Посвящается моей семье.

Отдельное спасибо Виталию Сергееву.

«Благословенная» осталась на орбите. Императрица соизволила меня отпустить домой. Что ж, звездолет приняла техническая команда и отведут его к верфям Луны, а я могу наконец-то насладиться женой и отдыхом.

– Я так соскучилась…

– А уж я как соскучился…

Про интрижку с Марфой я, естественно, сообщать жене не стал. Она тоже промолчала, хотя наверняка догадывалась (или строила предположения), что мужик столько месяцев в космосе, при наличии эффектных женщин на борту, может и учудить. Но промолчала. Хотя возникавшие периодически «сбои в системе обслуживания и технические проблемы» не могли ее не наводить на мысли и прочие подозрения. Ведь в Империи нет личного пространства. Все знают всё и про всех. Да, никто из простых смертных не сможет следить за элитой, но для уровня Дианы – это не проблема. Ее Императорское и Княжеское Высочество Лунная Светлость Светлейшая Диана Александровна, принцесса Липпе, Светлейшая княгиня Лунная, Светлейшая княгиня Ухтомская, Светлейшая княгиня Орфнейская, графиня Коссиковская, графиня Ольхонская могла решить и не такой вопрос. Хотя даже нам приходилось «до браслета» прятать губы от сканеров вездесущей Охранки.

Браслет гасил любой внешний сигнал, электронику и прочие средства обнаружения, сканирования и прочего. Но мало того, что стоил сумасшедших денег даже номинально, так и создавал проблемы. Во-первых, это очень секретный прибор. Во-вторых, это не очень приятная штука, и его приходится включать только по необходимости. В-третьих, его невозможно купить ни за какие деньги. В-четвертых, с ним было сложно – он гасил всю электронику в радиусе трех метров, что в условиях космических и атмосферных полетов создавало определенные сложности.

– Ты меня любишь?

Усмехаюсь:

– Да, радость моя. Очень хочу домой. Увидеть детей.

Диана потерлась щекой о мое плечо и доверительно сообщила:

– Еще раз мне изменишь, я тебя убью. И не ври мне никогда.

Убить она могла вполне реально. Приходилось ей. Нож Лицея на ее поясе не даст соврать. У меня такой же, но ведь не в этом вопрос. Где произошла утечка данных? Вроде все почистили…

– Солнце…

– Рот закрой.

Ну, началось в деревне утро. А мы еще не приземлились. Представляю, что будет на Острове Христа. Но только дурак хочет оставить в споре со своей женщиной за собой последнее слово. Спасательную команду придется вызывать прямо на космодром. А самоубийцей я не был, а уж после адюльтера… Ну, вы поняли.

Наш челнок приземлялся на рассвете по местному времени. Бортовое время на «Икаре», на Луне и на всех кораблях космического флота было стандартным царьградским, а за Уралом время несколько отличается от времени Восточной Африки, так что мы садились прямо во время восхода солнца.

Было романтично. Представляю продолжение разговора с женой.

Она кивнула:

– О, тебя тут целая делегация встречает. С цветами.

Хмуро улыбаюсь.

– Хорошо хоть не с венками.

Диана приветственно помахала рукой делегации «лучших людей космодрома и всей Африки».

– Уверена, что у них они хранятся про всякий случай.

Киваю.

– Не сомневаюсь в этом.

Меня вывезли на компенсационном кресле прямо, так сказать, в объятия восторженных встречающих. Ходить я пока не мог, так что со всем почетом и уважением меня везли. Даже многочасовые ежедневные занятия на тренажерах звездолета не компенсировали потерю мышечной массы, да и подрос я на несколько сантиметров за счет растяжения мышц и позвонков. Все придется собирать заново. А впереди еще Марс. Да и Луна не денется никуда. Я ведь Лунный в конце концов, хоть и Императорская Светлость Единства. Единственный из Лунных. Вру, еще моя Диана и мои дети.

Зато жизнь полна событий. Мне в 1917-м было скучнее. Водить Дикую кавалерийскую дивизию на вражеские пулеметы в безумной яростной атаке лавой, конечно, интересно, но разве это сравнится с безумной экспедицией на межзвездный астероид Орфней? Или с банальной стыковкой звездолета «Благословенная» с орбитальным городом «Икар»?

А тут еще Марс. Как бы моя милая августейшая сестрица меня еще не отправила на Юпитер. Флаг установить на его газообразную поверхность, объявив планету со спутниками владениями Короны. Шучу, но с нее станется. Царственная троюродная сестра еще та затейница. Подложила под наследника престола графиню, чтоб он влюбился и отказался от прав на Престол Единства и всей Терры. С Селеной в придачу. А почти невесту цесаревича Владимира наследную принцессу Великой Шотландии Эбигейл пристроила к своему среднему сыну Александру, который, вероятно, унаследует Терру и Луну. И Марс заодно. А Эби умница и красавица. Кровь Михаила Великого и Марии Благословенной текла в ней не зря.

Игры Корон и Престолов. Вовка пусть кувыркается со своей новой пассией. Ведь, если запустить проблему, то придется решать хирургическим вмешательством типа термоядерного удара. А Мария Вторая убеждена, что ее старший сын не вытянет Империю. Зачем доводить до греха?

Потому Саша. И Эби.

А тем временем меня таки встретили встречающие. Диану практически завалили цветами. Мне нельзя. Организм ослаблен месяцами на «Благословенной», да и запретил я это делать. Считаю это плохой приметой. Мужчинам цветы полагаются только на могилу, а я пока не спешу.

Встречала вся честная компания – от руководителя космодрома до вице-короля Римской Африки. Не поленился же прилететь. Протокол не требовал. Но… игры Корон и Престолов. Тоже ведь мой родственник, Благословенная Мария была в девичестве итальянской принцессой Иоландой Савойской, поэтому принц Микеле Савойский не мог не встретить второго пилота звездолета «Благословенная», я ведь на Землю вернулся первым из экипажа, и к тому же родня. Надо засвидетельствовать свое почтение и сняться на моем фоне. Дела у него в Африке шли не очень, так что репортаж со мной ему не повредит.

О, а вот и мой местный папаша. Суверенный Великий князь Всея Луны.

– Привет, отец.

– Привет, сын.

Я прямо скучаю уже по глубокому космосу. А вот по 1917 году не скучаю.

Реабилитация шла непросто. Да, я уже ходил, но все заново и по-честному. Без дураков.

Повторение – мать учения. Так говорят. Ну и что, что я был в космосе десятки раз и пилотировал звездолет? Навык теряется, скорость реакции снижается, да и выносливость организма за столько месяцев полета к астероиду, а потом обратно, тоже не прибавляет. После месяцев невесомости и межпланетного пространства, которое никак не защищено магнитным полем Земли, мой организм требовал полной проверки и техобслуживания. Ведь мне еще на Марс лететь.

Зачем мне на Марс? Чисто погулять. Потому что я Романов, а Романовы в этой версии Империи всегда первые. Со знаменем в руках. Иначе в чем смысл существования Императорской Фамилии и трона в целом? Раздавать ценные указания? Так я не император, чего мне их кому-то раздавать? Своих дел выше крыши.

А если серьезно, Маша-Два спешила. Ситуация оставалась сложной, впечатление от нашего триумфального полета к астероиду Орфней уже исчерпалось, каналы новостей приходилось забивать всякой ерундой, в том числе и репортажами о предстоящей миссии на Марс и ее подготовке.

Нужен был эпохальный триумф.

Причем не просто воткнуть флаг, сделать фоточки и улететь. Маша обязательно хотела основать там реальное поселение и объявить Марс территорией Единства. И еще одним бриллиантом в своей императорской короне. А потом прикрыть орбитальным флотом и базами на поверхности Марса. А для этого нужен был постоянный город на планете и налаженная логистика по поставкам с Земли, а также местное обеспечение и производство.

– Светлейший. Процедуры окончены на сегодня. Можете отдыхать. В приемном отделении, в комнате отдыха, вас ожидает государыня.

Интересное кино. С чего императрица приперлась в Подмосковье с обожаемого ею Острова в Мраморном море?

Ну, делать нечего, киваю. Иду.

В комнате отдыха действительно сидела в кресле императрица и пила чай с крендельками.

Она поднялась с кресла мне навстречу. Мы чмокнулись.

– Привет, братик.

– Привет, сестренка. Какими судьбами в наши скромные края?

Улыбка. Люблю ее улыбку. Иной раз она так умеет улыбаться, что жилы стынут! Хищно! И тогда прячьтесь все. Но сегодня улыбка была спокойной. Значит, не по мою душу. А зачем?

– Привезла мне высочайшее дозволение управлять мотоциклом?

– Обойдешься. Как тебя убить, я выберу сама.

Вздыхаю.

– Опять облом. А чего тогда явилась?

Императрица усмехнулась.

– Я иногда хочу тебя зарезать лично. Или отрезать твой болтливый язык.

Она погладила рукоять Ножа Лицея на своем предплечье.

– Ой-ой, держите ее семеро. Рад тебя видеть.

– Взаимно. Как реабилитация?

– А что? Завтра на Марс? Я заведу будильник.

– Умничаешь?

– Ты же не говоришь ничего. Кто-то должен воздух сотрясать. Так что?

Кому-то (многим) покажется странным такой формат разговора с императрицей и государыней. Но, во-первых, мы были близкими родственниками, во-вторых, наши взаимные подколки были искренними и циничными, в-третьих, мы были ровесниками, хотя мне тут всего девятнадцать лет, но по факту да, были ровесниками, я даже итого был старше ее. Что такое ее сорок два по сравнению с моими? К тому же я прожил две жизни, а она только одну. Да и были мы двумя из Трех Посвященных в Тайну. Тайну, за одно упоминание о возможном существовании которой взрываются космические корабли, тонут на рыбалке люди и летят в дерево автомобили. На полном ходу.

Главную Тайну этого мира знают только Трое. Всегда.

– Братика хотела увидеть.

– Посмотрела?

– Ладно, давай серьезно. Прогуляемся? Погода хорошая. Снег тает. Воздух в Подмосковье сейчас просто чудесный.

Я покосился на ее руку. Браслет светится. То есть поле подавления включено. Кто бы сомневался.

– Ну, давай пройдемся. Ведите меня, моя загадочная госпожа.

И галантно целую ее ручку. Рядом со светящимся браслетом подавления.

Знамя Богородицы развевалось на ветру на флагштоке над нами и не особо мешало наблюдениям. Мы были в тени от света прожекторов. Яркий свет Москвы был далеко. Погода была ясной. Мы сидели в шезлонгах, укутавшись в теплые пледы, пили горячий чай и пялились в небо. Парад планет. Сближение Луны и Юпитера. С Луны было бы видно лучше, особенно в телескоп, но пока я здесь. Экипаж готовят, и «Благословенную» тоже. Звездолет штука непростая. Требует уважения. Да и вооружали ее как крейсер. Старались успеть.

Нет, за этот год было сделано многое. Нет, «Михаила Великого» построить и обкатать не успевали никак, но «Благословенную» перестроили под новые задачи, пусть и в стиле минимализма. Как в стиле минимализма предполагалась наша марсианская база, которая позавидует многим общественным туалетам Империи. А это серьезный вопрос. Нет, жить мы могли и на «Благословенной», но космическая и солнечная радиация! Мы и так нахватаемся за время полета.

И так за время полета к Орфнею и обратно я нахватался так, что доктора практически гарантировали, что детей я иметь не смогу, да и крайне не рекомендуется, ввиду очень вероятных осложнений у ребенка ввиду повреждения от космической радиации ДНК у папаши. Так что, как говорится, хвост стоял и деньги были, но…

Короче говоря, нам все равно придется зарываться под поверхность Марса. Так или иначе.

– Солнце, а может, глинтвейн горячий?

– Разве что безалкогольный. Миша, ты скоро станешь вновь папашей…

Я даже подскочил.

– Правда? Получилось?!

Диана счастливо кивнула.

Кинулся целовать свою жену. Да что там «целовать» – обсыпать поцелуями. Всю.

– Любовь моя… Солнышко… Что говорят доктора?

Усмешка.

– А что они могут сказать на таком сроке беременности? Непонятно и неизвестно. Надеюсь. ДНК вроде должно быть в норме. Даст Бог. Постучи по дереву.

Я мгновенно постучал костяшками пальцев по поверхности столешницы.

– Тьфу-тьфу-тьфу, дай Бог! Спасибо Ему и спасибо тебе.

Конечно, мы не рискнули зачать естественным образом. Зачем делать на свет ребенка-инвалида или умственно отсталого, после почти года в Межпланетье? Дураков в мире и так хватает (черный юмор). Еще со времен подготовки к Орфнейской миссии в Императорском Институте Крови хранился мой, так сказать, семенной материал, с неповрежденным ДНК, и мы вполне могли осуществить искусственное зачатие, что мы и сделали, судя по всему. Мы пытались, но как-то не выходило ничего. Срывалось. Диана плакала от отчаяния. Она очень хотела третьего ребенка до того, как я улечу на Марс. И вот – случилось.

Собственно, при наличии семени в Институте Крови я был и не нужен и материала в Институте хватит на два-три десятка детей, но у Дианы был пунктик – она хотела, чтобы я был рядом в этот момент, а не где-то в глубинах космоса или, тем более, не на том свете.

Для нее это было важно. Что у ребенка есть настоящий отец, а не робот с пробиркой, или что там у них. Потому мы и старались. Потому она и плакала от отчаяния. Я держал ее за руку, шептал на ушко, а она плакала. И вот…

– Спасибо, солнышко мое. Я так счастлив!!!

Всхлип.

– И я…

– Таким образом, ваше всевеличие, для миссии «Космический оркестр» планируется задействовать такую группировку…

Научный руководитель миссии академик Шаргей докладывал обстоятельно, с графиками на экране, таблицами и прочей лазерной указкой в руке.

Императрица слушала, задавала вопросы. Очень серьезно. Уточняла у присутствующих специалистов те или иные данные или показатели.

Тут собралось много народу. Командиры экипажей, главные конструкторы и главные инженеры, наземные и орбитальные руководители программ, директора орбитальных верфей, руководители поставщиков, смежников. Вопрос был серьезнейший.

– Что Южноамериканский союз?

Шаргей раскрыл очередную диаграмму на одном большом экране, таблицу на втором, а спутниковые изображения на третьем.

– Государыня, судя по всему, там действительно включились в марсианскую гонку, желая обогнать нас и застолбить права на Марс. Вот, прошу милостиво обратить внимание на эти съемки и данные нашей разведки…

Данные разведки Маша знала и без него, но не стала прерывать академика.

Что ж, да, похоже, что у нашей миссии есть реальный конкурент – совместная программа Южноамериканского союза.

– Мы успеем?

Тот пожал плечами.

– Мы сделаем все для этого, государыня. Но им удавалось слишком долго скрывать приготовления под прикрытием различных орбитальных программ и строительства своего орбитального города. А наша разведка, увы, не обнаружила двойной смысл этих приготовлений вовремя.

Да, расслабились наши. Поверили в свое безусловное доминирование. Я не знаю, как они вывезут такую чудовищную по деньгам программу, но, похоже, шанс у них есть. Иначе зачем бы они впрягались в столь амбициозный проект?

Конечно, наши промышленные и сборочные мощности, не говоря уж о финансах, намного больше, но такую мощную пощечину Империи подданные примут очень болезненно, не говоря уж о том, что права на Марс придется оспаривать военным флотом и космодесантом. И не только на Марсе. Но и на Луне, и на Земле тоже. Вся установившаяся система будет поставлена под сомнение, не говоря уж о том, у Терры и так проблем более чем предостаточно.

– Таким образом, государыня, миссию нужно ускорить.

– Сколько у нас времени?

– Месяцев семь по нашим оценкам. Плюс полет. Зависит и от нашей готовности, и от расположения планет, Луны и прочего для гравитационных маневров группировки кораблей и аппаратов.

– Приехали.

Маша откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

В общем, да. Мы-то готовили миссию с развертыванием там базы и орбитальной группировки, а они могли просто воткнуть там свой флаг и объявить Марс территорией Южноамериканского союза. И свалить оттуда. Флаг мы, конечно, выбросим на помойку, но миссия амбициозная, ставящая под сомнение все. А ЮжАС набирает силу, и немало в мире сил, которые посматривают в их сторону. Не говоря о подрыве престижа и лидерства нашей Империи.

– Мы успеваем?

– Нет данных для точного вывода. Только предположения. Но, если они решатся играть в билет в один конец, то они придут к финишу первыми, моя госпожа.

Императрица прошептала слово, в котором без труда угадывался мат.

– У нас же Двигатели Коссиковского!

– Моя госпожа, при гравитационных маневрах Двигатели Коссиковского не имеют такого преимущества, как при полетах к Луне. Там сложная схема и траектория. Если они стартуют раньше, то… А, похоже, что уже начинают монтировать и стыковать разгонные блоки на орбите Земли. Судя по всему, там будут серьезные конструкции.

– А если их просто расстрелять на орбите?

Академик пожал плечами.

Ну да, это политическое решение. Не его епархия.

Расстрелять можно, но это война. ЮжАС войну не выдержит, но Империя совсем свалится в мрак потери международного авторитета и политического авторитета, и финансового, да и вообще. Даже внутри самой Терры.

Даже сама реплика императрицы на этом совещании не добавляла нам уверенности и авторитета.

Маша явно погорячилась и сказала лишнее.

Комиссия осматривала производство и монтаж. Нет, я не был тут главным (с чего бы я был главным? Тут генералов и академиков хватало). Я просто член экспертно-технической группы на основании того, что я этот звездолет пилотировал в качестве второго пилота в течение почти года, а еще потому, что я родственник царицы.

Конечно, я был экспертным контролем и глазами Ее Всевеличия, которая желала видеть не бравурные отчеты, а реальное положение дел в столь сложном вопросе, как межпланетная миссия, где идет гонка и счет идет буквально на дни, если не на часы. Но мне еще предстоит командовать «Благословенной», пусть это официально не объявлено пока.

Ну, что, работы велись. «Благословенная» будет дополнена новыми модулями, будет расширен жилой модуль, монтируются дополнительные Двигатели Коссиковского (Диане привет и проценты дохода от новых двигателей), устанавливаются батареи рельсотронов, ангары для всего, средства связи и сканирования и прочее.

Делалось все в совершенно ускоренно-сокращенном формате. Мы спешили и многое не будет установлено. Откажемся от многого. Потом подвезут, даст бог. Но мы все же собирались вернуться по итогу, пусть и через два года, когда нас сменит «Михаил Великий». Южноамериканская экспедиция – полет в один конец. Они не смогут вернуться. Никак. Но могут стать первыми и воткнуть флаг в поверхность Марса. В миссию набрали добровольцев, готовых умереть ради подвига и славы. Но и мы не могли уступить Красную планету.

Первый наш старт через два месяца. Начало развертывания группировки. А там уж и мы подъедем.

Марфа висела с серьезным видом. Она тоже член комиссии. Ее супруг будет командовать вторым кораблем «Цесаревич», который станет кораблем обеспечения нашей экспедиции, а неофициально, если не дай бог что-то с нами случится, Тирруский станет Романовым, когда потребуется водрузить флаг на Марсе. Не могло быть и речи о том, чтобы Знамя Богородицы установил не Романов.

А пока мы изучали. Чисто из спортивного интереса.

Благо Марфа полетит на «Цесаревиче». Бешеный взгляд Дианы сулил мне многое. Ту интрижку с Марфой она мне не простит никогда, уж не знаю, кто ей донес, браслет вроде работал, а системы видеоконтроля были отключены в связи с «аварией». Но Ди узнала. Вот и верь после этого системам. Да и людям заодно.

Руководитель постройки граф Бутовский подробно рассказывал о ходе монтажа и дооснащения корабля. Да, сделано и сделают (надеюсь) многое, но это не корабль для Марса. «Цесаревич» тем более не звездолет.

Чистое самоубийство. Нас сожжет ближайшая мега-солнечная буря. А уж их тем более. Эх, Марфа-Марфа. Оставайся дома. Давай я тебе ребеночка заделаю, и пусть Ди меня убьет, но это же смерть…

Словно почувствовав мои мысли, Марфа тихонько спросила:

– Что думаешь?

Я прикрыл глаза.

Она сказала только одно слово:

– Понятно.

– Мар, оставайся дома. Тебе детей растить еще.

Она отвернулась.

– У меня не может быть детей. Космос. Поздно.

Выпускаю воздух сквозь зубы. Неожиданно? Нет. Но…

– Мара, но ведь в Институте Крови на всех космонавтов…

Кивок.

– Да. И на меня, и на мужа есть свои банки.

– Ну? Оставайся.

В отчаянии:

– Мы не можем. Сам знаешь. И я не смогу… Знаешь, мы нашли суррогатную мать. Побоялись сами… Но она молода и сможет. Даст Бог. Не бесплатно, конечно… Пока ничего не вышло, но… Институт Крови… Я хотела тебя попросить. Поговори с Дианой. Ничего нет, но доктора в Институте говорят, что может быть с какой-то попытки… Вдруг получится. Пусть Диана присмотрит. Христом Богом прошу. Не нахожу места себе… Сдвинули стартовое окно опять. Мы даже…

– Как инспекция?

Пожимаю плечами.

– Отнюдь не «Великий».

Папаша усмехается.

– А как ты хотел? Наши орбитальные верфи чудеса делать не умеют. Но спецы делают все, что возможно.

– Понимаю. Тем более что вновь сильно сдвинули сроки.

Кивок.

– Да, ЮжАС резко ускорились и монтируют звездолет на орбите Земли. Взлетают корабль за кораблем и на орбите уже накопили компонентов немало. Наша разведка никуда не годится. Нужно чистить и срывать головы. Но это позже. Сейчас нас это ни от чего не спасет. Породит хаос только. Южники спешат. Сам понимаешь, у них окно возможностей буквально в несколько недель, а не в полгода, как мы рассчитывали. А у нас на «Благословенной» даже двигатели не смонтированы. И модули вообще. Мы быстрее, но они раньше. Конечно, завтра стартует с нашей орбиты первый транспорт. Потом пойдут один за другим. Но вопрос в флаге. Южане могут успеть.

Сеньор Педро Григорио Луис Компанк де Оливейра, бригадир ВВС Бразильской империи расслабленно торчал на командирском мостике. Вокруг суетились подчиненные. Командир пил чай из космического стакана и поглядывал в иллюминатор.

НИКОГДА не допускайте сомнений экипажа в спокойствии и ПРАВЕ командования принимать решения. Вы можете их вести на смерть, но, если вы дрогнете, то это гарантированная смерть. Для всех.

Такая вот философия.

Это Силы. Хоть наземные. Хоть воздушные. Хоть морские. Хоть космические. Да хоть и марсианские.

Оливейра пил чай.

Корабль собирали. Вопрос не пяти минут и даже не пяти недель.

Сложно.

Они торопились. В любой момент их корабль могут разнести из рельсотронов. Просто сбросят обломки их корабля с орбиты. Нужно стартовать как можно быстрее. Назад вернуться не надеялся никто. К сожалению, не было вариантов. Но тут были добровольцы.

Шестеро.

Разных стран Южной Америки. Но…

– Идем на посадку, Центр.

– Принято. Телеметрия в норме.

– Принято.

Шли последние приготовления. Скоро старт миссии. Собственно, их посадка должна была быть вспомогательно-разведывательной, но космос не терпит расслабленности и прочего головотяпства. Всяко может случиться.

– Первый, горизонт в норме.

– Принято. Снижаемся. Центр, есть снижение.

– Принято. Мягкой посадки, парни.

Светлейший Юрий Александрович отслеживал параметры, а Роман Григорьевич был вторым пилотом. Ему бы быть первым, все же полковник Космических Сил Терры, но командир был целым принцем Луны, что не мешало ему так же быть старшим офицером КСТ. Но это служба, да и привык полковник Ремека учить и страховать молодежь. У них острота реакции, у него опыт. Так что… роли распределены штатно.

Да и по распорядку Службы, а также по Уставу, второй пилот ведет корабль. А тут как раз ситуация. Молодым нужен опыт.

– Второй, траектория уходит.

– Вижу, первый.

Через полминуты:

– Траектория в норме.

– Принято, второй. Топливо?

– В пределах.

– Принято.

Посадка и стыковка на самом деле скучнейшие мероприятия. Многое решает автоматика. Но никакая автоматика не заменит реакцию опытного пилота. Штатно – да, и стыковку произведут механоиды, и носик тебе вытрут, но управлять нештатными ситуациями они не умеют. Пока во всяком случае.

– Юра, ты точно хочешь на Марс?

– Рома, иди нафиг. Нашел время. И место.

– Тебе-то что сделают? Светлейший, принц Лунный.

Юрий показал пустую руку, на запястье которой не было браслета подавления.

– Не всем принцам полагается. Так что заткнись.

Мама разносила меня, да так, что я чуть ли не вскочил на кровати. Приснится же… Вспоминаю подробности сна. Маманя моя, императрица Мария Федоровна изволили гневаться. В свой обычной ледяной манере, который пробирает до костей и заставляет леденеть кровь в жилах. Как мой папаша с ней только справлялся?

Приснилось мне, как она меня отчитывает за связь с Коссиковской. С Александрой Коссиковской.

Я покосился на мирно спящую рядом Коссиковскую. Как сказали бы в Охранке, она же Ухтомская, она же Ольхонская, она же Липпе, она же Романова и прочее по списку в личном деле. Диана, словно почувствовав мой взгляд, открыла один глаз и сонно спросила:

– Ты чего?

– Спи.

А что я должен был сказать, что мне приснилась мама? Или прабабушка моей благоверной? Хорошо хоть Николай не приснился, с него станется.

– Спи, счастье мое. Я тебя люблю.

Динка кивнула и, повернувшись на другой бочок, вновь заснула.

Приснится же такое! Я потер глаза. Потом потер пузико (нет у меня пузика, это была ирония, если что), потом потер… неважно, в общем.

Ну что, сна не будет. Пора вставать.

Поднялся с постели и сладко потянулся. Пойду в кабинет, благо служебная квартира нам предоставлена довольно приличная и было где походить.

Тихо прикрыл дверь. Ладно-ладно, соня, просыпайся уже!

Плюхаюсь в свое кресло. Тут же подъехал наш домашний механоид с чашечкой кофе. Вот и славно. Утро началось с аромата! А не со всякой всячины, как во сне.

На экране таблицы, видео и фото моей командировки на Луну.

Смешно. Где мой дом-то? Здесь, в Звездном? На Ольхоне посреди Байкала? В Москве? В Константинополе? На Острове Христа в Мраморном море? На Луне? На Жемчужных островах в Тихом океане? Даже звездолет «Благословенная» мог считаться моим домом. Нет, в прошлой своей жизни меня тоже помотало по миру, но чтоб с таким размахом…

Глоток отрезвляющего мозги горячего кофе.

Пора работать, раз уж встал. Не фильмы же смотреть!

Ну, что, командировка, как это водится, выявила кучу проблем. И вопрос не столько в каких-то просчетах конструкторов (что само собой, как без этого?), не в сбоях в логистике (там почти нормально), не в монтаже модулей и блоков звездолета (ну, тут есть нарекания, как говорится, нужно подтянуть), а в первую очередь в сроках, которые резко сдвинулись и ускорились. А мы не успевали. Южане явно стартуют раньше нас. И с этим ничего не поделать. Верфи Луны делали все возможное и невозможное, но мы не успевали. Все было заточено и настроено на программу «Великого», приходилось приостанавливать работу над ним, перенаправлять возможности, ресурсы и персонал на срочную доводку «Благословенной» и достройку «Цесаревича». А это тоже не фунт изюму скушать. Мария остановила все «лишние и несвоевременные» проекты и работы, перебрасывая мощности на главный фронт работ, даже расширение «Икара» было заморожено, но мы не успевали. Южане там могут быть первыми, невзирая на наши Двигатели Коссиковского.

Я представил отчет Маше по возвращению на Землю. Но вряд ли это спасет ситуацию. Или мы отдаем южанам Марс, или большая война. Мы победим, конечно, но… ЮжАС явно готов и хочет бросить вызов Терре и Империи, рассчитывая занять наконец достойное место под солнцем. И потенциальных союзников (пусть и молчаливых, но сильно заинтересованных) много. Итоги Глобальной войны не дают спать многим. Даже Ухтомские раскладывают яйца в разные корзины, собираясь поставить решающую ставку в самый переломный момент.

– Ты чего не спишь?

Ухтомская чмокнула меня в щеку.

– Прости, я зубы не чистила еще.

Улыбаюсь.

– Я тебя люблю любой.

– Почти каламбур. Чего встал?

– Кто и у кого?

– Юмор оценила. Так чего?

– Да так, не спалось. Как там дети?

Жена обходит мой стол и усаживается мне на колени.

– Нормально, даст Бог. Бросай всю эту ерунду. Пойдем, сделаешь жене массажик.

– Во весь рост?

– Как получится. И там тоже.

– И…

– Можно. Я в настроении сегодня с утра.

С усмешкой иронизирую:

– И голова не болит сегодня?

– Сейчас у кого-то другого голова заболит. Договоришься сейчас. Пошли, пока я добрая.

Спешно переоборудованный и усиленный дополнительными Двигателями Коссиковского и разгонным блоком войсковой транспорт «Баронесса де Боде» плавно отошел от причальной стенки. Экипаж три человека. Экипаж пришлось резко сокращать. Это вам не переброска десанта с Селены на Терру. Очень много топлива и ресурсов, так что они не смогут высадиться на Марсе. Конструкция не позволяет. Это и так была авантюра. Вернуться экипаж сможет только на другом корабле. Женщин в экипаже нет. Еще не хватало разборок в полете из-за баб. Было такое и не раз. Даже дуэли иной раз устраивали на борту, ставя под угрозу герметичность и целостность конструкции. Но миссия к Марсу – это серьезный вопрос. Серьезнейший. Риск вывели за скобки. Его и так хватает.

Папаня мой хмуро смотрел, как корабль выходит на разгонную орбиту.

– Ну, дай Бог, как говорится…

Его настроение я понимал. Авантюра, как и было сказано. Задача проста – достичь Марса раньше южан. Не поверхности. Орбиты. Юридически нам это ничего не дает, но практически «Баронесса» развернет вокруг Марса спутниковую группировку, включая боевые платформы, что позволит Империи получить дополнительный аргумент в разборках с южанами. Посылать полностью автоматизированный корабль было невозможно, автоматика не может пока реагировать адекватно на вызовы ситуации, а сигнал с Земли/Луны шел слишком долго. Пришлось посылать экипаж. «Баронесса» – это совсем не «Благословенная», условия там, мягко говоря, совсем не смешные, но, как говорится, других «Баронесс» у меня для вас нет.

Собственно, «Баронесса де Боде», помимо функций войскового транспорта, выполняла и функцию ретранслятора, обеспечивая связь с Землей/Луной и координацию всей спутниковой группировки. Может ли «Баронесса» уничтожить ЮжАСовский корабль? Может. В теории. Спутниковая группировка, в том числе и боевых платформ, позволяет. Если поступит команда с Земли. А так…

– Что думаешь?

– Пап, не накаркай. Счастливого им пути. Мне тоже так лететь. Хоть и на «Благословенной».

Кивок.

– Да, согласен. Дай Бог им спокойного Солнца и счастливого полета.

– Дай Бог. Удачи парням.

Метательный нож с глухим стуком вонзился в доску, на которой была закреплена ростовая мишень. Точно в глаз.

Императрица кивнула. Новый нож, но уже с левой руки. Бросок левой у нее всегда хромал, сколько мастера Лицея ни бились над этой ее проблемой. Нет, попасть в фигуру она попала, но отнюдь не туда, куда метила.

Досадливо вздохнув, Мария спросила:

– Так что думаешь?

Пожимаю плечами.

– Все, что повелит моя госпожа. Хоть на Солнце.

Новый бросок ножа левой рукой. Уже лучше. Но раз на раз у нее не приходится. После ранения координация левой стороны все еще нарушена. Доктора предписали разрабатывать руку, вот сестрица и разрабатывает.

– Про Солнце мы уже говорили с тобой. Пока не надо. Может чуть позже. Я серьезно. Мы не успеваем с «Благословенной». Вы не успеете.

Снова бросок ножа.

– И?

– Ну и. Думала провозгласить тебя Царем Марса, но, судя по всему, ты пролетаешь мимо кассы. Только у «Цесаревича» есть шанс обогнать южан. Да и то очень рискованно. «Благословенной» придется их спасать. Если они сумеют продержаться. Что далеко не факт.

Вновь полетел нож.

Жизнь жестока. А уж жизнь правителей и высшей аристократии…

Киваю.

Что тут сказать? Не то чтобы я рвался в цари. И раньше не рвался, и сейчас не рвусь как-то. Но полетит брат мой Тиррусский Юра. Впереди. Сожжет все топливо при разгоне и торможении. Но это все пустяки (назовем это так). Главное в другом. Спускаемый аппарат может и не подняться обратно на орбиту. Он не для этого. Там совсем другая миссия предусматривалась программой.

Новый нож сотряс ростовую фигуру.

– Маша…

– Нет.

Новый нож.

У меня дернулась щека.

Императрица не знает жалости и пощады. Ни для кого. Моя сестрица и меня отправит на смерть не задумываясь.

Наверное, и Мария Первая отдавала приказ о нанесении термоядерного удара по своему собственному сыну с таким же выражением лица.

Как звучит боевая колесница? Ведь, по существу, это просто телега с лошадью. Но вы не спутаете. Никогда.

Рождалась девочка.

Рождалась Валькирия. Дева Битв. Я каким-то внутренним наитием чувствовал это.

Ярослава появилась на свет под бой курантов Кремля Первопрестольной. Все время родов я держал Диану за руку и шептал всякие успокоительные благоглупости. Хоть роды были уже третьими, но шли непросто. Но мы справились. Мы – это, конечно, сама Диана, врачи-акушеры и прочий медперсонал, ну и я немножко. Постоял рядом с роженицей.

Это были не первые роды, на которых я был. Более того, я сам был в состоянии принять роды в условиях космоса (как и все члены экспедиции), даже пожарных и полицейских учат этому, но одно дело принять роды у незнакомой женщины, а другое у любимой. И принять НА СВЕТ СВОЕГО РЕБЕНКА.

– Спасибо тебе, радость и счастье…

– Светлейший, не отвлекайтесь на поцелуи. Успеете с женой. Пуповина ждет.

Главный императорский акушер протянула мне медицинские ножницы…

Радуйся!

Я держал на руках свою дочь Яру.

Прикладываю ее к груди Дианы.

– Спасибо тебе за счастье, любовь моя.

Метательный нож. Бросок. Яблочко. Вновь нож. Вновь и вновь. Оружейный конвейер выдвинул новый ящик с блестящими клинками.

– С Новым годом, Николай Константинович.

Граф Бестужев склонил голову в почтительном полупоклоне.

– И вас с Новым годом, государыня. Счастья, здоровья и благополучия Вам и всей нашей благословенной Империи.

– Благодарю, Николай Константинович.

Раздражение и не думало уходить. Мария отбыла номер встречи Нового года в кругу большой семьи и сбежала сюда, в свой кабинет. Работать. Но нога вдруг невыносимо разболелась. Доктора говорят, что старая рана крутит на погоду. Намазали чем-то вонючим, чем окончательно испортили ей настроение. Какая уж тут работа? Так что вот уже три часа как метает она ножи в специальный стенд в царской комнате отдыха. Разумеется, она не устанавливала свои мишени в официальном кабинете, зачем смущать неокрепшие умы подданных?

А тут было на что посмотреть. Мишеней было много, разных. Некоторые ростовые фигуры или корпусные мишени даже были не абстрактными, а вполне узнаваемыми. Впрочем, из простых смертных их мало кто видел. Да и на самом Острове, вне официальных экскурсий, мало кто бывал. И сюда зевак точно не водили.

Мишени выдвигались и замирали в статике. Фигуры двигались. На нее, от нее, в стороны, меняя траекторию. Ножи летели, клинки сверкали. Конечно, это были простые метательные ножи. Но свой Нож Лицея она всегда метала последним. Он не был предназначен для таких бросков, слишком тяжел и центровка не та, и всякий раз бросая, она страшилась, что бросит неправильно и сломает лезвие своего клинка. Глупо сломает. Она всегда попадала в цель, но этот прискорбный поворот был вполне реален, что буквально накачивало ее кровь адреналином.

Затем она прокалывала себе палец и долго размазывала кровь по лезвию клинка, задумчиво глядя на кровь. Пока ее кровь. Она еще никогда никого не убивала собственными руками. Для этого есть специально обученные люди, зачем императрице мараться? Но кровь на лезвии непонятным ей магнетизмом притягивала взор Правительницы Миров.

Граф Бестужев терпеливо ждал, пока августейшая госпожа закончит серию бросков, выпуская на волю перегретый пар своей внутренней ярости. После гибели отца в Крыму и смерти бабушки и почти удавшегося покушения на нее саму Мария Вторая становилась все более подозрительной и менее терпимой к чужому мнению, ей всюду чудились заговоры, а ее элита, по ее личному мнению, и даже убеждению, всячески мечтала от нее избавиться. Муж – тихоня, ее успокаивал, но редко был рядом, через сиделок шпионил. Конечно, за ней следили все спецслужбы мира, включая спецслужбы Великих Домов, включая Лунных и Ухтомских. Ну, Лунные хотя бы одной с ней крови, но Ухтомские – чужаки. Торгаши и выскочки. Современный аналог Ост-Индской компании, аналог более богатый и влиятельный, чем все прежние Ост– и Вест-Индские компании всех времен и народов, вместе взятые.

