойся его. Он всегда выполняет приказы, так что будет защищать тебя во что бы то ни стало. Только у него с общением не лады, так что не удивляйся, если он тебя неправильно поймет. Прямой, как жердь.

– Поняла, – сделала себе пометку вообще не трогать этого странного стража.

– А вот и твои комнаты! – радостно сказала женщина и открыла передо мной ближайшие деревянные двери.

Моя комната оказалась довольно просторным комбо из гостиной и спальни. В лицо сразу пахнуло теплом, березовыми бревнами и сандалом. Справа горел камин, стояли два кресла с высокими резными спинками и маленький круглый столик между ними. Слева кровать-полуторка, ширма, платяной шкаф и маленькая дверка. Спальная часть удачно отделялась от основной шторами, которые сейчас были подвязаны по стенам. И все дорогое, позолоченное, в стиле ампир. Бархат, шелка на стенах и драгоценная отделка – покои, достойные царевны.

– Как тебе? – Старушка хитро щурилась. Наверняка уже прочитала все по моему лицу.

– Будто оказалась в одной из комнат Зимнего дворца, – тихо выдохнула, вспоминая свой визит в Петербург летом и экскурсию по Эрмитажу.

– О, в твоем мире тоже есть дворцы? – ухватилась за это экономка. – А что еще у вас есть? Нечисть? Армия нежити? Может, магией владеете?

– Ничего из этого. – Я хихикнула в кулак. – На Земле правят технологии – техногенный мир. Программы, роботы, станки и инженерия, – я кратко изложила суть, но вряд ли старушка меня поняла.

– Это что-то новенькое. – Она поправила завязки на чепчике. – Из тихогения к нам еще не приходили. Все шаманы, маги, воины разных боевых искусств и им подобные. А ты кем, девонька, бушь?

Эта милая старушка так напоминала мне покойную прабабушку, что я не могла не умиляться ее говору и поведению. И тут меня осенило, что в магическом мире со страшным злодеем нечисть говорит на чистом русском, даже на его устаревшей версии.

– Я бухгалтер, – решила не рассказывать, что военный, а то сменят роскошную комнату на камеру в тюрьме. – А что у вас с языком? Почему я могу говорить, читать и понимать вас?

– За это можешь Пласа поблагодарить. Эти фанатики как-то настроили портал, что при перемещении речь, письмо, способность читать и воспринимать язык на слух прививается в момент пересечения ткани между мирами.

– А они сильно заморочились, – я по достоинству оценила их усилия. Мне они принесут только пользу.

– Им пришлось. Ты не видела, как первый воин стоял посреди храма, лупал на них зенками и ни в зуб ногой, чего от него хотели служители света. А те скакали вокруг, рисовали инструкцию мелом на полу и совали ему меч в руки. В конце концов он так и не понял, зачем его вызвали.

– И что с ним произошло? – Я искренне смеялась, представляя подобную картину.

– То, что и с тобой должно было. Больно бойкий оказался, – выдохнула старушка и поджала губы. – Ну, довольно разговоров, тебе бы отдохнуть, девонька. Одежа в шафе, ночной горшок под кроватью, а лохань за маленькой дверью. Если захочешь помыться, проси Полоха выволочь ее на середину комнаты, а мавки уже сами воду наберут.

– Мавки? Лохань? – Я пыталась понять значение незнакомых слов. Кажется, синхронный магический перевод сломался. И тут ночнушки напортачили! – Ночной горшок?

А вот предназначение последнего я знала, но как-то не горела желанием использовать.

– А унитазы в вашем мире есть? – с робкой надеждой уточнила я, все еще крепко прижимая томик заклинаний призыва к груди.

– Уни-что? – озадачилась Зала.

– Унитаз.

– Тазы у нас самые обычные. Захочешь – сама сделаешь из него этот самый “уни”, что бы это ни значило. – Старушка собиралась уходить.

– А Полоха вы с собой не забираете? – пискнула я, заметив темную фигуру в углу, вне досягаемости для света от камина.

– Эй, окаянный, топай за дверь. Нечего девицу смущать. Вот когда лохань понадобится, тогда и зайдешь. – И она поманила стража пальцем.

– Не понадобится! – тут же выпалила я, отскакивая с пути мужчины. Как ни странно, он послушался Залы и вышел вслед за ней.

– Если что, звони в колокольчик. Мне темная фея передаст. – Старушка указала на золотую веревку с кисточкой на конце, что висела на стене возле кровати и уходила куда-то под потолок.

– Феи? – Я даже как-то воодушевилась. Этих персонажей я любила еще со времен Питера Пена.

– Ну да, феи. Самые обычные, клыкастые, что кровь пьют. В общем, местные паразиты, но летают быстро. Для связи самое то, – пояснила Зала и закрыла за собой дверь. А мне поплохело.

Образ феи Динь-Динь в моем представлении больше никогда не будет прежним!

Очень хотелось, наконец, остаться одной, но не вышло. Стоило мне отвернуться от двери, как я тут же наткнулась на знакомую тень в углу. Как именно страж снова оказался в комнате, когда вышел отсюда менее минуты назад, я понятия не имела. Наверняка очередная магия, в которой я мало что понимаю. Квалификации не хватает.

– Эм… – Я покосилась на застывшего изваянием самому себе стража. – Полох?

– Хм? – кажется, это прозвучало с вопросом.

– А тебе никуда не нужно? – намекнула я.

– Мне нужно вас охранять, госпожа Совесть, – абсолютно серьезно сообщил мне мужчина.

– Ну, может, есть другие дела? Помыть там голову, подмести пол, выгладить занавески в коридоре? Может, траву покрасить? Я ведь все равно никуда отсюда не денусь.

– Это не моя работа, а Залы и ее подчиненных, – безэмоционально сказал страж. – А зачем красить траву?

Кажется, я слишком много времени провожу в части. Как только могла предложить подобное! Однако Полох тоже хорош – намеков совсем не понимает. Кажется, старушка говорила что-то о том, что он прямой как палка.

– Чтоб зеленая была, – я ответила на автомате.

– В Полуночном городе трава синяя, – с невозмутимым лицом произнес мой собеседник.

Что ж, еще одной странностью больше. Я прикусила губу и начала усиленно думать, как выгнать из комнаты этого непробиваемого надзирателя. Ни одной здравой мысли, которая выдворила бы его отсюда, мне в голову не пришло, только идиотские.

– А ты можешь выйти? – Я решила не искать обходных путей и сказать все в лоб.

– Зачем? – последовал ответ.

Так и хотелось ответить “за надом”, но я сдержалась. Портить отношения с местным самым сильным воином после владыки было как минимум неразумно, как максимум смертельно.

– Мне нужно переодеться. Не мог бы ты выйти за дверь? Я была бы тебе очень благодарна, – я постаралась говорить как можно нежнее, обычно это срабатывало.

Солдаты постоянно помогали мне передвигать мебель в кабинете, поливали мои многочисленные цветы и всегда забирали передачки и посылки с ozon у дежурного, чтобы я не носила тяжести. Я умела расположить к себе противоположный пол. Исключением был только майор Ситцев. С ним у меня так и не сложилось, он как был недоволен моим распределением в часть и под его командование, так и остался. Для него я обуза, кара небесная и геенна огненная в одном лице.

– Подобных распоряжений не поступало, – сухо произнес страж.

Вот же упрямый баран! Ну что ему стоит просто взять и выйти за дверь. Как будто я буду прыгать с третьего этажа непонятно куда в городе, кишащем нежитью и нечистью. Да я ни ногой из этой комнаты! Только в сопровождении знакомых, но не очень доверенных лиц. А то выйдешь ненароком за порог, и уже завтра какой-нибудь местный волчара будет продавать беляши со вкусом Федоры.

– А какие распоряжения поступали? – не сдавалась я.

– Находиться с вами рядом, пока Владыка не решит от вас избавиться.

Я задумалась. Вроде бы понятный приказ, но он совершенно меня не устраивал. Я даже начала вспоминать свои подростковые дни, когда папа генерал посылал своих солдат следить за мной на свиданиях. Не стоит пояснять, что в девяти из десяти случаев мои ухажеры сбегали от меня уже через полчаса, а те, кто оставался, потом на собственной шкуре испытали всю мощь отцовской любви в виде допросов с пристрастием и конвоя. С тех самых пор за мной и закрепилась кличка «неприкасаемая».

– И насколько рядом? – спросила я.

Казалось, невозможно быть еще менее подвижным, но у Полоха это получилось.

– Рядом, – выдохнул он после длительной паузы.

Э, нет, неточности в формулировке всегда можно интерпретировать по-своему. Неужели Владис этого не предусмотрел?

– Это как? – Я подошла вплотную к мужчине, почти касаясь его живота своей пышной грудью. – Вот так близко?

Глазками я хлопать умела виртуозно, как и строить из себя беспросветную дуру, пусть и с тремя высшими образованиями. А вот воин точно не был готов к подобного рода атакам. Диверсия прошла на ура.

– Кхм. – Он старался не смотреть вниз. – Дальше.

– Насколько? – Я сделала шаг назад. – Отойти к кровати или выйти за дверь?

– Нельзя за дверь.

Вот же упрямый мужик.

– Кому нельзя? – не сдавалась я.

– Вам нельзя.

– Тогда выйди ты, – сказала я и тут же снова навалилась на мужчинку руками и грудью. Тяжелая артиллерия пошла.

Как бы не потерял сознание, а то не дышит совсем.

– Это будет рядом? – отчаянно вжимаясь в стену позади себя, прохрипел Полох. Он пытался уйти от прикосновений, но я была вездесуща.

– Определенно, это будет рядом, – томно прошептала, а потом обнимала уже стену. Воин же чуть не сшиб на ходу дверь, так стремился покинуть комнату.

Вот и ладушки! Вот теперь можно было приступать.

Я села на край кровати и открыла книгу с заклинаниями. Мне нужно было срочно найти нужный ритуал, что вернет меня домой.

Я быстро прошлась по названиям ритуалов, вычленяя их суть, чтобы быстрее отыскать нужное мне заклинание. Пролистав всю книгу, я поняла, что одним ритуалом не обойдется. Самым подходящим для меня оказался обратный призыв. Однако для того, чтобы его провести, необходимо было установить связь с моим миром. К счастью, в книге был подобный ритуал, и его исполнение не требовало особых навыков, разве что в черчении.

– И почему у них всего по девять? – прокомментировала вслух я свои мысли.

Для начала мне необходима была ровная поверхность и то, чем можно было на ней писать. Как назло, пол не подходил. Неровный, темно-серый и каменный, он меньше всего был похож на место, где стоит чертить рисунок заклинания. Тогда я начала искать другие поверхности, на которых линии были бы чётко видны. Неплохим вариантом оказалось большое зеркало на стене возле кровати. Теперь нужно было найти, чем именно рисовать. Мелков у меня, естественно, не было. Можно было использовать уголь из камина, но он был горячим, хрупким, и им вряд ли возможно было рисовать на стеклянной поверхности. И тогда я вспомнила про помаду в своём кармане. По уставу нам не положено носить косметику с собой, особенно забивать ей карманы формы, но это не остановило меня. Я не могла позволить себе выглядеть бледной поганкой, пусть даже проводила все свое рабочее время в военной части. Всё-таки меня окружали мужчины, а это уже обязывало выглядеть хорошо. Хватит уже того, что Ситцев видел меня утром спросонья, и не раз, когда я жила еще в казарме. Уверена, именно поэтому он меня и недолюбливает.

– Всегда знала, что помада спасет в любой ситуации. – Я широко улыбнулась своему отражению, сняла колпачок с помады и начала творить.

Девятиконечная звезда, девять пересекающихся треугольников, и девять раз обвести все это по кругу. На это ушло две трети моей красной выручалочки, хоть я и пыталась экономить.

– Прости, любовь моя, но тебя все равно надолго бы не хватило в этом мире. – Я бережно вернула колпачок на место и спрятала помаду поглубже в карман.

Теперь дело было за малым: правильно произнести слова заклинания. Если я все правильно поняла, то после этого должна была каким-то образом возникнуть связь между мной и Землей. На эмоциональном, мысленном или каком-то другом уровне – точно я этого не знала. Для меня было в новинку использовать магию. Да и не факт, что я смогу это сделать, всё-таки обычный человек, да еще и пришелец. До сегодняшнего дня я не верила в волшебников, другие миры и попаданцев, а оно вон как повернулось.

– Приступим. – Я поглубже вдохнула и начала читать прямо из книги: – Грахе брохо нарха стах. Люфтэ голхе буфе столорт дэ фрахт!

Я читала с такой торжественностью и самоотдачей, что это просто не могло не сработать, однако в реальности ничего не поменялось: помада на стекле, попаданка с книжкой в руке и с глупым выражением лица в отражении.

– Вот блин. – Я разочарованно топнула ногой и села на край кровати.

Так и просидела неподвижно около получаса, пялясь в разрисованное зеркало. Только зря извела на эту глупость свою счастливую помаду. С ее помощью я всегда была в центре внимания, а теперь в центре событий, что скорее минус.

– Что значит не можете найти?!

Я аж подскочила на месте, когда знакомый бас прозвучал где-то совсем рядом.

– Задействуйте все ресурсы, но найдите Федору до рассвета! Если с ней хоть что-нибудь произойдет, можете срывать ваши погоны, майор! – неистовствовал генерал Нежданый.

Давно я не видела его в подобном состоянии. Именно не видела, ибо поверхность зеркала поглотила красные толстые разводы и явила кабинет моего начальника, где и буянил отец.

– Слушаюсь, генерал. Я сейчас же отдам приказ искать всю ночь, – этот усталый голос я тоже узнала. Ситцев тоже частично появился в зеркале, точнее – его спина.

– Папа? – Я приложила ладонь к отражающей поверхности, та была холодной и гладкой. Я уже начала думать, что мне все это кажется на почве стресса, но майор обернулся и посмотрел точно в мои глаза.

– Нежданая? Это что еще за фокусы?! Тебя вся часть ищет! Два вертолета подняли в воздух, а ты в моем кабинете забавляешься? – Видно было, как мужчина аж покраснел, но вот дышать начал спокойнее. Он рывком перевернул зеркало, отчего теперь я видела только зеленую стену. – Ты где?

– Я здесь.

Зеркало вернули в прежнее положение.

– Здесь – это где, дочка? – Отец нахмурился и встал за правым плечом майора. Так как предмет ежедневного туалета в кабинете Ситцева был маленьким, он легко снял его со стены и удерживал в руках, тогда как я вынуждена была стоять на носочках, чтобы меня было лучше видно. Взять в руки этого кованого монстра я даже не пыталась.

– Ну-у-у… – я даже не знала, как это объяснить.

– Четко, Нежданая! Твое местоположение? – отчеканил майор.

Почему-то я боялась начальника гораздо больше, чем отца, целого генерала, поэтому незамедлительно ответила:

– В другом мире!

И тут связь оборвалась. Изображение двух мужчин застыло. Оказывается, и межмировой интернет так себе. Соединение явно нестабильно.

Однако додумать свою мысль я не успела, зашевелился майор. Оказывается, ничего не зависло, это военные словили шок.

– В другом – это… – Папа сглотнул. – В ином?

– Можно сказать и так. – Я не понимала, почему оба мужчины начали креститься, а отец к тому же схватился за сердце.

– Эй, вы чего? Я понимаю, конечно, что магия для вас в диковинку, но зачем же читать молитву за упокой души?

А в ответ лишь бормотание майора и скупые слезы на красивом лице генерала. Кажется, они на меня уже даже не смотрели. А ведь крепкие мужчины, должны были спокойно принять факт существования других миров. Вот и верь потом в то, что женщины слабее.

Когда Ситцев перекрестил зеркало три раза, я уже даже не удивилась, скорее обиделась. Нет чтобы спасать, он меня уже хоронит. Тоже мне начальник!

Связь прервалась спустя десять минут, из которых я смогла пообщаться с той стороной только две. Все остальное время мужчины меня не слышали и впали в некий транс. Очень хотелось кричать, плакать и все расшвыривать в стороны, но я сдержалась. Погром в комнате мне ничем не поможет, а на крики мог явиться Полох. Поэтому пришлось ограничиться воплем в подушку. Колотить тоже пришлось только ее, чтобы не создавать лишнего шума.

Когда фрустрация от первых неудачных переговоров с родным миром отпустила меня, я решила попробовать еще раз. В деле убеждения главное – постоянство и не отступать. Я поправила неровно срезанные волосы, что еле доходили мне до плеч только в некоторых местах, пощипала за щеки, чтобы те приобрели розоватый оттенок, и приступила к чтению заклинания. Из книги следовало, что связь может быть возобновлена через проводник, который был использован в первый раз. Новый объект для связи может быть создан только тогда, когда предыдущий будет полностью уничтожен.

Местные светлые хорошо излагали свои мысли и учитывали почти все возможные ситуации. Я даже удивилась подобной образованности. Подход к заклинаниям был не менее кропотливым, чем у нас к теоремам и аксиомам. Имея три высших образования за плечами, я могла оценить труды здешних людей.

Когда поверхность зеркала снова пошла рябью, я приготовилась любыми способами добиться внимания отца и майора. Мне было необходимо, чтобы они поверили мне.

– Папа! – радостно воскликнула я, заметив знакомую фигуру по ту сторону зеркала. Правда, пришлось поумерить пыл и понизить голос. – Папа, я здесь.

Генерал сидел за столом, на котором стояла моя фотография с черной лентой на уголке и одна единственная свечка в граненом стакане с пшеном. Зерно использовали как держатель, чтобы свеча могла стоять ровно, а не падать. Рядом я заметила графин, две рюмки и алюминиевые армейские тарелки с закуской.

– Максим! – гаркнул генерал, обращаясь к майору.

– Да, товарищ генерал? – Мужчина зашел в кабинет практически сразу.

– Она снова здесь, – скорбно произнес отец. – Моя дочь здесь.

– Священник уже пришел. Можем отпеть душу Федоры и выпить за ее упокоение, – слегка прерывающимся голосом произнес майор. – Ваша дочь обязательно будет покоиться с миром.

Ситцев почему-то все время стоял ко мне задом, а когда нужно было подойти к той стене, где висело зеркало, он двигался спиной вперед. Это что, очередное суеверие?

– Федя, Федечка, мы обязательно найдем твое тело и захороним. Я вырублю весь лес, если понадобится, но отыщу тебя. Ты можешь быть спокойна, – пуская слезу, сказал генерал, поднял стопку и опрокинул в себя. – Пусть земля тебе будет пухом.

– Пусть земля тебе будет пухом, – повторил Ситцев и тоже выпил. – Я позову батюшку.

– Товарищ майор! Я жива! – От всего, что творилось по ту сторону, мне было дико не по себе. Не каждый день тебя хоронят и отпевают на твоих глазах. Я же не могла и в самом деле умереть? Или могла? Неужели мое бездыханное тело лежит где-то в лесу, а душа теперь в ином мире? Буквально.

Стало дурно. Вот только боль ощущалась, вкус и запах тоже. Все это не было похоже на сон или состояние бестелесного духа. Хотя что я об этом могла знать.

– Иди с миром, не держи зла! Господи, за что мне все это? – У майора начали сдавать нервы. Я ему их и при жизни трепала, а теперь, по его представлению, и после смерти. Но это ведь именно он во всем виноват!

– За то, что вытолкали меня из самолета! – не выдержала я. – Это вы кинули меня в открытый портал! Я же говорила, что там дыра, я вас предупреждала, но вы не слушали!

– Что! – взревел генерал Нежданый. – Ты выбросил мою дочь из самолета?

Папа встал из-за стола, отодвигая его своим мощным и внушительным телом. Сейчас это был грозный военный, а не несчастный отец, потерявший дочь.

– На ней был парашют, товарищ генерал! – сказал майор, но шаг назад от начальства все же сделал.

– Тогда где моя дочь?! Почему не приземлилась, как остальные солдаты? Что ты с ней сделал, Ситцев?!

Нужно было срочно остановить этих двоих. Только драки мне не хватало, тогда до них и вовсе не докричишься.

– Да в другом мире я! Магическом, с демонами и другими тварями. Призвали меня избавиться от темного владыки местные служители бога Света.

– Другом мире?

– Магическом?

Мужчины одновременно задали вопросы, наконец возвращая все внимание мне.

– Да, товарищ майор случайно высадил меня прямо в портал, поэтому и не было меня в небе над полигоном. Я оказалась посреди храма в другом мире.

– Что значит тебя призвали уничтожить темного владыку? – отец уцепился за это.

– Местный злодей всех достал, и они решили призвать воина, который его зарубит, – охотно пояснила я, тараторя, чтобы успеть все рассказать.

– И из всех жителей Земли они выбрали тебя? – кажется, майор оправился от шока. – Худо у них там с магией и головой. Это ж надо так умудриться. – Теперь мужчина смело смотрел на меня через зеркало.

– Следи за языком, Ситцев. Это все-таки моя дочь.

– Есть следить за языком! – тут же отчеканил мужчина.

– Я тоже считаю, что маги что-то напутали, но вот вернуться пока не могу. Заклинание обратного призыва написано заумным языком, и нужно время, чтобы в нем разобраться.

– Вот это моя дочь! Не пала духом, а начала местные грамоты учить! Молодец, старший прапорщик! – громыхал своим басом на весь кабинет генерал.

– Доложи о текущем статусе! – потребовал майор. – Твое местоположение? Ресурсы?

– Эм… – И вот что ответить? Я в городе, полном всякой нечисти и нежити?

– Я жду, старший прапорщик. – У Ситцева всегда был тяжелый взгляд.

– Я во дворце, – нехотя призналась.

– А точнее?

– У темного владыки во дворце. Текущий статус – совесть злодея. Заперта в комнате и под охраной, – выложила все как на духу и зажмурилась.

Никто на меня так и не накричал, хоть я этого ожидала. Никто вообще ничего не сказал, и тогда я решила посмотреть на начальство. Встретили меня родной взгляд голубых глаз и бледное отражение уставшей девушки. Десять минут прошло, связь оборвалась. Я выдохнула с облегчением и упала спиной на кровать. Была мысль попробовать снова поговорить с отцом, но она была вытеснена усталостью и сонливостью. Стоило мне расслабиться и закрыть глаза, как я незаметно провалилась в объятия Морфея.

Когда я открыла глаза, за окном все еще было темно. Ощущала я себя вполне отдохнувшей, поэтому не могла определиться точно: все еще ночь или уже вечер? Могла ли я проспать почти целый день в доме темного?

– Интересно, часы здесь есть? – Широко зевая, я поднялась с постели.

– Стоят на камине, – отозвались из темного угла.

– Мамочки! – Я от страха отскочила назад, снова падая на кровать, схватила сапог с ноги и запустила в место, откуда мне ответили. – Кт-то здесь?!

Да даже солдаты в казармах знали, что старшего прапорщика нельзя пугать, иначе можно схлопотать лампой по голове или телефоном – смотря что попадется под руку. Я от страха совсем теряла рассудок и адекватность. Помню, даже отца за руку укусила, когда он решил устроить мне воинский подъем. С тех пор он никогда так не делал.

– Это я, – все так же ровно сказал Полох, выходя на тусклый свет от огня и свечей.

– Т-ты что т-творишь?! – на повышенных тонах продолжила я.

Да, была еще одна особенность. Стоило мне сильно чего-то испугаться, и я начинала заикаться. Продолжаться это может довольно долго. Рекордом стали три дня и одиннадцать часов. Впрочем, чтобы добиться от меня такого сильного испуга, нужно постараться. Теперь Полох автоматически попал в мой черный список.

– Я ничего не творю. – И снова постная мина, будто ничего не произошло.

– Т-ты напугал меня! – я тут же возмутилась. – Что т-ты вообще д-делаешь в моей комнате?

– Стою.

Замечательный ответ.

– Зач-чем? – Я слезла с кровати во второй раз и быстро вспомнила про потерянную обувь. Каменный пол был жутко холодным.

Тогда я, как спящая на болоте цапля, поджала разутую ногу как можно выше. Носки, которые мне как старшему прапорщику разрешалось носить, не спасали от ледяного камня. Я растерла стопу, стараясь держать равновесие, после чего допрыгала до стены. Та оказалась такой же теплой, как и пол.

– Был приказ всюду следовать за вами, госпожа Совесть. – Он начинал меня бесить.

– Но т-ты же до этого вышел за дверь. Т-так и оставался бы там. Чего снова с-сюда сунулся. – Я осторожно огибала мужчину по дуге, стараясь держаться подальше, при этом прыгая на одной ножке и хватаясь руками за любую крепкую опору.

– Вы заснули, – вот и весь ответ. Информации ноль.

– И это п-повод пялиться на меня всю ночь?! – возмутилась я, начиная обыск угла. Сапога видно не было. Как сквозь землю провалился!

– Я не пялился, я охранял. Так как вы спали, то больше не требовали ваше “рядом”, и я остался в пределах своего “рядом”.

Мне показалось или кончики его заостренных ушей покраснели?

– М-мог бы остаться и на н-нашем “рядом”, – имея в виду место за дверью, пробурчала я. – Да гд-де же этот сапог?!

– Вот этот? – невинно поинтересовался Полох, подняв мою обувь на уровень груди.

– И з-зачем ты его спрятал?

– Я не прятал, я поймал.

– Т-ты хотел стащить мой сапог?!

Нет, ну эти местные злодеи совсем отпетые негодяи. Украсть обувь при таком-то ледяном полу – чистое истязание! Точно хотят, чтобы я до смерти замерзла!

– Вы сами его сняли. – Страж выглядел озадаченным.

– А т-теперь хочу надеть обратно! – Я вытянула ногу в розовом носке с сердечками в сторону мужчины, удерживая равновесие с помощью стены. Я, конечно, не думала, что это хоть как-то подействует на стража, но хотя бы покажет серьезность моего заявления.

И тут случилось непредвиденное. Я уже готовилась отвоевывать казенное имущество, ибо ходить босой по замку отказывалась, как Полох сделал шаг ко мне и плавно опустился на одно колено. Медленно, грациозно и прямо у моих ног. Взгляд прямой, пронзительный, смотрит прямо в душу, а руки осторожно поднимаются вверх, что-то предлагая.

– Госпожа Совесть, согласны ли вы… – начал страж, а у меня глаза на лоб полезли. Он говорит, а я немею. Он стоит, а я оседаю. Он краснеет, а я бледнею.

Это что, второсортная романтическая трагедия? Да кто вообще написал такой дрянной сценарий! Только не говорите мне, что он сейчас… Он сейчас…

– Принять от меня ваш сапог, – закончил мужчина, но я его не услышала.

– Нет! Нет-нет-нет и еще раз нет! – истерично завизжала, даже у самой уши заложило. – Мне не нужны серьезные отношения!

– Серьезные… – попытался сказать что-то Полох, но я его перебила:

– И несерьезные тоже!

– Эм…

Я впервые видела мужчину настолько озадаченным. Его змеиные глаза каким-то образом стали такими невинными и растерянными, прям как у Бэмби, что я уже начала жалеть о своем неучтивом отказе. Он все-таки на колено встал, да и сапог мой все еще у него в ру…

А сапога в руках не было. Он плотно облегал кирзовым голенищем мою ногу, надежно защищая от холодного пола толстой подошвой. Полох очень умело вернул мою пропажу на положенное ей место.

– А надеть сапог на вас – это серьезные отношения? – И он наклонил голову набок, как иногда делают собаки, искренне заинтересованные в чем-то.

– Определенно нет, – не задумываясь ответила, обходя мужчину. Нужно было срочно сменить тему. – А где Владис?

– Творит злые дела, – спокойно ответил страж, поднимаясь.

– Серьезно?

– Нет, развлекается.

Это точно прозвучало как сарказм, вот только лицо Полоха оставалось все таким же отстраненным и безэмоциональным.

– Я хочу есть. Сейчас же вечер. Может меня кто-то накормить ужином? – Вопрос пропитания стоял почти так же остро, как и гигиены, но первое все же острее.

– Сейчас позднее утро, госпожа. Нужно спуститься в столовую, и вас покормят.

– Это ж насколько утро позднее, что за окном темень? – Я еще раз посмотрела на улицу. Полная луна и больше никакого источника света.

– В Полуночном городе всегда полночь, – ровно произнес страж и открыл для меня двери.

– Это как? – Я совершенно не понимала, что это за место такое, где не светит солнце. Оно однозначно не могло быть хорошим.

– Всегда – это вечно.

Ну прям философ, а не головорез.

Мы вышли из комнаты и сразу направились к лестнице. Полох настолько прилип ко мне, что это уже походило на мой вариант “рядом”, чем на обычное сопровождение.

– Да что ты прилип как банный лист?! – я не выдержала настойчивого дыхания в затылок и разразилась возмущением.

– Но я не лип.

– Да ты ходишь за мной по пятам!

– Я не хожу по пятам. Должно быть, у вас проблемы с ногами. Клянусь, что ни разу не наступил на ваши пятки, – он говорил серьезно, ни намека на насмешку или издевательство.

Что там сказала Зала? Прямой как палка, да? Очевидно, так и есть.

Столовая оказалась огромной. Подвесная кованая люстра со множеством свечей дарила комнате много света, но даже ее не было достаточно, чтобы осветить пространство полностью. Поэтому на стенах с шелковыми алыми обоями дополнительно висели подсвечники. Под каждой такой настенной средневековой лампой по всему периметру столовой стояли странные статуи неизвестных мне существ, будто из гладкого оникса. И судя по их пугающему виду, лучше бы мне никогда не сталкиваться с ними вживую.

– Присаживайтесь. – Страж отодвинул стул по левую сторону от того, что стоял во главе.

Стол представлял собой черный вытянутый овал с ярко-карминовыми деревянными прожилками. Я так и не поняла: это искусная имитация или в этом мире действительно растут подобные деревья?

– Благодарю. – Я осторожно присела. Двигал стул ближе к столу страж уже вместе со мной. По столовой прокатился неприятный скрип четырех деревянных ножек о каменный пол. Я, конечно, понимала, что Полох не боялся поцарапать паркет, но можно было и поэлегантнее это сделать.

– Уа-а-а! – нечеловеческий вой заполнил всю столовую, а потом и весь замок.

Он ввинчивался в голову высокими нотами, отчего я позорно закрыла уши, как маленький ребенок. Это был страшный звук, и он не прекращался. Я была настолько дезориентирована, что даже не могла точно сказать, откуда он исходил.

Я постаралась осмотреться, чтобы найти источник воя, но было сложно сконцентрироваться на зрении, когда твои барабанные перепонки вот-вот лопнут. Перед глазами появился Полох. Он стоял перед одной из статуй и размахивал руками. Это была то ли свинья, то ли бык с крыльями, парой рогов и четырьмя конечностями с длинными когтями, почти как у орла. Подробнее рассмотреть было сложно, поскольку отвлекал шум. Страж активно похлопывал статую по плечам и голове, будто успокаивал или хвалил собаку, и, о чудо, вой прекратился так же внезапно, как и начался.

– Что произошло на этот раз? – совсем недружелюбно осведомился у статуи Полох. Но не это заставило меня разинуть в удивлении рот. Изваяние клацнуло клыками, особенно внушительными нижними, и заговорило!

– На нас напали! – заверещала статуя, смешно двигая своим неправильным прикусом, чем-то напоминая английского бульдога.

– Никто на нас не нападал, Манна, – спокойно сказал мужчина.

– Я спала, когда появился этот скрежещущий звук! Это точно цепи на кандалах владыки! За ним пришли! – И, очевидно, живое существо вцепилось передними лапами прямо в рубашку воина и начало его трясти.

Пережить эти когти не способна была ни одна ткань в моем мире, поэтому неудивительно, что ровно через три встряхивания в когтистых лапах статуи остались только ошметки воротника. Видимо, ткани этого мира тоже не отличались сверхпрочностью.

– Никто за ним не пришел. Это владыка сам ушел помочь мавкам отвоевать болота за людской деревней, – все еще сдержанно сказал мужчина, оставшись с выставленной на мое обозрение голой грудью и животом. Рубашка оказалась совсем никудышной и разошлась аж до пояса брюк.

– Нет! Я точно знаю, кто-то пришел за ним. Я видела! Я видела! Это страшное существо. Очень опасное, хитрое, с завидущими глазами, загребущими руками, туманящим разум голоском, лживым языком и прекрасным ликом!

Та самая Манна все описывала неизвестного и страшного некто, а Полох почему-то повернулся ко мне и начал внимательно изучать мое лицо.

– Хм, – многозначительно хмыкнул страж, начиная осматривать меня ниже.

– Что? Ты уже видел это чудовище? Ты сталкивался с ним в неравном бою?! – все еще на высоких тонах вопрошала статуя, пытаясь снова ухватить воина за грудки, но все время промахивалась, будто младенец хаотично двигал ручками.

На фразе “сталкивался в неравном бою” заостренные уши Полоха снова покраснели, и он опустил взгляд, после чего сложил руки на груди, будто пряча от меня оголенные участки.

– Сталкивался, – буркнул воин, поворачиваясь ко мне спиной. Голос его звучал непривычно тихо.

– Я знала! Я знала! Это исчадие бездны совсем рядом! – голосила Манна.

– Кхм, – страж закашлялся, я тоже. – Рядом. – И мужчина покраснел пуще прежнего.

– Страшен, страшен этот враг, – завывала статуя, распуская крылья и нагоняя сквозняк в столовой. – Он воюет там, где не можем мы. Он силен там, где слабы мы. Он искусен в том, в чем бездарен владыка! У-у-а-а!

Даже мне стало как-то не по себе. Особенно когда Полох начал бросать на меня настороженные взгляды.

– Манна, враг уже здесь, – сдал меня с потрохами воин. И даже не накормил перед этим! Жестокий предатель!

– Здесь! – возопила статуя, прыгая на Полоха и обнимая его всеми конечностями, в том числе и крыльями. Сейчас мужчина был похож на голубец, завернутый в черные листья капусты. Вот только капуста разговаривала, а еще и верещала так, что кровь стыла в жилах.

– Не паникуй. Владыка сам ее сюда привел.

– Он сам привел свою погибель! – снова начала переходить на ультразвук Манна.

– Вообще-то я совесть. И жутко голодная совесть, – решила напомнить некоторым, что меня тут почти сутки голодом морили.

– Что у вас тута за балаган? – В столовую медленно вошла Зала, прихрамывая и держась за сгорбленную спину. А за ней летели тарелки с исходящими паром блюдами. Однако стоило присмотреться поближе, и стало ясно, что это зеленые крылатые сморщенные и клыкастые маленькие существа. Я быстро догадалась, кто это. Наверняка те самые темные феи, что пьют кровь.

– Манна видела будущее, – спокойно ответил Полох, даже не пытаясь снять с себя статую.

– И что она такого увидела, что переполошила весь город? – прокряхтела старушка.

– Госпожу совесть.

Я посмотрела на стража, посылая в него убийственные лучи взглядом.

– Какое ж это будущее? Это настоящее. Как всегда, эта гаргулья паникует без причины и заставляет поседеть половину нечисти, – недовольно ругалась Зала. – Вольфыч кастрюльку с беляшами рассыпал от страха, призраки слились с фресками в храме бога Года, а Жабыч заработал несварение и случайно выплюнул воришку, которого до этого проглотил. Сплошной хаос от тебя, Манна.

