Безымянный материк, что существует уже неизвестно сколько лет. Неизвестно чем он был в прежние времена, до катастрофы, однако сейчас он раздроблен на территории, на которых живут разные существа. Конкретно равнина Сабрека, как и большая часть Эмарака отличалась относительно теплым климатом. Особенно в сравнении с остальной частью долины Баас. Материк разделяет почти надвое странная территория – Долина Мертвецов – жуткое место со странным жарким климатом практически круглый год. Равнина Сабрека расположена близко, хотя и не прям рядом с этими пустошами, где под слоями пыли, песка и земли хранятся кости существ настолько древних, что Кровавый культ их не застал.

И все же – как и положено зимой равнина покрывается легким слоем снега. Погода меняется, и жуткий холод начинает сковывать каждого отчаянного путника. Однако некоторые находят в этом времени возможность "приятно провести время". Когда остальные спешат скрыться от холодного воздуха и снега, юный король Эмарака счел это время пригодным для охоты. И в том не было бы ничего удивительного, если бы не те люди, что его сопровождали в этот день.

– Когда эти охотники подадут знак, что выследили дичь? – раздался в тишине зимней чащи надменный голос. – Я уже устал ждать.

Нынешний король Эмарака даже с виду не походил на мудрого правителя: любой бы кто его увидел, сказал бы, что тот просто недозрел для управления королевством, хотя физически – это юноша. Несколько нескладный, но все же мужчина в самом расцвете своих сил. Занятно, что отличить его от свиты мог бы даже простой прохожий. И дело тут не только в том, что король всегда имеет лучшее, чего не бывает у других, этого юношу отличал от прочей свиты и столь неприятный голос, который не слишком–то подходил мужественному человеку.

– Всему свое время, король, – заговорил мужчина, ехавший рядом. – Охота никогда не была простым делом. Тем более что я взял с собой лучших – они точно заняты.

Жесткий, даже почти бесчувственный, тон этого человека только усиливал неприятное первое впечатление. Одно только присутствие герцога – словно бы давило на всех окружающих. Даже в его внешнем виде улавливалась какая–то строгость, а сам он, казалось, не менялся уже на протяжении многих лет. Как и его привычки, как и его вкусы. Даже из–под утепленной мехом накидки виднелись почти полностью седые волосы, лицо, что изрезано морщинами и мелкими рубцами. Он казался непомерно старым, настолько, что с трудом верилось хоть кому–то, что герцогу спустя три года будет только пятьдесят.

Ни у кого не было вопросов к тому, что лошади герцога и короля ехали почти вровень друг с другом. Для одних – эта картина слишком привычна, чтобы к ней придираться. Тем более герцог нависает над юным королем, как мудрый советник. Как казалось. Некоторые же просто знают одну маленькую тайну, что герцог несет с собой, почти с самого своего рождения. Об этой тайне точно знает отстающий от основной группы маркиз, как и один из баронов, что сопровождали в этот день короля.

– Их в самом деле давно не слышно. – прервал тишину барон по имени Баэлат. – Мне это не нравиться.

В отличие от других, он двигался немного в стороне. Выходя то вперед, то останавливая своего коня, присматриваясь к деревьям и кустам, словно ожидал нападения.

Рядом с ним не было ни воинов, ни каких–либо слуг. Баэлата сопровождал лишь его рыцарь и, как многие подозревают – друг. Существо это крайне приметное: он не асирианского рода, из–под одежды выглядывал хвост с короткой рыжей шерстью, голые ноги, больше похожие на лапы крыс, нежели человеческие. И хотя морда данного существа была в большей степени человеческой, украшали ее два оранжевых, лисьих глаза. Ходило оно на двух ногах, как человек, но было в нем нечто звериное: те же когти на руках и лапах, заостренные, покрытые шерсткой уши, едва заметные тонкие и длинные клыки. И странная чудаковатость в пропорциях – его руки словно были длиннее и ниже, чем должны быть, хотя ростом он был едва выше асирианской женщины, все же тело казалось мелким, в сравнении с конечностями. И держался этот тип только лошади своего барона, как будто и в самом деле опасался, что кто–то из аристократов или охраны мог застрелить его из лука, точно дичь.

Внезапно заговорил до этого молчавший второй барон с несколько чудаковатым именем Скива:

– Мне вообще вся эта идея с охотой не нравиться. Есть множество куда более культурных способов досуга, а так мы бродим по лесостепи, словно варвары, выжидая хоть какого–то зверя.

Скиву никто бы не назвал трусом, однако каждый знал, что этого барона вытащить из своего замка та еще задача. Скучный тип и жизнь его протекала также скучно и размеренно: был не первым, но получил в наследство земли, нашел себе такую же скучную жену и вот на пару с ней скучно проживает в фамильном замке. Немного низкий, несколько полноватый в виду своего скучного образа жизни. Привычно тихий и все же не вызывающий презрения у кого–либо. Даже сейчас его лошадь плелась позади короля и герцога. Лишь время от времени Скива пришпоривал ее, чтобы не отстать от них совсем, поравнявшись с маркизом.

За спинами аристократов раздался гадкий старческий смех. Впрочем, никто не спешил оборачиваться. Особенно герцог. Он непроизвольно поморщился, прекрасно понимая, кому может принадлежать этот голос.

– Предлагаешь днями сидеть в замке, как ты, Скива? – за спинами снова раздался смешок. – Просто ты не распробовал вкус крови: нет чувства прекраснее, чем украшающая стену голова опасного зверя или старого врага.

Маркиз, старый настолько, что в его возрасте уже давно положено быть мертвым или хотя бы в старческом бреду. Однако он не только не был безумным, но и сам до сих пор неплохо держался в седле и без посторонней помощи. Его сопровождал стражник из его собственного войска, который лишь иногда придерживал за узды коня. Пусть времени не удалось источить его разум, к телу маркиза оно не было столь снисходительно: от некогда опасного воина, способного внушить страх даже своим союзникам, осталась лишь бледная немощная тень, едва ли способная крепко держать излюбленный топор. Хотя из–под утепленного плаща с капюшоном не видно всей убогости нынешнего вида маркиза, каждый знал – внешне он больше напоминал мертвеца, чем действительно живого человека.

– И любоваться целыми днями на чей–то кусок тела? – не успокаивался барон Скива. – Дикость.

– Да плевать я хотел на то, насколько опасна эта тварь. – возразил король. – Все, что я хотел: это лишь прибить к земле этим копьем, – он перехватил оружие в руке, демонстрируя его отстающему маркизу, – безмозглую тварь. И только.

– Конечно. – словно уступая, согласился маркиз. – Может вам достаточно и этого, но не мне.

Наверное, этот разговор так бы и продолжался, если бы не крик со стороны леса. В воздух взлетело несколько птиц. Все напряженно прислушались. Никто не сомневался, что это был человеческий крик, хотя звук раздался достаточно далеко. Но ничего больше. Спустя мгновение снова повисла напряженная тишина. Только в этот раз она казалось зловещей, словно в ней притаилось нечто опасное. Король остановил своего коня, стал беспорядочно оглядываться, но все на что мог наткнуться асирианский взгляд – это лишь темные стволы деревьев и режущая глаз белизна снега. Герцог отреагировал на все крайне сдержано. Словно бы его нисколько не смутило то, что совсем недавно раздался такой звук. И только спутник Баэлата едва заметно дернулся и развернулся, присматриваясь к чему–то в стороне. Сам барон тоже остановился, а после попытался рассмотреть то, что привлекло внимание друга. Однако ни его глаза, ни его слух не могли сейчас ему помочь – он увидел все тоже, что и король – холодный пейзаж и никакого противника. И все же. Прислушиваясь, он стал улавливать едва различимый звук, что все больше и больше нарастал. Как раз со стороны леса.

Лишь спустя несколько мгновений за темными стволами деревьев появилось темное пятно. Поначалу могло показаться, что это лошадь, но силуэт все приближался, становясь больше, да и всадника не было видно. От темных деревьев отделилась еще одна тень – человека. Она двигалась прочь от надвигающегося темного пятна, прямо навстречу королю с его свитой. Быть может, в самый последний миг этот человек что–то осознал, но было уже слишком поздно – то нечто, преследовавшее его, все больше обрастало чертами зверя, и сейчас разъяренное оно мчалось прямо на королевскую свиту.

– Бегите! – выкрикнул человек.

В тот миг, когда он выскочил на поляну, каждый увидел королевский герб, нашитый на его плече. Это королевский охотник, но то, что он мчался прочь от чего–то, вызывало недоумение и легкий страх. Очень скоро и показался сам зверь. Изначально он походил на огромного кабана, однако, стоило ему только приблизится, как в нем проявились чудовищные черты: безобразный правый глаз, словно залитый кровью, черные отростки, особенно длинные с той же стороны. Отростки шевелились, точно существовали отдельно от самого зверя. Из–под черно–бурой шерсти торчали шипы, непонятные черные наросты. Зверь тяжело дышал. Снег под ним красился в красный цвет от крови, что вытекала из ран на шее и холке. И все же монстр двигался крайне резво. Три огромных клыка, торчащие вверх, тоже окропленные кровью. Но если бы это была кровь зверя – между ними угадывалась рыжая шесть одной из королевских борзых.

Зверь на мгновение остановился, когда его взгляд вцепился в живых людей. А после он резко кинулся в сторону Баэлата, разбрасывая комки окровавленного снега. Его левая конечность выглядела крайне странно: с выгнутом в сторону суставам, больше напоминая лапу хищной птицы с крючковатыми когтями. Конь барона отреагировал быстрее, чем сам человек – заржал и кинулся в сторону. Зверь промчался дальше, будто ему сложно было остановиться. От него отшатнулась стража, кинулась прочь лошадь Скивы. Проскочив немного дальше, зверь с трудом замедлил шаг, стал медленно разворачиваться.

Казалось бы: этот миг просто идеален, чтобы напасть – один удар под шею, прямо в тот промежуток между ней и передней ногой – и возможно получилось бы нанести смертельную рану. Но король лишь мешкал. На его лице читался не азарт, а испуг. И тут уже ему не мог помочь нависающий над ним герцог, если бы только не пришлось все делать вместо короля. Однако ему не выпал такой случай – барон Баэлат, увидев робость молодого короля, понял, что если хоть кто–то не остановит это зверя сейчас, то после он сможет не только кого–то ранить, но и убить.

Баэлат потянул поводья коня на себя, заставляя остановиться. Животное нервно переступало ногами, подрывалось, чтобы кинуться в бегство, но все же не решалось ослушаться хозяина. В этот миг барон развернул его, а после резко пришпорил и конь тут же кинулся вперед, прямо на зверя. Барон выставил вперед копье. Он без сомнения двинулся на монстра, словно бы в этот миг он не чувствовал ни страха, ни сомнения. Как если бы им сейчас руководил холодный и жестокий разум, где этот огромный зверь был не более чем помехой и угрозой. Уродливый и здоровый бежевый глаз смотрели прямо на барона. В самый последний миг зверь кинулся вперед, чтобы укусить лошадь и всадника, но барон отреагировал быстрее. Копье проткнуло толстую шкуру, но не остановило существо. Древко хрустнуло и сломалось надвое. Баэлат даже не успел увести в сторону коня: зверь налетел на него, ударил всей тушей и выбил из равновесия. Животное под бароном оступилось, а в следующий миг, Баэлат понял, что падает – конь заваливается на бок и все стремительнее приближается заснеженная земля. Вынув ногу из стремени, барон прижал ее к себе. Баэлат понимал, что сейчас рискует и все равно поступил именно так: оставив лишь левую ногу на стремени, он прижался к телу коня, схватив рукой его за гриву. Еще одно мгновение, а после резкий удар – конь ударился всем своим плечом, после завалился на бок, но если бы только это – животное с силой протащило по земле еще несколько шагов.