Нет, зря бабушка пошла на уступки и дозволила брак Миши Романова с Дианой Ухтомской, ох зря! Хотела разыграть свою партию и ослабить оба Великих Дома, поссорив их, но что-то пошло не так. Даже все усилия Марфы Ивановой и слитая Диане информация об измене мужа не привели не только к разводу Мишки и Динки, но не вылились даже в заметный скандал. Скорее, даже наоборот, союз окреп. Они как-то объяснились между собой. А может, старшие родственники помогли. Откровенно говоря, императрица, зная, что Миша человек из прошлого и один из Трех Посвященных, рассчитывала на более разбалансированное поведение «троюродного брата», тем более что внезапный гормональный всплеск при резком откате в возрасте не мог не сказаться на взвешенности его решений.

Ну да ладно. Придется запускать резервные планы действий. А пока Марфа удачно вышла замуж за сына Тирруского – Юру. Что ж, свой человек на таком уровне всегда полезен. Ну, а Лева и Мишка Лунные вообще сейчас с женами на ее Острове. Можно и тут поиграть. А то папа их явно чего-то опасается, давно должен был уже прибыть на Землю для профилактики, но нет, упорно с Луны носа не кажет. Опасается. Или осторожничает? Тогда зачем отпустил сразу двух сыновей с невестками на Остров в роддом? Включая наследника трона Селены? Неосторожно с его стороны. Прямо скажем – неосмотрительно. Впрочем, а какой у него был выбор? Рожать в условиях лунной гравитации рискованно, наукой и медициной не проверено, клинические исследования продолжаются, а рисковать собственными внуками… Так что да, выбора у него не было. Не смог бы он Марии объяснить свой отказ от чести явить миру потомство свое на Острове Христа.

Наконец, императрица обратила свой, ставший ледяным, взор на графа.

– Что-то у нас случилось, что вы прибыли на Остров в новогоднюю ночь?

– Прошу простить, моя госпожа, еще не случилось, но может случиться.

Императрица кивнула. Министр иностранных дел Терры Единства начал свой доклад.

– Моя госпожа. Фактически переговоры с южасцами сорваны. Они не идут на сделку и решительно ее отвергают. Заявляют о своих правах и праве приоритета. Учитывая, что главой Всемирного Совета является император Бразилии, то они вполне могут провести решение через Совет о том, что небесные тела естественного происхождения не могут быть Доменом, частной, корпоративной или государственной собственностью и суверенитет не может распространяться на все небесное тело. Предлагаются разные варианты – определенный радиус от места посадки человека определенной державы, или процент от поверхности небесного тела, но не более его в целом по планете, луне или астероиду, если посадки совершены в разных местах небесного тела. Этот же принцип касается и притязаний на их права на нашу Луну.

Мария прошлась по кабинету.

Плохо.

Предложение со стороны Единства было достаточно щедрым – южасцы не высаживаются на Марс, а за это Империя позволяет им объявить луны Марса Фобос и Деймос своими владениями, разместить там базы, перспективные права на одну из лун Юпитера и кучу уступок преференций на Земле. Но они хотели большего – свободного доступа к поверхности и ресурсам Луны. К гелию-3 и титану. На это Мария пойти не могла ни при каком условии.

А это война.

– Давайте им предложим четыре луны Юпитера. Вторую четверку после Ио, Европы, Ганимеда и Калисто. Они туда доберутся нескоро. Надорвутся и долго не смогут с нами тягаться. Даже нам экспедиции на Орфней, две на Марс и миссия на Юпитер обошлись и еще вылетят в такую копеечку, что сожрут два наших годовых государственных бюджета. Благо Императорский Фонд Будущего располагает свободными средствами.

Министр иностранных дел покачал головой.

– Они, моя госпожа, не хотят вообще обсуждать вопрос раздела небесных тел целиком. Страны Южно-Американского Союза едины в этом вопросе. К ним присоединились Мексика, Новая Англия, Австралия, Новая Зеландия, часть стран Африки. Германия и весь Нордический Союз заняли выжидательную позицию, но наши источники утверждают, что они скорее выступят на Всемирном Совете в поддержку инициативы Бразилии. Япония, Сиам и Афганистан заявляют о нейтралитете по данному вопросу, но я уверен, что это просто политический маневр, который позволяет им действовать по обстоятельствам. Что там говорить, если даже Ухтомские не спешат однозначно становиться на нашу сторону в этом вопросе, что понятно, ведь наша концепция оставляет все человечество без доступа в открытый космос в перспективе, оставляя им лишь узкую нишу искусственных космических сооружений.

– Ухтомские!!! – Царица словно змея выплюнула это слово, как будто оно было ядовитым и жгло ей язык. – Ничего! Придет и для них время!

Нож полетел в мишень. Просто в круглую доску, но графу было ясно, кого представляла себе ее всевеличие. Терки между кланом Ухтомских и домом Романовых шли давно, и иной раз не обходилось и без загадочных «естественных» смертей и прочих катастроф. Например, Мария Вторая подозревала, что, взрыв ракеты на старте с «любимым» дядюшкой Федором на борту был именно Ухтомских рук дело. И обещала ответить, как подобает, но пока следствие не подтверждало эту версию. Как и причастность к крушению ее самой. Ухтомские – это второй столп ее Великого Дома, а не чужие заговорщики, потому одних подозрений мало. Пока мало. Но после Марса…

Царица была не в восторге от брака Михаила Романова и Дианы Ухтомской, подозревая дядю Александра Лунного не в заявляемом желании установить мир между двумя сильнейшими родами Терры, а в том, что клан Романовых-Лунных хочет заключить союз с Ухтомскими против нее, и окончательно выйти из-под ее власти и суверенитета. Подозревала, понимала, но ничего сделать не смогла. Все решила Мария Первая до нее. Да и ослабла власть монарха на Терре. Чехарда на Троне и вокруг него, слабая позиция, нерешительность сменялась лихорадочным закручиванием гаек. Могущество Охранки росло, армия и флот увеличивались, верфи и учебные центры работали уже в круглосуточном режиме, но слишком много переменных. Те же Силы Селены на чьей стороне выступят (или не выступят вопреки приказу), вдруг что?

– Мы можем потянуть время?

Время – это самый дорогой во Вселенной ресурс.

Бестужев сделал неопределенный жест.

– Мы сделаем все возможное, моя госпожа. Но они тоже спешат. И готовы бросить нам вызов.

Пылал огонь в камине. Пламя отражалось в глазах императрицы.

Что ж, война, значит, война…

Глава МИДа граф Бестужев смотрел в огонь. В огонь в глазах государыни.

Что ж, он сделал все, что мог. Но она сейчас не будет никого слушать. Поговорить с Борисом? Нет, не вариант, она очень нервно реагирует на любые его попытки влезть в государственные дела. Да и в Москве сейчас Высочайший Консорт. А с кем тогда? С Верховным Канцлером? Но он технарь, Маша его потому и держит на этой должности, что он никак не влияет на политику. Лунный отпадает по понятным причинам. Миша? Да, он внешне с императрицей на короткой ноге и называют они друг друга братик и сестричка, но, во-первых, у Миши жена – Ухтомская, а, во-вторых, «сестричка» отправит «братика» на смерть в любой момент и тут же забудет о том, что он когда-либо вообще существовал на этом свете. И в этой ситуации Диане очень повезет, если Ухтомские успеют ее с детьми эвакуировать из Города или Острова и спрятать их где-то на архипелагах Ухтомских. Или на той же Луне, ведь дети Дианы – это внуки Александра Первого Лунного и одновременно весомый ключ к Империи Ухтомских – Лиге Южных Морей.

– Николай Константинович, вы свободны. Счастливого Нового года вам и вашей семье.

Бестужев поклонился.

– Благодарю, ваше императорское всесвятейшество и величие! И вас, и весь ваш славный Дом счастлив поздравить с Новым годом. Пусть он будет для всех благополучным.

Мария кивнула, и граф покинул комнату отдыха. За спиной со страшной силой воткнулся в мишень очередной нож. Кого она себе представляла в этот момент? Впрочем, неважно. Императрица Мария Вторая за несколько лет, взойдя на престол на пике популярности, сумела оттолкнуть от себя буквально всех.

Бестужев покачал головой.

Дурная кровь. Главная ветвь Дома Романовых, по прошествии века, вновь выродилась. На троне не потомки Михаила Великого, а опять потомки его безумного братца – «николаевичи». Об этом намеками и прикрывая губы шептались в высшем свете. Знала ли об этом Мария Вторая? Наверняка. И судя по резкому росту численности всех служб Охранки, царица готовила удар по элитам. Знали ли об этом элиты? Конечно. И зарубежные разведки знали, и, разумеется, знали и их правительства. Иначе бы не вели себя так дерзко. План их прост и незамысловат – война, особенно правильно разыгранная война, может потрясти сами основы Единства. Луна и Ухтомские тут же отложатся, за ними побегут и остальные. Империя затрещит по всем швам.

И самое паршивое, что царица сама хочет этой войны, находя в ней некую универсальную панацею от всех бед.

Беда…

За спиной графа с тяжелым изяществом Личный Нож императрицы вошел в мишень. Бестужев не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, на кого пал выбор царицы в этот раз.

– С Новым годом, Андрей Анатольевич. Не отвлекаю от стола?

На экране начальник Генерального Штаба маркиз Ле-Блосьер барон Мостовский честь не отдал, поскольку был без фуражки и вообще в гражданской одежде, но вытянулся.

– Ваше всевеличие, с Новым годом! Жду ваших повелений!

– Приведите орбитальную группировку и космодесант в полную боевую готовность. Жду вас на Острове завтра к полудню. Хорошего Нового года.

– С Новым годом, потерпевшие! Марш-бросок двадцать километров в полной выкладке! Снег не убирали, чтоб вам было интереснее и веселее праздновать! Зачет по последнему! Вопросы, предложения, замечания? Нет?

Дураков не было. Зачет по последнему. И кого-то придется нести. И не потому, что бедняга устал, а потому, что полковник ткнет пальцем и объявит сильно умного условно раненным и его приказано будет транспортировать в медчасть. На себе, разумеется. Сквозь снег по пояс. «Раненого» им, конечно, найдут и так, и тащить его придется по-любому, но он, по крайней мере, сам не нарывался и товарищей не подставлял. А с такими задающими вопросы начальству «умниками» разговор с товарищами мог закончиться и форменным мордобоем после отбоя. В смысле бить будут прямо в форме. А потом потерпевший получит от сержанта два наряда за порчу казенного имущества и будет покупать новое, но уже за свои деньги.

– Отлично! Командиры подразделений получили на планшеты учебную задачу. Исполнять!

Полковник Ярышев мрачно смотрел на разбегающихся резервистов. Вот не было печали в новогоднюю ночь. Бухал бы за семейным столом, так нет же – внезапные учения и проверка готовности. Кому они нужны? Зачем? Бог весть. Но командование решило, значит – ежик мягкий.

В части служили резервисты. Люди, которые уже отслужили срочную службу и подпадали по здоровью в статус «Резерв». Их собирали на две недели раз в год, гоняли, учили изменениям в технике, Уставе, практике применения и прочему. И платили. Не так чтобы космические деньги (Добро пожаловать в Космодесант), но вполне реальные. Так что «потерпевшие» бурчали не слишком. Для многих это был отдых от жен и от мужей. Дам тоже хватало тут. Как гласила старая армейская шутка: «Дам, не дам, дам, но не вам». Отрывались как могли и те, и эти. Командование, разумеется, закрывало на все глаза. Все чинно и благородно.

На самом деле полк – это сплоченный коллектив, настоящее братство и сестринство. После срочки военнослужащие переводились в запасные батальоны резерва, но все равно оставались частью своего полка. Они общались, переписывались в закрытых группах, поздравляли друг друга с днем рождения или с рождением ребенка, сплетничали, периодически устраивали попойки и посиделки.

Зачем они были нужны? Империи был необходим мобилизационный ресурс, который не слишком долго было бы нужно обучать. Подготовленный солдат, объективно это год учебы. Танкисты, моряки, тем более космодесантники и пилоты космофлота – минимум три года обучения. Вдруг что – не получится вытащить с улицы кого попало, надеть погоны и объявить солдатом, тем более техническим специалистом. Качество материала «с улицы» будет таково, что проще застрелить, чтоб не мучился.

Но, главное, они все друг другу братья и сестры. Они умрут и убьют за други своя. И нет большего позора, чем предать своих боевых товарищей.

И все они уже взрослые – им не надо пафосных патриотических речей. Они знают, кого защищают. У каждого подрастают дома те, ради кого стоит жить и за кого умереть.

– Светлейший, поздравляю, но тут курить запрещено.

– Да, спасибо, извините. Нервы.

– Все равно нельзя. Это родильное отделение. Иначе я прикажу вас вывести отсюда.

Киваю, спешно туша сигарету.

– Я понимаю, Анна Андреевна. Извините еще раз.

Врач строго подождала, пока я не затушу сигарету, затем повелительно протянула руку, и я, словно проштрафившийся школяр, отдал ей пачку сигарет.

– Еще раз поздравляю, светлейший. С Новым годом.

– Взаимно, Анна Андреевна. С Новым годом! И спасибо!

Она кивнула и молча ушла по своим врачебным делам. Строгая женщина. Плевать она хотела на мои титулы. И на Динкины. И на куда более многочисленные титулы нашей новорожденной дочери Ярославы. Анну Андреевну тут не для того держат, чтобы улыбаться всяким высокородным уродам, типа меня. Лучшая клиника мира. А роды… ну что роды. Кто на Острове только не рождался. Ну, кроме непосредственно возможных наследников Трона. Те рождались исключительно в Чаше Порфиры в Императорском дворце Единства в Константинополе. Никак иначе. И крестились эти дети в первопрестольной Москве, в Успенском соборе, как положено Традицией. Ну, а мы, по-простому, рылом не вышли и не претендуем, как говорится…

Да и кто нас пустит рожать в Порфиру? Маше только путаницы в престолонаследии не хватало. И так бардак.

Вышел на крыльцо и подкурил новую сигарету. Я – лицеист, а не прыщавый заучка. Отобрала она… Ха-ха. Пусть моего папу вызовет на побеседовать.

Ну что, Диана заснула. С Ярой вроде хорошо все. Там врачи и нянечки. Я тут чисто так посмотреть и подумать. И успокоиться. Если вдруг кто-то думает, что роды это про женщин, то он ошибается. Мужчин не зря не пускают на роды.

– Светлейший! Я не поняла!

– Извините, Анна Андреевна, я…

– Пачку!

Отдаю.

– Здесь нельзя курить! Категорически!

– Извините…

Пачка отобрана.

Хмурый строгий взгляд, полный сомнения. Молча повернулась и, выбросив пачку в мусор, ушла в клинику.

Вот же… Достаю новую пачку. Конечно, тут везде камеры наблюдения, но лишний раз близко мозолить как-то глупо. Хотя бы дальше, чтоб Анне было лень со мной опять возиться. Остальных можно и мягко послать. Я тут все же не хрен с огорода. Хотя с нее станется и воспользоваться громкой связью. Нет, она не станет беспокоить рожениц, а наушник я «не услышу». Так что метров за сто на аллее парка можно и покурить.

Затягиваюсь. Современные сигареты не содержат табака, лишь специальные смеси, но все равно…

Насчет «Успеете» вопрос сложный. Мы стартуем скоро. «Цесаревич» давно уже в тех краях, как и группировка автоматических кораблей и спутников. Как и южаский корабль со своими спутниками и кораблями обеспечения. И руки у обеих сторон у револьверов на поясе, как в дешевых старых фильмах про ковбоев. Кто-то дернет рукой, и пошло веселье.

У Маши, кстати, возникла масса вопросов к разведке и прочим причастным службам. Как можно было проспать приготовления ТАКОГО масштаба? Расслабились и успокоились. Разумеется, полетели головы, про погоны и говорить нечего. Императрица была в холодной (самой опасной) ярости. Десятки человек пошли по этапу за полярный круг оленей кормить ягелем. Маша в таких ситуациях абсолютно безжалостна. Служебное расследование выявило преступную служебную халатность? Пошел ты… ну, вы поняли. Часто и семьи двигались туда же. Со снятием титулов и конфискацией имущества. И «клеймом позора» на всех членов семьи, включая детей. Может, моему брату Николаю и не хватило этой безжалостности ко всякого рода чиновникам. Что тут сказать? Огромная Империя требует волевых решений. Но шепчутся в кулуарах… Шепчутся… Шепчутся… Все в слоях элиты чувствуют растущее напряжение вокруг властного Олимпа.

Новая затяжка.

Дурацкие мысли в голове. Зачем??! Что называется, нашел время и место.

Стресс. Отходняк…

А Диану с детьми нужно вывозить отсюда. Срочно. Под любым предлогом. Я знаю, как звучит эта музыка, когда оркестр только настраивает свои инструменты, и знаю, как во всю мощь зазвучит весь оркестр, и тогда уже будет поздно что-то предпринимать.

Я затушил сигарету и бросил ее в урну. Дорожки клиники были очищены от снега, парк светился огнями гирлянд и направленным светом прожекторов, но ни один луч света не падал в окна палат. Нельзя беспокоить рожениц. Впрочем, их палаты – это номера гостиниц самого высшего разряда со всеми мыслимыми удобствами, комнатой для фрейлины и дежуркой персональной сестры милосердия. Не рожали тут простые смертные. Тут уж ничего не попишешь.

Смешно. В Лицее молодые монархи и наследники корон жили по двое в одной комнате, а тут каждой роженице настоящий дворец и лучшие в мире специалисты. Не всякой дочери или жене миллиардера позволят здесь рожать. Только с кучей рекомендательных писем и по Высочайшему Соизволению. Такие у нас тут порядки.

Нет, Диану просто так не вытащить. Маша стала очень нетерпима и подозрительна.

Из полумрака парка навстречу мне двигались две фигуры. Мужская и женская.

– Миша? Как ты здесь? Ты ж в родильном зале был, как я слышал.

Пожимаю руку старшему брату.

– Привет, Лева. Привет, Ната.

Жена наследника Луны чмокнула меня в щеку.

– Как там Ди?

Усмехаюсь.

– Спит. Меня выгнали.

Ната удивляется:

– Спит?!

Улыбаюсь устало.

– Да, спит, моя радость. Намучилась.

– И кого ждете? А, впрочем, я знаю УЗИ. Девочку.

– Девочку. Ярославу. Яру. Три кило двести граммов.

– Родила?!!

Киваю.

Они кинулись меня поздравлять и всячески обнимать, а Ната просто расцеловала, аккуратно придерживая свой живот. Ей тоже скоро. Потому и прогуливаются у роддома императорского.

Лева наклонился к жене.

– Любовь моя, погуляй с Ириной пять минут, хорошо? Я на два слова.

– Хорошо, любимый. Ира!

Фрейлина быстро подошла, и мы со Львом отошли метров на двадцать в глубь парка. Брат поднял мою руку и активировал браслет подавления.

Криво усмехаюсь.

– Его проще в снег закопать и уйти метров на сто. Но и там полно микрофонов и камер. Плюс спутник над нами.

Лева с сомнением переводил взгляд переводил взгляд с меня на браслет и обратно.

– Думаешь?

Киваю.

– Уверен процентов на сто пятьдесят. На всякую хитрую гайку всегда есть болт с левой резьбой. Один канал шифрованный, но доступен на определенной частоте. Так что выбрось мы браслет, мы тут же окажемся в паутине прочих средств мониторинга. Браслет защищает носителя от прочих заинтересованных, но не от внимания самой государыни. Иначе зачем бы его изобретали, ну подумай сам.

– Умный, паршивец.

Императрица сладко потянулась. Фигуры на большом виртуальном экране были хорошо видны, сканеры на деревьях, на дронах и на спутниках дополняли трансляцию с браслета, но сам факт – умен, младший Лунный, а от того еще более опасный. Нет, Лунных выпускать отсюда пока нельзя. Найдут врачи что роженицам полечить.

Что ж, жизнь шла своим чередом. Все с увлечением следили за всеми, а Трое из Троих со всем уважением вдумчиво и с фантазией следили друг за другом. Идея Великого и Благословенной дать допуск к Тайне Троим, на взгляд Маши, была ошибочной. Нет, возможно, тогда, век назад, это было оправданно и повышало управляемость Империей и сохранение Тайны, но потом… Уже при сыне Великого и Благословенной императоре Александре Четвертом система начала расползаться, стройная система стала рушиться. Тот же Александр IV был допущен к Тайне, будучи Наследником Престола, четко курировался царственными отцом с матерью, и понимал, что это Его Тайна и Его Наследство. Ему тянуть этот воз под названием Империя и Цивилизация. А после ухода в лучший мир самого Великого и после решения Благословенной уйти на покой, помогая сыну советами, все и началось. В Положении о Хранителях Тайны нигде не обозначен порядок замещения вакантных мест в Тройке. Нигде не указано, что император или наследник обязательно являются Хранителями Тайны. Сказано лишь (в порядке Традиции, а не правила), что каждый из Хранителей подбирает себе наследника и преемника сам, и хранит сию бумагу в самом Хранилище, ячейку с которой вскрывают Двое оставшихся в живых Хранителей.

Поэтому и случались ситуации, когда даже монарх не знал о Тайне, про Наследника Престола и говорить нечего. Ее отец не знал о Тайне и так и не узнал. Вовка не знал и не узнает. Сашка не знает. Да что там говорить, если сама Маша «Завещания» так и не составила. Боялась Маша писать такие вещи. Это словно эпитафию себе на могильном камне высекать, а умирать она пока не собиралась.

Единственное, что ей оставалось, это иногда мысленно перебирать кандидатуры из окружения. Традиция предусматривала, что из Тройки обязательно должны быть или одна женщина, если остальные двое мужчины, или мужчина, если остальные двое – женщины. В принципе, та же Традиция предусматривала, что Хранитель выбирает наследника того же пола, но это лишь Традиция, а не Правило.

Но выбор был непрост. Как только возникала интересная кандидатура, так Маша сразу ловила себя на чувстве внутренней ревности и на желании убить возможную преемницу-конкурентку, особенно если та явно умнее, чем она сама. И моложе.

Такое гадство!

Эбигейл смотрела в ночь иллюминатора. Внизу проплывали сияющие пятна городов, светящиеся нитки магистралей, жизнь шла своим чередом. Мало кто внизу видел скользящий по черному небу лайнер, субкосмос как-никак.

Царственная бабушка прислала за ней свой личный борт и сказала: «Прилетай срочно. Я тебя жду. Бросай все дела».

Что это могло значить? Бабушка никогда не предпринимала необдуманных решений. Потому и прожила дочь Михаила Великого столь долгую жизнь? Так что она хочет сказать Эби? Явно ничего такого, что связано с наследованием короны Шотландии. Ведь Эбигейл больше не наследная принцесса Шотландская, А Великая княжна Русская и Ромейская, невеста Наследника Престола Единства. Знать бы еще кого именно из наследников… Сложно там все. Такова участь и судьба всех принцесс и принцев – сказали «ежик мягкий – садись». Это только в кино сплошная романтика и балы. А в жизни – это грязь, кровь и интриги. Без конца.

Старая пани степенно пила чай, глядя на уходящий за Рудные горы свет. Ее уже великовозрастные «девочки» утром разлетелись влиять по континентам. Верную Агнешку, прислуживавшую им прошедшие три дня, она отпустила. Пусть отдохнет дней пять на Богоявление, встретит «Трех царей» со своим семейством. Надо собраться с мыслями. А здесь, в скромном домике в Яхимове ей думается легче.

В отличие от компаньонок, собственных дочек и с семьями Мария-Лена собирала на Рождество, в своем замке Эгерберк, восстановленном стараниями мужа в соседнем Лесткове. Если бы не титул, не стали бы они тогда так напрягаться. Но что даже с деньгами могло светить выкрестам выше «земана»? А так королю вместно было дать мужу «свободного пана». Так что она теперь в Германии фрайхеррин Марлен Албрехт-Эгерберк, а в Ромее баронесса Мария Лесткова. Приятно. Подхватила она эту тягу в Луизиане и Сильвании. Век назад американские дурочки-наследницы тянулись в Лондон и Новый Рим за титулами. Летели как бабочки к огню… А потом этот огонь выжег их землю. И не купишь теперь титулов просто за деньги. Простолюдину же на самый верх хода нет. Одна дорога – через подвиг и Служение. Везде. С миллиардом солидов или ломаным грошем в кармане. И не скажешь, как проще, в ушко этой иголочки редкий груженный золотом верблюд пролезет. Там от таких тесно.

– Мяу, – прервал философствования хозяйки соскучившийся по заботливым рукам мейн-кун.

– Подожди, Матуш, – ласково сказала свободная пани. – И, кстати, об иголочках!

Марлен отставила чай. Годы заставили вечерить легким цейлонским, а не бодрящим ромейским. Взяла со столика пяльцы. Остался один стяжек.

Красным? Или синим?

Синим. Ромейская тезка вроде созрела для больших свершений.

Младшая дочь Катарина гоф-статс-дама при Русском Дворе, в ее ведении новогодние поздравления и подарки. Она подтвердила, что севастократор Борис встречает год на острове Вентотене в Тирренском море. Мраморные опасаются уже собираться в Ромее. У римских же берегов их будет охранять фактически частный флот. Связь закроют на всех частотах, даже знаменитого в узких кругах «браслета Власти». А императрица Мария таится, но готова к решительным действиям.

Марс. Марс… Долго они с девочками вели к столкновению. Мир устал от Романовых. Но все смотрят им в рот. Боятся, что если чихнет Ромея, то у них зубы выпадут. Не без того. Все завязано на солид. Все мечтают о титулах или хотя бы жить в Крыму, Ликии, да хотя бы на Алтае или в Антиохее. И, как не было больно, нужно эту привязанность рвать. Все, не ставшие сателлитами Терры, должны сплотиться против правителей Нового Рима. Народы Севера, Тихого океана и Америк должны ужаснуться и снова начать русских дьяволами считать. А для этого надо что бы на них напала Империя Терры. Напала жестоко, как Романовы умеют, как в 1938-м на Северную Америку.

А Марс… Марс подождет. Миллиарды лет ждал и сейчас подождет. Лупи должна еще успеть в спокойное Кито, оставив на ослепленную гордыней жену этого коронованного бразильского подкаблучника. А пари выиграет не Абигайль с Марсом, а Европа, на которую с Ио и Калисто поставила Келли.

Елизавета Первая грелась у огня камина. Холодно ей. Старость. Не спасали уже ни теплые пледы, ни жарко пылающее пламя, ни теплая мурчащая каракошечка. Уходит ее время, она чувствовала это. Осталось доделать несколько дел. Одно из них летело сейчас над Европой.

Эби была ее любимицей, и, если бы не политические расклады, она предпочла бы видеть ее в качестве королевы Шотландии Эбигейл Первой. Но сейчас внучку нужно просто вытаскивать из пасти разъяренной тигрицы. Вытаскивать быстро и внаглую. Ставка была на то, что Мария не сочтет Эби важной фигурой и позволит ей покинуть шахматную доску. Но через сутки расклады могут (и наверняка!) измениться, и тогда Эби не сможет покинуть столь сказочный и гостеприимный Остров в Мраморном море.

– Как дочь назвали?

– Ярослава. Яра.

– Хорошее имя. Поздравляю, папаша.

– Спасибо.

Мы вновь сидели на полу у камина. Яра под присмотром врачей. За Дианой смотрит Аяна. А мне вот выпала сомнительная честь выпить с императрицей Нового года по бокальчику вина. Могла ведь позвать кого угодно, но позвала меня. В честь чего такая Честь?

Маша протянула мне свой пустой бокал.

– Молодой человек, поухаживайте за дамой.

– Всегда к вашим услугам, мадам.

«Лакрима Кристи». Красное, сухое, как кровь.

Горел камин.

– Знаешь, братик, холодно мне в душе. Не могу согреться. Ни огнем, ни вином. Пусто.

– Может, тебе просто отдохнуть?

Императрица покачала головой.

– Нет, только не сейчас. Знаешь, мне и поговорить толком не с кем. Муж Борис далек от наших дел. Ему не интересно, да и я не пускаю в наши чудесные авгиевы конюшни. Борис Федорович удалился в Италию и старается меня избегать. Знаю, что он продолжает расследования взрыва корабля с его отцом. И не исключает, что это я отдала приказ.

– А это была не ты?

Горькая усмешка.

– Если бы я хотела его укокошить, я бы сделала это изящнее. На меня бы никто и не подумал. Я тут подозреваю скорее, что кто-то одним ударом решил убрать фактического главу Дома Романовых и подставить меня заодно. Я бы даже заподозрила тебя, но у тебя не было таких возможностей, я проверяла.

– Так мы можем покинуть Остров?

– Нет. Пока во всяком случае. Большая партия. Выражаясь языком карт, мне нужны тузы в рукаве в этой Большой игре. Отдохните, погуляйте. В пределах Острова вас никто никак не ограничивает. Есть свое очарование зимы в этих местах. Снега нет, но море, погода дышит зимней идиллией.

Усмехаюсь.

– Что-то тебя на возвышенные эпитеты потянуло. Все так плохо?

– Да нет, не настолько. Как все утихнет, слетаешь к верфям, проинспектируешь строительство «Великого», осмотришь свою «Благословенную». На «Цесаревича» загляни виртуально, все ли там в порядке, у тебя глаз наметан на дальние полеты. Может, что в глаза и бросится.

Маша смотрела в огонь. Вздохнув, вновь заговорила:

– Яйцеголовые вроде высчитали оптимальную траекторию, так что «Цесаревич» может и успеть первым. Но их надо будет спасать. Разгонные блоки дадут кораблям необходимую скорость, но назад придется ждать новых заправщиков, у экипажей не будет топлива. Вернее, топлива хватит только на создание базы на поверхности и на орбите, и на экономное ожидание. Весьма экономное.

– Чудесно. Долго ждать? Сестра, только откровенно, прошу тебя.

Царица пожала плечами.

– Я не знаю, братик. Не знаю. Они говорят – много, но как будет на деле… Не знаю. Может, года два, пока не прилетит «Благословенная». Или «Великий». А так… Как сложится.

Она сделала неопределенный жест бокалом.

– Заправщики прибудут раньше, как и корабли обеспечения, «Благословенная» тоже привезет припасы, механоидов, машины и дополнительный экипаж, но до прибытия «Великого» экипажам миссии придется создавать и обживать марсианскую колонию. Будут готовить базу для прибытия и размещения двухсот колонистов, которых с «Великим» привезет войсковой транспорт «Евпатория». На Землю до его прибытия вернуться они не смогут.

Что ж, сильно нового мне любезная сестрица ничего не сказала. «Баронесса де Боде» – слабо бронированный и слабо вооруженный войсковой транспорт. Одна ракетная пусковая установка имеющих в залпе две ракеты и еще восемь в хранилище. Да, еще и пару пушек-рельсотронов. Грозная сила только по сравнению с южноамериканским корытом, в котором толком и вооружения не было, судя по всему. Их задача была прибыть первыми и воткнуть флаги шести южноамериканских государств. Странная история.

Тем более что с нашей стороны на протяжении пары-тройки лет будут постоянно прибывать транспорты и боевые корабли, а с их стороны вряд ли следует ожидать второго корабля в ближайшие года четыре. А может, даже и лет пять-шесть. Тем более что «Цесаревич» – это звездный корвет по классификации Флота Терры Единства, а «Благословенная» – фрегат. Про «Великого» и говорить нечего – корабль класса «звездный крейсер». Пусть и легкий. Но в космосе пока чудовищные аппараты и не нужны. Нет для них ни соответствующих целей, ни достойных противников, а постройка и содержание стоит астрономически дорого. Да и вся миссия в целом.

– Что южасцы?

– Трудно сказать. На новый бросок у них в теории нет сил и ресурсов, но наша разведка проспала и нынешний кризис, так что… К сожалению, меня окружают или откровенные бестолочи, или явные заговорщики, или те, кто мечтает замутить воду по максимуму и активно ловить в этой мути рыбку для себя и для кланов, которые за ними стоят.

– А правда, что генерала Портнова четвертовали?

Маша рассмеялась.

– Нет, конечно, что за глупости? Просто расстреляли. Вокруг меня, к сожалению, почти не осталось людей, которым я безусловно верю. Я плохой управленец, как ни прискорбно это признавать. То, что все против меня, это не мои фобии, это реальные факты. Я пытаюсь лавировать, но власть уходит сквозь пальцы. Они считают меня самовлюбленной, слетевшей с катушек, дурой, но это не так. У меня есть спецслужбы, я отлично знаю, о чем все говорят, даже если они думают, что могут от меня как-то шифроваться. И про «дурную кровь Николашки» я тоже знаю.

– А мне ты веришь?

– Нет, конечно. С чего бы это с моей стороны допускать такую глупость? Просто ты можешь быть мне полезен. Парадоксальным образом ты устраиваешь все основные кланы и группировки. Ты равноудален от всех и в то же время у всех есть интерес к тебе, а у тебя и через тебя есть возможность решать вопросы. Ты популярен в народе. Особенно среди молодежи. В то же самое время за тобой нет силы и в реальности ты никого не представляешь, даже своего лунного, так сказать, папашу. Даже он к тебе относится с недоверием и осторожностью, а уж после того, как я с тебя единственного в вашем семействе не сняла титулование «Императорское», напряжение лишь усилилось.

– Так ты поэтому не сняла титулование «Императорское».

– Конечно. Я ведь не дура, чтоб там кто ни говорил, и в эти игры я играю давно. Титулование «Императорское» придаст тебе вес и позволит тебе тоже играть во взрослые игры.

Настораживаюсь:

– Это в какие, любезная сестрица?

Усмешка. Черт знает, что за этой усмешкой на самом деле.

– Я хочу назначить тебя Кесарем Империи. Как смотришь на это?

– Хм… Неожиданно…

Маша поморщилась:

– Не ломайся, что та девица красная. Ты не мог об этом не думать.

– Ну, допустим. А Вовка?

– А что Вовка? Он цесаревич. А кесаря у Терры нет на данный момент. Нужно восполнить пробел.

– Хм… Зачем я тебе?

Императрица поморщилась.

– Ладно, поиграем открытыми картами. Ты сам знаешь, что среди нашей элиты и среди иностранных лиц ходят слухи, что у русской императрицы не все дома. И что она, то бишь – я, банально опасна, что та обезьяна с гранатой – никогда не знаешь, чего ждать от нее. Мне нужен кесарь, который уравновесит мои колебания настроения и с которым можно решать текущие вопросы, без риска попасть под мое плохое настроение. Никого более серьезного и весомого я назначить не могу, иначе бы давно это сделала. Ты же можешь многое сделать, причем без риска все обрушить или, наоборот, без риска, что к тебе не обратятся из опасения, что тем самым они усилят другую конкурирующую партию. Как видишь, я с тобой откровенна. Так что?

Пожимаю плечами.

– Не знаю. Не готов ответить вот так, с ходу. Нужно подумать…

Императрицы иронично кивнула:

– Ну да, нужно посоветоваться с товарищами. Советуйся. Уверена, что тебя с этой идеей все поддержат. Только не затягивай надолго. И да, что бы я ни чудила в эти дни, знай – я в своем уме и ясной памяти. Так надо. Даже если будет сильно хотеться засунуть меня в смирительную рубашку. Иногда и правителям необходимо играть роль сумасшедшего шута. А ты советуйся и думай. Приходи в любой момент дня и ночи. Помни, возможно, это назначение – наш последний шанс избежать гражданской войны и всеобщей катастрофы. Помоги мне и помоги человечеству.

Вдруг я спохватываюсь:

– Маш, какой-такой кесарь?! О чем ты вообще? Я лечу на Марс!

– Нет, ни на какой Марс ты не летишь. Не сейчас, во всяком случае. Там справятся и без тебя. Ты мне нужен здесь.

– Хм… Маш, а вот скажи честно, раз уж зашел такой разговор, зачем тебе Марс?

Она усмехнулась.

– Низачем. Это просто морковка в небе. Куча стран и кланов включились в эту гонку за первенство на Марсе. Людям нравится. Это же прекрасно. Чем больше денег, ресурсов они пульнут в небо, чем больше талантливейших людей будет заниматься несбыточными мифами, тем меньше мы будем толкаться задницами на Земле. Неужели ты и вправду думаешь, что я верю во весь этот бред для широких масс?

Киваю.

– А Селену ты признала суверенной для…

– Да, ты правильно понял. Признав суверенитет Селены, я вывела ее за скобки переговоров о разделе небесных тел. Если что – вопрос не к нам. Да, у нас с Луной союзнические отношения и прочая взаимопомощь, в том числе и военная, но договаривайтесь с ними сами. Как договоритесь – так и будет. А штурма Селены мы не допустим и выполним свой союзнический долг, если не дай бог вдруг что.

