Если бы кто-то сказал мне, что моя жизнь изменится после подписания одного единственного документа, я бы посмеялась ему в лицо. В конце концов, я заключала десятки контрактов с аристократами, которым нужна была помощь в обучении их нерадивых отпрысков. Каждый раз одни и те же условия: преподавание, хорошая оплата, уважение.

Я была уверена, что и этот раз не станет исключением.

— Мисс Вейрис, прошу, проходите, — старый слуга в чёрном сюртуке почтительно поклонился, отступая в сторону и приглашая меня войти.

Я сделала шаг вперёд и оказалась в сердце одной из самых роскошных резиденций, которые когда-либо видела. Величественный особняк, возведённый из чёрного обсидиана, будто созданный не руками смертных, а высеченный самими богами. Его высокие окна переливались янтарным светом, а массивные колонны были украшенные резьбой в виде извивающихся драконов.

Боги, да у них здесь целый дворец.

Приглушённый свет золотых ламп, мягкий шелест дорогих ковров под ногами, запах горьковатого ладана, смешанного с чем-то терпким, почти пряным... Всё это вызывало странное чувство, смесь восхищения и лёгкого беспокойства.

— Глава семьи ожидает вас в зале переговоров, — добавил слуга, едва заметно кивнув мне, прежде чем развернуться и исчезнуть в коридорах.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Спокойно, Вейрис. Это всего лишь ещё один контракт.

Но стоило мне переступить порог зала переговоров, как уверенность дала трещину.

Передо мной стоял дракон.

Нет, конечно, не в своей истинной форме, тогда бы эта комната попросту не вместила его. Но даже в облике мужчины он был внушителен: высокий, с мощными плечами, облачённый в строгий тёмный камзол, подчёркивающий его мужскую силу. Его длинные чёрные волосы собраны в небрежный узел на затылке, а золотые глаза изучающе скользнули по мне, словно оценивая.

Лорд Каэль’Дарр, глава семьи драконов Дарр, невероятный мужчина и дракон.

Я поспешно склонила голову, как и подобает смертной в присутствии таких существ.

— Мисс Вейрис, — его голос был глубоким, с хрипловатой ноткой, от которой по спине пробежали мурашки. — Я надеюсь, вам объяснили суть вашего задания?

— Разумеется, милорд, — я изобразила учтивую улыбку. — Вы хотите, чтобы я подготовила ваших наследников к светской жизни. Научила манерам, правильной речи, этикету…

Я запнулась, заметив тонкую усмешку, мелькнувшую на его губах.

— Вы читали контракт?

— Э-э… да, конечно, — пробормотала я, лихорадочно вспоминая, действительно ли я хорошо прочла его. Я подписала его слишком быстро, радуясь обещанной сумме — платили щедро, и, признаться, это вскружило мне голову.

Каэль’Дарр слегка склонил голову набок.

— Тогда, думаю, вам уже известно, чему именно вам предстоит обучить моих сыновей?

В груди неприятно похолодело.

— Я… этикету?

— Отчасти, — кивнул он, — но в первую очередь… искусству любви.

Я моргнула, решив, что ослышалась.

— Прошу прощения, искусству чего?

— Искусству любви, — спокойно повторил он.

Я сглотнула.

— Вы… хотите, чтобы я...

— Мои сыновья наследники древнего рода, и в их будущем браке недопустима неопытность. Согласно традиции, перед помолвкой они должны овладеть всеми аспектами супружеской жизни.

Я чувствовала, как мои ноги подкашиваются.

— Вы наняли меня, чтобы я… научила их быть хорошими любовниками?

— Верно, таковы условия контракта.

Я отчаянно цеплялась за здравый смысл, должно быть всё это какая-то ошибка. Это ведь должно быть шуткой, верно? Но взгляд Каэль’Дарра оставался серьёзным, даже с лёгким оттенком раздражения.

— Вы… не против? — уточнил он.

— Конечно, я против! ­­­—­ выпалила я, выпрямившись. — Я наставница по этикету, а не… не…

Я не смогла даже произнести это слово.

Каэль’Дарр тяжело вздохнул, достал со стола пергамент и развернул его.

— Вот ваш контракт. Здесь, чётко и ясно, указано: "Обучение наследников рода Дарр светским манерам, этикету, а также искусству любовных утех, вплоть до их полного овладения".

Глаза мои расширились, сердце заколотилось в груди. Я не читала этот пункт.

— Но я не знала!

— Вы подписали договор, зная, что он закреплён магией.

Моё дыхание сбилось. Магический контракт. Я действительно чувствовала странное покалывание, когда ставила подпись, но тогда не придала этому значения.

— Я не могу, я не знала…

— Вы не можете отказаться.

Я сделала шаг назад.

— Я уйду.

— Попробуйте, — с лёгкой улыбкой предложил он, делая жест в сторону двери.

Я развернулась и бросилась к выходу. Рывком дёрнула за ручку и ничего. Дверь даже не шелохнулась.

Я снова и снова дёргала её, пока не услышала голос за спиной:

— Контракт не позволит вам уйти, пока не выполните свои обязанности.

Я обернулась. Каэль’Дарр смотрел на меня с тем же невозмутимым выражением, будто вся ситуация была обыденной.

— Вы шутите…

— Совсем нет.

Я в ужасе уставилась на него.

Я влипла. Очень, очень сильно влипла. Вейрис

Я долго сидела на краю кровати, рассеянно разглядывая свои руки, будто они могли дать мне ответы на все вопросы, которые крутились у меня в голове. В груди медленно нарастала тяжесть, смесь осознания, растерянности и бессильной ярости.

Я влипла по самое не хочу.

Подписала контракт, который толком не прочла, и теперь магия держит меня в этом проклятом месте, словно канарейку в золотой клетке. Я попыталась уйти, но двери не открывались. Попробовала выбить окно, но стекло даже не треснуло.

Может, мне стоило устроить истерику? Расцарапать себе лицо, кричать, топать ногами? Но я только глубоко вдохнула, выпрямила спину и приказала себе думать, искать хоть какой-то выход.

Хорошо, паника мне не поможет. Значит, надо разобраться с тем, что у меня есть.

Я окинула взглядом комнату, которая отныне стала моей.

И если уж меня заперли, то хотя бы в роскоши.

Помещение было огромным, не просто спальня, а настоящие покои, достойные знатной особы. Высокие окна затянуты полупрозрачными занавесями цвета шампанского, которые пропускали мягкий золотистый свет. Потолок высокий, расписанный витиеватыми узорами, а у стены  массивная кровать с колоннами и балдахином. Вся мебель из тёмного полированного дерева, инкрустированного золотыми узорами, словно драконьи когти небрежно выцарапали эти завитки.

Роскошно. Холодно. Чуждо.

Я встала и подошла к столику у стены, на котором стоял кувшин с вином и резной бокал. Наполнила его тёмно-рубиновой жидкостью, не слишком задумываясь, хорошая ли это идея, и сделала глоток, а затем ещё и ещё.

Сладко-кисловатый вкус обжёг язык, разлился по горлу мягким, терпким теплом.

Ну что ж. Видимо, пора смириться с положением.

***

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем в дверь постучали.

— Мисс Вейрис, — послышался голос. — Вас ждут в главном зале.

Я подошла к двери и нерешительно положила ладонь на холодную металлическую ручку, глубоко вздохнув, выпрямилась и потянула дверь на себя.

Главный зал оказался столь же величественным, как и весь остальной замок. Высокий сводчатый потолок, колонны, украшенные резьбой, огромные окна, пропускающие мягкий свет закатного солнца. Воздух, как и везде, был наполнен ароматами ладана, сухих трав и чего-то пряного.

Но моё внимание приковали двое юношей, стоявших у длинного стола.

Они были почти одинаковыми.

Высокие, крепкие, с грацией, в которой чувствовалась природная хищность.

Один, с серебристыми длинными волосами, держался с ледяным спокойствием, руки скрещены на груди, взгляд изучающий, но непроницаемый, будто он оценивает меня с точки зрения стратегии. Его осанка была безупречной, движения точными и выверенными, словно он привык контролировать всё вокруг.

Другой, с красными как огонь волосами, наоборот, выглядел расслабленным. Лениво прислонился к колонне, скользнув по мне откровенно оценивающим взглядом. В его глазах плясали насмешливые искорки, а на губах играла лёгкая улыбка.

Я уже знала их имена.

Тарин — тот, что держался холодно и отстранённо.

Лерис — его полная противоположность, в каждом жесте которого чувствовалась уверенность и вызов.

Каэль’Дарр встал со своего места и жестом пригласил меня подойти.

— Позвольте представить вам моих сыновей, — сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. — Тарин и Лерис, ваши ученики.

Я глубоко вдохнула и постаралась придать лицу выражение профессиональной невозмутимости.

— Приятно познакомиться, — сказала я сдержанно.

Лерис ухмыльнулся.

— Правда? А по виду так и не скажешь.

Я повернулась к нему, приподняв бровь.

— А по вашему виду можно сказать, что вас вообще всё это забавляет.

— О, разумеется, — беззаботно кивнул он. — Редко у нас появляются столь... интересные наставницы.

Тарин слегка склонил голову набок, всё так же хмуро разглядывая меня.