– Но я видела! Видела-а-а… – страшным голосом завыла гаргулья, высовывая морду из-под собственного крыла.

– Да ты уже три десятилетия как слепа! Чегой ты там видела, нерпа задубелая? Собственной тени боишься. Чуть что, весь город на уши ставишь. Тьфу! – Зала действительно плюнула в сторону Манны и стража, после чего повернулась ко мне с самой добродушной улыбкой. – Кушай, деточка. Не обращай внимания на окаянную: камнем обращается, так и в голове сплошная каменная крошка.

– Она погу-убит нас. Погу-у-убит, – продолжила выть гаргулья, но гораздо, гораздо тише.

– Ты это уже в сотый раз говоришь, и мы все еще живы. Цыц, оракул-параноик!

– Я не параноик, – обиженно просопела Манна, осторожно слезая с Полоха. – Я просто тревожная.

– Пристукнутая ты. Тебе щелбан дашь, так ты кричишь, что голова раскололась.

– Лучше действовать на опережение, – не сдавалась гаргулья, но Зала уже потеряла к ней всякий интерес.

– Что будешь, дорогуша? Живые улиточки с травами, лягушки в кисло-горьком соусе или болотная плотва с тухлым яйцом? – мягко поинтересовалась старушка.

– Воды… – еле выговорила я, смотря на свое зеленеющее отражение в стеклянной тарелке.

И вот настал тот момент, когда Манна перестала быть самым страшным в этой столовой.

Как я ни пыталась справиться с тошнотой, у меня не получалось. В конце концов я выбежала из столовой, чтобы больше не видеть и не чувствовать запаха принесенных старушкой блюд. Нужно было срочно глотнуть свежего воздуха, но, как назло, все окна были наглухо закрыты. Каким-то чудом я выбежала в знакомый холл и бросилась к выходу. Дверь, к моему удивлению, удалось открыть с первого раза. Похоже, обитатели дворца не боятся воришек или убийц. Да и, как я поняла, весь Полуночный город жутко боится своего владыки.

На улице я привалилась боком к ближайшей колонне и постаралась не думать о еде вовсе. Получалось плохо, поскольку желудок громко урчал, при этом подавая рвотные позывы. Это ужасное чувство – испытывать голод и тошноту одновременно.

– А кто это у нас тут позеленел? – В поле моего зрения вместо пола появились сперва мыски местных сапог, после чего их обладатель присел на корточки и заглянул мне под свесившиеся короткие волосы. До сих пор стараюсь не притрагиваться к новой прическе, чтобы не спровоцировать истерику.

– Я есть хочу, – расстроенно сказала, стараясь не пустить слезу.

– И в чем проблема? – поинтересовался Владис, продолжая с интересом разглядывать мое лицо.

– Местная еда, – выдохнула, стараясь не вспоминать блюда, виденные мной в столовой.

– Странно. Зала прекрасный повар. – Он обхватил свой подбородок большим и указательным пальцами, будто задумался. – Неужели не угодила? Поэтому ты почти слилась цветом с Жабычем? Клянусь, даже мавки в ближайших болотах имеют менее интенсивный зеленый оттенок.

Почему-то мне казалось, что все его сочувствие напускное. Не знаю, интуиция это или плохая игра темного, но мое предположение быстро оправдалось.

– А ведь они едят рыбьи потроха сырьем, внутренности жаб и даже головастиков. Представляешь? – последнее он прошептал, будто делился секретом. – Впору ходить зеленее травы.

Кажется, я совсем потеряла связь с реальностью. Будь у меня хоть маковая росинка внутри, я уверена, что она тут же покинула бы мое тело естественным путем от подобных подробностей о рационе мавок. Не знаю, хорошо это или плохо, но выходить из меня было нечему. Осталось только сильнее зеленеть.

– О, гляди-ка! Побледнела. – И это чудовище в человеческом обличье усмехнулось прямо мне в лицо.

– Зачем издеваешься? Совести у тебя нет, – прошипела, сглатывая вязкую слюну.

– Угадала, – весело заметил злодей. – Она стоит рядом со мной и пытается не выплевать внутренности. О, а знаешь, какое любимое блюдо у Вольфыча?

– Беляши, – я не хотела поддерживать его игру “заставь совесть вытошнить душу”, но ответ как-то сам собой вышел.

– А вот и нет. Оборотни любят свежие сердца. Прямо из груди, еще теплые, – продолжил издеваться темный.

– Жаренные с луком. – Кажется, я начинала бредить на почве голода, но перед моими глазами встало обычное жареное бычье сердце, как его готовила мама, с большим количеством лука. Рот тут же наполнился слюной.

– А Жабыч предпочитает оборотней из кроличьих, желательно целиком и с шерстью, – решил не сдаваться Владис в попытке убить меня естественным путем. Увы, он провалился. Кажется, моя психика меня собственноручно спасала.

– Кролик в сливочно-чесночном соусе. Паста из твердых сортов пшеницы и помидорки черри, – бормотала себе под нос, но темный меня все равно услышал.

– Скучная ты. А я надеялся на представление, даже зрителей привел. – Он хитро подмигнул мне и выпрямился.

Тут уж я больше не могла изучать брусчатку и продолжать обнимать столб. Пришлось поднять глаза и осмотреться, и действительно, у входа во дворец собралось не меньше трех десятков нечисти и нежити. Все жадно поглощали меня глазами: кто с любопытством, а кто и в гастрономическом плане.

– Ты хочешь морить меня голодом? – Я старалась абстрагироваться от жаждущей зрелища толпы.

– Почему бы и нет. Глядишь, и исчезнет проблема. – Он жестко улыбнулся. – Вместе с тобой.

– Нельзя так поступать с невинными людьми, – попыталась донести прописные истины до темного я, но все без толку.

– Кто сказал?

– Я сказала.

– И кто ты, чтобы менять мое мировоззрение? – Владыка ехидно улыбался прямо в мое бледное лицо. Вот же негодяй! Истинно проказа этого мира.

– Твоя совесть, – а вот это аргумент, который ему не оспорить.

– Великий Год, меньше суток в моем дворце, а замучила меня, – фыркнул владыка.

– Такого, как ты, попробуй замучить. Жизни не хватит, – честно сказала мужчине, какого мнения о его сущности. – Никакого сопереживания и сочувствия.

– Все вот это, что с приставкой “со”, можешь оставить себе. А мне и с жестокостью и хладнокровием прекрасно живется.

Ну просто непробиваемый злодей. Как же я попала. Внезапно в голову пришла отличная идея.

– А если моя голодная смерть потянет за собой и тебя? – решила я сыграть на чувстве страха. Оно-то у владыки Полуночного города наверняка должно быть. – Не боишься сгинуть в муках?

– Ха! Да ты не совесть, ты хитрость. – Он провел языком по зубам и цокнул. – А мне нравится.

– Благодарю за повышение, – неискренне произнесла, скривившись. Живот нещадно крутило.

– Господин глава города, что-то стряслось? – донеслось из собравшейся толпы.

– Замучила меня совесть, – не стесняясь выдал владыка.

– Даже не начинала, – возмутилась я, но поздно. Толпа нежити и нечисти внезапно сплотилась и начала причитать если не на весь город, то на его центральную часть точно.

– Госпожа совесть! Просим вас не мучить владыку! Просим! – и этот рев десятков глоток приводил в ужас.

Они хоть и просили, но вид у толпы при этом был жуткий и недружелюбный. Все это явно было сделано с целью запугать меня еще сильнее. И как бы неприятно ни было это признавать, у них получалось. Всегда боялась призраков и зомби, коих в Полуночном было множество.

– Это ты устроил, да? И как не стыдно? – прячась за колонной, шипела на темного я. – Вот умру от разрыва сердца, и посмотрим, как тебе понравится разделить мою участь.

– Отбой, ребята, трюк не удался, – крикнул Владис в толпу, после чего заглянул за колонну, отыскивая мой перепуганный взгляд. – Стыд – это не по твоей части. Придерживайся своей роли, Совесть.

После этого темный оторвал меня от недавнего укрытия и под несогласные крики поднял на руки, чтобы занести обратно во дворец. Когда я поняла, что толпе меня не отдадут, то успокоилась и затихла, радуясь уже тому, что не скинули на твердый пол головой вниз. Все же боялся владыка причинять мне вред, и это стало для меня отличным шансом выжить.

Отнес меня темный обратно в столовую. К моему ужасу, особые блюда все еще стояли на столе.

– Деточка, чего ты так внезапно убежала, только пятки сверкали? – обеспокоенно смотрела мне в глаза Зала. – Я хотела за тобой пойти, но Полох сказал, что с тобой владыка. Как погляжу, это правда.

– Мне стало нехорошо, – честно призналась.

Владис молча поставил меня на ноги возле старушки, а сам отодвинул стул с громким звуком и сел во главе стола.

– Неужто мои блюда не понравились? – заподозрила неладное экономка. – Так готовили самое лучшее, самое питательное. Все, как сказал владыка.

Я попыталась прожечь взглядом дыру в спине того самого владыки. Все знал, все подстроил! Ни стыда ни совести у этого злыдня.

– Ты отлично справилась, Зала. А теперь распорядись принести обычной человеческой еды, – спокойно произнес мужчина, выудил откуда-то из воздуха книгу, закинул ногу на ногу и принялся читать.

– Так это что, она питается обычной человеческой… – Было очевидно, что Зала не знала про попытку избавиться от меня. – Как и вы?

Так темный тоже предпочитает нормальную еду здешним деликатесам? Стоит запомнить на будущее.

– Много вопросов. Я голоден, – бросил владыка и перевернул страницу.

– Так вы это специально! – наконец сообразила старушка. – Решили молодуху сгубить, всякой дрянью деточку накормить!

Зала начала не на шутку злиться. Я не ожидала от нее заступничества, но была приятно удивлена. Однако никто в столовой даже предположить не мог, старушка перейдет от слов к действию. Она подошла к Владису и отвесила ему звонкий подзатыльник. Да такой сильный, что голова мужчины почти впечаталась лбом в столешницу, а книга выпала из рук.

– Ах ты ирод окаянный! Мало самому над людьми издеваться, так еще и меня в сообщники записал!

– Что хорошего для тебя сделали эти люди? – прорычал темный, потирая затылок, но от старушки предусмотрительно отошел подальше. – Отрубили руку и оставили умирать? Отличная плата за многолетнюю службу.

– Ты стрелки-то не переводи, негодник. Нече всех людей под одну гребенку. Девочка-то в чем перед тобой виновата? Вряд ли мечтала стать совестью такого эгоиста, как ты, – напирала Зала, а я прям начала ее ценить еще больше. Старушка совсем позабыла о субординации и тыкала в провинности целого владыку, как нашкодившего котенка.

– Так и я не задавался целью вернуть себе утерянное. Не было совести, отлично жил без нее. Как мне теперь прикажешь с ней разбираться? – темный не сдавал позиции, хоть и держался на расстоянии. Рука у Залы пусть и одна, зато тяжелая. Это я поняла еще по силе предыдущего удара.

– Договориться, – встряла я, выглядывая из-за сгорбившейся старушки. – Как вариант.

Пока экономка в чепчике щемила злодея всея мира, я подняла оброненную им книгу. Стоило удивиться или даже испугаться, но я просто решила принять факт: Владис каким-то образом свистнул из моей комнаты книгу заклинаний служителей бога света.

– А у тебя есть что мне предложить? – нахально спросил владыка, сложив руки на груди.

– Свободу от совести. – Кажется, мне удалось его заинтересовать. – Нам обоим выгодно, если я вернусь в свой мир.

Было очевидно, что темный тоже рассматривал этот вариант избавления от меня. Иначе ему не понадобилась бы книга, в которой был ритуал открытия портала. Мы мыслили в одном направлении.

– А ты хочешь вернуться? – Он скептически приподнял бровь.

– А похоже, что хочу остаться?

– У тебя в зависимости целый темный владыка. Многие желали бы оказаться на твоем месте. Такая власть, – он говорил, а я все поражалась его самомнению.

– Пожалуй, откажусь от подобной чести в пользу своей прошлой жизни, – так хотелось осадить мужчину, но я сдержалась. Лучше дружить, если хочу вернуться домой.

– Замечательно, – хлопнул в ладоши владыка, после чего вернулся за стол. – Сперва еда, потом все обсудим. Зала, где обед? – Он сурово уставился на старушку.

– Уже бегу! – прокряхтела женщина и со всей возможной скоростью зашагала прочь из столовой. Она снова стала верной экономкой.

Ничего со мной не обсуждали. Сразу после еды темный взвалил меня на плечо и потащил наверх, в мою комнату. Никакого разговора о моем возвращении мы не вели, Владис даже не собирался его начинать.

– Отпусти меня! А как же поговорить? – голосила я, болтаясь головой вниз.

– Не о чем говорить. Я потому книгу и забрал, чтобы всякая чертовщина тебе в голову не лезла. Еще помрешь в процессе, а на мне это скажется не лучшим образом, – говорил владыка, поднимаясь по ступенькам, будто и не нес лишних пятьдесят кило. Наверняка не чувствует веса Совести, потому что совершенно бессовестный!

– Так я же поэтому и предложила сотрудничать! Давай попробуем вместе. Если я смогу вернуться, от этого выиграем мы оба. – Я все еще надеялась если не на помощь, то хотя бы на невмешательство.

– Никто от этого не выиграет, поверь мне, – буркнул мужчина и толкнул ногой дверь в мою комнату.

– Не хочу я тебе верить! Ты таскаешь меня на плече и пугаешь нечистью! – Действительно, о каком доверии может быть речь с проказой этого мира, самой страшной карой.

– Так! – Он резко поставил меня на ноги, а сам остался за порогом, при этом нависая и давя своим присутствием. – Это заклинания служителей бога Света. Чтобы они сработали, нужно быть верующим. Кроме того, на твой вызов собрали почти тысячу служителей и исписали весь храм. И да, место призыва тоже играет огромную роль. Тому собору уже за триста лет, и он намолен так, что даже мне было неприятно там находиться и жгло кожу. А ты хочешь в кустарных условиях, без капли магии и знания этого дела просто взять и открыть портал в свой мир? Чокнутая! Умрешь еще на середине ритуала.

Я была дико возмущена и все раздувала щеки, пока он отчитывал меня, ожидая момента, когда смогу ответить этому тирану. И вот он закончил, я открыла рот… И тут же закрыла. Можно было рассказать о зеркале связи и поставить зарвавшегося мужчину на место, но вряд ли бы это заставило его мне помогать. Скорее условия моего содержания ужесточатся, чтобы горе-совесть не самоубилась о книгу заклинаний. Ну не бред ли?

Таким образом я пришла к выводу, что фигушки! Нечего этому напыщенному владыке знать о моей связи с родным миром и о том, что магия у меня все же имеется. Три высших и армия – это вам не хухры-мухры. Я действительно быстро обучаюсь и хорошо могу анализировать. Ничего со мной не произойдет во время ритуала открытия портала. Да, нужны были некоторые ингредиенты, но это проза жизни. Я смогу их достать, только если Владис не ограничит мое передвижение по Полуночному городу.

– Отлично. Ты прав, – абсолютно спокойно ответила, расслабляя напрягшиеся ранее плечи.

– Что? – кажется, он не ожидал, что я так быстро сдамся.

– Говорю, ты прав. Глупая была идея. Просто я соскучилась по дому, – честно призналась мужчине. Немного правды тоже не помешает.

– Хм… Ну отлично. Тогда отдыхай. – Он еще несколько секунд прожигал меня неопределенным взглядом, после чего развернулся на пятках и направился вниз.

А ведь у него в руке был ключ от моей комнаты – наверняка хотел запереть меня, но моя актерская игра так его запутала, что темный позабыл об изначальной цели. Просто великолепно! Теперь я могла незаметно собрать нужные ингредиенты.

Я шустро закрыла двери, стараясь не шуметь, и шмыгнула в комнату для омовений. Там, в шестом ряду камней, третий от стены вынимался и служил с некоторых пор для меня тайником. Да-да, я переписала заклинание углем на куске ткани от балдахина. Там теперь была большая дыра, но, пока он сложен, никто об этом не узнает. Будем надеяться, что порча имущества владыки обнаружится уже после моего возвращения домой.

– Убьешься, ненормальная. Нет магии… – бурчала себе под нос, сдвигая каменную кладку. – Он вообще с девушками умеет разговаривать? Бесстыжая невежа!

Я вытащила отрез ткани и еще раз внимательно изучила заклинание. Вот так, освежая память каждый день по несколько раз, я вскоре запомню ритуал назубок, и будет совершенно неважно, отберет у меня копию Владис или нет.

После сеанса мучения моей памяти я снова аккуратно сложила кусок балдахина и спрятала за камнем в стене. Теперь я могла заняться другими важными делами, а именно связаться с папой.

Зеркало все еще висело на стене и было с половину моего роста, отчего я каждый раз сокрушалась, стоило на него посмотреть. Вот что делать, если придется экстренно связаться со своим миром, а я буду не в комнате? Не могу же я эту громадину тяжеленную с собой под мышкой носить. А ведь придется, поскольку моя комната слишком маленькая для ритуала обратного призыва. А вот столовая отлично подходила. Одна проблема – слишком много лишних глаз. Уже хорошо, что в этот раз за мной в комнату не увязался Полох.

Я тяжело вздохнула, села напротив зеркала и произнесла нужные слова. Отражающая поверхность сразу отозвалась рябью, и уже через несколько секунд передо мной был кабинет начальства и его рабочее место, где за столом сидел мой отец и что-то изучал из бумаг.

– Папа, – позвала и тут же получила реакцию. Генерал подорвался с места и быстрым шагом подошел к зеркалу.

– Федора! Девочка моя. – Казалось, ещё чуть-чуть – и грозный военный расплачется. – Неужели ты в другом мире?

– Так и есть. Меня сюда призвали. – У меня глаза защипало. Как же не вовремя.

– Расскажи мне все, дочка. Четко, подробно и без сантиментов. – Генерал подтянул к себе стул, сел перед зеркалом и приготовился слушать. Что ж, у меня было что ему рассказать.

Мне пришлось три раза повторять вызов, чтобы рассказать все в подробностях отцу. Он сидел напротив зеркала и внимательно слушал, изредка что-то помечая себе в ежедневник. Не упустила я из виду и Манну, и Залу, и Полоха.

– Так ты говоришь, что твой пленитель является злодеем и владыкой Полуночного города, – повторил то, что я рассказывала еще в прошлый сеанс связи, генерал.

– Да, так точно. – Сейчас я была не дочерью, а солдатом в сложной ситуации и должна была получить приказ от вышестоящего лица согласно обстановке.

– И город этот полон демонов, оборотней и прочей нечисти?

– Так точно. Еще и нежить.

– Нежить? – Мужчина слегка прищурился, как делал это всегда, если чего-то не понимал.

– Призраки, зомби и все мертвое, что поднято магией. – О таких тонкостях меня просветила, конечно же, литература моего мира. Фэнтези – прекрасный жанр, который я очень любила, пока не поступила на службу. После не осталось времени на чтение романов.

– Сдается мне, это премерзкое местечко. Да еще и опасное. – Отец нахмурился, отведя глаза в сторону.

– Так и есть. – Стоило вспомнить Вольфыча и его беляши, как к горлу подступил ком.

– Значит, это и есть его военная мощь. Сколько единиц, можешь сказать хотя бы примерно? – строго потребовал генерал.

– Я видела немного, но, судя по размерам города и плотности населения, не меньше десяти тысяч, – я постаралась как можно точнее определить количество. Не зря же я бухгалтер. Зря, что ли, училась?

– Хм, а каким оружием они располагают? – как настоящий защитник родины, продолжил изучать врага генерал.

– Сложно сказать. Я мало успела увидеть, однако сам город неприступен. Здесь властвует магия, а не привычное нам оружие.

– От ракетной установки мало что спасет, – заметил устало мужчина и потер переносицу. – Федора, у тебя теперь будет особое задание.

– Слушаю, товарищ генерал. – Я вытянулась по струнке перед зеркалом.

– Мы не знаем военной мощи этого мира, как не имеем сведений о так называемой магии, – на последнем слове он скривился, будто хотел выплюнуть его и вообще не понимал, как его губы выговорили подобный бред. – Возможно, ты была лишь первой попыткой установить проход между нашими мирами. Нельзя исключать того, что этот Владис может планировать нападение на Землю. Это угроза мирового масштаба, но решать ее придется именно вашей части, поскольку я не смогу донести всю суть до руководства и мирового сообщества. Даже когда произношу подобное вслух, это кажется полнейшей чушью.

– Я это понимаю, – тихо ответила.

– Поэтому тебе придется разузнать обо всем, что касается вооружения этого мира и планов владыки. Пока для ритуала обратного призыва еще не все готово, у тебя есть время. На кону будущее человечества, – было видно, как тяжело эти слова давались генералу.

– Где она? – В кабинет майора ворвался мой дедушка, безумно вращая головой, пока не заметил отражение в зеркале.

– Федя! Девочка моя! Как же так? – Дедушка обхватил зеркало руками и уставился прямо на меня. Его пальцы нежно касались стеклянной поверхности, будто гладили меня.

– Отец, повесь на место! – Младший из генералов с трудом смог вернуть зеркало на стену. – Так ты ей не поможешь.

– И зачем только в ВДВ тебя отпустили? Нужно было в пограничники идти! – причитал старший из генералов. Он меня слишком сильно любил. Как-никак даже имя я унаследовала от него в какой-то степени.

– Какие пограничники? Она же не через границу в другую страну перешла. Она границу миров перешагнула. Тут навыками по отлову контрабандистов и нелегалов не обойдешься. Вряд ли в погранотрядах учат пентаграммы рисовать и заклинания читать, – разошелся не на шутку отец. Из моих рассказов он уже многое узнал о ритуалах.

– А вдруг! Крестики-то над дверьми рисуют и иконки в машинах ставят. Отчего бы пограничникам не научиться эти самые пентаграммы рисовать да демонов всяких отгонять, – не сдавался дед. Его уже малость маразм настигал, но никто упорно этого не признавал.

– Каких демонов? – растерялся папа.

– Как каких? Алкоголь, курево, шлюхи, экстрасенсы и дырявые носки!

– Дедушка… – простонала я, закрывая лицо руками.

– Не при детях же, отец, – пожурил генерал.

– Ты где детей видишь, Василий? Федя наша давно не девочка. Что, она, по-твоему, таких слов до сих пор не слышала? Она в ВДВ служит, она слышала больше нашего. – И дед рассмеялся, подмигивая мне через тонкую пленку зеркальной поверхности.

– Пап, дедуль, время заканчивается, – напомнила я.

– Постарайся выжить, Федора. Это самое главное, – решил дать напутствие отец, отчего у меня в глазах защипало.

– И не верь мужику, когда говорит, что ему только посмотреть, – дедушка хитренько усмехнулся. – В этом деле участвовать будут отнюдь не глаза, Федя. Один раз посмотрит, потом всю жизнь будешь последствие его взгляда воспитывать.

– А?

Я не знала, что на это ответить. К счастью, этого и не требовалось. Связь оборвалась.

Что ж, выявить боевую мощь? Отлично, этим и займусь.

Вооружение великого и ужасного владыки – это, конечно, важно, но вот гигиена превыше всего. Более суток без душа – это ад. Я просто физически не могла играть в шпиона и раскрывать тайные заговоры, пока чувствовала себя грязной. Поэтому было решено позвать Полоха и заставить его натаскать воды. К счастью, искать стража не пришлось, он ошивался под моей дверью. И ведь не зашел внутрь. Наверняка моя демонстрация “рядом” запала ему глубоко в душу, а Манна усилила эффект своей паранойей, объявив меня самым ужасным, что могло произойти с этим местом. Осторожничает, поди.

– Я хочу искупаться, – объявила, как только выглянула за порог.

– Сопроводить вас на мертвое озеро? – невинно поинтересовался мужчина, при этом держа дистанцию. Кажется, я стану основательницей личного пространства в Полуночном городе.

– Я хочу, чтобы ты набрал теплой воды и я могла помыться. – Совсем забыла, что этот тип у нас прямее волос после ламинирования.

– Сейчас? – Стоит, глазами хлопает.

– Нет, через неделю, – не выдержала я.

– Хорошо. – После чего взял и отвернулся, скрываясь где-то в тени коридора.

Да еж твою мать!

– Принеси. Воды. Теплой. Сейчас. Мне в ванну! – сквозь зубы процедила, сверля спину стража.

– Как скажете, госпожа Совесть. – Он поклонился и исчез. Надеюсь, он все правильно понял.

Через пять минут моего нервного ожидания в дверь постучали. Я тут же ринулась открывать. На пороге было ведро, исходящее паром. Именно было, ибо оно висело в воздухе в метре от пола и потом медленно вплыло в мою спальню и дальше в комнатку для омовений. Послышался плеск воды и шум, после чего опустошенное ведро выплыло назад. Следом за первым ведром влетело следующее, разминувшись с коллегой по службе где-то в районе моего камина. А потом и третье, и четвертое…

– Я не знаю, как должно наполнять ванну, но ты делаешь неправильно, – сообщила растерянно стражу, когда он незаметно зашел в мою комнату и встал рядом, контролируя процесс.

– А что не так? – казалось, он искренне озадачился. Я издала короткий нервный смешок.

– Да все! – не выдержала я. – Чокнутый магический мир с летающими ведрами!

– Мне перестать? – Полох уже поднял руку, чтобы остановить поставку теплой воды.

– С ума сошел?! Я сутки не мылась. Да даже если бы пришлось принимать ванну в жерле вулкана, я бы пошла на это. Терпеть не могу пот и грязь на своем теле. У меня и так слишком чувствительная кожа, еще высыпаний мне только не хватало. У вас тут обстановочка с трупами и нечистью не самая благоприятная для здоровья, знаешь ли, – разошлась я не на шутку, слишком уж острая для меня тема. Хватит и того, что я потеряла свои прекрасные косы. До сих пор смотрюсь в зеркало только тогда, когда устанавливаю связь со своим миром: моего отражения тогда просто нет.

– Готово, госпожа Совесть. – Полох слегка поклонился, но остался на месте. Хочет стоять в комнате, пока я буду мыться?

– Эм, Полох? – Я смотрела на полную ванну, исходящую паром, и предчувствовала беду.

– Да.

– А почему эта, как ее там… лохань все еще стоит в этой комнатушке?

Да там только эта самая лохань и помещалась. Комната размером с гроб, не больше! Я, конечно, знала, что она маленькая, ведь прятала тут свои тайны, но тогда я как-то не задумывалась, когда залазила в эту емкость, чтобы дотянуться до расшатавшейся кладки, что она такая неудобная.

– Э-э-э… Потому что ее не вытащили? – просто гениальный ответ. Будто меня дразнит двоюродный племянник. К большому сожалению, эта машина для убийств говорила совершенно серьезно.

– Думаешь? – я не смогла сдержать злой сарказм. – И как мне теперь мыться? Мои ноги будут торчать наружу, даже дверь не закроется. Я ведь хотела нормально отмокнуть. Мне что теперь, скрючиться в три погибели и молиться, чтобы не прихватил ревматизм или судорогой мышцы не свело?!

– Не закрывайте дверь, – предложил Полох.

– Тогда ты закрой вот эту за собой. – Я указала на входную дверь в комнату.

– Не могу, владыка приказал следить за вами во время омовений.

Неужели Владис боится, что с горя утоплюсь? Я настолько беспомощная и жалкая в его глазах? Ну все, кто-то довел совесть до точки кипения.

– Отлично, дорогой. Оставайся. Станем ближе. – Я кокетливо подмигнула мужчине и начала медленно и соблазнительно снимать сапоги, закидывая ноги по очереди на пуфик перед кроватью. – Здесь стало как-то жарко, тебе так не кажется, ми-илый?

Кажется, у стража сейчас будет инфаркт. Он покраснел весь, даже шея и руки, и, кажется, забыл, как дышать. Хватило его ровно до третьей пуговицы на кителе. Пф! Слабак.

Я полностью разоблачилась и со стоном удовольствия опустила ногу в лохань. Глаза закатились, а по телу прошла приятная дрожь. Вода была горячей, отчего кожу слегка покалывало, но мне нравилось это чувство. Оно приносило удовольствие и расслабление. Я уже хотела простить этот день за все его сюрпризы, как дверь в комнату снова открылась и так же стремительно закрылась. На пороге стоял тяжело дышащий Полох, а на его глазах лежал плотный алый отрез ткани. Выкрутился-таки.

– Полох, я не могу дотянуться. Потрешь спинку? – Я медленно терла аналогом нашей мочалки ногу, изящно выставив ее за пределы кладовки. Пусть я не отличалась высоким ростом, даже для меня в лохани и этом помещении было мало места.

– Я-я… – мужчина сглотнул и замолчал. Хотя на нем и была повязка, он для страховки еще и повернулся ко мне спиной.

– Ты не будешь меня касаться, только мочалка. – Я подняла предмет, о котором говорила, над водой, наблюдая, как жесткая плетеная структура какого-то растения сжимается и выпускает мутную жидкость из мыльного корня. О геле для душа, как я догадывалась, здесь не слышали.

– Прошу вас, госпожа Совесть, постарайтесь справиться сами, – он почти умолял.

Сильно его слова гаргульи задели. Действительно верит, что я страшное зло, несущее им всем погибель? Интересно, он ненавидит меня и так хорошо это скрывает или просто от природы бесхитростный и только приказы выполняет?

– Ты издеваешься? Я заперта в коробке пятьдесят на семьдесят, где колени уши подпирают, а ты хочешь, чтобы я еще и до спины умудрилась достать? Я кто, по-твоему? Гуттаперчевый мальчик или Эластика? – раздраженно высказалась я, начиная сильнее тереть ногу.

Ногами уши я, конечно же, не доставала, но страж этого не видел, поэтому это небольшое преувеличение было простительно. К тому же он провинился, когда не вытянул лохань из кладовой. К тому же мужчины вообще не должно было быть в комнате, когда я ванну принимала. Это что я могу вообще сотворить во время купания? Тут же возникло желание узнать это.

– Если не собираешься помогать, иди прочь! Зачем ты вообще торчишь в моей спальне? Если я в одежде не сбежала, то голая и подавно этого не сделаю, – закинула удочку я. И да, он повелся.

– Вы не сможете сбежать, госпожа Совесть, как бы ни старались. Выход из Полуночного города для людей только через разрешение градоначальника, а он вам такового не даст. – Несложно догадаться, о ком говорил страж. О Владисе.

– Тогда я повторю свой вопрос: зачем ты здесь? – я не собиралась сдаваться.

– Я служу владыке, – спокойно ответил мужчина.

И вот тут я даже усомнилась: сработала его метафазия (неспособность распознавать метафоры) или он намеренно ответил так, как хотел? Если он надеялся, что я удовлетворюсь этим общим ответом и отстану от него, то он сильно ошибался. Какие общие фразочки могут быть перед теми, кто принимают ванну вместе? Технически только один это делает, но второй нагло присутствует, что уже немаленький такой уровень близости. Кажется мне, ни один мой парень не доходил до подобного. Даже как-то печально от этой мысли стало.

– Полох, что ты делаешь в моей спальне, когда я принимаю ванну?

– Стою и охраняю вас, – даже не задумался. Динамит профессионально. Явно не готов к отношениям и брать на себя ответственность за сегодняшний вечер.

– Милый, я в лохани полностью обнаженная, скользкая, разгоряченная… – хотелось добавить «скрюченная», но я опустила этот момент, хоть кое-где уже начало покалывать от неудобной позы. – Поздним вечером, когда никого нет рядом. Не могу сбежать: этот город, этот дворец непреступен в обе стороны. И тут ты, стоишь в моей комнате без веской причины, просто потому, что тебе так хочется. Что я должна подумать, Полох?

Я отлично видела, как мужчину начало потряхивать, и, честно говоря, я не знала точно, от чего именно.

– Ты желаешь большего между нами, чем отношения стража и охраняемой Совести? – Я с трудом извернулась, чтобы встать на ноги, производя много шума и всплесков. Хотелось хихикнуть от абсурдности своего же предположения, но так бы я ничего не добилась от мужчины, а ответов хотелось.

– Что?! – Кажется, он понял, что я поменяла положение, поскольку обернулся и напрягся еще сильнее.

– Иначе зачем тебе быть здесь, мой хороший. – Я схватила простыню и завернулась в нее, ступая мокрыми ногами сперва по каменному полу, а потом и по ковру. Полох хорошо слышал мои шаги и дергался от каждого.

– Нет-нет… Все не так… – его голос совсем осип, а спина уперлась прямо в боковую часть камина. Стало не совсем ясно, от чего страж раскраснелся больше: от смущения или от жара огня.

– Все так. Все именно так. – Я уже не улыбалась, а скорее скалилась, как львица на свою добычу.

Стоило подойти на расстояние меньше полуметра, как Полох тут же выставил руки перед собой, наткнулся ладонями на мои плечи и мгновенно отдернул их.

– Госпожа Совесть, я ничего не желаю! Не желаю! Я лишь выполняю свою работу. – Нижняя губа затряслась, как у ребенка, которого довели до слез. Страж не плакал. Пока.

Я протянула руку к лицу мужчины и указательным пальцем поддела повязку на его глазах снизу. Срывать я ее не спешила, это был отличный рычаг давления. Лучше действовать медленно.

– От чего или кого тогда ты меня охраняешь? – томно прошептала, пытаясь дотянуться до уха стража, но безуспешно, тот был слишком для меня высок.

– От вас самой! – выпалил мужчина, дернув головой в сторону и почти распластавшись на камине.

– Чего? – Я даже не поняла, что повязка так и осталась на моем пальце, когда Полох резко дернулся от меня вбок. Его глаза были зажмурены, а все лицо исказилось, будто он терпел боль.

– Госпожа Совесть…

– Что значит “от меня”? – зло прошипела, сжимая лоскут плотной ткани в кулаке. – А ну, объясни-ка мне? Кажется, я плохо расслышала!

Я уже хотела схватить стража за грудки и встряхнуть, даже начала вспоминать способы допроса заложников, но я резко потеряла опору и взлетела в воздух. Мир перевернулся, а голова закружилась.

– Хватит мучить моего верного воина. Кто ж в подобном одеянии вообще смеет являться перед глазами мужчины? – насмешливо произнес владыка, удерживая меня на плече.

– А ты верни меня на место, и я быстро исправлю свою оплошность и выцарапаю ему глаза – и тебе за компанию! – Я попыталась брыкаться, но он быстро заблокировал мои ноги второй рукой.

Я была зла, начала мерзнуть и висела вверх ногами на плече мужчины, что раздражал меня до глубины души, – это взрывоопасная комбинация, и она вылилась в то, во что вылилась.

– А-а-а! С ума сошла?! Пусти! А-а-а! Ты укусила меня!

Отплевываясь от противных волокон ткани штанов Владиса, я удовлетворенно улыбалась. Внутри что-то приятно мурчало. Наверное, это подкормленное отмщение млело после приличного укуса в мужскую ягодицу. Но зубы все равно стоит почистить. Раза три. А лучше пять.

Мне позволили одеться. Именно позволили и даже акцентировали на этом внимание сразу после того, как скинули на кровать, как куль с редиской, ибо раскраснелась от гнева и неловкости я знатно.