Внутренне качаю головой. Да, Маша еще та пройдоха. И хоть иногда ее тараканы шуршат в ее голове с такой силой, что окружающим не только слышно, но и видно, она очень умна, хитра и коварна. И я не знаю, как там Сашка, но наследник Вовка и рядом не стоял со своей матерью по интеллекту. Хотя да, у нее помутнения рассудка случаются все чаще. Может быть, и для этого ей нужен кесарь. Нужен, чтоб не допускать периодов безвластия. Ну, мне так кажется. Не знаю, насколько я прав.

Стук в дверь.

– Да!

Адъютант:

– Государыня. Начальник Генерального Штаба.

Кивок.

– Хорошо. Прости, братик. Вынуждена тебя оставить. Дела.

– Что-то серьезное?

Уклончивое:

– Посмотрим. А ты думай. Каналы связи с теми, с кем ты хочешь посоветоваться, в твоем распоряжении. Я распорядилась. Покинуть Остров ни ты, ни Лев, ни ваши жены и дети пока не можете. Мне тоже нужна страховка, без обид. На Остров, кстати, никто прилететь или приплыть тоже не может. Береговой охране отдан приказ стрелять на поражение. Я играю в открытую. Надеюсь, что ты оценил сей факт. Тебя проводят.

Что ж, Новый 2020 год начинался хорошо во всех смыслах. Потомок моего Мишки вряд ли бы явился к царице в новогодние праздники просто поздравить.

М-да. Дела… Ох, Маша, Маша… Весело с тобой.

Маша быстро шла по коридору в сторону Ситуационного центра.

Интересный был разговор. Она старалась. Интересно, он ей поверил? Глупый, наивный мальчик. Неужели, он и вправду может подумать, что она вот так, отдаст ему ТАКУЮ ВЛАСТЬ? Смешно.

Эх. А состояние все хуже. Врачи что-то там шаманят, но пока тенденция все хуже, а приступы все чаще. То ранение на 1 сентября не прошло даром ни для ее организма, ни для ее психики. По-хорошему корону нужно передавать и ограничиться ролью советницы за кулисами Трона. Но кому передавать? Вовке? Нет, невозможно. Все рухнет тут же. Сашке? Ну… Тоже вопрос непростой. Саша не имеет авторитета во властных кругах Двух Миров. Эби пока тоже никто. Мелким понадобится Регентский Совет, но врачи не допустят ее саму в этот Совет Правителя. Муж Борис тот еще правитель.

Господи! Даже отречься не на кого! Сразу упекут в лечебницу. У любого из ее детей из рук извлекут (а, может, и вырвут) все рычаги власти. А за троном встанут Михаил и Федоровичи, а они и так после моих малолеток в очереди на него следующие. «Михайловичи». Они-то как раз прямые потомки Великого, и за ними не плещется зловонная река «Дурной крови Николашки».

Видит бог, она старалась найти выход, но Великий устроил так, что, даже отдаляя от прямого престолонаследия в Империи другие ветви Романовых, даже многих из своих прямых потомков путем образования суверенных Домов, типа Романовых Тирруских, Карпатских, Сунгарийских, Курильских и прочих, он, введя абсолютную примогенитуру, заложил под хорошо расписанную им систему наследования бомбу. Конечно, до предусмотренного «после полного прекращения Династии» Поместного собора дело не дойдет. За детьми Марии еще двенадцать последовательных веток наследования династии тянется, тот же Михаил, за ним Федоровичи и Вестральские… а потом потомки дочерей Михаила: Орлеаны, Гогенцоллерны, Романовы-Стюарты… Но наследование престола перворожденными, вне зависимости от пола, отсекло от престола всех прямых мужских потомков Михаила Великого. И хоть сама Мария и ее венценосная бабушка несли кровь Великого, а их мужья были Романовыми из младших суверенных Домов, в их наследниках Х-хромосомы Михаила не было. В Вовке и Сашке «текла кровь» Николая II. И они не могли даже браком этого исправить. А желающих избавить Отчизну от «дурной крови» было предостаточно.

Тут опять Великий заложил бомбу замедленного действия во всю властную конструкцию. Бомбу не хуже «Чести в Служении». Офицеры и дворяне даже при нем ЕМУ в лицо фыркали, отказываясь «на благо Отчизны» выполнять его абсурдные повеления. Так и говорили: «Государь, если прикажете – мы полетим и умрем во славу Вашего Всевеличия, во славу нашего великого Отечества, но вы сами нас приучили – Честь в Служении на благо Отчизны! Брать вас с собой в самоубийственный полет мы отказываемся. Можете повелеть нас казнить, но с вами на борту мы не полетим. Вы нужны Отечеству, Ваше Всевеличие».

С тех пор любой монарх на русском троне помнил – его офицеры и дворяне служат и присягают Отечеству и его благу, а уж потом персоне со сверкающей шапкой на голове. Когда-то говорили, что всевластие Самодержавия на Руси ограничено длиной удавки. А в последние сто лет оно ограничено еще и Честью в Служении на благо Отчизны. Да, отказавшийся исполнить Высочайший приказ отстранялся от службы и передавался Трибуналу Чести, но нередко действия офицера признавались оправданными, и он возвращался к месту службы. А монарху оставалось лишь выразить признательность и Трибуналу, и самому «отказнику».

Вот и сейчас идея, что во всем виновата «дурная кровь», становится все более популярной и все более опасной. И что с этим делать – непонятно.

А вот и двери Ситуационного центра. Два бравых высоченных солдата из состава 6-го Императрицы Марии Викторовны Парижского Московского лейб-гвардии тяжелого десантно-штурмового полка вытянулись. Ладони к своим шлемам они, разумеется, не прикладывали, Устав запрещает солдату с оружием в руках отдавать честь даже императрице. Лишь стойка «смирно».

Пока сканер считывал ее лицо, сетчатку глаз, пока из ее пальца брался эпителий и микрочастица крови, она осматривала бойцов у входа. Могут ли они поднять мятеж, вдруг что? Поди знай. Хотя это самые надежные части со времен Великого и Благословенной. Именно Шестой Парижский полк поддержал Марию Викторовну, когда заговорщики попытались устроить государственный переворот в 1918 году. Подавили жестоко, просто раздавив кованым ботинком кости мятежников, прокладывая кровавый путь по телам заговорщиков, освобождая дорогу для изящных ножек Благословенной. А ЭТИ выступят за нее, если она им прикажет? Судя по мятежу 1 сентября, далеко не факт. Все тогда либо растерялись, либо заняли выжидательную позицию. Если бы не Мишка и его безбашенная решительность, то на троне бы сейчас сидел ее папаша, что было бы с ней – бог весть. Скорее всего, с прискорбием сообщили бы, что тихо умерла, не приходя в сознание. Так что да, Мишка ее спас, ее корону, и не исключено, что и ее детей. Но что это меняет? Благодарность не присуща власти, тем более власти Верховной.

Господи боже, как же она устала. От всего. Скоро опять накатит приступ. Надо было кликнуть лейб-доктора для укола. Но уже поздно. Она не станет колоться при всех. Ее власть и так зыбка, зачем плодить разговоры о ее немочи?

В приемной ее ждал начальник Генерального Штаба генерал маркиз Ле-Блосьер барон Мостовский. Вот у него нет «дурной крови Николашки» и, при определенных раскладах, он тоже может претендовать на ее Трон и Корону. В теории. Там сложная конфигурация должна сложиться, но юридически имеет законные права. Хотя основные права у Мишки. После ее собственных детей, разумеется. А детей у нее, слава богу, много. Так что Мишке не светит ничего в этом плане.

– Андрей Анатольевич, рада вас видеть. Какие вести вы принесли мне?

– Приветствую вас, ваше всевеличие! В войсках идут зимние смотры и учения, части из одних географических и климатических зон проводят маневры, отрабатывая высадку и развертывание в непривычной местности. Все штатно. Отдельно хотел бы обратить внимание Вашего Всевеличия на учения «Пески Марса» в Римской Африке, а рамках которых отрабатываются действия по высадке и различных вариантах действий на Красной планете, от развертывания обороны, в том числе и противокосмической, до вступления в бой прямо в ходе десанта и высадки для отработки навыков штурма. Для придания учениям большей натуральности, экраны шлемов окрашивают пески Африки в цвет песков Марса, а высадка происходит во время очередной песчаной бури, которая блестяще имитирует бури на Красной планете.

Императрица усмехнулась:

– А бурю вы им тоже нарисовали? Или поставили там гигантские вентиляторы?

Начальник Генштаба шутку оценил и улыбнулся:

– Никак нет, государыня. Буря в Африке настоящая. Так совпало. Грех было не воспользоваться.

Кивок.

– Понятно. Продолжайте, маркиз.

Вообще, дома, на родине, он титуловался Светлейшим, но этот титул Империя не признавала, потому просто барон и маркиз – титулы, пожалованные его предку еще Благословенной и императором Франции. Его предка титул «маркиз» был признан Великим, а потому считался русским и наследовался потомками.

– Так же, смею обратить внимание Вашего Всевеличия на начало совместных учений на севере Южной Америки в Миранде, которая является, как известно Вашему Всевеличию, восточной половиной Венесуэлы и обладает стратегическим значением для всех сил в регионе, поскольку Венесуэла в целом очень богата нефтью, но в западной части этой страны, которая подконтрольна ЮжАСу, в основном месторождения с тяжелой нефтью, в то время как в подконтрольной нам Миранде в основном месторождения с легкими фракциями нефти, из которых делается бензин, авиационное топливо и много чего еще, что имеет стратегическое значение для промышленности, в том числе и химической, а также для транспорта во всех его вариантах. Как известно вам, государыня, Объединенный Генштаб Союзных Сил ЮжАСа в Рио неоднократно проводил штабные учения по захвату Миранды, а в прошлом месяце у западных границ нашей зоны ответственности в Восточной Венесуэле прошли масштабные учения Союзных Сил ЮжАСа, легендой которых было оказание помощи восставшим борцам за свободу Миранды. Разумеется, мы проводим свои учения, перебросив в регион дополнительные силы из Африки и Калифорнии, а также высадка космодесанта и механоидов с орбиты Земли. Поддержку учений осуществляют структуры, базы, станции и аэродромы, расположенные на наших островах Тринидад и Тобаго, Барбадос, Силы нашего Панамского канала, а также 3-я эскадра нашего 2-го Атлантического Флота, включая авианосцы «Игорь Сикорский» и «Владимир Петляков».

Маркиз грузил подробностями. Маша уже забыла, с чего начался доклад, что вызывало у нее рост раздражения. Нужно перевести тему… на другую тему.

– Прекрасно. Думаю, справитесь. А что у нас с экспедицией на Марс?

Мостовский, прерванный на полуслове, запнулся и удивленно посмотрел на свою царицу.

– Ну, ваше всевеличие, это в основном ведомство Терракосмоса. С нашей стороны все штатно.

– Да?

Уже более острожное:

– Смею надеяться, государыня.

– А вы в курсе, что Южасцы запустили корабль к Марсу, он уже там и они хотят все же осуществить высадку и провозгласить Марс своей планетой-территорией? Что мы ответим на это?

Уклончиво (черт его знает, что у царицы в голове сейчас):

– Все, что только ни прикажет Ваше Всевеличие.

– А именно?!

Начальник Генштаба про себя выпустил воздух сквозь зубы. Виртуально, так-сказать. Начинается кино по заявкам…

Императрица не заставила себя долго ждать и пошла в атаку:

– Когда мы готовы начать боевые действия?

– Если моя госпожа говорит об акте устрашения, то через десять минут, если об ограниченной акции, то через два часа, если о большой войне, то желательно иметь в запасе два месяца. Но тут, как соизволит моя госпожа. Для большой войны нам нужна перегруппировка сил и рассредоточение складов боеприпасов. И логистика.

– А почему это не сделано было раньше? ПОЧЕМУ???

Государыня Мария буквально прошипела это слова ледяным холодом.

– Протоколы мирного времени, моя госпожа. Так дешевле хранить, обслуживать и охранять. Склады – это укрепленные сооружения, со своим микроклиматом, температурным режимом, системами охраны и всем прочим. На полевые склады боеприпасы вывозятся в последние дни, максимум недели перед применением. Они могут прийти в негодность. Климатические условия. Влажность.

– Даже боеприпасы для рельсотронов???

Кивок.

– Особенно для рельсотронов, моя госпожа. Там мощные магниты и прочее электричество. Они требуют хранения и обслуживания. Да, они укрыты защитными изоляционными кожухами, но держать их на воздухе не рекомендуется лишний раз. Статическое электричество. Мы не в космосе и не на Луне. Поэтому на боевом дежурстве находятся обычные химические ракеты. Но у южасцев они тоже есть

Императрица шипела хуже кобры.

– И что? Зачем нам такие огромные Силы, если мы не можем хлопнуть по щеке южасцев??! Вы проедаете триллионы золотых солидов! ТРИЛЛИОНЫ!!! Тратите их на своих любовниц и прочих шлюх!!!

Прозвучало обидно. Триллионы на шлюх не тратились, как минимум в таком количестве, но было ясно, что императрица сильно раздражена и явно не в себе. Поэтому Мостовский промолчал.

Партии мотоциклов грузились в транспортный самолет. Тревога не была пока объявлена, но развертывание шло полным ходом. На соседнем летном поле, проверяя системы, лениво крутили винтами конвертопланы. На базе рядом готовились ударные вертолеты, но они предназначены были только в качестве боевого прикрытия развертывания Сил в Европе, Северной Африке, на Ближнем Востоке, Сунгарии, Аляске и Калифорнии, ибо лететь далеко, их же собратьев по авиационному классу в Южную Америку будут доставлять транспортными бортами или развертывать с палуб авианосцев. Но у каждого был свой план и свой «Красный конверт».

Приказ на развертывание пришел прямо ночью, оторвав офицеров от любимых (или не очень) жен и любовниц (и стола), а рядовой и сержантский состав выдернув из казарм.

Ворча матерные слова, их полк выбегал, грузился, занимал места согласно Уставу и штатному расписанию. Кто-то надеялся, что это просто идиотизм командования и их всех по итогу распустят по домам, другие, наоборот, рвались в драку, дабы надрать задницу кому-то, но никто ничего не знал. Второе утро Нового года покажет.

– Сударыня, умеете ли вы сражаться на клинках?

– Сударыня, вы пытаетесь оскорбить меня повторно?!

– Тогда выбирайте место, время и оружие!

– С радостью, сударыня. Я буду иметь Честь атаковать вас. Гатчина. Грот. Выбор оружия я оставляю за вами. Мне все равно чем вас убить. Какие цветы предпочитаете на могилу?

– Когда ваше бренное тело будут омывать, готовя к погребению, я пришлю корзинку лепестков роз вам в ванну.

Выпускницы Смольного института благородных девиц. Своенравнее их были разве что Звездные, но смолянки решительно оспаривали это, доказывая, что именно Смольный – это самый аристократический женский вуз, а Звездный, это так, для любящих кошечек принцесс. И прочего быдла, которое туда набрали не пойми за что.

Княжна Белохвостикова изящно крутанула рапирой перед лицом графини Архангельской. Та даже не пошевелилась, хотя лезвие клинка чуть не оцарапало ей щеку.

– Завтра на рассвете увидимся. Надеюсь, вы чтите традиции и мужчин не будет. Будет неудобно. Они пугаются крови.

– Мужчин не будет. Я чту кодекс Чести.

Кивок.

– Тогда Честь имею. До завтра. До рассвета в Гатчине.

– Привет, моя радость, надеюсь, твоя мамка не будет тебя ко мне ревновать.

Яра что-то там себе гукнула и вновь заснула на руках у счастливой матери.

– Как вы тут?

– Все хорошо, тьфу-тьфу-тьфу. У меня появилось молоко, но кормилицы сидят наготове в отдельных изолированных боксах, чтоб не устроить тут инфекцию, не дай бог.

Киваю. Это я знал, конечно. Но Ди нужно было с кем-то поговорить, и я ее понимал.

– Ты сама как?

– Ну как… Эти роды прошли легче, третьи все ж таки. Старшеньких Аяна приносит, смотрю на них сквозь стекло, как на тебя сейчас. Жду не дождусь, когда на волю выпустят нас с Ярочкой. А так обследования, процедуры, взвешивания и прочая привычная уже ерунда.

– Кормят хоть хорошо?

Диана надула губки.

– Плохо! То, что хочу я, мне не дают, а то, что дают – я не хочу!

Смеюсь.

– Это в тебе гормональный сбой все еще играет в одном месте и докторам виднее.

– Вот тебя бы на эту диету. Но ты же не просто про поесть пришел, верно?

– С чего столь пронзительный по глубине вывод?

Она кивнула на включенный браслет на моем запястье.

– Вряд ли ты его включил только для защиты конфиденциальной информации о том, как я недовольна условиями содержания и питанием. Колись.

Киваю.

– Да, есть разговор.

– По душам?

– Смотря о скольки и каких душах речь. Ладно, оставим словесную эквилибристику. Маша мне предложила пост Кесаря Империи.

Диана свободной рукой помассировала кончик носа. Кивнув на сияющий браслет, уточнила:

– Нас пишут?

Пожимаю плечами.

– Только она, насколько мне известно.

– Неважно, она и так в курсе того, о чем мы тут говорим. Ну, что сказать тебе, мой любимый. Предложение не прозвучало, словно гром среди ясного неба. Великие Дома обсуждают тему Кесаря уже не один месяц. Империи нужен Кесарь. Но было множество «но» и прочих препятствий. Ты их все знаешь, не будем тратить время. Перспектива Второй Глобальной войны и авантюра с Марсом весьма напрягает Великие Дома, поскольку грозит гигантскими убытками, нарушением отлаженных торговых и производственных связей, сбоями в поставках важнейших узлов, остановкой по той или иной причине цепочек на Луне. – Диана озорно помахала рукой куда-то. – Ваше Всевеличие! Пусть и заочно, но рада нижайше приветствовать вас!

– Чертовка.

Императрица усмехнулась. Что ж, вера в Абсолют браслета потихоньку начинает проходить. Этого следовало ожидать. Надо было Мишке сразу пальцы в двери, чтоб не болтал, но кто знал, что так получится? Теперь это практически секрет Полишинеля. Рано или поздно браслет начнут вообще воспринимать как защиту от конкурентов и канал непосредственной личной связи с Высочайшей Особой. Минуя всяких посредников, советников и адъютантов. Смысл игрушки поменяется, но «стоить» она будет намного дороже, чем сейчас.

Светящийся Браслет (именно так – с большой буквы!) – это даже не символ высочайшего доверия, но и возможность прямого доклада императрице лично. Возможно, в чем-то даже аналог забытого почти института Имперских Комиссаров. После окончания Глобальной войны и рывка в космос Имперских Комиссаров не назначал даже Великий, а Благословенная и Александр Четвертый этого не делали никогда. Опасно иметь людей, которые от твоего имени могут решать, казнить и миловать, вне действий Закона и подотчетны только перед тобой. Вот сама Маша, с учетом ее приступов и ухудшающегося состояния, боится возрождать этот институт Комиссаров. Они такого могут наворотить, что ей, когда она вновь вернется в нормальное состояние, останется просто отравиться к чертям. Тут и с кесарем будут проблемы…

– Возвращаясь к нашим баранам, то есть к тебе.

Возмущаюсь:

– Чойта я баран?

Жена пожала плечами.

– Хочешь быть ослом? Ты близок к этому почетному титулованию.

Хмуро:

– Объяснись.

Ироничная усмешка:

– Тебя все в толпе любят примерно одинаково, а среди элит и властителей Домов точно так же примерно одинаково ненавидят. Ты желанен для первых и кандидат на плаху для вторых. Только вот с плахой незадачка – всегда есть те, кого надо пропустить туда впереди тебя, а тебя можно удушить и завтра-послезавтра. Но удушить так, чтобы не усилить конкурентов, и самому не ослабнуть заодно. Поэтому подготовиться нужно лучше, торопиться некуда. А у тебя фактически вся полнота власти и единственная твоя гарантия на белом свете – императрица. Браво, Ваше Всевеличие! Восхищаюсь вами!

Маша рассмеялась и помахала экрану.

– Так что?

– Миша, у тебя без меня мозги совсем размякли? У тебя что – есть выбор? С тобой ничего не случится только до тех пор, пока у тебя корона кесаря на голове! Тебя поспешат устранить до Высочайшего Манифеста!

– Браво, девочка! Я в тебе не ошиблась!

Барышни раздевались. Секундантши держали в руках рапиры.

Разумеется, в самом гроте «Эхо» они не сражались. Туда не пускали, да и не развернешься там. Нет, дуэль была в парке. В глубине. Далеко от любопытных взглядов. Особенно мужских. Традиция запрещала женские дуэли в одежде выше пояса. В корсеты слишком легко вшить броню. Поэтому без корсетов и вообще без всего! Ну и что, что январь! Традиция! Боишься сиськи заморозить? Сиди дома!

– Барышни, предлагаю примириться.

– Это невозможно.

– Нет.

Из-за чего сцепились? Из-за парней? Из-за того, что кто-то из них плюнула на сапог другой? Из-за чего??? Нет, ничего подобного. Просто одна сказала другой на Рождественском балу, что та не стоит и ее мизинца. Сказано было с вызовом и привселюдно. Практически плевок в лицо. Последовал презрительный оскорбительный ответ. Слово за слово. Честь на кону.

Практически обнаженные барышни (юбки мешают при схватке) сосредоточенно и расслабленно крутили в руках свои рапиры. Было холодно и даже откровенно морозно. Но они плотоядно улыбались.

– Начинаем?

Кивок.

– En garde!

Звон клинков. Выпады. Рубилово.

– Барышни! Служба безопасности Двора! Приказываю вам остановиться! И оденьтесь. Тут холодно!

Обе дуэлянтки немедленно ощерились и встали спина к спине.

– Иди, куда шел. Мы сами разберемся.

– Дуэли запрещены.

– Иди. По-хорошему. И почитай Дворянское Уложение. У нас все соблюдено. Мы в своем праве.

– Да, но…

– Иди. Не доводи до греха.

– Хоть оденьтесь.

– Иди.

Две разгоряченные юные барышни с рапирами в руках смотрели на офицера безопасности. Ситуация была глупой. Две почти голые девицы. С мечами. В дворцовом парке. Снег и холодно. Подчиненные посматривают в небо и делают вид, что их здесь нет.

– Предлагаю вам примириться.

– А ты что, наш секундант? Иди, куда шел. И своих забери. Сами разберемся.

– Но если в результате кто-то из вас погибнет, то я буду вынужден…

– Иди. Не твое это дело. Будет покойник – будешь разбираться. А пока ступай.

Офицер пожал плечами. Уйти не ушел, просто отвел своих подальше, которые с любопытством (мягко говоря) оценивали прелести.

– Слава богу, ваше высокоблагородие, господин доктор, – неподдельно обрадовался слегка закоченевший пристав, – заждались мы вас.

– Здравствуйте, асессор, – ответил слегка запыхавшийся доктор. – Что тут у Вас?

– Да, вот Петр Семенович, – с досадой голосе продолжил «коллежский», – снова две малолетние дурочки решили дуэль учинить!

– На морозе? И как говорят шотландцы, «топ-лец», – уточнил врач.

– Именно так, – развел руками пристав, – наши умники на камерах эту эротику рассмотрели сразу, наш наряд и вызвали, а вот вам сразу сообщить не уразумели.

– Они поранены?

– Бог миловал, господин лейб-врач, – выдохнула агентесса в форме Дворцового ведомства с широким кантом и двумя серебряными коронами. – Стоят вон спина к спине на полянке.

– И? Чего стоим? Меня ждем? – удивился начинавший зябнуть доктор.

– Так они, Петр Семеныч, смолянки, – ответил коллежский асессор.

– У них и в руках, и на предплечьях рапиры, умрут же ради Чести. Дуры! – с напряжением, подавив последнее восклицание, объяснил он. – Без сечи мужчинам не сдадутся!

– Та-ак, – процедил доктор, – сразу бы сказали, а то ружья с транквилизаторами у меня с собой нет!

Усатый пристав снова развел руками.

– Ваше благородие, дайте я сама пойду, – вызвалась агентесса, – хоть шинели им передам.

– Вот они тебя первую и порубят, – ответил пристав.

– А дама, Иван Анисимович, дело говорит, – еще в раздумьях протянул доктор.

– Вас, сударыня, как зовут? – обратился он к бравой агентессе.

– Дворцовой полиции старший канцелярист Самсонова, товарищ доктор, – подобравшись, представилась «дама».

Доктор с уважением посмотрел на нашивку за ранение, знак «За Бирманский поход» и красный аннинский темляк на эфесе шашки агентессы.

– Так, пристав, как старший по чину беру командование на себя, – расстегивая воротник своей шинели, сказал доктор. – Да и спасать этих снегурочек моего профиля операция.

Пристав кивнул.

– Товарищ, Самсонова, – обратился он к агентессе, – не сочтите за труд, понесите пока мое пальто и головной убор свой скиньте, надо чтобы они мои петлицы и вашу прическу видели.

– Слушаюсь, – ответила старшая канцеляриса, снимая папаху.

– Следуйте за мной, товарищ, – передав ей пальт, о сказал доктор. —

– Нас они примут, вы дама, а я врач и лицезрение этих юных прелестей мной не умалит их Чести, – продолжил он, выходя на поляну, – а то заморозим этих сиамских кошечек.

Барышни сели рядом на бревно.

Белохвостикова спросила:

– Мир?

Архангельская вздохнула.

– Мир. Давай все же оденемся. Морозно как-то.

– Ой, смешная. Вон, смотри, наши прелести уже сняли на камеры и залили в сеть. Красота какая! Твои так вообще! Во всех ракурсах! Глянь, какая твоя фотка! На морозе торчат! Будешь звездой миросети, дорогуша!

Графиня устало парировала.

– Плевать я хотела. Я сидела в ближнем ракурсе, потому и сняли. С нужной стороны… Ты за мной сидела…

– Нет, скажу честно. Никогда не думала, что в Охранке есть такие фотографы. Отлично. Хоть на выставку.

– Короче, мне холодно, вот и все.

– Ну, одеваемся тогда. Чай или кофе?

– Да знаешь, я, наверное, лучше чай.

– Пойдем, что-то придумаем. И круассанов.

– Обязательно.

– В Рим или в Париж?

Княжна покачала головой:

– Ограничимся сегодня Гатчиной. Лень лететь.

– Согласна. Хочу хорошего чаю. Сейчас. По-адмиральски.

– Я тоже.

– Спасибо, внученька, что уважила старую каргу и прилетела. Старая я уже стала, боюсь, могли бы уже и не свидеться.

Эби всплеснула руками.

– Ну, что ты, Ба! Тебе еще лет сто на роду написано! Живи и радуй нас!

– Долго слишком живу. И правлю слишком долго. Нехорошо это. Я даже своего Великого отца помню. И мать Благословенную, а для вас они нечто из разряда преданий и легенд. Куда это годится? Вот именно, что никуда.

Старая королева закряхтела, усаживаясь поудобнее. Эби тут же подскочила, поправляя подушки за спиной бабушки.

– Спасибо, внученька. Ты вернулась, и мне теперь спокойно на душе.

– А почему ты волновалась? Что-то случилось или может случиться?

Кивок. Бабушка перешла с русского на шотландский:

– Случилось. И случится.

И вновь по-русски:

– Время пришло и время вышло.

Вообще, царственная бабушка любила такие фокусы – менять по ходу разговора с внучкой язык. С гэльского она могла перейти на русский, а с него на шотландский или итальянский, и даже на не родные немецкий, французский, испанский, кантонский, телугу… Так что, с одной стороны, удивляться нечему, но с другой, явно Ба как-то волновалась и мысли ее скакали, что те кони.

– Ба, не говори загадками!

Королева укуталась в пуховый платок. Подарок из Оренбурга.

– Ба, кликнуть людей, чтоб камин пожарче растопили?

– Нет, внученька. Огонь должна разжечь ты сама и больше никто.

Пожав плечами, Эбигейл собственноручно подбросила угля в камин, и, заметив, что бабушка удовлетворенно кивнула, позволила себе вернуться на место. Что тут поделаешь? Бабушка старенькая уже, у нее свои капризы, нужно уважать старость. Даст Бог, Эби и сама когда-то доживет до старости. Или не дай Бог? Тут как посмотреть.

Эбигейл, или, на русский манер, Мария Климентьевна, пока не очень понимала, зачем ее выдернули из Константинополя в Эдинбург. Единственная мысль, которую Эби гнала от себя, это то, что бабушка чувствует свой скорый уход и хочет попрощаться с любимой внучкой.

– Знаешь, внученька, может, мне на роду так написано? Я все время последнее время вспоминаю библейскую историю о том, как встретились Елисавета и Мария Богородица. Конечно, я утрирую, но все равно забавно, я – Елисавета, ты – Мария. И время вышло.

Эби украдкой вздохнула. У бабушки явно начинался очередной приступ помутнения сознания. Благо реальными делами королевства она уже давно не управляет, а является лишь любимым в народе символом нации и символом независимости Шотландии. Эбигейл ни разу не удивится, если для бабушки действительно на дворцовой площади построят целый мавзолей. Были голоса «за», были «против», но разговоры такие шли. Мысли скакнули куда-то не туда. Бабушка явно хотела поговорить, а теперь опять накатывал приступ. Впрочем, был проверенный способ вернуть Ба из библеистского транса…

– Ба, а какими они были? Какими ты их запомнила?

– Кто, внученька?

– Михаил и Мария.

Не нужно было уточнять о ком она говорит, бабушка прекрасно поняла и так.

– Они были другими. Не такими, как мы сейчас. И время было другим. Жизнь бурлила. Россия и весь мир рвались вперед, за горизонт, в будущее. Всюду было полно молодежи, много смеха. Да, были войны и бедствия, но все равно было в душе нечто такое, чего сейчас и не сыскать, и не объяснить. Нет, не подумай, что это вечное старческое брюзжание, мол, раньше небо было голубее, трава зеленее, деревья были до неба, а вода была просто восхитительно мокрой. Ничего подобного. Просто было все иначе. Мои родители умели зажигать в душах других людей огонь, люди рвались в будущее, творили его. Ходили даже слухи, что мои царственные отец и мать сами были пришельцами из будущего. Ерунда, конечно. По крайней мере в части Благословенной. Я тщательно проверила ее биографию до замужества и после. Ничего необычного. Она всегда была властной оторвой, ну, вот вроде тебя. Так что в этом плане ты прямо ее копия, хотя внешне вы разные.

– А Великий?

Бабушка хмыкнула и помолчала, глядя в огонь.

– А вот с ним сложнее. Есть два Михаила Александровича Романова. До 12 марта 1917 года и после. Тело одно и то же, а вот характер и даже взгляд изменились. Можешь на досуге сравнить фото прадеда до и после этой даты. И он резко изменился. Так что… Да, разговоры ходили. И в высшем свете, и на базарах. Нет, он не творил чудес, не исцелял больных, не кормил пять тысяч голодных пятью хлебами. Нет, ничего такого он не делал. Этим занималась моя Благословенная мать. А он… Он был просто другим. Ему всегда было тесно и мало. Он просто горел будущим. Боялся не успеть что-то сделать.

– А… а это могло быть правдой? Ну, что он из будущего?

Ба покачала головой.

– Я не знаю, внученька. Возможно, я зря тебе это рассказала, но боюсь, что мы можем больше не увидеться, и тогда я унесу свои знания и сомнения в могилу.

– Бабушка, ну что ты такое говоришь?!!

Королева лишь вяло отмахнулась.

– Брось. Не трать времени. У меня его не так много осталось. Спрашивай. Но помни – это самая страшная и опасная Тайна Империи. Люди, которые только заподозрят о возможном существовании этого Знания, живут очень недолго. Я бы тебе не рассказала, но ты вернешься в Город и, зная тебя, начнешь совать свой носик, куда не просят. А так ты хотя бы знаешь, что есть темы, от которых лучше держаться подальше. Поняла?

– Поняла.

– Такое в России происходит каждый век. Когда ей трудно – Бог посылает ей такого прозорливого правителя. Вспомни Петра Великого, Годунова, Павла… Если нашим врагам удается такого посланца остановить – случаются смуты и Россия отстает от соседей….

– Бабушка, а сейчас почему Господь не послал нам такого провидца?

– Не знаю, внучка. Может, уже и послал. Присмотрись к тем, кто рядом, и точно увидишь иновременное, необычное…

– Иновременное?.. Глаза… Михаил?!.

– Тсс! Девочка моя. Давай я расскажу тебе, что я знаю. Что я видела. А живу я давно и видела многое. В том числе и то, куда и доступа-то нет, и видеть этого мне не следовало. Я, знаешь ли, тоже в молодости была проказницей-вертихвосткой. Тот же Полигон и Флаг Лицея… впрочем, пустое. Я тебе расскажу то, что знаю, о чем догадываюсь и какие у меня соображения на сей счет. А потом подумаем, как поступить с Божьим посланцем…

– Ну, что, молодой человек? Каков будет ваш положительный ответ?

Маша с лукавым прищуром смотрела на меня.

– Ну, аргументы Дианы ты слышала.

Кивок.

– Не только слышала, но и видела. Но это был ваш частный разговор. А я хочу от тебя услышать твое взвешенное мнение. Однако, прежде чем ты мне ответишь «да», я хочу, чтобы ты кое-что осознавал. Я знаю немного больше, чем знает твоя Диана, знают все Ухтомские и Лунные, вместе взятые. Я – императрица не только по возвышенному титулу и не только на пустых, но громких словах. Первое. Помни, что существование Трех – это уже не совсем тайна. Есть группа людей или организация, которая присматривает за нами. Может, и не одна группа. Я не знаю ни кто они, ни где они, ни как появились, но они есть. Возможно, их создал сам Великий, как некий противовес, нам, Троим. Как некую Службу контроля и равновесия. Я не знаю. Ведь те же письма, что пришли Борису после смерти его отца, Великий предусмотрел! А может, они как-то самоорганизовались сами. В этом я искренне сомневаюсь, но не исключаю. В любом случае у них всюду свои люди, отличная разведка и свои группы «очистки». Слишком много необъяснимых событий, когда нужные нам люди вдруг погибают вследствие несчастного случая или сердце прихватит. Нет, у меня нет ни одного примера, когда такая акция проводилась, так сказать, в наступательных целях. Но я уверена, что это обширная сеть информаторов и прочих агентов. Где их центр и кто глава, повторюсь, я не знаю. Может, и нет там главы, просто сетевая структура. Что, в общем, логично. Такую структуру очень трудно накрыть, особенно если звенья на местах не знают друг о друге ничего. В общем, помни, за нами смотрят. Не следят, а именно смотрят. И если мы отклонимся от Плана Великого, то…

Чешу кончик носа.

– То взорвется космический корабль на старте.

Мария кивнула, но как-то уклончиво.

– Всяко может быть. Доказательств у меня нет, но Федор действительно в последнее время вел себя несколько эксцентрично. А учитывая, что он был главой Дома Романовых и тайные наши финансы были в основном в его руках, позволить он себе мог многое. В том числе и в части своих фантазий.

Маша устало прикрыла глаза.

– Я так устала, Миш. Честное слово. Ничего не хочу. Иногда, особенно во время приступов, ловлю себя на мысли, а не ошибся ли Великий? Может, людям, человечеству было бы лучше без нашей опеки? Чем мы заняты? Интриги, интриги, интриги. Мы давно ничего не строим и не создаем. Мы почиваем на лаврах, постель из которых нам постелили Великий и Благословенная. Даже космос и Луну начали осваивать при них. Если бы не чудесное появление Двигателя Коссиковского, то мы бы так и сидели на Земле. Может, это было бы и к лучшему. Мало нам на Земле дел? Да, гелий-3. Наше собственное техническое развитие застопорилось. Зачем? Гелий-3 решает массу вопросов и в химии, и в энергетике, и в медицине, много где решает. Титан вот тот же. Когда-то Испанию погубило бесконечное количество золота из Нового Света. Сейчас вместо золота у нас гелий-3 и титан. У остальных этого или нет или очень мало. Им приходится развиваться, придумывать, даже бросать нам вызов, в том числе военный, не говоря уж о технологиях. Они быстро осваивают орбиту Земли, а что у нас? Город «Икар», как перевалочная база между Землей и Луной. Селена практически отложилась от нас. Твой папаня готовится к большой войне, в том числе на истощение. Я вижу, сколько и чего закупает Селена. Машины, гидропонику, лампы для теплиц, оборудование для лабораторий. А сколько всего проходит через лунный городок на Земле! А мы…

Императрица замолчала.

– Мы с тобой мешаем многим. Особенно если мы вместе. Я пока не отпускаю ни тебя, ни твое семейство, ни Леву с семейством, потому что только на Острове я могу хоть как-то гарантировать вашу безопасность. Может ли твой лунный папаша это сделать на Селене – я не знаю. Скорее нет, чем да, поскольку он не знает ни о Трех, ни о том, что ты сам из прошлого. А это значит, что его решения будут основываться на ошибочных предположениях. Посему отдохните пока здесь. Точнее, ты поработаешь, а девочек будут лечить мои медики. Со всем комфортом лечить и со всем уважением. Они не будут в обиде. Просто скажи Диане, что так надо в рамках мер безопасности. Не углубляйся. Скажи, что сам толком не знаешь, и все такое. Подходит такой вариант? И да, у меня пока приступа нет, я в полном сознании, вдруг что.