— Вы правда думаете, что сможете нас чему-то научить?

Я выдержала его взгляд, стараясь не показать сомнение, которое шевелилось внутри.

— Для начала, я должна буду понять ваш уровень знаний.

— В этом вопросе? — протянул Лерис, улыбаясь всё шире. — Могу сразу сказать — нулевой.

— Хорошо, значит, будем работать с самого начала, — ровно ответила я, не позволяя себе ни покраснеть, ни смутиться.

— Сомневаюсь, что вы справитесь, — холодно бросил Тарин.

Я почувствовала, как внутри вспыхнуло упрямство.

— Не сомневайтесь, я справлюсь. — Холодно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Он чуть сузил взгляд, но ничего не сказал.

Каэль’Дарр сел обратно.

— Думаю, на сегодня достаточно. Завтра, после полудня, начнёте обучение. А пока, мисс Вейрис, отдыхайте. Вам предстоит долгая работа.

Я только кивнула.

Когда я уходила, то чувствовала на себе два взгляда.

Один — холодный, колючий.

Второй — полный неприкрытого интереса.

Похоже, это будет интересно. ТаринЛерис

Я нервничала.

Нет, даже не так. Меня буквально всю трясло от переживания!

С момента подписания проклятого контракта я отчаянно пыталась придумать способ сбежать, но быстро усвоила, что магия сковала меня слишком крепко. Любая попытка ослушаться и я ощущала неприятное покалывание в теле, как если бы сотни невидимых нитей притягивали меня обратно.

Бороться бесполезно. Значит, надо адаптироваться.

Я взяла себя в руки и решила, что проведу эти уроки так, как считаю нужным. Больше теории, минимум практики. Если уж мне суждено обучать этих драконьих юнцов, то я найду выход.

Флирт. Начнём с этого.

Это ведь… относительно безопасно, верно?

***

Комната, где проходили занятия, была совсем не похожа на классическую учебную аудиторию.

Никаких учебных столов, никакой строгой расстановки мебели. Вместо этого — мягкие диваны и кресла, низкие столики, приглушённый свет многочисленных свечей. Стены украшены гобеленами с тончайшей вышивкой. Камин у стены, в котором горел слабый огонь.

А главное, ощущение уюта.

И это пугало.

Слишком расслабляющая атмосфера для того, чтобы говорить о столь щекотливых вещах.

Я сглотнула, пытаясь справиться с тревогой, и сделала несколько шагов в глубину комнаты.

И тут же услышала звук шагов позади себя.

Драконы.

Я, даже не оборачиваясь, почувствовала их ауру, едва уловимый жар, исходящий от тел. Они двигались тихо, как хищники, а воздух наполнился смесью их ароматов: пряный мускус с оттенками раскалённого металла и древесной смолы.

— О, так у нас тут совсем не учебный зал, — лениво протянул Лерис, и я буквально слышала ухмылку в его голосе. — Кто бы мог подумать, что ты решишь заниматься с нами в такой обстановке.

Я резко обернулась и столкнулась с его пронзительным взглядом. Хотелось сказать, что это не моя прихоть, не я выбирала помещение для занятий, но в слух так ничего и не сказала.

Лерис сел на одно из мягких кресел, раскинувшись непринуждённо, словно мы не собрались на интимный вечер у камина. В глазах — насмешка и нескрываемый интерес.

Тарин, напротив, встал у стены, сложив руки на груди, и холодно, слишком пристально, меня изучал.

Ну, удачи мне, пора начинать.

— Что ж, приступим. Наш первый урок будет посвящен общению с дамами, а именно флирту. — Начала я стараясь держаться как можно спокойнее.

— Хочешь научить нас… флиртовать? — голос Тарина был ледяным, с лёгким оттенком раздражения.

— Флирт — важная часть искусства соблазнения, и общения, — ровно ответила я, стараясь не выдать нарастающую внутри панику.

— Нам не нужно учиться общаться. — Тарин чуть прищурился. — Нам нужно другое.

— Вам нужно всё, — твёрдо ответила я.

Они оба замерли.

— Вы, конечно, драконы, могущественные создания, — я сделала шаг вперёд, встретившись с их взглядами, — но даже вы должны понимать, что близость начинается не с постели, а с игры взглядов, легких прикосновений, слов.

Лерис приподнял бровь, он был явно заинтригован.

— И ты собираешься нас этому научить?

— Да, — я глубоко вдохнула. — Итак. Первое, что вы должны понять: флирт бывает разным.

Я прошлась по комнате, стараясь сосредоточиться на теме, а не на двух раскрепощённых драконах, которые буквально поедали меня откровенным взглядом.

— Знатные особы флиртуют изысканно, сдержанно. Это тонкие взгляды из-под опущенных ресниц, лёгкие прикосновения веера к губам, изящная игра слов.

Я медленно провела пальцами по тонкому браслету на запястье, чуть склонила голову, позволяя волосам мягко упасть на плечо, а затем посмотрела на Лериса исподлобья, слегка приподняв уголки губ.

Его глаза опасно вспыхнули.

— Интересно, — протянул он, не отрываясь от меня. — А покажешь, как простолюдины выражают свой интерес?

Я улыбнулась и сменила позу.

— Простолюдинки не играют в тонкие намёки. Они смеются громче, смотрят прямо, их движения смелые, порой даже дерзкие.

Я сделала шаг вперёд, схватила чашку со стола, небрежно повернулась к Лерису и, глядя ему прямо в глаза, сделала глоток, медленно проводя языком по нижней губе.

Он сжал подлокотники кресла, и его зрачки расширились.

— Ну надо же, — хрипло произнёс он. — Я начинаю проникаться важностью урока.

Я отвела взгляд и обернулась к Тарину.

Он смотрел на меня совсем иначе.

Не с игривым интересом, как Лерис. Его взгляд был оценивающим, выжидающим, будто он разгадывал меня по частям как ребус.

— И как же должен отвечать мужчина? — наконец спросил он, чуть хриплым голосом.

Я вздрогнула.

Честно говоря, не ожидала, что он так быстро включится в игру.

— Всё зависит от намерений, — тихо сказала я. — Если мужчина хочет заинтересовать даму, он отвечает на её флирт: повторяет движения, удерживает взгляд, делает комплименты.

Тарин не шелохнулся.

— А если он хочет большего?

Я почувствовала, как внутри сжался узел напряжения.

— Тогда он… — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Тогда он заставляет её почувствовать себя единственной женщиной в мире, самой важной, самой интересной.

Тарин оттолкнулся от стены и медленно направился ко мне.

— Как?

Я моргнула.

— Ч-что?

— Покажи.

Я не могла отступить. Голова кружилась, в горле пересохло.

Я должна была удержать контроль.

— Например… — я сглотнула, но выдержала его взгляд. — Он может сказать…

Мои мысли спутались, когда Тарин наклонился ближе.

— Можешь не говорить, — прошептал он. — Просто покажи.

Лерис тихо рассмеялся.

— Ну же, наставница. Неужели ты боишься нас?

— Я не боюсь, — выдохнула я.

— Тогда докажи.

Я знала, что они испытывают меня. Проверяют, насколько я слаба перед ними.

И я не могла позволить им выиграть.

Я глубоко вдохнула, взяла себя в руки и, прежде чем Тарин успел сказать что-то ещё, потянулась к его лицу и провела кончиками пальцев по его скуле.

Он замер.

Я наклонилась ближе, словно собираясь прошептать что-то.

— Вот так, — произнесла я.

Тарин не ответил. Но я чувствовала, как напряглись его мышцы, как сбилось его дыхание.

Лерис одобрительно хмыкнул.

— Хороший урок, — заметил он. — Но мне кажется, мы хотим… больше практики.

Я сжала кулаки.

Боги, во что я ввязалась?

Тарин не отстранился. Наоборот он стоял слишком близко, его дыхание обжигало мне кожу.

Я чувствовала, как внутри всё скручивается в тугой узел — смесь страха, предвкушения и… чего-то опасного.

Лерис, всё так же развалившись в кресле, наблюдал за нами с ленивой ухмылкой.

— И что дальше, наставница? — его голос звучал чуть ниже, чем обычно.

Я попыталась отступить, но Тарин мягко, но уверенно поймал меня за запястье.

— Стой, не убегай. — Его пальцы были тёплыми, горячими, как и он сам. — Ты же учишь нас, верно?

Я проглотила ком.

Они проверяли меня. Испытывали границы. Два дракона, гордые, страстные, привыкшие брать то, что хотят.

— Флирт — это ещё не всё, — наконец, с трудом выдавила я, не отводя взгляда.

— Да? — Лерис лениво потянулся, но я видела, как в его глазах горит огонь. — А что тогда… всё?

Я не ответила.

Потому что знала: стоит мне сказать хоть слово и они воспользуются этим.

Тарин наклонился чуть ближе, его губы почти касались моего уха.

— Мы учимся быстро, — тихо сказал он. — Так что, может быть, пора перейти к следующему уроку?

Лерис усмехнулся:

— Или ты боишься, что не справишься, наставница?

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

— Я справлюсь.

Тарин всё ещё не отпускал моё запястье. Я чувствовала, как он выжидает, как напрягаются его пальцы.