– Благодарю великодушно за дозволение, – прошипела саркастично сквозь зубы и сползла с постели, провожая взглядом владыку. Наверняка пошел за чем-то лечебным, ведь даже мне было ясно, что болел укус нещадно. Темный слегка подволакивал ногу, когда уходил, и держал кулаки сжатыми.

Полох все еще стоял на месте, где я его и оставила, разве что больше не подпирал спиной камин. Я быстро подошла к мужчине и, пока он не дернулся в сторону, опустила повязку со лба снова на глаза.

– Мне одеться нужно, и для здоровья твоей же психики лучше закрой глазки. – Я была уверена, что подсматривать страж не станет. Правда, оставалось загадкой, как он при этом узнает, что мне что-то угрожает? Наверняка в этом замешана магия и мне, иномирянке, не понять.

Из одежды мне предоставили платья, сорочки, рубашки и ни одних штанов! Не сказать, что я имела что-то против платьев. Наоборот, я очень любила в них ходить, вот только не в другом мире, под надзором и с очевидной опасностью быть затянутой в передрягу. Поэтому я невозмутимо надела рубашку цвета бургунди, местное нижнее белье, напоминающее мужские семейники, стащила одеяло с кресла, обмоталась им плотнее вокруг талии и вышла на поиски брюк.

– Полох, а где твоя комната? – Я сразу выбрала направление своих поисков. Заявляться в покои владыки я не рискнула, он все еще меня пугал, а вот со стражем было проще.

– Зачем вам моя комната? – Как ни странно, мужчина следовал за мной точно шаг в шаг, хоть и остался в повязке на глазах.

– Нужен твой гардероб. И можешь уже снять эту тряпку с глаз. – На этот раз я не стала сдергивать ткань, страж сделал это сам, осторожно развязав узелок на затылке.

– У меня обычный гардероб, госпожа Совесть. Что вы хотите там найти? – Кажется, он был слегка обеспокоен моим стремлением попасть на его личную территорию.

– Штаны, друг мой. Обычные штаны.

– Зачем? У вас же большой выбор платьев, – не понимал моих рвений стаж.

– На случай, если Вольфыч вдруг решит сделать из меня беляш, мне лучше быть мобильной, и в этом больше помогут брюки, нежели юбка. И убегать проще, и защищаться, ничто не путается между ногами, – охотно пояснила я.

– Я принесу вам брюки. Вы можете вернуться. – И впервые Полох загородил мне путь.

– Что? Почему? – Я остановилась в нескольких сантиметрах от его груди и придержала одеяло, чтобы не свалилось. – В твоей комнате есть то, что мне не стоит видеть?

Страж закаменел лицом.

– Нет, – неуверенно протянул мужчина. Это была такая очевидная ложь.

– Или ведешь меня за штанами, или я так и пойду в столовую. И повязку надеть я тебе не дам, – хитро щурясь, пригрозила я.

В итоге в комнате стража я оказалась и даже получила серые брюки, но фокус внимания неожиданно сместился с одежды на обстановку. На стенах висели головы разнообразных животных и нечисти, как у охотников из моего мира, а в гардеробе вместо рубашек и прочего обосновался арсенал из холодного оружия. Чего там только не было: булава, мечи, топоры, кинжалы и… Меч бога Света! Тот самый, которым я должна была сразить Владиса. Я просто не могла упустить подобный шанс. Мужчина не зря держал меня на расстоянии от своей “сокровищницы”.

– Смотрю, одежды у тебя мало, – начала издалека я, надевая выданные стражем штаны под одеялом и медленно сдвигаясь к гардеробной-оружейной. Полох в это время удачно стоял ко мне вполоборота, а смотрел и вовсе в потолок.

– Мне хватает, госпожа Совесть.

– И ты владеешь всем этим оружием? – невзначай поинтересовалась я.

– Я мастер многих техник боя, – кажется, в его голосе проскользнуло разумное самодовольство. Я, конечно, не видела мужчину в действии, но уверена: воин он отличный.

Я медленно скомкала одеяло, сделав из него плотный неаккуратный сверток, и одним движением забросила свой отвлекающий объект в противоположную сторону от гардеробной. Одеяло сбило подсвечник и создало много шума, на что не мог не отреагировать Полох. В этот же момент я рванула в сторону оружия. Скрип дверцы привлек внимание стража, но он уже не успевал меня перехватить. Я с победным кличем обхватила рукоять меча Света обеими руками и резко подняла его острием в потолок.

– Да!

Вот только я совершенно забыла, насколько этот кусок железа тяжелый и громоздкий. Он по инерции моего рывка вверх начал заваливаться прямо на меня, заставляя отступать, а когда спина наткнулась на стену, тут-то лезвие и ударило меня плашмя по лбу и переносице, придавливая своим весом к полу. Просто эпичное воссоединение, ничего не скажешь.

Что-то каждый раз, стоит мне взять этот меч в руки, я калечусь. Сперва волосы, теперь лицо. Я даже знать не хотела, насколько масштабные последствия на этот раз. Но судя по заложенности и хлынувшей носом крови, приложило меня знатно.

– Госпожа Совесть! Зачем же вы так? – снимая с меня меч Света, суетился страж. – Если это из-за штанов вы так расстроились, что даже нанесли себе увечье, то я найду вам с десяток разных. Хоть одни да удовлетворят вас. Нужно будет – Зала сошьет любые!

– Я ничего не вижу, кроме звезд, – простонала я, на ощупь нашла руки мужчины и схватилась за них.

– Федора!

Я даже перестала ныть и кряхтеть, когда услышала этот рев, сотрясший весь дворец. Впервые темный назвал меня по имени. До этого он мастерски делал вид, что не знает его.

Дверь в комнату Полоха не просто открылась – она отлетела к стене, еле удержавшись на петлях, впуская сильный порыв ветра, что изрядно напугало меня, и я осталась сидеть на полу, прикрывая нос рукой. Однако страшнее был сам гость. Владис стоял в проходе темной давящей фигурой и смотрел четко на меня. И я бы забилась в угол, да не смогла сдержать истерический смех, что непроизвольно вырвался наружу, как я ни пыталась его остановить.

– Аха-ха! У тебя нос смотрит в сторону! Ой, не могу! – Я старалась не тревожить собственные ранения, но получалось плохо. – Как выпотрошенный вареник с вишней, аха-ха!

Из свернутого на сторону носа владыки текла кровь, а кожа на переносице треснула, добавляя красных тонов. Выглядел мужчина страшно, но при этом ужасно смешно.

– Да что ты говориш-шь? – прошипел темный, явно сдерживая лавину гнева. – А в зеркало посмотреть не хочеш-шь? У моего вареника есть очаровательная пара в виде раскуроченной пельмеш-шки!

Смех прекратился мгновенно.

– Вашу ж мать!

– Это не твоя одежда? – прогундосил владыка, сидя в кресле и разглядывая мои штаны.

Мы все трое переместились в покои градоначальника, так как лечебные зелья находились в его лаборатории, а та, в свою очередь, в одной из комнат правого крыла, которое принадлежало мужчине. Владис не сводил с меня глаз и при этом держал примочку на переносице. Мне он тоже дал платок, пропитанный каким-то зельем, что пахло мелиссой и медом, поэтому я сидела напротив темного в похожей позе – слегка запрокинув голову.

– И как ты догадался? – буркнула я, удобнее устраиваясь в кресле с ногами.

Комната владыки отличалась от моей размерами, рабочим столом и стеллажами с книгами. По цветовой гамме превалировал зеленый, но были и вкрапления красного – например, подушки на широкой кровати с полупрозрачным балдахином. Довольно уютные покои, если бы не их хозяин.

– На Полохе точно такие же. – Он указал на стража, который стоял сбоку от меня. Даже в присутствии темного не переставал охранять меня.

Кстати, об обязанностях воина.

– А почему он охраняет меня в защищенном дворце, что находится в центре подконтрольного тебе города, в который посторонним вход заказан? – Какая-то тройная аутентификация получается. К чему такие параноидальные меры?

– А я не опасаюсь вторжения извне, – признался Владис, сменил примочку на носу и вернулся в прежнее положение. – Только смертник сунется сюда без моего дозволения. Полох просто следит за тобой. В конце концов, моя жизнь зависит от твоей способности дышать.

– Ты что, боишься, что я задержу дыхание и умру от гипоксии? – не удержалась от шутки я. – Спешу тебя успокоить, это невозможно физически.

– Кто знает, что у тебя на уме? Расчувствуешься и примешься прыгать из окна. Я как-то не настроен ходить со сломанными ногами до конца дня, – не сдавал позиций темный.

– Я похожа на дуру? Я в свой мир хочу попасть, а не в загробный. В мои планы не входит калечить себя, – раздраженно ответила, даже платок с лица убрала. Боль ушла, но заложенность осталась.

– Пять минут назад ты чуть не убилась мечом Света. Я, кончено, знал, что он должен сразить меня, но не думал, что ты попытаешься осуществить его предназначение таким оригинальным способом, – темный все еще говорил в нос, что значительно снижало серьезность его слов.

– Я просто хотела вернуть то, что принадлежит мне, – обиженно произнесла, косясь на объект обсуждения, что лежал на кровати владыки.

– Давай он будет принадлежать тебе где-нибудь вне твоей досягаемости и кривых рук.

– У меня не кривые руки! – возмутилась, швырнув влажный платок прямо в темного. Тот ловко поймал его, сжал в кулак, и через мгновение ткань сгорела дотла.

– Возможно, но силы в них меньше, чем у разложившегося зомби. Убить этим мечом ты сможешь только себя, что все еще не устраивает меня, – пояснил Владис и полностью убрал компресс. Его переносица выглядела как раньше, а нос больше не смотрел в сторону.

Я тут же подскочила к зеркалу на стене и начала щупать поврежденный участок, проверяя на гематомы и переломы. После тщательного осмотра я пришла к выводу, что мой нос никогда не выглядел лучше.

– А если я пообещаю не трогать меч, снимешь с меня круглосуточную охрану? – решила пойти на компромисс я.

– Нет.

– Но почему? – Вот же засранец!

– Во дворце достаточно предметов, о которые можно убиться, – с усмешкой сказал темный, выглядя полностью исцеленным.

– И какие, например? – Я намерена была избавиться от Полоха. Он изрядно напрягал и мешал мне готовиться к обратному призыву. Сложно тайно собрать все необходимое, когда за тобой тенью следует страж.

Я почти вернулась на место, но по пути зацепилась мыском сапога за выступ камина и чуть не упала, в последний момент удержав равновесие.

– Например, углы, – владыка не упустил возможность поиздеваться надо мной, при этом хитро улыбаясь.

– Это была случайность, – процедила сквозь зубы и наконец села обратно в кресло. Большой палец ноги отдавал болью.

– Конечно, – кивнул темный. – А сколько еще таких коварных случайностей в моем дворце? Не сосчитать. Только в этой комнате есть минимум парочка острых углов, которые ждут не дождутся встречи с тобой.

– Это случайность, – настаивала я, начиная не на шутку раздражаться.

– Я бы сказал “взаимное притяжение”, – издевался темный, покачивая ногой, которую закинул ранее на другую.

Я не стала и дальше что-то доказывать. Лучшим решением было просто уйти, что я и сделала.

– Прошу прощения, но у меня дела. – Я поднялась и направилась к выходу. Полох двинулся за мной.

– И какие же? – спросил Владис. Он наверняка считал себя победителем нашего маленького боя, однако я видела, как он сморщился, когда я ушибла большой палец.

– Рандеву со всеми углами дворца. Не могу оставить их без своего внимания, – бросила дерзко через плечо и покинула покои темного.

Черт с этим стражем! Главное – достать все предметы для ритуала, чем я и собиралась заняться.

Я понятия не имела, где достать все те редкости, которые были указаны в книге. Информатора поблизости тоже не найти, поэтому я выбрала иной способ разузнать о нужных мне ингредиентах – вышла в город. Полох начал держаться на расстоянии сразу после моего предложения пойти рядом, что значительно снизило уровень моего раздражения.

Был вариант расспросить Залу, но она могла не ответить или доложить владыке, а с этим и страж отлично справится. Множественные доклады о том, что я пытаюсь разыскать кое-что редкое, точно заставят Владиса подозревать меня в чем-то ужасном или хуже – в работе над ритуалом обратного призыва.

– Какая вкусная человечка, – облизнулась огромная голова на ножках, чем-то напоминающая Майка Вазовски из “Корпорации монстров”, только у этого демона было два небольших глаза вместо одного огромного.

– Налитой бочок. М-м-м! Так бы и освежевала, – проскрежетала нечисть, очень похожая на гарпий из греческих мифов.

Мне понадобилось все самообладание, чтобы не шарахнуться от ее длинных когтей и не припустить обратно во дворец. Умом я понимала, что жители Полуночного меня не станут трогать, но вот болтать что вздумается им никто не запрещал. И тут нечисть и нежить отрывалась вовсю. Даже шагающий позади Полох с постной миной не мог их остановить. И если большинство просто чесало языком, то свиноподобное нечто неопределенного пола, с вызывающим макияжем, куцей бородкой, бигуди из костей на пяти волосинах и в синем шелковом халате не ограничилось словами, а сцапало мою ладонь в свои копыта.

– Какие пальчики! Конфетки, а не фаланги! Хочу такие! – заныла свинья, притягивая мою руку к своей щеке и потираясь о нее.

– П-пустите… – Я совершенно растерялась и не знала, что делать. Полох и вовсе не шелохнулся.

И вот что это значит? Мне ничего не грозит или парочка откушенных пальцев пойдет мне и владыке к лицу?

– О, не тушуйся, детка. Я не собираюсь отрывать эти прелестные суставчики. – И свиноподобное нечто нежно провело копытом по каждой костяшке. – Мне всего-то нужен слепок, чтобы я могла воссоздать нечто подобное в своих блюдах. Дамские пальчики всегда нарасхват в Полуночном городе, а людишек не хватает для удовлетворения спроса, вот и леплю их из потрохов и кожи. Получаются как настоящие!

– Что? – я совсем потерялась в рассказе нечисти.

– Я Эдит – повар, творю искусство из пищи. Мне очень нужны слепки твоих прелестных пальцев, особенно безымянного, – чуть подробнее пояснила свинья. – Заходи скорее.

И меня просто затянули внутрь домика, что по виду напоминал таверну. Множество деревянных столов и стульев, кровавые картины на стенах и букеты из костей и зубов – пугающее убранство.

– Стойте! Я ни на что не соглашалась! – Я вырвалась из хватки копыт и тут же спрятала руки за спину. – И почему именно безымянные?

Каюсь, Эдит меня заинтриговала. Настолько, что я не удержалась от вопроса. Казалось бы, уходи и не возвращайся, а я спрашиваю про безымянные пальцы. Это город так влияет на мировоззрение, делая его слегка безумным, или это я безумная, а город мне соответствует?

– О, они самые ценные! Монстрам доставляет особое удовольствие поедать пальчики, на которых еще нет обручального кольца. Это как деликатес, – пояснила Эдит, постукивая копытами друг о друга в нетерпении и поглядывая мне за спину.

– Значит, монстры любят девственные пальчики? Какие, однако, у вас фетиши интересные, – я рассуждала вслух.

– Самые обычные! Нет ничего слаще, чем сожаление о несостоявшемся замужестве. Оно делает деликатес терпко-горьким и невероятно притягательным, – пояснила свинья. – Так что, одолжишь свои пальчики?

А слюни так и текут по подбородку, и маленькие поросячьи глазки бегают.

– И что мне за это будет? – Я решила, что уйти всегда успею. Тем более за окном стоит Полох и следит за каждым моим движением.

– Смоляные? Сколько? – Нечисть сразу подумала о местных деньгах.

– Информация. Точная, – выдвинула свои требования я, игнорируя поступившее предложение.

– Отлично! Эдит самая разумная, самая изящная и талантливая в этом городе. Если чего-то не знает Эдит, значит, этого не знает никто! – расхваливала себя повариха, поглаживая бородку и почему-то говоря о себе в третьем лице. – Только давай я буду отвечать в процессе.

И слишком проворные для такой туши копытца вновь захватили в плен мои ладони. Эдит не теряла времени, тут же утаскивая меня через кухню в мастерскую, где сильно пахло маслами и мелом, и принялась топить мои пальцы в серой клейкой массе.

– Спрашивай, не стесняйся, – лепетала возбужденно нечисть, аккуратно устраивая мои руки так, чтобы каждый слепок получился идеальным.

Я наклонилась поближе к голове свиньи и прошептала, опасаясь, что нас может услышать Полох.

– Где можно достать коготь единорога?

Свинья резко отшатнулась от меня, но вот руки из копыт не выпустила, продолжая удерживать их в необходимой позиции.

– Это ты, девонька, зашла с козырей. Нет чтоб о крыле беззубой лисицы сперва узнать или о губчатом грибе посмертнике. – Впервые за все время общения нечисть недовольно скривилась. – Где ж я тебе найду коготь единорога?

– Нет когтя – нет пальцев. – И я потянула ладони прочь из тисков застывающего гипса. Эдит тут же усилила хватку и изменилась в лице.

– Стой-стой! Ишь, какая прыткая. Я не сказала, что не знаю, как его достать. Только то, что его не найти, – пояснила нечисть, осторожно поправляя на моих пальцах то, что я про себя обозвала гипсом.

– И в чем разница? – Я все еще не понимала, знает эта свинья хоть что-то или просто водит меня за нос.

– В том, дорогуша, что сейчас нет ни одного единорога с когтями. Все с копытами. Пока, – мягко произнесла повариха, поглаживая мои запястья. И как только у нее получалось так нежно это копытами делать?

Был огромный минус в моем полном невежестве касательно этого мира. Мне могли наврать с три короба, а я бы и поверила. Проверить-то никак нельзя. Того, кому бы я могла в этом городе верить безоговорочно, нет. Ужасное положение. Это как приехать в чужую страну с совершенно отличным от родного языком и попытаться там выжить без гроша в кармане в криминальном районе. Так себе перспектива на удачу. Скорее большие шансы из этого криминального района больше не выйти.

– И что теперь делать? Ждать рождения единорога с когтями? А они вообще часто плодятся? – от нервозности я начала сыпать вопросами. Хорошо, что мои руки все еще находились в тисках, иначе я давно бы испортила все заготовки, активно жестикулируя во все стороны.

– Ну почему ждать? Можно самим создать, – тише обычного и как-то заговорщицки сказала повариха, наклонившись ко мне поближе. Стоило мне сделать то же самое, как она зашептала:

– Единороги с когтями не рождаются в природе, они могут их обрести только после смерти, если кто-то сделает из них нежить. Однако это очень сложный процесс, не говоря о том, что убийство единорога карается проклятием богов. – Нечисть копытом указала в потолок, имея в виду тех самых богов.

– А обязательно убивать? Может, есть один старенький, больной и убогий, который сам скоро помрет? – с надеждой уточнила, ожидая ответа.

Мне и обычного живого единорога хотелось увидеть, ведь у нас они миф, не говоря уже о единороге, восставшем из мертвых. Этот мир начал не только пугать и бесить, но и интриговать. Хотелось бы видеть лицо отца, когда я ему через зеркало покажу свою ожившую детскую мечту.

– Больной единорог? – переспросила Эдит, а потом громко расхохоталась, что больше было похоже на поросячий визг. – Эти заболеют, как же! Не умирают они от старости и ничем не хворают. Они же сами ходячее лекарство.

– Их рог и у вас лечебный? – Удивительно, что легенда совпадает в обоих мирах.

– Не знаю, как рог, а вот кровь точно. Оттого и мало их. Отлавливают, сливают кровь и выбрасывают туши в леса. Если повезет, то какой-нибудь некромант или темная энергия вернут животное к жизни. Вот тогда браконьерам не жить. Только незавидная судьба у подобной нежити: на магические артефакты растащат или начнет люд убивать сотнями, пока не упокоят. – Эдит грустно вздохнула.

– Бли-и-ин… – Так хотелось схватиться за голову руками, но те все еще были в плену у местного гипса, поэтому ограничилась стоном.

Убивать единорога я точно не собиралась, даже если бы повстречала одного. Нанимать для этого браконьеров и подавно. И даже если бы у меня был труп животного, чего не предвидится в ближайшем будущем, я не знала, как его воскресить. В результате один ингредиент оставался для меня недоступен, и этого, похоже, было никак не изменить. Ритуал летел к чертям, как и возможность вернуться домой.

– А часто у вас появляются воскрешенные единороги?

Ну а вдруг? Всегда есть люди, желающие излечиться от смертельных болезней.

– Черные единороги – их так называют из-за потемневшего от крови и магии окраса – это редкость. Хорошо, если из десяти убитых хоть один нежитью станет. Статистика в этом плане не на нашей стороне. – Видно было, что даже нечисти жалко этих светлых животных. А ведь они порождения бога Света, насколько я знала.

Раз с когтем единорога не выгорело, то я решила расспросить о других необходимых ингредиентах. Пористый гриб посмертиник и крыло беззубой лисицы тоже входили в этот список. К моему удивлению, почти все необходимые составляющие зелья были определенными частями нежити и нечисти. И как же тогда служители Света умудрялись по несколько раз проводить ритуалы вызова? Каким образом им удавалось достать столь редкие и специфические ингредиенты?

– Вот это все можешь купить в лавке Кроля, а чешуйку трехглазой змеи и жало семихвостого скорпиона у Марьяны. Это через три лавки от меня. Она продает чудесную косметику! Советую прикупить белила, маскирующие мази и крем от трупных пятен. Варит она их из лучшего сырья. Скрывает даже бородавки! – расхваливала магазинчик подруги Эдит, подчеркивая углем на листочке те вещи, что я могу купить у неизвестной Марьяны. Явно скидку там получает за каждого приведенного клиента.

– Держи! – Нечисть торжественно вручила мне свернутый трубочкой список, после чего погладила свою бородку. – Не забудь, что ты обещала еще два раза прийти на заливку форм по твоим чудесным пальчикам.

Эдит не могла не скосить свои маленькие поросячьи глазки на мои руки. Да так голодно она на них смотрела, что я снова не удержалась и спрятала ладони за спину от греха подальше.

– Всенепременно. Как только владыка отпустит на прогулку, так сразу. – Я улыбнулась во все тридцать два и попятилась к выходу. Почему-то поворачиваться к представителю темных спиной мне не хотелось даже после того, как он мне помог.

Так хотелось сказать, что Владис никогда меня не отпустит и вообще запрет безвылазно во дворце, но тогда вряд ли Эдит позволила бы мне так легко уйти. Застряла бы я в ее ресторанчике не меньше чем на сутки, ведь здесь не отличить день от ночи и часы нигде не висят. Прям как в казино, даже страшно от этого немного.

Первым делом я обогнула дугой салон Марьяны, направилась в конец улицы Хромого зомби Писка и потом на соседнюю, Гниющего упыря с кривым клыком, прямо в лавку Кроля. Кто это, я понятия не имела, а вот названия улиц позабавили.

– Полох, – я тихо позвала стража. Знала, что тот точно услышит.

– Да, госпожа Совесть, – как черт из табакерки появился воин. Я даже вздрогнула, но не подала вида.

– А почему у улиц такие неприя… хм, такие странные названия?

– Улицу называли в честь первого поселившегося на ней. На прошлой первым горожанином был хромой зомби Писк. Из-за выбитой челюсти он только и мог, что попискивать, чем раздражал всех вокруг. Вот они и выгнали его на тогда еще окраину Полуночного, – абсолютно монотонно рассказал Полох, замолкая, когда вся необходимая для понимания ситуации информация из него вылилась.

– А на этой первым был гниющий упырь с кривым клыком? – Предположение должно было быть верным, если следовать логике темных. Должно было…

– Нет. Здесь поселились сразу трое: Кроль, Барсучелло и Клаудия. Они так долго спорили, в честь кого будет зваться улица, что владыка предложил им компромисс – назвать придуманной нечистью. Каждый предложил по слову, и градоначальник одно от себя добавил. Так и появился упырь, который в принципе гнить не может, да еще с кривым клыком.

– А что с клыком не так? – я немного потеряла связь.

– У вампиров не бывает кривых клыков. Они же после обращения становятся идеальными версиями себя. – Страж скосил на меня глаза, как на ребенка, который сказал глупость. – Куда мы идем?

Ого! Неужели Полох не смог нас подслушать? На ресторанчике Эдит стоит какая-то магическая заглушка? Или этот замороженный мне врет?

– В лавку.

– В какую?

– Не знаю.

Это сильно озадачило мужчину. Он даже слегка отстал от меня, так задумался.

Ну или ему надоело мое общество. А ведь я действительно не знала, как называется лавка Кроля. Меня просто послали к какому-то странному темному за львиной долей ингредиентов. Кажется, у меня были все шансы вычеркнуть сегодня все пункты из списка, кроме когтя единорога.

– Полох, а ты единорогов когда-нибудь… – Тут я заметила тележку с бутылками и какой-то жидкостью. Сразу захотелось пить.

Я и сама не заметила, как мозг вместо “видел” выдал:

– Пил?

Когда я поняла, что мне никто не спешит отвечать, то обернулась. Нужно было видеть лицо стража. Кажется, он побелел до состояния вымоченной в синьке простыни. Воин стоял посреди улицы с круглыми глазами и прикрывал свое горло ладонью, нервно поглаживая его.

– Ты чего? Это же простой вопрос. – Или я сегодня странная, или все остальные кукухой поехали.

– А зачем вы спрашиваете? – осторожно уточнил мужчина, делая неуверенный шаг ко мне. Удивительно, но я уже минут пять как не слышала выкриков со стороны горожан. То ли они успокоились, поняв, что я не реагирую, то ли я привыкла и перестала замечать. Так мы и стояли в двух метрах друг от друга посреди улицы, а вся нечисть и нежить обходила нас стороной.

Неужто так сильно боятся правой руки владыки?

– Тоже хотела бы, – честно призналась.

Плох прижал руку к горлу сильнее.

– Не знаешь, как их можно увидеть, где найти? Может, у них есть определенные места обитания? – продолжила интересоваться я.

Полох сделал полшажка назад.

– Не знаю, – резко бросил страж.

– Жаль. А мне так хотелось. – Я тяжело вздохнула и перешла к насущной проблеме: – Не знаешь, что здесь можно попить? Меня жутко мучает жажда.

Взгляд сам собой упал на горло воина. Все же жест довольно похож на тот, что делают, когда хотят пить или не хватает воздуха.

Полох сглотнул и сделал три шага от меня.

Что-то он сегодня совсем не свой. Может, болит чего или день плохой?

– Моя кровь ужасна на вкус, – хрипло выдохнул страж, схватил шарф из ближайшего ларька с тканями и обмотал его вокруг шеи три раза. Потом замер, подумал и добавил еще одну петлю.

– Что? – Вот теперь я окончательно поняла, что ничего не понимаю. – Я просто пить хочу.

– Это я уже понял. Вон у Вольфыча кровь питательная. Может отдавать псиной, но не критично. Тем более он из вас беляш хотел сделать, – затараторил без продыху Полох, подтягивая к себе мимо проходящего оборотня. Бедный волк ничего не успел понять, как оказался стоящим передо мной.

– Вот сюда можно кусать. – И страж силой склонил голову Вольфыча набок да так и удерживал нечисть.

– Да что ж это творится, нечисть добрая! Средь темной ночи человечка кусает волка! Совесть владыки жаждет нашей темной кровушки! Бежим! Бежим! – голосили очень знакомым пронзительным голосом. Я почти сразу узнала Манну в этом визге, а потом и увидела гаргулью на крыше одного из ближайших зданий.

– Да что тут творится! – Неужели я надышалась ядовитыми парами города и у меня галлюцинации?

Все замерли: кто с ножом над тушей, кто с тканями на шести руках, кто в окне таверны повис, демонстрируя сильную стадию опьянения. Вольфыч же обнажил свои клыки в подобии неуверенной улыбки и хрипло выдал:

– Беляш? Отдам за полцены. – И улыбнулся еще шире.

Мне пришлось очень долго объяснять, что никого я кусать не собираюсь и кровь ни у кого пить не хочу. Несмотря на демонстративно выпитую пинту сидра из ближайшей таверны, Полох так и не снял оранжевый в зеленый горошек шарф с шеи, а Манна так и не заткнулась. Все кричала о том, что я просто испугалась огласки и стольких глаз, а иначе Вольфычу было бы не жить.

Да они вообще этого оборотня видели? Он в два раза выше и шире меня. Заглотит целиком, как волк Красную Шапочку, и даже не икнет!

– Пойдем, – позвала я стража, еле сдерживаясь от того, чтобы не начать швырять в излишне громкую гаргулью камнями и всем, что попадется под руку. Кто же знал, что ее паранойя на самом деле такая сильная.

Лавка Кроля оказалась в переулке, но легко просматривалась с улицы. Однако это не спасало ситуацию, поскольку окна были завешены черной тканью. Вроде и переулок не страшный, но вот что происходит внутри самого магазина, никто не видит.

– Зачем тебе ритуальные товары? – озадачился Полох. Он остался стоять на улице, не заходя в переулок.

– Помянуть свою прошлую жизнь хочу, – отшутилась я, наконец узнав, какой магазин держит Кроль. Теперь понятно, почему основная часть ингредиентов должна быть у него.

Стаж не горел желанием заходить со мной в лавку, тем более такую изолированную от жизни города. Кажется, он все еще опасался, что я хочу испить именно его крови, хоть у меня не было ни одной догадки, с чего он это взял. Что-то он после случая с “рядом” и гаргульей стал каким-то слишком чувствительным.

– Я могу пойти одна. – Тем более что мне так выгоднее. – Вряд ли какой-то Кроль сделает мне что-то.

Полох опустил голову, потоптался на месте, а потом еле заметно кивнул. Если бы не смотрела прямо на него, то и вовсе пропустила бы этот момент. Недолго думая я открыла абсолютно черную дверь и зашла внутрь. Сразу в нос ударил запах жженой серы, какой появляется, когда только зажжешь спичку. На самом деле он мне нравился всегда, поэтому отторжения не вызвал. А вот ориентироваться внутри было сложно. Не из-за освещения, с этим все было хорошо: множество свеч по всему периметру давали отличный обзор. Вот только этот самый обзор закрывали всевозможные тумбы, стеллажи с непонятными склянками, статуэтками, тряпками и прочим. С потолка свисала паутина, какие-то растения, цепи и ткани. Это место больше напоминало сувенирный магазин или лавку эзотерики и оккультных практик, что, в принципе, недалеко ушло от того, что я искала.

– Извините! Кто-нибудь есть здесь?

Я не понимала, где находилась стойка и была ли она вообще, поэтому решила не суетиться понапрасну, а сразу обозначить свое присутствие. Глядишь, кто и ответит.

И вправду ответили. Сперва я почувствовала движение где-то позади, а потом передо мной легла большая тень, загородив свет от доброй половины свеч.

– Я есть здесь, – грозным басом произнес кто-то над моей головой.

Что-то оборачиваться расхотелось, но выбора не было. Я сглотнула, сделала несколько шагов вперед и только потом развернулась на носках, оказываясь лицом к лицу с огромным, мускулистым, с пробитыми ухом и губой кроликом. Он стоял в шортах, которые, судя по рваным штанинам, ранее были штанами, смотрел на меня своими прищуренными глазами-бусинами и непроизвольно дергал носом. И я бы даже испугалась и попятилась назад, если бы не одно но. Кроль оказался совершенно, по-девчачьи розовым!

– Добрый вечер… Или день… Или ночь, – растерялась я, не понимая, то ли мне хотелось расхохотаться, то ли убежать. Мышцы и взгляд у кролика были устрашающими, как и размер, поэтому смех я все же подавила.

– Чего надо? – И это чудо подняло зажатую в ладони морковку, откусило и начало совершенно не грозно ее жевать. Прям милота, прелесть и дергающийся носик.

Тут я поняла, что пялюсь на Кроля слишком очевидно, и поспешила отвести взгляд.

– Вот это. – Я достала из-за пояса список и развернула его, поднимая к лицу хозяина лавки. Еле до глаз дотянулась, таким внушительным он был.

– А-а, от Эдит пришла. – Кролик окончательно расслабился и начал активнее жевать морковку, попутно собирая все из списка, изредка приседая и заглядывая в него для сверки. Больше держать его высоко я не могла, поэтому опустила.

– А откуда вы узнали? По почерку? – Даже стало интересно, как меня вычислили. Неужели и вправду Эдит имеет с клиентов какие-то привилегии у коллег?

– Не, хрум-хрум! Только она на скальпах своих бывших списки пишет, хрум!

У меня затряслись руки, в которых я до сего момента держала бумагу, а теперь чей-то кусок кожи, и это далеко не от усталости.

– Ва-а-а! – заорала на всю лавку я, отшвыривая чей-то скальп от себя. – Фу-у-у!

– Какая-то ты нервная, – заметил проходящий мимо кролик. Он и поднял список. – Морковку?

– Спасибо, обойдусь…

– Зря. – Кроль взял морковь обеими руками и начал ее скручивать, становясь все злее и страшнее с каждым последующим словом. – Очень помогает не разорвать к чертям всех тех придурков, что дразнят меня каждый день с самого моего рождения!

Я была наслышана про людей со вспышками агрессии, но не думала, что нечисть, которая может тебя переломить одной левой, тоже будет страдать таким же недугом. Это устрашало.

– Отойди от нее.

Холодом повеяло. Это Полох держал лезвие меча у шеи Кроля. Наверное, услышал, как я кричала.

– Господин Полох, рад вас видеть! – Лицо хозяина лавки тут же преобразилось, став радостным. Розовый качок как ни в чем не бывало улыбнулся и продолжил жевать несчастную морковь. – Морковки?

– Нет, – отрезал страж и убрал меч в ножны.

Кроль уже собирался пройти мимо за очередной вещью из списка, как его поймал за локоть Полох. Я сделала вид, что очень заинтересована какой-то страшной статуэткой, при этом навострила ушки на максимум.

– Ты это… Осторожнее. Не поворачивайся к ней спиной. И шею прикрывай. – На этом он стянул тряпицу, что свисала с потолка, и обмотал вокруг шеи кролика.

Нет, ну это уже ни в какие рамки!

– Да не пью я кровь!

Эти двое тут же отшатнулись от меня, а кролик даже выплюнул морковку изо рта. Я устало вздохнула.

И вот как их убедить?

– Я правда не пью кровь. Я никогда ее не пила, – попыталась снова я.

– Конечно, госпожа. Я вам верю, – произнес кролик, нервно дергая носом и ушами… А потом быстро намотал ткань плотнее вокруг шеи и только после этого продолжил собирать ингредиенты мне в узелок.

Такими темпами я стану законодательницей мод в Полуночном.

Из лавки мы вышли где-то через полчаса. Узелок получился внушительным и тяжелым, поэтому я передала его в руки стража. Тот не возражал. Может, и хотел, но не стал. Когда речь зашла об оплате, я спокойно заявила, что за все платит Владис и Кролю стоит стребовать все с него в конце месяца.

– А вы уверены, что владыка давал вам свое дозволение распоряжаться его средствами? – настороженно спросил Полох, выглядывая поверх узла, который почему-то предпочел нести перед собой, вместо того чтобы закинуть на плечо.