Помедлив, я кивнул. Насчет ясности сознания я бы, конечно, поспорил, но… Интересно девки пляшут. Так и ждешь, что откроются двери и вбежит съемочная группа и какие-то девицы с веселыми криками: «Вас разыграли!» Да уж. Жить становится все интереснее.

Маша продолжала:

– А есть и другие земные кланы и группировки. И некоторым из них мое усиление посредством продвижения тебя в кесари создает проблемы и может принудить действовать. Поэтому я тебе рекомендую в ближайшие недели Остров не покидать, совещания проводить здесь, с обращениями выступать только по миросети, системы безопасности Острова приведены в наивысшую готовность «Угроза нападения. Шифр Красный. Готовность ААА».

– Дамы и господа, приветствую вас. Присаживайтесь. Начнем.

Императрица присела первая и, дождавшись, пока все усядутся, раскрыла папку.

Я ловил на себе взгляды присутствующих. Я не был членом Военного Кабинета и меня здесь не предусматривалось. В качестве кого моя персона здесь? Буду выступать с докладом по какому-то вопросу? Что-то сдвинулось с полетом на Марс? И так далее.

Царица не торопилась, тоже поглядывая на лица и позы присутствующих. Знающему человеку многое могут сказать скрещенные пальцы, положение рук, почесывание фаланги пальца, потные ладони, испарина на лбу и так далее. Конечно, присутствующие тоже были не пальцем деланные, все это они знали и умели сами. Но подловить можно. Уверен, что они четко определяют, когда у Марии вот-вот дело пойдет к приступу. И, конечно, умело пользуются этим, когда она еще в адеквате, но уже слабо контролирует свою критичность. Может подписать то, что в здравом уме бы никогда не подписала, как минимум отправив бы на экспертизу. А так могло и проканать.

Зал Единства. Более ироничного названия, наверное, и не подобрать. Единства в чем и вокруг чего? Единство тут только в двух вещах – все против всех, и возлюби дальнего своего, пока он не приблизился и не возлюбил тебя.

Такая вот у нас государственная идея в Империи Единства. Этого хотел Великий? Сомневаюсь. Как там? То, что однажды происходит как трагедия, позже повторяется как фарс? Вот это про нас. Балаган и паноптикум. Иногда я понимаю Машу, когда она говорит, что может без нас всех человечеству было бы лучше. Но я не настолько наивен. Не будет нас, будет кто-то другой и не факт, что лучше и добрее нас.

Мария нажала кнопку под столом. Появилась медицинская бригада с каким-то оборудованием. Появились операторы основных информационных каналов миросети, которые тут же начали прямую трансляцию. Все за столом молчали, с разной степенью эмоций наблюдая за происходящим.

Наконец главный доктор официально сообщил:

– Настоящим врачебный консилиум, состоящий из (шел перечень светил науки и медицины) официально оглашаем медицинское заключение: Ее Императорское Всесвятейшество и Величие Государыня Императрица Мария, пантократесса Церквей Восточного обряда, Защитница Веры и прочая… прочая… прочая… находится в здравом уме и трезвой памяти, целиком и полностью отдает себе отчет в своих действиях и все ее решения имеют юридическую силу. Прошу вас, господин нотариус засвидетельствовать подписи членов комиссии.

Народ за столом слега припух. Было-было, но такого!

Меж тем императрица встала (!), разумеется, остальные за столом последовали ее примеру.

Она взяла из папки лист и торжественно провозгласила.

– Настоящим, перед лицом моих верных подданных, членов Военного Кабинета, Императорского нотариуса и свидетелей, я объявляю и провозглашаю Его Императорское Высочество Светлейшего Михаила Александровича, Светлейшего князя Терры и Селены, моим Наместником, Местоблюстителем и Кесарем всех земель и пространств Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих мне по праву. Подчиняйтесь ему, как подчиняетесь мне. Да будет так!

Появился Вселенский Патриарх, отслужил краткую службу, я поцеловал ему руку, и он благополучно удалился.

– Всем спасибо, дамы и господа. В приемной вас ждут памятные подарки. Членов Военного Кабинета и Кесаря я попрошу остаться. Совещание не окончено, дамы и господа!

Подождав, пока все посторонние покинут зал, Царица начала собственно само совещание.

Военный Кабинет Империи собрался в полном составе. Верховный канцлер, министр обороны, Начальник Генерального Штаба, командующие наземных, морских, воздушных и космических сил, министр иностранных дел, министр внутренних дел, министр вооружений и военных нужд, министр транспорта и логистики, министр энергетики, глава Терракосмоса, Кесарь Михаил. И конечно же Ее Всевеличие императрица Мария Вторая.

Мария и начала заседание.

– Итак, все вы осведомлены о вызывающих и безрассудных требованиях наших соседей по планете. Материалы вам розданы. Всемирная конференция по внешнему космосу, на которой собираются оспорить наши исключительные права на те небесные тела, на которых нашими космонавтами первыми будет установлены флаги Единства, Терры и Дома Романовых. Альтернативой они предлагают Договор о так называемом мозаичном владении небесными телами, исходя из небольших участков вокруг места установления флага человеком-представителем конкретной державы. Предлагаю обменяться мнениями. Начнем с уважаемого академика Княжевича. Прошу вас, Ян Иванович.

Глава Терракосмоса поднялся со стула.

– Ваше Всевеличие. У меня пока нет однозначного ответа. Принятая нами стратегия предусматривает дальние экспедиции для установления флага на главной планете с постепенным разворачиванием на поверхности и на орбите оборонительных противокосмических систем для защиты колонии и отстаивания наших прав на суверенитет. В качестве уступок державам-конкурентам наша концепция предполагает согласованную переуступку прав на какие-то спутники планеты. За Марс мы были готовы отдать права на Фобос и Деймос, а в системе Юпитера права на вторую четверку спутников планеты-гиганта. А может, и больше. Как сторгуемся.

Императрица нетерпеливо постучала стилусом по столу.

– Ян Иванович. Давайте ближе к делу. Это все мы знаем. По существу, будьте любезны.

– Да, простите, ваше всевеличие. По существу. Во-первых, на переговоры и согласования всех моментов уйдет не один год. Возможно, года-три четыре. Это не простой вопрос. И если с Луной для нас тема не настолько критична, мы в состоянии объездить и облетать всю поверхность Селены и установить флаги или вымпелы (смотря до чего договоримся на переговорах), объявив Селену своей по закону…

Мария внутренне иронично усмехнулась. «Своей». Да, формально, Селена входит в Терру Двух Миров, а по факту? А враги только и ждут гражданской войны на Терре.

Меж тем Княжевич продолжал:

– …то вот с другими небесными телами сложнее. Конечно, законная часть Терры сейчас улетает к звездам, но я предлагаю рассмотреть вопрос других небесных тел нашей системы, а там тоже есть своя специфика и хотелось бы…

– Кстати, подумайте про астероид. Дайте мне расклад, мы можем его догнать?

– Ну… Можем, в теории. Но энергии потратим целую прорву, да и зачем?

– Есть одна мысль. И дайте расчет, можно ли его развернуть так, чтобы скорректировать орбиту, и он не покинул Солнечную систему?

Присутствующие переглянулись. Похоже, царицу вот-вот начнет штормить. Некоторые даже поглядывали на меня.

Но императрица продолжила как ни в чем не бывало.

– Что там с Марсом?

Граф Бестужев сообщил:

– Они говорят, что они в своем праве и собираются созвать сессию Всемирного Совета для официального подтверждения международным сообществом своей претензии на Марс. Пока дипломатия успеха не дала.

– Какова реакция на наше развертывание?

Бестужев отметил:

– Сдержанная, моя госпожа. Выразили глубокую обеспокоенность. Вызвали на утро нашего посла в Рио-де-Жанейро. Хотят выразить официальный протест против провокационных маневров наших Сил.

– Пусть. Флаг им в руки и барабан на шею. Мы рассмотрим. Подготовьте ответ. В меру вежливый, но не слишком. Решительный. Пусть чувствуют силу.

– Будет сделано, моя госпожа.

– Андрей Анатольевич, что по вашему ведомству?

Маркиз Ле-Блосьер барон Мостовский кивнул. Великий князь Сунгарийский и прямой потомок Михаила Великого мог себе позволить более свободно выражать мысли даже в присутствии графа Бестужева.

– Моя госпожа, война не станет легкой прогулкой. Они готовились долгие годы. Им нужна Луна. Марс – ерунда, лишь звездочка в небе. На орбите Земли их флот и на поверхности Земли многочисленные батареи, многие из которых мы пока не смогли выявить. Они скрыты в джунглях Амазонки и в горах Анд.

– Отлично, маркиз. Как ваше ведомство умудрилось их проспать?

– Моя госпожа. Мы умудрились проспать только часть. Да, наши оценочные данные и данные разведки были заниженными, но в целом мы верно оценивали ситуацию. Доклады регулярно появлялись у Вашего Всевеличия.

– То есть это я виновата?!

Сказано было угрожающе.

Министр сдал назад.

– Никак нет, ваше императорское всесвятейшество и величие! Я лишь указывал на то, что работа нами велась и мы сделали все, что только было возможно.

– Плохо и мало!

Потомок Михаила Великого склонил голову.

– Виноват.

– Плохо, маркиз, плохо!

Великий князь Сунгарийский отлично знал, что царица понижает статус титулования, когда раздражена выше всякой меры. Впрочем, в Империи это не считалось каким-то унижением, у аристократии, по крайней мере у высшей аристократии. Считалось даже каким-то шиком титуловаться одним из своих самых малых и даже ничтожных титулов, ведь все и так знают, кто они такие на самом деле. Пусть простолюдины гнут спину в глубоком почтении, перечисляя все их титулы, а так, какие расшаркивания между своими? Та же Диана Романова-Ухтомская часто титуловалась просто графиней Коссиковской или даже графиней Ольхонской, а отнюдь не принцессой и светлейшей. Но в данном конкретном случае императрица была раздражена и о политесах речь не шла.

Война неизбежна.

– Так что?

Начальник Генерального Штаба маркиз Ле-Блосьер барон Мостовский встал по стойке смирно и доложил:

– Развертывание Сил идет по плану, моя госпожа. Мы можем начать операцию по умиротворению сил ЮжАСа на орбите и основных сил на поверхности, если на то будет воля Вашего Всевеличия.

Конечно, операция «Гром и молния» писалась не на коленке, а готовилась много лет. Писалась и переписывалась, уточняя детали и внося новые переменные, составляющие, правя планы и схемы. Это должно было случиться неизбежно. Рано или поздно. Южасцы сильно выросли и уже готовы были бросить перчатку вызова гегемону. Система сдержек, ограничений явно буксовала и давала сбои. Миропорядок Михаила Великого шатался. Но и Великому пришлось устроить и выиграть несколько гигантских войн, включая Великую, Тихоокеанскую и Глобальную, прежде чем утвердился ЕГО порядок вещей в мире и во Вселенной (ее солнечной части). Однако система одряхлела.

– А как мы вчера этого? «Барышни, оденьтесь, тут холодно!»

– Холодно ему. В Смольный пусть приходит, у нас согреют!

Девицы рассмеялись.

Барышни пили ароматный чай. Вкушали плюшки, клубнику и фрукты. Болтали о том о сем. О женском, о девичьем. О видах на кавалеров и возможные партии, о слухах и сплетнях в Лицее и при Дворе, прикрывая ладошками губы, шептались и о самой популярной сплетне – мол, «дурная кровь на троне» и все такое прочее.

Вообще, на эту тему шептались все более открыто и власть явно ничего поделать с этим не могла. Так что…

– Барышни, по именному повелению Его Величества Кесаря, вам предписывается прибыть в Константинополь для разбирательства. Благоволите следовать за мной. Вертолет сейчас приземлится на площадке позади кафе.

– Но, господин офицер! На каком основании! И за что?!

Тот спокойно ответил:

– Основание я вам уже озвучил – именное повеление Кесаря. За что – там все узнаете.

Архангельская уточнила:

– Мы арестованы?

– Пока нет, сударыня. Рапиры оставьте в своих ножнах. И давайте без глупостей. Не превращайте Именное приглашение в операцию по захвату и аресту. Прошу вас, судя по звуку, ваш вертолет уже заходит на посадку.

Белохвостикова решила подерзить:

– А мы прямо на вертолете полетим в Константинополь?

– Его Величество прикажет – пешком пойдете, солнцем палимые. И не факт, что в Константинополь. Оставьте свой сарказм для Его Величества Кесаря. Уверен, что он оценит.

Военный Кабинет Империи вновь собрался на заседание. Вчерашняя идея императрицы устроить погоню за Орфнеем вызвала недоумение даже среди многоопытных лиц, повидавших на своем веку всякое, в том числе и откровенное самодурство монарха. Разумеется, все отдавали себе отчет в том, что их пишут и сканеры распознают движение губ. Хорошо хоть телепатические сканеры не изобрели, хотя, ходят слухи, что работы в этом направлении активно ведутся, и государыня не жалеет на это средств, в том числе и своих собственных.

Душевное здоровье Марии Второй начинало вызывать беспокойство даже у ее мужа. Говорят, что он несколько раз ей предлагал лечь к нему в клинику на обследование и «прокапаться», или хотя бы взять отпуск. Заменить ее было просто некем. Пусть и временно. Да, если не дай бог что с ней, то по Закону о Престолонаследии, следующим императором станет Владимир, а цесаревичем станет Александр. И так далее по списку. Но это только в случае смерти или признания державно-врачебной комиссией ее недееспособной. А за это еще должны были проголосовать двумя третями парламенты России и Ромеи, что совсем не просто и долго весьма. Про отпуск же в Законе нет ничего, кроме того, что временно исполняет обязанности Всевеличия Кесарь или Верховный Канцлер при отсутствии Кесаря. В общем, тема была малореальной. Тем более что вчера Мария сыграла на опережение и сделала две вещи – назначила-таки Кесаря и добилась от врачебной комиссии признания ее дееспособной. Причем в прямом эфире.

Назначать Кесаря она долго не хотела. Раздражалась по всякому поводу, когда речь заходила об этом даже намеками. Ложиться в клинику к мужу не хотела и устраивала, как говорят, дикие семейные сцены, когда он только заикался об этом. И многие обратили внимание на то, что с некоторых пор царица даже в частных письмах стала писать о себе в третьем лице единственного числа – «Мы» вместо «я», «Наше мнение» вместо «мое мнение», «Соизволили Мы посетить» вместо «была я там-то и там-то». Этот факт вызывал беспокойство среди психиатров и высших элит. Так себя не вел Великий, не вела себя так и Благословенная. Да и сама Мария Вторая так себя не вела в первые месяцы царствования. Но после покушения и комы она изменилась. Проявляя все больше самодурства и оторванности от реалий.

Многие обратили внимание, что на заседание Военного Кабинета не прибыл Александр Лунный, а в его распоряжении были не только мощный Флот Сил Селены и мощная Армия механоидов всех мастей, но и мощная разведслужба. И чутье. Значит, он что-то знает или подозревает. Впрочем, двое сыновей, невестки и новорожденные сейчас на Острове. Так совпало? Или они заложники игр Корон и Престолов?

Чего ждать от нового Кесаря? На чьей он стороне?

Было, однако, совершенно ясно, что почти все присутствующие, в том или ином составе, после этого заседания потянутся на природу, на шашлыки. А что? Зимняя природа, обслуга жарит мясо, нарезает овощи, готовит напитки, а хозяева и их гости греются пока под сенью двойных шатров, которые гасят любой электромагнитный сигнал, мешают сканерам считывать по губам речь, анализировать жесты и мимику присутствующих. Конечно, надувное помещение тщательно «дезинфицируется» от всякой электронной сволочи. Так что высшие элиты изобрели свой способ борьбы с любопытством Охранки и императрицы. И безо всяких там «волшебных браслетов».

Ночь. Но по окончании заседания большинство членов Военного Кабинета воспользовались приглашением графа Бестужева отпраздновать в его имении его же день рождения, которое как раз и случилось 4 января.

Мария с ненавистью смотрела на четко видимый на мониторе купол, из-под которого не проникал ни один бит информации. Это явно заговор. Против нее. Иначе зачем бы они от нее так прятались?

– Третий.

– Работаем, государыня.

– Медленно работаете! Они там уже черт знает, о чем договориться могли!

– Прошу простить, государыня, но у них новые системы блокады сигнала и шифрования, разбираемся. Мы смогли лишь опознать некоторые элементы систем защиты и шифрования. Такие или схожие применяются на главном острове Ухтомских и на некоторых объектах на Луне. У нас нет ничего подобного. У южасцев, насколько нам известно, таких тоже нет.

Маша стиснула подлокотники кресла.

Это заговор. Вне всякого сомнения – заговор. Против нее. То-то Сашка так хотел стать Кесарем Империи, был готов даже передать корону Луны старшему сыну Льву. Теперь все ясно.

Они ответят. Все. А потом и все остальные содрогнутся. Зря, что ли, она наследница Великого и Благословенной? От одного их взгляда, одного лишь слова их дрожала Земли и все враги Отечества. Она достойна Чести быть их наследницей…

– Как долго они там будут?

– Неизвестно. Но, по косвенным признакам, до утра.

Прекрасная возможность выжечь все гнездо одним ударом.

– Готовьте Т-боеприпас.

Полковник граф Орлов опешил:

– Но, моя госпожа, имение графа Бестужева почти в центре Константинополя…

Она резко повернулась к полковнику. Глаза ее сузились.

– Граф, вы смеете перечить. Мне??? Готовьте Т-боеприпас! И светлейшего Михаила в каминную. Срочно.

Орлов лишь ошеломленно подумал: «Да она и верно сумасшедшая!»

– Слушаюсь, моя госпожа.

У меня завибрировал браслет.

«Я нормальная. Приступа нет. Я не собираюсь сбрасывать термоядерный заряд на собственную столицу. Просто там реальный заговор. Они думают, что купола защитят их от жучков. Наивные, как дети. Не мешай мне. Силы Службы Безопасности Двора проводят оцепление. Потом всех отправят на дознание. Боюсь, что старое Рождество они встретят не за семейным столом. Продумай свои предложения по новому составу Военного Кабинета».

Зачесался нос. Благо забрало шлемофона было откинуто, и Великий князь Лунный мог пальцем, одетым в перчатку скафандра, этот самый нос и почесать.

Да, тут все было без дураков. За относительно тонкими стенами корпуса верфи был открытий космос и даже система шлюзования на вратах ничего не гарантировала. Случаи разгерметизации были. Поэтому без космических скафандров, пусть и легких, вход сюда был категорически запрещен правилами техники безопасности. Единственное послабление – стекло шлема может быть откинуто. Но в случае разгерметизации поступит сигнал тревоги и у зазевавшегося любителя почесать нос пальцы через три секунды придавит опустившимся шлемом, да так, что ни пальцы не вытащить без внешней помощи, ни герметизацию системы обеспечить ввиду попадания в шлем инородных предметов (пальцев). Такое тоже случалось. Целых два раза. Благо спасли, а аварийные переборки сработали четко, да и воздух в открытый космос улетает не мгновенно. Но сам факт – здесь не бар Селенограда. Лицом не щелкай.

Постройка кораблей, больших и малых, военных, транспортных, гражданских, научных и прочих шла тут в безостановочном круглосуточном режиме. Главный инженер верфи давал технические пояснения, директор иногда вставлял свои пять копеек, иногда вызывались руководители конкретных проектов. В общем, шла обычная будничная инспекция. Минимум раз в месяц Александр Андреевич бывал здесь. Работы шли, дела двигались. Могущество Селены – это не только гелий-3 и титан, прочие шахты и рудники, но и собственная мощная промышленность – металлургическая, машиностроительная, химическая. Это и свои верфи, весьма загруженные заказами. Верфи, которые строились просто-таки с космическими скоростями. Селена теперь от Терры зависела только по узкому номенклатурному ряду. И Бразилия неофициально обещала, вдруг что, поставлять все необходимое. Знала ли об этом Маша? Конечно, у нее спецслужбы даром хлеб не едят.

– Ваше величество! Шифрограмма. Приоритет «Ноль».

Владетель Луны удивленно поднял брови.

– Давайте.

Пакет перекочевал с кистевого коммуникатора адъютанта на кистевой коммуникатор суверенного Великого князя всея Луны.

Долгая минута на расшифровку.

Челюсти заныли от силы сжатия. Нет, она точно сумасшедшая!

– Связь с Марией Второй. Срочно. Без шифрования.

– Слушаюсь, государь.

Через минуту в трубке послышался, как показалось Александру, злорадный голос Марии.

– Что, дорогой дядюшка, соскучился? А уж как я по тебе соскучилась, ты даже не представляешь! Взял и не прилетел! Приболел, наверное?

– Маша, отмени свои приказы. Люди не виноваты в наших семейных разборках.

– Я тебе не Маша, а Ваше Всевеличие и Государыня, напоминаю, а то ты как-то забывать начал. Хочешь поговорить? Прилетай прямо сейчас. А мне пока скрасят время твои сыновья. А там, если у тебя появятся неотложные дела, познакомлюсь и с твоими невестками. И внуками. И без глупостей. Они все возле меня. Так что милости просим на семейные посиделки.

– Алло, Миша?

– Да, отец.

– Что происходит?

– Похоже на спецоперацию.

– Она вправду собирается сбрасывать изделие на город?

– Пап, это государственная тайна.

– Скажем иначе – мне стоит волноваться за тебя?

– Нет. Все будет нормально. Занимайся работами на верфи. Тут все под контролем.

– Ну, что ж, доверимся слову Кесаря.

– И слову сына. Хорошего вечера, пап.

Вечерняя праздничная служба, которая плавно перейдет во всенощную. Сочельник. Наступает Богоявление. Сейчас службы идут по всей Империи и по всей Терре. Впрочем, я неверно выразился, Империя огромна, и на том же Дальнем Востоке, на Аляске и на островах уже утро.

У нас богослужение в формате семейной молитвы. Из всего высшего руководства Терры Единства присутствует только Ее Всесвятейшество и ваш покорный слуга заодно.

В соборе не так много народу, как можно подумать со стороны. Церквей на Острове много, даже старинный Преображенский монастырь высится над островом. Конечно, собор Пресвятой Богородицы – самая высокая точка на Острове. Все остальное, включая дворцы, вертолетные площадки, башни ПВО и ПРО, локационные станции и прочее – ниже. Вокруг.

Церкви в основном тут строила еще Благословенная. Потом повелась традиция – каждый монарх, в день Коронации и Венчания на Царство закладывал краеугольный камень будущего храма. Как правило, на момент закладки не существовало даже плана будущего архитектурного творения и между формальным началом строительства и реальным началом работ могло пройти пару лет. Еще лет пять храм строили, даже с учетом современных технологий. Это же ХРАМ! А не кампус универа. Понимать надо!

Конечно, больше всего храмов на Острове было посвящено Деве Марии. Был храм Святого Александра Эгейского. Был храм Святого Архистратига Михаила. Как правило, на службу я хожу именно туда. Хотя, конечно, в день, когда предстояло рожать Диане, я долго и истово молился именно здесь, в соборе Пресвятой Богородицы. Молил Ее о даровании рабе Его удачного и счастливого разрешения от бремени, о даровании нам грешным здоровой и счастливой в жизни дочери. И после рождения Ярославы я вновь пришел сюда и преподнес митрополиту Иову редкую, считавшуюся украденной и утерянной, Андроникову икону Божией Матери 1347 года явления, принадлежавшую Восточноримскому императору Андронику III Палеологу и благополучно украденную во времена царствования моего папеньки Александра III из Богоявленского собора Вышнего Волочка.

Разумеется, принялся за поиски иконы я не просто так и не вдруг. Здешний митрополит Протийский Иов как-то обмолвился об этом образе. Мол, не сохранили ее православные. Начиная с самого Андроника III Палеолога путешествовала она, судьбой гонимая, по дворцам и монастырям. Из Византии в Грецию, из Греции в Россию, да и по России тоже. Зимний дворец тоже не стал постоянным пристанищем для нее. Вздохнул тогда мне отец Иов, что слепы люди, грехи не дают видеть благодать Божию. Оттого и не остается на одном месте образ сий. И где она сейчас? В каких алчных руках? А может, сгинула, ушла от людей совсем.

Вряд ли его высокопреосвященство Иов чего-то от меня ждал. Мы просто беседовали после окончания церковной службы. Митрополит наш был очень мудрым и начитанным человеком. Говорят, что в мирские времена служил в рядах космодесанта и воевал во многих кампаниях по всему миру. Однажды, когда окружили его группу и не было никаких шансов, взмолился он Богородице (не решился побеспокоить Его такими пустяками) и просил спасти его группу. Не себя. Их. А если ему дарована будет жизнь, то всю ее оставшуюся посвятит он Богу. И чудо случилось.

В общем, захотелось мне вернуть икону. Как мои поисковые группы ее искали, сколько знающих людей пришлось подключить и задействовать – это эпопея достойная отдельной приключенческой книги. Достаточно упомянуть, что икона была найдена в частной коллекции в Бразилии, и даже когда икона была коллекционером передана нам (отнюдь не по доброте и чистоте душевной, там были и деньги, и угрозы, и просто многообещающее доброе слово, которое даже беспринципному козлу приятно и понятно), нам запретили вывоз реликвии за границу. На посланную мной группу власти Бразилии открыли настоящую охоту. Были посланы полицейские командос, перекрыты границы, портреты членов моего отряда показывали по всем экранам миросети, впрочем, без привязки к иконе, просто как международных опасных преступников. Но (не без помощи ЭСЕД) мы вырвали икону из грязных лап и доставили ее в Константинополь. Так что так как-то.

Теперь вот я отдельно читаю молитву и крещусь еще и на «мою» икону Божьей Матери. Императрица косится на меня и тоже молится на эту икону.

Что ж. Сочельник. Вечер перед праздником. Идет богослужение.

А народу в храме не так много, и по причине того, что вся честная публика, которую вчера приняли под белы ручки «на шашлыках», сейчас могут присутствовать на церковной службе разве что в «казематной часовне», под присмотром мастеров из Охранки. Императрица очень хотела получить доказательства заговора против Августейшей Особы. Пока хотела получить «по-доброму», в порядке сотрудничества со следствием. Я на эту тему смотрел скептически, но решать ей.

Вот и полночь. Богоявление.

Праздник.

Наливаю немного себе. День был тяжелый, опросы, допросы, богослужение, да и с Машей нужно держать ухо востро. Не до расслабона сейчас.

Тонкий, как натянутый нерв, звон бокалов. Обычных, хрустальных. У владычицы стольких миров можно было ожидать увидеть немыслимую роскошь, но нет, кричащая роскошь была ей чужда. Нет, как всякая красивая и достаточно молодая женщина, которая всегда на виду, она очень требовательна была к своей внешности и нарядам, но в быту она вовсе не страдала сибаритством. Ни в еде, ни в нарядах, ни в роскошном убранстве своих покоев.

Маша отпила вино и промокнула губы белоснежным платком. Красные пятна. Словно кровь на снегу. Да что ж мне всюду кровь мерещится?!

– Какие планы на Богоявление и Крещение?

Спросил, чтобы хоть что-то спросить. Слишком затянулась пауза.

Вновь протянут бокал.

Наливаю. Обновляю и себе.

Императрица, вопреки своему обыкновению, выпила элитное вино просто залпом. Как воду.

Вновь красное на белом. И неожиданно хриплое:

– До Крещения еще дожить надо. Наливай.

Пожимаю плечами.

– Твоя воля – закон. Но, Маш, не много ли?

Горькая усмешка.

– Если моя воля, то я бы… Давай просто поболтаем? Не хочу о делах. Устала я.

– Ты всегда прекрасна.

Императрица поморщилась.

– Братик, жене своей б-будешь свистеть комплименты. А мне вот н-не надо. Не сейчас.

Киваю.

– Как скажешь, моя госпожа.

Мы помолчали. Мне даже показалось, что она сейчас вот-вот задремлет и уже подумывал, как мне поступить в этом случае – самому ее перенести на диван в кабинете или кликнуть людей? По логике надо кликнуть, но почему-то я не хотел, чтобы мою царственную сестру всякая дворня видела в таком состоянии. Лейб-доктора разве что…

Но Маша встрепенулась.

– Миш, не хочешь мне ничего рассказать?

– О чем?

– Обо всем. Почему все вокруг меня так ненавидят?

– Маш, это неправда. Я не испытываю к тебе ненависти. И Динка не испытывает. И Эби. Тем более твои дети. Они любят тебя. Любят всем сердцем. Даже мой царственный родитель, возможно, интригует, но это не ненависть, уверяю тебя.

Мария грустно усмехнулась.

– Как быстро ты освоился в нашем времени. «Мой царственный родитель» сказал ты. А кто твой царственный родитель? Александр Третий Всероссийский или Александр Первый Лунный?

Пожимаю плечами.

– Я и сам не знаю ответ. Биологически… А что биологически? Мое нынешнее тело имеет к Александру Третьему очень далекое отношение, а мое собственное тело осталось где-то там, за поворотом истории. Мое нынешнее тело – плоть от плоти и кровь от крови Александра Первого Лунного. Такой вот парадокс. Тут как посмотреть. А почему ты спросила? Обсуждали ведь многократно. В том числе и за бокальчиком вина.

Кивок.

– Обсуждали. Но… Это, конечно, тайна имперского значения, наивысший допуск, но он у тебя и так есть. В общем, подобрали мы ключик к телу, в котором ты сюда прилетел из прошлого. Вернее, не прилетел, а твоя душа или как хочешь назови этот энергетический сгусток, совершила обмен баш на баш. В твое тело в прошлом попал тот, кто станет Великим в 1917 году, ты попал сюда, но что-то пошло не так. Возможно потому, что это какая-то параллельная реальность, а не тот мир, из которого отправился в прошлое Великий. Я путано объясняю. Надо выпить. Осталось еще в бутылке?

– Маш, а не хватит на сегодня? Давай просто поговорим.

– Н-нет. Мне надо тебе многое сказать. Прощения просить не буду, но сказать хочу. Погоди, у меня по случаю есть отличное «Лакрима Кристи», урожай 1901 года, года, когда родилась Благословенная Мария Иоланда Савойская. Я сейчас. Не убегай. Впрочем, можешь сбежать как трус. Ты ведь боишься узнать о том, что нам поведал пришелец, да?

Машу порядком развезло. Закусывать вино виноградом – моветон. Как и коньяк.

Слегка пошатываясь, она провела какие-то манипуляции и фальшпанель отъехала в сторону, явив моему взору достаточно небольшой погребок с явно старыми бутылками (судя по количеству пыли на них).

– А, вот какая-то… И не увидишь сразу. И тут заговор. Всюду они. Да. Молодой человек, у вас штопор есть?

Усмехаюсь.

– Найдем.

– Тогда, братик, тебе и бутылка в руки. Негоже даме самой вино открывать.

Киваю.

– Логично. Всегда рад услужить. Но, может, завтра расскажешь? Давай лучше баиньки. Кликну фрейлин.

– Вот и услужи. Не усложняй. Налей.

Я плеснул по бокалам. Вино было явно старым. Осадок на дне бутылки, какая-то белая пена на поверхности божественного напитка в бокалах. Но императрицу ничего не смущало. Она чокнулась со мной и сделала крупный глоток.

– Божественно!

Ну, божественно, значит, божественно.

– Твое здоровье.

Кивок.

– Спасибо. И да, я тебе наврала. Конечно, тело нам ничего не рассказало и рассказать, в общем-то, и не могло. Сознание пацана, в теле которого ты сейчас щеголяешь, переместилось в прибывшего дылду. Сознание пацана пока не справляется с управлением, и тело находится в медикаментозной коме. Доктора говорят, что шанс есть, но это дело далекой перспективы. Но зато нашему Императорскому нейроинституту удалось через сознание мальчишки подобраться к памяти самого пришельца, так что уже несколько дней мы качаем видения из его мозга. А там столько всего, что наше Хранилище Тайны блекнет по сравнению с тем, что мы получили.

Очень интересно, даже боюсь предположить, что они там могут накачать, ведь человек за свою жизнь видит и невольно запоминает совершенно невообразимый объем информации, даже если он считает, что забыл или вообще не обращает внимание на увиденное или услышанное.

– И что там?

– Ерунда всякая. Ничего полезного. Во всяком случае, ничего принципиально нового в части технологий. Нет, там много всего, но как устроено и как работает? Непонятно.

– А можно меня…

– Нет, если ты о том, чтобы поменять твое сознание и сознание пацана, вернув его законному владельцу, а отцу сына. Нет, мы это делать пока не умеем. Да если бы и умели, я бы не позволила бы это сделать. Мне тут только сбрендившей пьяной обезьяны с термоядерной гранатой в руках не хватает для полного счастья. Одной меня достаточно.

Усмехаюсь.

– А ты самокритична.

– А зачем чиниться между своими? Глупость… Так вот, образы с той реальности отличаются от нашей. Все так и не так. Совсем иной мир. Я распорядилась дать тебе допуск, мне нужно т-твое мнение. Но завтра. У меня сегодня оч-чень насыщенный финал ночи. Тебе не понравится. Никому не понравится. Но… Надо. Ничего тут… Ну, ты понимаешь… Еще по глоточку и мне надо часика четыре поспать. Скажи там, чтоб меня разбудили, хорошо?

Сильный стук в дверь. Кто может барабанить в дверь? Вообще обалдели??! С Дианой или детьми что-то??!

Я бросился к двери.

Адъютант.

– Светлейший. Срочное дело…

Трясу его за плечи:

– Что??! Говори!!!

– Простите… Это… Государыня умерла…

Машу не успели привести в порядок. Перекошенное судорогой лицо, глаза распахнуты, пена на губах.

– Кто здесь был последним, до того, как обнаружили тело??!

– Вы, ваше величество.

– Что ела или пила государыня?

– Перед сном – ничего. Перед этим государыня пила вино вместе с вами наедине.

Прелестно!

– Вино уже прошло анализ?

– Не знаю, ваше величество.

– Так узнайте! Немедленно на экспертизу. Патологоанатомов сюда. И судмедэкспертов. В прессу ничего не сообщать! И найдите цесаревича, где бы он ни был и чем бы ни был занят. Быстро его сюда! Быстро!!! Но не пугайте его. Тут разберемся. Не пугать! Лично убью открывшего рот. Я сам разберусь с цесаревичем! Это ясно?!

– Да. Слушаюсь, ваше величество.

Закрыл ладонью Маше глаза. Вытирать пену с губ я не рискнул. Пусть судмедэксперты разбираются. Мало ли какой яд. Зачем Бога гневить лишний раз?

– Борис? Утро доброе, но могло быть и лучше. В курсе? Я с браслетом.

Хмурое:

– Да, Миш, приветствую. В курсе. Подробности расскажешь при встрече. Я сегодня планирую быть на Острове. Как обстановка?

Пожимаю плечами.

– Бардак. Возможные наследники как назло ударились во все тяжкие.

– Я не удивлен. Ну, посади на трон кого-нибудь, это не принципиально. Разберемся потом. Империя не может быть без официального главы. Приведи там в чувство кого-то. Пусть подпишет Манифест и скажет что-нибудь по суфлеру. Потом сменим обойму вокруг нового царя. Мне нужно сделать несколько звонков, и я вылетаю.

– Хорошо, Борис, жду. Постараюсь тут как-то разрулить.

Что ж, ситуация хреновая. Настолько, что Борису без разницы, кто будет императором. Хоть Тузик из-под лавки. Хорошо хоть мне самому престол не предложил. Значит, и они с братом выходить из тени не торопятся.

– Вы готовы?

– Готовы-готовы. Миша, что случилось? С чего ты нас забираешь ни свет ни заря? Зачем столько охраны? Верховный Кесарь не может больше сам ножки переставлять?

В ее голосе сквозило раздражение.

Ох, Динка, Динка. Шесть человек – это по нынешним временам «столько охраны»? У меня у самого два ствола – в кобуре и скрытого ношения. Хорошо бы и Диане выдать ствол, но она на нервах, мало ли что. Хватит ей и Ножа Лицея.

А про ВЕРХОВНОГО Кесаря мысль достаточно здравая. Знать бы чьего именно кесаря. И кесаря ли вообще. Тут без Бориса не разобраться. Нужно понимать расклады.

– Ваше величество, прошу вас поставить свои автографы в документах на выписку. Здесь, здесь и здесь.

Расписываюсь не глядя в указанных местах.

– Теперь вы, светлейшая. Здесь, здесь и здесь.

Ничего непонимающая Диана черканула, где сказали.

Доктор Кондратьева кивнула.

– Благодарю. Все в порядке. Здоровья и счастья новорожденной Ярославе и всей вашей семье.

Киваю.

– Спасибо, доктор. Нам пора. Загляну к вам на днях.

Благосклонный кивок в ответ.

– Будем рады видеть вас, ваше величество.

Понятно, что о банальной взятке речь не идет. Но что-то редкое и ценное для местного музея горячо приветствуется. К ним тут нередко приезжают «по обмену опытом» коллеги, в том числе и заграничные, и местным приятно пофорсить, мол, вот какие у нас пациентки рожают. И кого!!! Конечно, Клиника на Острове самая лучшая в обоих Мирах, и об этом знают все, но все равно внутривидовая конкуренция, как известно, самая жестокая в природе.