На несколько биений сердца будто бы замер мир. Барон все еще держался за гриву коня, прижавшись к животному. Кожу обжигал холодный снег, однако даже это не помогало отойти от нахлынувшего изумления. Где–то позади послышались шаги и хрипение раненого зверя, но все это словно бы происходило невообразимо далеко. На какое–то время все словно сфокусировалось на этой пустоте, как и приглушенном ритмичном биении сердца. Вдруг конь вскочил на ноги. Баэлат успел упереться в левое стремя. Как только почувствовал, что конь поднимается, лишь немного позволил своему телу расслабиться, словно бы соединившись с ритмом движений коня. Лишь до того мгновения, как понял, что животное встало на все четыре конечности. Барон уперся правой ногой в свободно болтающееся стремя, пусть и не получилось сделать это удачно с первого раза. Однако к тому моменту, когда конь порывался кинуться в бегство с испугу, барон твердо упирался ногами в оба стремя. Он резко осадил коня, а после развернул.

Взгляд барона метнулся по сторонам. Король все же ничего не делал. Он даже не пытался остановить пятящегося от драки коня. Герцог напряженно озирался то на Баэлата, то на зверя, что-то говоря своим воинам. Раненого монстра окружили стражники, временами стреляя в зверя, когда тот открывался. Баэлат увидел и своего друга – пока только он и привлек внимание монстра – то приближаясь, то отступая, словно хищник, дразнил зверя. Приковал его внимание к себе, однако и не давал ему приблизиться. Тем более что сейчас полузверя не сковывали латные доспехи, и он мог изгибаться так, как это ему позволяет его природа. В такие мгновения полузверь и в самом деле напоминал рыжего кота или лису – по своей проворности, гибкости и прыти – он им нисколько не уступал. Где в этот момент находился Скива, Баэлата интересовало меньше всего. Он лишь мельком заметил, как в стороне стоит маркиз. Казалось, что он даже не осознает опасности, а просто стоит рядом, как безучастный наблюдатель. Что же до зверя – то барон не промахнулся – кусок копья торчал прямо в груди чудовища. Настоящего чудовища – получив смертельную рану в сердце, зверь все еще двигался. Темнейшая кровь просачивалась из раны и падала в снег на том месте, где он стоял. Зверь иногда замедлял шаг, но в другой миг мог резко кинуться на людей. Казалось, что этот монстр будто бы понимал, что после такого удара, он непременно умрет, но все равно был готов с яростью настоящего вепря, разорвать в клочья любого, кто окажется на его пути.

Неожиданно зверь замедлил шаг. Он дернул мордой, взглянув будто бы в глаза смертельно ранившего его барона. И было то зрелище столь странным, сколь и пугающим – пусть зверь и руководствовался своими низменными инстинктами, в этот момент он казался невероятно разумным существом. Два разных глаза – кроваво–красный и коричневый смотрели в сторону барона, хотя сложно было понять это сразу – нормальный глаз зверя смотрел немного вбок, как и у любого не плотоядного зверя. И все же – по спине барона невольно пробежала нервная дрожь, когда он увидел этот взгляд зверя, что уставился именно на него. Еще никто не успел ничего осознать, как зверь кинулся в сторону Баэлата, словно бы желая убить напоследок и собственного обидчика. В несколько прыжков он оказался рядом с одним из стражников, вцепился ему в руку, напрочь сломав при этом лук, и протащил его за собой по земле. Раздался человеческий крик, но все же доспех немного спас воина – через несколько таких шагов зверь разинул пасть, освободив окровавленную, но все же не оторванную руку. Теперь же этот монстр мчался, как обезумевший, только на барона и его коня. Еще не успев толком оценить ситуацию, лишь поняв краем сознания, что с обломком копья ему точно не удастся завалить этого зверя, Баэлат отбросил обломок и пришпорил коня.

– Эй, Баэлат, лови!

Крик раздался столь неожиданно, что барон сразу обернулся в ту сторону. Он увидел, как пехотинец маркиза бросил ему копье. В тот миг Баэлат не задумывался ни над чем и сразу развернул коня, заходя сбоку от того места, куда может упасть оружие. Он едва успел схватить брошенное ему копье, даже не заметив, схватил ли он его тогда, когда оно воткнулось в землю или случайно перехватил его, когда оно падало. Все происходило слишком стремительно: зверь тут же отскочил в сторону и снова продолжил мчаться именно на барона. В разные стороны разлетался от чудовища окровавленный снег, раздались чьи–то крики, безумно колотилось сердце. Барон почти интуитивно направил копье вниз, в морду зверя, целясь уже в глаз. Зверь подскочил, готовый вцепиться в бок лошади и разорвать Баэлату ногу. Резкий удар. Визг раненого зверя.

Чудовище мотнуло головой так, что Баэлат не удержал копье – оно выскользнуло из его рук. Он лишь почувствовал, как грубая шерсть задела его тело и нечто массивное промчалось мимо, прижимая его ногу к лошадиному крупу. Проскочив немного дальше, барон замедлил бег коня, развернул его снова и только тогда он увидел зверя. Огромное чудище пошатывалось, но еще делало неуклюжие шаги. С каждым разом все медленнее и медленнее. Барон видел его лишь со спины, как из головы зверя торчало копье. Сделав еще шесть шагов, зверь на миг остановился. Это чудище, словно до сих пор изо всех сил сопротивлялось смерти. Вдруг он с грохотом свалился набок и после этого уже не двигался.

В повисшей тишине раздались чьи–то одинокие овации. Герцог сразу оглянулся в сторону маркиза.

– Вот это я понимаю охота. – произнес маркиз. Хотя большую часть его лица скрывал глубокий капюшон, голос у него и в самом деле звучал подозрительно радостно. – Зрелищная схватка. Мне понравилось.

– Ты смеешься? – грубо задал вопрос герцог. – Этот зверь мог кого–то из нас убить или покалечить, а тебя это лишь позабавило?

– Именно.

Еще несколько мгновений Баэлат приходил в себя. Конь под ним все никак не мог стоять на месте: то рыл копытами землю, то пятился, то и вовсе топтался, не находя себе места и не способный успокоиться. Только осадив коня, барон наконец–то смог спокойно спешиться. Он еще раз посмотрел на зверя, после на маркиза. В какой–то степени барон до сих пор не мог поверить, что кинули копье ему именно по инициативе маркиза. Не сделай он этого и Баэлат также валялся бы на снегу с ужасной раной, как и тот пехотинец, которому сейчас пытались перебинтовать руку. Или вовсе без ноги. С одной стороны, ну что такое кинуть копье – ведь не пытались его убить, лишь дали шанс, чтобы отбиться, совсем простой жест. Если только не знать какое отношение к барону у этого маркиза. Мягко говоря, они не общались и избегали компании друг друга. Особенно после того, как барон женился на его дочери.

За его спиной раздался топот лошади и очень скоро послышался голос Скивы:

– Давайте лучше закончим с этой охотой и просто вернемся в замок.

– А в чем дело, Скива? – с наигранной лукавостью произнес маркиз, однако дальнейшие речи прервал король, впервые заговоривший за столько времени.

– Согласен. – он едва заметно кивнул. – И много в этом лесу таких монстров?

Герцог перевел свое внимание на племянника:

– Нет. Не много. Скорее всего, просто чудовище из чащи. Родилось где–то под кустарником и выросло в подобную тварь. Потому как я не припомню чего–то подобного на территории Эмарака. – герцог оглянулся, выискивая кого–то взглядом. – Где. Хоть кто–то из охотников?

Сразу герцогу никто не ответил. Некоторые из стражников оглянулись на оцепеневшего, выбежавшего из леса охотника. На него перевел свой взгляд и герцог. И только тогда охотник тихо произнес:

– Мертвы. Мы выслеживали зверя, когда на нас выбежало это. Разорвало на куски собак, еще одного. Я едва успел сбежать, но… Я не думал. Что все получиться так.

Герцог махнул рукой, приказывая замолчать. Указал на четверых воинов.

– Вы идете за мной. – кратко сказал герцог и направил своего коня в сторону чащи. – Найдем их тела для начала.

Король на мгновение был готов пришпорить свою лошадь, чтобы направиться за герцогом.

– Дядя… – этот звук звучал столь жалко, что просто не достоин речи настоящего короля.

Однако в последний миг юный король все же воздержался, лишь проводив взглядом герцога.

– Лучше оставьте эту работу герцогу, мой король. – Скива подъехал на свое кобыле ближе. – В конце концов, если с вами что–то случиться для королевства настанут темные времена: ведь наследника у нас нет, только ваша супруга. Давайте все же вернемся в замок. К тому же среди нас есть раненый.

Король с недоумением посмотрел на барона, однако Скива никак не пояснял свои слова. Только направил свою лошадь к раненому воину.

– Он двигаться может? – барон задал этот вопрос в сторону простых людей.

Настолько неожиданное внимание к простым пехотинцам, пусть и из королевского войска, на мгновение застало врасплох даже самих воинов. Единственный, кто отошел от оцепенения раньше других – полузверь. Он кратко кивнул, хотя все еще с сомнением посматривал на барона Скива.

Баэлат же за всем этим лишь наблюдал. Только когда увидел, что король вместе со Скивой собрались уезжать, крикнул:

– Кеос, сопроводи короля до замка! Мне еще кое–то надо доделать!

Полузверь обернулся, когда услышал свое имя. Он кратко еще раз кивнул, после чего Баэлат отвернулся и направился к убитому зверю. Барон не сомневался, что его друг выполнит приказ. А пока что ему предстояло хотя бы вернуть одолженное оружие. Он дернул за узды коня, уводя нервного жеребца за собой.

Приблизившись к чудовищу, Баэлат внимательно его осмотрел. Теперь стало понятно, почему изначально показалось, что это кабан: крупное короткое тело, четыре конечности, массивная голова и крайне короткая шея с огромным горбом. Ухо виднелось только с одной стороны, с другой – безобразная груда наростов из плоти и еще непонятно чего. Вместо нормального носа – две грубых прорези. Временами губа врастала в череп, оголяя безобразные зубы. Только две ноги имели копыта – одна из передних и правая задняя. Другая же имела пальцы, почти как у человеческой руки. Внешне никак не получалось понять, что это за существо. Скорее – это безобразное уродливое нечто, наподобие так называемых "прокаженных Немории" – создание без вида и рода. Хотя подобное Баэлат видел лишь среди разумных существ, он был удивлен, увидев что–то подобное у животного.

Обойдя мертвое тело зверя, Баэлат остановился возле его головы. Копье вошло достаточно глубоко – пробило глаз, застряв где–то в глубине. Намотав поводья на руку, барон схватился за древко и потянул его на себя. Крайне неохотно, оружие поддалось и вышло из глазницы. Стряхнув с него кровь и слизь, Баэлат направился к маркизу, потянув с собой и коня.

Подойдя почти вплотную, он был готов вернуть копье в руки пехотинцу маркиза, как вдруг услышал слова:

– Оставь его себе. – произнес маркиз, вот только Баэлат не мог понять к чему подобное снисхождение. – Я не настолько беден, чтобы скупиться из–за такой мелочи. На складе таких полно. Тем более что у моего воина еще есть меч. Беспомощным я точно не останусь. Спасибо за беспокойство.