– От меня зависит его жизнь, из-за чего меня хотят убить. Должна же я хоть какую-то выгоду иметь с этого, – здраво рассуждала я, пытаясь обойти толпу.

На дороге образовалось самое настоящее столпотворение. Вся нечисть и нежить стояла в очереди в магазинчик тканей и перегораживала улицу.

– У них что, привоз? – Я окинула толпу быстрым взглядом, после чего протиснулась мимо.

– Наверняка, – как-то неуверенно он это произнес, но я не стала заострять внимание.

– А кто такой Кроль? Что он за нечисть такая… Странная? – хотелось сказать «розовая», но не стала.

Хозяин лавки ритуальных услуг совсем не был похож на местное темное общество и сильно выделялся.

– Он нежить.

Я остановилась и хотела дождаться, когда страж поравняется что мной, но этого не произошло. Мужчина просто встал в метре от меня. Пришлось самой возвращаться.

– То есть в этом мире существуют говорящие розовые кролики-акселераты, а этот просто мертвый и воскрешенный? – Нужно было видеть мои глаза. В отражении на поверхности лужи они были просто огромными и сияющими диким интересом.

– Нет. Он был человеком, – спокойно ответил Полох, взял поудобнее узел и пошел вперед.

Смотрите-ка, даже больше не боится за свою шею. Хотя даже если бы я захотела его укусить, пробиться через плотный и толстый слой ткани никак бы не смогла.

– Тогда как живой человек превратился в мертвого кролика? – Хоть убей, я не могла понять такого странного преображения.

– Не все в этом городе выглядят так же, как при жизни. – Чувствовалось, что тема для стража неприятная. – Кроль был девятилетним мальчиком с отклонениями. Он не мог помогать своей семье и только висел на них бременем. Его отец и мать разводили кроликов в одной людской деревеньке. Кроль сильно любил этих животных и ухаживал за ними с удовольствием. У него появился любимчик, который вскоре заменил больному ребенку весь мир. Когда родители готовили очередной помет на продажу, мальчик слезно просил оставить ему его друга, однако отцу и матери было плевать на привязанность сына. Тогда Кроль достал из компостной ямы очистки от свеклы и натер ими кролика, из-за чего белая шерстка окрасилась в розовый. Такую живность никто бы не купил, и родители это понимали, но и идти на поводу у полоумного сына не хотели. Отец решил преподать ему урок и просто зарезал кролика к ужину. Когда Кроль увидел мертвого друга, то накинулся на отца при всей деревне, за что был бит в ответ тоже всеми как блаженный. При очередном толчке он неудачно упал и разбил голову о камень. Никто не собирался звать ему лекаря, ведь это дорого. Просто оттащили ребенка к сараю и оставили, чтобы оклемался.

– Не оклемался, – прошептала я, догадавшись.

– Нет, не оклемался. Затаил злобу. Ее было столько, что после смерти ребенок обратился большим сильным розовым кроликом. Сила нужна была для того, чтобы его никто больше не мог обидеть. Его кролик был единственным счастливым моментом в жизни. Думаю, именно поэтому он и принял такой облик.

– Он отомстил?

Я слышала что-то о том, что мертвые могут возвращаться, чтобы завершить свои дела, которые не успели при жизни, или отомстить своим убийцам.

– Он хотел, но владыка его остановил. Единственное, что Кроль успел, – это разрушить сарай и выпустить всех кроликов. Они разбежались по деревне и наделали много шума, однако никто не посмел их обидеть или зарезать. Все животные благополучно сбежали в лес.

Становилось понятно, почему Кроль был таким милым и при этом медлительным. Наверняка его тугодумие осталось с ним, пусть и не такое критичное. Хозяин лавки действительно напоминал большого ребенка, у которого сознание не поспевало за телом. Даже предположить не могла, что у этой нежити такая тяжелая история.

– А почему Владис отговорил его мстить? Я думала, он ненавидит людей.

– Чтобы ненавидеть их так яро, сперва нужно было их любить не меньше, – очень мудро высказался Полох. – Владыка не хотел, чтобы у несчастной души был такой груз, как отцеубийство. Ведь даже нежить хочет переродиться когда-нибудь, а не рассеяться в темную энергию.

Получается, не вся нежить и нечисть хочет вредить людям. Это добавляло немного светлых оттенков неоднозначности в мое темное представление о жителях Полуночного.

– Он милый, – заметила я, робко улыбаясь сама себе. Однако стоило посмотреть на стража, как снова столкнулась с шоком на его лице.

Кажется, профессия у меня такая – шокировать правую руку Владиса.

– Еще никто в здравом уме не называл владыку милым, – еле шевеля губами, прошептал страж.

Я уже открыла рот, чтобы опровергнуть его нелепое предположение, но вовремя передумала. Во-первых, вряд ли он мне поверит, как с питьем крови, и во-вторых, пусть мучается от когнитивного диссонанса. Достал!

– Идем! У нас на очереди салон Марьяны.

У Марьяны был не просто магазин – у нее был целый салон красоты. Правда, те средства, методики и комплексы, что использовались здесь, вызывали мно-о-ого вопросов. Я уже с улицы разглядела емкости с пузырящимся нечто ядовитых цветов, пучки разнообразных трав и живых существ пугающей наружности в клетках и банках.

– Пойдешь со мной? – Я обернулась и с просьбой в глазах посмотрела на Полоха.

– Предпочитаю остаться снаружи, – даже секунды не подумал.

Я снова повернулась к двери и взялась за ручку, когда прямо передо мной появились губы. Огромные, накрашенные малиновой помадой губы, от которых меня отделяло лишь стекло. Они загородили весь обзор на салон, и мне резко расхотелось туда заходить.

– Может, все же зайдешь? – дрогнувшим голосом произнесла я, посмотрев на стража, но тот остался непреклонен.

Пришлось вернуться глазами к губам и нехотя потянуть дверь на себя. Сразу пахнуло сладким запахом цветов вперемешку с тухлыми яйцами. Так себе сочетание, но пришлось терпеть.

– Ох, милочка, у тебя ужасный цвет лица! Как ты еще по городу умудрилась так ходить? – заговорили губы, чуть смещаясь в сторону, и я, наконец, смогла увидеть за ними… Зомби! – Чего это ты так долго ко мне шла? Эдит еще час назад сказала, что ты в пути. Заблудилась на пяти квадратных метрах?

Кое-где на теле женщины виднелись трупные пятна и язвы, а правого уха и вовсе не было, как и куска плоти на ребрах. Одета зомби была в топ и длинную, до пола, юбку цвета фуксии, а на голове красовался атласный синий тюрбан. Ну и, конечно, губы. Не представляю, что произошло, но они закрывали не только голову, но и часть тела зомби.

– Марьяна? – неуверенно уточнила я, топчась на входе.

– А кто еще? – И владелица салона “Эликсир молодости” втащила меня внутрь. За спиной с хлопком закрылась дверь, и я поняла, что легко не выберусь отсюда.

Зомби отвела меня вглубь салона в отдельную комнату для процедур мимо других посетительниц, что не отличались особой свежестью, и усадила на один из стульев с мягкой цветастой обивкой.

– У нас новенькая? – с интересом спросила женщина без одной щеки. Выглядело это жутко.

– Присмотрись, Лукалия, она же живая. – Еще одна посетительница была измазана ядовито-желтой субстанцией с ног до головы и сидела в деревянном тазу, поэтому сложно было что-то сказать о ее внешности. Разве что у нее не двигался один глаз.

– И то верно. Зачем же живой девочке понадобились процедуры у Марьяны? – Лукалия, что, вероятно, ожидала своей очереди, продолжила задавать вопросы.

– За ингредиентами пришла для какого-то ритуала, – отмахнулась Марьяна, смотря на себя в зеркало на фиолетовой стене и, очевидно, видя только губы. – Что-то яд мантикоры работает не так, как я предполагала.

Было слышно, что хозяйка салона расстроена. Она взяла с полки какую-то баночку, ловко окунула в нее пальчики с отстрым алым маникюром и быстро нанесла содержимое на губы.

– Смотри, – прошептали мне на ухо.

Я дернулась в сторону от источника звука, испугавшись. Не ожидала, что Лукалия может так тихо передвигаться. Женщина сидела возле моего стула на корточках и указывала на Марьяну.

– Она у нас просто искусница. Все средства создает сама и сперва всегда использует на себе, – продолжила зомби.

Я старалась не смотреть на виднеющиеся сквозь щеку челюсти, ибо это пугало, поэтому уделила все свое внимание хозяйке. И там было на что посмотреть. Безразмерные губы под воздействием мази начали стремительно уменьшаться и под конец приобрели привычный для глаз размер.

– Что ж, увеличивать губы с помощью яда мантикоры не будем. По крайней мере, пока я не смогу уменьшить его воздействие до необходимого, – кажется, зомби говорила сама с собой, все еще разглядывая свое лицо в зеркале со всех сторон.

– Ох, а я уже обещала мужу, что сегодня удивлю его, – расстроилась Лукалия, поднялась с хрустом и вернулась на свое место.

– Оторви себе ногу. Такому он точно удивится, – сказала зомби в тазу и расхохоталась скрипучим смехом. Кажется, связки ее частично прогнили.

– В прошлом году на Ночь мертвецов так в город людей ходила с ним. Уложила в обморок парочку десятков прохожих. Любимого уже этим не удивить, – вздохнула Лукалия.

– Не кисни, дорогая, а то и вторая щека слезет. Сегодня мы тебя подлатаем, – заявила Марьяна и отлипла от зеркала, направляясь к полкам с большими ведрами и банками.

– Я знала, что на тебя можно положиться, Мари. – Женщина улыбнулась, отчего стала пугать еще больше.

– Не скалься, а то последние связки порвешь и челюсть отвиснет. Твой муж, кончено, будет рад твоему вынужденному молчанию, но оно того не стоит, дорогая, – предупредила подругу Марьяна и начала что-то толочь в ступке.

– Кхм, в вашем салоне восстанавливают зомби? – я решила вклиниться в разговор, пока обо мне не забыли.

– Зомби?! – оскорбленно воскликнули сразу все трое. Мне стало не по себе.

– Мы умертвия, милочка, – холодно ответила измазанная в чем-то желтом женщина. – Как можно было обозвать нас этими безмозглыми трупами? Между нами ничего общего!

– Ну, технически мы тоже трупы, – осторожно напомнила Лукалия. – Ты же не можешь этого отрицать, Хлоя?

– Это так. Но назвать нас… зомби – это уже слишком.

– Согласна, – поддержала клиенток хозяйка. – Думаю, госпожа Совесть просто еще не разобралась, как к кому следует обращаться.

– А-а-а! – запищали женщины, всплескивая руками. – Это та самая госпожа Совесть!

Сперва я решила, что они меня испугались, как и вся остальная нечисть, из-за слухов обо мне, но потом поняла: это была радость.

– Марьяна! Срочно покажи ей свой новый состав! – пропищала Хлоя, быстро смывая с себя все лишнее.

– Да-да! Она должна его испробовать и оценить! Никаких трупных пятен! Никаких язв! – подхватила Лукалия.

– Никаких гнилостных воспалений и отслойки плоти до двух недель! Это просто чудо! – продолжала восхищенно вещать Хлоя, уже вылезая из таза. Тело ее выглядело абсолютно здоровым, чистым и… живым.

– Жжется? – внимательно разглядывая меня со всех сторон, уточнила Лукалия.

Я полулежала на специальном плетеном стуле с поддержкой для головы и старалась не паниковать. Как я оказалась в таком положении, да еще и с сомнительным составом на лице, я не смогу объяснить даже на допросе. Все произошло так быстро и хаотично, что памяти почти не за что было ухватиться.

– Не совсем, – переживая за сохранность собственной кожи, прошептала я.

Если уж этот странный состав мог полностью восстановить гниющую плоть, то на что он был способен на живой ткани, страшно было даже представить.

– Он ведь не прожжет во мне дыры? – Я дернулась, чтобы вскочить и побыстрее все смыть, но меня удержали четыре руки. Оба умертвия – теперь я знала, что они не зомби, – стояли по сторонам от меня и будто ожидали от меня паники.

К слову, когда на меня наносили эту странную ядовито-желтую жижу, я брыкалась и звала Полоха. Страж не заставил себя долго ждать. Вытащил меч и, как и в лавке Кроля, приставил его к шее Марьяны. Я уж думала, что спасена, но не тут-то было. Напугать умертвие смертью или отсечением головы, как оказалось, невозможно. Лукалия и Хлоя быстро подхватили воина под руки и усадили на кресло рядом.

– Какой шикарный мужчина!

– А какая кожа! – наперебой дарили комплименты Полоху женщины, попутно обмазывая его все тем же составом.

– Каким же ветром к нам занесло Тень владыки? Какая невероятная честь!

– Неужели вам кто-то из нас приглянулся?

Все выглядело так, будто Полох был местной знаменитостью, и я начала понимать, почему он не спешил заходить в лавки вместе со мной.

Как только умертвия закончили со стражем и привязали его к креслу для надежности, то помогли Марьяне разобраться со мной. И вот мы вдвоем сидели измазанные в чем-то крайне пахучем и явно не проверенном дерматологами и химиками. Тестирование на мертвых как-то не внушало доверия, поэтому я вся извелась за последние десять минут.

– Не дергайтесь, госпожа Совесть. Еще будете умолять меня продать вам баночку этого средства. – Хозяйка подмигнула мне и поправила выбившуюся из-под повязанного на меня платка прядь. – Гарантирую, вы будете в восторге.

– Я не буду в восторге, – холодно произнес Полох.

Я не понимала, почему он все еще не разорвал веревки и смиренно терпел все, что с ним делали женщины. Они ему не только лицо, но и зону декольте, и часть груди измазали. Нужно было видеть, какие пошлые лица строили умертвия, когда шаловливыми пальчиками расстегивали рубашку на страже.

– О, бросьте, господин. Вы наверняка слышали о моем салоне и его чудодейственных методиках, иначе не сидели бы так смиренно, а давно поотрубали бы нам руки и головы, – хитро улыбнулась Марьяна, подловив стража на вранье.

Что же получается? Полох только и ждал, чтобы его всего вымазали в новом составе? А сам попросить не мог по каким-то своим глупым причинам типа долга воина и прочего? Вот же умора.

Мужчина дернулся и одним рывком сорвал с себя все путы, садясь прямо. Как я и предполагала, веревка его не удержит.

– Осторожнее! Состав сотрете. Тогда действие сойдет на нет, – предупредила Хлоя.

Полох замер. Было похоже, что внутри у него идет борьба. В результате победило любопытство, и воин принял изначальную позу полулежа.

– Мне раньше нанесли. Может, уже пора смывать? – Я все еще переживала за сохранность своего лица.

– Пожалуй, пора, – согласилась Марьяна, что ловко подхватила длинные волосы стража и подвязала лентой. – Так будет удобнее. – И она похлопала мужчину по плечу. Тот лишь хмыкнул, продолжая изображать статую.

К тазу с водой на подставке я неслась, как к спасительному эликсиру. Так быстро я, наверное, еще ни одну маску с себя не смывала. Когда каждый миллиметр моего лица был чист, я принялась искать зеркало. Оно оказалось недалеко от умывальни, и я в два прыжка добралась до него.

– Оу… А-а-а? Хм… Ух! М-м? – неоднозначно произнесла. Кроме междометий, в моей голове больше ничего не рождалось.

– Немедленно смойте это с меня! – заорал Полох, стоило ему скосить глаза и наткнуться на мое отражение. Я стояла к нему спиной, но через зеркало видела, как мужчина просто влетел целиком в лохань с разбегу и начал неистово тереть лицо и грудь, но, кажется, уже было поздно.

– Трою ж дивизию на плац голыми и в мороз… – тихо выдохнула, ударяясь головой о поверхность зеркала.

Надеюсь, это временно, как и говорили умертвия.

Во дворец мы с Полохом заявились под яростные крики. По лестнице с громкими ругательствами сбегал владыка нечисти и нежити, проклиная одну всем известную совесть. Все, что я смогла сделать, прежде чем мужчина добрался до меня, – это, как истинная сильная женщина, спрятаться за спиной стража! Владис резко затормозил прямо перед своей правой рукой и застыл, ошеломленный тем, что увидел.

– Полох? – в голосе слышались сомнение и растерянность.

– С утра им был, если только в салоне Марьяны не подменили. – Я высунула нос из-за хрупкого плеча стража и еле сдержалась, чтобы не расхохоталась.

– Даже не смей! – Владис резко указал на меня пальцем, требуя, чтобы я даже не думала смеяться. – Как вы вообще оказались у Марьяны?

– Да так… Вывеска яркая, – почти хрюкая от сдерживаемого смеха, ответила я.

– Эта яркая вывеска сделала из меня подростка! – И палец теперь указывал на прыщавое лицо владыки в пубертате.

Из всех троих я выглядела наиболее гармонично: выросли пухлые щечки, появился румянец, округлились глаза. Сейчас я больше напоминала куколку-пупсика, нежели женщину. Страж же получил по полной. Мало того, что лицо его вытянулось, подбородок просто убежал, так еще и нос казался огромным, а грудь и вовсе ужалась, полностью теряя мышцы. Зря, кончено, он дал умертвиям доступ к телу – потерял треть своего роста. Теперь он был в плечах почти как я, даже спрятаться за мужчиной теперь было целым испытанием, а ведь я мелкая.

– Ты был очень очаровательным подростком, кхм… – Как же тяжело было не рассмеяться! Ребенок передо мной и мужчина, что запугивал меня своими подданными ранее, были абсолютно разными людьми.

– Да что ты говориш-шь, – прошипел владыка. – Тебе тоже идет. Теперь хотя бы лицо соответствует телу. Гармонично смотришься.

Вот же темная язва! Я и так всегда комплексовала насчет своего маленького роста и пухлости, не хватало еще и подтруниваний со стороны мужчины.

– С-спасибо. – Смеяться мне расхотелось.

– Идите за мной, – бросил Владис и направился наверх.

Идти очень не хотелось, но и не идти было глупо. Владыка уже почти поднялся, когда я тяжело вздохнула и вышла из-за спины Полоха. Страж бы не сдвинулся с места, пока я не прошла вперед: выучка у него была хорошая. Мог бы сделать отличную военную карьеру в моем мире.

– Ох, деточка! Что ж стряслось с тобой? – Из столовой выплыла Зала и быстро, как могла в своем возрасте, приблизилась. – Неужто чары какие-то?

Она обхватила мой подбородок единственной рукой и начала вертеть в разные стороны.

– Кто сделал это, милая? Какая дохлая кляча посмела навести порчу на совесть нашего владыки? – У Залы налились кровью глаза. Я почувствовала режущую боль в подбородке и попыталась отстраниться, но у старушки оказалась просто стальная хватка.

– Угомонись. Ты делаешь ей больно. – Полох перехватил руку экономки и отвел в сторону силой. – Никто не проклинал нас. Все произошло на добровольной основе.

– Правда? – И глаза Залы тут же прояснились, снова став блекло-голубого цвета.

– Она приворожила Полоха! Приворожила! Ведьма! Потащила его к этой развалине Марьяне! – заорала из-за угла Манна. И как только это чертова гаргулья все время оказывается рядом? Следит?

– Заткнитесь! – рявкнул со второго этажа Владис, перевесившись через перила. – Федора, наверх!

– Может, не надо? – Я еще от цепких пальцев старушки не отошла и ее странного преобразования.

– Полох, тащи ее сюда. Будет сопротивляться – закинь на плечо или выруби!

Страж посмотрел на меня с вопросом в глазах.

– Сама пойду, – тут же согласилась я и начала подниматься.

– Она погубит нас! Погу-у-убит, – выла из-за угла гаргулья. Стоило мне прожечь ее злым взглядом, как эта каменная недопредсказательница тут же спряталась. Вот только выть не перестала.

Владис привел нас в свое крыло, в лаборатории, в которых до этого я никогда не была.

– Стой здесь и не двигайся. – Темный взял меня за плечи, приставил к стене между стеллажами и оставил там. Потом повернулся к стражу и строго наказал: – А ты следи, чтобы не дергалась.

– Да, мой владыка. – Полох склонил свою маленькую головку и встал рядом со мной.

Владис чувствовал себя в лаборатории как рыба в воде. Его руки ловко орудовали, выуживая различные ингредиенты из разнообразных баночек, жидкостей, мешочков, и смешивали все в котелке, томящемся на маленьком огне. Не думала, что темный – мастер в зельях и ритуалах. Пока он был занят своим делом, мне оставалось только стоять на одном месте и разглядывать стеллажи. Надписи мне были непонятны, что озадачило, однако потом я поняла, что это просто названия неизвестных мне растений. На другой полке были сушеные грибы разных форм в банках, а ниже на подложке из мха росли живые. Я сразу отодвинулась от этого стеллажа подальше, стоило заметить там шевеление. Дальше были части тел разных животных, и это оказалось гораздо интереснее, чем плесень и грибы в банках. Жабьи щеки, глаза козы, клюв грифона, ухо глухой слепыги, жало мантикоры – все это интриговало. Если раньше я бы решила, что кто-то красиво стилизовал комнату под лабораторию в Хогвартсе, то сейчас готова была поверить в существование грифона, мантикоры и слепыги, хоть и не знала, что это за зверек.

Мои глаза продолжали гулять по полкам, тогда как глаза Полоха были сосредоточены исключительно на мне. И тут взгляд зацепился за знакомое словосочетание. В мозгу заискрило, и заиграла победная музыка. Так и хотелось закричать от радости, но я сдержалась. “Коготь единорога” находился всего в двух метрах от меня. Я посмотрела на стража, потом на вожделенный ингредиент и решилась на маневр. Стоило сделать всего один шаг, как передо мной тут же материализовался надсмотрщик-подросток.

– Нельзя дергаться, – напомнил Полох. В этот момент я, наверное, впервые порадовалась отсутствию переносного значения в картине мира стража.

– Так я и не дергалась. Я шагнула. Смотри. – Я тут же сделала еще один шаг к своей цели. – Не дергаюсь.

Возвращать меня на место мой надсмотрщик не спешил. Видимо, загружался. Я терпеливо ждала.

– Тебе сказали не двигаться, – припомнил фразу владыки страж. Отличная попытка, но у меня было чем ответить.

– Да. Это сказали мне. Но я не обязана слушаться. – И я, воровато оглядываясь на занятого зельем Владиса, сделала последний шаг к заветному предмету.

Встав спиной к стеллажу, завела руки за поясницу, делая вид, что дурачусь, а сама быстро пыталась запихнуть сворованный ингредиент в штаны.

– Ладно, не буду тебя нервировать. – Я улыбнулась и вернулась на место, где меня оставил темный.

Коготь приятно холодил кожу поясницы, постепенно нагреваясь.

После визита к Марьяне в город я не выходила целую неделю. Не то чтобы мне не хотелось, однако Владис был настроен крайне радикально в отношении салона “Эликсир жизни”. Кажется, моя последняя выходка сильно разозлила его. Прямо он не запрещал мне выходить из дворца, однако каждый раз, когда я собиралась это сделать, у Полоха или Залы появлялась куча дел, в которых обязательно требовалась мое участие: то старушка не могла смахнуть пыль с картин, то стражу срочно нужно было переодеться. Иногда доходило до совершеннейшего абсурда: сломалась входная дверь, и мы все были запреты во дворце более суток. Однако это не мешало темному покидать Полуночный город. На мой вопрос, как владыка это делает, получила ответ – телепортируется.

Ну конечно, как я не догадалась. Лучше же гробить уйму магии и времени на перемещение, нежели просто починить дверь. Не думала, что настолько вселила ужас в обывателей дворца одним походом в салон красоты и своей неуклюжестью.

И я бы не переживала по этому поводу, если бы мне срочно не нужно было покинуть здание. К моему большому сожалению, дворец не подходил на роль места проведения обратного призыва. Здесь повсюду были лишние уши и глаза. Особенно нервировала Манна, что вечно каким-то образом оказывалась рядом в самые курьёзные и неоднозначные моменты – будто чуяла их. Поэтому я пришла к единственно верному выводу: нужно покинуть дворец, а лучше и город. И вот тут появлялось множество препятствий, начиная со стража, который крутился возле меня круглые сутки, и заканчивая барьером вокруг Полуночного. Так как решить проблемы разом не получалось, пришлось заняться сперва первой – выйти на улицу.

Предлог прогуляться отмели сразу. Оказывается, в городе зреет недовольство и участились беспорядки. И это место, где лавочник Жабыч в один присест слопал воришку и продолжил работать как ни в чем не бывало. Даже не знаю тогда, что они называют “беспорядками”?

– Я очень хочу на свежий воздух. Ну что со мной может случиться, когда за мной следует как тень Полох? – не сдавалась я, начиная очередные уговоры за завтраком под свет полной луны и свечей.

– Кто сказал, что речь о твоей безопасности? Я за своих подданных переживаю, – вполне серьезно произнес владыка, отрывая поджаренную ножку какой-то местной птицы на серебряном блюде и откусывая большой кусок – нервно, дергано и с особой жестокостью. А еще он все время ерзал и никак не мог усидеть в одном положении, будто шило в одном месте появилось.

Я не поверила. Маленькая беспомощная я – да против целого города нечисти и нежити? Этот аргумент уже совсем выходил за рамки реальности.

– И воздух, к слову, там не очень чистый, – встрял в разговор страж, почему-то находясь за спиной Владиса, а не за моей, как я привыкла за последние недели.

– И компания сомнительная, – добавила Зала, входя в столовую. За ней ручейком из блюд летели темные феи.

Если при взгляде на жареную птицу у меня заурчал желудок, то блюдо из местного картофеля, овощной салат и запеченный поросенок просто ввели меня в экстаз. Меня подозрительно хорошо кормили в последнее время. Я даже начала подозревать, что таким нехитрым способом меня пытаются удержать внутри дворца. Однако подобные мысли витали в моей голове ровно до первого укуса. С пряным мясным соком, льющимся на язык и в горло, любые подозрения рассеивались. Сытость и вкус еды как-то не располагали к раскрытию надуманных заговоров. Но не сегодня. Сегодня я была настроена решительно. Если не получается выйти под обычным предлогом, придется выдумать что-то серьезное – такое, чтобы никто даже не подумал меня останавливать. И тут как нельзя кстати заболел насытившийся живот, что и натолкнуло меня на весьма интимную идею.

– Ох! Что-то мне нехорошо. – Я согнулась, обхватила живот руками и приложила лоб к столу, будто от мучительной боли.

Желудок действительно побаливал от пира, который ему устроили, но недостаточно, поэтому пришлось импровизировать.

– Ты чего это, девочка? – первой всполошилась старушка.

Полох заинтересованно выглянул из тени, а темный только приподнял бровь, выражая вопрос.

– Кажется, я сейчас помру от боли. Ай! Как же скрутило. – Я предусмотрительно приложила ладони к низу живота, наталкивая присутствующих на нужные мысли.

– То-то я сегодня целый день чувствую, будто ноги вываливаются из меня! – Владис эмоционально стукнул по столу, чем удивил не только меня, но и своих подчиненных. – А это, оказывается, твои штучки.

Теперь нервозность и вертлявость владыки стали мне понятны. Кое у кого весьма специфические для мужчины ощущения.

– Ох, деточка. Участь наша незавидная. Тебе бы снадобья от болей женских принять, – сочувствующе погладила меня по спине Зала, игнорируя злого, как тысяча чертей, владыку. Наверняка думает, как я умудряюсь достать его, даже сидя на месте и ничего не предпринимая.

Тоже мне неженка. Я сегодня устроила себе пробежку по дворцу, придумала с десяток причесок на короткие волосы, зашила военную форму, перебрала свой парашют, повторила заклинание, собрала все ингредиенты, спустила их из окна в кусты на веревке из постельного белья – и даже не вспомнила о своем ежемесячном недомогании, пока желудок не заболел, а темный уже за завтраком развалился. Никакой терпимости к боли.

– У меня нет снадобья, – прохрипела, изо всех сил притворяясь, что мне дико больно. Даже хорошо, что Владис настолько чувствителен к выкрутасам женского организма, а то не поверил бы мне. Я все время забываю про то, что он чувствует всю мою физическую боль. Непростительная беспечность.

– Владыка, у вас есть зелье? – Все взгляды тут же обратились к темному.

– Ты издеваешься, Зала? – прошипел мужчина. – Откуда у меня зелье от женских недомоганий? Я похож на даму?

– Однако именно у вас нынче то самое недомогание, – не смогла смолчать я, ухмыльнувшись, и тут же замаскировала улыбку под гримасу боли.

– Гр-р-р!

Вот и весь ответ. Владис вскочил из-за стола, бросил на пол тканевую салфетку и удалился из столовой, грозно топоча.

– Кажется, у Марьяны было что-то, – воспользовавшись отсутствием темного, тут же закинула удочку я.

– Полох сходит, – тут же уцепилась за информацию старушка.

Страж замер. Кажется, по его телу даже прошла небольшая дрожь. Наверняка вспомнил наш последний визит в салон красоты.

– Не стоит. Я сама схожу. Еще возьмет что-нибудь не то, и я умру в страшных муках. – Я не собиралась терять такой хороший шанс.

– И то правда, – прохрипела Зала. – Если б не мой возраст, сама сходила бы, да боюсь, не дождешься меня. Пусть Полох тебя проводит.

Женщина начала убирать со стола, точнее, командовать уборкой, я же со всей возможной актерской игрой со своей стороны поплелась из столовой, покряхтывая в процессе. Страж молча последовал за мной. И пусть он ничего не говорил, но я по его дыханию поняла, что тот излишне напряжен.

Что ж, надеюсь, Марьяна и ее умертвия мне помогут, иначе я застряну в этом мире надолго.

– Снотворное? – Умертвие приподняло бровь, и ее кончик отклеился от кожи. Выглядело все это жутковато, но мне нужна была помощь, поэтому пришлось сдержать рвотный позыв. К тому же я, кажется, начала привыкать к виду мертвых тел, учитывая, что в салоне красоты они никогда не воняли. Тела посетительниц “Эликсира жизни” всегда благоухали цветочными ароматами и нотками мускуса, а с пугающим внешним видом я уже как-то пообвыклась.

– Да, госпожа Марьяна. Мне совсем не спится последнее время. Нехватка свежего воздуха, никакой физической активности, да еще и аура смерти и тьмы вокруг – как-то все это не располагает к крепкому сну.

Я не боялась, что меня раскроют: Полох остался за дверью, а только он знал фальшивую причину моего визита в салон. Похоже, прошлый поход сюда произвел на стража неизгладимое впечатление. Шутка ли – превратиться из грозного воина в прыщавого подростка. Повторения этого неловкого опыта мужчина явно не желал, отчего решил и вовсе не заходить внутрь, чтобы цепкие коготки Марьяны не втянули его в очередной эксперимент над правой рукой владыки. Это ж такой завидный материал для исследований, где еще найдешь василиска высшего порядка. Обычно эта нечисть ползает в образе змеи и редко принимает человеческий облик, но страж – исключение. Ему каким-то образом удалось накопить столько энергии, что теперь ее хватало на поддержание людской личины.

О сущности Полоха мне стало известно совершенно случайно. В своем притворстве угасающей жизни я один раз переборщила и якобы от слабости выронила ложку с кашей, а она возьми да отрикошеть от стола и разбросай остатки каши. Полетело во все стороны, а учитывая постоянное присутствие надзирателя в лице василиска, и в него. Конечно же, я почувствовала себя неловко и решила помочь снять липкую субстанцию с лица, шеи и волос мужчины, и для этого я выбрала столовый нож как отличный скребок. Касаться руками не решилась после всего нашего прошлого “рядом”, а вот тупая сторона лезвия отлично подходила для выполнения задачи по удалению еды с нечисти. Стоило мне встать и потянуться руками к мужчине, как тот побледнел, икнул и попытался увернуться, но не тут-то было: невозможно остановить женщину, которая вознамерилась помочь. Наткнувшись на стену позади себя, Полох понял, что ему больше некуда бежать от моей искренней заботы. Так я думала ровно до того момента, как под моей рукой оказалась пустота, а под ногами – огромная шипящая змея. Несмотря на свои внушительные размеры, она ловко ускользнула в другой конец столовой и вновь обратилась стражем.

– Владыка! Она хотела меня зарезать! – И василиск схватился за шею.

– Что? – Я растерянно посмотрела сперва на стража, потом на замершего с ложкой каши у рта владыку, а затем на застывшую в дверях Залу с прижатой к сердцу ладонью.

– За что? – выдохнула старушка. Я прочла этот немой вопрос и у остальных в глазах.

– Но я не хотела никого резать, – взмахнула от досады руками я. Все присутствующие резко дернулись в сторону от меня. Владис и вовсе уронил стул и встал. Впервые я видела темного таким озадаченным.

– Что творится! Что творится во дворце владыки! Собственная совесть режет правую руку-у-у! – заголосила со своего пьедестала Манна. Еще ее не хватало. – Поймана! Поймана с поличным Совесть! Орудие убийства горит огнем в ее руке-э-э!

– Что? Какое орудие? Ах ты каменная лгунья. – И я ткнула в гаргулью пальцем. Сил не было терпеть ее безосновательные обвинения.

– Уа-а-а! Обезумела! Обезумела совесть владыки! – заорала Манна и закрылась крыльями по самую макушку.

И я бы посмеялась над всей этой ситуацией, если бы меня не привлек блеск моего указующего перста. В ладони по-прежнему был зажат нож, и именно им я размахивала все это время и сейчас указывала на гаргулью. И тут в голове сложилась вся картинка происходящего. Я вскакиваю из-за стола и кидаюсь с ножом наперевес к шее и голове Полоха, он уворачивается, потом я размахиваю руками с холодным оружием, и от меня шарахаются все вокруг. И вот как объяснить, что я совершенно не хотела никого резать? Даже в мыслях не было.

– Но я же хотела тупым концом, – раздосадованно промямлила я и повернула нож нужной стороной, показывая всем присутствующим.

– Мать моя скала! Какова жестокость! Зарубить василиска тупым концом серебряного ножа! Совесть хуже палача! Режет без лезвия! – продолжила свои причитания на всю округу гаргулья, но носа из своего укрытия так и не казала.

– Ладно бы со сталью на него пошла, – настороженно заметил Владис. – Так нет же, с серебром. Решила убить наверняка.

И тут я поняла еще одну вещь: нечисть и нежить боится серебра. Теперь вариант со снятием каши ножом казался еще более неоднозначным.

– Да зачем вы вообще держите серебро, если оно для вас опасно?! – вспылила я, наконец швыряя ненавистный столовый прибор на стол.

– Как напоминание, что мы тоже смертны, – ответила мне Зала, которая начала спокойно убирать со стола. Кажется, она поняла, что на самом деле произошло, и не считала меня жестокой убийцей василисков.

– Очень смертны, – холодно произнес Полох, стоя за спиной владыки. – Ее точно нельзя убить?

– Ты моей смерти хочешь? – прошипел Владис, резко оборачиваясь к стражу.

– Никак нет, владыка. – И глубокий поклон от воина.

– Уворачивайся лучше! – рыкнул темный, кинул на меня раздраженный взгляд и покинул столовую.