Глаза дракона вспыхнули хищным азартом. Я слишком поздно поняла, что сказала именно то, чего они ждали.

Тарин начал действовать первым.

Его рука заскользила по моей талии, крепко, властно, не оставляя шанса на отступление. Пальцы сжались чуть сильнее, и мне пришлось сделать шаг вперёд, прямо в его объятия. Воздух между нами накалился мгновенно. Его дыхание коснулось моей щеки, затем скользнуло ниже, к шее, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Ты так напряглась, — его голос был низким, бархатным, почти мурлыкающим. — Расслабься, Вейрис...

Расслабиться? Как, когда их двое, когда они оба смотрят на меня так, будто готовы… готовы…

Лерис, всё ещё наблюдавший за нами, наконец, решил вмешаться. Он поднялся с кресла, двигаясь медленно, но в этих движениях сквозило что-то хищное. Обошёл меня, и вдруг я почувствовала, как его пальцы коснулись подола моего платья. Лёгкое движение, но оно пробежалось по нервам, как всполохи пламени. Затем тепло. Горячая ладонь скользнула по бедру под тонкой тканью, выше, выше, вызывая в животе странную смесь жара и тревоги.

— Красивое платье, — прошептал он прямо у моего уха. Его губы были так близко, что я чувствовала как они едва касаются кожи. — Но знаешь, что красивее?

Я не ответила. Не могла.

Лерис усмехнулся и чуть склонился, обдавая горячим дыханием ложбинку между грудей. Пальцы Тарина тем временем продолжали держать мою талию, но теперь его другая рука очертила силуэт бёдер.

— Вот оно, — продолжил Лерис, проведя губами по краю декольте. — Это.

Глубокий вдох, единственное, что мне удалось сделать в этот момент. Я теряла контроль, захваченная вихрем ощущений. Их тепло, их прикосновения, их голоса — всё слилось в единое, опьяняющее чувство.

— Кажется, ты не против, — тихо заметил Тарин, его губы почти касались моей шеи.

И это стало последней каплей.

Я не могла позволить себе утонуть в этом, потеряться в жаре их тел. Не сейчас…

Собрав всю волю в кулак, я рывком вывернулась из их рук. Сделала шаг назад, переводя дыхание. Колени дрожали, но я заставила себя держаться прямо.

— Кажется, вы слишком увлеклись, — голос звучал удивительно ровно, хотя внутри всё ещё бушевало пламя.

Лерис склонил голову, изучая меня, его взгляд был тяжёлым, голодным.

— Возможно, — признал он, облизывая губы. — Но ты ведь не ожидала, что мы будем просто слушать, верно?

Тарин не сказал ни слова, но его глаза горели и это был не просто азарт. Это было нетерпение, сдерживаемое с трудом.

Я сглотнула, собирая мысли.

— Урок закончен, — объявила я твёрдо.

Они оба замерли.

— Уже? Ты уверена? — лениво уточнил Лерис. — По-моему, самое интересное только начинается.

— Достаточно, — отрезала я, хотя сердце бешено стучало, а низ живота приятно тянуло.

Напряжённая тишина повисла в воздухе. Они изучали меня, оценивая, проверяя, насколько твёрдо моё решение.

Затем Тарин усмехнулся, коротко, хрипло.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Но знай…

Он приблизился снова, но не коснулся. Просто наклонился чуть ниже, так, что наши лица оказались слишком близко друг к другу.

— Мы ещё вернёмся к этому.

Я и не сомневалась в этом.

Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком.

Я оперлась о стену, прикрыв глаза, и пытаясь унять дрожь, бегущую по телу. Оно всё ещё помнило их прикосновения — жаркие, уверенные, оставляющие на коже следы, которых не видно, но которые невозможно забыть.

Тарин… Лерис…

Они оба были слишком близко. Слишком… настоящие, слишком горячие.

Я провела руками по лицу, глубоко вдыхая. Сердце не желало успокаиваться, пульс бился в висках. А в груди продолжал тлеть огонь, не дающий покоя.

Нет.

Я не могла так.

Сбросив с себя платье, я направилась к ванной.

Вода была горячей, почти обжигающей, но мне казалось, что этого недостаточно. Я погрузилась в неё, прикрыла глаза. Тонкие струйки пробежали по коже, смывая напряжение, но не избавляя от жара внутри.

Я провела пальцами по шее, по плечам, вспоминая, как минуты назад там скользили чужие руки. Как тёплое дыхание касалось ложбинки на груди.

Глупо… Глупо отрицать то, что меня охватило приятное возбуждение. Глупо пытаться это забыть, если внутри разгорелось пламя.

Я задержала дыхание, скользя ладонями ниже, нужно было сбросить напряжение, успокоиться.

Я рваными движениями ласкала себя, чтобы избавиться от разлившегося внутри жара. И только достигнув пика удовольствия, стала смотреть на всё более трезво.

Я всё ещё лежала в ванной устало обмякнув. Нужно было что-то делать с этими драконами и с тем, как присутствие влияло и будоражило меня.

Когда вода стала почти прохладной, я наконец-то выбралась и не обтираясь полотенцем, полностью нагая рухнула на кровать. Тело налилось приятной тяжестью, словно тёплая волна уносила меня в глубину. Я даже не заметила, как провалилась в сон, утопая в мягких объятиях темноты.

Но едва веки сомкнулись, как мир вокруг изменился.

Воздух стал гуще, насыщеннее, наполенный чем-то тягучим, пряным. В комнате было тепло, но почему-то по спине пробежали холодные мурашки. Я пошевелилась, но движения были ленивыми, словно меня окутал невидимый, вязкий туман.

И тогда я почувствовала их.

Теплые ладони — одни крепкие, властные, другие легкие, почти играющие заскользили по моему телу. Они двигались медленно, изучая, будто пробуя ощущения на вкус.

Глубокий, рваный вдох. Я не сразу поняла, что это мой собственный.

Тепло прижалось ко мне спереди, а следом и сзади. В груди вспыхнул странный трепет, но я не могла ни отстраниться, ни даже пошевелиться.

— Ты дрожишь, — голос раздался у самого уха, низкий, тягучий, словно проникающий под кожу.

Я вздрогнула.

— Разве тебе не нравится?

Чей это голос?

Я знала его.

Чьи-то пальцы заскользили по моей руке, обвивая запястье, чуть сжимая, будто пробуя, насколько я послушна. Другое прикосновение горячее, уверенное, пробежало по талии, легко, но ощутимо.

— Ты такая мягкая, нежная, — продолжал голос, переходя в едва слышный, мурлыкающий шёпот.

Я хотела заговорить, но слова не выходили. Горячее дыхание коснулось шеи, обжигая не хуже пламени.

— Тебе приятно?

Я задохнулась. Приятно.

Кто-то за моей спиной наклонился ближе, и я почувствовала, как пряди его волос скользнули по моей коже. Горячее, обнажённое тело плотно прижалось ко мне сзади. Я чувствовала его каменные мышцы, чувствовала, как его возбуждение прижалось ко мне, как он тёрся о мое тело.

— Ты хочешь ещё?

Хочу…

Этот голос был другим, ниже, грубее. От него по позвоночнику пробежал электрический разряд.

Я не могла ответить. Не могла понять, что происходит.

Я попыталась пошевелиться, но пальцы лишь сжали простынь. Дыхание сбилось, кожа пылала там, где меня касались, ласкали, дразнили.

— Почему ты молчишь? — шёпот у самого уха, и вместе с ним лёгкое касание губ к виску.

— Неужели тебе не нравится?

Губы двинулись ниже, скользя по щеке, коснулись шеи, короткий поцелуй, а затем укус. Поцелуи медленно спускались к груди, губы обхватили набухший сосок, втянули в себя, заставляя податься вперёд тело. Он играл со мной, с моей грудью, лаская, посасывая каждый сосок по очереди, тёр их пальцами, оттягивал и отпускал.

Меж тем другие руки продолжали изучать тело, сместились с талии на живот, задержались там на короткое время, заскользили ниже… и замерли. В нетерпении я качнула бедрами, давая понять, что хочу продолжения.

И тогда ладонь накрыла моё сокровенное место. Горячие пальцы ласкали медленно, дразня, растягивая удовольствие. Он не торопился входить в меня, ласкал осторожными, неумелыми движениями. Я помогала ему, раздвинув ноги двигала бёдрами в такт его движениям.

— Расслабься, доверься нам, — мурлыкнул один из них, а другой тихо засмеялся.

Я не могла.

Но тело предавало меня, оно отзывалось на каждое прикосновение, каждое слово сказанное шёпотом, выгибалось на встречу рукам, губам.

Они были слишком близко, слишком реальные.

Я резко открыла глаза.

Комната была пуста. Только лунный свет пробивался сквозь шторы, очерчивая знакомые силуэты мебели.

Но дыхание все еще было сбивчивым. Сердце бешено колотилось. Я все еще чувствовала тепло на своей коже, низ живота тянуло, а между ног было слишком влажно.

Я прижала ладони к пылающим щекам, с трудом приходя в себя.

Что это было?

И было ли это сном?

Я так и не смогла нормально выспаться.