Ладно, ребята из ЭСЕД обещали организовать медицинский набор египетский. Времен Древнего Царства. Или что-то еще, если это не выгорит. Хорошо иметь связи.

Мы поехали. Точнее, поехала Диана с Ярой на руках. Кресло толкала Аяна. Я шел рядом, а шесть бойцов взяли нас в «коробочку». Конечно, это была не вся охрана, да и мониторили нас на боевом посту, но все равно жене было явно неуютно даже от вида шестерых.

Фойе. Лифт. Фойе. Коридор. Фойе. Лифт. Фойе. Посты на каждом этаже. На мне серый мундир генерал-лейтенанта Космодесанта (спасибо Маше за производство), на моих погонах, словно память, ее вензеля – знак генерал-адъютанта Ее Всевеличия. И знак на груди – императорская корона на фоне перекрещивающихся рапиры и лавровой ветви. Знак Кесаря Империи.

Что это все сейчас значит? Ничего. И всё.

У входа в наши покои стоял сержант космодесанта. С автоматом. Увидев нас, он вытянулся.

– Ваше величество. Светлейшая. Осмотр помещений окончен. Все лишнее удалено.

– Много было лишнего?

– Было. Подробный отчет предоставят эксперты. Мы можем быть свободны?

– Да, сержант. Благодарю за службу.

– Честь в Служении на благо Отчизны!

Через пару минут мы остались одни. Эксперты ушли, их охрана тоже. Пост заняли другие космодесантники. Не то чтобы я не доверял бойцам СБД, но для космодесанта я свой в доску, а вот для СБД далеко не факт.

Уложив спать Яру и проверив остальных детей, Дина вышла ко мне в кабинет.

– Может, ты наконец объяснишь, что происходит?

Киваю.

– Охотно. Хоть и не радостно. Маша умерла.

– Как умерла…

– Навсегда. Отравление.

– Кто отравитель?

Пожимаю плечами.

– Скорее всего, реакция организма на дикую смесь мощных обезболивающих, транквилизаторов и большого количества алкоголя. Праздник, знаешь ли… Дурацкая смерть. И очень не вовремя.

Диана прошлась по кабинету. Ходить ей было еще больно, но сидеть в такой ситуации для нее было невыносимо.

– Точно никто не отравил?

Хмыкаю.

– Ну, разве что я. Мы с ней пили всю ночь. Я не знал, что она на колесах. Так что у следствия сейчас три основные версии – я (тут куча вариантов формулировок и квалифицирования дела), ошибка медицинского персонала, которая, вероятнее всего, будет переквалифицирована в медицинскую халатность, повлекшую за собой летальный исход, и смерть по неосторожности. Где-то там в кулуарах бродит и версия о самоубийстве, но никто не хочет связывать имя императрицы и малодушное самоубийство. Так что я уже сегодня общался со следователем.

– У них есть на тебя что-то?

– Не особо. Пили наедине – да, было. Потом я ушел спать. Референты и доктора свидетельствуют, что императрица лично проводила меня до двери и мы еще обменялись шутками. Потом я ушел, а она закрыла дверь. Больше ее живой никто не видел. Мониторинг у нее в покоях не ведется. Так что…

– Но ведь ты ушел? Какие вопросы? Она же жива была?

Пожимаю плечами.

– Неоднозначно. Есть яды, которые действуют не сразу, а потом растворяются без следа. Или я мог знать, что она на сильных колесах, и все время подливал ей крепкое сухое вино, зная, что организму сие опасно. Есть еще варианты. В общем, все реально сводится к тому, кто станет следующим императором, останусь ли я при нем кесарем или попаду в опалу, вот тогда следствие дело либо закроет, либо… Ну, ты понимаешь. Надо идти.

– Куда? На тебе лица нет. Где Маша?

– В морге. В кабинете работают эксперты следственной группы.

– Ну, вот. Поспи хоть часик. Ты им там не нужен. Тебя разбудят.

Да, глаза просто слипались.

– Ну, разве что сидя в кресле прикорну.

– Ну, хоть так. Я и твои бойцы на страже. Спи.

Из всех, кого я знал, нас проводить прибыла только Эбигейл. Ветер развевал полы ее черного плаща, являя под собой черное же, сверкающее мелкими рубинами платье, когда ей распахнули дверцу лимузина. Нужно ли говорить, что огромный, роскошный бронированный лимузин был тоже иссиня-черным? Лишь два официальных флажка на капоте. Знамя Богородицы и личный штандарт Императрицы-Кесариссы.

Конечно, Эби прибыла не одна. Целый кортеж. Телохранители, связисты и прочие протоколисты с референтами. Телохранители рассыпались по площадке, принимая под охрану и обеспечение все пространство по секторам. Воздух наполнился жужжанием коптеров и гудением боевых дронов охраны.

Эбигейл сделала знак охране, и они отстали, привычно разбирая новые сектора и рассредоточившись в двух десятках шагах.

Я усмехнулся, когда она подошла.

– Почему ты улыбаешься?

– Sic transit gloria mundi. Хорошо выглядишь.

Эби кивнула:

– Так проходит мирская слава. Да, спасибо. Привет, Ди.

Диана кивнула. Она стояла у трапа вертолета. Дети и Аяна уже были внутри и ждали нас.

– Куда вы теперь?

– На Ольхон. Домой.

– Но там же холодно сейчас! Лед кругом!

– Ничего. Дома и стены греют.

– Но у вас же есть прекрасное имение на Жемчужных островах!

– Мой дорогой друг и твой царственный муж Сашка отобрал у нас всё, включая деньги, все имущество, включая штаны и исподнее. И особняк в Константинополе и виллу в Новом Илионе тоже конфисковали. Ольхон только не смогли у нас забрать. Все-таки именной подарок государыни Марии Второй за верную службу во славу Отечества. – В моем голосе звучала горькая ирония. – Так что мы сегодня путешествуем налегке. Ну, в крайнем случае, если отберут последнее, улетим на Луну. Папа, надеюсь, не выбросит нас в открытый космос по прихоти твоего благоверного. Во имя, так сказать, выражения верноподданнических чувств в адрес обожаемого Александра Пятого Всетерранского.

Невесело усмехаюсь, но Эби крайне серьезна.

– Бабушка просила передать, что если что, то она вам всегда рада, и ни одна сила на Земле не заставит ее вам отказать в приюте. Вся Шотландия – ваш дом.

– Передай бабушке, что я постараюсь погостить с семьей, но потом, когда все уляжется. Не хочу никого подставлять. Мы сейчас что те зачумленные. Так что карантин на Ольхоне нам и всем пойдет только на пользу.

– А Марс?

Качаю головой.

– А от марсианской программы меня тоже отстранили.

– Как отстранили?! Ты же ее создавал!

– А вот так. Недостоин представлять Императорскую Фамилию в историческом полете. Виданное ли дело – цареубийца вонзает флаг Империи в Марс и провозглашает планету владением Короны! Хорошо хоть делу по обвинению в убийстве императрицы не дают пока ход, да и то «Ввиду недостаточности улик». Собирает прокуратура. Ну, какой с меня Герой Марса? То-то же. Прилетим в Ольхон, разожжем печь, протопим, вот и перезимуем как-то. Там тоже люди живут. А там видно будет.

– Но у вас трое маленьких детей!

– Ладно, Эби. Рад был тебя видеть. Нам пора в путь…

Эбигейл вдруг одним резким умелым движением срывает с моей кисти браслет, бросает его на бетон взлетной полосы и с силой ударяет по нему каблуком. Летит крошево во все стороны. Огни погасли.

Зато вышло солнце и рубины на платье и в диадеме засверкали красным огнем.

Ошарашенно смотрю на нее.

– Ты… чего?

– Рот закрой.

Она порывисто обняла меня и зашептала на ухо, прикрывая губы ладонью, глядя в глаза ошарашенной Диане:

– Ты не долетишь до Ольхона. Есть приказ на ликвидацию. Я не знаю, где и как. Может, снайпер, может, взрывчатка в авто, в вертолете или самолете, может, ракета с земли или с орбиты. Помни одно – твоя семья записана в «сопутствующий ущерб», поэтому постарайся никогда не передвигаться с семьей одним бортом, иначе они все погибнут вместе с тобой. Прости, я ничего не смогла сделать. Даже за визит сюда мне придется объясняться, что не очень хорошо. Неважно. Разберусь. Тут есть еще один вертолет. Пусть его проверят. И улетайте. Помни – все против вас.

Затем она слегка отстранилась, затем решительно впилась своими губами в мои и прошептала:

– Я люблю тебя. Прости меня. За всё.

Она развернулась и почти побежала к своему лимузину. Еще минута и летное поле опустело.

– Что это было?

Голос Дианы сух, хотя полон гнева.

– Ди, потом, если живы останемся. Быстрее Аяну и детей в тот вертолет! Быстрее! Командир, на взлет и уходи отсюда!

Мы побежали с детьми на руках, когда позади что-то полыхнуло, и, обернувшись, мы увидели, как на поле падают пылающие ярко рубиновые обломки того, что когда-то было нашим вертолетом…

Я вскочил с кресла. Меня колотило. Господи боже, какой страшный и какой явный сон.

– Миша, что случилось?

Диана вбежала в кабинет и обхватила мои плечи.

– Что, родной, любимый, что? Приснилось что-то? Ты так кричал…

Молчу. Я не знаю, что говорить. Не знаю, как это все сказать. Да и что вообще стоит Диане говорить…

Диана, словно понимает мое состояние, просто прижимает мою щеку к своей груди, и я чувствую, как по щеке тонкой струйкой стекает теплое молоко.

Это словно отрезвляет меня, и я мягко отстраняюсь.

– Любимый, ты в порядке? Может, доктора кликнуть?

Качаю головой.

– Нет. Не надо.

– Почему ты во сне звал Эби? Даже кричал. И меня звал. И даже Аяну. Что тебе снилось?

Да, тут уж не отвертишься. Что-то нужно говорить. И я рассказал. Почти все. Ну, кроме фразы Эбигейл про «Я тебя люблю» и поцелуй. Ни к чему это Диане. Нам не поможет, а мне проблемы создаст. Диана, как и все женщины, никогда ничего не забывают. Почему-то не к месту вспомнился анекдот: «Когда женщина говорит, что ты этот вечер никогда не забудешь, она имеет в виду, что напоминать об этом проклятом вечере она тебе будет каждый день».

Ладно, шутки шутками, а вопрос серьезный на самом деле.

Нет, я пока все еще Кесарь, Наместник, Местоблюститель и прочая… У меня пока никто ничего не отбирал. Пока. Тут пока и с Императором не все понятно…

Поступил сигнал входящего вызова.

Стучу по клавише селектора.

– Да!

Бодрый голос дежурного офицера:

– Дежурный офицер капитан СБД Пожарский. Ваше величество, нам удалось разыскать цесаревича.

– Где был?

– На острове Грааль. Но…

– Говорите.

Офицер кашлянул.

– Владимир Борисович мертвецки пьян. И похоже, что там не только алкоголь.

Черт! Вот что за семейка! Грааль, конечно, где еще его было искать? Самое «веселое» местечко из всего архипелага Святого Семейства! Тусовки, ночные клубы, элитные тусовки. Если днем Грааль хоть как-то отвечал своему изначальному предназначению и был неким вариантом открытого университета, там проводились лекции, семинары, курсы, прочие образовательные и развивающие программы, то вот после десяти вечера остров Грааль словно подменяли. Даже Константинополь и Новый Илион молча завистливо курили в сторонке. Курили траву, но свою, не ту, что продавалась официально, и таблеточки там тоже были не из аптеки. Мне было непонятно, почему Мария позволяла это. Впрочем, там так повелось еще при ее царственной бабушке. И сама Маша там славно тусила по молодости лет. Ну, вот и получили. Распишитесь, как говорится.

– С кем он был и где?

– В ночном клубе «Горячий фараон». В компании. Все доставлены в участок для освидетельствования. Цесаревича и графиню Льгову доставили на Остров Христа.

Удивленно переспрашиваю:

– Льгову? А она нам зачем? Сидела бы в обезьяннике со всеми. Корона бы не упала.

– Э-э-э, осмелюсь доложить, ваше величество, у них что-то вроде романа. Владимир Борисович, хоть и был пьян, но категорически не хотел лететь без нее, а графиня так просто вцепилась в него. Ну, мы подумали, что ничего страшного не произойдет если ее сюда привезти, лишь бы скорее выполнить ваше приказание и быстрее доставить цесаревича к вам, ваше величество. Да, и вдруг вы захотите у нее что-то уточнить.

– Ладно. – Действительно, не стоит канители. – Так, я сейчас подойду к нему в покои. Срочно туда медицинскую бригаду, капельницу и все, что требуется по сему случаю.

– Бригада уже там. Работают с ним.

– Хорошо. Иду.

Хоть одна хорошая новость за сегодня.

Диана конечно же все слышала, даже стараясь не дышать, чтоб не выдать свое присутствие.

– Ты собираешься это чудо посадить на трон?

Морщусь.

– Не знаю. Посмотрим. Трон его по праву. Но он сам не хочет. А вот Саша, насколько я понимаю, хочет. Но хочет ли трон Сашу – это вопрос вопросов. Да и не нашли пока Сашу, насколько я понял. Наверняка тоже где-то тусит в ночном клубе, но в другом.

– В каком?

– Ди, я очень люблю вопросы всякие. Особенно риторические. Откуда я знаю, в каком? Найдут, вытащат за ноги из-под стола, засунут под капельницу и в вертолет. Знала бы ты, как они мне все дороги!

– Миша…

Диана со значением ткнула пальцем в потолок. Пишут, мол. Я отмахнулся. Если я выиграю этот крысиный забег, то без разницы, пишут меня или нет. А если проиграю, то тем более.

Вновь вспомнился давешний сон. И Эби. Где она, кстати?

– Счастье мое, я пойду разбираться с Вовкой. А потом, даст бог, и Сашку найдут.

– Ты зря пренебрегаешь Льговой. Она имеет большое влияние на Вовку.

– Ой, я тебя умоляю! Если императором станет Сашка, то Льгова с Вовкой пусть милуются сколько угодно. А если Вовка станет императором, то Льгова попадет под асфальтоукладчик, имя которому Эбигейл Стюарт-Савой-Романова, Высочество и Великая Княжна.

Жена вздохнула.

– Ты опять на своей волне и не слышишь меня.

– Ладно-ладно, даст бог, вернусь на обед, расскажешь свои мысли. А пока я побежал пытать Вовку.

Дверь покоев за мной закрылась. Быстро иду к лифту.

Нажимаю тангенту переговорника.

– Дежурный офицер капитан…

– Вот что, Пожарский, уточни, где Борис Домиславович. Как-то я упустил его.

– Я уже уточнил. Он в Институте Крови в Константинополе. Согласно вашему повелению, о случившемся никому не сообщали, включая его. Прикажете сообщить?

Толковый офицер. Надо взять на заметку. Пора формировать свою команду.

– Гм… Сообщите ему, что государыня срочно хочет его видеть. Но она не на связи. Вопросы?

– Никак нет. Сделаем.

…Найденный в недрах Грааля Вовка, как доложили, был в ночном клубе извлечен из-под графини (любил шельмец поиграть в «лошадку») и остался без сладенького. Наоборот, когда он хоть как-то пришел в себя, его чуть ли не силой притащили в покои императрицы. Увидев мать в таком неприглядном состоянии, Владимир немедленно лишился чувств и банально свалился в обморок. Медикам не сразу удалось привести его в чувство. Тело его матери уже накрыли покрывалом, но он все время косился на него.

– Владимир, ты меня слышишь? Попей воды.

Он деревянными пальцами взял пластиковый стакан (медики благоразумно не дали стекло) и трясущимися губами сделал несколько глотков.

– Чт-т-то с ней?

Играть тут всякие комедии у меня не было ни времени, ни желания. Пусть графиня ему носик утирает.

– Твоя мама умерла. Причину установит врачебная комиссия и судмедэкспертиза.

– А пена на губах? Ее отравили?!

– Это установит судмедэкспертиза. Но да, исключать этого нельзя. Поэтому постарайся тут ничего не трогать, тем более не пить. Я приставлю к тебе сопровождение. Всю еду и напитки будут проверять, твою одежду и обувь тоже. И пару-тройку телохранителей не помешает.

Вовка прошептал, глядя в никуда:

– Господи боже… Мама…

Взгляд его стал совершенно стеклянным.

Трогаю его плечо.

– Эй, ты меня узнаешь? Мы с тобой в одной комнате жили в общаге Лицея несколько лет. Я Миша. Помнишь Мишу?

Тот слабо кивнул.

– Да, помню. Но что ты здесь делаешь?

– Твоя мама вчера публично и официально провозгласила меня Кесарем, Местоблюстителем и Наместником всего Сущего и всего Мироздания…

Титулы звучали не так, но Вовке и этого было много. Спишем потом на «белочку».

– Миш, это ваши дела. От меня что ты хочешь?

– Я? Не я, а Империя и все верные твои подданные.

Удивленно:

– Мои?

Не менее удивленно:

– А чьи, Вов? Не мои же! Теперь ты у нас Государь Император-Август. Так что подданные именно твои. Так что соберись, принимай дела.

Мой лицейский товарищ бросил взгляд на продолговатую фигуру под покрывалом, и с ним случилась форменная истерика. Пришлось вызывать докторов, колоть успокоительное, делать прочие процедуры, но ничего не помогало.

Он кричал, рыдал, царапался и даже пытался кусаться. Закончилось это все дозой снотворного, и Вовка затих. Я вызвал наряд лейб-гвардейцев.

– Вот что, бойцы, со всем тщанием и аккуратностью отнесите Владимира Борисовича в его комнату и бережно уложите в постель. Докторов, капельницу и все, что надо. Пусть приведут его в нормальное состояние. Он мне нужен.

Командир дежурного наряда осторожно уточнил:

– Прошу простить, ваше величество, там в постели его возвращения ожидает графиня. С ней что прикажете делать?

– Гоните ее к чертям, не до нее сейчас. Впрочем… – Я вспомнил слова Дианы и уточнил: – Вежливо гоните. Со всей любезностью. Ну, вы при дворце службу несете, сориентируетесь по месту.

– Сделаем, ваше величество!

Появились носилки, и Вовку вынесли.

Да, я тут «ваше величество». Но не «государь». Я один «из». Пусть и не один из многих. Хотя «величеств» сейчас в мире чуть меньше, чем белочек в парке. Да что опять мне эти «белочки»?! Вот уж царственная семейка! Ладно, пустое. Что делать? Вот вопрос вопросов.

Вернулся поручик.

– Ваше величество, дозволите?

Киваю.

– Что там?

– Там это…

Устало замечаю:

– Ну, что вы, Шмидт. Словно на свидании с барышней-гимназисткой, к которой не знаете, как подступиться. Что там?

Офицер кашлянул в кулак.

– Ваше величество, она отказывается уходить. Сидит возле него на постели, вытирает платочком ему лоб и щеки. И бурчит на нас. Я понимаю, но не понимаю, как выполнить ваше повеление. Силком выпроводить вы запретили, а так уходить она не хочет.

Я с минуту размышлял.

– А, Шмидт, и черт с ней. Пусть сидит. Только приставь туда бойца своего со сменой караула каждые два часа, чтоб глаз не спускал. Чтоб она с ним в порыве нежности чего худого не сделала. Понял?

– Так точно, сделаем!

– Да, и медика туда рядом. Тоже со сменой караула. Мало ли что там приключится. И верните его Отечеству, некогда с ним возиться!

Офицер несколько скабрезно поинтересовался:

– Ваше величество, а если она его… или ему… ну, того… Что делать?

Хмыкаю. Вот же фантазеры господа гвардейские офицеры!

– Так, охальник, не морочь величеству голову. Ступай, делом займись. Доложишь, как Владимир Борисович изволит проснуться или случится чего непредвиденное.

– Слушаюсь!

Вот уж глупая оперетка на мою голову!

Да хоть водевильчик!

Кто в Империи главный сейчас? Вовка – нет. Сашка? Тоже тот еще фрукт… Как ни смешно, но пока главный тут я.

Тут в кабинет ворвался Борис и с совершенно диким взглядом осмотрел помещение. Найти тело под покрывалом было несложно. Муж бросился к покойнице, откинул покрывало и зарыдал, причитая…

Быстро он, однако, прибыл. Ну, Высочайший Консорт. Есть, видимо, средства экстренной доставки.

Я отвернулся. Маша не стала краше за истекшее время. Ничего живого в ней уже не было. Воск, гипс и стекло. Оскал стал еще страшнее. Я не судмедэксперт, но на фронте в свое время повидал тысячи покойников в разной степени целости и разложения. Нет, Маша выглядела прилично, потом за дело возьмутся профессионалы, ее приведут в полный порядок, проведут бальзамирование и прочие необходимые процедуры, ведь гроб (открытый или под стеклом) с ее телом посетит по протоколу Константинополь, Новый Царьград, Москву, Санкт-Петербург, с тем, чтобы навек упокоиться в Петропавловской крепости рядом со своими царственными предками.

– Миша…

Оборачиваюсь.

– Да, Борис.

– А почему она лежит на полу?

Пожимаю плечами.

– Я распорядился ничего не трогать. Придут следователи, судмедэксперты, а тут все затоптано, государыню переложили в другое место, на диван, например. Что мне скажут?

Он нехотя кивнул.

– Да, пожалуй, вы правы. Просто… Как она умерла? Кто ее видел последним?

Ну, Мишенька, тут и смертушка твоя пришла. К тебе сегодня будет очень много вопросов, будет множество вдумчивых бесед и прочих протоколов с осмотрами.

– Борис, последним живой видел ее я. Мария изволила меня пригласить выпить по бокалу вина в честь пожалования мне титулов Кесаря, Местоблюстителя и Наместника.

Вдовец застонал и прикрыл глаза.

– Ей же нельзя было вообще пить! Она принимала очень сильные препараты! Вообще нельзя пить спиртное! Куда же вы смотрели…

– Я понимаю ваше горе. Я скорблю вместе с вами. Она мне была и как мать, и как старшая сестра. Но откуда я мог знать о том, что она на препаратах и ей нельзя пить? Почему медики не предупредили меня? Разве это не их обязанность следить за здоровьем и диетой Ее Всевеличия? Почему медицинская бригада не убедилась, что с ней все в порядке после моего ухода? Как так получилось, что Мария продолжала пить спиртное, судя по бутылкам, и медики ее не остановили? Это халатность или злонамеренность?

Борис кивнул.

– Да, простите, я не совсем контролирую себя…

– Я понимаю.

– Маша, Маша… Что ж ты наделала…

Да, вопрос был хороший и актуальный. Вот уж действительно «наделала», и я не очень понимаю, что делать дальше.

– Борис, простите, что я в такую тяжелую минуту, но дела не ждут.

Он с трудом оторвал взгляд от лежащей на полу Марии.

– Дела? Какие могут быть сейчас дела?

– Я понимаю ваше состояние. Но так получилось, что на данный момент я, как Местоблюститель, исполняю обязанности Императора-Августа. И помимо организации похорон, у меня есть и текущие государственные дела.

– О каких делах вы говорите? Оставьте меня в покое! Дайте мне побыть с моим горем наедине!

– Простите.

Я поднялся и вышел за дверь. Да, не вовремя я сунулся с этим. Но… Но что мне делать? Прекрасный пасьянс – спящий Вовка, с которого пылинки сдувает его графиня, Сашка, которого обещают привезти (вроде нашли его в какой-то компании, и конечно же не совсем трезвого (мягко говоря), но обещают прокапать и привести в чувство). Шестнадцатилетние близняшки тоже отрывались в каком-то ночном клубе и все норовили сбежать от своих телохранителей. Вновь рыдающий над телом жены Борис. Вот такой у меня расклад. Невеселый, прямо скажем.

Я могу надавить на Вовку, но тот скорее вместо меня согласится лететь на Марс, а не сидеть на троне. Да и знаю его как облупленного. Бедная Империя, если Господь дарует ей такого правителя. А кто вместо? Сашка? Ну, восемнадцать лет скоро, но объективно говоря, все еще юнец. Ему бы еще годика два-три опыта. А лучше пять. Настоящего опыта, без дураков. Не такого, как у меня, конечно, это у меня за плечами шесть десятков лет опыта, две войны без дураков, я боевой офицер и генерал, а не только брат царя. У них же такого опыта нет и взять его негде. Даже Борис, хоть и блестящий ученый, но, как и все яйцеголовые, он не от мира сего, вечно погружен мыслями во всякие изыскания и прочие научные открытия. Как такому управлять Империей, раскинувшейся на два мира и с перспективой на третий?

Ох, Маша-Маша, как же ты не вовремя! Зачем ты меня назначила? Меня тут съедят! Только наивные обыватели думают, что должность и титул что-то значат. Точнее, значат, да так, что мало не покажется. На тебя родного уже открывается охотничий сезон, и охотники будут хвастаться друг другу, кто первый тебя завалил.

– Ваше величество, чаю не желаете?

Оборачиваюсь. Милая девчушка. Лет шестнадцати. Рыжая, как огонь. С яркими веснушками.

– Ты кто, красавица, и что здесь делаешь?

Она покраснела. Хотя рыженькой покраснеть…

– Я? Я – Женя. Э-мм, Евгения Антоновна Андреевская, гоф-юнг-фрау, рада служить Вашему Величеству.

Ага, надо навести справки, но если это то, о чем я думаю, то Андреевские – старый дворянский род то ли с XVII, то ли с XVIII века. Высочайше пожалованы дворянским достоинством за заслуги перед Отечеством. А что на кухне – так и кухня-то не простая, на Острове, кормит саму императрицу и приближенных к престолу. Это вам не трактир на Пятницкой.

– А чем ты, Евгения Антоновна, здесь занимаешься?

– Готовим праздничные угощения к Богоявлению, а потом к Крещению. Работы всем хватит. Много нужно успеть сделать. И тут на Острове, и на островах Святого Семейства покормить, и в Городе раздать желающим от имени Ее Всевеличия. В церквях раздавать будут.

– А ты тут откуда?

– Так мама у меня тут гоф-кохом на Главной кухне, а я вроде как на подхвате и ремеслу учусь. – Она улыбнулась. – Хороший кулинар всегда в цене.

Киваю. Смышленая девочка. В маму. А мама у нее, согласно «Табели о рангах», IX класс. Равна гвардии поручику. Того же космодесанта, к примеру. Да и сама Женя соответствует по «Табели» гвардии подпрапорщику. И с юмором у нее все хорошо. Далеко пойдет. Если замуж за дурака и пропойцу не выйдет по большой любви или залету. Присмотреться надо.

– Вот что, Евгения. Можно к тебе просто по имени обращаться?

– Почту за честь!

Да, далеко пойдет.

– Ты же тут все знаешь, все порядки здешние, как все работает, кто работает и все прочее? Так?

Кивок.

– Ну да, так. Но что делать-то надо?

– Я тебя сейчас представлю старшему офицеру Службы Безопасности Двора. Представлю как свою помощницу.

Она захлопала глазками:

– Помощницу? Меня?!

– Да. Слушай задачу. Вводится особый протокол безопасности. Ничего из того, что уже приготовлено, не должно попасть в рот никому из членов императорской фамилии, включая меня, и офицерам СБД. Все продукты должны быть убраны из кухни в хранилища и опечатаны. С ними эксперты СБД разберутся позже. Вместо этих продуктов будут доставлены герметичные контейнеры с полуфабрикатами или ингредиентами. Готовить только из этого. Местные продукты могут быть отравлены. Такая информация есть, потому и введен режим безопасности. Поняла?

– Поняла…

Она стояла бледная, как смерть. Впрочем, я наговариваю. Бледная, как смерть, лежала на полу в кабинете. А эта Евгения еще ничего.

– Так вот, твоя задача проследить, чтобы продукты для всяких блюд брались только из привезенных контейнеров, которые вскрывались в твоем присутствии или в присутствии кого-то из СБД. И еще. Если увидишь на кухне чужого, незнакомого человека, дай знать кому-то из СБД. Сама ничего не предпринимай. Давай без героизма. Договорились?

– Да.

– Вот и славно. После всего этого, когда все закончится, подойдешь ко мне, не обижу.

Женя неожиданно надулась.

– Я не за деньги и не за пряники, ваше величество. Ничего не надо.

Ух-ты какая.

– Все равно подойди. Скажу тебе императорское спасибо.

– А вы разве император?

– Я – Кесарь, Местоблюститель Престола и Наместник Императрицы с титулованием Императорское.

– Ничего себе!

– Беги, работай!

Юная барышня убежала. Усмехаюсь. Ну, император или не император, но что-то императорское во мне есть, перефразировав известный анекдот.

Убедившись, что все распоряжения отданы, все заняты делом, Вовка спит, Борис горюет, а Сашка прибудет позже, я позволил себе отправиться к любимой под бочок. Короче говоря – спать. Хотя бы часа два-три, что роскошь по нынешним временам…

Я и прочая встречающая делегация ждали, когда два вертолета прибывших прекратят вращать лопастями винтов, а висящие над нами вертолеты охраны отлетят так, что вихри не срывали с нас головные уборы.

Открылся люк, сдвинулась лестница трапа и первым ступил на плиты аэродрома командир вертолета. Так положено – командир корабля всегда ступает первым. Хоть на Луну, хоть на Марс, хоть на песок курорта.

Наконец появился в проеме люка семнадцатилетний юнец со взором горящим. Обвел присутствующих надменным взглядом. Меня он взгляда даже не удостоил. Спустился по трапу, и вокруг него тут же выстроился строй «боевая свинья». Саша молча прошел мимо нас и направился внутрь бетонных врат императорской резиденции.

Так значит? Многообещающее начало.

Делаю знак.

– Найдите и доставьте в кабинет цесаревича императорского нотариуса, телевидение и Вселенского патриарха. Живо.

Генерал Лукомский склонил голову.

– Слушаюсь, ваше величество, но они уже ожидают, как вы и повелели.

– Прекрасно.

Люблю расторопных работников.

– Товарищ майор…

– Ты, Савельев, с дуба рухнул? Какой я тебе товарищ?

Опер холодно смотрел на «собеседника».

– Э-э-э, гражданин оперуполномоченный, я…

– Скажи мне, Савельев, тебя мамка твоя головой вниз рожала, и ты, вылетев, стукнулся головой об унитаз?

– Никак нет.

– А как же ты тогда додумался продавать казенное армейское имущество местным племенам прямо за забором части? Или каптер, в твоем лице, не знает, что всюду стоят камеры?

– Так я это, не подумал…

Майор лишь горестно покачал головой.

– Савельев, Савельев, ты точно идиот. Ты знаешь, что хищение военного имущества – это подрасстрельная статья? Знаешь. Вас этому точно учили. Точнее, вам это объясняли на курсах. И что мы видим? Какие-то местные покупают у служащего Сил Империи всякого рода барахло со складов части? Нет?

– Нет, я просто подумал…

– Ох, ты идиот. Чем ты думал? Задницей своей? У меня еще будут вопросы к тем, кто тебя допустил на эту должность и вообще в Силы. Но с ними отдельный разговор, а ты, мил человек, отправишься назад, в Империю. И Чукотка окажется для тебя счастьем.

– Ведро. И второе. И пустой тазик держите наготове. Что там парикмахеры-визажисты?

Начальник Дворцовой Службы Лукомский кивнул.

– Ожидают сигнала, ваше величество.

На кровати, прикрывая собой спящего Вовку, сидела перепуганная графиня.

– Кыш отсюда.

Она замотала головой.

– Я не уйду.

– Как скажете, сударыня.

С размаху окатываю водой из ведра и ее, и Вовку.

Вовка застонал, зато барышня завизжала так, что стекла задрожали.

Я спокойно посмотрел пару секунд, а потом так же спокойно сказал:

– Рот закрой. Ничего с ним не будет. Мне просто нужно его разбудить и привести в чувство, а то он так до вечера будет спать, а мне некогда с ним возиться. Поняла мысль? Вижу, что не совсем. Дайте ведро.

– Ваше величество, второе ведро наполнено водой с битым льдом.

Киваю.

– Я знаю.

– Ладно, не надо, я поняла. Не мучайте его!

– Прекрасно. Примите ведро. Доктор – теперь ваша очередь. Верните его в сознание, и чтоб через пять минут он мог торжественно сидеть на стуле в своем кабинете. В приемную всех, кого я вызвал. Где Александр?

– Со свитой осматривает комплекс Императорской резиденции. Явно старается взять под контроль Тронный зал. Потребовал корону, регалии и патриарха или хотя бы митрополита.

Вот прыщавый идиот! Нашел время праздновать победу.

Оборачиваюсь к графине:

– Так, сударыня. Вы знаете, кто я?

Барышня была испугана выше всяких пределов. Неужели у меня такой страшный образ при дворе?

– Вы – Михаил Александрович, Кесарь и…

– Этого достаточно. Вы меня узнали, не будем тратить время. Хотите быть рядом с Владимиром?

Она активно закивала, боясь произнести хоть слово.

– Я могу это вам устроить. С определенными условиями, разумеется.

– К-какими?

– Графиня, не утомляйте меня пустыми вопросами, договорились?

Кивок.

– Да, ваше…

Я сделал знак рукой, останавливая словесный верноподданнический поток, который грозил затопить все вокруг и отнять драгоценное время.

– Тогда к делу. Твой Владимир сегодня взойдет на Престол в качестве Государя Императора-Августа Владимира Первого. Сегодня же будет объявлено о его помолвке с наследной принцессой Шотландской Эбигейл, точнее уже с великой княжной Марией Климентьевной. Через месяц они повенчаются. Это ясно?

Та только пискнула:

– А я?

– Так, ты меня начинаешь утомлять. Еще раз прервешь, прикажу вылить на тебя ведро воды со льдом, чтоб остыла. Помолчи, хорошо?

Она закивала.

– Так вот. Империи нужен нормальный император и здоровый, имеющий права на престол, наследник. А дальше живите, как хотите. На людях приличия соблюдать, на мероприятиях император и императрица появляются вместе. В частной жизни – как вам угодно. Я даже допускаю, что Владимир и Эбигейл могут друг друга на дух не переносить. Империи – это безразлично. Что же требуется от тебя, радость ты моя…

– Я не ваша радость.

О, мы умеем и зубки показывать? Учтем.

– Мне все равно. От тебя требуется не устраивать истерик, не фыркать на людях, вести себя прилично. Конечно, при дворе все будут громко шептаться о ваших в Вовкой отношениях, но Империи это безразлично. Многие века императоры и императрицы крутили романы на стороне, иногда даже женились или выходили замуж. Лишь бы престолонаследие не прерывалось и на политике Державы эти связи не отражались. Поняла?

– Д-да. У меня есть время подумать?

–Нет. И выбора у тебя нет. Если вопросов не имеется, то пойду, поговорю с твоим Вовой.

Я особо выделил слово «твоим».

А ее Вова сидел в кабинете за столом и старательно пучил глаза.

– Доктор, что это с ним? В туалет не сходил?

Тот усмехнулся.

– Нормальная реакция на препараты. Через пять минут пройдет.

– Ну, смотрите, доктор. Мы не можем допустить ошибку. Прямая трансляция и все такое.

Кивок.

– Понимаю. Все будет нормально. Ручаюсь.

– Ловлю на слове. – Оборачиваюсь к Лукомскому. – Что там наш гость?

– Развил кипучую деятельность. Пытается взять под контроль Ситуационный центр и системы ПВО. На материке тоже движение.

– Что орбитальная группировка?

– Пока под нашим контролем. Гарнизон Острова поднят по команде «в ружье».

– Добро. Ждите сигнала. Доктор, что там у нас? Он может ходить?

– Да.

– Отлично. Владимир Борисович, на два слова.

Вовка на пока плохо гнущихся ногах встал из-за стола и, опираясь на мою руку, вышел из кабинета в комнату отдыха при нем.

– Нет, Вов, прости, но садиться я тебе не дам. На меня обопрись, а то еще придется тебя отсюда выносить вместе с креслом, а оно не гармонирует со стилем твоего кабинета. Ну, пришел в себя? Или тебе ледышку за шиворот запихнуть?

Его передернуло.

– Не надо.

– Вот и славно. Итак, слушай сюда. Тебя сейчас провозгласят Императором Августом Владимиром Первым.

Тот отчаянно замотал головой.

– Нет! Я не хочу!

– Так, ваше всевеличие, рот закрой, а то я напомню тебе общагу нашего Лицея. Твой брат Сашенька фактически поднял мятеж и сейчас пытается взять под контроль Ситуационный центр и весь Остров.

Вовка отмахнулся:

– Да пусть подавится, мне-то что?

– Тебе, может, и «что», а мне не «что» и Империи не «что». Мелкий твой братец за полчаса уже дел наворотил выше крыши, а то, что он недалекий дурак, – это к бабке не ходи. Не мог дождаться твоего официального отречения, объявил себя императором, заметь, без всякого подобия официального Манифеста о восхождении на Престол, и начал чистки в войсках и в аппарате. Вернее, он думает, что начал, поскольку его «повеления» игнорируются и не исполняются. Ну, не дурак, как ты считаешь?

– Дурак, – согласился мой друг по Лицею.

– А я о чем тебе толкую битый час? Ты представляешь, что он сделает с Империей, Террой и нашими Силами?