Я же осталась стоять и продолжала смотреть на Полоха, тот смотрел в ответ, а тишину между нами разбавлял звон посуды, которую собирали феи под руководством Залы.

– У тебя каша в волосах, – бросила и прошла мимо напряженного воина к выходу. Объясняться сил не было, я для него уже опасный объект, так пусть так и будет.

Как ни странно, но компания умертвий во главе с Марьяной даже не заподозрили ничего неладного и просто дали мне снотворный отвар, где капля свалит человека, но для Совести владыки лучше использовать две. Я не стала спрашивать, сколько нужно, чтобы свалить василиска, гаргулью и, возможно, владыку, так как это вызвало бы только больше подозрений. Понятное дело, Владиса никак не опоить, гаргулья просто меня достала, и я мысленно умертвила ее конской дозой снотворного уже раз сто, а вот Полоха ждало практическое применение способностей Марьяны к зельеварению. Однако оставался животрепещущий вопрос: как дать снотворное стражу? Он все время следует за мной тенью и вряд ли согласится принять напиток из моих рук.

И тут на помощь мне пришла Зала. В день смены постельного белья и уборки старушка осталась со мной в комнате наедине, тогда как Полох вышел за дверь, стоило мне начать демонстративно переодеваться.

– Эх, совсем он со мной замаялся, – расстроенно выдохнула я, краем глаза отмечая, что экономка прислушивается. Ее орда фей и без подсказок справлялась с постелью и уборкой. Премерзкие создания, но такие умницы в быту.

– Осторожничает. Совесть владыки ему еще не приходилось охранять, – будто между прочим заметила Зала, встряхивая матрас одной рукой. Это откуда же столько силушки в этом сухом и тщедушном тельце?!

– Как-то неудобно вот так, – я указала рукой на дверь, за которой стоял василиск, – когда твой охранник тебя побаивается. А могли бы дружить.

– Могли бы. Но что уж тут поделать. – Старушка вернула матрас на место.

– А что можно поделать? – ухватилась за слова я.

– Что можно? – переспросила экономка, поворачиваясь ко мне лицом.

– Очень уж хочется наладить отношения. Может, чаепитие совместное?

– Хм… – Зала приложила пальцы единственной руки к подбородку. – Добротная идея, госпожа Совесть. Мне стоит подготовить наш лучший сервиз?

– Да-да, это будет просто замечательно! И подайте чай с десертом, который любит Полох.

– Печеных пиявок и языки жаб? – уточнила женщина.

Меня передернуло, а к горлу подкатил комок. С трудом удалось сдержаться и начать дышать. Кто же знал, что у василиска такие экзотические вкусы на десерты. Я вот эклеры и макаруны люблю, а кто-то… пиявок.

– Именно их. Только подайте обязательно, когда он будет со мной в комнате, – инструктировала я.

– А где еще ему быть, коли от вас ни на шаг не отходит, – хмыкнула экономка и продолжила руководить уборкой.

– Скорее ни на шаг не подходит, – тихо заметила я, но старушка этого не услышала или сделала вид, что оглохла.

Вечером, как и было оговорено, у меня было назначено чаепитие. Чтобы страж ни в чем меня не заподозрил, поднос с чайным сервизом и “вкусностями” Зала принесла лично мне в комнату, чтобы василиск не боялся откушать со мной. Как я и предполагала, от экономки страж подвоха не ждал и охотно уплетал свои “десерты”, с осторожностью поглядывая на меня.

– Может, еще чайку? – Я со всей возможной заботой во взгляде приподняла чайник и подлила напиток в полупустую чашку стража.

Одной рукой я держалась за ручку, а другой придерживала посуду за носик. И как раз во второй у меня был зажат маленький открытый пузырек со снотворным. Чтобы не привлекать внимания к чайнику и процессу наливания горячего напитка, я смотрела прямо в глаза василиску и улыбалась своей самой соблазнительной улыбкой. Ради этого дела я даже выскребла остатки своей великолепной помады из держателя и сочно накрасила губы. “Роковой поцелуй” еще никогда меня не подводил – Полох не сводил глаз с моего рта. Не зря у этого оттенка красного такое говорящее название.

– Спа-спасибо. – Василиск сглотнул, быстро перевел взгляд на чашку, схватил ее и залпом осушил.

Это был успех! Ровно до того момента, как я поняла, что вылила по неосторожности почти весь пузырек. Накатил страх и я с ожиданием чего-то ужасного и неизбежного уставилась на стража. Неужели все его страхи подтвердятся и я действительно стану причиной его смерти?

Ничего не происходило. Василиск все так же пристально гипнотизировал свою пустую чашку, а я смотрела на него с замершим дыханием. Кажется, при интоксикации нужно пить больше жидкости.

– Еще чаю? – Я уже наливала по самые края, не дожидаясь ответа. Сама забрала чашку из рук Полоха и начала его насильно поить. – Какой вкусный чай. Зала так старалась, так старалась. Нужно обязательно выпить все до последней капли.

Кажется, страж хотел что-то сказать, даже умоляюще на меня смотрел, но перед моим страхом стать убийцей безбожно проигрывал. Я ловко отводила его руки и продолжала вливать в него спасительный напиток. Не уверена, но со стороны мою заботу можно было принять за попытку убийства, пусть на самом деле я делала точно противоположное.

В какой-то момент сопротивление василиска прекратилось, и я с тревогой уставилась на его лицо. Поить беднягу я тут же перестала и прислушалась к его дыханию. Его практически не было, зато сохранилось сердцебиение, пусть и медленное. Сам же страж отключился полностью. Я уже хотела послать весь свой план к чертям и позвать на помощь, но Полох неожиданно пошевелился, громко всхрапнул и упал со стула, продолжая выводить свистящие трели, сладко посапывая на ножке стола.

– Живой, – выдохнула и пошла снимать простыни и пододеяльник, чтобы соорудить себе спуск вниз через окно. Можно было использовать для этого стропы парашюта, но это казенная вещь, и за ее порчу майор мне ноги повыдергивает.

В ход пошла и скатерть, а вот одеялом я накрыла стража. Он, может, и хладнокровная нечисть, но все же минимальную заботу я не могла ему не оказать. В конце концов, это из-за меня он обслюнявил ножку стола, лишь бы заноз не нахватал языком.

Полуночный не спал и даже не готовился к этому делу. Жизнь в городе кипела, журчала, пищала и грохотала. Такой какофонии звуков я не встречала даже на рынке в Египте, где каждый так и норовил продать свой товар повыгоднее. Я же решила не рисковать и старалась идти к окраине города узкими улочками и короткими перебежками от козырька к козырьку, при этом держась в тени. Выглянув из одного из переулков на главную площадь, отметила одну странность: вся нечисть ходила обмотанной в шарфы всевозможных цветов и фасонов.

– У них что, мода новая появилась? – пробурчала себе под нос. – Должно быть, торговец теперь баснословно богат.

Я поправила лямки рюкзака с парашютом внутри и двинулась дальше. Надолго мой вопрос про шарфы не остался тайной. Торговцы – народ хитрый и находчивый, но еще и болтливый. Я как раз проходила мимо задней двери одного из магазинчиков тканей, когда оттуда раздались ругательства.

– Да чтоб эту Совесть мавки жрали!

Я так и замерла на полушаге, боясь издать лишний звук, и уставилась на приоткрытую дверь, из-за которой и послышалось проклятие. Возможно, это было просто обычное высказывание, которое не имело ко мне никакого отношения? Так я думала ровно до момента, как в магазинчике снова заговорили.

– Кто вообще распространил слух, что госпожа Совесть пьет кровь нечисти? Кто эта выхармыль гнилостная? – ярился, по всей видимости, хозяин лавки.

– Манна видит все, даже будущее. Мы не можем игнорировать ее слова, Хохыль, – заговорил кто-то другой, более уравновешенный. – К тому же полгорода было свидетелями тому, как Совесть владыки пыталась выпить Вольфыча и на шею самого Полоха зыркала. Так правая рука сразу шарф на шею повязал, точно знал, как отвадить хищные замашки этой кровопийцы.

– Неужто это страшное создание и кровь нашего владыки попивает? – уже намного тише сказал первый, что совсем недавно гневно проклинал меня.

– Плохо выглядит владыка, наверняка эта Совесть грызет его по ночам, – ответил второй.

– Так что ж теперь, шарфы шить? Нынче только на них и спрос…

Дальше я не стала слушать, а быстренько проскользнула мимо и поспешила прочь из города. Наверняка девушка с огромным баулом за спиной и мешком в руках привлекала бы внимание даже на малолюдных улочках, но я позаботилась об этом, замотавшись в шарф по самые глаза. Полох тогда хороший себе прикупил, удобный, плотный и большой – половину меня укутал. К тому же запах василиска отлично маскировал мой человеческий, что тоже помогало двигаться и не привлекать к себе лишнего внимания.

– Вот же гаргулья дурная, башка каменная, крошка вместо мозгов. Всему городу донесла, что кровушкой нечистой балуюсь, – кряхтя под весом своей ноши, ругала на чем свет стоит свою местную хейтершу. – Ей бы в нашу желтую газетенку устроиться. Летает, все видит, все знает и все не так понимает – просто идеально подходит.

За злобным бормотанием я даже не заметила, как вышла к тому самому холму, на который нас с Владисом выкинуло, как только мы прошли через портал в Полуночный город. Вот только, как и в прошлый раз, я не смогла пройти дальше. Стоило подняться наверх, как открывался вид на лежащий в лунном свете город. Оборачиваешься – и те же самые улочки с дворцом в центре. Пространство закольцовано так, что невозможно покинуть пределы Полуночного.

Я ожидала подобного, поэтому решила, что вершина холма, в принципе, неплохое место для ритуала. Я уже собиралась скинуть парашют на землю и выдохнуть с облегчением, но внезапный свет за спиной заставил замереть. Что-то ярко блеснуло, обрисовывая мою сюрреалистичную тень, и так же быстро погасло, погружая холм в привычный полумрак и белый свет луны.

– Г-госпожа Совесть? – неуверенно спросили за моей спиной со знакомыми рычащими нотками.

Я обернулась и увидела глупо скалящегося в улыбке Вольфыча с сеткой в руке, что была полна чем-то пищящим и хаотично двигающимся.

– Беляши? – Я сглотнула и постаралась отвести взгляд от ноши оборотня.

– Будущие, – ответил волк, все так же нервно скалясь. – Хотите? Отдам задаром.

– Не очень. – Я сделала шаг назад. – Ты где это взял, вообще? – Я указала на сеть в его руках, откуда на меня периодически смотрели пугающие красные глазенки.

– Так в людских деревнях полно крысиных умертвий. Там и наловил. Они на тухлятину падкие.

А я-то все думала, откуда этот сладковато-отвратительный запах. Оказывается, гниль.

– Погоди-ка! – воскликнула я, когда до меня дошел смысл сказанного. – Ты был за пределами Полуночного города?

– Был, – подтвердил волк. – В человеческой деревне. У нас тут люди не живут, только умирают. Оттого и крысиных умертвий не бывает. А из них такие беляши получаются – пальчики обглодаешь.

Я честно не хотела представлять ни беляши из крысиных умертвий, ни обглоданные пальцы, но фантазия у меня всегда была отличная, поэтому очередной приступ тошноты не заставил себя ждать.

– Забудь про беляши, лучше скажи, как ты вышел из города? – спросила я, стараясь не поднимать взгляд и дышать не слишком глубоко.

– Так у всех зарегистрированных жителей есть пропуск. Мы можем покидать пределы Полуночного, когда пожелаем, – просветил меня Вольфыч. Я заметила, что он тоже не стремился приближаться, наоборот, пятился от меня потихоньку.

– Отлично! – оживилась я. – Дай-ка мне посмотреть на этот самый пропуск.

Кажется, я слишком резко выпрямилась и протянула руку. Оборотень так шарахнулся от меня, что споткнулся и кубарем скатился к подножию холма. Я поспешила за ним, осторожно огибая сеть с нежитью, которая выпала из рук волка.

– Пропуск. – Я встала над лежащим на земле Вольфычем и требовательно протянула к нему ладонь во второй раз.

– Так это… Не могу… Никак, госпожа Совесть, – заикался нечистый. – Это ж магический пропуск. То-только я могу по нему пройти. Только нечисть и нежить.

– Именной, значит? Хитро. А как тогда ваши сюда людей таскают, если только нечисть и нежить по пропускам выходит и заходит? – Должна была быть лазейка, просто обязана.

– Так по специальному разрешению пленных приводят, по-другому ни-никак.

– А бывает, что отсюда выводят кого-то? Ну, бракованный человек какой, просроченный? – сама не верила, что говорила подобное.

Неужели всего месяц проживания среди монстров сделал меня хладнокровнее и привычнее к подобному? Плохая тогда из меня совесть.

– Да кому ж это надо? – фыркнул Вольфыч, осторожно отползая от меня и поднимаясь на четвереньки, на задние лапы пока не решался.

– Мне, – честно ответила и снова протянула руку. – Вставай. Проведешь меня в мир живых как еду.

– Чего?! – Было видно, что делать этого он не собирался. Необходимо было уговорить во что бы то ни стало.

– Проведешь меня, а я тебе раскрою секрет самых лучших в мире беляшей. От покупателей отбоя не будет, – перешла к подкупу я. – Поверь, никто тебя не превзойдет. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Вольфыч хоть и был глуповат, но владыку своего боялся, как и все жители Полуночного. Нужна была мотивация, и я ее нашла. По моим прикидкам, на вынос человечины не должно быть ограничений. Ну кто пищу будет из города выносить, когда за ней постоянно нужно охотиться? Все должно было получиться.

– Из кошачьего ливера? – оживился оборотень, задорно дергая ушами. Я скривилась, но постаралась улыбнуться и произвести хорошее впечатление хоть на кого-то в этом городе, а то репутация у меня была уже хуже, чем у владыки.

– Нет, еще лучше, – соврала я, сама обхватила большую когтистую лапу пальцами и крепко сжала, пока волк не опомнился и не передумал.

– Лучше, чем ливер? – Кажется, волк был потрясен. Все мысли о страхе передо мной или Владисом улетучились из этой пушистой головушки.

Покинула Полуночный город я на плече оборотня. Как оказалось, если человек касается темной земли, покинуть пространственный карман он не может даже в сопровождении нечисти. С третьей попытки все получилось, правда я сильно удивилась, как у Вольфыча хватило сил нести меня, мой парашют и мешок с ритуальными штучками, при этом довольно быстро передвигаться.

– Поставь меня, пожалуйста, – прохрипела, так как волосатое плечо сильно впивалось в живот, а рюкзак придавливал сверху. Ощущения были как у лягушки под прессом.

Оборотень тут же спустил меня вниз, но так резко, что я не устояла на ногах и завалилась назад. Благо на спине был рюкзак и именно он ощутил на себе всю прелесть местного боярышника.

– Господи, неужели обязательно ссаживать меня в колючки? – возмущалась я, смешно дергая руками и ногами, как перевернутый на спину жук.

А не так-то просто встать, если за спиной около 15 кг. Масса парашютной системы Д-6 без парашютной сумки и парашютного прибора не более 11,5 кг, однако стоит учитывать и запасной парашют, который я за ненадобностью водрузила за спину. И вот подняться, не сняв шлейки сумки, оказалось невозможным, а перевернуться на бок мешал не только груз, но и разросшийся вокруг боярышник. Вот вам и безопасное приземление.

– Эм… Не мог бы ты поднять меня? – сгорая от смущения внутри, попросила оборотня я.

Мог бы, и даже поднял. И даже аккуратно. На плечо. Снова.

– Я имела в виду поставить меня на ноги где-нибудь, где меня ничто не порежет, – уточнила я на всякий случай.

Меня снова сняли с плеча и уже гораздо осторожнее поставили… В воду. Я озадаченно уставилась на Вольфыча, а тот скалился во все клыки и мотал хвостом из стороны в сторону, будто напрашивался на похвалу. Даже как-то неудобно было говорить ему, что мой правый сапог кто-то начал грызть под водой, в которой я стояла по колено.

– М-м-м, не колется, – заключила я, побледнев от ужаса. – Но мне кажется, кто-то доедает голенище моего сапога.

Я боялась даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы отбиваться. А вдруг там кто-то или что-то огромных размеров и сейчас оно пробует меня на вкус и еще не решило окончательно, что сапог съедобен? Вдруг отпустит и уберется восвояси.

– Это мавки, – весело пояснил оборотень и продолжил стоять на тропинке. Твердой, безопасной и свободной от воды и растительности.

– То есть они не опасны? – уточнила, внутренне готовясь расслабиться.

– Не-ет, абсолютно безобидны, – махнул рукой волк. Я почувствовала, как отпустили тиски, сдавившие мою маленькую иномирную душу. – Они только людей едят.

Я уже приподняла стопу над илом для шага, но тут же быстро вернула на место, снова замирая, как под прицелом снайпера.

– До костей обгладывают, очень экологичные существа. Не оставляют ничего, что могло бы гнить и портить их место обиталища. – И снова улыбочка из тех, от которых становится только страшнее. – Так Жабыч рассказывал, он много знает.

– Вольфыч, а можно мне снова на плечо?

– Так поставить же просила? – недоуменно спросил волк. – И что мне с тобой на плече делать?

– Нести, – заикаясь, сказала я. – И как можно дальше отсюда!

– Куда?

– К людям! Где безопасно!

Кто-то прикусил мысок левого сапога, методично жуя солдатскую крепкую кожу. Я сейчас была как никогда рада, что моя обувь задубела и была практически каменной после стольких приключений.

– Я – совесть злодея! – заорала на все болото, подпрыгивая на месте. – Совесть самого владыки Владиса! Как смеют какие-то мавки прикасаться к моим ногам?

Эти самые ноги тряслись от страха так сильно, что пускали круги по спокойной глади воды. Я очень боялась, что ничего не выйдет из моей глупой угрозы, а Вольфыч все еще будет тормозить и не успеет меня вытащить. Схарчат вместе с солдатскими сапогами и парашютом, за который меня воскресит и убьет потом майор.

– С-совесть? С-совесть владыки? – неожиданно отозвалось откуда-то из камышей.

Вынырнула голова с двумя жабьими глазами прямо между моих широко расставленных ног. Она вся была покрыта илом защитного цвета и смотрела точно вверх. Рядом всплыла еще одна похожая.

– Гос-спожа С-совесть, – прошипела та, что, по-видимому, грызла до этого мой правый сапог.

– Гос-спожа, – вторила ей мавка у левой ноги. Это она обхаживала мысок другого сапога. В ее приоткрытом широком жабьем рту застрял между острых зубов кусочек черной кожи, и морда была кое-где покрыта гуталином. За своей обувью я следила, даже если это не были мои любимые туфли.

– Ага, это та самая Госпожа Совесть, – подтвердил Вольфыч и наконец достал меня из болота, на этот раз закинув на другое плечо.

– Опас-сно, опас-сно, – разошелся шепот по всему болоту, и нечисть скрылась под водой. Только кое-где в камышах виднелись красные глаза над поверхностью водоема.

Боги, я хоть когда-нибудь смогу высадиться на землю нормально, без риска для жизни?

Я удивилась, когда меня поставили на твердую землю, как только удалось миновать болота и лес. Казалось, безопасно уже в принципе не может быть, но Вольфыч меня удивил.

– Люди там. – Он указал когтистой лапой вперед. – А там тракт. – Лапа сместилась левее. – Куда идем?

И эта нечисть, в два раза выше обычного человека, преданно заглянула мне в глаза.

– Эм, а пустырь поблизости есть?

Люди мне были не нужны, как и какой-то там тракт. Для ритуала обратного призыва необходимо было пространство, желательно не поросшее травой. Сама бы я долго искала подобное место, а вот волк мог мне помочь. Хоть он и выглядел глуповатым, но места эти, похоже, хорошо знал.

– Есть.

– И чтобы земля голая была, без травы и кустов, – уточнила я.

Как-то не хотелось ночью бродить по лесам и полям. А ведь я даже не заметила, что во внешнем мире была ночь, настолько привыкла к вечному полнолунию города темных.

– Есть. – Оборотень улыбнулся в своей пугающей манере и попытался снова закинуть меня на плечо, но я вовремя увернулась от его лап.

– Тут я и сама могу идти, – пояснила свои действия и поправила рюкзак на плечах.

Было желание сгрудить парашют и ритуальные принадлежности на Вольфыча, но я опасалась, что он их повредит, а быть Чебурашкой, который возьмет вещи, а его самого Крокодил Гена, как-то не хотелось. Пришлось нести самой, периодически останавливаясь на небольшой отдых.

– И долго нам еще? – спросила я через час неспешной прогулки. Когда оборотень делал пять шагов, я делала пятнадцать. Из-за этого нечисти приходилось останавливаться каждые десять метров, чтобы дождаться меня.

– Близко уже, – прорычал Вольфыч, – а когда про беляши расскажешь?

А я уже думала, он забыл об этом. Оказывается, не такая и короткая память у волков.

– Сделаю кое-что на пустыре и сразу расскажу. Ты, главное, веди.

На самом деле я не знала никакого важного ингредиента, кроме того, что делаются беляши с фаршем и луком. На этом мои познания заканчивались, однако говорить об этом я не собиралась. Когда до Вольфыча дойдет, что я его обманула, меня уже не будет в этом мире, так что и с последствиями разбираться не мне.

И тут я неудачно зацепилась за торчащий корень и упала на колени, успев выставить вперед руки. Было больно. Неудивительно, что получила ожог на коленях от трения штанов и поцарапала ладони. Хотела было встать, да не смогла: парашют крепко придавил меня к земле, сил уже не хватало, только оставалось голову повесить и продолжать стоять на четвереньках. И тут перед глазами появился большой черный нос и пасть под ним, которая пророкотала:

– Помолиться присела?

Если бы не искренность в интонации, я бы решила, что волк надо мной издевается.

– Упала, – прошипела, выдыхая всю злость и боль.

– Правда, что ли? – казалось, он по-настоящему не верил в это.

– Можешь меня поднять? – заткнув попранную гордость, попросила я. – Пожалуйста.

Сперва я потеряла опору, а потом и вовсе взмыла вверх. Меня, как нашкодившего котенка, подняли за шкирку, точнее за рюкзак, и медленно поставили на ноги.

И вот что бы я делала сама, если бы мне не встретился этот простофиля? Да ничего бы не делала, даже из города нечисти не вышла бы, что уж говорить о долгой прогулке.

– Пришли, – счастливо заявил Вольфыч и развел руки в стороны, будто охватывал пространство перед собой. – Пустырь, голая земля, нет кустарников, и травы почти нет.

Было видно, что он очень горд собой и еле сдерживается, чтобы не начать скакать по округе: виляющий хвост выдавал его с потрохами. Вот только было одно большое но.

– Это кладбище, – тихо прошептала, уставившись на редкие покосившиеся надгробия и еще более редкие статуи.

По большей части это действительно был пустырь, где из земли торчали куски камня, раскрошившегося от времени. Однако сомнений, что это именно кладбище, не было. Вороны вокруг, парочка свежих могилок и зеленые лампадки отвратительного качества не оставляли простора воображению, как и несколько скелетированных частей тел, что из могил достали какие-то звери и растащили на кости. То еще зрелище предстало передо мной.

– Погост, – подтвердил то, что я и так знала, волк.

– А ваши тут есть? – осторожно уточнила, не спеша заходить на территорию захоронений.

– Наши?

– Ну, зомби там, умертвия, ходячие мертвецы? – говорила, а сама холодела внутри.

– Не, тут нет озлобленных душ. Все спят крепким сном, – успокоил меня оборотень.

– Угу, вечным, – не удержалась от ремарки я.

Несмотря на то, что это было совершенно не то место, которое я надеялась найти, здесь действительно можно было провести ритуал, да еще никто не помешает, разве что внезапно кто-то из мертвецов обозлится на меня и решит восстать.

– Ладно, сойдет. – Я решительно кивнула сама себе и с кряхтением сняла рюкзак.

А ведь все могло быть гораздо хуже. Для ритуала необходим канал со своим миром, который я создала через огромное зеркало во дворце Владиса. Сперва я пыталась снять его со стены, и это даже получилось, но вот унести его далеко не удалось. Представляю себе картину, как мелкая Совесть владыки еле идет по улице Полуночного, держа в руках здоровое зеркало в кованой раме. Меня ведь за ним даже видно не было бы. Пришлось разбить, ведь подобный портал мог быть создан снова только после уничтожения предыдущего. Как хорошо, что у Марьяны нашлось небольшое зеркальце на ручке, какие были у наших дворянок в старину. Я от парашюта и мешка с ингредиентами чуть не упала замертво, с зеркалом я бы и за порог дворца не вышла.

Начертание необходимых рисунков на земле заняло у меня не более десяти минут, а вот размещение предметов на определенных местах и смешивание всяких трав в чаше в центре затянулось на целых полчаса.

– Подай-ка мне коготь единорога. – Я протянула руку из центра пентаграммы в сторону мешка с необходимым. Волк долго копался среди принесенных мной предметов, но вскоре нашел искомое и передал мне. А неплохой бы из него получился ассистент для какой-нибудь местной ведьмы.

Я водрузила заговоренное зеркало рядом с чашей, уложила поверх платок майора – его я выбрала как предмет из моего мира, – поднесла острие когтя к своей вытянутой руке и приготовилась пустить кровь на нужном моменте заклинания.

– Какого черта ты делаеш-шь?! – раздалось позади очень недовольное шипение. Знакомое такое, пугающее и сулящее провал всего ритуала.

Владис стоял на погосте прямо рядом с пентаграммой. На коленях его штанов проступила кровь – думаю, и на ладонях тоже.

Так вот как он так быстро спохватился и кинулся меня искать. Он почувствовал мою боль и наверняка пришел проверить, что произошло. Вот только в комнате вместо меня оказался дрыхнущий без задних ног страж.

Да уж, нужно было сразу отдать парашют Вольфычу.

– А ты что здесь делаешь?! – вызверился на Вольфыча владыка, да так, что бедняга оборотень стал в два раза ниже, съежился весь и привычно оскалился в улыбке.

– Беляш? – Вот только беляша у него не было и не могло быть.

Теперь я четко видела, что эта несуразная улыбка появлялась у волка тогда, когда он боялся вызвать гнев собеседника на себя. В первую нашу встречу он так меня обрычал, что мне было впору ужасаться. Однако вскоре ситуация изменилась: я стала грозой всего Полуночного. Изменилось и поведение оборотня, теперь он постоянно как-то виновато улыбался и практически не переставал этого делать.

– Какой, к черту, беляш! Ты зачем выпустил ее из города? – ярился Владис, а волк все больше прижимался к земле.

– Не ори на него, – неожиданно для самой себя встряла я. Почему-то владыка не спешил выволакивать меня из пентаграммы, что наталкивало не некоторые подозрения.

– Он мой подчиненный, он нарушил закон моего города и будет наказан. – Темный смотрел на меня, но на вердикте кинул острый взгляд на Вольфыча. – Изгнание!

– Нет-нет, только не изгнание! Умоляю, владыка. – Волк совсем осунулся, упал на четвереньки и склонил голову. Было видно, для него это смерти подобно, хоть я и не понимала почему. – Меня убьют. Люди убью-у-ут, – пронзительно завыл оборотень.

– Любые поступки имеют последствия, – холодно сказал темный. Ни капли сочувствия, только ярость и бескомпромиссность.

– Она обещала рецепт, рецепт беляшей. С ним мне не будет равных в Полуночном. Она обещала, она сказала, что расскажет, как только закончит. И мы вернемся, мы должны были вернуться.

– Тебя обвели вокруг пальца, Вульф. Она не собиралась возвращаться. – Владыка не сводил с меня осуждающего взгляда. – Именно за свою глупость ты и поплатишься.

Нет, ну какова наглость! Запер меня в своем городе, потом в своем дворце, запретил пытаться перенестись обратно в свой мир, да еще собирался найти способ прикончить меня без вреда для себя, а плохая теперь я?! Да этот темный совершенно бессовестный! Что логично, раз его Совесть бегает от него отдельно. Решено: если он не видит своего ужасного поведения, ему открою глаза я.

– Прекрати доводить Вольфыча до инфаркта, – грозно потребовала я, беспокойно поглядывая на ударившегося в рыдания волка. Мне было невероятно тяжело наблюдать за его ужасом в красных глазах и содрогающимся телом.– Что, не можешь войти в пентаграмму и теперь срываешься на подчиненных?

Я била пальцем в небо, но небезосновательно, так что шанс был.

– Я бы на твоем месте не был так уверен в себе. У тебя всего один шанс выжить – выйти из магического рисунка прямо сейчас. Если продолжишь ритуал, то его уже нельзя будет остановить, а финал известен – смерть, – он говорил пугающе уверенно, и я начала сомневаться. – Как ты вообще умудрилась найти это заклинание?

– Запомнила. И нет, я не собираюсь тебя слушать. Если не попробую, то в конце ты все равно найдешь способ избавиться от меня, – произнесла очевидное я.

– Так это когда будет? Проживешь подольше, в роскоши и изобилии. Чем не отличная сделка?

Он серьезно верил, что это сделка, а не отсроченный приговор. Как говорила моя бабушка, нет смысла менять шило на мыло. В конце концов, с ритуалом у меня был шанс, без него шансов не было.

– У меня ответное предложение. Я выйду из этой пентаграммы только тогда, когда ты помилуешь Вольфыча, – быстро сориентировалась я. Ну не могла я уйти и оставить эту несчастную нечисть в таком плачевном состоянии. На то и Совесть как-никак.

– Торгуешься?

– Ставлю условия. Ты сейчас в невыгодном положении, поэтому не зли меня: могу легко передумать, – давила я.

– Хорошо, если ты выйдешь из пентаграммы, не продолжив ритуал, я помилую Вольфыча, – охотно согласился темный, подходя ближе к крайней линии рисунка.

– Поклянись.

– Клянусь, – тут же ответил он.

– На крови, – не сдавалась я. Не знаю, практикуют ли в этом мире подобное, но Владис чертыхнулся и скривился от моего требования. Наверняка метод рабочий.

Владыка закатал рукав черной рубашки, выставил руку вперед и полоснул внезапно отросшим когтем по предплечью. Потекла кровь.

– Клянусь на крови, что помилую Вольфыча, как только ты покинешь пределы пентаграммы, не продолжая ритуал, – он тоже был осторожен в своих формулировках, но не так, как я.

Все же юридический дал мне хорошую базу по части заключения договоров: прописывать необходимо все в мельчайших подробностях, чтобы не было лазеек. Сейчас в клятве темного для меня таковая была.

– Отойди подальше. Чего навис коршуном надо мной? – Я с вызовом уставилась на мужчину. Мой внешний нарисованный круг был диаметром не более полутора метров, поэтому из середины пентаграммы до Владиса было меньше метра, и это действительно пугало. Сложно было давить на оппонента взглядом, когда ты ему едва в грудь дышишь, но я старалась изо всех сил. Все-таки у меня был пример двух жестких, но справедливых генералов, от взглядов которых солдаты врастали в землю и равнялись, будто глотали железный штырь.

– Я отойду, – вкрадчиво произнес темный, делая медленный шаг назад. – А ты выходи.

Я посмотрела на все еще уткнувшегося в землю волка и не могла смолчать.

– А ты не реви. Никто тебя не убьет и не выгонит, – твердо заявила я, на что оборотень тут же вскинул пушистую лохматую голову вверх. От его широко открытых глаз вниз шло несколько красных ручейков кровавых слез.

– И рецепт лучших беляшей скажешь? – воодушевился волк. Да что ж он так на них помешан?

– Расскажу.

В конце концов, кто мешает мне придумать тот самый лучший рецепт начинки. Проверить-то невозможно.

– Выходи. – Темный терял терпение. Он отошел на три метра и остановился. Меня это не устраивало.

– Дальше отойди, а то у меня ощущение, что ты снесешь меня с ног, как только я переступлю внешнюю линию, – недовольно заявила я.

К моему удивлению, Владис молча сделал еще несколько шагов назад. Он все еще был близко, но недостаточно, чтобы мгновенно схватить меня. Тогда я начала двигаться к краю пентаграммы. Было очевидно, что темный планирует скрутить меня в ту же секунду, как я покину пределы запретной для него зоны, но выхода не было. Чтобы Вольфычу ничего не грозило, мне необходимо было выйти, но вот кто сказал, что я не смогу зайти обратно? Уговора на этот счет не было. То ли владыка не додумался до этого, то ли просто был слишком самоуверен, чтобы оговаривать подобное в клятве. Он не сомневался, что схватит меня, даже не допускал возможности, что моих скромных сил и скорости хватит на подобный маневр. И он был прав. Я неуклюжая, довольно медленная и точно не соперник целому темному владыке, которым пугают детей, взрослых и даже нечисть в этом мире. Однако я не глупая, а это иногда важнее физических и магических способностей.

Я поставила левую ногу за пределы пентаграммы и застыла так на несколько секунд, готовясь к абсолютному безумству, но именно оно могло меня спасти. Коготь единорога удобно лежал в ладони так, чтобы обнажить острие в нужный момент. Я подняла правую ногу и медленно начала переносить ее к левой. Меня пугал взгляд, которым отслеживал мои движения Владис, но приходилось игнорировать его и продолжать. Только мысок сапога коснулся земли за пределами ритуального рисунка, как темный рванул в мою сторону. Казалось, он настигнет меня в два прыжка, но не тут-то было. Я замахнулась, без тени промедления всадила коготь в свое левое бедро подальше от артерии и тут же начала заваливаться обратно в пентаграмму. Повредить рисунок не боялась, так как пропитала линии отваром и он глубоко проник под землю, а почва тут была твердой, и сложно было засыпать линии сверху. По ошарашенному взгляду темного поняла, что такого он не ожидал. Наверняка его пронзила ужасная боль, ведь второй прыжок был гораздо слабее первого и какой-то неуклюжий: раненая нога помешала движению. Этого хватило, чтобы я могла спокойно упасть назад и отгородиться от Владиса барьером ритуального рисунка. Мне было чудовищно больно, хотелось орать, но вместо этого я падала, смотрела на шокированного темного с зарождающимися искорками гнева в глазах и улыбалась. Широко, открыто… Безумно.

– Р-рар! – звук вышел нечеловеческим, но      я и не ожидала чего-то нормального от владыки нежити и нечисти.

– А ну, выходи немедленно, маленькая дрянь! – ярился мужчина, почти не опираясь на правую ногу. Кровь сочилась из его раны, как и из моей, но он переносил это гораздо лучше меня.

– Не ори на меня. Если не перевяжу сейчас свою рану, мы скончаемся от потери крови. Вот святоши обрадуются, когда узнают о бесславной и глупой кончине самой страшной кары этого мира, – через сжатые от боли зубы процедила я, при этом добавив в интонацию изрядную долю издевки.

– Грар-р!

– Прости, на бессовестном не разговариваю. Попробуй еще раз. – Я оторвала ткань подкладки от кителя и начала быстро делать давящую повязку.

Артерия не задета, рана хоть и глубокая, но не смертельная. Вряд ли задела крупную вену. Вот и курсы по анатомии и быстрому обезвреживанию врагов пригодились, кто бы мог подумать. Не убила себя сразу, да еще и в болевой шок не провалилась. Ай да молодец, Нежданая! Зачет по стратегии, медподготовке и полный провал в гуманистической миссии Совести злодея. Нужно срочно валить из этого мира, пока во мне новых отверстий не появилось.