Все утро меня преследовал странный, тревожный осадок. Сон или не сон? Я чувствовала их руки так отчетливо, что теперь любое воспоминание заставляло кожу покрываться мурашками. Но ведь это просто плод моего воображения… или нет?

Я провела ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Вода в кувшине была холодной, и я несколько раз умылась, прежде чем смогла хотя бы собраться с силами и выйти за порог своей комнаты. Мне предстоял второй урок.

Лерис и Тарин ждали меня в той же комнате, что и вчера. Сегодня обстановка казалась другой. Или дело было во мне?

Они сидели непринужденно, но как только я вошла, оба посмотрели меня, внимательно, оценивающие.

— Доброе утро, — голос Лериса был ленивым, но в глазах плясали искры.

— Ты плохо спала, — заметил Тарин. Он не спрашивал, он утверждал.

Я не дала себе дрогнуть.

— Мы продолжаем, — сказала я, делая вид, что не замечаю их взглядов. — Сегодня мы говорим о том, каким должен быть мужчина по отношению к своей женщине.

Лерис усмехнулся.

Я сделала шаг ближе.

— Мужчина может быть страстным, может быть напористым, — продолжила я. — Но, если он хочет не просто ночного увлечения, а преданности, доверия, любви… он должен быть другим.

— И каким же? — в голосе Тарина проскользнуло сомнение.

— Заботливым. — Я встретилась с ним взглядом. — Внимательным. Чутким.

Лерис прищурился.

— Это звучит слишком… нежно.

— А ты думаешь, женщина хочет быть рядом с тем, кто видит в ней только тело? — я повернулась к нему. — Ты должен стать для неё тем, к кому она потянется не только в минуты страсти, но и когда ей будет страшно. Тем, кто укроет ее от всего мира, а не только разожжет в ней огонь.

Лерис смотрел на меня, не мигая.

— Покажи, — вдруг сказал Тарин.

Я моргнула.

— Что?

— Покажи, как мужчина должен обращаться со своей женщиной.

Я сжала губы.

— Хорошо, — я сделала вдох и обошла комнату, затем остановилась перед ними. — Представь, что твоя женщина устала. Ей холодно. Она не хочет слов, она хочет чувствовать, что ты рядом, ей нужна твоя забота.

Я посмотрела на Лериса.

— Что ты сделаешь в этом случае?

Он склонил голову, раздумывая, затем медленно поднялся. Подошел ближе, не резко, а мягко, будто давая мне время привыкнуть к его присутствию. Его руки легко опустились мне на плечи, а затем он немного прижал меня к себе, тепло разлилось по коже.

— Так? — его голос звучал тихо, низко.

Я кивнула.

— А теперь представь, что она растеряна. Что ей страшно. Как ты дашь ей понять, что рядом с тобой она в безопасности?

На этот раз двинулся Тарин.

Его движения были другими — более уверенными, менее игривыми. Он встал позади, обнял и его ладонь легла на мой живот, широкая, теплая, защищающая. Я не ожидала, но на мгновение действительно почувствовала себя иначе и это было приятное чувство...

— Ты права, — тихо произнес он. — Это… нечто иное.

Я глубоко вздохнула.

— Отношение — это не только слова, не только жесты и прикосновения. Это чувства. Уверенность, что рядом с этим человеком ты не просто игрушка, а нечто большее.

В комнате повисла тишина, я ждала их реакции.

— Значит, нам есть чему учиться, — хрипло произнес Тарин.

Я кивнула.

— Мужчина должен быть нежен, заботлив, внимателен.

Я обвела их взглядом, недолго задержавшись на каждом.

Тарин, который снова вернулся к стене, сложил руки на груди. Его челюсть была крепко сжата, было ощущение, что он думает о чём-то важном. Лерис же снова сидел в кресле, рассеянно крутя в пальцах серебряное кольцо.

— Не только в повседневной жизни, но и… во всём.

Я сделала паузу, позволяя им самим додумать смысл моих слов.

— Женщина не трофей, не добыча, не бездушная кукла. Она живая, чувствующая. Для неё важны прикосновения, важны эмоции. Важно чувствовать, что она желанна… но не просто как тело, а как личность.

Между нами повисла тишина.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Лерис, отклоняясь назад, — что мы… слишком грубы?

Я посмотрела на него внимательно.

— Не совсем, я хочу сказать, что желание — это больше, чем просто страсть. Это тонкая грань между силой и лаской. Между тем, чтобы брать… и тем, чтобы заставить желать ещё сильнее.

Я специально сделала голос мягче, тише и это подействовало.

Тарин, до этого державшийся в стороне, вдруг шагнул ближе.

— И ты собираешься нас этому научить? Быть нежными, заботливыми?

Я сжала пальцы, сохраняя спокойствие.

— Если вы готовы учиться.

Лерис усмехнулся, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Тогда научи нас. Научи быть такими, чтобы женщина рядом с нами была счастлива.

Я уже собиралась ответить, но он опередил меня.

В одно движение он оказался рядом, и его пальцы коснулись моего запястья, осторожно, медленно, почти невесомо.

— Так?

Я не сразу смогла ответить.

Потому что даже это лёгкое прикосновение обожгло, словно огонь.

— Почти, — я сглотнула. — Медленнее. Без спешки. Научись чувствовать партнёршу.

Он послушался.

Тонкие линии на запястье, кожа, чувствительная к прикосновениям, его пальцы двигались медленно, изучающе, чуть надавливая, затем снова ослабляя хватку. Переплёл наши пальцы, погладил костяшки, а затем поднес мою руку к губам и легко коснулся ее.

Моё дыхание сбилось, но я не позволила себе отстраниться.

— Чувствуешь разницу?

Лерис склонил голову к плечу, его губы тронула улыбка.

— Да… и, знаешь, мне это даже нравится.

Я перевела взгляд на Тарина.

Он молчал, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки. Он боролся. С собой. С собственным темпераментом.

— Тарин?

Он медленно выдохнул, затем, будто решившись, тоже подошёл ближе.

Я не двигалась, даже когда он осторожно коснулся моих волос. Никакой спешки. Его пальцы прошли по прядям, затем едва ощутимо скользнули по шее. Необузданный огонь в его взгляде гаснуть не собирался, но теперь он учился сдерживать его.

— Неплохо, — голос дрогнул, и я тут же взяла себя в руки. — Видите? Это не сложно.

Но Лерис покачал головой.

— Сложно.

— Почему?

Он склонился ниже, настолько, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Потому что мы всё ещё хотим большего.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Тарин всё ещё держал прядь моих волос, а его пальцы теперь скользнули к плечу.

— Но мы учимся, — тихо сказал он.

Я не была уверена, учились ли они… Или испытывали меня снова.

— Ты говорила, что мужчина должен быть нежным, — голос Тарина был задумчивым, но былв в нём какая-то напряжённость. — А если он не умеет?

Я приподняла бровь.

— Ты хочешь сказать, что…

— Мы хотим, чтобы ты научила нас, — перебил Лерис меня и Тарина, улыбаясь так, что у меня внутри все перевернулось. — Научила правильно целовать женщину.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась.

Они смотрели на меня пристально, с огнём в глазах.

— Нет, — выдохнула я, покачав головой.

— Но ты же учитель, — напомнил Лерис, его улыбка стала шире. — Или ты собираешься нарушить условия контракта?

Я сжала губы. Ловушка.

Они знали, что я не откажусь от своих обязанностей.

— Хорошо, — наконец сказала я, шумно выдохнув. — Но только если вы будете слушаться меня.

— Конечно, будет делать всё как ты скажешь, — кивнул Тарин.

— Хорошо, тогда начнем с тебя.

Тарин не шелохнулся, но по тому, как были напряженны его плечи, было ясно, что он очень волнуется.

— Хорошо, — сказал он тихо и шагнул ближе.

Я заметила, как он сглотнул, прежде чем осторожно коснуться кончиками пальцев моей щеки. Я не стала торопить его.

Поцелуй был робким, неуверенным. Тарин едва касался моих губ, словно боялся сделать что-то не так. Я почувствовала, как он затаил дыхание.

Осторожно, не спеша, я чуть наклонила голову, целовала его в ответ, давая ему почувствовать, как нужно двигаться.

Его пальцы скользнули по моей щеке, чуть сильнее прижимая меня к себе, но движения оставались мягкими.

Тепло разлилось внутри, и, когда я медленно отстранилась.

— Вот так, у тебя хорошо получается, Тарин, — прошептала я.

Он посмотрел на меня так, будто я только что открыла перед ним совершенно новый мир.

Но Лерис нетерпеливо фыркнул:

— Теперь я.

И прежде, чем я успела что-то сказать, он резко притянул меня к себе. В отличие от Тарина, Лерис не колебался. Он двигался слишком смело, слишком напористо. Его губы прижались к моим требовательно, настойчиво, слишком жадно.

Я нахмурилась и уперлась ладонями в его грудь, останавливая.

— Лерис…

Но он не слушал. Тогда я отстранилась, поймав его взгляд.

— Медленнее, нежнее, — строго сказала я.

Он нахмурился, словно не понимая, что сделал не так.

— Не надо так напирать. Ты целуешь девушку, а не берёшь штурмом вражеский замок, — добавила я, чуть смягчая тон.