Баэлат промолчал. С одной стороны он догадывался, почему так поступает маркиз, но все еще немного не верил в происходящее. Даже так: оно казалось ему немного нереальным. Впрочем, не верить словам маркиза не было смысла – сомневаться можно было в чем угодно, но только не в его словах.

– Раз не возражаешь, значит согласен. – подытожил маркиз, которому, похоже, надоело это молчание. – Пошли, посмотрим на герцога. Мне даже интересно стало: что он будет делать с трупами? Прикажет их тащить на себе остальным?

Маркиз мерзко засмеялся. Баэлат лишь снова не стал возражать. В конце концов, он и сам мог бы последовать за герцогом, и в тоже время все еще чувствовал, что остался обязан маркизу.

Маркиз послал своего коня вперед. Пехотинец рядом, последовал за ним молча, словно тень. Барон спешно запрыгнул на коня и поспешил догнать маркиза. Приблизившись к месту, откуда примерно выбежал зверь, маркиз дернул подбородком, указывая на снег.

– Где там их следы? Я не вижу. Если ты их видишь, поведи меня по ним. – обращался он явно к своему воину.

Пехотинец снова не произнес и слова. Он беспрекословно исполнил приказ, без труда заметив следы копыт и ног, взял под узды коня маркиза и повел вперед через чащу. Некоторое время только и слышался хруст снега и тихое завывание ветра. Следы уводили все дальше и дальше. Временами лес все сгущался, то расступался перед новыми полянами, пока, наконец, среди темных стволов деревьев не показался силуэт герцога на лошади, как и его людей. В этот момент Баэлат выехал вперед, чтобы осмотреть место побоища.

Да, пожалуй, это и в самом деле было самым правильным словом, потому как местом схватки открывшееся картину просто не назвать. Зверь практически разорвал надвое другого охотника, оторвав ему руку и разорвав где–то в процессе схватки торс. Две королевские борзые лежали в снегу с распоротыми животами и лишь одна, третья, пока еще была жива и тихо скулила практически раздавленная возле дерева. Всюду беспорядочные следы и кровь. Понять, что тут произошло только по этим останкам сложно. Баэлат лишь мог недоумевать: как этот зверь смог сотворить такое, при том за такой короткий промежуток времени, что ни он, ни герцог, ни кто–либо другой не услышали боя. Только один крик. Либо же сбежавший охотник был прав – и существо выбежало к ним с явной целью, чтобы убить. Барон прекрасно знал, что обычно звери с такой яростью кидаются на других, только когда защищают свое логово, однако тут ничего подобного он не видел. Вообще, Баэлату все больше начинает казаться, что это похоже на месть.

Герцог жестом указал поднять с земли тело охотника. Не оставили тут и собак, с той лишь разницей, что скулящую он приказал добить. Воинам пришлось нести их тела на себе, и вроде бы не из–за чего испытывать радость, однако маркиза словно бы и не касалось.

– Почему–то я был уверен, что ты так поступишь, Вогорт. – произнес маркиз все еще веселым тоном.

Герцог лишь с презрением посмотрел на старого маркиза.

– Видимо сказывается столь долгое существование рядом друг с другом. – с особенной неприязнью пояснил герцог. – Почему–то я тоже не удивлен вашему поведению, Сайвар. Единственный вопрос, на который я бы хотел получить ответ, так это: вы здесь, чтобы позлорадствовать или потому, что что–то замыслили? Хотя я и не жду, что вы мне на него ответите.

Маркиз лишь засмеялся:

– Злорадствовать. – даже с какой–то искренностью он ответил спустя короткую паузу. – С чего ты взял, что я что–то замышляю?

– Это слишком… В вашем духе. – подобрал нужные слова герцог. – Вы всегда меня раздражаете своей… Скользкостью.

Маркиз вскинул руку, подняв указательный палец:

– Что за мысли? Для начала: а зачем мне это надо? А второе: я здесь все же по приглашению твоего племянника, да и в самом деле был бы не против, если не участвовать, то хотя бы увидеть зрелищную охоту. И надо сказать, зрелище я все же увидел.

На это герцогу и в самом деле нечем было возразить. Все же он и занимает место вроде как "советника", однако такая честь едва ли способна уберечь его племянника, да и все королевство, от глупых поступков этого же племянника. На несколько мгновений Вогорт будто бы даже успокоился – скорее всего, маркиз высказал свои правдивые намерения. Хотя подобная честность пугала и невольно хотелось задаться вопросом – "а где тогда подвох?".

Обратно возвращались уже молча. Только свернули к телу убитого зверя по инициативе маркиза – уж слишком сильно он хотел забрать с него трофей в виде головы. Выглядела она и в самом деле устрашающе, как все существо. Вот только мясо с него никто не хотел забирать с собой, как и использовать в пищу.

Долгое время только и слышался хруст снега, шумные фырканье лошадей. Баэлат до сих пор оглядывался по сторонам – ему все казалось, что из чащи непременно выпрыгнет еще один безобразный зверь неизвестного вида. Однако единственное, что ему мешало на протяжении всего оставшегося пути, был только его конь. Все еще встревоженное животное неохотно слушалось наездника, временами резко замирая или ускоряя шаг, стоило только из чащи донестись страшному, по мнению коня, звуку. В очередной раз осадив его, Баэлат уперся в стремена и приподнялся, стараясь вглядеться вдаль. Зимний лес, как и прежде, хранил пугающее молчание. Словно он сам был хищным зверем и сейчас притаился, как только почувствовал, что человек его сильнее. Все еще злобно скалясь голыми ветвями, сбивая с толку лживой пустотой и скрывая за темными стволами следы других существ.

Прошло не так много времени, как солнце поспешило скрыться за деревьями, все стремительней приближался вечер. Гораздо быстрее, чем в приятные теплые дни. В какой–то момент показалось, что тьма настигнет путников до того, как они выйдут к дороге, но им все же немного повезло – позади деревьев мелькнули каменные стены, как и часть замка Скивы. Потребовалось совсем немного времени, чтобы выехать к основной дороге, ведущей прямо к воротам. Что же до баронского дворца – этот мир видел и куда более удивительные строения. Это же казалось мелким и приземистым, окруженным высокой стеной с дозорными башнями, слишком мелкое для города, но значительно крупнее простой пограничной крепости. Все же за этими стенами жил не только сам барон Скива и обслуживающие его мастера, но и часть простых людей – стража, несколько купцов, наверняка еще и ремесленники, что перебрались из окрестных поселений сюда.

– Похоже меня снова ожидает скучная обычная жизнь. – с некоторой досадой произнес маркиз, когда приблизились к стенам города.

Ни герцог Вогорт, ни Баэлат маркизу на это ничего не ответили.

Ворота перед ними отварились без лишних слов – похоже, что каждый из стражников знал, что они вернуться. И, конечно, никто из них не рискнул останавливать и задавать какие–то вопросы троим аристократам. Если присутствие барона Баэлата, как и маркиза, еще можно было бы назвать спорным, то появление на землях герцога говорило только об одном – о королевской воли и власти. Каким бы ни был король, но стоит только показаться герцогу, как любые вопросы и споры исчерпывают себя. На самом деле не только одному Баэлату кажется, что Вогорт куда в большей степени смог бы справиться с ношей властителя. Но никто не стал бы возражать против воли герцога – в конце концов, у него были свои причины так поступать. Вполне возможно он просто пожелал укрепить власть, вместо того, чтобы пытаться разобщить народ в попытке пропихнуть свою кандидатуру на трон.

Оставив лошадей у конюшни, Маркиз сразу ушел в сторону замка, Баэлат же, оставив подаренное копье в сторону, остался и немного помог герцогу с тем, чтобы найти и подготовить место для погребения. Более–менее подходящая земля нашлась только спустя время, около сарая. И даже не смотря на это, все равно потребовалось достаточно много древесины, чтобы подготовить костер, который хотя бы загорится – при такой–то погоде. Оставил герцога в одиночестве барон только тогда, когда все было готово и стали разжигать костер. Вогорт казался несколько подавленным, даже в большей степени задумчивым, однако найти какие–то слова, да и вообще что–либо говорить сейчас, Баэлат не смог. Решил, что это будет куда разумнее. Барон также не сомневался, что спустя какое–то время герцог сам придут к остальным – не было еще такого дня, чтобы Вогорт забывал о существовании своего племянника.

Снег захрустел под сапогами, когда Баэлат направился к замку Скивы. По эту сторону каменных стен поселение выглядело куда примитивнее – череда невысоких деревянных домов, от которых тянулись протоптанные дороги, и лишь где–то на заднем фоне возвышался сам замок. Если бы не он со стенами – то это поселение бы больше напоминало деревню. Настолько все было просто и без излишеств – жилые дома вперемешку с мастерскими, сараями и курятниками для живности. Ни роскоши, вроде городской библиотеки, или добротного постоялого двора, борделя на худой конец, словно бы Скива жил где–то на самом краю развитого мира. За все то время, пока барон добирался до замка, он увидел лишь несколько каменных построек. Словно самому хозяину земли был несколько безразличен окружающий его мир.

Приблизившись совсем близко, барон завидел первую из стен замка. Ее не разделял с остальным миром ров, даже казалось, что архитектор нарочно сделал эти стены такими обманчиво низкими, создавая иллюзию, будто замок можно взять так просто. Только, когда Баэлат прошел через первые ворота, стало видно, что стен у замка две. И вот вторые оказались куда лучше оснащены первых – с зубцами наверху и узкими прорезями окон. Да и те – лишь ближе к вершине стен. Понятное дело, что все это делалось для лучников, чтобы в случае нападения хоть как–то защитить крепость. Однако сейчас, когда довольно долгое время царит мир хотя бы в кругу аристократии, в каменную ловушку попал только снег.

Пройдя по мосту, под сводом толстых стен, Баэлат вышел в скромный дворик. Единственный колодец украшал это место и снова замок пристально наблюдал за ним узкими прорезями окон. Наверняка и из них могла, в случае захвата, отстреливаться стража. Баэлат никогда не участвовал в захвате этой крепости, но примерно мог представить что и как могло тут происходить.

– А вот и герой, что сделал этот день чуть веселее, чем обычно. – послышался сбоку голос маркиза. – Что стоишь, как потерянный? Скива уже приказал слугам подготовить ужин для себя и гостей. И как думаешь, пожелал ли наш "король", – маркиз особенно издевательским тоном подчеркнул последнее слово, – ехать ночью через лес? – не дожидаясь ответа, старик произнес: – Нет.

Баэлат едва приподнял бровь и, взглянув в сторону маркиза, спросил:

– А вас это беспокоит?

Самого маркиза, барон увидел крайне быстро: он стоял возле распахнутой двери, что вела в жилые помещения дворца. Баэлат так и не увидел лица маркиза – даже сейчас тот не снимал свой плащ – только то, что он небрежно махнул рукой.

– Тоже, что и всех. – почти устало отозвался старик. – Хотя я не уверен, что ты это понимаешь.

Словно опомнившись, маркиз отступил на шаг, пропуская барона. Баэлат не стал дожидаться особого знака или жеста – его пока устраивало совершенно все. Даже то, что вечер он проведет в спокойствии, пусть и в чужой крепости. Подойдя ближе, барон почувствовал слабое тепло, что выходило из глубин замка. Баэлат немного подождал, пока маркиз закроет дверь. Не зная куда идти, он полностью доверился Сайвару – раз смог узнать мнение короля об общей ситуации, то определенно знает, где он сейчас находиться. Проходя по коридорам первого этажа замка, Баэлат мельком заметил кухонные помещения. Тепло исходило как раз отсюда. И как смог заметить барон, слуги уже давно заняты приготовлением блюд.