– Ну-с, приступим. – Я села на землю в центре рисунка, осторожно вытянула раненую ногу и как ни в чем не бывало начала читать заклинание.

За пределами пентаграммы ярился Владис, кидался в барьер какими-то то ли заклятиями, то ли проклятиями – я так и не разобрала, Вольфыч глупо на все это взирал, а я невозмутимо продолжала ритуал. Когда пришло время жертвы, я осторожно надавила на рану, собрала немного крови на пальцы и с гримасой боли протянула их над чашей с травами. Три капли жертвенной крови и поджечь. Так я и сделала, активировав перед этим связь. В зеркале неожиданно показался не кабинет майора, а камера с решетками, где Ситцев сидел на лежаке в нательной белой рубашке и военных штанах. Весь растрепанный, небритый и слишком расслабленный, что было так не похоже на майора.

– Это что, его на губу посадили? Майора? – В голове не укладывалось, но необходимо было закончить ритуал.

Когда мужчина заметил меня в маленьком зеркале на стене камеры, я уже подожгла травы и не слышала, что он мне кричал, вскочив с сырого матраса. Погост озарил яркий свет, меня куда-то сильно потянуло, потом дернуло, оторвало от земли и тут же на эту самую землю приземлило. А потом и что-то сверху свалилось, да еще и на мою больную ногу, да еще и с матами. Похоже было на майора. Неужели все получилось и я в родном мире?

Разглядеть ничего не получалось: было то ли слишком темно, то ли в глазах от боли потемнело – я еще не определилась, когда над головой раздался слишком знакомый голос:

– Беляш?

– Какой, к чертям, беляш! Где я вообще?!

Да, на меня точно приземлился именно Ситцев. Вот только куда я сама приземлилась?

– Это не кладбище, – уверенно заявила, сидя посреди огромного зала со сводчатыми потолками и узкими высокими окнами. Кладка была каменная, как будто из средневековья, но выглядело это впечатляюще.

– Я догадался. И то, что не моя камера, тоже, – сказал майор, делая обход пространства и не упуская из виду Вольфыча, которого отогнал от нас в угол палкой, на поверку оказавшейся факелом.

– Светает, – заметила как-то даже отрешенно. В конце концов, мне не впервой приземляться в странных зданиях. Здесь хоть белых рубашек нет, и они не требуют от меня убить кого-нибудь.

– Как такое вообще возможно? И кто это? – нервно вышагивая по третьему кругу, спросил майор, ткнув пальцем в стоящего смирно волка.

– Знакомься, это Вольфыч. Нечисть из другого мира. Он беляши продает в Полуночном городе. – Я еле сдерживала улыбку, наблюдая за сдерживающим панику Ситцевым. Все же видеть другой мир через зеркало и получить живое доказательство его существования – это совершенно разные вещи.

– Так ты говоришь, что с помощью какого-то там ритуала смогла вернуться? – кажется, повторение вопросов помогало ему сосредоточиться и не сойти с ума.

– Да. Только никак не пойму, почему вас выдернуло вместе со мной. И Вольфыча как-то засосало следом. – Я тоже не понимала, как нечисть из другого мира залетела в наш.

– Владыка приказал хватать вас, госпожа Совесть, – пробурчал оборотень. – Ну я и схватил.

– Ах, владыка приказал? Да в гробу я видела твоего владыку! – вспылила я и попыталась встать, но острая боль в бедре не позволила мне этого. Глупо было забыть о ранении.

– Нежданая, ты что, ранена? – Майор неожиданно быстро оказался рядом.

– Слегка, – соврала я.

Чего точно не ожидала, так это заботы от военного. Ситцев быстро определил место ранения и принялся менять повязку. К слову, у него это получалось гораздо лучше, чем у меня.

– Обезболивающее осталось? – уточнил мужчина и, не дожидаясь ответа, полез мне в китель.

И тут я поняла, что рано хвалила себя за хорошую медподготовку. То, что на учениях у нас всегда при себе обезболивающее и противовоспалительное, а еще бинт и антисептик, я совершенно забыла.

– Почему до сих пор не приняла? – Майор заметил, что блистер до сих пор цел и невредим.

– Не та обстановка была, – соврала я, хоть и частично.

– Кто тебя ранил? – продолжал допрос мужчина.

– Неважно, – отмахнулась я.

Почему-то теперь, когда командир был рядом, идея проткнуть ногу редким артефактом не казалось такой уж хорошей. А вдруг я чем-то заразилась или отравилась ядом? Вдруг у меня на единорогов аллергия и я умру в страшных муках без эпинефрина? Да, не стоило говорить Ситцеву, что я поступила очень опрометчиво. Он и так не особо хорошего обо мне мнения.

– Так сама себя. – Волк покинул угол и сейчас наблюдал за нами на расстоянии двух метров. – Вогнала неожиданно коготь в ногу. Чуть не угробила и себя, и владыку нашего.

– Спасибо за подробности, – прошипела я, кидая убийственный взгляд в сторону оборотня.

– Федорино горе, – выдохнул военный, запихивая мне в рот таблетки. – Нагоняй получишь в части, когда поправишься. А сейчас нужно понять, как далеко мы находимся от города. Я пойду на разведку.

– Я с вами, – тут же подорвалась с места я, но меня усадили обратно на парашют.

– Сиди уже, Федя. Если с тобой еще что-нибудь приключится, неделей на губе не отделаюсь, – фыркнул Ситцев. – Этот не опасен? – Он кивнул на Вольфыча.

– Для меня точно нет, – уверенно произнесла и уточнила: – Так вы действительно попали на губу? Сам Майор? Как обычный солдат? Это ж нонсенс. – Просто в голове не укладывалось подобное.

– Не для твоего отца, как оказалось. Вы, Нежданые, еще и очень непредсказуемые, – заметил Ситцев и направился к выходу. Внутри уже было достаточно света, чтобы разглядеть высокие двойные двери, которые больше всего походили на входные.

– Он меня просто очень любит, – утонула вдогонку я, чтобы хоть как-то оправдать поступок отца.

– Или меня недолюбливает, – бросил мужчина и покинул зал через те самые двери, которые ужасно скрипели.

– Как-то ваш мир не особо от нашего отличается, – сказал оборотень, ковыряя когтем кладку. Наверняка у них полно подобных сооружений, но вот на Земле таких осталось не так много. Наверняка это какой-то памятник или культурное наследие ЮНЕСКО.

– Это древняя его часть. Поверь, отличается, и очень сильно. – Уж я-то знала про айфоны, машины, спутники и современные города.

– А что с рецептом беляшей? Тут любят беляши? – внезапноспросил волк.

Не ожидала я от него такой быстрой адаптации. Неужели он планирует торговать едой в этом мире? Да его если не пристрелят, то заберут на опыты. Возможно, в зоопарк, но точно не в торговые ряды соблазнять покупателей мучным с начинкой из крысиных умертвий. Придумать ответ я так и не успела, вернулся Ситцев.

– Нежданая? – он странно растянул мою фамилию. – А ты уверена, что это ты перенеслась назад, а не наоборот?

Майор выглядел запыхавшимся, изрядно вспотевшим и слегка бледным. Я впервые видела его таким эмоциональным и несобранным.

– Да, – без колебаний сказала я. – А что произошло?

– Ну, либо ты все-таки никуда не вернулась, а вытянула меня в иной мир, либо на Земле наступил зомби-апокалипсис. – И в подтверждение его слов из-за приоткрытых дверей раздалось зловещее рычание и стоны.

– Это владыка ищеек пустил по вашим следам, госпожа Совесть. – Оборотень широко оскалился, довольный тем, что за нами послали полчища мертвецов. Какая забота. Просто убийственная.

Так вот зачем он сказал Вольфычу ухватиться за меня. Темный понял, что я не покину этот мир, только пределы его досягаемости, вот и повесил на меня волка.

– Тебя что, отследили с помощью нечисти? – Ситцев был озадачен своим выводом.

– Точно, геолокация по оборотню, – подтвердила и нервно хохотнула. – Бежать нужно. И жучок этот нечистый сбросить.

– Там второй выход, судя по тому, что я видел снаружи. Там пока тихо, – сообщил майор и подхватил меня под руки. – Двигайся, Нежданая, двигайся! Я не собираюсь стать зомби только потому, что тебя когда-то определили под мое командование.

– Вы забыли парашют! – Я тянулась за спину мужчины, чтобы схватить свое добро, но тот не давал мне этого сделать.

– К черту парашют! Чем он нам поможет сейчас? – прорычал военный не хуже Вольфыча.

– А вдруг там обрыв, овраг, конец земли, геенна огненная, трещина в леднике? – не сдавалась я. Почему-то забрать этот многострадальный казенный предмет было для меня очень важным. Дотащила же его аж досюда. Обидно было бросать, ведь столько усилий было приложено. Я так хотела вернуть его майору прямо в руки, а этот бессердечный говорит “к черту”?

– Я не хочу знать, что представляет из себя этот мир. – Ситцев явно вообразил все, о чем я только что сказала, подхватил парашют и снова потянул меня к запасному выходу.

Если зомби его слегка нервировали, то я точно напугала. Мир, по которому нужно ходить с готовым к раскрытию парашютом, поистине ужасал. Однако успокаивать мужчину я не собиралась, ибо и сама не знала, что нас ждет за пределами Полуночного и этого каменного сооружения, не считая зомби-ищеек.

– Почему ты идешь за нами? – Я покосилась на шагающего в пяти метрах от нас Вольфыча.

– Ты еще не сказала мне рецепт беляшей, – напомнил волк, сложив лапы перед собой.

– Говяжий ливер! Используй говяжий ливер, а теперь иди своей дорогой. – Я махнула на него рукой.

Мы спускались с высокого холма, на котором стоял, как оказалось, храм, и путь с раненой ногой не доставлял мне удовольствия, тем более скорости. Если бы не Ситцев, давно бы кубарем полетела вниз.

– Мне кажется, ты мне врешь, – сощурив звериные глаза, сказал оборотень, продолжая тащиться следом.

– Да не вру я! Иди своей дорогой, на тебе жучок, – не сдавалась я.

– Если мы его не скинем, нас быстро схватят, – шепнул мне на ухо майор, крепче обхватив мою талию.

– Сама знаю, – впервые огрызнулась на мужчину я.

– Какой жучок? – Вольфыч забавно повернул голову набок, как обычно в развлекательных видео делают собаки, когда на чем-то сосредоточены. – У оборотней нет вредителей.

– Да не насекомое! У тебя есть что-то, что выдает твое местоположение. Проще говоря, владыка знает, где ты, – пояснила раздраженно я, ведь отставать от нас волк не планировал. – И пока ты рядом, это лишь вопрос времени, как быстро он найдет нас.

– Конечно, владыка знает, где я нахожусь. Он отслеживает все разрешения на вход в Полуночный, – совершенно обыденным голосом сообщил Вольфыч.

– Так чего ты тогда плетешься за нами?! – вспылил Ситцев. До этого он целенаправленно уводил нас подальше от храма самым безопасным способом, чтобы не свернуть шеи при спуске.

– Одно дело – сказать рецепт, совсем другое – показать. Пока не научишь, я не отстану, – твердо заявил оборотень и даже сократил расстояние.

Я не понимала такой одержимости беляшами, как, в общем, и поведение оборотня. С одной стороны, нечисть сильно отличалась от людей, с другой – мы были слишком похожи. От этого было не по себе. К тому же мой разум находился в смятении: я не только не вернулась домой, но и вытащила сюда своего начальника. И если меня Владис не тронет, то насчет Ситцева у меня не было такой уверенности. Ничто не помешает темному прикончить очередного человека, учитывая, как он их ненавидит. Ничто, кроме меня.

– Боги, выброси хотя бы пропуск, – простонала, не в силах придумать способ избавиться от хвоста. В буквальном смысле.

– Да как же я его выброшу? Я ж тогда не попаду в темный город! – возмутился оборотень и прижал странную деревянную табличку к груди.

Так вот ты какой – пропуск в знаменитый блуждающий город нечисти. Я мягко ткнула майора в бок и дернула головой в сторону нечисти. Ситцев незаметно глянул назад, после чего кивнул и начал усаживать меня на кочку. Я тут же помотала головой и шепнула:

– Подведи меня к нему, я сама все сделаю. Этот пес не вашего уровня, майор.

– Что ты имеешь в ввиду? – Было видно, что он оскорбился.

– Он сожрет вас и не продавится. Вы же видите, какой он огромный, а у вас даже оружия нет, – спокойно пояснила, стараясь говорить как можно тише.

– А твое какое оружие? Неуклюжесть и рецепты выпечки? – съязвил мужчина, но за грубостью было видно, что он волнуется.

– Как ни странно, но да. А еще положение Совести его владыки. – Я хлопнула Ситцева по плечу, чего ранее никогда бы не сделала, и обратилась к Вольфычу: – Подойди ближе, чего там топчешься?

– Так сами сказали, что вас из-за меня обнаружат.

– Угу, а если будешь стоять в пяти метрах, то, когда придут за тобой, нас, конечно же, не заметят, – с сарказмом произнесла я и жестом позвала оборотня. – Покажи табличку, очень уж интересно самой посмотреть на пропуск.

– Только аккуратно, – предостерег волк, осторожно раскрывая сжатые ладони.

– Если уж твои лапищи его не сломали, то и от моих рук не пострадает, – и я даже не солгала.

Как только пропуск перекочевал из лапы Вольфыча ко мне, я повертела его в руках, внимательно рассматривая, после чего передала майору.

– Вдребезги, – сообщила мужчине.

Ситцев тут же положил дощечку на ближайший камень и припечатал рукояткой военного ножа, который забрал у меня сразу, как только мы начали наш побег. Хватило одного удара, чтобы пропуск раскололся, и трех, чтобы превратился в щепки. Над остатками магической вещи поднялся дымок с искрами, потрещал немного и рассеялся.

– Что вы наделали?! – в ужасе воскликнул волк, падая на колени перед щепками и судорожно пытаясь их собрать. Получалось плохо, он больше разбрасывал части пропуска, нежели собирал их.

– Нам нельзя попасться, – холодно сообщила я. – Ты сам не захотел уходить. Я ведь просила.

У нечисти был такой подавленный вид, что мне стало его жаль, но я старалась не поддаваться чувствам. В конце концов, теперь я не одна и не могу больше безрассудно поступать.

– Я обречен…

Ну почему я такая эмпатичная? Неужели из-за того, что функции совести Владиса действительно пересекли межмировой барьер и вселились в меня? Неужели это возможно?

Я положила ладонь на загривок оборотня и осторожно погладила его. Нужно было видеть лицо майора, когда я это делала. В его глазах так и читался вопрос: “Ты сошла с ума?” Возможно, и сошла, но этого чертового любителя беляшей я не могла бросить в таком состоянии. Вот нельзя мне операции выполнять, я ж буду спасать врагов из жалости и сочувствия.

– Не волнуйся, владыка тебе новый пропуск даст. Он поклялся, что ты останешься в Полуночном.

– Правда? – Волк вскинул голову так резко, что ударил меня макушкой по руке. Из чего у него голова? Из чугуна?

– Если откажется, напомни ему про клятву. Как миленький отдаст. На крови клятва все-таки. – Я улыбнулась волчаре, а он оскалился в ответ. Интересно, я хоть когда-нибудь перестану дергаться при виде этой своеобразной улыбки? Все время такое ощущение, что он мне угрожает.

Да, Ситцев был в еще большей прострации, чем когда осознал, что попал в магический мир. Мне даже кажется, что он не успел это должным образом переварить, как я ему тут же подкинула сцену успокоения оборотня. Интересно, если вернемся, меня ждет увольнение из армии или просто посадят под замок для профилактики? Я кинула взгляд на парашют. Никак нельзя его забыть, это будет моим смягчающим обстоятельством. Вряд ли комиссия поверит, что я провалилась в другой мир, скорее припишут мне самоволку. До-о-олгую.

– Нам пора, – вернул дар речи майор.

Я взяласьза его руку и уже собиралась встать, но мое запястье перехватил Вольфыч и дернул на себя. Всего секунда, и я снова на плечах волка, только теперь на обоих. Одна лапа между моих ног, другая между рук, а живот упирался в шейные позвонки. Взвалил меня на себя, как коромысло. Удивительно, но из-за обилия шерсти на загривке мне было удобно и даже мягко.

– Пора. Идем вниз, госпожа Совесть, – сообщил оборотень и ловко поскакал по выступам, игнорируя застывшего с ножом наперевес военного.

Если Ситцев был недостаточно шокирован до этого, то теперь майор еще и отстал от нас на целых двадцать метров. За звериным шагом было тяжело поспеть. Хорошо хоть, не решил порезать волка, вовремя сообразил, что меня не собираются кидать через голову или разрывать на части. Да, наши ужастики про оборотней готовили нас к совершенно другим сценам и с другим цензом.

– Я… Думала… Ты вернешься, – между прыжками вставляла слова я.

– Вернусь. Когда научусь готовить самые лучшие беляши. – Вот же целеустремленный, впору позавидовать.

– Держимся вместе, Нежданая! – доносилось позади. – Опасно в одино-о-очку-у… Бах!

Кажется, кто-то только что навернулся на склоне. То, что майор не поспевал за мной, наверняка било по его гордости, но в общем он был прав: разделяться не стоило. Поэтому я попросила Вольфыча замедлиться. В ответ оборотень предложил подхватить Ситцева под мышку и продолжить путь в прежнем темпе, на что мужчина снова продемонстрировал нож. Пришлось замедлиться.

– Вы почему на губе сидели, товарищ майор? – не удержалась от вопроса я.

– Догадайся, – загнанно бросил мужчина. На лбу выступил пот, и дыхание участилось: он устал. Тот еще марш-бросок у нас вышел, тем более с парашютом.

– Но папа не из нашей части. Как же он мог вас наказать?

– Полковнику не нужно быть… Фух! Из нашей части, чтобы наказать кого-то. Достаточно быть полковником.

И я это знала. Несовершенство системы, дедовщина и полное подчинение вышестоящим чинам, даже если приказы абсурдные – такова армия. Реформы вряд ли проведут скоро.

– Я честно не специально, – виновато протянула, наблюдая за уставшим майором.

– О, поверь, за это я уже не злюсь. Ты сумела покруче накосячить, – рыкнул Ситцев, оступившись, но удержал равновесие.

– Простите, я была уверена, что ритуал обратного призыва сработает как надо, – покаялась я снова.

– А как надо было? – уточнил мой собеседник.

А и вправду, как должно было получиться? Из-за связи с моим миром и предметом оттуда же я должна была вернуться домой, но вместо этого вытянула майора. Почему именно его?

– О проклятый Год! – восклицание из мира нечисти прицепилось и ко мне. Надеюсь, бог смерти не осерчает на меня за это.

Я только что поняла, что использовала вещь из своего мира, но не свою. Это был платок Ситцева! Вот почему зеркало показало его перед началом ритуала, и именно хозяина вещи магия и перенесла. То бишь я призвала командира через его вещь и связь, установленную между мирами. Ну почему я не использовала помаду или свою потную портянку? Почему именно этот чертов платок?!

– Что ты опять натворила, Федора? – прям как мой отец, спросил майор.

Будет слишком, если я умолчу об этой маленькой детали? В конце концов, я нашла правильный ритуал, нужные ингредиенты, все красиво начертила и четко прочла. Подумаешь, не свою вещь использовала в качестве маяка – это ж мелочи.

– Это все владыка! Он испортил ритуал, когда втолкнул в пентаграмму Вольфыча. Вот же кара небесная, проказа этого мира, желчь всей земли! – ругала я Владиса на чем свет стоит. Лучше унести эту тайну в могилу.

– Он мне еще по твоим описаниям через зеркало не понравился, но, кажется, его коварству нет предела, – высказался мужчина, и я вздохнула с облегчением. Пока жить буду.

Как оказалось, Вольфыч был знаком с этой местностью. Мы находились где-то в двух тысячах километров от места проведения ритуала, что сильно меня удивило. Не думала, что нас перенесет настолько далеко. К тому же до сих пор не было ясно, почему это вообще произошло. Возможно ли, что из-за путаницы с владельцем вещи одного вытянуло из его мира, а вторую переместило в пространстве того же мира из-за того, что ритуал уже не мог вытолкнуть меня домой? Будто мы столкнулись в процессе перемещения и вывалились там, где пересеклись координаты.

– Ты говоришь, что знаешь эту местность, – я обратилась к оборотню. Уже более получаса мы шли по долине, и я села на шею волка, как только начали затекать конечности.

– Знаю.

– А что это была за крепость, где нас… Приземлило? – не знала, как еще это назвать.

– Это храм бога света. Древний, давно заброшенный. Возможно, самый старый из всех, – пояснил оборотень, украдкой посматривая на Ситцева, что отставал от нас на несколько шагов. Намеренно или нет, было не ясно.

– Это дом ночнушек! – Я чуть не свалилась с закорок нечисти. – Эти чертовы святоши призвали меня. Именно из-за них все и началось, – пояснила я майору, громко возмущаясь и жестикулируя в процессе.

– Так, может, именно поэтому нас сюда потянуло? – сказал военный. В его словах была логика.

– Ваш ритуал пошел наперекосяк, а, как известно, если происходит сбой, все возвращается к истоку, – заумно произнес Вольфыч.

Вот не пойму я этого волка: выглядит то как умалишенный дурак, то как мудрец. И нет у него золотой середины. Хотя глупо и не соответствующе он себя ведет исключительно в стрессовых ситуациях. Эту особенность я тоже отметила для себя.

– То есть ты говоришь, что если система обнаружила ошибку и не может действовать дальше, то возвращается к первичным настройкам и все заново? – уточнил у оборотня Ситцев.

А этот откуда такой умный выискался? Я-то думала, что он, как и все военные, которые строят карьеру, закостенелый и узкомыслящий. Наверное, я слишком удивленно смотрела на майора, и он догадался, о чем я думала.

– Я не грубый солдафон, Федя. У меня техническое образование и курсы IT за спиной, – с усмешкой произнес мужчина. – До твоих трех дипломов, конечно, далеко, но я тоже не лыком шит.

Хм, как-то у меня было совсем другое представление о начальстве. Ситцев всегда казался мне грубым, черствым и узколобым, но это было далеко от правды. С самого начала нашего пути мужчина не отдавал приказы, не требовал соблюдать субординацию и совершенно не тупил, разве что подвисал, но это больше от шока, нежели от глупости. И из этого водоворота мыслей мой мозг выбрал воспроизвести самую нелепую:

– Вы назвали меня Федей. – Я смотрела на мужчину как на восьмое чудо света. Почему я раньше не знала, что с ним есть о чем поговорить, а не только смотреть на мыски его сапог во время отжиманий или моих вызовов в кабинет начальства? Мы могли бы подружиться.

– Разве? – он ответил не сразу, к тому же неловко поправил воротник перед своей репликой. – Просто вырвалось.

– Это впервые. – Видно было, что он хочет замять тему, но вот я хотела прямо противоположного. – Мне нравится.

– Правда? – Он недоверчиво посмотрел на меня, теперь слегка оттягивая ворот с одной стороны.

– А почему мне не должно нравиться собственное имя?

– Да нет, просто… – Видно было, что он растерялся. – Я думал, тебе нравится более официальное обращение, когда мы не на службе.

– Я, наоборот, всегда была за свободное общение, – опровергла его предположение я.

– Хм, что ж, – было очевидно, что ему все еще неловко, хоть я и не понимала причину этого, – тогда можешь звать меня Максим.

О-о-о, да это прогресс! Неужели наше общение станет проще с этих пор? Я была рада, а то устав и официоз сильно надоели.

– А я Вульф, – неожиданно вклинился в разговор волк.

– Погоди, что? – Я немного запуталась. Кажется, так волка называл иногда владыка. Раньше я этому не придавала особого значения.

– Вульф – меня так звали люди… Когда-то, – немного скомкано сказал оборотень.

– Ты жил среди людей? – Это было для меня открытием.

Ответа я не получила, но он и так был очевиден. Получалось, что Вольфыч был таким же, как и Кроль. Он не родился оборотнем, а превратился в оного из-за какого-то события. Плохого события.

– Подходим к деревне. Там можно будет найти еду. – Он ссадил меня со своей шеи и выпрямился. – Таверна ближе к центру, идите, а я посижу тут. – Он указал лапой на покосившийся и вросший глубоко в землю домик, что стоял за деревьями в стороне от тропы.

На основную дорогу Вольфыч так и не решился выйти, будто боялся, что его сразу заметят люди и посадят на вилы. Возможно, это было именно так. Я не стала расспрашивать, слишком хотела есть. Волк любезно одолжил нам деньги из мира людей, так что на скромный обед должно было хватить. Я надеялась застать хоть какие-то блюда, ведь уже давно перевалило за полдень. Местные могли все умять, и пришлось бы ждать до ужина. На вопрос, откуда у нечисти деньги, Вудьф ответил честно. Лучше бы не отвечал. Оказывается, это все деньги пленных, которые попали когда-то в Полуночный. Так как в городе темных другая валюта, человеческие монеты они просто коллекционировали.

От рассказа стало не по себе, но выбора все равно не было. Пришлось заказывать себе обед на деньги мертвых. Чувство вины и неправильности происходящего – так себе аперитив перед трапезой.

– Откуда ж вы такие пришли, молодые люди? – спросила невзначай официантка, когда расставляла перед нами блюда: суп из щавеля и тарелку с… беляшами!

– С гор спустились, – холодно бросил майор, надеясь, что любопытная женщина отстанет от нас. Не тут-то было.

– Одежды странные, да и негоже девушке в штанах разгуливать. – Она слегка наклонилась в мою сторону и уже тише добавила: – Местные могут не так понять.

По ее мимике и бегающим глазкам я сразу сообразила, что она имеет в виду: распутница, возможно, жрица любви. Стало сразу понятно, почему на наш столик было обращено столько мужского внимания.

– Вы б смотрели, во что жена рядится. А то, пока с вами, никто не тронет, а вот одной ей не стоит по улицам хаживать. Ничего потом не докажете, – с какой-то затаенной болью завершила разговор официантка. Опыт у нее, кажется, был не из приятных. Судя по внешности, ей было не меньше тридцати, но могло быть и больше.

– Нужно поесть и быстро вернуться к краю деревни, – между ложками супа поторопил меня майор.

Я была с ним согласна. Социум не всегда есть хорошо. Сейчас он был против нас. Традиционное гендерное распределение ролей и представление о семейной паре в обществе сыграло с нами злую шутку. Я не соответствовала этим самым установленным представлениям, из-за чего невольно привлекла слишком много внимания.

– Беляши берем с собой, незачем оставаться дольше, – протараторила я и шустро завернула их в импровизированный мешочек из тканевой салфетки, на которую положили любимое блюдо Вольфыча.

– Все, уходим, – скомандовал майор и помог подняться мне. – А то минимум два столика уже начали планировать расправу над тобой.

– Ну что за пещерные люди? Как можно из-за каких-то штанов наказывать женщину? Это же варварство! У мужчин и женщин должны быть равные права, – не на шутку разошлась я на пути к окраине деревни.

– Это что за ярая феминистка в тебе проснулась, Федя? – фыркнул майор. – Может, еще прочитаешь им лекцию о разной зарплате, сексуализации женщин и навязывании традиционных устоев?

Я уже хотела разразиться возмущенной речью, но вовремя остановила себя. Незачем заводиться, лучше отбить удар в этой словесной баталии.

– Что-то подсказывает мне, что не я тут феминистка. – Я захихикала, когда мужчина повернул ко мне возмущенное лицо с явным румянцем на щеках.

– Просто об этом говорят слишком много и везде, – попытался оправдаться Ситцев.

– Конечно-конечно, особенно в армии. – Он аж задержал дыхание от моих слов, а я вот не могла сдерживаться больше и громко рассмеялась.

– Ох, Нежданая, я давно говорил, что ты станешь причиной моего увольнения, но не думал, что причиной бесславной смерти, – его голос звучал напряженно, и я поняла, что шутки кончились.

Нас преследовали. И их было больше.

Мы не успели дойти до Вольфыча всего сто метров, когда на нас напала толпа мужчин. Сопротивления с нашей стороны не получилось, так как на Максиме сразу повисло трое рослых детин, а меня приложили по голове с третьего раза, когда удача ускользнула от меня, как и сознание. Уворачиваться от пудовых кулаков меня не учили. А даже если бы учили, боевые искусства – это не мое.

Кажется, мой бравый майор держался невообразимо долго против местных мужиков, за что и поплатился. Когда я пришла в себя, то первым делом обратила внимание не на обстановку, а на кого-то теплого под боком. Максим навалился на меня и уложил свою голову на мое плечо, при этом часто, но неглубоко дыша. Стоило скосить глаза и посмотреть на товарища, как все вопросы отпали. Кровоподтеки и бурые разводы на кителе говорили сами за себя. И пусть лицо опухло не слишком сильно, было очевидно, что потрепали военного изрядно.

Я с трудом огляделась вокруг, так как было темно, замечая под собой сено только благодаря ощущениям и лунному свету, что пробивался через небольшое окошко под сводом крыши и падал на нас. Судя по чавкающим звукам, фырканиям и специфическому запаху, можно было предположить, что мы в хлеву.

– Навоз, сено, руки связаны позади, – произнесла шепотом я, надеясь, что так смогу успокоиться. Беспокоили звуки вокруг. – А кто чавкает? Надеюсь, они не едят людей!

Со стоном Максим поднял голову с моего плеча и хрипло произнес:

– Чавкают коровы, пережевывают то, что съели на вечернем выпасе. Не кричи, голова раскалывается.

– Ты в порядке? – понимаю, что глупый вопрос, но уж очень я нервничала.

– Относительно. Ох! – Он попытался ровно сесть, но в результате снова повалился на меня. – Кажется, эти ублюдки мне ребра сломали.

– Лишний раз не шевелись. Тебе нужна тугая повязка на всю грудную клетку, если не хочешь серьезных последствий, – менторским тоном заявила я. Паника отступала, когда появлялось что-то, что я могла сделать или как-то помочь.

– Боюсь, мои ребра не самое страшное, Федя, – прошептал майор, заслышав чьи-то шаги снаружи.

В хлев, как я окрестила про себя постройку, шумно вошло не меньше пяти мужчин разного возраста, с факелами в руках. Трое были ближе к двадцати, когда оставшиеся прятали годы за бородой. Сложно было определить, сколько им лет.

– Ишь, явились к нам в Липку да давай деньгами трясти да девок наших развращать своими видами! – пробасил один из парней. – Баба должна в юбках ходить, а не задом вилять. Вот и довилялась.

Он оскалился в желтозубой улыбке, и меня обдало неприятным запахом чеснока и чего-то гнилого. Возможно, тех самых зубов, которые не видели щетки парочку лет.

– Да я всего-то зашла поесть в таверну! Мы уже уходили из вашей деревни, когда вы напали на нас! Где написано, что в Липки нельзя заходить женщине в штанах? – Я пылала праведным гневом и обидой за весь женский род. Что за варварские методы?

– Написано? – растерялся детина, после чего посмотрел на остальных.

– Да каждая баба знает, что в юбках надобно ходить. Где ж видано, чтоб девка в штаны облачалась? Не дури нам голову, прошматровка! – неожиданно высоким голосом заорал один из бородачей.

– Дайте юбку, я надену, – скривившись, попросила я. Спорить и что-то доказывать было бесполезно. Проще согласиться с их правилами и мирно разойтись. По крайней мере, я на это еще надеялась.

– Поздно, девка. Теперь по-другому научим смирению. – И все пятеро противно заухмылялись. Сложно было не догадаться, о чем шла речь. Тем более, официантка в таверне предупреждала нас.

– Хоть пальцем ее тронешь – и останешься без руки, – грозно прошипел с моего плеча Максим. А я уже и забыла, что не одна здесь.

– И что ты мне сделаешь, связанный-то? – И детина, что первым заговорил со мной, тут же потянулся и ткнул майора носком валенка в живот.

Тот со свистом выпустил воздух, но стон сдержал. Полагаю, ему было очень больно, но показывать свою слабость противнику мужчина не собирался.

– То-то же. Сиди и не рыпайся, тобой займемся после. – Оставлять в живых никого из нас не собирались. Убьют и заберут себе все деньги. Зачем им свидетели?

Ко мне потянулись две волосатые руки, отчего я сильнее вжалась в дверь коровника, что был позади. Когда я уже собиралась завизжать самым девчачьим образом, ухо обдало шепотом:

– Не дергайся.

До меня так никто и не дотронулся. Раздался рев. Я тут же открыла глаза, хотя не помнила, чтобы закрывала их, и ошарашенно уставилась на происходящее. Передо мной, закрывая от противников своей спиной, стоял Ситцев. В его руке был ржавый серп, а вот веревки, которыми мужчина был до этого связан, валялись на полу. У детины напротив через всю грудь шел глубокий порез, который пропитывал кровью рубаху. Так вот почему майор сидел так тихо последние пять минут – методично разрезал веревки.

– А я? – Хотелось тоже быть свободной.

– Придется подождать, – напряженно ответил Максим, перебирая пальцами полусгнившую рукоятку серпа.

– Я могу помочь!

– Не глупи, ты скорее убьешься до того, как это сделают они, – рыкнул Ситцев, не оборачиваясь. Все же перед ним было пятеро противников, пусть и отступивших к выходу.

Было обидно слышать подобное, но я уже привыкла. Все-таки частично он был прав, моя неуклюжесть часто играла на руку противнику, но справедливости ради, также часто это спасало мне жизнь.

– Госпожа Совесть! – В хлев, разнося ворота в щепки, ворвался Вольфыч. Он скалился в нервной улыбке, что неподготовленному наблюдателю могла показаться угрожающей.

Деревенские тут же прижались к коровникам, стараясь отдалиться от оборотня, но и не приблизиться к майору. Выходило у них плохо.

– Волколак! Волколак! – кричала толпа за пределами хлева, и хор голосов приближался с каждой секундой.

– Вульф? – Я недоуменно посмотрела на волка.

– Так это, в деревню пошел вас искать. Задержались вы. – Он почесал лоб, совсем как человек, после чего виновато улыбнулся.

Даже страшно было спрашивать, что произошло, поскольку выкрики становились все громче и ближе.

– Темное отродье! Волчья нечисть! – с этими криками мужики навалились на Вольфыча и вылетели вместе с ним из хлева.

Максим тут же метнулся ко мне и разрезал путы на моих руках. Уже вместе мы поспешили наружу. Казалось, прошло не больше минуты, но обстановка на улице изменилась. Толпа деревенских больше не скандировала, а молча стояла с факелами, вилами, лопатами и серпами вокруг Вольфыча. Казалось, они были потрясены.

– И как, идет продажа? Мои беляши всегда были лучшими на три деревни, – оборотень обращался как раз к той самой девице, что предупредила меня об опасности в таверне. – А я скоро улучшу рецепт! На весь Полуночный не будет лучшего торговца беляшами, чем я. Ты гордишься, Марийка? Я обещал, что стану лучшим!

– Что происходит? – тихо поинтересовался майор. В ответ я просто покачала головой.