Но Вовка все равно упирался.

– Я не хочу править. Да и не умею. Отпусти меня, Христом Богом прошу. Хоть в Сибирь, хоть на Марс.

– Так, дезертировать хочешь с капитанского мостика, когда корабль несет на скалы?

– Но я…

– Рот закрой. Потом мне пожалуешься на жизнь и ее несправедливость. Править пока буду я вместо тебя.

– Слушай, а давай ты сам станешь Августом, и не будем никому морочить голову?

– Ценю твой блистательный юмор, но нет. Между мной и короной четыре человека. Даже если ты откажешься от прав на корону, а Сашку мы «откажем», то остаются ваши сестры. Каждая из них имеет права на Престол предо мной. И если с тобой я как-то договорюсь, то с ними – далеко не факт. Молодые девочки не имеют опыта державного. У них в голове гульки, мальчики, и слушать они будут кого угодно, кроме меня – скучного и неинтересного. Зачем Империи этот цирк? В общем, хорош бузить. Ты становишься Августом. Графиня твоя останется при тебе. Вы официально повенчаетесь с Эби…

– С Эби?!

– С Эби. Уж постарайся там в постели. Империи нужен здоровый Наследник Престола, зачатый обычным способом. На подданных произведет тяжелое впечатление император из пробирки, даже если это будет так на самом деле. Сам понимаешь расклады. В крайнем случае твой семенной материал позволит Эби родить здорового и законного Наследника Престола. Экспертиза подтвердит, что это твой ребенок. Если все будет нормально, то можешь отрекаться от Короны, брать под мышку графиню и валить с ней куда пожелаешь. Или другой какой-нибудь принцессой. Твое отречение ставит крест на притязаниях на Трон твоих детей от другого брака. Ну, согласен? Или подождешь, когда твой любимый братец поставит нас с тобой рядышком у стенки? И я не думаю, что зазнобу твою он отпустит. Ну?

Владимир потер нос.

– Ладно. Ты мертвого уговоришь. Но только на год?

– Вопрос не ко мне. Тут вопрос к докторам и к Эби. Будем надеяться на то, что она здоровая и молодая, должно все получиться. Но да, договариваемся на год.

– И после этого я лечу на Марс и меня провозглашают Царем Марса?

Хмыкаю.

– Странное желание. Зачем тебе это?

– Я так хочу. Это мое условие, при котором я сейчас подпишусь на год побыть Императором Терры. Или ты все же решил подгрести Марс под себя любимого?

Поднимаю раскрытую ладонь.

– Триста лет он мне не нужен. Откровенно говоря, это была идея твоей царственной мамы. Мое дело было взять под козырек. Но мы теряем время. Так что?

– А Марс?

– Да подавись ты своим Марсом. Объясни хоть, зачем тебе это? Я должен понимать, в какие игры мы тут играем!

Вовка вздохнул.

– Понимаешь, брат, я хочу основать собственную династию. И не от Эби. Настеньку, в смысле графиню Льгову, хочу провозгласить Императрицей Марса Романовой-Марсианской.

– Дорогой брат, ты знаешь, что там радиация? Солнечные бури? Нет магнитного поля? Сила тяжести в три раза ниже, чем на Земле? Какая династия? Я мелких своих даже на Луну не вожу, хотя там куда более мощные системы радиационной защиты. Да и Земля рядом, вдруг что-то грандиозное на Солнце. По-моему, у вас какие-то странные суицидальные фантазии.

– Ничего. Экспериментальные искусственные инкубаторы есть, семенной и прочий материал есть. Мощные противорадиационные капсулы. И рожи ваши будем видеть только на экране. Всюду плюсы! Новая планета, новый мир, собственный гелий-3, разведка недр показывает, что там полно всего.

– А деньги на всю эту радость вы где возьмете? Одно дело была моя экспедиция – воткнуть флаг, пофоткаться и улететь, оставив автоматические батареи на поверхности и на орбите. Плюс горные роботы потихоньку роют туннели и готовятся принять следующую экспедицию. Вы же, насколько я тебя понимаю, собираетесь там осесть сразу. Это же совсем другие вызовы и совсем иные деньги. Даже не на порядок, на два порядка больше. Где возьмешь?

Вовка пожал плечами (отнюдь не беспечно, как можно было ожидать).

– Будем искать акционеров. Учредим Марсианский Банк. Первичные консультации уже идут. Разумеется, там я пока как цесаревич, но тоже имя. Да и ты разве не дашь брату денег на благое дело?

Удивленно смотрю на него:

– Я? Денег? Тебе??? Откуда у меня ТАКИЕ деньги?

Вовка наигранно расширил глазки:

– Не дашь? У Терры деньги кончились?

– А я к Терре каким краем? Вернее, к ее финансам?

Новоиспеченный (почти) император зевнул.

– Что-то я ассигную на исследования и первую экспедицию. Потом ты добавишь. Кстати, между нами говоря, я поддержу твои притязания на Трон Терры.

– Белены объелся? Какой трон??!

– Обыкновенный. А кто еще? Я – нет. Саша? Сам знаешь. Девочки? Формально – да, но не смогут. Наша мама упустила наше воспитание. А может, характером мы не в нее, а в нашего милого научного папу. В общем, не наше это. Так что ты единственный, тем более что ты следующий в очереди на Престол. Династию пора обновить. Я убежден в этом.

Тычу пальцем в потолок.

Вовка отмахивается.

– Ты думаешь, мало офицеров и чиновников так думают? Ты популярен не только среди молодежи на улицах наших городов. Сашка бы долго не усидел. Я усидел бы дольше, приблизив тебя и развязав тебе руки. Но зачем Истории и Империи посредник? Ты не узурпатор и не мальчик с улицы. Ты такой же законный наследник. Ладно, потом поговорим.

Киваю.

– Счастливая будущая императрица в курсе твоих идей?

– Ага. Большей частью это ее идеи!

Сказано было с такой гордостью, что я даже покачал головой.

– Тогда вы оба – сумасшедшие…

Вовка засмеялся:

– Не зря говорят в народе – муж и жена одна сатана! К тому же за год мы можем зачать на Земле, и первенца она может родить еще здесь.

– Совсем сбрендили, тащить младенца через сто миллионов километров радиационных бурь, галактического излучения и солнечных вспышек… Эмм… Ты не против, если я у нее спрошу сам? С глазу на глаз? Вопрос серьезный.

Кивок.

– Спрашивай, конечно. – И, хитро взглянув на меня, добавил: – А ты не против, если я как-нибудь в постельке спрошу у Эби, любит ли она тебя?

– Зараза, убью!

– Ха-ха. Три раза. Пошли. Ждут нас. Да и Эби твоя скоро уже прилетит.

– Не моя. Твоя.

– Ага. А то я не помню Лицей, как все наши девки завидовали Эби. Ты ей каждый день портфель носил! Динке чаще повторяй эту мантру про то, что Эби не твоя. Впрочем, не надо. Это я сдуру ляпнул. Не буди лихо. Женщины – сложный народ. И да, Настя…

– Решим. Я поговорю с ней. И раз уж ты заикнулся – то сделай наследника Империи сам – в постели с императрицей.

– Я тебя позову, если не справлюсь. У тебя опыта побольше.

– Иди уж, шутник.

– Четыре. Три. Две. Одна. Эфир.

Вовка в своем белом парадном мундире полковника с голубой лентой через плечо и цепью ордена Святого Андрея Первозванного смотрелся хорошо. Белый мундир оттенял смертельную бледность его лица, делая его не столь похожим на холст или лист хорошей бумаги.

Большой экран в углу показывал то, что транслируется сейчас практически по всем каналам миросети не только в Терре, но и во многих других странах.

– Верные наши подданные. С большой скорбью я должен официально сообщить о безвременно покинувшей наш мир лучшей женщины на Земле моей любимой Августейшей матери Ее Императорского Всесвятейшества и Величия Государыни Императрицы-Августы Марии Борисовны, Правительницы России, Ромеи, территорий и доминионов, Главы Терры Единства, Хранительницы Православия, Защитницы Веры и прочая, прочая, прочая…

Было видно, что он очень волнуется и даже экран телесуфлера не очень ему помогал. Но я с удовлетворением отметил, что видно то, что он именно волнуется, а не испуган, не говорит под дулом пистолета. А это очень важно.

– Мы все любили ее. Земля наша осиротела…

Вовка закашлялся и промокнул платочком глаза от выступивших слез.

– Простите. У меня тут много текста на суфлере. Я думаю, что полный текст вы сможете прочесть в официальных сообщениях. Я не об этом хочу сейчас сказать. Для меня самого это страшное известие стало громом среди ясного неба, ведром ледяной воды спросонку…

Вот зараза! Не удержался от шпильки!

– …Нам придется учиться жить дальше во славу нашей Империи, во имя будущих поколений, во имя Чести быть наследниками наших великих предков, построивших великую Цивилизацию и шагнувших к звездам. Мы справимся. Мы будем достойны их. Я уверен в этом.

Владимир открыл папку и вытащил большой лист бумаги, украшенный гербом.

Слово взял министр двора и уделов.

– Согласно Традиций и Державных Уложений, согласно Закону о Престолонаследии Российской империи, с момента смерти Ее Императорского Всесвятейшества и Величия Государыни Императрицы-Августы Марии Борисовны Престол Всероссийский переходит к Наследнику-Цесаревичу по праву первородства. Прошу Его Императорское Всесвятейшество и Величие Государя Императора-Августа Владимира Борисовича поставить свою подпись под Манифестом о восшествии на Престол Всероссийский.

Владимир поставил автограф.

– Полномочные свидетели и должностные лица скрепляют и подтверждают, что Государь Владимир Борисович поставил свою подпись собственноручно.

Сначала подпись и Государственную Печать поставил сам министр двора и уделов. Затем я. Затем наши подписи засвидетельствовал имперский нотариус.

– Сим подтверждается и провозглашается, что все процедуры восшествия на Престол Всероссийский проведены в полном соответствии с Законом и признаются совершенными.

После нотариуса слово вновь взял министр двора и уделов.

– Настоящим вносится запись в Державную Книгу Империи и Династии о восхождении на Престол Всероссийский Государя Императора-Августа Владимира Третьего.

Дальше такая же история повторилась с Ромеей. Единством. Террой Единства. Только в отличие от России, Владимир там проходил под номером один.

Вселенский Патриарх провел краткий благодарственный молебен и благословил на Царство и Свершения.

Последним слово взял слово сам новоиспеченный монарх.

– Я клянусь перед Ликом Господа Бога Нашего, быть верным народу своему, справедливым в своем правлении, Хранителем Веры и Традиций, Защитником всех подданных, Покровителем образования, науки и искусств, Опекуном благополучия и здоровья. Клянусь оберегать наше Отечество, хранить Терру, вести человечество к Звездам. Честь в Служении на благо Отчизны! Да будет так!

– Стоп! Снято! Трансляция окончена!

Вовка откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Кладу ему ладонь на плечо.

– Ты как?

Не открывая глаз, он буркнул, едва шевеля губами:

– Когда сядешь на мое место, я тоже у тебя ехидно спрошу: «Ты как?»

– Ой, ладно. Может, тебе еще понравится.

– Год, Миша. Год. Ты обещал. Или я отрекусь прямо сейчас. Где Сашка, кстати?

– Бузит со своими дружками. Пытается организовать такую же трансляцию из собора, но митрополит Иов отказывается его венчать на Царство.

Вовка хмыкнул и устало спросил:

– Ты случаем не знаешь, сколько людей собственноручно убил наш добрейший митрополит в прошлой жизни?

Качаю головой.

– Не знаю. И знать не хочу. Ты прав – это было в прошлой жизни и ответ Иову точно держать не перед нами с тобой.

– Согласен.

– Кстати, сообщают, что Иов таки уговорил Сашку посмотреть трансляцию твоего восхождения на Престол. Сашка приказал своим сдаться. Готов встретиться с тобой.

– Ну, готов, значит, встретимся. Только ты поприсутствуй. А то я его грохну.

– С какой это стати? Вы два брата, вот и общайтесь.

– Ты мне тоже брат. Даже больше, чем брат. И ты Кесарь Империи.

– Великий Кесарь.

– Да хоть Величайший из Самых Великих средь всех Звезд Мироздания Сущих. Найди его и организуй его сюда.

– Как прикажете, мой повелитель! Чай организовать?

Вовка почесал нос и покачал головой.

– Не, не надо. Еще кипяточком в морду плеснет.

– Что собираешься с ним делать?

– Посмотрим, что он скажет.

– Логично.

– Дмитрий Тимофеевич, но не слишком ли смело утверждать, что эти руины – это именно дворец царя Манассии?

Старый профессор задумчиво рассматривал образцы.

– Знаете, Мария Климентьевна, в археологии никогда ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов. Сколько было таких случаев, когда купленный на черном рынке предмет или артефакт, который нигде никогда не проходил через экспертный анализ и не фиксировался в документах и отчетах ни одной археологической экспедиции, вдруг оказывался подлинным, а то, что считалось априори подлинным, точно так же неожиданно оказывалось подделкой, пусть и хорошо исполненной. Иной раз на зависть как хорошо. Иной раз так и кусаю себе локти с досады, что не могу привлечь такого специалиста по подделкам к себе в экспедицию в качестве штатного эксперта.

Эби хмыкнула.

– А зачем вам специалист, который изготавливает фальшивки?

– Ваше высочество, а вы никогда не задумывались над вопросом, почему государство никогда не казнит фальшивомонетчиков? Ведь на каждой нашей (и любой другой) купюре написано: «Подделка государственных билетов Имперского Банка карается смертной казнью». Вы знаете хоть об одном реальном случае казни? И не узнаете. Если кого и казнят, то совершеннейших идиотов, да и то, когда нужно пустить пыль в глаза обществу, ведь все серьезные фальшивомонетчики знают друг друга и их не купишь на такие дешевые «сообщения». А не казнят их потому, что государству нужны люди, которые могут находить уязвимости в защите государственных систем, будь то денежные знаки, документы, программное обеспечение, технологии и все, что требует защиты в том или ином виде. Для защиты своих систем и взлома защитных систем противника. И не только противника, уж поверьте. За друзьями шпионят даже больше, а уж за своими…

Эбигейл вспомнила вездесущие системы мониторинга и промолчала. Вместо этого она поспешила перевести опасный разговор на более нейтральную тему:

– Но у вас же серьезная организация, финансируется из Имперской Академии Наук, а также из фондов Императорского Археологического общества.

– Мария Климентьевна, не в укор вам и вашему Дому будет сказано, но финансирование от Академии Наук крайне скудное, разве что хватает на дорогу туда и обратно, и если бы не фонды Императорского Археологического общества, гранты от государыни и помощь от Экспедиции Службы Егермейстера Двора, то мы бы влачили тут совершенно жалкое существование. И, признаться, я соглашался на ваше участие в нашей экспедиции, большей частью преследуя свои меркантильные цели. Ну, не свои, а финансирования экспедиции, в общем, вы меня поняли. Мне старику давно уже ничего не надо. Я ученый, а не финансист. И я рад, что я ошибся, оценивая вас. Признаюсь, поначалу воспринимал вас больше в качестве неизбежного зла и необходимой обузы, от которой никуда не деться. Рад, что ошибся. Еще раз внимательно пересмотрев ваш отчет о раскопках в Мире в Анатолии, я с удовольствием отметил для себя вашу прозорливость и чутье ученого, вам удалось найти интересные вещи там, где до вас уже не раз проводили раскопки и проводили, стоит признать, без особого результата. Так что рад приветствовать вас в нашей команде.

– Спасибо, профессор.

– Что касается вашего вопроса относительно того, уверен ли я, что наши находки могут относиться к легендарному дворцу царя Манассии, то позволю себе тоже отметить, что смею опираться на свой опыт и свое чутье. Разумеется, уверенности нет, ибо она доказывается многочисленными экспертизами, сравнительным анализом, другими методами датировки…

– Эби! Срочное обращение цесаревича Владимира по миросети!

Эбигейл подняла голову. На краю шахты стояла Дарья Максимова и махала призывно рукой.

– Скорее включай!

Черт, шлем остался в лагере. Остается только кистевой коммуникатор. Очки. Нажатие сенсорной панели, и над тыльной стороной кисти появился «бюст» Владимира.

«Верные наши подданные. С большой скорбью я должен официально сообщить о безвременно покинувшей наш мир лучшей женщины на Земле моей любимой Августейшей матери Ее Императорского Всесвятейшества и Величия Государыни Императрицы-Августы Марии Борисовны, Правительницы России, Ромеи, территорий и доминионов, Главы Терры Единства, Хранительницы Православия, Защитницы Веры и прочая, прочая, прочая. Простите. У меня тут много текста на суфлере. …Я думаю, что полный текст вы сможете прочесть в официальных сообщениях. Я не об этом хочу сейчас сказать. Для меня самого это страшное известие стало громом среди ясного неба, ведром ледяной воды спросонку… …Я клянусь перед Ликом Господа Бога Нашего, быть верным народу своему, справедливым в своем правлении, Хранителем Веры и Традиций, Защитником всех подданных, Покровителем образования, науки и искусств, Опекуном благополучия и здоровья. Клянусь оберегать наше Отечество, хранить Терру, вести человечество к Звездам. Честь в Служении на благо Отчизны! Да будет так!»

Поступил входящий сигнал. Сообщение. От Миши.

«Возвращайся с Марго. Вы нужны здесь. Михаил».

О назначении Миши кесарем и всем прочим Эби уже знала. Но остался ли он на своих должностях с новым императором? Наверное. Такой нигде не утонет.

Эбигейл вдруг подумала, что она не скорбит по Марии Второй и вообще не думает об этом. Странно? Возможно. Но есть то, что есть.

– Ваше императорское высочество, вертолет готов к вылету. В аэропорту Иерусалима вас с Маргаритой Борисовной ждет гипер, который незамедлительно вылетит в Город. Из аэропорта «Императрицы Марии Благословенной» вертолеты доставят вас на Остров Христа. Расчетное время в пути один час двадцать минут с учетом трансферов.

Капитан Еременко закончил доклад и козырнул.

– Какие будут приказания, ваше высочество?

– Где Марго?

– Записывает образовательную программу с Юлией.

– Поняла, спасибо. Ожидайте.

Быстро пробравшись через древние завалы и вынутый грунт, она быстро нашла младшую из семейства. Та колдовала над пультом и экраном, а на панели перед ней парила объемная симпатичная девочка лет семи на вид. Над ее созданием трудились лучшие мастера своего дела, но вот такой, живой, озорной, часто вредной и не спешащей за словом в карман Юлька получилась только благодаря недюжинным усилиям самой царевны Марго. Современные технологии позволили создать на базе образа практически полноценную девчонку. Конечно, это был лишь первый взгляд, это были лишь сложные алгоритмы, программирование и самообучающиеся системы, но Юлька получилась просто прекрасно.

– О, Эби! Привет, Эби! Или тебя сегодня именовать Марией?

– Привет, Юль, именуй как хочешь. Я к Марго. Мара, собираемся. Нас ждет вертолет.

Маргарита вскинулась.

– Чего это? Мы толком ничего не успели сделать!

– Ничего. Доделаешь на Острове. У тебя достаточно наработок на пару-тройку выпусков твоей программы. Все, нет времени на разговоры. Юля, марш в «домик». В «гипере» пообщаетесь.

Виртуальная Юля пискнула с каким-то вздохом и исчезла. Марго настороженно спросила:

– Может, все-таки скажешь, что случилось?

Эби лишь хмуро (если так можно выразиться) пожала плечами.

– Я не знаю, девочка моя. Твой старший брат выступил по миросети с официальным обращением. Ваша мать умерла. Что и как – не спрашивай, я не знаю.

Марго охнула и села на какой-то ящик с образцами.

– Мама… Господи… Это точно правда?

– Не знаю, но на шутку не похоже.

Маргарита закрыла ладошками лицо. Она не плакала. Просто молчала. Страшно молчала. Наконец, она глухо спросила:

– И что теперь?

– Вроде, если я правильно поняла трансляцию, император у нас теперь Владимир. Михаил прислал за нами вертолет, и нас ждет в аэропорту «гипер». Сказал, чтобы мы срочно возвращались. Положение крайне серьезное. Возможно, я сгущаю краски, но мое чутье подсказывает мне, что мы на пороге войны. Внешней и внутренней.

Вошел профессор Жданов.

– Дмитрий Тимофеевич…

Но старик остановил великую княжну.

– Не надо, Мария Климентьевна, я видел обращение. Распоряжения отданы. Вам помогут погрузить вещи в вертолет. И знайте, когда все уляжется, я с удовольствием предоставлю вам место в составе этой экспедиции, как и в составе любой другой. В любой точке обоих Миров и всей сущей Вселенной. Для меня было честью знакомство с вами.

– Спасибо, Дмитрий Тимофеевич, это была честь и для меня. Все, что от меня потребуется, любая помощь, любое содействие – обращайтесь. Сделаю все, что смогу. И что не смогу – тоже постараюсь сделать.

Она порывисто обняла старого профессора. Вслед за ней обняла старика и Марго.

– Спасибо, Дмитрий Тимофеевич. За все. Мои двери всегда открыты для вас, а любой ваш звонок будет у меня обозначен как приоритетный.

– Спасибо, ваша императорская царственность…

– Маргарита. Для вас, Дмитрий Тимофеевич, я просто Маргарита…

Четыре против двух.

Четыре спокойных и чуточку надменных против двух явно растерянных и чуточку подавленных.

Две пары глаз по одну сторону стола и одна пара глаз по другую.

Охраны не было.

У меня, как у того ковбоя на Диком Западе, было два пистолета. И у Вовки два. И еще по одному смонтированы у каждого из нас под столешницей.

У Сашки ничего такого не было. Мы проверили и озаботились тем, чтобы так и было. В смысле ничего у него не было.

Знал ли о нашем арсенале Александр? Конечно. Он же все еще наследник престола, хотя его цесаревичем Вовка не объявлял в своем обращении и Манифестах.

Вовка вздохнул и нарушил тишину:

– Ну, брат мой любимый, что скажешь?

Тот пожал плечами.

– Это имеет какое-то значение сейчас?

– Если б не имело, мы бы не сидели здесь сейчас. Твоих дружков я вот не пригласил.

– Отпусти их. Они за меня страдают. Меня накажи.

– Отрадно слышать, что у меня такой благородный брат. Но позволь отказать тебе в твоем прошении. Мы проанализировали записи мониторинга. Как раз твое участие в событиях было достаточно минимальным, а вот дружки твои резвились на славу. Или на позор? Ну, в отношении тебя так точно на позор. С чего вы вообще завелись? Ведь это не был спланированный заранее заговор. Экспромт, не так ли?

Саша покачал головой.

– Да нет, заговор был и был он реальным.

– Любопытно. Излагай.

– Да что излагать… Заговор был, я не отрицаю. Но не против тебя, я был уверен, что ты откажешься от короны и так. Заговор был против него. – Александр ткнул в мою сторону пальцем. – Был очень большой риск, что в один прекрасный день твой дорогой друг, так или иначе, оставит нашу семью без трона и взойдет на него сам. Мы собирались не допустить этого.

Я хмыкнул:

– Дозволите, государь?

Тот кивнул.

– Александр, а вам не приходила в голову мысль, что мне корона и трон совершенно неинтересны?

Саша покачал головой.

– Нет, не приходило. На словах все благородные Дон Кихоты. А по факту…

Тут вмешался Вовка:

– Судишь по себе и своим дружкам? Ты знаешь, например, что наша царственная мать, царствие ей небесное, передала Михаилу всю полноту власти? Знаешь же, что я не хотел престол и корону? Что обвинить тебя в заговоре не составило бы никакого труда? Что девочки остались бы без прав на корону просто на раз-два? И что именно Михаил, следующий в очереди на престол? И что он сделал все, чтобы престол остался в нашей семье? Всякий раз отказываясь даже от малейшей возможности к короне приблизиться? Скажу прямо – я предлагал ему корону, считая его лучшим правителем из нас всех. И он отказался. Решительно и категорически. Она ему просто не нужна. Ладно, это пустое сотрясание воздуха. По делу о мятеже будет проведено расследование. Высочайший Следственный Комитет разберется. Им не впервой. Опыт большой. Еще со времен Ивана Грозного не зря они хлеб свой едят. Что касается тебя, то, пока во всяком случае, о правах на наследование престола речь сейчас идти не может. Ограничимся пока домашним арестом, а там видно будет. И конечно же цесаревной будет объявлена Елизавета.

Дом Луиш Бертран Мигель Мария Пиу Жозе Габриеэль Рафаэль Гонзага де Орлеан и Браганса и Виттельсбах вызвал секретаря.

– Срочный созыв видеоконференции глав ЮжАС. Срочный!

Секретарь склонил голову и ретировался за дверь.

Ах как вовремя умерла Мария! Нет, ВОВРЕМЯ – это не то слово! Несокрушимая Империя, как он и надеялся, зашаталась изнутри. ИЗНУТРИ!!!

Кнопка селектора.

– Педро!

– Слушаю, государь!

– Связь с командующим Военно-космических сил! И срочно ко мне начальника военной разведки!

– Будет исполнено, государь!

– Что с лидерами ЮжАС?

– Готовим конференцию. Минут пятнадцать-двадцать.

– Долго!

– Государь, зависит не от нас. Сбор срочный и неожиданный. Кто из лидеров где. Кто спит, кто играет в гольф, а кто, да простит меня государь, у любовницы.

– Да хоть у любовника! Собирайте всех. Через четверть часа мы начинаем. Опоздавшие подтянутся в трансляцию по ходу дела.

– Слушаюсь, государь! На связи генерал Эвклидес Амилтон ди Оливейра и Барбоса, бароном Капанема, командующий ВКС.

– Выводи на связь.

Новый голос:

– Ваше императорское величество.

– Приветствую тебя, Эвклидес. Русские преподнесли нам подарок – умерла их императрица. Подозреваю, что там сейчас хаос в части престолонаследия и централизованного управления Империей. Лучшего момента может и не быть. Я созвал Совет Глав Южноамериканского Союза. Начнем через десять минут. Ты пока подними в ружье свои силы. Боевая тревога. Отправьте нашим на Марс задачу – трансляция на русские корабли их официального сообщения о том, что императрица умерла, а императором стал Владимир. Насколько я знаю, он не очень популярен в войсках и среди русских элит. Ему сейчас не до резких решительных действий. Мы вновь повторим наши предложения о зональном освоении планет. Но нам нужна сильная позиция не только на словах. Начинайте операцию «Колумб». Любой ценой наших человек должен установить флаг Бразилии и флаг ЮжАС на грунте Марса. Повторяю – любой ценой!

– Будет исполнено, мой государь!

– И дайте команду на подготовку к выводу на орбиту основных сил нашего Флота.

– Государь! Срочная депеша от ГРУ Генштаба!

Дежурный офицер протянул Вовке конверт. Тот нахмурился и принял бумажный вестник несчастий (а что еще могло быть из Генштаба в такой момент?). Сашка с интересом смотрел на брата, но тот промолчал. Просто передал конверт мне. И сказал офицеру:

– Спасибо. Можете пока быть свободны.

Тот исчез за дверью.

Пробежав глазами текст, я пожал плечами.

– Все логично. Вызови срочно начальника Генштаба.

Вовка хмыкнул.

– Так он же в следственном изоляторе по обвинению в государственной измене.

– Я знаю. Просто он в курсе планов на такой случай, а мы с тобой – не очень. Только в общих чертах. Его мнение не будет лишним.

Сашка просто заржал в голос.

Старший брат хмуро посмотрел на младшего.

– По какому поводу веселье?

– Ха-ха, вот теперь я вижу, кто у нас настоящий император!

Голос его был полон иронии, переходящей в издевательство. Брат не остался в долгу:

– А если бы кое-кто не был таким непроходимым дураком, то сидел бы сейчас на моем месте, а светлейший Михаил давал бы советы тебе. А теперь тебе советы будут давать разве что казематные крысы.

Тот делано удивился:

– Как, дорогой братец, ты не отправишь меня на плаху?

– Возможно, я тебя даже амнистирую. Но только тебя. Без твоих дружков. Они пойдут по этапу в назидание другим, а все остальные увидят, как ты дорожишь теми, кто доверился тебе.

Сашка хмуро посмотрел на меня:

– Твоя работа?

Качаю головой.

– Даже не моя идея. Ваша семья сама богата на изысканные таланты и утонченные удовольствия. Не так ли, брат мой?

Александр не удостоил меня ответа, повернувшись к старшему брату.

– Что с девочками?

Владимир пожал плечами.

– Марго и Эби в Иудее. Копаются в развалинах Иерусалима. Миша уже отправил им сообщение, чтоб возвращались на Остров. Времена неспокойные. Мне и тебя предостаточно с твоими закидонами.

– А Лиза?

Вовка вздохнул:

– С Лизой сложнее. Лежит под капельницами.

– Что случилось?

Хмыканье.

– То же самое, что и у нас с тобой. Меньше надо шляться по ночным увеселениям. Семейка, мля. Царственная и Августейшая, прости господи.

– Так ты сам такой же!

– Вот я и говорю, пора завязывать с этим делом. Если бы не Мишка, мы бы тут уже передрались, перегрызлись и распугали всех подданных так, что им было бы нас проще удушить подушкой. Из нашей прекрасной семейки разве что Марго в адеквате.

Сашка съехидничал (видим, почувствовал, что убивать его прямо сейчас не будут, и шибко осмелел в связи с этим):

– А наш распрекрасный Миша разве не в адеквате? Сам же говорил!

Вовка ответить не успел, ибо я швырнул ластик прямо в лоб Сашке. И попал, кстати.

– Ай! Ты чего?! Больно!

Пожимаю плечами.

– Вот можно меня назвать адекватным, а? Мог и тяжелее чего кинуть. Так что Вова прав – Марго единственная адекватная из всех нас. Но и самая молодая.

Вовке это все надоело, и он подвел итог:

– В общем так. Тебя проводят в покои. Не твои. Тебе там ничего не обломится. Никаких тайников и прочих ништяков. Гулять можно только в пределах отведенных покоев. Никаких гостей. Никакой связи. Все, что тебе нужно знать – тебе сообщат. Я, Мишка или специальный офицер связи. Разговаривать с персоналом запрещено. Обмениваться сообщениями в любом виде тоже. Как все устаканится, поговорим о том, что с тобой делать дальше.

Император Бразилии смотрел на экран. Точнее на экраны. На одном были изображения лидеров держав Южноамериканского Союза, на другом высшие генералы, командовавшие родами войск и штабами Сил Бразильской Империи, а также ответственные за координацию действий штабов и ведомств ЮжАС.

– Итак, коллеги, дамы и господа. Вы уже наверняка знаете, что Россия преподнесла нам приятный сюрприз – их императрица Мария скоропостижно скончалась. В данный момент не суть важно, сама ли скончалась или ей настоятельно помогли. Это, безусловно, интересно, но в ближайшие полчаса совершенно непринципиально. Важно то, что сейчас державная власть в Империи и во всей Терре Единства ослаблена. Не имеет значение, кто усидит на Константинопольском троне – Влад или Александер. Они оба молоды, порывисты, вокруг нет устоявшейся команды, и они сейчас больше заняты укреплением своей власти. Им не до нас. Скажу больше, мы мечтали о такой ситуации. Не только мечтали, но и готовились к ней. Прежде чем мы обменяемся мнениями, я хотел бы проинформировать вас об уже принятых мной решениях, ибо ждать и согласовывать времени не было. Итак, операция «Фалко». Под прикрытием ретрансляции обращения Влада к нации, усиленной сообщениями международных информационных агентств, заявляется о согласовании между странами ЮжАС и Террой Единства вопроса об разграничении и демаркации границ освоения территорий небесных тел, достигнув определенной конфигурации кораблей на орбите Марса, мы начинаем операцию по высадке на поверхность. Есть надежда, что прикрываемый телом планеты спускаемый аппарат достигнет грунта и кто-то из экипажа разместит на поверхности наши флаги. Сигнал с изображением незамедлительно будет отправлен на корабль, с орбиты же Марса изображение будет отправлено на наши приемные антенны в Андах. Мексика обещала нам содействие в получении и передаче сигнала. В Восточном полушарии, как вы знаете, у нас ситуация хуже, и мы можем рассчитывать только на нашу спутниковую группировку на орбите Земли. Эта же группировка окажет поддержку нашим агентам в Терре Единства в рамках операции «Гарпия», задачей которых станет дестабилизация обстановки и разлад управления на местах. Ну, собственно, операция «Фалко». Как вам известно, задачей операции является Миранда, точнее ее нефтяные промыслы и нефтеперерабатывающие заводы. В рамках данной операции…

Мостовский стоял с гордо поднятой головой. Император тоже не удостаивал его чести начать разговор первым. Ладно, с меня корона не упадет. Ее и нет у меня вовсе.

– Брат, давай не выеживаться. Империи сейчас точно не до поз и гордых взоров. Мы в шаге от войны. То, что вы решили устроить «шашлыки» и что скрывалось за этим – установит следствие. Я присутствовал и лично могу засвидетельствовать ряд моментов и фактов, небезынтересных для расследования.

Мостовский гордо парировал:

– Я могу официально заявить, что ни я, ни мои коллеги не планировали никаких заговоров, тем более никаких покушений на Ее Всевеличие. Да, душевное равновесие государыни вызывало определенное беспокойство, особенно после заявленной идеи настичь, а тем более скорректировать траекторию астероида обратно в Солнечную систему. Такая операция, абсурдная сама по себе, съела бы не только почти все статьи финансирования наших космических программ, но и практически опустошила бы наши резервы. Если бы мы допустили осуществление подобной затеи, то мы бы оказались совершенно беззащитными перед силами ЮжАСа. Поэтому мы собрались с тем, чтобы обсудить возникшую проблему и выработать общую позицию, к которой могла бы прислушаться наша государыня. Посему…

Меня братец утомил, и я закруглил тему:

– Товарищ начальник Генерального Штаба, давайте оставим пустые разговоры. Кому надо, те разберутся. Довожу до вашего сведения. Высочайшим Повелением Государя Императора-Августа Владимира Борисовича я назначен Верховным Главнокомандующим Сил Империи и Командующим Объединенных Сил Держав Терры Единства и союзных государств.

Мостовский бросил взгляд на Вовку. Момент был неприятный. Ничего такого мы с ним не обговаривали, но и допустить его расслабона и «задумчивой неуверенности» я не мог. Хотя вполне понимал, что выходка сия не будет Вовой забыта. И хорошо если сон с Эби не повторится в реальной жизни, только имена персонажей у этой драмы будут иными. Но мне будет уже все равно. Что ж, это высшая политика. Или ты, или тебя. Иначе никак.

Вовка колебался, и это не скрылось от внимательного взгляда опытного начальника Генштаба.

Наконец, Владимир кивнул.

– Да, все верно.

Тварь лохматая. Как будто я свою задницу спасаю. Перефразируя Шварца, так и хочется воскликнуть: «Свинья ты, а не Всевеличие!»

– Итак, Андрей, оцени вот это.

Я протянул ему папку. Тот раскрыл ее. Пробежал глазами. Вернулся. Прочитал внимательно.

– Андрей Анатольевич, это ведь по вашему ведомству?

Сказано было подчеркнуто официально.

Генерал маркиз Ле-Блосьер барон Мостовский хмуро закрыл папку.

– Насколько свежие донесения?

– Получили полчаса назад. Но, как вы понимаете, плюс время на перенос, шифровку, передачу, дешифровку…

Мостовский кивнул:

– Два-три часа.

– Примерно. Плюс-минус. Может, и четыре. Ясно, что они получили известие о смерти императрицы еще до официального объявления об этом. «Крот» где-то среди нас. А может, и не один.

– Ну, тогда это никто из тех, кто находился под домашним арестом. Лично я узнал о случившемся после того, как мне в апартаменты внесли экран и включили запись обращения Государя Императора-Августа Владимира Первого.

Качаю головой.

– Не факт, брат, не факт. Если у нас действует целая агентурная сеть, то кто-то мог остаться и вне домашнего ареста. Что совершенно не означает, что среди тех, кто под арестом, нет козлищ среди агнцев. Но пока это не приоритет. Приоритета пока три. Попытка ЮжАСа высадиться на Марс. Орбитальное противостояние. И попытка противника нанести удар по Миранде. Как ты знаешь, вопрос не в нефти, хотя и в ней тоже, речь идет о попытке вытеснить нас из Южной Америки.

Мостовский напомнил:

– Там еще про поднятие волнений внутри государственного аппарата.

Рисую в блокноте чертика.

– Андрей, давайте каждый будет заниматься своим делом. Пусть этим занимаются спецслужбы и контрразведка, не будем лишать их законного куска хлеба. Твои рекомендации по остальным пунктам?

– Так, а что по остальным пунктам эдакого? Здесь нет ничего вопиющего и нового. Штабные игры и учения проводились много раз. В Миранде усилили гарнизон. Орбитальная группировка над Мирандой и всей Южной Америкой дополнена тяжелыми геостационарными батареями и системами ПРО класса «космос-космос» и «космос-атмосфера». Конечно, штабные игры опирались на то, что Силы Селены поддержат нас, а они точно поддержат, или нам опираться на свои силы? Ухтомские на чьей стороне? У южасов нет возможностей для поддержания связи в восточном полушарии, кроме как через орбитальную спутниковую группировку, но мы ее подавим без особых трудов. От силы четверть часа, и вся их группа превратится в хлам, засоряющий орбиту. Поэтому позиция Ухтомских крайне важна для наших планов.