Не задерживаясь слишком долго, Баэлат пошел вслед за маркизом дальше. Пройдя через обширный зал с крупным столом, барон попал в еще одну комнату, значительно крупнее всех предыдущих. Была даже лестница, ведущая на второй этаж. В центре комнаты стояло своеобразное сооружение – напоминало огромную карту, нанесенную на специальный стол, только вокруг него располагались кольца с небесными телами. Наверняка их еще можно было вращать, однако Баэлат довольствовался лишь осмотром странной конструкции. В остальных же частях комнаты – множество стеллажей с книгами. Местами книги сменяли всякие мелкие предметы быта – вроде запасных перьев, чернильниц, странных баночек и крайне редкого, наверняка дорогого, увеличительного стекла.

В одном из кресел, барон заметил самого короля, что сидел настолько тихо, будто бы впитывал в себя каждое слово произнесенное Скивой:

– В день, когда старый культ пал, новый культ Солнца передал власть в руки простых людей. Так и появились первые короли, а от них – и более мелкие чины. Первым королям от культа были переданы особые украшения в виде клинка. По договору: культ Солнца имеет право призвать на "последний бой" – так называется возможное восстание старого культа – всех королей с их свитой и войском. Таких родов осталось крайне мало – многие в итоге изжили сами себя, лишь некоторые из них еще живы к данному дню. И вот уже в последние десятилетия возник вопрос: мало кто встречал живых кровавых культистов, да и владельцев кинжалов почти не осталось. Многие предполагают, что данный договор просто не имеет силу и стоит предпринимать новые меры в случае восстания старого культа. Если такое вообще случиться…

– Скива дер Банпо, – неожиданно официально обратился к хозяину дома маркиз, – вы уже всех успели утомить своими рассказами.

– Нет, пускай продолжает. – сказал король. – Мне очень интересно.

– Слово короля – закон. – Скива учтиво приклонился.

Маркиз лишь развел руками, словно бы что–то пытался показать Баэлату. После этого, ничего так и не пояснив, старик резко сел в кресло. На миг могло бы показаться, что маркиз в него просто упал, потом сцепил руки на груди и опустил голову так, что капюшон полностью скрыл лицо.

– Кровавый культ держал в страхе и подчинении многие века. – продолжал Скива. – Если бы только не отвага нового культа, нас бы тут не было. А если бы и были, то явно не в том виде, котором мы есть сейчас. Некоторые предполагают, что это был неизбежный поворот судьбы – падение культа. Рано или поздно его тирании должен был прийти конец. И если бы это были не отважные рыцари нового культа, то их бы просто заменили другие. Однако наша история сложилась именно так. Только такие еретики, как Тормид с его работами, предполагают, что полное искоренение кровавого культа было ошибкой. Он считал, что мы еще много не знаем о своем мире. В особенности о роли в нем тех самых Проводников. Но его справедливо считали глупцом и, в конце концов, показательно казнили.

Как только барон Скива замолчал, Баэлат услышал шаги позади себя. Обернувшись, он заметил молодую служанку в неброских одеждах. На первый взгляд могло показаться, что она в одном лишь коричневом платье, но присмотревшись чуть внимательно, без труда замечалась и шерстяное белье под ним. Девушка на миг смутилась, когда заметила на себе взгляд барона, но очень скоро ее легкое смущение сменилось едва заметной улыбкой. Мгновением после, она обратилась к Скиве:

– Ужин готов, лорд. Прикажете накрывать стол?

Барон Скива уверенно кивнул, после чего постарался жестами привлечь к себе внимание уже всех остальных аристократов:

– Предлагаю вам, мои гости, пройти в предыдущий зал. Насладиться прекрасной едой и вечером.

В этот миг послышался странный звук от маркиза, словно бы тот попытался шикнуть. Этот жест привлек внимание Скивы, но не короля. Служанка быстро исчезла, только немного напоминая о себе удаляющимися шагами.

– Не помешало бы. – с этими словами король поднялся с кресла и первым вышел из комнаты.

Маркиз так и не поднялся с кресла. Скива попытался уйти из комнаты, однако Баэлат придержал его у выхода.

– А где мой слуга? – он взглянул в глаза Скивы, тот пытался отвернуться и словно бы не понял о ком идет речь, как барон пояснил: – Рыжий вархад. Я приказал ему следить за королем.

– А–а… – несколько растеряно протянул Скива. – Этот. Просто я его попросил решить некоторую проблему в западном крыле дворца. Я не думал, что тебе так важно его присутствие, и не хотел отвлекать. Просто мне показалось, что там пытаются завестись крысы, а он наполовину зверь, как–то с этим справиться, да и ему не передаются же болезни от нас.

– И он согласился?

– Да. – без промедления согласился Скива.

Скива жестом указал барону приблизиться.

– Не зови его. – пояснил он. – Ну что он сделает? Мои слуги позаботятся о нем, как и других воинах короля. Просто вечер нам испортит своим видом. Может ты к нему привык, но говорю тебе я по–дружески: этот лохматый полузверь не так уж и приятен в обществе асириан. Он же как чуждое для нашего мира и образа жизни существо. Пусть где–то там побудет и мне поможет.

Скива первым отстранился и вышел из комнаты. Баэлат же остался в задумчивости. С одной стороны его друг и в самом деле достаточно простой, мог послушаться другого аристократа, но в тоже время что–то его беспокоило. Кеос был крайне предан. Мог ли он так просто забыть о приказе? Но в тоже время это же Скива – каждый знал, что он крайне беззлобен и никогда не интересовался властью. Никогда и слово бы не сказал против воли короля. Если бы подобное произошло где–то в замке маркиза, Баэлат бы сразу предположил, что тут что–то не так и его друг наверняка сейчас в беде. Иначе как объяснить, что он наплевал на приказ? Как объяснить тот факт, что его решили слово бы убрать? Точно бы специально, чтобы что–то скрыть. Что–то такое, что может учуять полузверь, но не асириан.

– Ты ведь сейчас думаешь о том же, о чем и я. – тихо заговорил маркиз. – Не отрицай: я по глазам вижу. "Не мог ли наш добродушный Скива залезть не в свою игру"? Ты бы сказал, что нет. А я думаю, что да.

– Это может быть совпадением. – подметил барон.

– Действительно: может быть совпадение. А если нет? Думаю, нам обоим будет спокойно, если твой друг объявиться ближе к ночи. Как считаешь? К тому же я не слышал их разговора, хотя меня бы не удивило, если бы мягкотелый Скива опустился бы до того, чтобы на равных разговаривать с подобным существом.

После этих слов маркиз поднялся с кресла. Пройдя практически через всю комнату, он остановился только рядом с Баэлатом. На миг приподняв свой капюшон, чтобы взглянуть ему в глаза. Однако, словно разочаровавшись в том, что не увидел в них того чего хотел, снова скрыл бледное лицо.

Маркиз прошел дальше, и в комнате остался только Баэлат наедине со своими мыслями. Что же: Сайвару удалось разжечь в бароне сомнения. Хотя Баэлат все же не спешил. Пока что. Если все же это просто недоразумение: то очень скоро его друг вернется и все само собой решиться, но все же за Скивой барон стал приглядывать чуть больше.

Когда Баэлат вышел в зал с огромным столом, в комнате уже был герцог. Окинув взглядом все помещение, то как слуги накрывают стол, он задал лишь один вопрос:

– А где сейчас баронесса Банпо и ваш ребенок? Мне казалось, я их видел перед отъездом, странно, что их тут нет.

– А… А они уехали. Да. – немного смущенно проговорил Скива. – Просто моей девочке давно нездоровилось, вот жена и решила отвести ее к одной знахарке. Кроме этого: она была уверена, что некоторая смена обстановки сможет хоть немного избавить наше дочь от печали.

– Странно. Мне показалось, что она вполне себе здорова. Почему же именно сейчас? Погода вроде как не располагает к долгим путешествиям. – герцог сел на стул и как ожидалось – на тот, что был ближе к королю.

– Наша дочка очень сильная и не любит показывать слабости. – Скива натянуто улыбнулся. – Да и все плохое случается как раз тогда, когда меньше всего этого ожидаешь.

И вроде бы Скива говорил все верно, герцог, во всяком случае, не придал особого значения его словам, но все же было в них что–то такое, что лишь сильнее разжигало сомнения барона. На миг Баэлат оглянулся на маркиза, однако тот даже и виду не подавал, что его что–то может беспокоить. И все же странно – почему именно сейчас? Или все же совпадение? Пока же барон просто сел за стол, который явно был рассчитан на куда больше количество персон, чем сейчас. Баэлат лишь лениво осмотрел поданные блюда: немного больше, чем потребовалось пятерым, но и не настолько, чтобы ими был заставлен стол. В основном овощи самых разных видов, домашняя птица и несколько запеченных зайцев. Если откровенно, что для аристократа даже скромно, но вполне аппетитно, особенно аромат – слуги точно не скупились на приправы.

– Угощайтесь. – Скива указал рукой на стол.

Второй раз говорить королю не пришлось – он с огромным удовольствием выбрал себе все самое вкусное и жирное. Герцог же вел себя более размеренно, даже сонно и неспешно. Маркиз же казался чуть более странным, чем обычно, как будто пытался выцепить из общей кучи то, что на его взгляд труднее всего будет отравить или вовсе повторял за хозяином дома. Скива же едва притрагивался к еде, хотя по его виду не скажешь, что такой как он испытывал бы проблемы с аппетитом. А вот Баэлату просто трудно прикоснуться к еде – от мысли, что что–то тут не так, у него словно ком в горле застрял. С одной стороны – все же стоило бы что–то съесть – легкая усталость и голод давили на него, однако их перевешивало опасение.

– А что с вашей младшей дочерью, Сайвар? – вдруг задал вопрос Скива. – Иногда мне кажется, что я ее редко вижу в обществе. Ее стали интересовать книги?

– Самую младшую? – с легкой насмешкой поинтересовался маркиз. – Если бы. Она либо присматривает за моей женой, что находиться не в самом здравом уме, либо же пропадает с моими слугами на охоте. Так что разочарую тебя, Скива, но лошади и луки ее интересуют гораздо больше, чем книги.

– Неужели вам настолько наплевать на свою дочь? – вмешался герцог. – Или вы так сильно хотите оставить ее незамужней девой, что разрешаете подобное? Она же может покалечиться, получить шрамы, после чего желающих обзавестись такой супругой у нее сразу поубавиться. Не говоря уже и о том, что она может, прямо как ваш старший сын, упасть с лошади и просто умереть.

– Наплевать? Наоборот – я ее сильно люблю. Как своего самого младшего ребенка. Может быть даже больше, чем всех других. – маркиз обернулся к герцогу. – Наверное, ты должен меня понять как отец: крайне сложно отказать любимой дочери в ее капризах. До тех пор, пока я жив, никто не заставит мою дочь делать то, что ей не понравиться. Если же такой смельчак найдется, то он будет порублен на части, пусть и не лично мной, а его останки выброшены гнить в пустошах, в качестве корма для червей.

После этих слов маркиза, Скива откашлялся.

– Я просто думал, что если ее вдруг заинтересовали книги, то я мог бы предложить несколько необычных экземпляров. – словно оправдываясь, поспешил объясниться хозяин дома. – Особенно одну интересную легенду.

– Если эта легенда интересная, я готов выслушать ее. – произнес король. – Хоть прямо сейчас. Ты вообще неплохо рассказываешь, Скива. Может быть, я даже найду место для тебя в своем дворце.