Лерис задержал дыхание, а затем провел языком по нижней губе, будто пробуя на вкус новый опыт.

— Хорошо, — согласился он неожиданно мягко.

И когда он наклонился снова, поцелуй оказался другим. Осторожным, мягким, теперь он не сминал жадно мои губы, а нежно ласкал.

Я почувствовала, как меняется его дыхание, как он пытается следовать моему ритму.

В этот момент я осознала, что натворила. Я только что научила двух драконов тому, чего они никогда не знали. И они явно собирались применить эти знания сейчас, на мне. И самое опасное, что я не была против…

Лерис казался ненасытным. Его губы вновь и вновь возвращались к моим. Поцелуи были не просто жадными, они были голодными, словно я была воздухом, огнём, всем тем, чего ему не хватало. Я задыхалась под натиском, под жаром, который разгорался внутри, с каждой секундой стягиваясь в сладкий, пульсирующий узел внизу живота. Узел, который хотелось развязать… руками, языком, телом… хоть чем-то.

Я была слишком поглощена Лерисом, слишком растворилась в этом поцелуе, и не заметила, как Тарин, подобравшись сзади, прижался ко мне. Его ладони скользнули под юбку платья, и уже гладили мои бёдра, сначала осторожно, будто пробуя, затем настойчиво, понимая, что я не отстраняюсь. Я не просто не отстранилась. Я двигалась, качала бёдрами, прижимаясь к его возбужденному паху, чувствуя, насколько он уже твёрд.

Наверное, я должна была остановить его. Я ведь всё ещё их наставница, их путеводная звезда в мире желания и огня. Но моё тело предало меня. Оно горело.

Губы Лериса перешли на шею, он целовал меня там, где кожа особенно чувствительна, наверняка оставляя следы, которые потом будет сложно спрятать, и от других, и от самой себя. Меня охватила дрожь, голова слегка закружилась, от предвкушения.

— Нежнее… — выдохнула я, запрокинув голову, опёрлась о плечо Тарина.

Он тут же поймал мои губы. Вкус Лериса ещё не успел исчезнуть, а на его место уже пришёл вкус Тарина, мягкий, сладкий, и такой горячий, что я задрожала в их руках, словно натянутая струна.

Руки, чьи, уже не имело значения, заскользили между моих ног, и я взорвалась внутри. Волна жара прокатилась от коленей до груди. Влажность между ног казалась грешной, бесстыдной. Я развела ноги шире, подалась навстречу. Я хотела всё.

Кажется, это Тарин ловко подцепил тонкие бретельки моего платья, стянул их вниз. Я не сопротивлялась, сама помогла. Платье соскользнуло с плеч, оголяя грудь. Она уже стыла от воздуха и пылала от желания. Две горячие ладони легли на неё.

— А теперь… нежно, — прошептала я, глядя в глаза Тарину. — Сжимай аккуратно. Коснись сосков… мягко. Представь, что это лепестки цветка.

Он подчинился. Медленно сжал грудь, скользя большими пальцами по напряжённым соскам. Его взгляд был сосредоточенным, почти благоговейным. Молодой дракон, впервые познающий силу прикосновений. Я стонала тихо, но не сдержанно. Его ладони были чуть грубоваты, неумелы, но его движения были искренними, и это волновало куда сильнее, чем искусный любовник.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как напрягаются мышцы живота. Грудь под его ладонями наливалась жаром. Ему нравилось наблюдать, как я реагирую.

А Лерис… он был ниже.

Я почувствовала, как он становится на колени задирает платье вверх и стягивает исподнее, его дыхание обдало мои бёдра. Я вздрогнула. Руки дрожали, колени подкашивались. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра. Он коснулся краем губ самого чувствительного, самого запретного. И я всхлипнула.

— Я… не знаю почему, — пробормотал он, — но мне хочется попробовать тебя. На вкус.

Эти слова ударили, как пламя в грудь. Я открыла глаза и встретилась с его взглядом снизу. Он ждал разрешения.

— Ласкай языком… медленно, — выдохнула я. — Сначала просто проведи им. Легко. Да, вот так…

Я положила руку ему на голову, запустив пальцы в огненно-красные волосы. Направляла. Помогала.

— Не спеши… чувствуй. Слушай, как я дышу… слышишь?

Он кивнул, не отрываясь, и снова наклонился, на этот раз смелее. Его язык прошёлся по чувствительной плоти, и я затрепетала. Он ещё не знал, как, но хотел научиться. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. Его нетерпение, его рвение, его страсть.

— Теперь… губами. Не бойся. Да… так хорошо… — я задохнулась, подаваясь вперёд, чувствуя, как волны жара нарастают, грозят захлестнуть меня с головой.

Тарин всё ещё ласкал грудь, теперь настойчивее, он чувствовал, где я замираю, где вырывается стон. И стон вырвался, громкий, дрожащий. Лерис снова провёл языком, глубже, медленнее. Затем поцелуй. Затем ещё.

Я была их. Их дыхание, их жадность, их трепетная нежность. Всё смешалось.

Я сорвалась с края и утонула в пучине наслаждения. Выгнулась, пальцы вцепились в волосы Лериса, прижимая его голову крепче к себе.

Оргазм накрыл меня, волна за волной, дыхание перехватывало, колени подгибались. Я всхлипывала, выгибалась, сжимала его голову, пока волна не схлынула, оставив после себя сладкую слабость и тёплую дрожь в каждой клетке тела.

Тарин держал меня за талию, не давая упасть. Его глаза горели. Он жаждал большего.

— Хватит… — прошептала я, с трудом вернув дыхание. — Довольно…

Они замерли. Послушно. Но было видно им мало. Оба были возбуждены до предела. У Лериса тяжело вздымалась грудь, а взгляд был совершенно туманный, почти дикий. Тарин крепко сжимал мою талию, его пах прижимался к ягодицам, горячий и твёрдый. Он не говорил ничего, но молчание было красноречивее слов.

Я отстранилась. Медленно. С трудом. Натянула на плечи соскользнувшее платье. Пальцы дрожали.

— Урок окончен… — произнесла я, с трудом выговаривая слова.

— Это всё? — Лерис всё ещё стоял на коленях, глядя снизу вверх.

— Сегодня — да, — выдохнула я.

Я вышла, почти выбежала, сердце стучало в висках, между ног ещё пульсировало, кожа горела, будто на мне всё ещё были их руки, их губы, их дыхание.

Как только я забежала в свою комнату, то практически сразу рухнула на кровать, стараясь унять дрожь в теле. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула, прижав ладони к лицу. Влажность между ног, красные пятна на шее и груди, бешеный пульс… всё это напоминало о том, что перешла границу. Нет, они не вошли в меня. Но я уже вошла в них, в их мир, в их головы, в их желания.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Мисс Вейрис, — раздался голос служанки. — Глава семьи ждёт вас в обеденном зале.

— Ч-чего? — выдохнула я.

— Мисс, это срочно. Он сказал, что обедать будут все вместе.

Вот только этого мне сейчас не хватало!

Я наспех умылась, поправила волосы, натянула закрытую накидку, чтобы скрыть следы страсти. Постаралась выровнять дыхание, хотя внутренне всё ещё горела. Зачем он меня зовёт сейчас? Неужели… почувствовал?

***

В обеденном зале было тихо. В центре длинного стола сидел Каэль’Дарр, лорд и глава рода. По правую руку Тарин, по левую Лерис. Оба уже сидели, когда я вошла.

И оба… смотрели на меня. Особенно Тарин, он даже не моргал.

Я постаралась держать спину прямо, подошла ближе. Сердце колотилось.

— Мисс Вейрис, — сухо, но вежливо произнёс лорд. — Прошу, присаживайтесь.

Я кивнула, села, не глядя на его сыновей.

— Ну, — произнёс Каэль’Дарр, медленно разрезая кусок мяса. — Как обстоят дела с обучением моих сыновей?

Я чуть не поперхнулась.

— Всё… хорошо, — выдавила я, пряча взгляд. — Они проявляют… успехи.

— Какие именно? — спросил он с прищуром, вонзив вилку в кусок рыбы.

— Эм… они уже гораздо лучше… взаимодействуют с женским телом. Точнее… в теории, конечно. И… тактильной практике. С пониманием… женской анатомии и реакции.

— Ага, — усмехнулся он. И медленно втянул носом воздух.

Я замерла.

Он наклонился ко мне, чуть склонив голову. Его губы тронула тонкая, ледяная улыбка.

— Да. Полагаю, вы правы. Чувствую… они продвинулись довольно далеко.

Щёки вспыхнули. Лерис фыркнул. Тарин отвёл взгляд, но уголки его губ чуть дрогнули.

— Урок был… интенсивный, — выдавила я.

— Ещё бы, — пробормотал Каэль’Дарр. — Интенсивность ощущается даже отсюда.

Я чуть не провалилась под землю от смущения. Неловкое молчание длилось несколько долгих секунд, прежде чем он спокойно откинулся на спинку стула и продолжил трапезу, как ни в чём не бывало.

Обед закончился быстро, но для меня он был пыткой. Я не могла смотреть на Лериса. Или на Тарина. Но я чувствовала их, не взглядом, а кожей. Каждый их вдох отзывался во мне. Я знала, что они помнят всё. Каждый мой стон, изгиб тела, каждый дрожащий вдох и выдох. И они хотели большего. А я… наверное тоже.