– Вульф, неужто это ты? – заревела девица, падая на колени. – Что ж они сделали с тобо-о-ой!

От этого воя оборотень растерялся, как-то сжался и отступил от девушки. Ему было страшно. Не такой реакции он ждал.

– Так это тот самый сын оборотня! Сын охотника Барца! – загомонила толпа. – Правы были старосты, выродок волколака, а не человек. И Барц был мерзотой этой, породил уродца да жить в нашей деревне оставил.

До меня медленно начало доходить, что происходило. Вольфыч был из этой деревни. Когда-то он был обычным человеком, но что-то сподвигло ее жителей увидеть в нем оборотня.

– Вот же нечисть проклятая! – сплюнул на землю мужчина средних лет, от этого его русая борода стала влажной. – Выжил! Люди добрые, мы его на вилы подняли, бездыханного в лесу схоронили, а он выжил! Вот же тварь нечестивая!

– За что на вилы подняли? – Я была спокойна. По крайней мере, внешне, чего не скажешь о Вольфыче. Бедняга уже стоял на четвереньках и жал хвост к ногам.

– Так отец его после охоты пришел с укусом волчьим. Всей деревней изгоняли его. По доброте оставили парня в Липке, не стали вместе с родичем отправлять в леса глухие, – заговорила какая-то женщина из толпы.

– Он в таверне подрабатывал, беляши свои треклятые пек да продавал потом на улице! Марийка с ним водилась, за что и поплатилась девка, – продолжила бабка из толпы.

– Через год полстада коров волки сгрызли. И не для еды, а из мести за своего. Туши так и гнили на пастбище, привлекая все больше нечисти! – снова взяла слова первая женщина, выкрикивая все с претензией и гневом. – Вот и решили наказать сына оборотня за проклятье, что наслал на деревню. Как есть сам оборотнем был и остался. Тьфу!

– Изверги-и-и! Это вы его таким сделали-и-и… – выла почти обезумевшая Марийка. Вольфыч когда-то был для нее очень важным человеком.

Я подошла к оборотню, положила свои руки ему на плечи и заставила встать на задние лапы. Было очень больно видеть его таким.

– Выпрямись. Тебе нечего бояться. Теперь ты сильнее и лучше их. Ты можешь отомстить, – я говорила громко, отчего толпа резко сделала несколько шагов назад после последних слов. – А можешь просто забыть о них. Они не достойны даже твоего взгляда.

– А Марийка? А беляши? – неуверенно спросил оборотень.

– Марийка здесь. Как ты и сказал, ты лучший продавец беляшей во всем Полуночном городе! Да даже сам Темный владыка покупает их у тебя. Кто может похвастаться подобным в мире живых? – высокопарно заявила я, чем вызвала искреннюю улыбку у волка.

Я так и видела в этих желтых волчьих глазах янтарные человеческие, что с такой же живостью раньше смотрели на мир. Юноша расхаживал по улицам и всем предлагал свои горячие пышные беляши. Он хотел стать в этом лучшим, он хотел радовать своей едой людей. Людей, что увидели в нем козла отпущения и без зазрения совести жестоко убили. А совесть – она такая. Она мучает не тех, кого должна мучить, а тех, у кого она есть.

– Теперь ты видишь, какими на самом деле являются люди?

Я резко обернулась на голос, но позади был только хлев. Тогда я подняла взгляд выше и наткнулась на темную фигуру на крыше здания. Это, несомненно, был темный владыка собственной персоной.

– Кара небесная! Зараза нашего мира! Темный владыка! – тихо попискивала толпа, боясь делать резкие движения, но оружием ощетиниться не забыла.

– Их совесть не гуляет отдельно от них, но они все равно творят ужасные вещи. Мерзкие твари! – прошипел Владис и спрыгнул на землю.

– Не все такие, я уверена, – прозвучало как-то глухо, но и обстановка была не в пользу моего утверждения.

– Но большинство такие, – припечатал темный, подходя ко мне.

Ситцев тут же завел меня за свою спину и весь напрягся.

– И что ты сделаешь, человек? – усмехнулся глава Полуночного города. – Ткнешь в меня железкой? Так я от этого даже не вздрогну.

Я дернула майора за рукав и покачала головой, когда он посмотрел на меня. Только смерти Максима мне не хватало на совести.

– Владис, он со мной. Из моего мира. Не смей его трогать, иначе сама на меч кинусь, – предостерегающе сказала я, но из-за спины майора не вышла. Страшно, однако.

– Сколько же от тебя проблем. – Он схватил нас обоих за руки и потащил в сторону входа в хлев. Вольфыч пошел за нами.

Мы еще не дошли под ошарашенными взглядами деревенских до здания, как в его проходе появилось знакомое мне свечение – портал в Полуночный.

– Ну нет! Я туда не пойду! – Я выдернула руку из захвата и рванула прочь, но далеко убежать не смогла.

Из толпы отделилась фигура в сером плаще с капюшоном, что скрывал лицо незнакомца, и шагнула в мою сторону. Я постаралась избежать столкновения, но мужчина скинул плащ и рванул наперерез. Он был полностью в белом. Прислужник света, очередная ночнушка! От столкновения с фанатиком меня спас майор, перехватив за талию, но вот от прикосновения не уберег бы и темный властелин. Владис не кинулся за мной, поскольку не видел смысла в спешке, ведь все равно поймал бы свою строптивую совесть. Но он не предусмотрел появления служителей света, из-за чего мы оба чуть не попрощались с жизнью.

– Сюда тащи ее! – кричал темный, отбивая атаки ночнушек, которые выскочили из толпы жителей, как блохи из шерсти пса.

Это была засада.

– Темные силы! Где были твои мозги?! – ругался прямо посреди Полуночного Владис, нервно мечась от одной лавки к другой.

Мы успели перенестись все, и нас даже оказалось больше, чем мы рассчитывали. Каким-то образом через портал прошла и Марийка. Я посмотрела на Вольфыча, и его виноватая улыбка сказала мне все.

– Все хорошо у меня с мозгами, – буркнула в ответ, поднимаясь с брусчатки. Выкинуло нас прямо посреди торговой улочки.

– Да! У тебя их нет! – Он подлетел и навис надо мной коршуном. – И как только моя совесть может быть такой бестолковой?

– Откуда мне знать, – прошипела я в ответ. – Я же твоя совесть, тебе виднее.

На это владыка скривился и сделал шаг назад. Все равно ничего, кроме крика, это темный мне не сделает. Максим не вмешивался, но стоял за моей спиной и напряженно за всем наблюдал. Его молчаливая поддержка и защита придавали мне смелости.

– Не зыркай так на меня, человечишка, – рыкнул Владис. – Ты жив только из-за нее.

– Я здесь из-за нее и позабочусь, чтобы она оказалась дома в целости и сохранности из-за меня, – спокойно ответил майор, становясь рядом со мной.

– Все людишки из твоего мира такие безрассудно бесстрашные? – обратился ко мне владыка, скривившись.

– Нет, – честно ответила я.

– Значит, это мне так “повезло”. – Он снова скривился, будто испытывал горечь во рту, после чего направился во дворец. У нас не осталось выбора, кроме как следовать за ним.

– А беляши? – склонив по-собачьи голову, с надеждой спросил Вольфыч.

– Мяса побольше и лука жареного – вот и весь рецепт, – ответила я, надеясь, что оборотень не обидится на столь простой секрет.

Вольфыч тут же просиял, обнажил все свои острые зубы и загалдел: “Беляши! Беляши с луком!” Марийка взирала на эту детскую непосредственность с легкой, но такой искренней улыбкой, что не осталось сомнений: Вольфыча она уже не оставит.

– Это город нечисти? – тихо спросил майор, двигаясь вместе со мной в сторону дворца. Владиса уже видно не было: владыка отличался нечеловеческой скоростью. Оно и к лучшему, успеет перебеситься, когда мы прибудем.

– И нежити, – поправила я.

– И ты здесь жила все это время? – Он был впечатлен и напуган, хоть и не подавал виду.

Справлялся со своими страхами Максим гораздо лучше меня. Смелый, хорошо умеет смотреть в лицо опасности и сохранять хладнокровие. Я даже залюбовалась мужчиной, пока мое разглядывание не прервал восторженный крик.

– Какой мужчина!

На свою “удачу”, мы проходили мимо салона “Эликсир жизни”, и его постоянные обитательницы просто не могли оставить меня и моего спутника без своего внимания.

– Госпожа Совесть, что же вы не заходите к нам? И спутника своего берите, – с порога зазывала Марьяна.

– Простите, мы торопимся. – Я вежливо улыбнулась и начала подталкивать мужчину в спину, чтобы двигался быстрее.

Увы, Максим успел разглядеть женщин, что высыпали из салона, и это сильно впечатлило майора. Он буквально прирос к земле от ужаса. Лукалия снова потеряла часть щеки, а Хлоя щеголяла с мертвым сердцем напоказ и обломками ребер. Похоже, девушки только собирались отмокать в живительной жиже и сейчас демонстрировали не лучшую стадию разложения своих тел. Марьяна была при параде. Разве что правая кисть сверкала белизной фаланг.

– Какие глупости! Я сделаю вам скидку. – Хозяйка салона шустро спустилась, подхватила меня под локоток и увела внутрь. Моего шокированного спутника оприходовали две постоянные клиентки “Эликсира” и втащили следом.

– Полный комплекс, девочки!

И началось веселье. Я, наученная опытом, просто расслабилась и стала ждать, когда со мной закончат все манипуляции и отпустят, а вот Максим отбивался до последнего, пока Марьяна лично не усадила его в бочку с жижей и не запечатала ее так, что торчала только голова.

– Скажи, что это не смертельно? – прошептал майор.

– Жить будешь. А вот как именно, тут уж сложно предсказать. – Я притворно печально вздохнула и отвернулась от военного, пока он не заметил мою улыбку.

Вышли мы из салона чистенькие, омолодившиеся и похорошевшие. Темно-русые волосы Максима заметно отросли, закрывая уши и шею, загар а-ля “руки, шея и лицо” сошел, как и пигментные пятна от солнечных ожогов, тон кожи выровнялся, мелкие шрамы и редкие морщинки у тридцати трехлетнего мужчины полностью исчезли, превращая его в юношу двадцати пяти лет. Приятно было смотреть на ухоженного военного, но он нравился мне и с его мужественными атрибутами. В конце концов, это свидетельства его выносливости, силы и индивидуальности.

– У меня что, выросло что-то на лице? – пошутил майор, заметив мой изучающий и плотоядный взгляд, но потом напрягся. – Правда, выросло?!

– Хм, не уверена, – протянула я, после чего направилась в сторону дворца.

– Заходи к нам еще, красавчик! Я тебе сделаю массаж, – флиртовала Хлоя, посылая воздушные поцелуи вслед Максиму.

– Даже не знаю, гордиться, что со мной заигрывали зомби, или беспокоиться, – майор издал нервный смешок.

– Расслабиться. Они хорошие женщины. И не зомби, а умертвия. Не оскорбляй их.

До резиденции владыки шли молча. На пороге нас встретила Зала. Выглядела экономка взволнованно, что не было на нее похоже.

– Что ж вы так задержались! Я уже хотела посылать за вами Полоха. А вдруг служители света вас бы схватили! – стала причитать старушка, затягивая меня внутрь.

– Да как бы они прошли барьер? – насмешливо заметила я. Вот только женщина не разделяла моего веселья.

– Вот как! – Она повернула мою руку запястьем вверх, провела по коже большим пальцем, и та в ответ замерцала золотым светом. На запястье поступил какой-то рисунок. Присмотревшись, увидела очертания солнца.

– Откуда? – Я ошарашенно смотрела на диковинную метку.

– Пометили вас, госпожа Совесть! Теперь дело времени, как скоро они смогут обнаружить Полуночный город и взломать защиту. Владыка готовит оборону и скоро объявит военное положение. Разве вы не знали? – Она посмотрела на меня сощурившись.

– Понятия не имела, – честно призналась, понимая, почему так легко отделалась. Владису сейчас было не до меня и моего побега, у него на пороге стоял орден света.

И тут я поняла, за что на меня ругался владыка. Я вырвалась из его хватки, после чего меня сцапал один из ночнушек. Видимо, это был не простой послушник, а кто-то могущественный, раз успел поставить мне метку. Проще говоря, я подставила всех в этом городе под удар. Неприятная и опасная ситуация.

– Полох, защищаешь совесть и ее человечка, – прогрохотал Владыка, стоило нам войти во дворец. – Сделает хоть шаг из комнаты или начнет говорить, выруби!

– Госпожу или человечка? – совершенно серьезно переспросил страж, при этом сверкнув на меня своим желтым взглядом.

А я и забыла, при каких обстоятельствах мы расстались. Это ведь змей попался на мою уловку и позволил мне сбежать. Вряд ли Владис погладил его за это по головке. Скорее страж получил весь тот гнев и ярость, что адресовались мне.

– Обоих, – рыкнул владыка, походя раздавая указания нечисти и нежити относительно защиты Полуночного города.

– С удовольс-с-ствием, – пошипел Полох, не сводя с меня хищного взгляда. Кто-то перестал бояться и теперь был готов связать меня по рукам и ногам, лишь бы не сбежала.

– Уведи, – гаркнул Владис, останавливаясь напротив меня. – Глаза мозолит своей никчемностью.

– Что ж ты так печешься обо мне, если я никчемность? – не стерпела я, тоже наступая на мужчину, который был на полторы головы выше меня. Наверное, со стороны мы выглядели комично.

– Ты прекрасно знаешь причину, – гаркнул владыка, практически нависая надо мной.

– Что, страшно? – кажется, страшно было мне, но боялась я далеко не этого темного.

– Ш-ш-ш, – вот и весь ответ.

– Вот и мне страшно. Хватит делать из меня проблему и обузу. Может, станем союзниками? – сейчас и правда пора было прекратить грызться друг с другом.

– Союзниками? – резко бросил он.

– Да, союзниками. Они самыми, что помогают друг другу.

– И чем ты, – он сделал акцент на “ты”, чтобы задеть меня, – можешь мне помочь?

Я сделала шаг назад и обратилась к майору, как самому компетентному в вопросе тактики и стратегии.

– Максим, им нужна я, так как ему, – я ткнула Владиса в грудь пальцем. – Они ничего не могут сделать.

– Ты цель, – он кивнул своим же словам и замолчал, сложив руки на груди. Процесс составления плана пошел.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я доверил оборону города этому… М-м-м…

Я просто закрыла рот кары этого мира ладонью, останавливая оскорбления в сторону майора. Сейчас он и правда был самым компетентным в ведении боев.

– Тш-ш-ш, не мешай ему, – прошептала я, ловя на себе ошарашенные взгляды всех присутствующих, включая Залу.

– Полох хороший воин? – через десять минут тишины уточнил Ситцев. Ему ответила я, поскольку лицо змея вытянулось, и он не был способен на вербальный ответ:

– Более чем.

– Тогда есть отличный способ выиграть сражение, минимизировав ущерб, – Максим улыбнулся, но во всем облике ощущалась сила и жесткость.

По какой-то непонятной мне причине я стала намного смелее, стоило этому мужчине появиться здесь. Он будто придавал мне сил лишь одним своим присутствием.

Три часа спустя.

– На нас напали! Напали! Это конец, конец! – голосила Манна, облетая город по второму кругу.

Силы противника успешно прорвались во дворец, оставив все войско нежити и нечисти позади. Никого не осталось, чтобы защитить владыку и его Совесть. В зале перед парадной двойной лестницей служителей бога света встретила лишь однорукая старушка. Владыка и его правая рука стояли наверху, не предпринимая попыток вмешаться в предстоящее побоище.

– Как же ты коварен, кара этого мира, зараза, пожирающая свет! – заголосил один из ведущих светлое войско. – Думаешь, мы пощадим сие отродье? Никогда. Орден тверд в своем убеждении. Тебе конец, темный владыка!

И несколько десятков ночнушек пошли в атаку на сухую, скрюченную старушку всего лишь с одной узловатой рукой, в которой она держала свою древнюю швабру.

– Куда в грязной обуви по мрамору?! – выругалась Зала, которая все это время от нервов мыла полы во дворце. Подниматься к нам она категорически отказывалась, решив встречать врага так, как привыкла – за делами.

– Я так не могу, – взвизгнула я и уже порывалась сбежать вниз, чтобы заступиться за Залу, как меня обняли сзади, подняли и вернули на место, так и не отпустив. – Так нельзя! Нужно ее спасти!

Меня удивило, как быстро меня поймали, но не более, чем личность пленившего. Полох собственной персоной спеленал меня своими сильными руками и сейчас рвано дышал в макушку. Краснел, задерживал дыхание от волнения, но не двигался с места. Я даже позабыла о старушке, пока не услышала крики снизу. Внутренний балкон, на котором мы расположились, открывал отличный обзор на парадный вход и лестницу.

– Вау! – высказал мои мысли майор, который тоже ранее порывался помочь, но был остановлен Владисом и его стальной хваткой на плече.

Посреди мраморного зала при входе стояла Зала, а вокруг валялись, постанывая от боли, светлые служители. Каким-то образом женщина расшвыряла десяток воинов менее, чем за минуту.

– Кровь на моем мраморе! Демоны вас задери, окаянные! Вымою пол вашими костями, ироды в ночнушках! – разошлась не на шутку экономка, когда заметила красные разводы. Даже мне стало страшно.

– Что произошло? – как я могла пропустить нечто подобное.

– Кто она такая? – восторженно спрашивал Максим, свесившись через перила.

– Лич, – с нотками гордости сообщил владыка. – Она вырастила три поколения аристократов в одной семье, после чего ее же воспитанник обвинил старушку в хищении средств. Он сам растратил приличную сумму, но не признался в этом отцу. В итоге женщину, что прослужила более шестидесяти лет в одной семье, лишили руки и бросили истекать кровью на улицу. К моменту, когда я наткнулся на нее, степень обиды этой души была столь велика, что она обратилась личом без моей помощи.

– Лич? – Мой голос дрогнул. Я успела узнать, что в этом мире лич, это высшая ступень для нежити. Самый страшный кошмар для светлого ордена, ибо неподвластен магии и имеет огромную физическую силу.

Наблюдая за тем, как старушка одной рукой сворачивала шеи воинам, что кидались на нее с мечами и копьями, сомнений в том, что Зала – лич, не осталось. Она просто расшвыряла половину светлых так, что теперь образовался круг из тел, а в центре стояла сама лич. Ее глаза налились красным, а изо рта больше не было слышно слов, только нечеловеческие пугающие звуки.

– Я ни разу не прибегал к этой ее силе. Слишком тяжело потом вернуть прежний человеческий облик и пробудить душу. Без разума она опасный хищник, что не отличает своих от чужих, – пояснил Владис. Кажется, он сам ее побаивался. – Теперь понимаешь, почему я чистюля?

Я молча кивнула. Больше ни одна сила в мире не заставит меня уронить и крошки на этот драгоценный мрамор. Кто ж знал, что Залу триггерит грязный пол настолько, что она обращается в кровожадного монстра, стоит только запятнать его кровью.

– Ей отрубили руку в парадной особняка, сразу после того, как она вымыла полы. Она видела, как собственная кровь растекалась по идеально вымытому покрытию. Думаю, это и стало ее причиной сходить с ума.

Я передернула плечами, ощущая весь ужас, который испытывала когда-то старушка. Люди поистине могут быть чудовищами гораздо хуже, чем нежить и нечисть.

– Пора, – сообщил Максим и выпустил фейерверк в окно дворца.

Тут же все “поверженные” войска темных поднялись с окровавленных улиц и незамедлительно двинулись к нам. Как и было запланировано, мы заблокировали их и окружили, загнав во дворец. Теперь уж никто не мог спасти светлый орден.

Забавно было видеть Вольфыча в фартуке с кулинарными щипцами наперевес и Марийку с шампурами в каждой руке. Рядом с ними стояла Марьяна с девочками, они вооружились опасными бомбочками с эликсирами. Кроль держал что-то наподобие дубины, на деле оказавшееся кустом полыни, а Жабыч размахивал из стороны в сторону заячьими тушками, как нунчаками. Эдит, как истинный повар, стояла с двумя тесаками и точила их друг о друга. Забавно, насколько обычными и бытовыми были жители города, но при этом готовыми на все, чтобы защитить свое дело и товарищей.

– Снимай метку, – прорычал в лицо главному Владис, подняв его за шею на ноги. Я же стояла за спиной Полоха, но довольно близко к владыке.

– Ни за что, чертово темное отродье! Мы лучше все здесь умрем. На наше место придут другие. – Не сдавался главный.

– Придут и останутся здесь в качестве удобрения, – прорычал мужчина, сдавливая горло ночнушки.

– Пусть так, – хрипел светлый. – Все равно мы тебя достанем.

Темный уже хотел свернуть наглецу шею, но я не могла на это молча смотреть. Кто-то должен был положить конец этой бессмысленной вражде.

– А если отпустить их?

Да, тишина, которая образовалась после моих слов, давила сильнее самого громкого крика.

– Ну так, для разнообразия. – Снова попыталась я. – В качестве знака доброй воли?

– Они вернутся, – прорычал владыка.

– Определенно, – согласилась я, подходя к нему ближе и разжимая пальцы, что сжимались на чужой глотке. – Но они уже не будут так уверены в своей цели. Если ты их отпустишь, значит, докажешь, что не настолько страшен и жесток. Кара этого мира не может отпустить врага и сохранить ему жизнь. А вот Владис, хозяин Полуночного города, вполне.

Если я и правда попала сюда не случайно, то самое время что-то изменить.

Назойливый стук никак не прекращался, становясь все громче. Сонный разум никак не хотел выходить из дремы после суток изучения древних фолиантов по перемещению между мирами. Я схватила подушку и накрыла ей голову в попытке продлить сладкий сон, но не тут-то было. Кто-то очень нетерпеливый уже начал бить в дверь ногой. Еще немного и несчастная слетит с петель.

– Изверги! Убью! – Я подорвалась с постели, переползла через спящего на животе с книжкой под щекой майора, при этом что-то ему отдавив, и резко открыла дверь.

– Эм… – На пороге стоял владыка. – Ты жива?

Вся его уверенность, с которой он осаждал мою комнату, мигом испарилась. Представляю в каком потрепанном состоянии я появилась перед ним. Мы с Максимом уже неделю почти без отдыха изучаем библиотеку темного, пытаясь найти выход из этого мира в наш, но пока безуспешно. Материала слишком много, а помощи ноль. Хорошо хоть этот твердолобый тиран дал разрешение на изучение материала. Кажется, поняла, что единственным способом избавиться от своей главной слабости, это отправить ее в одной мир.

– Сомневаюсь. Хочешь присоединиться? – Я даже не пыталась быть вежливой.

Владис осмотрел меня с ног до головы, после чего вздохнул и одним движением подхватил меня на свое плечо, выбивая этим действием из меня весь дух.

– Так, есть, мыться и спать, – описал дальнейший план темный. – Еще не хватало, чтобы ты от истощения померла.

Болтаясь вниз головой, я даже не предпринимала попыток освободиться. На самом деле я начала дремать и довольно успешно. Однако стоило мне приспособиться к качке и перевернутому положению, как мой мир снова вернулся в прежнее положение – Владис усадил меня в столовой. Сквозь расплывающуюся реальность начали проступать белые очертания кого-то напротив. Нас разделял всего лишь обеденный стол, но сфокусировать сонный взгляд на незнакомце никак не получалось.

– Зала, неси еду!

– О, так вы решили накормить пленника? Как великодушно с вашей стороны, ваше благородие, – радостно произнесла старушка и унеслась в сторону кухни.

– Он смертник, раз снова оказался здесь! И еда нужна для Федоры, – крикнул мужчина вслед экономке. – Что-то сытное.

Да, теперь Владис снизошел до моего имени. Как-то после битвы за Полуночный он стал лояльнее ко мне относиться, почти на равных. Если честно, я не верила, что владыка отпустит последователей светлого ордена, но он приятно удивил меня. Все выжившие были выдворены из темного города с клеймом луны на запястье как свидетельством поражения, позора и напоминания о том, что не стоит идти войной на Полуночный.

– Я не… Хчу есть, – язык заплетался, говорить было тяжело. Я вот-вот готова была разлечься на идеально выглаженной скатерти и отрубиться.

– А придется, милая, – твердо заявил владыка.

– Ты даже со своими жесток, зараза этого мира, – прохрипело то самое шевелящееся белое пятно, что сидело напротив. Его голос показался мне знакомым.

– Эт кто? – из последних сил спросила я у расплывающегося темного, что стоял возле меня.

– У-у-у, да тут совсем все запущено. – Владис положил ладонь мне на лоб, тем самым удерживая мою голову вертикально. Сил самой ее держать уже не было. – Это ж наш глава ордена, великий жрец бога Ливаса.

– Плас что ли? Тот, который меня сюда вызвал? – Мозг со скрипом выдавал информацию, желая провалиться в беспамятство.

– Он самый, – подтвердил мою догадку темный.

– А чт… Вы тут делаете… Ерхвный жнец? – Я попыталась разглядеть старика, который в свое время всучил мне великий меч света и заставлял убить проказу этого мира. Помнится, тогда я смогла убить только свои волосы.

– Я пришел вершить справедливость! Кха-кха! – высокопарно прохрипел Плас, но все испортил кашель под конец фразы.

– И? – Разговор давался мне с трудом. – Случайно запутались в магической веревке по пути?

– Это я! Я его поймал! – прорычали сбоку, отчего я подскочила на месте.

– А ты здесь откуда? – Я уставилась на расплывающееся коричневое пятно, что, вероятнее всего, было Вольфычем.

– Дык это, я здесь с самого начала… – неловко сообщил оборотень.

Так, с этой ненормальной сонливостью нужно было что-то срочно делать.

– Вла-а-адис… – простонала я, прося таким образом помощи.

– Ладно уж, закрывай глаза, – на лоб снова легла большая мужская рука, только теперь от нее исходил бодрящий холод. – Это только на час. Потом спать и возражения не принимаются.

– Да я и так как бы спала, пока ты меня не вытащил из постели, – упрекнула владыку я.

– Ты просила извещать тебя о появлении светлых на территории близ Полуночного и не решать их судьбу самостоятельно, – он говорил это тише обычного, а еще не смотрел на меня. Неужели, наконец, начала просыпаться совесть?

– Точно. Так Плас искал вход в город?

– Он его нашел, но вот войти не смог, – ответил за владыку Вольфыч. – Защита ведь снова работает исправно.

– Работай она исправно, он не нашел бы вход, – прошипел владыка, и оборотень сжался под его изумрудным взглядом.

– Так я это… Налаживал отношения с местными, беляши продавал. Сами же сказали, что пора жить в синозе… Спинозе…Сальманозе…

– Симбиозе. – Спасла волка я.

– Я как распродал все, так и пошел назад, а этот следом увязался, – пробурчал Вольфыч, все еще виновато выглядывая из-под лапы.

Темный еще какое-то время сверлил оборотня злым взглядом, но потом успокоился. В конце концов, он принял решение подружиться с поселениями, которые появляются в окрестностях Полуночного. Идея была моя, и я ее горячо отстаивала вместе с майором целую неделю, пока владыка не пошел мне навстречу. Первыми в поля выпустили Вольфыча и Марийку как самых приспособленных к общению с людьми. Ко всеобщему удивлению деревеньки в глубине лесов почитали нечисть, делали ей подношения, побаивались, но не стремились убивать. Скорее старались сожительствовать без потерь с обеих сторон.

– Отпусти его, – выдохнула я, пододвигая к себе тарелку с супом, которую только что принесли темные феи. К ним я уже настолько привыкла, что даже не обращала внимание на страшное обличие.

– Главного жреца? Отпустить? Ты Совесть или Глупость? – разошелся владыка. Ему идея отпускать послушников светлого ордена никогда не нравилась.

Я его понимала. Полох как-то рассказал мне, что давным-давно в одном из очистительных походов жрецы Ливаса набрели на глухую деревеньку и забрали почти весь урожай во благо светлого воинства. Отец маленького Владиса, которому было около девяти лет, не отдал мешок зерна, понимая, что тогда его семья умрет от голода этой зимой. За этот “проступок” в глазах жрецов они казнили всю семью. Отца, мать, двух сестер и брата Владиса, а младшего избили и оставили умирать во дворе. Тогда-то владыка и воззвал к богу смерти Году, прося его сохранить ему жизнь и дать силу. Бог явился, они заключили кровавый договор. Однако если получаешь такую огромную силу, то должна быть и плата. Часть души Владиса была рассеяна по мирам и стала единственной его слабостью. В нашем мире я получила частичку его силы, а именно совесть. В других мирах были другие части, которые жрецы призывали в храм каждый год. Однако ни разу не было такой сильной связи между частью души и владыкой, какая образовалась у нас. Наши жизни внезапно стали связаны, что и привело ко всем изменениям, которые происходили сейчас.

– Я рациональность. Поверь, это вложение сыграет тебе на руку в будущем, – сообщила я, доела суп и встала из-за стола, намереваясь проспать не меньше двенадцати часов.

– К черту этот твой новый “имидж”, – он почти выплюнул незнакомое слово, которое я довольно часто употребляла последнее время. – Ты делаешь из меня слабака!

– Я делаю из тебя человека. – Вяло отмахнулась я и начала подъем в свою комнату, где все еще сладко спал майор.

– Она спасе-е-ет нас! Спасе-е-ет! – голосила на весь дворец Мана. Ее репертуар тоже изменился. Теперь меня восхвалял весь Полуночный.

Через месяц поисков нужного ритуала для возвращения в свой мир мы все еще не нашли ничего сто́ящего. Все сходилось к тому, что про порталы и перемещение полноценной информацией располагали только жрецы Ливаса. Та книжица, которую я умыкнула из храма, была самым лучшим на данный момент источником знаний. Однако была одна загвоздка – без жреца сложно понять, какой именно ритуал сработает так, как нам нужно было.

– Нашел! – воодушевленно воскликнул Максим и подсунул мне под нос какой-то старый фолиант. – Вот здесь сказано: как только мир придет к балансу, все чужеродное вернется на свои места. Разве это не о нас? Мы явно нечто чужеродное здесь.

Он находился так близко ко мне, что сердце непроизвольно забилось чаще. Без своей военной формы и вне службы майор оказался довольно приятным в общении, внимательным и добрым, а иногда даже вел себя как мальчишка. Сейчас был именно последний случай. Он будто хотел, чтобы я похвалила его за хорошо проделанную работу, и смотрел на меня горящими в ожидании глазами.

Кажется, я уже и забыла, что у Ситцева была своя комната. Мы все это время занимались поиском информации и просто засыпа́ли на моей кровати, когда выдыхались. Просто проще было разместить книги в одной комнате и обмениваться найденными материалами. Мы как-то негласно решили, что вместе безопаснее и продуктивнее, чем порознь. Полох еще некоторое время пытался выпроводить майора из моей комнаты, но на второй неделе сдался и присоединился к поиску нужного ритуала. Зала приходила три раза в день и поставляла нам провизию, раз в день прибегал Вольфыч с новостями, сплетнями и беляшами, а вредная Мана повадилась по утрам петь в мою честь хвалебные песни. Не спал после этого весь квартал близ дворца. Гаргулья умела донести свою мысль до каждого, живого или мертвого.

– Максим, – я начала мягко, чтобы не обидеть. – Я уже знаю об этом.

– Но как? – майор был озадачен. – Я не помню, чтобы ты об этом говорила.

– Я и не говорила, – я хитро улыбнулась. – Но это не значит, что ничего не делала.

Ситцев был заинтригован и подсел поближе. Теперь близкий контакт уже не напрягал, а казался чем-то привычным. За каких-то полтора месяца мужчина настолько приучил меня к своему присутствию, что я не реагировала даже на его случайные касания. Так и ладонь на моей коленке показалась мне чем-то привычным, поэтому я просто продолжила говорить заговорщицким тоном.

– Думаешь, почему я настроила всю нечисть и нежить на кооперацию с людьми? Сейчас у нас есть темное и светлое, а должно быть серое. Слишком велик контраст, что не приводит к гармон… – я почти шептала на ухо мужчине и была так занята разъяснениями, что не заметила, как Максим плавно повернул голову и нежно поцеловал меня, прерывая на полуслове.

– Нии… – договорила я, когда смогла снова дышать.

– Ты сейчас выглядишь очень комично, – поддел меня Ситцев и коротко рассмеялся.

– Я не ожидала… Этого, – честно призналась, хоть и лукавила. Я ожидала еще раньше, однако момент майор выбрал и правда неоднозначный.

– Да ладно, – усмехнулся мужчина. – Это случилось бы еще раньше, если бы один дотошный змей не торчал постоянно в нашей комнате.

– Это моя комната, – вредно поправила я.

– Ты сама в это веришь?

Я недовольно уставилась на мужчину. Тот взял в свои руки мой сжатый в негодовании кулак и начал медленно освобождать пальчики из плотного хвата.

– Так что там с твоими действиями по установлению гармонии? – продолжая свои действия, перевел тему майор.

– Ну, теперь Владис отпускает всех светлых, не причиняя им вреда, – Ситцев сморщился на последних словах, и я поспешила добавить. – Почти не причиняя вреда. Подумаешь, заикаются и немного хромают. Я считаю, это мелочи по сравнению со смертью, которая грозила им до моего вмешательства.

– Это, конечно, хорошо, но как ты поймешь, что действуешь в нужном русле? Ведь не ясно, приносит это хоть какие-то плоды, и наступит ли твоя пресловутая гармония.

– Скажем так, у меня есть способ это проверить, – я гордо вскинула голову, чувствуя себя отличницей, что выполнила задание на высшую отметку.

– И как? – скептик в лице майора не давал мне и шанса остаться в пределах слов и пустых убеждений. У военных всегда все проверяется на практике.

Мне очень не хотелось демонстрировать, но выбора не было. К тому же само́й было интересно, насколько мы продвинулись.

Я встала с кровати и направилась к столу, где лежали все мои земные вещи. Среди них я нашла нож и вернулась с ним к Ситцеву, который уже стоял на ногах.

– Вот, – я протянула колюще-режущий предмет мужчине, после чего закатала рукав на левой руке, открывая предплечье. – Только сделай это быстро, неглубоко и осторожно.

Я выставила предплечье перед майором, к сама зажмурилась и задержала дыхание.

– А это обязательно? – Максим сомневался.

– Да. Сама я не смогу, – простонала, внутри умирая от страха перед предстоящей болью.

Майор сделал все быстро, аккуратно, но чертовски больно. Я скакала по комнате, зажимая порез ладонью, и проклинала военного со всеми его родственниками вплоть до пятого колена, не в силах остановить текущие слезы.

– Ну и зачем все это было? – недовольно спросил Максим, обрабатывая мой порез. Сложно было понять, обижается ли он на мою ругань от боли или же просто недоволен ситуацией в общем.

– Где Владис? – спокойно произнесла я.

– Откуда мне знать. Я же не его правая рука, – кажется, майор недолюбливал Полоха.

– Вот именно! А раньше он уже был бы здесь и отчитывал меня за неуклюжесть, близорукость, криворукость, косолапость и безмозглую голову.

Я ждала, когда до мужчины дойдет все, что я сказала. Его лицо просияла, когда майор сложил все воедино.