Баэлат лишь отвел взгляд в сторону. То, с каким легкомыслием сын покойного короля готов разбрасываться титулами и привилегиями просто пугало. Баэлат помнил, чего стоило заслужить уважение его отца – предыдущего короля Эмарака – один из немногих, кто был достойным правителем. Если бы только был сейчас жив.

Скива вежливо приклонился:

– Если вы хотите, то я ее расскажу. – барон наклонился вперед и оперся о стол. – Как вы знаете, история нашего мира насчитывает много лет. Гораздо больше того времени, когда стели вести новый отсчет после Великой Чистки. Многие строения старых лет были уничтожены еще во время восстания против Кровавого культа. Особенно примечательна история этой крепости, которую построили еще во времена становления культа Солнца. В те времена жил один из первых королей Эмарака, прозванным Красным королем, некто Фатрес эар Гурвад. Красным его назвали за излишнюю жестокость. Как гласят легенды: это был жестокий тип, может быть даже тиран. Он не щадил ни врагов, ни провинившихся друзей. Пока однажды он не приехал в замок своего бывшего товарища – прямо в эту крепость. И в тот день бывший владелец этой крепости сильно провинился перед королем. Он посмел просить у него то, что он никогда бы никому не позволил – поравняться с собой, взяв в жену его дочь. Красный король казнил наглеца. Наглядно и жестоко. После тех событий прошло несколько лет, многие уже забыли о несправедливой казни и выходке Красного короля. Но случилось то, что никто не мог предвидеть. В одну самую темную ночь именно там, где подвесили останки казненного, появилась тень. Как если бы ее отбрасывало живое существо, но никого там не было – лишь пустота, тогда как тень существовала точно по собственной воле. Она долго стояла на одном месте, пока вдруг внезапно не исчезла. Многие бы посчитали это глупой шуткой, если бы в ту же ночь некоторые из придворных не увидели эту же тень возле дворца. Как она скользнула по стене в окно королевской спальни. Никто не услышал криков. Но поутру нашили мертвого Красного короля. Убит он был жестоко и самое удивительное: ему кто–то выколол глаза.

Пока Скива говорил, все остальные молчали. Баэлат лишь один раз взглянул в окно. Хотя внутреннее он чувствовал, что ночь не могла наступить так рано, однако на улице царила тьма. В замке же свет поддерживался с помощью специфичных светящихся камней. Но все же – судьба его друга никак не оставляла барона в покое.

– Все знали, что Красный король наблюдал за казнью несправедливо осужденного аристократа. – продолжал Скива. – Подобная смерть выглядела как расправа. Все тогда шептались, что это сам хозяин этого замка вернулся к живым, а после расправился над своим врагом. – на короткое мгновение повисла тишина, как вдруг Скива спросил: – А что вы думаете по этому поводу, маркиз?

Сайвар отстранился и сцепил руки на груди.

– Скажу лишь то, что мои предки отличались самым разным образом. – пояснил он. – Меня не удивляет смерть Фатреса, а что до странной тени – я скорее поверю, что покойник просто ожил в качестве нежити. И единственное, кого он смог бы убить: так это обитателей своих бывших владений. А остальное – только совпадения.

Скива отвел взгляд в сторону и произнес с некоторым разочарованием:

– Вот именно поэтому я бы и хотел ее обсудить с вашей дочерью. Мне она всегда казалась более интересным собеседником.

– Однако, Скива, – маркиз развернулся к хозяину дома. – Хотя я думаю о тебе неплохо, но не рекомендую приставать к моей дочери. Ты женат, а новый культ не одобряет многоженство, а лично я не потерплю еще одного хама, что попытается поравняться с моим родом через мою дочь.

Заметив, что Сайвар смотрит именно в его сторону, Скива поспешил отвернуться.

– Нет. – произнес он. – Только поговорить.

– Вот и прекрасно. – с этими словами маркиз потерял интерес к хозяину дома.

– А как род Гурвадов лишился короны? – спросил король, уже смотря в сторону маркиза. – Я о таком ничего не слышал. Дядя, – король толкнул герцога, – А почему ты мне ничего этого не рассказал?

Маркиз выдохнул, а после произнес:

– Там нет ничего интересного. После Красного короля должен был править его сын, а после него – и его сын. И так, где–то в… Третьем, от Фатреса поколении пришли Тасо. Захватили власть, убили многих. Королевская династия на этом закончила свое существование, однако остались ветви от их потомков. Так, был герцог, что был братом сыну Фатреса, а после был мой прадед, дед уже был маркизом, а мой отец женился на маркизе, так что безоговорочно сохранил этот титул до меня. Так что ты, король, где–то четвертый или пятый король из рода Тасо.

– Четвертый. – встрял герцог. – Его отец был третьим.

– Да не важно. – сменил тему маркиз.

В этот миг Баэлат поднялся:

– Я вижу, что вы достаточно гостеприимный хозяин Скива, но все же я не могу так просто сидеть и… – барон запнулся, стараясь подобрать правильные слова. – Расслабляться, пировать. Так в какой части замка мне его искать?

На мгновения на лице Скивы будто бы появилась какая–то тоска. Может быть даже какое–то разочарование.

– Я надеюсь, вы не приведете его сюда? – он посмотрел на барона.

– Нет. Просто посмотрю, чем он там занят.

Скива окинул взглядом зал, высмотрев служанку, он подозвал ее жестом. Когда она приблизилась – что–то шепнул и также жестом велел уйти.

– Сейчас подойдет стражник. – объяснил Скива. – Он вас проводит.

Ничего другого в зале не случилось – король был слишком занят едой, а герцога и маркиза явно не слишком–то интересовало поведение Баэлата. Хотя в тот момент, когда стражник пришел проводить барона, маркиз на короткий миг все же посмотрел в его сторону.

Пройдя мимо кухни, стражник повел барона через двор. Холодный воздух снова коснулся кожи, заставив невольно поежиться. К счастью двор не такой огромный, чтобы Баэлат смог замерзнуть до того, как стражник откроет еще одну дверь, ведущую уже в другую часть замка. Привычный тусклый свет камней освещал каменный коридор. Здесь тепло чувствовалось гораздо слабее, чем в зале или хотя бы в комнате с книгами. Единственное от чего спасали каменные стены – так это от назойливого холодного ветра. Внешне это крыло замка выглядело куда скуднее, чем другие. От коридора по левую сторону мелькнуло несколько закрытых дверей, однако стражник прошел мимо них. Он свернул за угол и только тогда остановился. Баэлат приблизился к нему, посмотрел в темноту комнаты, а после с сомнением на стражника, ожидая от того объяснений.

– Там есть лестница. Внизу. – голос стражника не дрожал, но все равно звучал не слишком убедительно.

Барон еще раз посмотрел в ту сторону. Частично он видел очертания чего–то: спуска вниз или все же прорезь люка. Но его несколько смущала эта темнота. Где хоть какое–то освещение? Не на ощупь же спускаться? Скорее всего – это склад продовольствия или оружия, но даже в там случае хотя бы один камень для освещения можно было оставить. Как видно, Скива не очень сильно любит пользоваться факелами, тогда что тут могло потухнуть?

Помедлив еще какое–то время, Баэлат сделал несколько шагов вперед.

– Прихвати хотя бы из коридора светящийся камень. – велел он стражнику. – Скива вообще знает, что отсюда кто–то камень унес?

Но ответа барон так и не услышал. Выждав лишь один удар сердца, Баэлат сразу поспешил развернуться. Он успел заметить краем глаза фигуру стражника, будто тот чем–то замахивался, но что–то вылетело на него из тени. Резко ударило куда–то в живот, а после сдавило горло. Барон невольно щурился – свет из коридора направлен ему в лицо – он смог увидеть лишь черные силуэты. Если один из них принадлежал стражнику, то второй – скорее зверю, хотя почему–то это существо имело что–то вроде рук. Стражник пытался сопротивляться, однако существо резко притянуло его к себе и вцепилось ему в шею. Стражник еще пытался сопротивляться, но с каждым мигом рывки его слабели. Существо, похоже, крайне точно прокусило асириану артерию или вену. Баэлат это понял далеко не сразу, но когда заметил, как стало разрастаться темное пятно на полу. Оружия у барона при себе не было – только кинжал, закрепленный на поясе и спрятанный от глаз. Он отступил на шаг, убрал руку за спину, взявшись за рукоять, как вдруг услышал знакомый голос:

– Скива настроен против нас.

Барон остановился:

– Кеос? – с некоторым недоумением спросил он.

Силуэт отступил в сторону, встав напротив Баэлата. Теперь же он мог увидеть, в каком состоянии был его друг: правая часть лица опухла, особенно отек глаз, несколько крупных синяков по всему телу и кровавое пятно на животе.

– Что… – начал говорить барон, но друг его прервал:

– Люди Банпо попытались меня убить. – полузверь указал на проход в темноте. – Там, что–то вроде темницы и теперь там два трупа. Я хотел пробраться к людям герцога, но не смог. Пока отступил сюда: думал, попытаюсь снова, когда стражи будет меньше, а тут этот стал приближаться. И ты. Не знаю от кого задумал избавиться Банпо, но мы ему мешаем.

Всякая сонливость от спокойного вечера улетучилась в этот миг. Встревоженный разум стал лихорадочно искать причины, перебирать события. Не мог же Скива решиться на такое, чтобы избавиться от маркиза? Или его целью стали все?

Откинув все остальные вопросы на второй план, Баэлат твердо произнес:

– Возможно король в опасности. Ты видел, где остальные воины герцога?

Полузверь кивнул.

– В таком случае веди. – скомандовал барон.

В следующее мгновение он схватил мертвое тело, оттащил к дырке в полу и скинул вниз. Тем временем Кеос прижался к стене, приблизился к выходу, однако на миг замер, выглянул. Покончив с мертвецом, Баэлат первым вышел из комнаты, а вслед за ним – выскочил полузверь.

Коридор, как и несколько мгновений назад, встретил барона и его друга пустотой и тусклым светом кристаллов. Где–то вдалеке раздавались шаги стражников, тихо завывал ветер. Кеос кинулся в сторону, откуда только что пришел Баэлат. Еще несколько тяжелых мгновений они двигались по коридору мимо закрытых дверей. Полузверь двигался крайне быстро, иногда и вовсе припадал на все конечности, точно ящер – немного оттопыривая в стороны локти и коленки длинных конечностей. Барону же с трудом удавалась догнать его быстрым шагом, а бежать он бы не рискнул. Спустя еще мгновение они уже прошли мимо двери, ведущей во двор. Кеос вел его куда–то дальше и дальше, пока резко не остановился и не присел, словно пес. Его хвост приподнялся и извился, тогда как сам полузверь смотрел куда–то в сторону. Замедлив шаг, барон остановился рядом и выглянул из–за угла.

В этом месте коридор переходил в своеобразную комнату – этакий тупик, где есть лестница, ведущая наверх, несколько ящиков с припасами и стражник, стоящий в дозоре. Барон отстранился и растормошил рукой друга у его ног. Когда же тот обратил на него свое внимание, Баэлат дернул подбородком, как бы спрашивая: "куда дальше?". Кеос также молча указал костистым пальцем на лестницу. Барон немного задумался: когда он входил в крепость, над ним нависала стена замка, но он думал там вверху просто комнаты, в которых есть механизм, регулирующий ворота. Выходило, что и там же должны были быть что–то вроде казарм, где отдыхала стража. Баэлат еще немного подумал. Ситуация не очень хорошая – со спины на них могут наткнуться стражники, да и мертвецов рано или поздно заметят, здесь же – надо чем–то отвлечь дозорного. Если Скива приказал убить Кеоса, то скорее всего, его слуги и стража знают о его планах. Однако оставаться тут нельзя – нужно действовать здесь и сейчас.