Когда я наконец поднялась из-за стола и попрощалась с лордом, сердце готово было вырваться из груди. Я шла по коридору, будто бы спасалась бегством. Запах ладана щекотал ноздри, но под ним я всё ещё чувствовала… запах молодых драконов.

***

Как только я закрыла дверь, то облокотилась на неё спиной и шумно выдохнула. Моя грудь под накидкой всё ещё горела. Между ног всё ещё влажность, желание, тяжесть. Я снова спомнила, как прижимала Лериса к себе, как Тарин держал меня, гладил, сжимал…

— Боги… — прошептала я. — Я влипла. И мне это… чертовски нравится.

Ночь подкралась незаметно, я давно уже привела себя в порядок и успокоилась. Теперь я могла трезво оценивать случившееся.

Я лежала на боку, полуобнажённая, в тонкой сорочке, которая сбилась где-то на талии. Свеча на прикроватной тумбе догорела, оставив только аромат воска и еле заметное тление фитиля. Комната дышала тёплой тишиной, разбавленной едва слышным шорохом ветра за окнами и пульсом в моих ушах.

Сон медленно подкрадывался, обволакивая, как мягкое покрывало.

И вдруг…

Щелчок.

Я вздрогнула.

Тихий скрип двери. На пороге тень. Высокая. Узнаваемая.

— Тарин? — голос мой был хриплым, сонным, но тревожным.

Он шагнул внутрь. Закрыл дверь. И медленно подошёл ко мне, не отводя взгляда. Его глаза в полумраке сияли.

— Тебе нельзя здесь находиться, — прошептала я, приподнимаясь на локтях. — Уже поздно…

— Мне всё равно, — сказал он тихо. В голосе ни капли раскаяния, только настойчивость и жар. — Это нечестно.

— Что?

— Ты позволила Лерису... — он запнулся, провёл ладонью по затылку, взъерошил волосы. — Он узнал, какая ты на вкус, а я нет.

Я забыла как дышать.

— Ты ведь неравнодушна ко мне, — добавил он, присев на край кровати. Его пальцы легко коснулись моей руки. — Я вижу это. Я чувствую это. Ты хочешь меня… не меньше, чем я тебя.

И это было правдой.

Я могла солгать. Сказать, что всё было ради обучения…

Но я только слабо кивнула.

Кажется, Тарину этого было достаточно, он подался вперёд, и его губы нашли мои.

Этот поцелуй был другим. Глубже. Теплее. Опаснее.

Лерис был порывист, горяч, нетерпелив, его поцелуи обжигали. А Тарин… Тарин прикасался ко мне, нежно, будто навредить, но при этом он жаждал меня с жуткой силой. Он провёл ладонью по моей щеке, затем вниз к шее, к ключицам, и осторожно опустил тонкую ткань с моего плеча.

— Можно? — прошептал он, уже касаясь моей груди.

Я только задышала глубже в знак согласия. Он наклонился и ласково поцеловал мой, уже твёрдый, сосок, едва касаясь губами. Затем чуть сжал грудь ладонью, исследуя, изучая… и снова поцеловал. На этот раз сильнее, с жадностью, но всё ещё бережно.

— Боже… — вырвалось у меня.

Он двигался медленно. Уверенно. Каждым касанием он словно говорил: "Я хочу понять тебя."

Сорочка давно сползла на пол. Его ладони скользили по моим рёбрам, к бёдрам, к внутренней стороне бедра. Я раздвинула ноги. Неосознанно. Потому что хотела его, нуждалась в нём.

Он лёг между моих ног, посмотрел на меня снизу вверх. Его глаза сверкали.

— Ты покажешь мне? — спросил он. — Как ласкать тебя… ласкать так, как ты любишь?

Я кивнула. Смущённо, но с трепетом.

Он поцеловал внутреннюю сторону бедра. Потом выше. И ещё выше. Сначала только губами, затем касаясь языком, играя, словно пробуя новый сорт вина.

И когда он добрался до моего центра, я глухо застонала.

Он лизнул медленно, аккуратно, как будто изучая. Потом глубже. Его язык был тёплым, широким, и двигался нежно, ласково, будто он рождён был только для этого — чтобы доставлять мне удовольствие.

Я дёрнулась. Он мягко придержал мои бёдра, не давая закрыться.

— Продолжай… — прошептала я, сжимая простынь.

Он продолжал.

И делал это невероятно. Он словно интуитивно чувствовал, где и как нужно надавить, когда втянуть губами, когда коснуться языком чуть острее, сильнее… Его пальцы поглаживали мои бёдра, удерживая, лаская. Он не спешил. Он наслаждался каждым моментом, каждым движением, каждым стоном, который срывался с моих губ.

И я таяла в его руках.

Внутри разрасталось ощущение, теплое, глубокое, как раскалённый шар. Он поднимался, вращался, стягивал мышцы. Я выгибалась, шептала его имя, дышала его дыханием. Мир сужался до точки между моих ног, до его языка.

— Тарин… Тарин… — Я почти плакала от сладости.

— Да, моя, — его голос отозвался вибрацией на моей коже. — Я здесь.

Я взорвалась снова. Оргазм был другой, долгий, глубокий, как медленная волна, которая захлёстывает, накрывает, но не уносит, а держит, обнимает. Я стонала, прижимая его голову к себе, не отпуская. Он ждал, пил меня до конца.

И только когда моё тело затихло, он поднялся. Его лицо блестело от моей влаги, но глаза сияли счастьем.

Я обвила его руками. Уткнулась в плечо. Слов не было. Только дыхание.

Он шепнул:

— Спасибо. Это… было красиво и сладко.

И он посмотрел на меня так, будто хотел, но боялся спросить. Но я знала. Я чувствовала, как дрожит его тело.

Я взяла его за руку, переплела наши пальцы.

— Ты хочешь? — прошептала я, касаясь губами его скулы.

Он кивнул. И голос его сорвался на шёпот:

— Но… я не знаю, как. Я боюсь сделать что-то не так.

Моё сердце сжалось от нежности. Я провела ладонью по его лицу, задержалась на губах.

— Всё правильно, Тарин. Ты всё делаешь правильно. А остальному я тебя научу. Ладно?

Он вдохнул, кивнул. Почти мальчишка. Почти зверь.

Я взяла его ладонь и положила себе на грудь.

Он провёл пальцами по моей коже. Несмело. Но так трепетно, так горячо… Я застонала тихо и выгнулась навстречу к нему. Ему не нужно было слов. Он учился телом. Через реакцию моего тела, дыхания, моих стонов. И уже в следующую секунду он коснулся другого соска губами. Медленно. Нежно…

Я дрожала под ним, извивалась, выгибалась стараясь прижаться к его телу.

— Теперь ты, — шепнула я и потянулась к его рубашке.

Он позволил мне. Я стянула с него одежду, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь обнажённым телом. Он был мощным, сильным. Он не знал, каким красивым был. Но я знала. И дала ему это почувствовать. Коснулась плеча, груди, провела языком по его ключице.

Он застонал тихо, удивлённо. Как будто не ожидал, что ласка может быть такой сладкой.

Я провела ладонью вниз, по его животу, ниже… Он напрягся, рвано задышал. Я чувствовала как он был возбужден.

— Всё хорошо, — шептала я. — Иди ко мне.

Он опустился на колени между моих ног, но уже не для поцелуев. Мы смотрели друг на друга в этом взгляде не было стыда. Только доверие, жажда, тепло.

Я направила его.

— Сначала… медленно. Да, вот так. Почувствуй, как я принимаю тебя.

И тарин вошёл в меня не сразу, медленно, словно боясь сделать больно. И я почувствовала всё: от первого движения до глубокой дрожи внутри. Он был горячим, твёрдым... Первое, движение и я задохнулась. Второе, и я прильнула к нему бедрами, желая большего.

— Всё хорошо? — спросил он, почти в панике.

— Больше чем. Продолжай. Двигайся во мне.

И дракон начал двигаться. Неловко, чуть сбивчиво, но с каждым толчком я ощущала, как он становится увереннее. Как ловит мой ритм, как вслушивается в мои стоны, как запоминает каждый рваный вдох, чтобы снова и снова вызвать их.

Он изучал меня внутри, как до этого снаружи. Трепетно. Бережно. Со всем жаром юного тела, но с внимательностью, которой я не ожидала. Он держал меня за талию, за бедра, чуть склонялся, чтобы целовать мою грудь, шею, губы. И всё в нём говорило: Я здесь. Я чувствую тебя. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я прижалась к нему, обняла крепко, впуская глубже, больше… и улетела.

Моё тело вздрогнуло, дрожь прошлась от шеи до кончиков пальцев. Я стонала не сдерживаясь, громко, не думая о том, что меня могут услышать.

— Тарин… — выдохнула я, вцепившись в его плечи ногтями. — Не останавливайся… Ещё…

Он не остановился.

Его дыхание стало резким. Грудь влажной от пота. И когда он в последний раз толкнулся глубоко и вздрогнул внутри меня, я поняла, он кончает. Он сгорел вместе со мной, не раньше и не позже, и в этом было что-то невероятно трогательное.