Сказано было с некоторым вызовом.

– Я не разговаривал с ними. Мне нужно было сначала понять, как выглядят наши собственные планы и возможности.

Начальник Генштаба нахмурился.

– Не очень радостно это слышать. Ладно. Главный вопрос момента – недопущение высадки бразильцев и прочих на поверхность Марса.

Киваю.

– И недопущение передачи сигнала на Землю.

Мостовский промолчал. Это была непростая задача. Кучу ретрансляторов нужно подавить, а их схема предусматривала такой поворот событий и методы противодействия этому.

– И если мы откроем огонь по спускаемому аппарату, то их орбитальная группировка на Марсе откроет огонь по нам. Да, говорят, что Бог на стороне больших батальонов, но слепой случай и удача могут перевернуть шахматную доску. И отнюдь не в нашу пользу.

Генерал кивнул.

– Нас обвинят во всех смертных грехах и повесят на нас всех собак. Мы начали неспровоцированную агрессию и прочее. А с учетом неустойчивости власти в Империи могут проявиться колеблющиеся, в том числе и среди тех, кто преданно улыбается. Они предадут первыми.

Усмехаюсь.

– Преданно и предадут – такие созвучные слова и такие разные понятия. Ладно. При отделении спускаемого аппарата приказываю открыть огонь на поражение. Пусть предупредят их заранее.

– Они могут ударить первыми.

– У нас там два корабля, каждый из которых мощнее и сильнее южаского.

– Но у них там тоже есть батареи. На орбите. А возможно, и на поверхности планеты. Хотя это вряд ли. Они и один корабль с трудом послали, что уж говорить про целую группировку.

– Да, у нас батарей больше, но… Ладно, не будем тут мериться достоинствами. Конечно, мы должны быть готовыми к внезапному удару с их стороны. И исходить из того, что они смертники и шли на это сознательно. Поэтому ожидать от них можно чего угодно, включая банальный таран корабля в корабль. Так сказать, в режиме жесткой стыковки.

Мостовский пожал плечами.

– Ну, это вряд ли. Мы же не в кино.

– Хорошо, насколько ЮжАС готов к полномасштабной войне?

Задав вопрос, Миша четко понимал, что вопрос не только в ЮжАСе, и даже не в готовности войск непосредственно Терры, но и в том, нужна ли большая война сильным мира сего. Даже нужна ли большая война императору Владимиру и самому Мише – вопрос неоднозначный. С одной стороны, это отвлечет внимание внутри Империи и мобилизует общество (ненадолго) в виде вспышки патриотизма. С другой, такие игры в войнушку устраиваются, когда нужно отвлечь подданных от промахов и непопулярной политики властей. Но в тандеме Вова – Миша стабильной власти вообще нет, приходится по крохам восстанавливать управляемость вертикалью. И любые потрясения могут потрясти систему так, что вместе с водой выплеснут и ребенка в виде новых властей.

Начальник Генерального Штаба хмуро ответил:

– Трудно сказать. К затяжной – нет. Но и мы, насколько я понимаю, в настоящий момент и в сложившейся ситуации сами не готовы к такой войне. Обе стороны рассчитывают на молниеносные операции с тем, чтобы занять наиболее выгодные позиции на шахматной доске для начала торга, то есть переговоров о приостановке огня и принципов мирного разрешения спорных вопросов.

Угу. Нужно срочно провентилировать Луну. Тему нужно прояснить и заручиться. Но кто в лавке останется, пока я буду «вентилировать»? Вовка? Так себе идея. А на Мостовского я пока положиться не могу. Во всяком случае, не в такой кризисной ситуации.

Н-да. Дилемма.

«Гипер» хоть и был размером с обычный лайнер, но вмещал всего шестнадцать пассажиров, которые могли пересекать планету со всей мыслимой роскошью. Конечно, это был не суборбитальный борт, но для перелетов на расстояние в несколько тысяч километров годился вполне.

Эби, пытаясь отвлечься, штудировала мемуары Благословенной. Настоящие мемуары, а не то, что можно найти в миросети. Скорее личный дневник. Не для чужих глаз. Писалось для своих, во многом для преемниц, которые займут свои места рядом с Троном своих Августейших супругов, а потому откровенно, без пафоса и прочих умных высокопатриотических слов.

«16 июля. Сегодня почти поругалась с Мишей. Он опять завел свою обычную песню про то, что я не по средствам живу, а Империи очень нужны деньги на перевооружение армии, на новые образцы техники и технологий, что нужны новые дивизии, что скоро война, и, вероятно, война эта будет Глобальной. В общем, все то, что я от него слышу всякий раз, когда речь заходит об увеличении финансирования программ Ведомств Императрицы Марии.

Я же ему всякий раз отвечаю, что если не выделять достаточные средства на образование и профессиональную техническую подготовку и переподготовку молодых специалистов, то Империя всякий раз будет получать на выходе новое поколение, которое уступает по уровню поколению предыдущему. И так поколение за поколением. Уровень все ниже, специалисты все хуже, наука стопорится. Развитие технологий замирает. Мы начнем все больше отставать, почивая на лаврах. Липкая патока благополучия съест Империю. Миша соглашается, но расширять финансирование отказывается. Мол, не до того сейчас. И, как всегда, „мадам, вы не по средствам живете“. Дурдом. Как будто я на тряпки себе прошу…»

«3 августа. Поругались. Серьезно так. Я даже китайскую вазу разбила об стену в сердцах. Мне не нравится его идея устроить великосветский притон на Граале. По ночам вся честная публика сможет „отрываться“ на одном из островов Святого Семейства. Алкоголь, кальяны, наркота всякая. Разврат. Миша говорит, что так мы будем контролировать блуд и сможем собирать компромат на всех, кто там будет бывать. Мало ему, что через своих подставных людей взял под контроль всю нелегальную торговлю всякой дурью? Бывший британский агент Рейли, предавший Россию, потом предавший Британию, теперь главный по дури в Ромее. Пользуется тем, что в Османской империи всякая наркота была широко распространена. Миша говорит, что потоки нужно контролировать, да и теневые деньги очень нужны для теневых операций по всему миру. Что если уйти с этой ниши, ее обязательно займут другие, куда более жестокие и беспринципные. Мол, это меньшее из зол.

Боюсь, что это „меньшее из зол“ когда-нибудь выйдет Империи и Династии боком».

«5 января. Меня беспокоит полное небрежение со стороны Миши церковных праздников. Часто он о них и не помнит вовсе, приходится напоминать, а к воскресному Большому Императорскому Выходу он относится не как к возможности приблизиться к Богу и Богородице, а как к очередной возможности устроить кадровый и брачный марьяж в высшем свете Империи. И это Пантократор, Хранитель Веры и Защитник Православия! Миша так и не нашел себе постоянного духовника. Порой я в отчаянии…»

Эби подняла взгляд. В своем кресле, через проход, сидела Марго и о чем-то оживленно болтала со своей Юлькой. Маргарита говорит, что так она развивает логические цепи в «мозгах» своей подопечной. Но Эби казалось, что Марго воспринимает электронную Юлию как своего рода подружку. Технология была редкой и в магазинах электроники не продавалась. Зато успех репортажей и «личных впечатлений» Юли среди молодежи был колоссальным. Покойная императрица не жалела средств на исследования и выделяла на «Юлю» и ее продвижение в молодые массы очень серьезные ресурсы. Цель особо не скрывалась – попытаться оттянуть симпатии молодежи от Михаила и перенаправить восторг на «Юлю» и саму царевну Маргариту.

Проанализировав ситуацию, специалисты определили, что охват юного поколения вполне приемлем, а вот более старшая молодежь проникается восторгом к новомодной «Юльке» значительно слабее. Оно и понятно, у молодежи уже начало вырабатываться критическое мышление, да и воспринимали они «девочку» лет шести-семи как мелкую, а таких полно в каждой современной семье, невыносимый гвалт и хаос только от них.

Эби была уверена, что и для старших найдут свою «Юлю». Может, и не одну. Явно новые технологии войдут в кино и прочие сериалы…

Великая княжна вытянула ноги. Ноги, хоть и были красивыми и длинными, но расстояния между креслами позволяли не то что вытянуть свои ножки, но и даже буквально лечь в проходе.

Хоть Эбигейл и гнала от себя мрачные мысли, но, хочешь или нет, но она сейчас летит на Остров. Что будет там к моменту их прибытия, одному Богу известно.

Пока предварительно понятно только одно: там сейчас нешуточная борьба за власть. Точнее, скорее всего, она уже практически завершилась. Наверняка известие о смерти Марии Второй не давали по каналам, не желая вносить смуту в неокрепшие умы подданных, элиты и войск. А дали вместе с Манифестом о восхождении Вовки на Престол.

Что ж, это действительно неожиданная новость, по масштабу не меньшая, чем неожиданная и скоропостижная смерть Марии Второй. В высших кругах Империи все знали, что Владимир не хочет Трон. И что он почти наверняка отречется. Потому многие ставили именно на Александра. Но Владимир удивил всех. И там явно не обошлось без уверенной руки и жесткой воли Михаила. Интересно, где сейчас Саша? И почему Миша вдруг оказался на стороне Вовки? Что пошло не так? Ах, Саша, Саша… Молодой, порывистый и глупый. Вот не было Эби рядом с ним в эти часы. Все бы точно пошло совсем не так, а Миша был бы на стороне Александра. А сейчас… А что сейчас? Объективной информации у нее нет. Наверняка все очень зыбко.

Остается только ждать.

Виртуальное табло показывало всю необходимую информацию. Место, высота полета, скорость, температура за бортом, достопримечательности, которые можно видеть в иллюминатор или раскрыть обзор на экране, с полной экскурсией и всякими историческими справками – кто, где, когда, кого и куда. В верхнем углу обозначен аэропорт прибытия, погода в месте назначения, погода на Острове. Состав вертолетной группы. Командир, члены экипажа, командир группы обеспечения безопасности и прочее.

Да, борт был непростым. Как и сам аэропорт имени «Императрицы-Кесариссы Марии Благословенной» не был частью гражданской воздушной инфраструктуры. Сюда садились и отсюда взлетали только борта Императорского Особого Летного отряда. Только им дозволялось приземляться на Остров. Любое воздушное судно, которое оказалось бы в бесполетной зоне, перехватывалось авиацией, средствами радиоэлектронной борьбы и оказывалось в фокусе систем наведения ПВО. И если после предупреждения летающий объект не менял своего курса, то открывался огонь на уничтожение.

Вообще, к безопасности Острова вот уже сто лет относились в высшей степени серьезно. Даже императорские дворцы и резиденции в столицах не охранялись с таким тщанием. Да что там говорить, если пришлось рыть Босфорский канал параллельно проливу Босфор, чтобы торговые морские маршруты между Мраморным и Черным морями не приближались к запретной морской Зоне Острова.

А сама система бункеров могла выдержать десятимегатонный ядерный удар. По всей Земле не было более защищенного места. Правда, Царь Луны иногда пикировался на эту тему, утверждая, что Селеноград более защищен, чем Остров, мол, он значительно глубже в недрах Луны, укреплен со всем мыслимым тщанием, а система шлюзов и очистных сооружений надежно обеспечивала безопасность всего населения Луны, а не горстки людей на Острове. Ну, так это или нет, реально может доказать и проверить только практика, а пока, слава богу, таких проверок не было.

Дмитрий Николаевич устало выдохнул. Шло сближение с «Цесаревичем». Не фунт изюму.

Конечно, южасовцы успели раньше «Цесаревича». Но пока торчали на орбите. Императрица Мария неофициально предъявила ультиматум – любая попытка высадиться на Марс будет пресечена. А учитывая, что «Баронесса» успела развернуть свою группировку, то угроза была вполне реальной. Понятно, что где-то там на Земле шли торги, о которых полковнику КСТ Антонову знать не полагалось, но пока южасовцы ограничивались развертыванием своей орбитальной спутниковой группировки и несколькими марсоходами на поверхности. Но ситуация была непростой, ведь отличить автоматический корабль от корабля с людьми внешне непросто. Сканеры просвечивают аппараты, но они не дают гарантии. Их космонавты вполне могут быть в металлизированных защитных скафандрах, и тогда не определишь.

Все было настолько серьезно, что южасовцы были вынуждены декларировать содержимое всякого аппарата, который должен двигаться к Марсу, причем декларировать с приложением видеоматериалов внутренностей спускаемого аппарата. А у Антонова было Высочайшее Повеление, расстреливать все, что может нести на своем борту человека.

Где-то там, на Земле, шли переговоры. А они торчали здесь. Достигнуть поверхности может только спускаемый аппарат «Цесаревича», и им всем вместе придется ожидать «Благословенную», целясь из рельсотронов в южасовцев. Пока же Земля стоит на краю новой Глобальной войны.

– Командир, «Звезда Юга» отстрелила спускаемый аппарат!

Твою ж…

Согласовывать нечего. Они не успеют. И в самый неподходящий момент. Знали, твари, расклад и слабое место.

– Приготовиться к открытию огня.

– По спускаемому аппарату?

– И по кораблю. И связь с Ее Всевеличием.

Дело было бессмысленным. В части связи с императрицей. Счет шел на секунды, никакой сигнал не успеет туда-сюда, тем более что государыня не сидит у пульта. Но, протокол требовал. Однако, как ни крути, ответственность на нем.

– По спускаемому аппарату огонь по готовности.

– Есть.

Их пока не было видно. Небесная механика. Невозможно стрелять в объект, который прикрыт от тебя планетой. Тут южасцы точно просчитали. Стыковка у русских и траектория «Баронессы де Боде» весьма помогали южасцам. Пока стрелять было невозможно.

– Мы не успеем, командир. Они с той стороны.

Антонов и сам это видел. Спускаемый аппарат сядет на Марс раньше, чем они будут в зоне открытия огня. Правильно просчитали, суки.

– «Цесаревичу» отбой на стыковку. Новый курс с ускорением по орбите. Нам нужно достичь зоны поражения спускаемого аппарата до того, как они смогут водрузить флаг. Выполняйте.

Остатки снега, который еще прятался в тени под раскидистыми деревьями и в низинах, окончательно сошли. Юг. Шла новая волна потепления. Аномалия снежного каприза закончилась. Возможно, сыграло роль мифическое глобальное потепление, о котором так любят кричать с университетских кафедр и в эфирах миросети всякого рода яйцеголовые и прочие, прости господи, эксперДы. Может, природа сама собой так устроила. Некоторые местные злые языки утверждали не без сарказма, что снег просто завял от жара глупейших дискуссий, которые кипели и в самой резиденции, и в парке вокруг нее. Как бы то ни было, но да, споры не только не думали снижать свой градус, но наоборот стремительно двигались к точке кипения. Кипения, которое, если не сбросить пар, может просто, но очень громко и разрушительно, разорвать котел двигателя Империи буквально на куски. Вместе со всей Империей, Террой и глобальным мироустройством. У тех же стран ЮжАСа относительное единство наблюдалось только перед лицом общего противника, которого нужно свалить с пьедестала, но стоит этому случиться, как страны ЮжАСа немедленно схватятся между собой.

Начальник Отдельного Корпуса Жандармов генерал князь Кудашев задумчиво рисовал тростью геометрические фигуры на слежавшемся снегу. События последних суток заставили включиться в работу все спецслужбы. Поднимались записи мониторинга, опрашивались свидетели, разматывались ниточки, которые вели за пределы Острова, Империи и даже Терры Единства. В воздухе пахло не только озоном от тающего снега, но и пахло войной. Большой войной. А это значит, что у него и его коллег будет много работы. Дознания. Аресты. Вдумчивые беседы. Распутывание нитей.

Конечно, нечего было и думать, что Империю и Терру можно свалить внешним ударом. Слишком несопоставимы силы. Только раскачивая ситуацию внутри, усиливая центробежные тенденции, разжигая сепаратизм и национализм, вкладывая деньги во всякие «культурные», «просветительские» и прочие «научные» международные программы, во всякие общества «Друзей Марса», «Совместного будущего», «Молодых ученых и студентов мира» и прочие структуры.

Разумеется, Охранка всех видов внимательно следила за деятельностью этих «обществ», но те действовали достаточно осторожно, следуя принципу «капля камень точит» и собирая силы для решающего удара, когда наступит подходящий момент и Империя пошатнется.

Внезапная смерть императрицы Марии Второй стала внезапной для всех. Готов к ней никто не был. Да, у покойной были свои закидоны, она нередко принимала решения во время приступов, но чего у покойницы не отнять, она была умнейшей и опытнейшей женщиной, с огромным количеством энергии, умением держать в узде всю эту свору вокруг себя. А теперь вместо нее кто? Мелочные карлики с огромным самомнением о своей персоне.

– Иван Аркадьевич?

Генерал обернулся и вытянулся перед молодым кесарем.

– Ваше величество.

– Дышите свежим воздухом? Признаться, я тоже выскочил на несколько минут, невозможно там (он указал пальцем на дворец) уже находиться. Что ж, я рад, что мне удалось вас повидать в такой неформальной обстановке.

Генерал склонил голову, но промолчал. Бог знает, что у новоявленного кесаря в голове и сколько в ней молодецкой дурости. Ситуация, когда на Трон восходит молодой сопляк, а кесарем у него такой же молодой пацан, очень плоха сама по себе, а уж в условиях войны, которая начнется вот-вот…

– Какие новости по вашему ведомству, Иван Аркадьевич?

– Отмечается активизация всякого рода общественных и так называемых просветительских организаций. Особенно тех, которые относятся к красному и оранжевому спискам, составляемым, как вам, вероятно, известно, на основе прямых и косвенных данных о финансировании из-за рубежа. Пока все только на уровне мелких бурлений, вызванных известием о смерти государыни Марии Борисовны и восхождением на престол Владимира Борисовича. Но ситуация, не без внешней помощи, начинает развиваться в сторону требования больших прав и свобод. Как всегда это бывает, впрочем.

– Да, как всегда. Ваши предложения?

– Усилить агентурную работу. Точечно задерживать на улицах и дома активистов, отправить их «до выяснения личности и обстоятельств» в наши заведения. Пока акций массового устрашения не проводить. Есть риск, что лидеры, испугавшись за свою шкуру, выведут на выступления членов своих обществ и прочих клубов по интересам. «Долой тиранию и прочее самодержавие». Сами знаете.

– А если дело примет оборот активной войны с ЮжАСом?

Князь хмыкнул про себя. Да уж, задачка.

– Тогда, ваше величество, нам придется бить на упреждение. Ввести порядок согласования с властями любых собраний, включая общества филателистов и любителей кошечек. Официально временно. Скажем на неделю. А там видно будет. И особое внимание студенческой среде и университетам как таковым. Там традиционно рассадник всякого свободолюбия.

Кивок.

– Ну, это неизбежное зло. Невозможно быть лидерами в науках и технологиях, и при этом зажимать студентам и профессуре пальцы в двери. Нужно искать необходимые компромиссы между безопасностью государства и ее развитием.

– Понимаю.

Запиликала аппарат связи.

– Михаил… Да. Принято.

Тангента отжата.

– Что ж, Иван Аркадьевич, рад был повидать вас. Жду от вас сводки и соображения. Времени у нас очень и очень мало. Можно сказать, что его вообще нет.

– Связь с южасами.

– Есть.

– Приготовиться к бою.

– Есть.

Конечно, силы войскового транспорта были не те, но на орбите был еще «Цесаревич», впрочем, он не успевал. Так что «кролика из шляпы фокусника» тащить именно им. Южасцы все просчитали. Они все равно смертники. Назад не вернутся. Видимо, получили приказ из Рио.

Сеньор Педро Григорио Луис Компанк де Оливейра, бригадир ВВС Бразильской империи возник на экране.

– Сударь, мы не так договаривалась.

Голос Антонова был холоден до самого леденящего космического холода.

Де Оливейра покачал головой.

– Обстоятельства сильнее нас, сударь. У меня приказ.

– Наши боевые системы сильнее ваших, и на подходе «Цесаревич». Мы вас просто порвем.

Кивок.

– Я знаю, Дмитрий. Но спускаемый аппарат уже в гравитационном колодце Марса. Я не смогу его вернуть, даже если захочу. И у меня есть приказ. Ты офицер, сам знаешь, что это такое. Я с удовольствием бы выпил с тобой еще рюмочку. Теперь наверняка уже на том свете. Честь имею, Дмитрий. Для меня была честь быть знакомым с тобой.

– И мне с тобой, Педро. Прости. Мы открываем огонь. Как сказали бы раньше, сударь, я имею Честь атаковать вас.

– Всегда мечтал сразиться с тобой на рапирах. Делай свою работу. А мы будем делать свою.

– Светлейшая, полк, по вашему приказу, построен!

– Благодарю, баронесса.

Анатра отняла ладонь от околыша мехового берета.

Командир полка светлейшая княгиня Волконская светлейшая княгиня Долгорукова полковник Анастасия Долгорукова обернулась к строю.

– Товарищи! Поступил боевой приказ нанести ракетно-бомбовый удар спецсредствами по целям в Южной Америке! Полетные задания сейчас появятся на ваших служебных планшетах. Вводные в систему управления уже введены. Не посрамим Отчизну, девочки!

Пилотессы крикнули троекратное «Ура».

– Приготовиться к полету! Принять на борт спецсредства! Разойтись!

Девочки разбежались.

Анатра спросила:

– Насть, ты и вправду думаешь, что мы ударим термоядеркой по ЮжАСу?

Долгорукова хмуро смотрела на то, как ее девочки вместе с техниками проводят прием спецсредств на борт могучих стратегов.

– Не знаю, Кать. Пока приказ такой. Из Генштаба пока мы не получили окончательный список целей. Мы в часовой готовности.

– Но это ж война!

Светлейшая задумчиво ответила:

– Не факт. Не факт. Сколько было случаев в истории, когда стороны конфликта делали вид, что ничего такого не произошло. Досадная случайность или недоразумение. Не более того. И, вообще, это были не мы.

– Но, Насть, термоядерка!

Кривая усмешка на холеном аристократическом лице.

– А по Мелласу просто тапком ударили? Включили на кухне свет, а тут таракан?

– Ну, в целом да.

– Так и тут. Займись подготовкой экипажей и бортов к вылету.

– Есть, моя госпожа!

Машу почти сделали. Пусть пока не до конца. Но на нее уже можно было смотреть без содрогания.

Борис, неожиданно для меня, погладил Маше ладонь.

– Дурочка. Зачем же ты? Зачем ты отказалась от лучших врачей? Тебя бы подлечили. Какова она была в последние дни?

Это уже ко мне. Пожимаю плечами.

– Гиперактивной. Ее бросало из крайности в крайность. Я уже опасался попытки отстранения ее от власти. Даже мою роту космодесанта поднял по тревоге. По легенде – на внезапные учения. Не понадобилось. Маша нанесла удар первой.

– Они реально хотели ее свалить?

– Нет однозначного ответа. Кто как.

Борис хмыкнул.

– Глупцы. Ладно. Пойдем. Не будем мешать специалистам.

Мы вышли в парк. Боря заметил:

– По запискам Михаила Великого никакого снега здесь зимой в этих краях зимой в те годы и не было. Впрочем, он попал к нам из своего 2015-го из Гатчины, и что за погода тут у них там в 2020-м – бог весть. В нашем мире быстро перешли на атом, и углем с нефтью меньше чадили. Может, от этого холоднее? Опять же, Константинополь намного больше Стамбула. Огни и дыхание большого города всегда влияют на климат.

Я лишь пожал плечами. А что я могу сказать? Я не был ни в 2015 году мира попаданца, ни тем более в 2020-м. У них там могло быть как угодно.

– Что удалось выяснить из Тела?

Глава Дома лишь поморщился.

– Ничего существенного. Ничего, что мы не знали бы и без него. Но работаем. А там посмотрим. Что у нас на фронтах Империи?

Отвечаю. В меру подробно, но без широты охвата. Борису подробности неинтересны.

– Что будем делать с Третьей?

Борис пожал плечами.

– Пока неясно. Осмотримся.

– Воюем с ЮжАСом?

Выдох.

– Миш, тебе совокупно почти шестьдесят лет. Ты на войне провел почти всю свою сознательную жизнь. Твое мнение, как военного? Вот в такой ситуации, как сейчас?

– Не знаю, Борь. Будь я командующим эскадрой в далеком море, я бы исходил из последнего полученного приказа. В последнем нейтральном порту выдал бы экипажу все их жалованье наперед и отпустил бы на берег на сутки. Потом поднял бы флаг и пошел в последний бой. Или, как герои Осовца, уже обреченные, выхаркивающие кровью свои легкие, пошел бы со штыком наперевес на германские пулеметы.

Борис кивнул.

– А с чего ты взял, что нынешние воины хуже солдат и матросов твоего времени? Ждем итогов сражения. Возможно, нам удастся все свести к досадному недоразумению, если обе стороны поймут, что все пошло не так. История знает тысячи примеров таких «досадных недоразумений».

– Как бы то ни было, я отдал приказ по сигналу начать бомбардировку основных баз, аэродромов и космодромов ЮжАС.

– Миша, может, ты что-то еще не понимаешь. Ты – главнокомандующий Армией и Флотом. Я главнокомандующий Домом, финансами и взаимоотношениями с другими Домами, в том числе и Южноамериканскими, и с нашими, с теми же Ухтомскими. Императора толкового у нас пока нет, есть потешная фигура, но, думаю, что мы и вдвоем справимся. В любом случае удар по носу южан укрепит наши переговорные позиции. Это ненадолго, но полгода-год перерыва мы получим. Так что бей их не оглядываясь. По армии и связи. Если что – дам знать, когда хватит. Как Вовка?

Я пересказал ему историю воцарения Вовки и его горячую идею стать Императором Марса.

– М-да. Вырождается династия. Дураков все больше и больше на квадратный метр.

– Что ты имеешь в виду?

Борис вздохнул.

– Он мог бы поинтересоваться своей медицинской картой в Институте Крови.

– Хм… А что там?

– Там? Ничего. Сущая безделица. Вовка наш не может иметь детей от Эби.

– Как не может??!

– Ну, как… Вот так. Совсем. С Льговой шанс есть. В теории. А вот с Эби – полная несовместимость. Оттого и со свадьбой столько лет тянули. Или ты думаешь, что Маша, грубо говоря, сватала Эби под Сашку просто так?

Усмешка.

– Все и считал, поди, что ты «Императорское» – это лишь каприз Маши?

– Ракеты пошли.

Командир кивнул.

– Принято.

Стрелять из рельсотронов было рано. Ракеты имели самонаводящиеся системы, а рельсотроны стреляли прямой наводкой и могли использоваться только в ближнем бою. Но ракеты ушли.

Закономерно, корабль южасцев запустил свои противоракеты и ракеты против «Баронессы». Ракеты-перехватчики имперского корабля смогли перехватить не все.

– Командир, разгерметизация четвертого отсека. Переходные шлюзы закрыты. Экипаж в норме. Начинаем эвакуацию.

– Принято.

Педро такой Педро.

Маневр уклонения на орбите сделать не так просто. Инерция. Скорость. Особенно на встречных курсах. В конце концов на межпланетных кораблях не стоят орудия главного калибра земных линкоров.

– Входим в зону визуальной видимости спускаемого аппарата.

– Принято. Огонь по готовности.

– Принято.

– Видим объект.

– Работайте.

– Есть.

Рельсотрон просто разразился потоком огня и металла.

– Командир, отработали штатно. Цель поражена.

– Благодарю за службу.

– Честь в Служении на благо Отчизны.

– Командир, южасцы атакуют.

– Флаг им в руки.

Конфигурация была не та. Корабль южасцев уже сваливался за горизонт. Разошлись на встречных курсах. Они могли больно ужалить в первые минуты, что они и сделали. Благо большая часть средств поражения была перехвачена системами обороны «Баронессы». У южасцев был шанс критически поразить «Баронессу», но они не успели. Или не смогли.

– Доклад!

– Противоракетный маневр. Постановка помех.

Трудно назвать изменения орбиты «противоракетным маневром». Слишком велики скорости и сама инерция. Но и ракеты противника не могли свободно маневрировать, наводясь на цель. По тем же причинам.

Хорошо быть пилотом самолета. Скорости небольшие, аппарат может маневрировать как угодно…

Заработали рельсотроны. Шквал огня.

Командир процитировал классика:

– Убейте всех. Бог узнает своих.

Сижу на тумбе флагштока на крыше комплекса. Передо мной вертолетная площадка. Пустая. И на крыше никого. Какая благодать. Сидеть и не думать ни о чем, просто прикрыв глаза. Врачи рекомендовали дышать свежим морским воздухом? Ну, так его тут хоть отбавляй.

Из оцепенения меня вывел насмешливый голос Вовки:

– Когда в следующий раз захочешь спрятаться, не отключай системы мониторинга. Сигнал тревоги тут же приходит на пульт.

Киваю.

– Учту, спасибо.

Вовка оглядел меня.

– Хандришь?

– Устал как-то. День был тяжелый.

– Там в комнате отдыха моего бывшего кабинета стоит ведро с водой и льдом. Хочешь я тебя собственноручно августейше окачу водой из ведра? Мне утром помогло.

Морщусь.

– Не, не надо. Тут и так сильно прохладно.

– Как скажешь. О чем думаешь?

Мне что, ему правду ответить, что ли?

– Думаю, что я зря поспешил, переуступив тебе Марс. С каждым часом мне туда хочется все больше и больше.

Смех императора.

– Обойдешься. Могу порекомендовать Венеру. Наши яйцеголовые разработали прекрасный план освоения. Тебе понравится широтой задумки и смелостью размаха. Я читал обоснование и приложения. В целом неплохо. Как раз по тебе. Там и Солнце недалеко, вдруг что.

– Там, на Венере, пятьсот градусов на поверхности.

– Ха, а когда тебя это останавливало? Какой русский не любит хорошую баньку? Впрочем, пойду-ка я, наверное. Невестушка пожаловала. Сам тут с ней разбирайся, ты ведь лицо официальное, не так ли?

Посмеиваясь, Вовка покинул крышу.

Всматриваюсь в горизонт. Несколько точек. Точнее пять. Вертолеты. Судя по силуэтам, два боевых, два транспортно-пассажирских и один штабной, класса «Август». Мини-дворец и центр управления. Два в одном, как говорят в рекламе.

И вот его шасси коснулись стола. Отъехал люк, и командир корабля первым спустился на поверхность. Подал руку, и, опираясь на его ладонь, на крышу дворца изящно сошла стройная фигурка.

Встаю с тумбы и не спеша иду навстречу.

Эбигейл не чинясь шла навстречу мне.

– Мои соболезнования.

Киваю

– Благодарю.

– Как ты?

– Бывало и лучше.

– Мне показалось, что тут был еще Вовка.

Вот глазастая.

– Да, его срочно пригласили в «Аквариум». У нас тут война намечается.

Эби хмыкнула.

– Но, насколько я понимаю, Верховным Главнокомандующим являешься ты. Но почему тогда ты здесь, а Вовка в «Аквариуме»?

Пожимаю плечами.

– Я на связи, а император захотел лично проконтролировать.

– Ага. Понятно.

Сказано было с известной долей иронии.

– Что Саша?

Саша… Да. Тут вопрос. И что я должен отвечать? Я промолчал.

– Так Вовка император?

– Да.

Пытливый взгляд в глаза:

– А почему не ты?

Я несколько минут молчал, пока она не спохватилась:

– Забей, я просто так спросила. Не бери в голову.

Ага. Эбигейл и просто так. Охотно верю.

– Миша, а ты у нас теперь кто? Ну, кроме того, что ты мой друг, разумеется.

О, мы опять друзья, оказывается. Интересно.

– Без изменений. Вовка подтвердил все назначения матери. Буду к вам на чай приходить.

– К нам?

Пожимаю плечами.

– Ну, как скажешь. Могу и не приходить.

Эби потерла виски.

– Миша, может, хоть ты не будешь меня под кого-то подкладывать? Я живой человек, женщина в конце концов. А у меня постоянно ощущение, что все об меня вытирают ноги, словно о ту половую тряпку. И ты в первую очередь. За что, Миш? Почему я не могу просто любить сама? Кого хочу сама? Кого угодно… Да хоть и тебя? Хоть и… Как все достало!!! Все мне говорят, что мне делать, что прилично, а что неприлично. Интересы Короны и Державных союзов… Я не могу так, Миш, не могу, не хочу! А ты еще и женился на…

Она зарыдала.

Да, я свинота еще та, кто спорит. Знала бы Эби, кто я на самом деле, она запрыгнула бы в ужасе и отвращении в вертолет и улетела бы в свою Шотландию, чтобы никогда меня больше не видеть.

А может, это было бы и правильно.

В конце концов, с Вовкой я согласовал год, в том числе и год его постельных утех с Эбигейл, а саму Эби я об этом спросил? Я тоже превращаюсь в бездушную тварь. Она актриса и интриганка еще та. Но ведь мне в голову не пришло у нее спросить, прежде чем принимать такие решения от ее имени. А она ведь не девушка по вызову, а принцесса бог знает в каком поколении и наследница огромной Империи.

Кладу ладонь ей на руку, она вдруг вырывается и шипит:

– Не прикасайся ко мне никогда! Слышишь! Никогда больше!

Где-то я это уже слышал. А, да, так (или примерно так) шипела Марфа в звездолете. Надо будет про Марфу ознакомиться с папочкой личного дела. Наверняка много интересного.

– Извини.

– В гробу я видела твои извинения! Видеть тебя больше не хочу! Где мой новый будущий суженый? Не терпится его обнять!

Не дав мне и секунды ответить, умчалась внутрь дворца.

Ожил коммуникатор.

– Ваше величество. Сообщение с Марса. Отстрел спускаемого аппарата южных. Корабли подняты по тревоге. «Цесаревич» и «Баронесса» готовы к открытию огня.

Самое дурацкое положение. Шесть минут туда-обратно. Там уже и битва закончится, пока мой приказ дойдет до «Цесаревича». Добро пожаловать в космические войны. Надежда только на протоколы и прозорливость командира, который, опираясь на собственный опыт, подсказки офицеров и раскладку от искусственного интеллекта, может принимать решения лишь лично и самостоятельно.

Да, мы вновь на пороге новой реальности. Новая тактика и стратегия военных операций, новая логика и принятие того, что хорошо, а что давно пора перестать показывать даже на парадах, чтоб бравурно не смущать общественность.

Я пережил много войн. Какие-то пережил лично, какие-то по мемуарам и записям, в том числе и записям Великого, и Александра Четвертого. Войны разные. От Первой Русско-японской до космических войн современности.

Мы всегда и во все времена готовимся к прошлой войне. Уверен, что и сейчас будет то же самое.

С великим прискорбием ТАРР уполномочен сообщить – сегодня в своей резиденции на острове Христа скоропостижно скончалась обожаемая и любимая всеми подданными Императрица-Августа Мария Вторая. Вся Империя и все человечество скорбит. Выражаем Царственной семье самые глубокие соболезнования от имени всего нашего народа.

Трон принял Цесаревич Владимир Борисович. Их императорское Всевеличие издали указ о своем восшествии на престол как Владимира Первого Императора Единства и Ромеи и Владимира Третьего Императора Всероссийского. Цесаревной Их Императорским Всевеличием объявлена Царевна Елизавета Борисовна.

Присягу верности Императору Владимиру Первому и Третьему принесли члены Императорской Фамилии, гвардия и высшие чиновники Империи, организуется присяга всех верных подданных Самодержца нашего благословенного Отечества.

Император Владимир Борисович объявил в дни с 8 января месячный траур по своей Царственной родительнице, великой Матери Империи и Мiра, нашей любимой Императрице Марии Второй Терранской, Всероссийской и Ромейской.

На орбите Марса установилась напряженная «тишина». Расстрелянный южаский спускаемый аппарат красиво сгорел в атмосфере, а его остатки рухнули на красные пески Марса. Разумеется, экипаж посадочного модуля погиб в полном составе.

Потом русское командования ультимативно предложило прекратить огонь, попытки высадиться всем сторонам и «начать консультации». А тут еще известие о смерти Марии Второй. Чего ожидать от Владимира, не знал никто – ни русские, ни южасцы. Технически и количественно войска Терры были сильнее войск ЮжАСа. Особенно с учетом войск Луны. Но планета рухнет во вторую Глобальную войну, а не всем влиятельным кланам обеих сторон она была не нужна сейчас. Единству нужно было время на то, чтобы все устаканилось во власти и вокруг нее. Привести дела в порядок. ЮжАС хотел накопить больше ресурсов и, по возможности, обойтись без разорительного кровопролития, при этом застолбив свои права и интересы на будущее. Сомнения выражала даже Луна. А с борта города «Икар» начался форменный исход населения, обеспокоенного тем, что орбитальный город просто расстреляют. С Земли или с орбиты. А может, и отовсюду, включая Селену. Как сложится конфигурация.