Баэлат вышел из коридора, направившись прямиком к стражнику. Держался он уверенно и твердо, хотя сам не был уверен, что план удастся. Воин Банпо сразу же его заметил, но оружия пока не выхватил, только с сомнением осмотрел. Кеос, словно тень, скользнул за спину барона, стараясь держаться рядом, но не попадаться на глаза стражнику.

– Я здесь проверить воинов герцога. Скива направил меня в это место: сказал, что тут можно пройти к ним. – соврал Баэлат.

Барон мог бы попытаться напасть сразу, но он все же попытался провернуть все мирным способом. По крайне мерее – дозорный стражник пока не нападал и даже дал подойти достаточно близко. Однако все отчетливее на его лице возникало недоверие.

– Но ведь вход есть и с другой стороны. – возразил стражник. Он резко посмотрел вниз, но ничего более не сказал, так что быстро перевел взгляд на барона: – И почему вы тут одни? Без сопровождения? Я…

Стражник недоговорил – барон резко двинулся вперед, замахиваясь в кадык. Стражник попятился, попытался выхватить меч, но не успел – Баэлат оказался быстрей. Его удар оказался неожиданно точным – так, что он не задел ни шлема, ни пластин на груди. Стражник захрипел, не в силах закричать, согнулся и упал. Барон только почувствовал, как Кеос выхватил его клинок, вмиг подскочил к стражнику и прирезал его. Обратной дороги точно нет – стоит как можно быстрее добраться до людей герцога.

Кеос также быстро взобрался вверх по лестнице. Барон на миг взглянул на мертвого стражника, но задержался ненадолго – очень скоро он поспешил за своим другом. Жестокость ли это или расчет – не так уж и важно. Баэлат почти не сомневался, что в вархаде все еще кипит злость от того, что произошло не так давно. Ошибка людей Банпо, что они решили поиздеваться над Кеосом, вместо того, чтобы просто исполнить приказ. Что же – эта ошибка стоила им жизней.

Поднявшись по лестнице, они сразу же оказались на распутье – с одной стороны была стена и закрытая дверь, возможно ведущая к спальням, с другой – выпирающая стена и проход. Видимо об этом "втором входе" упоминал стражник. Так что барон уже догадывался, что в конце этого коридора их встретит точно такая же лестница. Кеос направился по коридору и еще раз остановился он только когда прошел где–то полпути. Баэлат быстро догнал его и посмотрел в туже сторону, что и полузверь – еще одна закрытая дверь. Барон толкнул ее, и та с легкостью поддалась, из комнаты сразу же донесся шум – веселые речи, смех, как и запах алкоголя. Первым в комнату вошел именно он, а уже после, встав на две ноги, как нормальный человек, Кеос.

Как и думал барон – именно здесь идет управление мостом внизу у входа. Хотя эта комната никак не подходила для большого количества людей, тем более празднеств, тем не менее – сейчас сюда притащили несколько стульев и стол. Расслабленные воины герцога ели и пили предоставленные хозяином замка еду и вино. Некоторые из них уже сняли с себя часть доспехов, как и оружие. Только один из пехотинцев сохранял серьезность и трезвость ума – воин маркиза. Вряд ли из–за того, что он мог что–то знать о замысле Банпо, скорее уж ему мешала дисциплина или все же совесть – в конце концов, маркиз достаточно старый. Что заметил барон сразу, как вошел вовнутрь – тут не было стражи Скивы. От силы несколько слуг, как и уже знакомая девушка–служанка. Увидев Баэлата, она удивилась, а когда же из–за его спины показался Кеос, в ее глазах мелькнул настоящий ужас, словно бы рядом с бароном стоял воскресший мертвец. Воины герцога не придали тому особого значения изначально. Один из них даже прихватил кувшин с вином и попытался что–то сказать, при виде барона, но замер когда увидел Кеоса. И только, когда все они заметили следы побоев и ран на полузвере, прежняя атмосфера радости куда–то улетучилась.

Воины герцога в ожидании смотрели на барона. На миг воцарилось полное молчание. Баэлат крайне пристально осмотрел всех, вроде бы все были именно тут. Совершенно все. Даже раненый воин с перебинтованный рукой. Когда слуга Банпо попытался осторожно отстраниться, наивно надеясь, что уж на него барон не смотрит, Баэлат произнес:

– Схватите их. – барон также внимательно проследил, когда воины стали исполнять первый его приказ. – Свяжите, чем найдете, и рот им заткните.

Самые трезвые из воинов точно выполнили все указания, хотя они все еще в ожидании смотрели на барона. На их лицах застыл лишь один вопрос: "почему"? Баэлат же тем временем продумывал следующие шаги. Пока прислуга Скивы будет тут, связанная, у них будет некоторое время, чтобы относительно спокойно добраться до хозяина замка. Однако если с другой стороны коридора они встретят еще одного дозорного стража, то его, скорее всего, придется убить.

– Одевайте на себя все, что успели скинуть, и при полном обмундировании пойдете за мной. – чуть помедлив, барон добавил: – Попытаемся схватить предателя, прежде чем он успеет подготовиться.

Самые трезвые воины герцога быстро исполнили и этот приказ – без вопросов и промедлений, не требуя их подгонять как–то словами. Только те, что больше всего выпили вина, копошились и как–то неуклюже пытались вернуть скинутые латы, как и оружие, на прежнее место. Сидящий до этого момента спокойно, воин маркиза заметно напрягся и поднялся с места. Он, как и прочие пехотинцы, еще не понимал общей сути, но одно слово "предатель", уже говорило слишком многое и вселяло тревогу.

Неожиданно один из самых пьяных воинов оступился, свалился на пол, а после резко изогнулся, захрипел. В этот миг он никак не походил на пьяницу, скорее уж на раненого бешеного волка – из уголков губ виднелась розоватая пена, вперемешку со слюной. Другие от него отшатнулись, но тут же свалился и еще один. Тут отреагировал Кеос – полузверь приблизился к дергающемуся пехотинцу, обнюхал его, стол, за которым сидели воины. Его внимание привлек кувшин, полузверь попробовал вино и тут сплюнул.

– Там какие-то примеси. – подытожил полузверь. – Может быть, яд.

Баэлат несколько мгновений стоял молча. Краем сознания он понимал, что действовать нужно немедленно: насколько хватит воинов, сколько им еще осталось, король сейчас в опасности – ведь кто его предупредит, что вино может быть отравленным. А если там вся еда отравлена? Что делать с теми, кто сейчас в судорогах?

Воин с пеной у рта стал дергаться слабее. Видно, что яд уже практически сломал его: еще немного и он или упадет в беспамятство, или умрет. Кеос с надеждой смотрел на барона – он не сомневался, что его друг найдет правильное решение. А вот сам барон едва ли был уверен в том, что приходящее ему на ум решения действительно правильные, а главное – гуманные.

– Оставьте их. – несколько подавленно произнес Баэлат. – Мы им помочь уже не сможем, а тем временем король в опасности.

Эти слова были приняты остальными. Без какой-то радости, но с твердым пониманием – так поступить необходимо.

Барон поднял с пола брошенное оружие, которое никто не подобрал. Он же первым вышел из комнаты, за его спиной слышалось множество шагов, некоторые из них лишенные ритма, оступающиеся. С другой стороны коридора так же оказалась лестница, еще при спуске вниз, Баэлат заметил дозорного стражника Скивы. И тот тоже увидел его. Поначалу удивленно посмотрел, попытался что-то сказать, но сразу осекся, когда ему на глаза попался полузверь. Теперь стражник без сомнений кинулся в сторону барона с топором в руке, и это был один из тех моментов, когда Баэлат пожалел, что был облачен в обычную одежду, а не свои доспехи. Барон как смог парировал удар, хотя топор рассек ему руку, пусть и не слишком глубоко, после вонзился в перила лестницы. Баэлат без малейших промедлений оттолкнул стражника назад, вынул из ножен короткий меч и уже нанес свой удар. Вышло немного смазано: стражник Скивы успел закрыться, но все же этого хватило, чтобы ранить и заставить его отшатнулся. Когда же он полностью спустился вниз, отбив встречный удар, барон в этот раз убил стражника, одним четко поставленным движением. Откинув мертвое тело в сторону, Баэлат продолжил путь. Сейчас, он словно и вовсе лишился чувств, превратившись в инструмент, наподобие того меча, которого держал в руке. Он двигался точно туда, где в последний раз видел Скиву – в зал с большим столом.

Какое-то время барон просто напряженно двигался в нужную сторону, хотя вся его сущность невольно ежилась от тревоги. Больше всего он опасался, что придет слишком поздно: когда король, герцог будут уже мертвы. Слуга около входа в зал, завидев барона, попытался сбежать, но его схватил один из воинов герцога. Баэлат даже не оборачивался и не пытался рассмотреть подробности – пока все его внимание сосредоточилось на двери. Распухнув ее резким движением, барон огляделся, но какого было его удивление, когда он увидел еще живого герцога, короля и маркиза. Однако тут не было Скивы. Герцог недобро прищурил глаза, когда заметил окровавленный клинок, тогда как король скорее сжался, словно попытавшись спрятаться.

– Скива нас предал и хочет убить. – произнес барон, все еще пытаясь отыскать Скиву взглядом. – Он уже напоил отравленным вином воином и некоторые из них умерли… Где он?

– Ушел, совсем недавно. – так, словно ничего не произошло, ответил маркиз. – Не так давно пришел слуга, а после барон Банпо поспешил исчезнуть.

– Куда?

Вместо ответа, маркиз протянул руку в сторону зала с книгами.

– Может даже догонишь, если поспешишь. – с легкой насмешкой заметил он.

Подошедшим воинам, барон кратко сказал:

– Охраняйте короля.

На этом Баэлат больше не медлил – сорвался с места, направившись именно к следующей комнате. Слова герцога он уже не расслышал – практически влетев в комнату, барон, точно зверь, насторожился, прислушиваясь к любому шуму. Мгновение он только слышал отдаленные слова герцога, но позже чьи-то быстрые шаги. Вверху. Барон взглянул на лестницу. Если там не хозяин замка, то точно слуга.

Баэлат кинулся вперед, к лестнице, а после по ней вверх. Этот кто-то услышал барона – шаги зазвучали все быстрее, постепенно удаляясь. Баэлат двигался так быстро, как только мог, но даже так ему пришлось потратить еще несколько мгновений, прежде чем он добрался до второго этажа. В большей степени она походила на нижний – еще несколько стеллажей с книгами, письменный стол. Взгляд барона устремился дальше – по дорожке из ковров, которые вели к стене и еще одному выходу из комнаты. Но самое важное, что именно тут Баэлат увидел хозяина дома. Именно Скива был тем самым беглецом, что пытался скрыться от него как можно быстрее.

Барон кинулся следом. Несколько мгновений он слышал, как бьется встревоженное сердце, пока он пытался догнать Скиву. И все же – недостаточно быстро – тот уже почти добрался до двери, что вела куда-то дальше. Еще мгновение – барон увидел, как Скива раскрыл дверь, как в проеме мелькнули детали следующей комнаты. Баэлат его почти догнал, но все же – недостаточно быстро. Барон буквально чувствовал – мгновение, только бы у него было еще одно мгновение, и он смог бы остановить Скиву. Хозяин дома спешил закрыть дверь, однако барон и не думал останавливаться и сдаваться – в последний миг он практически врезался в нее, навалившись боком. Ударившись об дверь, барон услышал, как рядом с ней послышался грохот, а после она распахнулась. Баэлат влетел в комнату, резко остановился, огляделся. Взглядом он пробежался по мебели и у самого входа увидел сидящего на полу Скиву, как тот стал пятиться, но лишь уперся в комод.