Мы остались лежать тесно прижимаясь друг к другу. Молча.

Он гладил мои волосы, будто не верил, что всё это было по-настоящему.

— Это… — прошептал он, — это было…

— Да, — улыбнулась я, уткнувшись в его шею. — Это было приятно.

Я лежала в объятиях Тарина, кожа моя ещё хранила его горячие прикосновения, а между ног всё ещё пульсировало в сладком отголоске недавнего наслаждения. Его дыхание щекотало моё ухо, ладонь лениво скользила по моему бедру, будто и не собиралась отпускать ни сейчас, ни потом.

Я прижалась к нему щекой, уткнулась в шею — пахло дымом, солнцем и чем-то хищно-драконьим. Я улыбнулась, совершенно истощённая, но почему-то счастливая.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал он, поцеловав меня в висок. Голос чуть охрипший, и от этого особенно тёплый.

Протянув руку, я провела пальцами по его ключице, задержалась на груди, ощущая ровный стук сердца.

— Мне хорошо, немного устала, ты выпил меня до последней капли, — выдохнула я, не открывая глаз.

Он засмеялся, тихо, бархатно. Рука его легла мне на талию, притянула ближе.

— Я... — он замолчал, как будто подбирал слова, и мне вдруг стало интересно, что же он скажет. — Не знаю, как это описать. Но мне хорошо с тобой. Даже если бы ничего не случилось… мне хорошо просто от того, что ты рядом. Ты... ты для меня не просто наставница, Вейрис… Ты женщина, рядом с которой я забываю как дышать…

Я замерла. Открыла глаза, уставившись в полумрак комнаты. Его слова легли в душу горячим камешком. Я знала, что он юн, что ещё не до конца понимает, чего хочет. И я была старше. Мудрее. Я не имела права...

Но мне тоже было хорошо. До зуда в пальцах, до поющей легкости в животе. Я снова посмотрела на него — волосы растрепаны, губы припухшие, глаза глубокие, сияют как весенняя зелень. И как же в них было много доверия.

— Тарин, — мягко сказала я. — Мне нужно немного... подумать. Это сложно и, в какой-то степени, неправильно, не профессионально с моей стороны…

Он кивнул, не обижаясь. Просто посмотрел, чуть сжал мою руку. Как будто понял.

Мы ещё немного полежали, он гладил меня по спине, я думала о том, как всё странно и нежно вышло. Сердце колотилось медленно, с какой-то новой тональностью. Не просто похоть. Не просто страсть. Что-то начало прорастать между нами, ещё не оформившись в слова.

— Тебе пора, — прошептала я, наконец, с неохотой. — Если кто-то узнает…

— Узнают, — спокойно ответил Тарин, поднимаясь. — Рано или поздно всё равно узнают. Но я не жалею. И если захочешь, я снова приду. Хоть завтра.

Он поцеловал меня в лоб и ушёл, а я осталась лежать на холодной простыне, всё ещё чувствуя тепло его тела на своей коже. Уснула я с улыбкой.

***

На следующее утро я долго не могла собраться. Платье не сидело так, как обычно. Волосы всё время выбивались из причёски. Всё из-за вчерашней ночи. Из-за Тарина.

Всё ещё пытаясь разгладить складки на платье, я старалась убедить себя, что произошедшее это просто часть урока. Просто физика, просто тела. Но сердце билось по-другому. А между ног всё ещё хранилась тёплая память о его языке и пальцах. И от этого я чувствовала себя… уязвимой.

Когда я вошла в зал для занятий, оба брата уже ждали меня. Лерис стоял, опершись о колонну, с привычной ленцой в движениях. Тарин сидел на краю подиума, держал в пальцах какую-то тонкую книгу, но стоило мне появиться, он поднял взгляд. В его глазах мелькнуло нечто тёплое, почти... личное. И это встряхнуло меня сильнее, чем я ожидала.

— Сегодня мы поговорим о телесных реакциях и точках удовольствия, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал чётко. — Но сначала немного теории...

Я не успела договорить.

Лерис подошёл ко мне резко, почти бесшумно. Его пальцы вжались в мою талию, прижав к колонне. Я едва открыла рот, как он уже накрыл его поцелуем, дерзким, жадным, совершенно лишённым какой либо нежности. Его рука потянулась к моим бёдрам, задирая ткань платья.

— Лерис, подожди! — я выдохнула, упираясь ему в грудь. — Я ещё не рассказала…

— Почему? Значит ним можно, а со мной нет? — его голос срывался, глаза горели. — Он ведь был у тебя ночью. Ты думаешь, я не слышал, как ты стонала под ним? Думаешь, я не чувствую его запах на твоей коже?

Я побледнела, отшатнулась, но он не отпустил.

— Ты позволила ему... всё. А мне ничего? Почему, наставница? Почему я должен ждать? Ты постоянно меня прерываешь, ты учишь недостаточно хорошо, наставница.

— Это не… не так, — прошептала я, чувствуя, как колени подкашиваются. — Это был… особый случай. Всё так…

— Хватит! — вмешался Тарин, голос его был твёрд, как сталь. Он шагнул между нами, рывком оттащил брата, встал между ним и мной. — Ты напал на неё, Лерис.

— А ты что, теперь её охранник? Или просто хочешь быть единственным, да? — Лерис шагнул вперёд, скривившись. — Не привязывайся к ней, Тарин. Она уйдёт. Выполнит свою работу и исчезнет. Ты для неё просто ученик. И она для тебя должна быть просто телом, просто должна выполнять свои обязанности. Понял?

Мне стало больно. Почему-то. Хотя он был прав. Я должна была оставаться наставницей, не опускаться до чувств, не влюбляться, не позволять одному брать больше, чем другому. Но всё было уже не так. Я чувствовала Тарина иначе. Он стал ближе, чем должен был.

— Лерис, — я всё-таки собралась, прошла вперёд и встала рядом с Тарином. — Я не выбирала между вами, не хотела давать одному больше, чем другому. Я просто… позволила… — дышать было тяжело, я не могла подобрать слов, чтобы оправдать себя.

— Значит, он достоин, а я нет? Почему я должен ждать, когда ты снизойдёшь до того, чтобы нормально нас обучить. Хотя каких нас, брата ты уже обучила, даже больше чес нужно. — прошипел он. — Ты наставница, просто выполняй работу согласно условиям контракта.

Лерис дышал тяжело, глаза метали молнии. А потом резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль.

Я опустилась на ближайший стул, вдруг почувствовав страшную усталость. Он был прав и от этого становилось ещё горше.

Тарин сел рядом, взял мою руку.

— Он поймёт. Когда-нибудь. Или не поймёт. Но я не позволю ему так к тебе относиться. Ты не вещь. Ты — это ты.

Я сжала его пальцы, сердце тихо дрогнуло.

— Спасибо, — прошептала я.

Мы ещё долго сидели в тишине. Но внутри неё что-то уже менялось. Занятие в тот день так и не состоялось. А вот границы между нами с Тарином стали ещё тоньше.

Я пыталась продолжать вести уроки. Сохранять спокойствие. Делать вид, будто ничего не изменилось.

Как будто между мной и Тарином не было той ночи. Ни поцелуев, ни дрожащего дыхания, ни шепота, ни стонов, ни того взгляда, от которого у меня до сих пор перехватывало дыхание.

Я пыталась, правда.

Но Лерис с каждым днём всё больше напоминал мне, что я плохой учитель, больше не профессионал. Он больше не слушал. Не задавал вопросов. Сидел в углу с видом скучающей статуи, хмыкал, закатывал глаза. Иногда, если я просила его подойти, просто уходил из зала, хлопнув дверью. Его молчаливая обида была едкой, как яд. Он не говорил ничего вслух, но каждый его взгляд кричал: ты не смогла ничему меня научить.

Тарин же… был рядом.

Он не задавал вопросов. Не требовал слов. Просто смотрел мягко, нежно, с тем особым вниманием, которое я боялась принимать всерьёз. И всё же принимала.

Каждый наш урок, по сути, становился беседой с ним. Я объясняла, рассказывала, рисовала в воздухе жестами, касалась его ладони, плеча, шеи. Он слушал, вникал, но больше всего — смотрел. На меня. Не на схему прикосновений, не на изображение поз на страницах книг. На меня.

И каждый раз, когда его пальцы едва касались моей кожи, случайно или нарочно, меня бросало в жар.

Я влюблялась. Неизбежно. Глупо. Не профессионально.

Я чувствовала это всей кожей, всем телом. Я ждала, когда мы останемся наедине. Ждала даже не уроков, а ночей.

Потому что ночи принадлежали нам.

Тихо, неслышно он приходил ко мне, иногда босиком, словно боялся спугнуть покой. Прятался от брата, от жизни будущего наследника рода, и находил убежище у меня под одеялом.

А я... Я не могла ему отказать.

Он шёл ко мне, горячий, трепетный, с жаждой во взгляде, и я уже тянула к нему руки, прежде чем успевала сказать хоть слово.

— Ты мне снова сегодня приснилась, — шептал он, целуя в висок. — Я не могу без тебя.

И я не могла без него.