– Вы больше не связаны!

Да, это было так. Мы и правда были не связаны жизнями. Теперь любая моя рана отдавалась в теле владыки лишь щекоткой, покалыванием или вообще никак. Я случайно заметила это, когда поранилась в прошлый раз.

– А когда ты это поняла? – любопытство Ситцева меня в этот раз не радовало.

Я не представляла, как расскажу мужчине о том, что пробовала практиковаться с мечом света и снова не справилась. В тот раз я не сумела долго продержать его на весу и уронила острием вниз… Прямо на собственную ногу. Пострадал мизинчик, из-за чего у меня теперь раздвоенный ноготь и вечная ненависть к мечам. Однако именно в тот самый момент две недели назад для меня стало очевидно, что от добрых дел и сострадания, пусть и принудительного, со стороны Владиса восстанавливается гармония этого мира. До сего момента я об этом никому не рассказывала.

– Получается, теперь нас ничто не держит в этом мире?

– Тебя и так ничто не держало в этом мире. Мог бы попробовать вернуться, – резонно заметила я, пусть в душе́ и не хотела подобного исхода.

– Ты меня держала, Федя, – весело заметил военный. – Ты бы себя видела со стороны. Стоит мне отойти на десять метров, как тебя магнитом притягивает к моей персоне. Ты же не можешь без меня.

– Я прекрасно справлялась одна до твоего появления, а ситуация была гораздо напряженнее, – раздраженно бросила я.

– Справлялась. Однако уверенности со мной рядом стало побольше. Все лучше вдвоем противостоять миру и его устоям, чем одной, – он подмигнул мне и поцеловал, стирая все мое раздражение.

Как раз в этот момент в комнату вошел Полох. Он не покраснел, не сбежал и даже не прервал нас. Я видела, как страж наклонил голову набок, как сделал Максим в поцелуе, и дальше повторял за ним движения, далее имитировал движение губ. Видеть его могла только я, поэтому Ситцев только недоумевал, почему его любимая замерла и пялится ему за спину, когда он ее страстно целует. В конце концов, майор отстранился, и Полох тут же вытянулся по струнке, сообщая о причине своего визита:

– Поймали жреца возле деревни, с которой торгует местная нечисть, – и после паузы, за которую я пыталась понять, привиделось мне все, или это галлюцинации из-за избытка эндорфинов, змей добавил, – это Плас.

Я тут же подорвалась с места и побежала вниз. Это был прекрасный шанс вытянуть всю информацию по перемещению между мирами у главного жреца ордена светлых. Такая удача!

И снова обеденный зал, Владис во главе стола, а напротив жрец света Плас. Я была удивлена, что этот старик второй раз лично ввязывался в противостояние между людьми и нечистью. В прошлый раз у меня получилось уговорить владыку отпустить главу культа, но я не была уверена, что это сработает сейчас. Все же именно этот пожилой мужчина призывал возможных убийц темного из других миров. Он сильнее всех хотел отправить Владиса к праотцам.

– Она здесь, – произнес владыка, после чего заметил рядом со мной майора и скривился, однако продолжил разговор со жрецом. – Теперь ответишь, зачем ты околачивался возле нашей деревни?

– Это деревня людей, – мягко поправил его старик. К слову, он не был связан или избит. Просто сидел за столом, будто пришел в гости.

– Она под нашей защитой. Старейшины поселения заключили лично со мной торговый договор в обмен на их неприкосновенность для нечисти и нежити, – холодно пояснил темный и припечатал. – Что ты делал в нашей деревне?

Да, о собственнических замашках Владиса в миру ходили легенды, и не все из них оказались ложными. К сожалению…

– Ждал, – спокойно ответил старик, кинул внимательный взгляд на меня, потом на мою руку и кратко улыбнулся.

Это был всего миг, но я заметила его удовлетворенное выражение лица. И тут я вспомнила, что не прикрыла порезанное предплечье. Плас это заметил и уже сделал выводы. Вот только чему радовался жрец, мне было неизвестно.

– Чего? – было видно, что Владис потихоньку закипает, но все еще держит отстраненный вид.

– Приглашения, – как само собой разумеющееся ответил светлый.

– Гр-р-р! – все же владыка не сдержал глухого рыка, что в тишине столовой показался оглушительным.

– Уважаемый Плас, есть ли шанс, что вы пришли помочь мне вернуться домой? – почему-то эта мысль пришла мне в голову сразу, как только я услышала про приглашение.

– О, а госпожа Совесть и правда так умна, как о ней говорит весь Полуночный! Я весьма впечатлен, – восхитился жрец, принимая чашку с чаем из рук Залы. Причем он нежно коснулся пальчиков ее единственной руки, не выразив при этом и толики омерзения. На всеобщее удивление, старушка зарделась и поспешила убежать обратно на кухню.

Вот здесь шаблон всего этого мира и его противостояния рухнул. Казалось, что только Владис и жрецы ордена воевали между собой, а остальные просто были втянуты в эту войну насильно, поставленные перед категоричным выбором стороны. Иначе не объяснить, почему жители деревень с удовольствием покупали беляши Вольфыча и Марийки и приняли их без желания убить. Конечно, в более цивилизованные места и большие города никто из нечисти не совался, ибо там все еще ненавидели всех порождений тьмы. Но были на этом свете люди, что почитали и уважали потусторонних личностей. Деревеньки со старым укладом жизни, язычеством и укладом жизни, основанном на собирательстве, охоте и земледелии, встречали желание нечисти и нежити жить мирно с большим энтузиазмом и благодарностью. Именно поэтому Владис, столкнувшись впервые с подобным, расщедрился на договор о защите и добавил эти поселения к своим владениям.

– А вы не такой фанатик, каким показались мне в первую встречу, когда пихали мне в руки меч, – поддела служителя я, на что тот лишь хитро улыбнулся.

– Сейчас мне немного стыдно за свое отчаяние, однако именно оно привело нас к настоящему, – пояснил жрец, отпивая чай. – Ты, дитя, выполнила свою задачу лучше, чем кто-либо мог предположить. За это я хочу тебя отблагодарить. Я могу дать тебе личность и уважение в этом мире, если ты решишь остаться. Или…

Договаривать не было смысла. Плас был готов вернуть меня и майора домой. Это как раз то, на что я надеялась. Все же быть выброшенной снова где-то на задворках этого мира, мне не хотелось.

– Я хочу домой! – тут же выкрикнула я. Учитывая, что я стояла совсем рядом с владыкой и Полохом, то оглушила мужчин своим энтузиазмом.

– Нет! – Владис поднялся с места и угрюмо уставился на меня. – Ты остаешься.

– Мы уходим, – вперед вышел майор, заслоняя меня собой.

– Кто ты такой, чтобы говорить подобное, – прорычал темный, надвигаясь на Ситцева.

– Ее… – он кинул на меня вопросительный взгляд, я кивнула. – Ее парень. Она уйдет со мной.

– Она моя! – взревел владыка. – Моя совесть. Она никуда не уйдет из этого дворца! А ты исчезнешь из этого мира. Через портал или загробный мир, это уже на твой выбор.

Ситуация накалялась. Я, конечно, тоже привязалась ко всем обитателям Полуночного и даже к жестокому и тоталитарному Владису, но я не была готова бросить свою жизнь на Земле. Там были мои родные, мои дипломы, интернет, технологии, самолеты и современные люди. Становится просто чьей-то, пусть даже совестью, было неуважительно к себе. В конце концов, я Федора Нежданая, и принадлежу только сама себе.

– Она не твоя! – неожиданно гаркнул майор, поднял мою руку за запястье вверх, из-за чего оголилось раненое предплечье.

Наступила немая сцена, когда ничего, кроме напряженного дыхания, не было слышно. Однако через несколько секунд я различила в относительной тишине приглушенные, еле слышные причитания гаргульи. Не знала, что она вообще умеет шептать, а не орать на всю округу, пугая горожан.

– Не связаны, не связаны. Госпожа Совесть свободна! Свободна! Проклятье Года снято! Снято-о-о!

Удивительно, но даже ее шепот слышали все жители Полуночного. Кажется, это особая сила Маны – разносить свой глас во все уголки мира нечисти и нежити. Своеобразный аналог “топ запросов” в соцсетях. Такой новостной портал, к которому все подключаются единовременно и принудительно. Не всем нравиться, но что поделать?

Ритуал проходил в том самом храме, где я приземлилась со своим парашютом. За ним наблюдала добра половина нечисти из Полуночного, что сильно нервировало младших служек света, но они все равно выполняли свою работу исправно. Я с майором стояла в центре большого треугольника, пока светлые выстраивали нужный рисунок вокруг нас. Владис тоже был рядом, как и Полох. Очень рядом.

– Владыка, тебе нужно выйти из центра, – осторожно заметила я.

– Ах, теперь я владыка. Что ж ты меня не слушаешься тогда? – недовольно вопросил мужчина, буквально прилипая ко мне слева, когда майор стоял справа.

Полох выбрал позицию позади, тоже слишком близко. Я будто находилась в объятиях троих шикарных мужчин, вот только приносило это не удовольствие, а дискомфорт. Слишком враждебной была аура вокруг нас четверых.

– Мы уже говорили об этом, я не принадлежу этому миру. Для гармонии мы должны уйти.

– Плевать мне на гармонию. Если это единственная причина, то пойдем-ка прочь из этого треугольника, – он попытался схватить меня за руку, но майор был начеку и быстро пресек это поползновение в мою сторону.

– Руки!

– Нужно было прихлопнуть тебя еще в первый день, – прошипел темный, меча молнии из глаз в сторону Ситцева.

– Это не остановило бы меня, – я вмешалась в гляделки двух напряженных мужчин.

– У тебя нет совести, – обиженно прошипел темный.

– Определенно. Она вся вернулась к тебе, – весело заметила я.

– Я по-прежнему бессовестный, – гордо заявил Владис. – А ты моя совесть.

– Скоро точно таким станешь, – подлел Максим, намекая на то, что я, возвращаюсь в свой мир. – Кстати, Федя, зачем тебе парашют?

– Ну… – я немного замялась. – Он же казенный.

– Ты в своем репертуаре, Нежданая, – майор закатил глаза. И тогда я решила, что пора начинать огрызаться.

– К тому же нас может выкинуть там, откуда меня затянуло в этот мир, а это так-то тысяча километров над землей, – спокойно произнесла я. – Не завидую я тебе.

Ситцев не ответил, просто крепко меня обнял, просовывая руки под ремнем, что застегивался на талии. Явно подстраховывался.

– Начинаем! – скомандовал Плас. – Всех посторонних прошу выйти из центра.

Ни Владис, ни Полох не шевельнулись. Кажется, они собирались сорвать мое возвращение.

– Как хотите, – жрец пожал плечами. – Они все равно вернуться, а вот куда выкинет вас двоих в этом мире, одному богу Году известно. Болота, горы или дно моря…

Было видно, что темный напрягся, а страж с надеждой и растерянностью уставился на своего владыку. Полоху явно не улыбалось вывалиться где-нибудь в болоте, горах или на дне моря. Пусть он и нечисть, но все же смертная.

– Я правда не хочу, чтобы вы пострадали, – тихо сказала я и всхлипнула.

Это подействовало. Владыка со вздохом недовольства переступил через свечи и покинул зону портала. Я была этому рада, однако тоска и грусть охватили меня с не меньшей силой. Все же я сильно привязалась к местным темным.

– Держи! – неожиданно выкрикнул Вольфыч и швырнул мне узел с чем-то тяжелым внутри. Естественно, я не поймала, это сделал за меня майор.

– Что это?

– Беляши, – волк расплылся в клыкастой улыбке.

– А еще парочка моих эликсиров для кожи, – подмигнула Марьяна, а девушки умертвия закивали.

– И мой травяной чай, – прохрипела Зала, утирая старушечьи слезы.

Я непроизвольно посмотрела на Ману, поскольку она сидела рядом с остальными.

– Чего это пялишься? Могу хвалебную песенку выдать, – недовольно произнесла гаргулья, скрежеща каменными суставами. – Там кинжал от Полоха лежит, – сдала товарища она.

Полох тем временем краснел и смотрел в потолок. Как всегда, слишком чувствителен.

Жрецы начали читать заклинание, рассевшись вокруг нас, замерцали свечи и заискрился воздух. Я с затаенным дыханием наблюдала за творящейся магией, крепко вцепившись в майора. В самый последний момент в центр вскочил владыка с огромным мечом наперевес, чем ввел всех в ужас, включая меня, но атаковать он не собирался. Меч уткнулся острием в каменную плитку храма, а его рукоять мягко легла мне в ладонь, ведо́мая твердой рукой темного.

– Он твой, – голос будто растворялся в пространстве. – Мы еще увидимся…

Вокруг нас уже завертелась воронка, поэтому видеть владыку я больше не могла, но его пальцы на моей ладони лежали до последнего – пока меня и майора не рвануло вниз. В следующий момент мы оказались на обычном деревянном полу, выкрашенном в стандартный оранжево-коричневый цвет. Это был кабинет Ситцева. Мы вернулись.

– Нежданая! Марш-бросок хуже всех, с парашютом прыгала один-единственный раз и то умудрилась попасть в другой мир. К стрельбам не допущена, разве что из водяного пистолета, и это я не говорю уже о спаррингах, где излюбленный прием – это падение в обморок! Как при таких изначальных данных и полном провале на воинской службе ты умудрилась растолкать толпу, переспорить продавщицу, вырвать три платья на распродаже у врага в два раза больше тебя и взбежать на шестой этаж торгового центра меньше чем за пятнадцать секунд, не запыхавшись, чтобы успеть до закрытия купить очередную красную помаду? Это же не шопинг, это самая настоящая военная операция! – то ли возмущался, то ли восхищался майор, волоча на себе все мои покупки. К такому его армия не готовила.

– Я еще мастерски обертки от фитнес-батончиков швыряю в урны. Заметь, ни одного промаха! – решила добить мужчину я.

– Признайся, в части ты просто меня изводила, а на самом деле прирожденный боец. Видел я, как тебя весь город нежити и нечисти боялся. Устрашала всех получше самого́ владыки, – продолжал говорить Максим, попутно подхватив норовящие выпасть из пальцев пакеты.

– Просто армия – это не мое. Не было стимула проявлять свои способности.

– Угу, камуфляжный костюм вечно был не камуфляжного цвета на учениях, зато как подобрать к туфлям платье, украшения, сумочку, головной убор, шарфик, пальто и нижнее белье, чтобы все «сочеталось», – передразнил меня Ситцев, – так здесь с колористикой все отлично.

– Ну некрасиво, когда и одежда, и походный рюкзак, и оружие в один цвет. Это же без-вку-си-ца, – пояснила свой прошлый выход на учения в розовой майке под расстегнутым кителем и с разукрашенным лаками рюкзаком и экипировкой.

– По твоим словам, так армия должна ежегодно проходить смотр модельерами, а не вышестоящими чинами, – продолжал бурчать мужчина. Я не обижалась, все-таки весь день провел со мной в магазинах и бутиках.

– Слу-у-ушай. – Я резко остановилась и развернулась к Максиму лицом. Майор чуть не выронил все мои драгоценные покупки, но вовремя успел все подхватить обратно. – Это же отличная идея!

– Нет, Федора. Даже не думай! Хватит того, что генерал мне каждый вечер выговор делает за то, что я тебя из армии уволил. Отшиваешь новую коллекцию одежды – вот и отшивай для обычных людей. Не трогай войска, я тебя умоляю. Они не выдержат твоего второго пришествия.

– Фи, какой ты грубый. Может, я бы такой дизайн придумала, что и практично, и не стыдно на построении стоять. – Я надула губы и продолжила идти. – Вот и ходи в своей форме, чтоб я тебе еще хоть один костюм сшила!

До майора медленно начало доходить, что он переборщил с ворчанием и зашел на запрещенную территорию моей нынешней, горячо любимой деятельности. Модельер, дизайнер одежды и уже полгода как владелец собственной коллекции. Никто не смеет плохо отзываться о моей работе. После нелюбимой службы я была готова убивать за то, чем сейчас занималась.

– Федя? Эй, Федечка, притормози, пожалуйста, – ускорился Максим, пытаясь нагнать обиженную меня.

– И не подумаю.

– Нежданая! Ты уже облетела за сегодня все торговые центры! Устроила побоище в бутике за шарфик и морально уничтожила продавщицу нижнего белья. Хватит. Если продолжишь так носиться, то обрадуешь мир новой Нежданой слишком рано. – Он осторожно обхватил меня под грудью, ибо талия отсутствовала вот уже шесть месяцев.

– А вот и обрадую! Я слишком прекрасна, чтобы оставаться в единственном экземпляре, – фыркнула, уворачиваясь от поцелуя, но руки свои положила на ладонь мужа.

Может, он и грубый, может, ворчливый, но самый заботливый в мире. Именно Максим настоял на том, что в армии мне делать нечего и я должна найти свое призвание. Начала этот разговор, конечно, я, но закончил майор. Этот мужчина стойко отбивал нападки двух генералов и грудью стоял за мое счастливое будущее. Знала бы, что в прошлом Ситцев был со мной строгим только потому, что переживал за мою сохранность, иначе бы к нему относилась и вряд ли побаивалась.

К слову, многострадальный парашют так и остался у меня. Майор заботливо разрешил хранить его как память о путешествии в другой мир. Кажется мне, что он просто не собирался больше допускать купол к эксплуатации после моей заботы, верно оценив состояние казенной вещи. Списали как «нанесен непоправимый ущерб в непредвиденной ситуации, к эксплуатации более непригоден». Довольно расплывчатое описание «попал в иной мир и был затаскан по болотам и лесам старшим прапорщиком Нежданой».

– Ой!

– Что такое, Федя? – тут же запаниковал Максим, побросав все пакеты на кафель торгового центра. С тех пор как близился день предполагаемых родов, Ситцев пугался любого моего странного вздоха или стона. – Наш Нежданчик не выдержал шопинга, просится наружу? – И мужчина практически встал на колени перед животом.

– Да нет, – махнула я рукой. – Забыла в роддом пушистые тапочки-зайцы купить. Заглянем-ка еще разок на шестой этаж. – И я состроила просительную рожицу.

– Ты смерти моей хочешь, Нежданая? – простонал муж и поплелся подбирать с пола пакеты. – Признайся, это месть за марш-броски?

– А что, ты уже выдохся, дорогой? – с кокетливой улыбкой спросила я.

– Точно за марш-броски, – выдохнул майор. – Мало было того, как меня отчитывали за внучку и правнучку генералы? Я же десять кругов ада прошел, выслушивая их разочарования и разбитые надежды на наследника.

– Ну не меня же в этом винить. Тут от меня мало что зависело. – Я подмигнула мужу и ускакала к лифтам.

Хватит на сегодня прогулок по лестницам, а то и правда наш Нежданчик решит нежданно-негаданно появиться в этом мире раньше срока. Мы, Нежданые, хоть и любим внезапность, но не в таких делах. В другой мир попасть, как в сказку, – это запросто, но вот к важным вещам мы подходим со всей ответственностью.

Интересно, а теперь мою сказку можно переименовать с «Федорино горе» на «Федорино счастье»? Ведь для меня теперь жизнь именно счастье. Надеюсь, что и для остальных моих иномирных друзей это тоже так.

Меня зовут Федора Нежданая, и я нежданно-негаданно обрела счастье, попав в другой мир. Мой первый и единственный прыжок с парашютом оказался самым лучшим, что могло со мной произойти.

– Ой! – Перед глазами неожиданной все завертелось и поплыло. Крик муж отдавался странным эхом, будто из далекой пещеры, после чего и вовсе прекратился. А ведь я только зашла в лифт. Кажется, Максим остался на этаже.

– Серьезно? – я стояла посреди храма Ливаса в окружении свечей, рисунков и жрецов света с пузом наперевес и смотрела на протянутый юным ночнушкой меч Света.

– Вы забыли его в прошлый раз, госпожа Совесть, – пролепетал паренек. Его руки дрожали от напряжения, ибо я не спешила принять оружие.

– Во-первых, как ты себе представляешь, я должна его держать? – Я указала на живот. – Во-вторых, что опять учудил ваш недоросль?

Я отказывалась называть Владиса владыкой, ибо вел он себя как подросток и никак иначе. Угораздило же меня родиться и впитать часть его души!

– Владыка не чудил, лишь немного пришиб парочку людей, – послышался из-за колонны грубый рык с виноватыми нотками. Этот голос я могла узнать из тысячи. – Не смертельно! – поспешили добавить.

– Вольфыч, псина ты горбатая! Где этот смертник?! – гаркнула я так, что служка все же выронил меч и затрясся сильнее.

– Го-госпожа… – простонало это несчастье, наклоняясь за оружием. – При-примите, пожалуйста…

– Давай, – тяжело вздохнула я. – Острием в пол, рукоять мне в руку. По-другому не получится, – наученная горьким опытом, проинструктировала юношу я. – Вольфыч, я жду ответа?

– Смертник… То есть владыка, ждет вас в своем дворце и готовится к поединку. Все как положено, госпожа Совесть – карающий поход на проказу этого мира уже организован. Соизвольте пройти по пути специально подготовленному, – разъяснил волк всю ситуацию.

– Я на сносях, какой к мавкам поход! – Я притопнула отекшей ножкой, чем вызвала мини-землетрясение и падение ближайших свечей. Ночнушки одобрительно закивали. Им мое буйство гормонов пришлось по вкусу.

Интересно, где Плас прохлаждается? Он в курсе, каким образом темный использует его послушников?

– Гы! – оскалился в улыбке оборотень и вышел из-за колонны, протягивая ко мне свои когтистые лапы. – Я трансплантирую вас к месту сражения!

– Не надо меня трансплантировать! – возмутилась я, медленно отходя от загребущих пушистых лап.

Черные хирурги и Вольфыч – сюрреалистичный сон, который я никогда не хотела бы видеть!

– Транспортировать, волчья ты башка, – поправила товарища Марийка, давая тому щелбан… В плечо, выше не доставала.

Я уже жалела, что ненароком в прошлый раз притащила сюда томик толкового словаря Ожегова. Нечистый мозг Вольфыча умел феноменально переиначить заумные слова в чудовищные фразы, что пугали похлеще тру крайм историй.

– Осторожно только, – напутствовала я, когда меня пытались взять на руки.

Вот так меня и несли до ближайшего входа в Полуночный, который, я уверена, специально был открыт близко к храму. Ночнушки провожали меня благоговейным шепотом, напутствиями и светом качающихся над их головами свечей. Я почувствовала себя звездой концерта, а не дизайнером на сносях.

В самом городе темных меня встречали уже привычно.

– Госпожа Совесть! Разбегайтесь! Погибель владыки идет! Идет поги-и-ибель! – голосила Мана, а народ вокруг начинал верещать от ужаса, бросая все прямо на улицах и скрываясь кто где.

Отлично Владис выдрессировал своих подданных. Ролевые игры у темных, должно быть, в крови. Что не зомби – выдающийся актер! Отвал башки! Причем в прямом смысле. Где еще такой человеческий конструктор увидишь?

Когда мы проходили мимо салона «Эликсир жизни», Марьяна как раз стояла с умертвиями на крыльце. Девушки закричали и бросились врассыпную, а вот хозяйка салона сперва подмигнула мне с легкой улыбкой, а потом под визг гаргульи о том, что не по сценарию это, эпично грохнулась в обморок, кажется, переломав парочку костей.

– Придерживаемся сценария! – заверещала разгневанная самовольством умертвия Мана, чем почти оглушила весь Полуночный.

– Эй, истеричка, – обратилась я к гаргулье. – Ты б лучше Марийке помогла меч транс-пор-ти-ро-вать, – по слогам произнесла я, поглядывая на Вольфыча.

Бедная девушка тащила оружие по земле уже почти километр. Более крепкое телосложение позволяло ей нести оружие на плече, но это все равно было слишком тяжело.

– Это не по сценарию, – гордо вскинув голову, сообщила каменюка и полетела дальше.

– Паршивый у тебя сценарий, – пробурчала я.

Если я думала, что ранее Мана переборщила с криком, то ее оскорбленный визг переплюнул все. Казалось, здания покосились от ее звуковой волны.

Во дворец меня доставили в целости, отдали меч и поставили на красный мягкий ковер посреди парадной с огромной лестницей.

– О, всем нам настал конец! – запричитала Зала, медленно вбегая в холл. – Смерть нам окаянным, пучинушка огненная накатывает!

Старушка кое-как дохромала до меня и упала на ковер, тут же усаживаясь поудобнее.

– Вы это, не голодны, госпожа Федора? – прошептала экономка, прикрывая рот ладошкой, чтобы гаргулья не засекла ее действия.

– Жажду крови, – честно призналась, спокойно поглаживая живот. Нервничать нельзя, но вот строить планы по расчленению одного небезызвестного владыки никто из врачей не запрещал.

– Свиной, змеиной, – взгляд старушки сместился на стоя́щего в тени Полоха, – или волчьей?

Вольфыч тут же схватился за горло и отступил подальше от греха. Весь Полуночный все еще помнил тот случай с оборотнем и заблуждением относительно моего вампиризма по части нечисти.

– Меть выше, Зала, – зло усмехнулась я, наблюдая за тем, как Владис величественно спускается по ступенькам шикарной лестницы.

– Ты пришла погубить меня, кара небес? – высокопарно начал владыка, продолжая весь этот фарс. Вот знала, что за год он точно успеет сойти с ума, но не догадывалась, что свихнется на ролевке. Весь мир заставил играть по своим безумным правилам!

– Я пришла вставить тебе мозги на место, а то они набекрень съехали, а ты и не заметил, – сыронизировала я.

– У тебя ничего не выйдет, слуга света. Один в поле не воин!

Кажется, словарь фразеологизмов тоже был при мне в последний визит в этот мир. Кошмар!

– Мал да удал воин! – ответила за меня Зала. Старушка поразительно органично влилась в процесс.

– Отведай-ка силушки богатырской! – С этими словами из тени выскочил Полох.

Ах да, томик сказок же еще был среди принесенных словарей.

– Ты баг этого мира, темный! – неожиданно встал на мою сторону Вольфыч. Мне даже удивляться было лень. – Мы сотрем твой код!

Я боялась вспоминать, какую литературу случайно занесло вместе со мной в прошлый раз. Точно, смартфон же здесь остался, а та-а-ам – целая библиотека. Суток заряда хватило, чтобы нечисть нахваталась всего и отовсюду. Особенно оборотень. Он диво как любознателен.

– Не по сценарию-у-у! – заорала Мана и спикировала к волку, ударяя того по голове свитком, предположительно с тем самым сценарием.

– Владис! – я больше не могла в этом участвовать. – Прекращаем фарс.

– Ну не по сценарию, – обиженно пропищала гаргулья, даже крылья поникли.

– Я рожаю, Джеймс Кэмерон нечистого происхождения! – рыкнуля на гаргулью я, уже чувствуя довольно сильные схватки.

– Снято! – выкрикнул Вольфыч и тут же ринулся ко мне. Владыка и Полох тоже оказались рядом.

– Так завтра должна была, – задумчиво произнес темный, наблюдая за моими мучениями. – Сегодня по плану была битва.

– По моему сценарию-у-у, – убивалась от отчаяния о каменные ступени каменной головой гаргулья.

– Так и знала, что ты специально! – прошипела сквозь боль я.

А все дело в том, что с первого моего попаданства в этот мир прошло три года. Я начала встречаться с Максимом, путешествовала и строила свой дизайнерский бизнес. Владыка же строил совсем иные планы. Оказывается, этот пройдоха мог чувствовать приближение важных в моей жизни событий через нашу странную связь, которая так и не исчезла полностью. И вот на первой презентации моей коллекции через год меня выкинуло в другой мир прямо на показе перед заключительной речью. Поздравления с успешным началом карьеры в сфере дизайна одежды я получала от нечисти и нежити и на банкете не с французскими блюдами и итальянскими винами, а с пауками, слизнями и прочей гадостью в стиле усатой Эдит. Тогда я целую неделю провела в Полуночном, так как не смогла отказать Лукалии и Хлое в пошиве дизайнерских платьев.

Через полтора года Максим сделал мне предложение, и это событие я вынуждена была отмечать одна дома за бутылкой вина, так как через пять минут после предложения Ситцева вызвали на базу. Я как раз выбирала книгу на вечер, плавно переходя на уборку и систематизацию своей библиотеки, как меня унесло в другой мир прямо с половиной всей коллекции книг. На радость нечистым полиглотам!

Через два года после первого возвращения у меня состоялась свадьба. И вот я стою напротив работника загса в живописном месте в лесу на какой-то усадьбе и собираюсь ответить согласием, но…

– Согласны ли вы, невеста? – спросили меня после майора. Один из самых счастливых моментов моей жизни.

– Д… – и десятки гостей наблюдали, как невесту унес ураган в стиле Элли из «Волшебника Страны Оз».

«Да» я сказала в счастливую морду Вольфыча, который исправно встречал меня в храме бога Ливаса. Меня удивило, как легко этот темный манипулятор, он же владыка, способен вызывать меня в свой мир. Оказалось все очень просто и гениально в то же время. Чертов Владис просто выходил в мир людей и устраивал переполох. Даже легенды до сих пор ходят о ночи полнолуния, когда темный владыка явился в повеление и начал требовать, чтобы все покинули деревню.

– А ну, кыш из деревни! Мне срочно нужно устроить клизму! – голосил мужчина.

– Катаклизм, ваше темнейшиство, – поправил правителя Полох, листая томик Ожегова.

– Да плевать! Я спалю вашу деревню через десять, девять, восемь… Кто не сбежал, я не виноват! – Терпением этот мужчина не отличался.

– Совесть не одобрит человеческие жертвы, – спокойно предостерег владыку страж, облизнув палец и перелистывая страницу. Уничтожение целой деревни никак не задевало толстую натуру воина.

Владис был вынужден дождаться полной эвакуации, а потом… Спалил поселение к чертям! Да еще молву об этом пустил. Мнение о проказе мира ухудшилось, равновесие пошатнулось, ткань мира истончилась, святошам пригрозили и вуаля – вызов, портал, мгновенная доставка Совести к владыке для улаживания конфликта.

Во тот раз темный почуял мою приближающуюся свадьбу и пустил всю свою нежить и нечисть запугивать округу до икоты и творить мелкие непотребства в дополнение к пожару. Время Владис рассчитал настолько точно, что вырвал меня в самый ответственный момент. Пришлось расписываться второй раз, ибо первый не засчитали.

Еще я слышала про голые деревни. Поговаривали, что мавки летом стащили всю одежду в поселениях и жители несколько дней разгуливали как первобытные люди в набедренных повязках и платьях-простынях. Мирозданию это точно не понравилось. Тогда меня с показа вырвали. А из библиотеки меня перенесло из-за войны королевств. Я не поняла, что точно произошло, но, кажется, Владис заключил союз с одной стороной, при этом предложив брак принцессе из другого государства. Потом отказался от брака за неделю до королевской свадьбы, причиной указав угрозы со стороны страны, с которой был союз. В результате ни союза, ни свадьбы, зато натянутые отношения между королевствами с мелкими военными стычками и одинокий майор без невесты на целый месяц.

К слову, была у владыки большая такая зависть и обида по отношению к Ситцеву, из-за чего он творил свои вызовы в самые важные моменты не только для меня, но и для майора.

И вот я рожаю в другом мире в парадной, а мой любимый муж в параллельном измерении себе локти кусает. Хорошо, что в прошлый раз я оставила здесь маленькую пудреницу с зеркальцем и заколдовала его дня связи с Землей. Теперь Максим и два генерала вынуждены были наблюдать рождение наследницы через пяти сантиметровое в диаметре окно между мирами. Такой себе эфир, прерывающийся каждые десять минут, но все же лучше, чем неведение.

– Если тебе настолько скучно, можно же было вызвать меня со дня рождения тети или с сеанса того скучного фильма-а-а… – Схватка прервала мой гневный монолог.

– Смирись. Если он женат на тебе, то я свидетель всех твоих значимых событий. Я же предупреждал, – темный вскинул бровь и сложил руки на груди.

Да, предупреждал. Вот только тогда ни один из нас не воспринял слова владыки всерьез. Когда мы с майором отправлялись в свой мир, то были уверены, что видим всех жителей Полуночного в последний раз. Как бы не так. Ситцев, может, и в последний, но точно не я.

Через пять часов на свет появилась чудесная малышка, которую Владис мстительно называл Владислава и повторял ее имя по десять раз за минуту, чтобы нельзя было вставить даже слова возражения.

Да уж, майор явно не ожидал, что соперник изберет столь изощренный способ мести за проигрыш в любовной битве. Правда, я сомневалась, что темный хоть когда-либо рассматривал меня в качестве возлюбленной. Наши отношения больше походили на взаимодействие сиблингов, когда брат не хочет отдавать другому мужчине сестру, над которой так приятно издеваться. Как так? Объект его изощренной любви вне его досягаемости и не уделяет ему время? Вот Владис и бесится, а когда перебесится, увы, неизвестно.

– Владушка, Владиславушка, Влада, Владусик, Владисулик. Владисенок, – сюсюкал с новорожденной темный, пока я отдыхала в своей просторной комнате на мягкой перине.

– Мне нужно вернуться, – мягко намекнула я.

– Все ночнушки уплыли на другой континент на месяц. У них оттиск, – сообщил владыка, не прекращая играть с младенцем.

– Отпуск, – поправила я.

– Неважно. У тебя теперь тоже отпуск.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и не схватиться за меч Света, который непонятным образом перенесся вместе со мной прямо с показа, хотя давно пылился в чулане у родителей. Теперь вот, может, пригодится в этом мире. Кажется, убить проказу моего внутреннего мира проще, чем перевоспитать его. Но как всегда, я передумала. Совесть как-никак, сама себя потом бы съела. Я решила действовать хитрее и пойти на компромисс.

– Владиславушка-а-а, – проворковала я, поглаживая пяточку дочки, а сама в этот момент покосилась на темного.

Он замер, пристально посмотрел на меня в течение минуты, после чего сдался:

– Ладно, неделя.

– И больше не вызываешь в самые яркие моменты моей жизни, – поставила условия я.

Владыка скривился. Ему не нравился этот пункт устного соглашения.

– Визит в Полуночный и так одно из самых ярких событий моей жизни. Каждый раз так, – честно призналась и улыбнулась.

– Хорошо, согласен. – Все его внимание снова вернулось к малышке. – Но если узна́ю, что твой камуфляжный олень зовет ее по-иному…

– Барс, – исправила я кодовое название отряда мужа. После недовольного взгляда темного быстро добавила. – Прослежу, пресеку, приму превентивные меры! – пообещала я.

Это был отличный договор. В конце концов, жители Полуночного стали моей второй семьей. Странной, эксцентричной и иногда пугающей, но семьей. Один только Вольфыч прописался в сердечке навечно, будто был создан для этого.

– Ситцев уйдет в запой, – прошептала себе под нос, нервно хихикнула, а потом отвлеклась на малышку с красивым именем Владислава.

Пусть говорят, что сделки с совестью не заключают, но эта того стоила. Теперь у меня осталась целая неделя, чтобы купаться в эксцентричной любви нелюдей и радоваться жизни.

Конец книги!