Барон направил острие клинка в сторону Скивы. Достаточно близко, чтобы пресечь любые попытки к бегству, хотя и не стараясь его ранить. Пока что.

– Что ты подмешал в вино? – грубо произнес он. – Где противоядие?

Еще несколько мгновений Скива испуганно смотрел на клинок, постепенно его взгляд переместился выше. В какой-то миг, как показалось Баэлату, хозяин замка даже смог взять себя в руки и несколько успокоиться. Когда же барон услышал почти недрогнувшую речь, то только убедился в собственных подозрениях.

– С чего ты взял, что оно есть? – на короткий миг Скива смолк, словно бы собирался сказать нечто гадкое, однако когда он снова посмотрел на меч, продолжил в относительно нейтральном тоне: – В одном моя ошибка: стоило сразу использовать смертельный яд, а не мудрить с дозами. Я рассчитывал вас ослабить и просто приказать своим стражникам прирезать вас всех, пока спите.

Баэлат все еще смотрел на Скиву. Да, его слова похожи на признание, при том в настоящем преступлении, но вот только ради чего?

– Зачем? – несколько поникшим голосом произнес барон. – Только чтобы убить маркиза? Каждый из нас доверял тебе, Скива…

– А ты так и не понял? – с какой-то злостью, почти как ядовитая змея, ответил тот. – Маркиз и не был моей целью. Зато отпрыск тирана и убийцы оказался в моих руках. Да, я как раз о нашем бестолковом короле говорю. Такому как ты: ослепленного верой в непогрешимость короля и его власти, сложно понять, почему его, как и его отца, так не любят. А любили ли вообще, раз пытались убить и свергнуть его власть? Я не жалею о своей попытке. И уже давно знаю, чем закончиться моя история: меня, мою семью, ждет королевская темница, пытки и мучительная смерть. Я не верю, что, такой как герцог, спустит все с рук. Он будет преследовать и мстить. И именно поэтому я указал своей жене бежать как можно дальше. Сейчас она должна быть достаточно далеко, чтобы достать герцогу проблем, если он попытается ее найти. А он попытается…

– Ты не прав. – с некоторой паузой возразил барон. В какой-то степени ему не хотелось верить в сказанные слова, но понимал: это правда. Хотя от этой правды становилось тошно, гадко и особенно мерзко от самого факта предательства. – Старый король был достойным человеком. Не хуже некоторых из нас.

– Это в тот момент, когда он приказывал убивать людей десятками, был неплохим? Или в тот момент, когда тебе понравилось, и ты напал на мятежников в храме, что пытались сбежать от тебя и твоего короля с его правосудием?

– Замолчи. – низко, точно с некоторой угрозой, произнес Баэлат.

– Ты все еще считаешь себя правым, но тогда почему против короля восстали собственные вассалы и собственный народ? Правда она так неочевидна, и, видимо, режет всем слух. Так давай, заткни меня, так же как и уже заставил замолчать всех остальных – убей. Ведь именно за это старый король дал тебе титул барона – за то, что умеешь вовремя и нужных убивать? Ведь так?

Баэлат непроизвольно с силой сжал рукоять клинка. Подобные оскорбления его бесили. Барон мог лишь с некоторым бессилием чувствовать, как в нем закипает ярость. И в самом деле появляется желание убить этого предателя. Его останавливало только одно – все же герцог и король вправе вершить подобный суд. Но даже это осознание как-то меркло, перед нарастающим чувством злобы и мести. Баэлат хотел бы чем-то возразить, однако не мог – ему достаточно лишь малейшего повода, чтобы проткнуть Скиву мечем насквозь.

– Ну давай же, Баэлат, – все не успокаивался Скива, – Ответь мне: где Радис? Разве не ты его убил, когда он тебе доверился?..

Упомянутое имя еще одного предателя все же стало той последней каплей. Баэлат не хотел слушать, не хотел вспоминать то восстание, тот кошмар. Хотел бы его навсегда забыть и вычеркнуть из своей жизни. Но вот – как назло, точно в кошмарах – повторяется вновь. Снова предательство и измена. Барону хватило одного точного удара, чтобы пробить клинком грудь Скивы, наверняка проткнув сердце или легкое. Только в тот миг, Скива все же смолк, как будто немного удивленный. Собственной ли смерти или же тому, кто именно его решил убить. В момент, когда Баэлат выдернул клинок, Скива был еще жив, но уже не успел издать и звука – последовал новый точный удар в шею, после которого Скива мог лишь захлебываться кровью и невнятно хрипеть.

Они оба понимали, что у Скивы осталось несколько ничтожных мгновений жизни. Баэлат видел страх в глазах таких людей, ненависть, иногда насмешку, реже – какое-то принятие собственной смерти. Хозяин замка взглянул на него и в этих глазах Баэлат увидел именно некое смирение – точно Скива и не сомневался в подобном конце. Но был в этом взгляде и какой-то глупый, упрек. В чем-то даже наивный, как у обиженного ребенка, который все же надеялся на то, что в последний миг произойдет чудо. А после в этих глазах не было уже ничего. Только холод и пустота. Тело Скивы обмякло, несколько распластавшись на полу, лишь частично сохраняя прежнее сидячее положение. Его голова невольно опала, тогда как одежда, да и пол, все стремительней окрашивались в темно-красный цвет.

В этот миг со стороны библиотеки послышались шаги. Баэлат непроизвольно вздрогнул, словно бы пробуждаясь от оцепенения. Обернувшись, он увидел герцога и еще двоих его воинов. Но стоило Вогорту взглянуть в этот миг на барона, на клинок, по которому стекала свежая кровь, как он тут же прибавил шаг, явно ожидая чего-то плохого. И был в сути своей прав. Когда же герцог увидел у двери мертвого Скиву, то с прищуром посмотрел на барона.

– Ты не имел права устраивать самосуд. – жестко, без тени эмоций сказал герцог. – Он должен был быть доставлен в темницу. Для последующих допросов и справедливого суда.

Баэлат отвернулся – он и так все это знал, но ни возражать, ни оправдывать себя не испытывал желание.

– Как мы теперь узнаем о заговорщиках? Сколько их? – герцог еще раз посмотрел на мертвого Скиву. – И где прячется его супруга?

– Они бежали. – барон все же развернулся в сторону герцога. – Это все, что я смог узнать. Но мы тут как в ловушке: все его люди знают о заговоре.

На короткое мгновение бровь Вогорта изогнулась.

– В самом деле? – с легким удивлением заметил он. – В таком случае нам определенно потребуются языки из слуг. Стоит все тут перевернуть верх дном, выпотрошить каждого, но найти ответ, куда могла деться баронесса. И где остальные заговорщики. Если они об этом знают. Но это будет тогда, когда сюда придет королевское войско. Пока же: нам стоит заняться более важными вопросами.

Без каких-либо сожалений и страданий, герцог развернулся и направился в обратную сторону. Его воины последовали за ним, и только на мгновение герцог замедлил шаг, чтобы обратиться к Баэлату.

– Идем. – произнес он. – С твоим проступком я разберусь позже.

Барон лишь молча кивнул. У него не было желания вообще что-либо говорить сейчас. С одной стороны он не сомневался – все же предатели достойны смерти. Его вина, что не сдержался, но было что-то еще. Гадкий осадок травил его сущность изнутри. Баэлат так и не мог понять из-за чего. Бросив короткий взгляд на мертвого Скиву, барон последовал за герцогом.

Путь обратно не оставил никакого труда – люди мертвого хозяина замка, похоже, еще не поняли что произошло. Спускаясь с лестницы, Баэлат увидел внизу только недоумевающего юного короля. Маркиз же нашелся именно на том самом месте, где барон видел его в последний раз – в зале с большим столом. Пока что никто не спешил начинать разговор, хотя наверняка у каждого был свой вопрос.

– Привести ко мне схваченного слугу. – бесстрастно произнес герцог.

Пара воинов, что еще у входа схватили слугу Скивы, подтащили его к герцогу. Вогорт взглянул на слугу сверху вниз, не удосужившись ни схватить того за ворот, ни как-то нагнуться к бледному от страха парню.

– Где твой хозяин хранит противоядие для себя? – холодно спросил герцог.

Слуга лишь покачал головой:

– Нигде. Он подозревал, что может наглотаться отравленного вина и до рассвета пробыть в беспамятстве. Остальная работа ложилась на нас. – немного помедлив, слуга поинтересовался: – А где лорд?

– Где он и должен быть. – не дрогнувшим голосом произнес герцог. – А ты пойдешь с одним из нас до ворот, а после скажешь стражникам, чтобы они их открыли. По воле твоего лорда.

Слуга скептически взглянул на герцога – он тому не доверял, но все же явно возражать не спешил. В конце концов, без хозяина замка он мало что мог противопоставить герцогу, как всем тем воинам, которые его окружали.

– Или встретишься со своим лордом, тогда как мы найдем кого-то сговорчивей. – в этих словах герцога уже послышалась угроза.

Слуга поспешно кивнул, хотя и без трепетного ужаса, скорее даже с затаенным упрямством в глазах. Герцог еще короткое время понаблюдал за ним, но после уже обратился к другим.

– Баэлат: на вашей совести зачистка помещений. Позволю взять еще одного или двух воинов. – пояснил он. – Я пока займусь допросами и подготовкой к обороне в замке. – слегка замявшись, герцог обратился к маркизу, достаточно уважительно: – Вы же, Сайвар, со своим воином, могли бы попытаться выбраться из крепости и позвать подкрепление из королевской дружины.

Маркиз совершенно спокойно воспринял такое решение, однако герцогу все же возразил, но не воин маркиза, а сам Баэлат:

– Я понимаю, что маркиз старый и терять ему нечего, но его все равно смогут убить возле ворот, да и за ними тоже. – барон указал на слугу. – Как мы можем быть уверенны, что слуга предателя, не предаст нас?

– И что же вы можете предложить? – герцог перевел свой взгляд на барона. – Если мы покинем стены замка, можем оказаться в еще большей опасности: мы не знаем, что таится там, за стенами. Еще и в ночи. Какие твари способны прятаться в тенях? И это, если еще не вспоминать чудовище вчерашнего дня. Нам выгоднее перебить тут стражу, поднять мост и дождаться подкрепления, но для этого нужен гонец.

– Именно, – согласился Баэлат. – И им может стать Кеос.

Герцог несколько замешкался, когда же с трудом он вспомнил, что это имя того самого получеловека, который столь часто ошивается возле барона, несколько скептически прищурил глаза.

– Вы уверены? – спросил герцог. – Ему может не поверить королевская стража.

– А если дать ему какой-то особый знак? В любом случае, если кто из нас и сможет самым незаметным образом пробраться мимо стражи, да еще и перелезть через стену, добраться до дворца. Особенно, чтобы в одиночку добраться до дворца – то это должен быть достаточно сильный боец. А это или я, или Кеос, или хотя бы воин маркиза. Только мы трое не выпили отравы. Как я понял.

На несколько мгновений герцог помрачнел. Он смотрел куда-то вперед, но специфичным взглядом, точно в пустоту, когда его мысли находились далеко отсюда. В этот момент он дотронулся до кольца на своей руке, словно бы пытался покрутить его то в одну, то в другую сторону. Однако в один момент взгляд герцога стал ясен, а после он уверенно снял кольцо с изображённым на нем змеем.