Он знал, как трогать меня. Его руки были нежные, но сильные, его губы изучали каждый изгиб моего тела так, как будто он хотел запомнить его навсегда. Он был внимателен. Бережен.

Я любила эти моменты. Любила, как он входил в меня, замирая от восторга. Любила его тихие стоны, когда я обвивала его ногами прижимая к себе. Любила, как он гладил моё лицо после, тыльной стороной ладони, будто я была драгоценной реликвией, которую он боялся потерять.

Я терялась в нём. Утопала.

И каждое утро просыпалась с ощущением вины.

Потому что это не должно было случиться. Я была наставницей. Педагогом. Учителем. Моей задачей было научить их быть хорошими любовниками, но не влюбляться самой.

А я влюблялась.

В голос Тарина. В его смех. В то, как он прикусывает губу, когда сосредоточен. В его тепло. В его настойчивость. В то, как он всегда касался меня, невзначай, мимолётно, но так, что сердце пропускало удар.

Однажды, во время лекции, я запнулась, забыв, что собиралась сказать. Просто потому, что он положил руку мне на колено. Мягко. Уверенно. Будто мы были одни в комнате. А Лерис... Лерис резко встал и ушёл, не сказав ни слова.

Я закрыла глаза. Мне хотелось кричать от бессилия, и плакать потому что, я стала вот такой.

Но вечером Тарин всё равно пришёл. Сел на край кровати. Погладил мою щеку.

— Всё это сложно, — сказал он тихо. — Но я рад, что у меня есть ты.

Я сжала его пальцы.

А после мы целовались, жадно, до боли в губах, до потери рассудка. Его руки срывали с меня одежду, губы спускались вниз, и я вновь таяла в нём, отдаваясь целиком. Мы любили друг друга молча. Без слов.

Только дыхание. Только жар. Только его тело и моё.

Каждую ночь я думала, что скажу: «Так больше нельзя». А утром просыпалась, свернувшись в его объятиях, с рукой на его груди.

И не говорила.

***

Утро было странно тихим.

Солнечные лучи скользили по мраморному полу, по моим босым ступням, по смятым простыням, где ещё хранилось его тепло. Я проснулась одна. Тарина рядом уже не было.

Только след от вмятины на подушке рядом.

Я медленно провела пальцами по ткани, ещё хранящей его запах, и почувствовала, как внутри поднимается что-то… нехорошее. Не страх, не грусть. Ощущение приближающегося конца.

Стук в дверь. Короткий, требовательный.

— Мисс Вейрис, вас ждут в кабинете главы рода, — ровно сказал кто-то с той стороны.

Я знала, что это случится. Всё шло к этому. Но всё равно, в этот момент, в груди что-то будто треснуло. Беззвучно. Холодно.

Машинально я привела себя в порядок, и на ватных ногах вышла из комнаты.

Каэль’Дарр встретил меня сидя за огромным дубовым столом, с зажжённым светильником и кипой бумаг, на которых стояла его личная печать. Кабинет был угрюмый, строгий, пахнущий кожей, мускусом и властью.

Он даже не предложил сесть.

— Вы… — начал он, в упор глядя на меня, — должны были научить моих сыновей быть искусными, уверенными любовниками.

Я не ответила.

— Должны были остаться вне чувств, — продолжил он, не повышая голоса. — Быть наставницей. Ни больше, ни меньше. Профессионалом.

Я стояла перед ним молча. Внутри всё будто выжгли.

— И вместо этого вы влюбили в себя младшего. Или позволили ему влюбиться. Что, впрочем, одно и то же.

Его голос не был злым. Он был холодным. Разочарованным.

— Это неприемлемо, — он встал, обошёл стол. — Вы уйдёте сегодня. Немедленно. Я прикажу выдать вам часть суммы, за время вашей службы. Остальное мы забудем.

Я наконец заговорила. Еле слышно:

— Простите.

Он посмотрел на меня, долго, внимательно.

— Умная женщина. Хорошая. Но слабая. А слабость рядом с юными драконами — опасна. Особенно с теми, кто ещё не знает, как любить правильно.

Я кивнула.

И ушла.

***

В комнате стояла тишина.

Я не плакала, просто методично складывала свои вещи, аккуратно. Белые рубашки, платья, несколько книг. Смотрела на всё это, и всё казалось не моим. Чужим.

Мне хотелось оставить Тарину записку. Часть себя, какую-то вещь на память. Что угодно. Но я понимала, что так будет только хуже.

Лучше уйти сейчас. Молча. Тихо.

Пусть он подумает, что я просто исчезла. Что я испугалась. Или что мне стало всё равно. Пусть даже обидится. Разозлится. Ненавидит. Я вспомнила, как он гладил мою спину ночью. Как шептал: «Ты моя». Как целовал меня, словно боялся, что это в последний раз.

Кажется ,ещё немного и сердце разорвётся от боли.

Я застегнула плащ. Медленно вдохнула.

У дверей на секунду остановилась, провела рукой по косяку, где когда-то он держал меня, прижимая к дереву, обдавая горячим дыханием тело.

И вышла.

Двор был пуст. Воздух прозрачный. Слуга в ожидании держал поводья запряжённой кареты.

Я не оглянулась. Не позволила себе.

Не потому, что не хотела, я умирала от желания. Мне казалось, стоит мне только обернуться и я не выдержу. Вернусь. Брошусь к нему. Забуду обо всём.

А я не могла.

Это было бы неправильно. Не для наставницы. Не для женщины, которая обещала научить, но вместо этого сама утонула в ученике.

Пройдёт время, он привыкнет, возможно вспомнит обо мне через год. Может, даже десять лет спустя. Услышит голос похожий на мой, или встретит женщину с такими же глазами.

И на секунду сердце у него сожмётся. И этого мне будет достаточно.

А пока — я просто уйду.

И сделаю вид, что всё это… никогда не происходило.

Вечер был прохладным. Осенний ветер трепал подол плаща, цеплялся за волосы, обвивал запястья, будто напоминая: Ты всё ещё одна.

Я медленно шла по мощённой улочке, прохожих было немного. Но я всё равно смотрела. Искала.

Как всегда.

Неосознанно.

Иногда мне казалось, что вот он. Высокая фигура у лавки, знакомый силуэт у фонтана, белые волосы, обрамляющие красивое, до боли знакомое лицо.

Но каждый раз я ошибалась и продолжала идти дальше.

Прошло не так много времени… но для сердца вечность. Я всё ещё хранила его в себе. Во снах, в утреннем одиночестве, прикосновении к чашке чая.

Я говорила себе: всё правильно. Я поступила как надо. Профессионально. Зрелo. Но стоило закрыть глаза, и я снова была в его объятиях, тонула в голосе, растворялась в жаре его ладоней.

Мой домик стоял почти на окраине города. Маленький, уютный. Там пахло печёными яблоками и шалфеем.

Я открыла дверь, зашла внутрь, скинула туфли, вздохнула и пошла на кухню, сжимая в руках корзинку с фруктами.

И… замерла. Мир перестал существовать. Корзинка выскользнула из пальцев. С глухим стуком ударилась об пол.

Яблоки покатились во все стороны, одно задело мою щиколотку, второе исчезло под шкафом. Я забыла как дышать…

Потому что он сидел за моим кухонным столом.

Тарин.

Настоящий. Не призрак. Не сон. Он тут же вскочил. В два шага оказался передо мной. И заключил в объятия.

Я ахнула. Сначала от шока, потом от того, как безумно соскучилась. Как больно и сладко было снова чувствовать его запах, его силу, его дрожащую грудь, прижатую к моей.

— Тарин… — прошептала я, будто не веря.

Он не ответил. Только прижал меня крепче к себе. Губами нашёл мой висок. Щёку. Уголок губ.

А потом поцеловал. Горячо. Глубоко. С жадностью. Как будто он всё это время жил без воздуха и только теперь вдохнул. Я тоже его целовала. До боли в губах. До слёз.

Я уже не могла сдерживать себя, не хотела.

— Почему?.. — выдохнула я, отрываясь, глядя на него, растерянная, счастливая, беззащитная.

Он улыбнулся. Мягко, нежно, хотя в его глазах пылали зелёные огоньки.

— Потому что дракон своё не отпускает.

Моё сердце дёрнулось.

— Я… — он вдохнул, — я долго искал способ. Были разговоры. Ссоры. Но в итоге всё разрешилось.

Я смотрела на него, а из глаз уже текли слёзы.

Он осторожно коснулся щёки:

— Я не дам тебе уйти снова. Никогда. Я не хочу… кого-то другого. Мне не нужна партия, выбрана для статуса. Мне нужна ты.

Я всхлипнула и спрятала лицо у него на груди.

Он гладил мои волосы, прижимал, шептал что-то успокаивающее, и я слышала, как быстро бьётся его сердце.

— Прости, — прошептала я. — Я хотела, чтобы тебе было легче. Чтобы ты не страдал…

— Я страдал, — прошептал он в ответ. — Но теперь я здесь. И всё будет иначе.

Я не знала, как долго мы стояли так, среди упавших яблок, в тусклом свете лампы, в тишине моего дома.

Но это было лучшее мгновение за всю мою жизнь.

И в тот вечер, впервые за долгое время, я снова чувствовала себя женщиной.

Любимой. Желанной.

Его.