– Я поверю тебе. – сухо произнес герцог, протягивая кольцо. – И очень сильно надеюсь, что твоему слуге хватит ума не потерять эту вещь. В таком случае я сам займусь зачисткой замка изнутри. Просто проследи, чтобы он хотя бы выбрался из крепости. Я пока не понимаю, как он это может сделать, но я доверяю тебе. Как и твоей уверенности.

Баэлат взял кольцо, однако в ответ только кивнул. Что же до обращения герцога – кто-то это и мог бы воспринять это как грубость, но не барон. Скорее даже, как некое уважение и признание. Ну и кроме этого – они знают друг друга достаточно давно. Настолько, чтобы герцог помнил то время, когда был жив старый король, когда Баэлат еще не имел титула и был простым рыцарем.

С этого момента, не теряя больше времени, барон развернулся в сторону полузверя и кратко указал подбородком на выход. Первым проскочил Кеос, Баэлат же – чуть запоздав, все еще с клинком в руке. Двинувшись по коридору, они лишь мельком обращали внимание на слуг. Кеос иногда пригибался, словно бы повиновался каким-то звериным желаниям припасть к полу, но все еще старался держаться на двух ногах. Пусть и правильнее было бы назвать их лапами. Его, как и внимание барона, пока сосредоточено лишь на страже, как и том, чтобы никто из слуг не выбежал впереди них. Впрочем, прислуга Скивы выглядела слишком напуганной, они скорее вжимались, спешили спрятаться, особенно, когда замечали окровавленный клинок. И были правы. Смерть их лорда для них ничего хорошего не значила. Скорее лишь служило знаком, что очень скоро герцог направит своих людей на их поиски.

У самой двери барон сбавил шаг. Слегка приоткрыв ее, он всмотрелся в ночную темноту. Во мраке угадывались очертания замка, его двора и колодца. Глаза, пусть и привыкшие к темноте, едва улавливали падающий снег, однако главное, что выбивалось из общей тьмы, так это тусклый свет голубоватого кристалла. Свет не стоял на месте – он плавно, чуть покачиваясь, перемещался по периметру двора. И только с усилием, барон разглядел, что рядом со светом, есть еще и темная фигура. Скорее всего – стражник, который носил кристалл с собой. Пока он не казался встревоженным, однако когда он закончит обход двора, не направиться ли он в ту часть замка, где лежит мертвое тело?

Барон обернулся к получеловеку, провел рукой в воздухе, словно бы пытался очертить неполный круг. Кеос понял, что подразумевал барон, потому просто кивнул. В этот миг барон стал медленно открывать дверь. Он не мог пока понять смотрит ли стражник в их сторону или нет. Кажется, он сейчас сделает почти полный круг возле колодца, но вот куда он направиться дальше – пойдет ли в их сторону или войдет в дверь, что ведет в другое крыло дворца? Единственное, что барон понимал – стражник, вряд ли догадается, кто к нему приближается сразу.

В этот миг дверь протяжно заскрипела. Баэлат невольно замер. Эта реакция оказалась быстрее его осознанных мыслей. Барон просто почувствовал, что этот неосторожный звук выдал его – стражник теперь точно знает, что тут кто-то есть. И словно в подтверждение этим мыслям, он остановился и стал медленно разворачиваться. Баэлат замешкался на одно мгновение. Барон осознавал, что есть только два варианта – попытаться отступить и выждать, или же рискнуть и воспользоваться хотя бы внезапностью нападения.

Барон резко распахнул дверь. Он стремительно направился в сторону стражника, начиная с размеренных шагов, постепенно переходя почти в бег. Баэлат лишь мельком заметил, как рядом с ним мелькнуло темное пятно, заходя с другой стороны стражника. Тот уже почти полностью развернулся. Как и ожидалось – он пока был в замешательстве, но постепенно стал тянуться к булаве, закрепленной на поясе. Между ним и бароном оставалось всего несколько шагов, как тут Баэлат вскинул клинок и кинулся вперед так резко, что стороны могло бы показаться, будто бы это был прыжок. Стражник успел отступить. Лезвие скользнуло по доспехам, раздался мерзкий скрежет. Барон едва успел отстраниться, чтобы этот звук не перерос в нечто более отвратительное, что могло бы разнестись эхом по округе и встревожить. Стражник попытался вскрикнуть, но в этот момент со спины ему в шею воткнулся кинжал. Одно резкое движение – и стражник уже хрипел не в силах издать осмысленный звук. Барон перехватил клинок и попытался ударить в неприкрытое пластиной нагрудника место чуть ниже плеча. Стражник из последних сил постарался отбиться, однако удар все равно попал в нужное место. Разве что клинок прошел несколько выше предполагаемого сердца, но определенно не уперся в ребро, пробив при том внутренние органы. Еще одно резкое движение – и клинок все также легко вышел из тела.

Из ран стражника лилась кровь, сам он пошатывался, хотя ему пока хватало сил стоять на ногах, но это был скорее вопрос времени, когда он свалиться без сил. Барон мотнул головой в сторону моста. Кеос понял его быстро и уже направился туда. Они быстро проскочили вдоль стены, вышли к дороге, однако не направились по ней, а свернули в дебри поселения. Проскочив между чередой домов, барон с полузверем прижались к стене, когда завидели свет в одной из улочек. Очень скоро послышались голоса, а еще через некоторое время, мимо них прошел патруль. Даже когда свет померк, барон все еще мешкал идти вперед, однако Кеос крайне решительно направился дальше. И только тогда барон последовал за ним.

Чутье его друга не обмануло – в переулке оказалось пусто и они без труда вошли в еще один переулок между домами, двигаясь к стенам. К счастью их слишком легко заметить в этом некрупном поселении. Единственное, что несколько настораживало – это некоторое пустое пространство между стеной и домами. Когда они дошли до конца этого переулка, то оба остановились. Баэлат внимательно осмотрел стену. Для асирианина это был бы и в самом деле крайне сложный подъем. Особенно без необходимых приспособлений.

– Что скажешь? – шепотом спросил барон.

Кеос указал когтистым пальцем в сторону. Баэлат несколько насторожился, припав к стене дома, он осторожно выглянул. Похоже, Кеос указывает на пристройку возле стены. Барон с трудом рассмотрел там что-то вроде склада из бочек и сена, но здание относительно высокое, имеет крышу. Хотя от него до верха стены все еще высоко – где-то еще локтей шесть или даже больше, так что даже если кто-то и встанет на крышу пристройки, то ему потребуется что-то еще, чтобы взобраться на стену. И это, если не говорить о высоте самой пристройки.

Барон обернулся к другу:

– В самом деле? – все еще шепотом поинтересовался он.

Кеос кивнул. Барон отдал ему кольцо, напоследок только сказал:

– Тогда иди. Я прослежу, чтобы снизу все было спокойно. Но во всем остальном я плох. Я уже это понял, что из меня разведчик даже хуже, чем из тебя всадник.

Ползверь натянуто усмехнулся, насколько получилось при его-то отекшем лице.

– Еще про "арлемских волков" вспомни. – с легким укором шепотом ответил тот. – Хотя я от них тоже достаточно далек.

Баэлат промолчал. В целом подобные беседы были для них нормальными. Тем более что ни один, ни другой всерьез не пытались унизить или задеть друг друга. Но вот что правда – "арлемскими волками" асириане прозвали местных воинов или лучших из этих воинов. Эта история слишком туманна, уходя корнями во времена Чистки, когда еще новый культ только устанавливал свою власть. Описывали их как "кошмарных созданий", крайне жестоких, в своем проворстве не уступающим зверям.

Протянув кольцо своему другу, барон все же решил спросить кое-что напоследок:

– Как думаешь, Кеос, мы поступаем правильно?

Полузверь несколько недоумевающе посмотрел на Баэлата.

– Это не моего ума дело. – честно отозвался Кеос. – Ты меня знаешь: как решаешь сделать ты, так решу поступить и я. Я не сомневаюсь в том, что ты сделаешь правильный выбор, а до остального мне дела нет. Все же не всем этим аристократам я присягал на верность. И не от них я помощь получил… Так что.

Закончив на этом разговор, Кеос взял кольцо, а после ловко, почти как тень, скользнул за угол дома. На несколько мгновений рыжий вархад словно бы растворился в ночной тьме. Только когда полузверь стал обходить пристройку, барон завидел его – темную фигуру, временами выделяющуюся на светлом фоне снега. Темный силуэт попытался взобраться на пристройку сначала с одной стороны, но по какой-то причине резко изменил направление. Барон пытался всмотреться в ночную тьму, но так и не увидел чего-то такого, что бы могло заставить Кеоса уйти в другую сторону. Тем временем полузверь, сжавшись на короткое мгновение, резко подпрыгнул вверх, так что смог зацепиться руками за край пристройки. Еще несколько движений, которые со стороны выглядели странными и нелепыми, и Кеос оказался на крыше. Баэлат видел, как его друг не спешил – некоторое время он прислушивался и все куда-то смотрел. И, видимо дождавшись подходящего момента, снова сжался, а после подпрыгнул. Значительно выше, чем раньше. Со стороны это напоминал прыжок лисы или же дикого кота – получеловек выгнулся всем телом лишь в последний миг, когда его тело потянуло вниз, он вскинул когтистые руки. Хотя барон ничего не услышал, только увидел, как одна из рук Кеоса скользнула когтями по камням, оцарапав их. Второй же он вцепился в каменный выступ стены. Помедлив, также зацепился и другой рукой, подтянувшись, Кеос окончательно скрылся из виду.

Барон не спешил уходить. Некоторое время он все еще продолжал смотреть в ту сторону, где в последний раз видел вархада. Перевел взгляд дальше, а после осмотрел и другую сторону. Однако никаких криков или других звуков, похожих на то, что его друга заметили барон так и не услышал. Сейчас ему оставалось только надеется, что Кеос все сделает правильно, доберется до крепости живым, приведет подкрепление. Умом Баэлат понимал, что полузверь его вряд ли захочет предать, однако все равно сомневался – все же его друг рисковал своей жизнью. И возможным доверием герцога – если вдруг потеряет кольцо.

Спустя еще некоторое время, Баэлат почувствовал, как холод стал его сковывать. Барон попытался разогреть охолодевшие пальцы дыханием, но все же этого было недостаточно. Сверху показался свет – кто-то на стене делал обход. Баэлат стал медленно отступать, обратно вглубь домов. Пока же ему оставалось только вернуться обратно и помочь герцогу в зачистке замка Скивы. Что же его ждало дальше – барон мог лишь догадываться и предполагать.

Название: Что случилось в замке барона Банпо. Цикл – Черный мир.

Данное произведение относится к циклу "Черный мир". В нем есть: элементы фэнтези, фантастики, магия, маги, невероятные существа и нежить. Но нет: богов, демонов, драконов, единорогов и некоторых других существ, характерных для жанра фэнтези.

События цикла разворачиваются на материке, который уцелел после древней катастрофы, что практически уничтожила мир.

Автор будет использовать события, персонажей или что-либо еще, что может вам не понравиться, в рамках достижения определенной художественной целостности.

Рассказ. Жанр фэнтези с элементами фантастики.

Автор рукописи: Райв Корвус Александр (24.11.1995).

Восславив имя Разиэля – архангела, что знает тайны.

Даты написания с 10.12.2021 по 22.02.2022. Исправление – 02.11.2022.

Авторская орфография.

Редакция от 10.03.2022.