Но большую войну ЮжАС не потянет – слишком много средств потрачено на марсианскую экспедицию. Затея изначально была авантюрной – успеть первыми, воткнуть флаг, провозгласить Марс территорией ЮжАСа. И начать торговаться с Единством. Правда надежд на возвращение экспедиции было, мягко говоря, не много. Разве что русские смилостивятся и заберут их на своем корабле.

Или не заберут.

Тогда только надежда на общественное мнение всего мира, которое должно продавить эту тему и заставить Терру эвакуировать героев.

Судя по расстрелянному спускаемому аппарату, русские не испытывали ни жалости, ни сантиментов.

Ситуация подвисла.

А пока два русских звездолета держали корабль ЮжАСа на прицеле своих рельсотронов.

Конечно, это был не Генеральный Штаб. Всего лишь Ситуационный центр на Острове. Совещательный орган при Кесаре. Даже не при Высочайшей Особе. Ведь вопрос не в том, что на Острове находится император. Император. Ему и дела никакого нет до всего этого. Лишь брызги шампанского на сапогах. Хорошо быть Императором. Наверное.

Монарх и Кесарь. Как все сложно. И внешне все так просто. Да, Кесарь при Великом Михаиле был соправителем и именовался Императором-Кесарем. Его решения мог отменить только лично Император. В остальном он был в своем праве. Он правил. Это была его Империя по праву (простите за тавтологию, иначе и не скажешь). Последним (крайним, если угодно следовать суевериям) был Александр Четвертый. Реально назначенный самим Великим. Благословенная контролировала его еще два десятка лет после ухода Великого.

Система была гениальной.

Император-Кесарь наследовал Империю. Это была его Империя. Страна, которой он учится править и управлять, страна, подданные Короны которой заранее знали своего будущего Императора и доверяли ему, опираясь на его поступки и свершения.

Но гениальная система Михаила Великого была сломана. Намеренно? По недомыслию? Бог весть.

После Саши-Четыре Императоров-Кесарей не было. Не назначил монарх. Хотя Традиция и предполагала. По разным причинам, но не было. Даже сама Мария Первая в свое время не была объявлена Императрицей-Кесариссой, а была лишь Кесариссой. Не знаю почему. То-сё. Тысячи ничего не значащих причин. А Мария Вторая даже не была Кесариссой. Про убиенного папашу Маши-Два и говорить нечего.

Так что институт Кесарства достался мне не в лучшие времена. Самое смешное, что институт Кесарства никто не отменял, он был частью системы власти в Империи. Такой вот парадокс.

Был.

Смешно, конечно. Но, по Традиции, Кесарь уступал Императору только в Последнем Слове. Кесарь – это и был Император. Практический. Каждодневный. Император мог отменить Слово Кесаря, но, как правило, этого не делал. Даже если возникал некий «спорный» момент, то, после консультации с Императором, Кесарь свое решение (свою дурь, если угодно) отменял сам. Никогда Император не унижал своего Кесаря отменой его решения. Иначе просто отставка. Так сказать, «в связи с утратой доверия».

Почему возникли сложности с Кесарями? Бог весть. В теории все было ясно и понятно. Император – истина в последней инстанции. Стратегическое планирование. Символ Нации. Кесарь – практик. Он не был главой правительства, но тоже не был пожизненной фигурой по определению. И если премьер-министр был результатом компромисса по итогам выборов в парламент, то Кесарь не был должен никому и ничего, кроме своего Императора, разумеется. Он мог быть Кесарем всю оставшуюся жизнь, а мог слететь с поста через месяц.

Короче, Кесарь – не Помазанник Божий.

Просто Главный Ответственный За Всё. Пустяковое дело.

Но…

Но Монархи боялись Кесарей. Их власть необъятна. Слишком огромна Империя. В ней одних Империй в разных формациях столько, что… Не говоря уж о Царствах и Королевствах, Великих Княжествах и всем прочем. Одно Царство Лунное чего стоит. У Кесарей была чрезвычайная власть. Кесари «забывали» информировать правителей о реальном положении дел. Монархам приходилось содержать целые службы по контролю действий и решений Кесарей.

Почему Маша-Два в этот раз решила завести себе домашнего кесаря? Такого, чтоб хвостиком вилял и делал верноподданническое гав-гав? Бог-весть. Тогда почему я? Я ведь не стал бы вилять хвостиком, и рубанул бы «сестре» правду-матку. Прям промеж глаз.

Почему?

Теперь уж и не спросишь.

Может, собиралась повесить на меня всех собак? В то, что монарх собиралась сделать из Кесаря себе конкурента, я не верил. Так что… Может, и действительно хотела на меня навесить всех собак за непопулярные решения, Империя ведь входит в глубокий кризис, а я типа некий любимчик молодежи и иже с ней, прости господи. Под откос, как подводу с сеном при пьяном вознице…

Маша, Маша…

Маши нет больше. В морге ей сейчас наводят неземную красоту. Возможно, если верить в загробную жизнь, я когда-нибудь смогу спросить у нее о том, во имя чего было это всё. Возможно.

Впрочем, я отвлекся.

Итак, семь утра. Скоро на службу. На церковную, понятно. Пойдем все, как один на богослужение праздничное. Завершилось Богоявление, шли торжества Крещения. Немногочисленные прихожане потихоньку собирались под дверями собора. Да, тут не собор Святой Софии в Константинополе, не собор Пресвятой Богородицы в Царьграде, не храм Христа Спасителя в Москве и не Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге. И даже не врата православных великих Лавр, где прихожане толпами собираются еще сильно с вечера и молятся всенощно. Тем более тут не Иерусалим. Здесь просто Остров. Остров Христа.

И все.

Здесь у правителей своя Голгофа, да простит мне Господь такое неуместное сравнение.

Людей мало на Острове.

Во всех смыслах.

– Итак, товарищи. Дамы и господа. У нас сегодня праздник. Поэтому придется разделить совещание на две части. Первая часть, как всем понятно, оперативная. Вторая – стратегическая, но это уже после богослужения.

В теории я мог бы проигнорировать церковные мероприятия, каноны мне/нам это позволяли, но это было бы нехорошо. Пошли бы разговоры, мол, что-то нехорошее творится в Империи, раз уж вся верхушка не пришла в собор на празднество великое? Может, война какая? И часа бы не прошло, как знала бы вся Империя.

А в том-то и дело, что официально не было никакой войны. Улыбаемся.

– Оперативно. В атмосфере Марса сбит спускательный аппарат южасцев. Предварительно все на борту погибли. Понятно, что флаг в Марс они воткнуть не смогли. Официально мы замалчиваем тему. Когда придет время – мы выразим сожаление, сочувствие и прочее благоглупое соболезнование. Но в меру. Так сказать, без особого фанатизма. Это ясно?

Почтенные мужи и молодая дама закивали.

– Гибель их спускаемого аппарата, как я надеюсь, будет списана на техническую неисправность их бортовых систем при посадке. Ни о каких ракетах с «Баронессы» речь не будет идти. Бразильцы официально не спорят с этой версией. У них своя игра.

– Ваше величество.

– Да, маркиз.

Начальник Генштаба поднялся.

– А если они захотят повторить попытку? Тем более, если они захотят высадить новый десант с флагом? Их мощности это позволяют. Наши действия? Речь ведь идет не только о Марсе и его окрестностях. Мы можем погрузиться в хаос межпланетной войны. А это касается и моего ведомства тоже. Нужно понимание.

– Согласен, это возможно. Я поставлю вопрос еще шире – а что, если они захотят ударить сами? Не посредством провокации посадкой, а именно первым ударом? В том числе и ударом по нашим базам на Земле и Луне? Мы готовы к этому? Шутки шутками, но военная аксиома гласит, что более слабый имеет шанс именно при внезапном и решительном ударе. Итак, товарищи офицеры.

Я имею право на обращение «товарищ». Я тут и воевал, и в дальний космос летал, и командовал войсками, так что, пусть мне тут формально всего двадцать лет, но эта двадцатка сравнительно легко компенсируется титулами и должностью Верховного Главнокомандующего. Тем более что Вовка себя уже «показал с самой лучшей стороны», и генералы предпочитали иметь дело со мной, а не с легкомысленным и в меру придурковатым императором (прости господи).

Продолжаю:

– Обстановку в окрестностях Марса вы знаете. Срочные консультации между Городом и Рио пока спустили дело на тормозах, но явно ненадолго. Да, технически и силой мы способны их раздавить. Но Империя наша пока переживает период смены верховной власти. Сами знаете, все довольно зыбко. А наш авторитет даже среди союзников не так уж и непоколебим сейчас. Нам нужно выработать актуальную стратегию в этих условиях. Прошу высказываться, товарищи.

Полковник Волжин, от командования космической связи, взял слово.

– Ваше величество, товарищи, дамы и господа офицеры. Насколько мне известно, задержка связи на таком расстоянии составляет примерно полчаса. Скажу банальность, но от нас тут мало что зависит. Мы можем лишь дать рекомендации на «Цесаревича» и «Баронессу». И им будет глубоко плевать на наши рекомендации, да простит меня Ваше Величество. Решать должны не они, и не на орбите Марса. Это политический вопрос и решать его нужно здесь, на Земле. И быстро, иначе они действительно перестреляют друг друга.

– Всё у вас?

– Да.

– Ваше величество, разрешите?

Я кивнул.

– Великий князь, вам слово.

Лева поднялся

– Ваше величество. Было бы легкомысленным тягаться Селене с масштабами и мощью ЮжАСа, но события подобного рода не происходят вдруг. Возможно, мы не сможем спорить с их армией и флотом, но и они не смогут легко прогуляться в окрестностях Луны, не говоря уж о том, чтобы легко ее взять.

Сказано было явно не для меня. Я тоже ведь «Лунный». И тоже в курсе сильных и слабых сторон Селены. Я знаю даже то, о чем многим из присутствующих знать бы сильно не следовало. В том числе и в части «слабости» Сил Луны. Но старшему брату и Наследнику Трона Селены виднее.

Тот продолжал:

– Государь…

А вот это уже серьезно. Вовка, может, внимания и не обратит, тем более что с утра опять пьян, но Льгова не пропустит. И элиты не пропустят. И Лева явно не оговорился. Где мои вещи?

Нет, формально, Кесарь тоже государь. Но… Не принято так. Государь – это император. Так что такое обращение – это форменный мятеж. Не называют кесаря государем.

Спокойно поправляю:

– Кесарь.

Лева склонил голову:

– Прошу простить. Оговорился. Так вот. Я…

Оговорился? Ага. Это, извините, форменная демонстрационная заявка, на чьей стороне Селена. Вдруг что, если… И Луна не уступит, имея своего Кесаря. А Кесарь может опереться на силу Селены. Вдруг что… Задница для облизывания у Кесаря ниже по фронту.

Там еще папаша мой вдруг летит на Землю. Соскучился, наверное. Просто совпадение.

– …Я лишь хочу заметить, что Силы Селены приведены в полную боевую готовность и готовы к переброске в любую точку Земли по вашему повелению.

Ага. «Оговорился» он. По повелению. Моему. Ха-ха три раза. Вовка уже никто для них. Луна решила сыграть по-крупному. Удивительно, что Лева сыграл до прибытия папаши. Значит, события ускоряют свой бег и дорог каждый час. Военные за активную фазу схватки с ЮжАСом. Прочие колеблются. Понятно. «Пиджаки» всегда предпочитают придерживаться концепции, что деньги любят тишину. Увы, не всегда. Когда наступает перегрев рынков, часто единственным спасением экономик является именно война. Желательно большая. ВПК вытянет экономику и даст рабочие места, если не справятся большие стройки, типа всеобщего строительства жилья, магистралей и прочих электростанций. А Луне как раз остро нужна война.

– Надеюсь на верность Сил Селены.

Прозвучало двояко. Кому верность? Но я сказал то, что сказал. И сидевшие тут, уверен, все поняли правильно.

– Не сомневайтесь, ваше величество!

– Не сомневаюсь. Солдаты и механоиды Луны никогда не подводили.

Их много. Особенно последних.

Лева склонил голову и сел на место.

Ну, кто тут сейчас готов выступить против Кесаря? Папа мой здешний любит игры по-крупному. Втихую. Как он любит выражаться: «Игры в астрономический микроскоп». Ох, как любит он такие игры. Иметь собственного Императора Двух Миров – это ведь лучше, чем просто шестого сына Царя Селены, не так ли? Тем более если так сложилась жизнь.

Папаша не был наивным и не полагал, что мной можно будет крутить, как ему вздумается. Но на определенное влияние он явно рассчитывал. Наполнить концепцию Двух Миров реальным смыслом во всех смыслах он точно собирался. Пройдет полвека, и появятся Три Мира. Четыре Мира. Пять. Шесть.

Венера. Меркурий. Системы Юпитера и Сатурна.

И Селена не должна быть просто одной из многих. Не знаю, о чем думает Александр Андреевич, но точно не о забвении. Отнюдь не о том, чтобы быть скупо упомянутым в школьном учебнике истории.

Зачем летит мой распрекрасный отец?

– Товарищи, дамы и господа. Продолжим оперативную часть. Наши Силы готовы к превентивному удару. Силы Миранды подняты по тревоге. Наш контингент и советники отозваны из отпусков и прочих выходных. Можно прямо говорить о том, что двигатели наших стратегов и суборбиталов прогреваются по обе стороны Атлантики и Тихого океана. Маркиз?

Начальник Генштаба вновь поднялся.

– Ваше величество. Налицо явная попытка поиграть мускулами и произвести впечатление. Серьезных сил для схватки у ЮжАСа нет.

Конечно, у меня есть все данные, но нужно замазать ответственностью.

– Уверены?

Мой потомок дураком не был и не стал глупо лезть в очевидную западню.

– Уверенным в нашем мире можно быть только в могуществе Империи и ее Сил. А наши Силы приведены в полную боевую готовность. Мы готовы оказать всю необходимую поддержку Силам Миранды. Оба моста через Амазонку и мост через Риу-Бранку, при наличии соответствующего приказа, могут быть уничтожены, легко повреждены или подъездные пути к ним могут быть разнообразно нарушены. Конечно, превосходство в атмосфере и на орбите – это задача Воздушно-Космических Сил, но и вверенными нам дронами, беспилотниками и прочими коптерами мы сможем обеспечить превосходство в воздухе. Операция южасцев в отношении Миранды захлебнется.

– Добро. Вижу, что пока не проснулись все. Итак – мы сбавляем обороты или нагнетаем?

Дураков отвечать нет. Как и всегда. Как говорится, начальник, скажи, что надо сказать, а мы завсегда кивнем, не сумлевайся!

И у каждого свой интерес.

Чем больше Империя, тем больше хаос. Как императоры будут править Галактикой?

Остров был небольшим. Не так много места на нем.

Дворец. Большая часть в недрах Острова. Парк. Набережные.

Собор.

Море вокруг.

Вода холодна.

Траур по Марии Второй объявлен с завтрашнего дня. Невместно христианам скорбеть в Богоявление и Крещение, к тому же в морге с покойной императрицей еще возились, ведь нужно было не просто привести в порядок усопшую, но и провести бальзамирование тела, подготовить стеклянный саркофаг, да так, чтобы тело в нем ни в малейшей степени не пострадало от времени и гнилостных процессов, а выглядело бодро и красиво, как при жизни.

Говорят, что по церковной традиции одним из признаков святости является неразложение тела. Не знаю, как там Илья Муромец в Киево-Печерской лавре, но я более чем уверен, что и через пару-тройку тысяч лет тела Великого и Благословенной останутся нетленными. А за прошедший век технологии бальзамирования и консервации шагнули далеко вперед. Если так пойдет дальше, то и мою тушку могут причислить к лику чего-нибудь, прости господи.

Устал я.

Сзади приглушенно гомонили. Праздничная служба окончилась, и прихожане потихоньку потянулись из храма. Кто благочестиво совершать омовение крещенской водой в купелях и фонтанах, кто иным способом демонстрировать себе, близким и, главное, соседям и коллегам, свою набожность.

Мы с Борей так же, как и все, покинули святые стены, обернувшись на выходе и перекрестившись на надвратную икону.

Я омываю ноги. К счастью, нет у меня Марии Магдалины, которая отерла бы мои ноги своими волосами в знак безмерной любви и смирения. Я не Сын Божий и не претендую.

Борис, кивнув кому-то, вздохнул, усаживаясь рядом.

– Ты заметил?

Киваю.

– Вода холодная. Зима все-таки.

– А серьезно?

– Тебя не было на наших посиделках.

– И не должно было быть. Что делать такому скромному персонажу на Битве таких Богов. Я про храм.

Пожимаю плечами.

– Да. Эби за все время богослужения ни разу не удостоила Вовку даже взглядом, хотя и стояли рядом. Да и Вовка практически не сводил со своей графини глаз. Иногда было даже неприлично.

Но Боря покачал головой.

– Нет, я не о них. С ними-то понятно. Сейчас начнут к тебе подходить.

– С чего бы?

– Увидишь. Будет вполне забавно. Ты с ногами в воде, а они… Но я не об этом. Посмотри на лица людей. Не только в храме, а вообще. По миросети посмотри.

Хмыкаю.

– И что я увижу? Нос да два уха.

Вздох.

– В том-то и дело, что ты пока не научился ВИДЕТЬ. А это плохо для императора. Если ты, конечно, не хочешь быть таким императором, как Вовка.

Начинается кино. Зачем люди хотят возвыситься, тем более стать императором и прочим владыкой Вселенной? Либо из честолюбия, либо вследствие смертельной опасности. Для себя. Для семьи. Для детей. И внуков. Просто убьют и тебя, и их всех. Тогда у человека возникает стимул – убить всех, но не дать убить себя и своих родных.

– Да, Миша, ты пока не хочешь быть императором. И в прошлой жизни не хотел. Впрочем, и Великий не хотел. Но у него не только не было выбора, но никто бы не справился лучше, чем он. Прости, но у тебя выбор примерно такой же – либо белая мраморная плита с золотыми буквами в Императорской усыпальнице в Петропавловской крепости, либо пепел от тебя и всей твоей семьи, развеянный с небес. Это взрослые игры, Миш. Вход рубль. Выхода нет. Совсем.

Хмыкаю.

– Тебе хорошо рассуждать. Ты вот сам не становишься императором. Мной прикрываешься.

Усмешка.

– Уйти в лучах славы или уйти никому не известным, удостоенным лишь построчного примечания в Энциклопедии: «Меценат времен императора Михаила Третьего». И никто не узнает, что я держал в руках почти весь мир. Что лучше?

– Так стань.

– Нет. Лучше уж ты. Тщеславие – глупое чувство. Миша, прекращай валять дурака. В прошлый раз ты погубил Империю. Зачем снова? Ты помнишь, как ты Александру Третьему вылил на голову ушат воды?

Киваю.

–Помню. Что ж не помнить. Было прекрасное утро. Папа обозревал окрестности. Дышал, так сказать, свежим воздухом.

– И?

– И все. Вылил ему на голову чан с водой для умывания.

–И что папа?

– Огорчился, видимо. Неприличные слова я уж не помню.

– Вот. А ты еще не хочешь быть императором!

Качаю головой.

– Скучно. А с чего мне быть императором? Вакансий нет вроде.

– Пустое. Всему свой черед. Сказано в Евангелие: «Имеющий уши – да услышит, имеющий глаза – да увидит, имеющий разум – да осознает». Всмотрись в лица. Они, вот они-они, так вот, они перестают бояться. При Маше-Первой боялись даже посмотреть не так, прикрывали губы от вездесущих сканеров. Впрочем, кому я рассказываю, ты точно так же боялся, и вы с Дианой маскировали свои запретные слова поцелуями. Наивная попытка, признаюсь, мы, конечно, все расшифровывали, но не об этом сейчас речь. При Маше-Два бояться стали меньше. Появилось ощущение возможности грядущих перемен, а тут еще и твоя популярность среди молодежи. А вот при Вовке бояться практически перестали. С момента смерти Маши и воцарения Вовы по Терре пошла какая-то Дрожь Земли. Словно вертикально падающие льды Антарктиды, рушатся страхи и запреты. Вовка не справится, его никто не воспринимает всерьез. Он слаб. Есть опасность, что он может стать последним в Династии. Вы договаривались на год, но боюсь, что придется отпустить его значительно раньше.

Иронично спрашиваю:

– Завтра?

Но Борису было не до веселья.

– Завтра или не завтра, но… Девочек надо выдать в надежные руки сначала… А вот к тебе идет первый посетитель.

К нам решительно направилась Эбигейл.

Борис в приветствии склонил голову:

– Ваше высочество.

– Рада видеть вас, Борис. Позволите украсть у вас Михаила на несколько минут?

Степенный кивок.

– Да, конечно, я пока прогуляюсь по парку.

Он кинул взгляд на мой светящийся браслет и не спеша, натянув носки и обувь, направился по аллее. Что ж, через свой браслет и чип он будет слышать каждое слово, произнесенное здесь.

– Эби, я рад тебя видеть.

Фырканье.

– Не надо заговаривать мне зубы комплиментами! Я пришла не за этим!

– А за чем же?

– Отпустите меня домой. Я не хочу. Мне невыносимо здесь быть, быть рядом с Владимиром!

– Будешь стоять? Я кавалер еще тот. Могу и посидеть в присутствии дамы. Водичка хороша, кстати.

– Я постою!

Пожимаю плечами.

– Сказано было даже с вызовом. Оценил. Я просто впечатлен. Почти плакал. Рыдал почти. У меня есть семечки, кстати. Хотя нет, обойдешься. Гуляй, не буду настаивать на галантности. Как говорится, флаг тебе в руки, Эби. Ты уже пять лет его невеста. Что случилось вдруг?

Она кивнула.

– Да, пять лет. И не вдруг. Все пять лет я исполняла волю бабушки. Стюартам-Савойям-Романовым нужна свежая кровь, а Остров стоит Мессы, если перефразировать Генриха IV Наваррского. Но все время это казалось чем-то далеким. Императрица была молода и могла править еще лет сорок-пятьдесят. И вопрос со свадьбой, с учетом всяких Державных протоколов и интересов сторон, тоже дело не одного месяца, если не одного года. Все было приемлемо для меня. Но вдруг все изменилось. Императрица неожиданно умерла. Вовка внезапно на троне. Откровенный и непроходимый дурак. Ничтожество. Сопляк! И я должна выйти за него замуж, и рожать от него пятерых детей, так что ли? Ладно, державные интересы, все такое, но я не обязана находиться рядом с человеком, который мне противен!

– Раз уж ты стоишь, нет ли у тебя в поле зрения камушка? Желательно плоского. Они лучше пружинят от поверхности.

Или я плохо знаю Эбигейл (а я ее хорошо и много лет знаю) или она продуманно что-то хочет, зараза такая! Ладно, поиграем в эти игры. Я тоже умею.

И она.

– Могу кинуть камнем тебе в голову.

Прозвучало многообещающе.

– Эби, тебя просто глупо злит ситуация с графиней Льговой. Все устроится. Это же дворец и дворцовая жизнь, сама понимаешь…

Она меня перебила:

– Миша, вот только честно, как перед иконой, скажи – ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Владимира?

Мля, прости господи. Почему все вокруг думают, что они умнее меня? Даже противно от ощущения собственной неполноценности в их глазах.

– По-человечески, нет, не хочу. Но не все зависит от нас. Вова – император. Ты сюда прибыла именно для того, чтобы выйти замуж и стать русской императрицей.

– Не увиливай! Да или нет??!

Выдох (сокрушенно-печально).

– Нет. Но…

Она не дает мне закончить фразу и торопливо тараторит, словно боится, что я не дам ей договорить:

– Миша, сейчас траур, потом пост! Отпусти меня в Эдинбург! Отпусти! А там видно будет. Я хочу посоветоваться с бабушкой.

Знаем мы это кино. Хотя не спорю, бабушка намного мудрее, а у Эби тут недостаточно каналов информации. Ситуация вышла за рамки предвиденности. Нужно прояснить и получить всякие заверения.

– Эби, не только я здесь решаю.

– Ой, Миш, Вовка сделает все, что ты скажешь. Так да? Дозволишь?

Опять мне говорят императорское «дозволишь».

– Эбигейл, я не могу ничего дозволять или не дозволять. Это прерогатива императора.

– Миша, не цепляйся к словам. Так что? Замолвишь словечко перед его всевеличием, прости господи?

Смотрю на произведение собственной генетики. Эби так гордится мудростью и древностью своей пра… (и прочее) бабушки. Еще бы! Бабушка! Дочь самого Великого и Благословенной! Сто раз говорил сам себе (в порядке напоминания), что ее Благословенной пра… (чего-то там) бабушки и в проекте не было, когда я гулял по всяким барышням в бытность свою гвардейским офицером. Она думает, что если ей двадцать лет, то и мне двадцать, а все мальчики глупы по определению. Может быть. Но мне почти шестьдесят. А в абсолютных цифрах эпох мне, на секундочку, СТО СОРОК ДВА ГОДА. Даже не знаю точно к какому поколению внучек Эби мне приходится.

– Отвечу ближе к вечеру. Надо подумать и взвесить. В том числе и то, как это мысль донести до императора. Я не уверен, что мысль сия ему понравится.

Бывшая шотландская наследная принцесса фыркнула:

– Зато я точно знаю, кому из окружения Вовки эта идея очень понравится!

– Этого тоже нельзя исключать.

Эбигейл минуту смотрела мне в глаза. Потом вздохнула печально:

– Эх, Миша-Миша… И как бы ты только правил, если бы сам был императором?

Пожимаю плечами.

– К счастью, я не император и мне не грозит. А в остальном… Честь в Служении на благо Отчизны. Так бы и правил.

Повернулась и не менее печально пошла по аллее в другую от Бориса сторону.

А вот и Вовка со своей, прости господи, графиней-принцессой-Марсианской-императрицей-царицей. У той правда, неожиданно хватило ума остановиться в шагах десяти и сделать вид, что она любуется морем. А она умнее, чем я думал. Грешен, признаю. За деревьями не вижу леса. Надо будет с ней вдумчиво потолковать о смысле бытия Божьего.

Вова подошел довольно развязно, за чем скрывалось дикое внутреннее напряжение.

– Привет!

Киваю.

– Привет, Вов. Как дела?

– Хреново!

– Что так? Я ж тебе после Лицея не бил морду.

– Я вчера сглупил! Согласился на твой год! Я не хочу! Понимаешь, не хочу!

– Фи.

М-да. Общение с графиней не пошло ему на пользу. Но, блин, какое на хрен Самодержавие при таких раскладах?! Я сам красавец еще тот, но Вовка просто глупый и капризный ребенок, подверженный чужому влиянию! Сейчас он слушает меня, пять минут назад слушал свою любезную графиню, потом, через пять минут после меня, он снова будет слушать графиню Льгову, потом опять метнется ко мне, с новым «своим мнением», типа он передумал. А потом включатся министры, придворные и прочие мутные личности, которых вокруг трона всегда предостаточно. И что произойдет с Империей и Террой Единства при таком правлении?

– Что «фи»?

– Скучно. Что ты хочешь конкретно?

– Я отрекаюсь от престола Единства и Терры. Ты меня провозглашаешь Царем Марса. Я узнавал, это возможно и законно!

Я даже знаю, кто узнавал. Ну да ладно.

– И как я это сделаю? Традиция предусматривает, что новый монарх должен лично установить флаг на поверхности небесного тела. Так Андрей Романов стал первым человеком на Луне и был провозглашен Великим князем всея Луны. Так я водрузил флаг на поверхности астероида и был провозглашен Великим князем Орфнейским. Ты же, насколько я вижу, здесь, на Земле. О чем мы говорим? Флага на Марсе нет.

Вовка небрежно отмахнулся (небрежность в таких делах пугает все больше и больше):

– Ерунда! Там же есть на орбите наши корабли! Пусть кто-нибудь спустится и воткнет флаг. Я ему пожалую какой-нибудь звучный титул! А ты меня и Настю провозгласишь Царем и Царицей Марса! Хотелось бы, конечно, императорское достоинство, но это позже, не сразу, мы пока нуждаемся в поддержке со стороны Империи и Терры.

Киваю.

– И патриарха на Марс…

– Обязательно! Но чуть позже.

Интересно, Эби уже посчастливилось пообщаться «с новым Вовкой», ибо что она так взбесилась? Да уж, иметь недалекого, а местами придурковатого мужа, которым крутит не пойми какая вертихвостка, этого и врагу не пожелаешь.

– Ладно, Вов, я прикину, что можно тут сделать.

– Только недолго!

– Постараюсь. А ты подумал над моим предложением ввести институт региональных сокесарей? Империя слишком велика, и ты не в состоянии править ею полноценно.

– Нет. Я пока не решил.

– Решай. Вопрос не терпит отлагательств. Как и вопрос Царя Марса, верно?

– Точно!

– Вот и славно. Кстати, ты мне обещал возможность поговорить с твоей графиней с глазу на глаз.

Кивок.

– Да. Но только после того, как я задам Эби вопрос о тебе в постели. Не раньше. А она пока не спешит в мои объятия.

Вот сука. Я не об Эби, если что.

С гордым видом наш расчудесный император удалился в сторону нетерпеливо переступающей с ноги на ногу графини. Вот же придурок. Попал под влияние интриганки-вертихвостки. Интересно, куда смотрела Маша, царствие ей небесное?

Не спеша подошел Борис. Хмуро спрашиваю:

– Ну?

Кивок.

– Да, я все слышал. Все очевидно, и ничего принципиально нового не прозвучало.

– И что будем делать?

– А что мы будем делать? Скажи лучше, что ты будешь делать со своей женой? Ситуация, благодаря тебе, зашла в полный тупик. Конь педальный под именем Император Владимир совершенно не годится. Нужно менять, менять срочно, но…

– Минуточку, не ты ли говорил, чтобы я ставил кого угодно, что потом разрулим, сменив его окружение?

Кивок.

– Говорил. Льгову я недооценил. Признаю. Она играет им как хочет. И нами заодно. Надо что-то делать.

Признаюсь, мне было даже приятно слышать признание Бориса в том, что он не всемогущ, а то я даже как-то комплексовать начал.

– И что будем делать?

Борис поморщился.

– Да, в общем и целом, ничего эдакого у нас пока не произошло. Решаемо. Ты же взял с Вовки разрешение побеседовать с Льговой с глазу на глаз, верно? Вот и пощупай ее.

Шучу.

– Я женатый человек, мне нельзя щупать чужих барышень.

Но Борису не до шуточек.

– Понадобится, так пощупаешь, и не только, всех барышень на всех Трех Мирах, чистюля ты наш.

– Вовка отказывает без постели с Эби.

– Благоглупость.

– Но…

– Рот закрой. Реши сам. Покопайся в грязном. И у него отпадет всякая охота. Итак, пообщайся с Льговой. Она не производит впечатление романтической идиотки. Это Вове она может рассказывать о романтике и прочей хрени. Но ей явно нужен хороший титул, который может передаваться по наследству. Уверен, что после этого даже несчастный случай с Вовкой ее не слишком огорчит. Или слишком не огорчит. Лучше, конечно, перед этим понести от Вовки, но вопрос решаем при помощи Банка спермы в Институте Крови и либо денег, что сложно, либо той же твоей протекции.

– Я ей спермы не дам.

– Не больно и надо. Есть Владимир.

– Секундочку, а зачем нам ребенок от императора? Льгова с таким ребенком – это обезьяна с гранатой. Никогда не знаешь, чего от нее ждать. Даже если с нее взять всякие расписки, нам это не даст ничего. Любой ДНК-тест подтвердит, что это ребенок Владимира. Их марьяж, конечно, не равнороден. Уже это выводит сие чадо за скобки наследования, но сам знаешь, сомнительные претензии, подкрепленные решающей или даже просто весомой силой оружия и админресурсом, вдруг становятся весьма убедительными.

– Ой, я тебя умоляю. Генетика ребенка может вдруг оказаться и от дворцового конюха. Первый раз, что ли. Решим.

Усмешка.

– Скажи-ка мне, сколько людей примет меня в качестве императора?

– Философский вопрос. Как работать. А сколько надо? Нарисуем сколько нужно.

– Да-да, ты говорил, что и с Вовкой проблем не будет, как и с любым другим. А вон оно как повернулось…

– Бывают накладки. Ничего страшного.

Приблизился адъютант.

– Ваше величество! На совещание собрались все означенные к присутствию.

Киваю.

– Да, иду. Что Царь Лунный?

– Государь, самолет вылетел из Царского Берега в Константинополь. Ожидаем прибытия в течение часа.

Киваю.

Адъютант исчезает.

Боря ухмыляется.

– Сколько раз за сегодня тебя назвали государем, а?

Вспоминаю. Как я могу вспоминать то, чего не пережил сам? Трудно сказать. Но я помню, как строили Остров. Как рыли Хранилище. Как приходилось навсегда хранить тайны.

«Аквариум», к счастью, тайна не такого уровня. Не настолько такого, чтобы всех, кто только слышал легенды о тех, кто только слышал легенды…

Тайну знают Трое. Сейчас Двое. Остальных нет и не было никогда.

Борис хмыкнул.

– Утро перестает быть томным, не находишь?

Хмыкаю.

– Знаешь, всегда хотел дать тебе ногой под зад и спросить, а не с хрена ли?

– Я буду скучать о тебе.

– В твоем веке сколько цветов было принято приносить на могилу?

– Не дождешься. Я еще спою на твоей могилке.

– А я спляшу, а потом пописаю.

– А я…

На простой садовой скамейке сидел простой человек. Очень простой и очень человек.

– Коллеги. Давайте без фокусов. У меня к вам послание. От НЕГО. И от Нее.

– От Марии?

Хангарион неопределенно пожал плечами.

– Да. Но Марий так много…

Борис хмуро буркнул:

– Я бы предпочел от Благословенной.

– Увы. Не в этот раз и не вам. В этот раз вам два послания. Если захотите, можете друг другу показать. Это не секрет от вас друг другу.

Я хмыкнул:

– Признаю, прозвучало смешно.

Кивок посланника.

– Я бы тоже посмеялся вместе с вами. Берем конверты, или я пойду? Мне и без вас дел нескучно.

Боря усмехнулся:

– На Привозе завоз?

– Мало не покажется. Коллеги, давайте. Два конверта. На каждом надпись. Читать вы умеете.

Миша взял свой. Прочитал. Покосился на Борю.

Тот лишь пожал плечами.

– Не знаю.

– Эби?

– Ваше императорское высочество, ситуация становится угрожающей. Ваш царственный дед все свое царствование укреплял Империю, расширяя наши возможности.

Изабелла чуть не улыбнулась. Она давно не маленькая и знает, чьи именно возможности собеседник считает «нашими».

– Даже «марсианская» конфронтации была хорошо продумана, и Их Императорское Величество понимали, до какой черты поднимать ставки.

Принцесса, прикрывшись веером, вздохнула. Январь – душно. Дом Себастьян все вокруг да около крутит. Слышал бы он, как бабушка объясняла дня три назад, что не время уступать, на что ставить и где дед должен проводить черты, чтобы «не упустить возможности».

– Но последние события лишают нас понимания ситуации. Как поведет сейчас игру Константинополь – неизвестно. Если верх возьмут военные – Терра может ответить максимально жестко. Так, как мы не рассчитывали. А мы не готовы сейчас к столь радикальному обострению отношений с русскими. Их армия и флот сильнее наших, про капиталы и говорить не стоит. Мы живы пока только потому, что капиталам Терры выгодно наше существование в таких рамках и задачах, какие сложились. Но все может измениться, если мы начнем слишком уж много на себя брать.

«Любит маркиз путать свою шерсть с государственной, – подумала принцесса, – далеко не все в Бразилии так зависимы от Гегемона, как компаньоны дома Себастьяна».

Седовласый Палеолог учтиво склонил голову перед императорской принцессой.

Изабель вдыхала летний воздух цветущего сада. В его тени дышится легче. Дождливая весна уже осталась позади, но январь тоже прекрасен по-своему. Лето, как-никак. Но еще не февральский зной. А дождь что, он и вчера лил, даже с грозой. Зато как приветливо сейчас теплое море. В какое сравнение с ними могут идти русские зимы? Да и лето в хоть в Португалии, хоть в Ликии? В Рио всегда прекрасно. Только вот душно. Особенно от таких вот разговоров.

Почтенный собеседник ждал. Она молчала. Она давно усвоила, что когда подданным от тебя что-то нужно, то следует дать им возможность высказаться. Так ты не берешь на себя никаких обязательств, н, в определенной степени демонстрируешь свое расположение. Можно добавить несколько ободряющих, но мало что значащих фраз. Блеск и величественное сияние. Торжественное. Прекрасное. Печальное. Местами трагическое. Содрогающее Основы самого Бытия. Во имя и во славу… Всякий бред, короче говоря. Конечно, высшую аристократию так легко не проведешь, но проще быть наивной внучкой императора, чем прослыть набитой дурой, которая не годна к короне. С дурами никто ни во что играть не будет. Не того масштаба игры вокруг.

Сенатор Палеолог не занимал никаких постов и должностей. Просто сенатор. Один из. Один из тех, кто правит Бразилией и всем ЮжАСом. Себе на уме, но без последствий – не оттолкнешь. Согласишься и просчитаешься – можешь лишиться головы, не то что пролететь мимо короны.

После гибели в авиакатастрофе родителей она вдруг стала законной Наследницей Бразильского Престола. Но она не одна такая претендующая. Претендентов довольно много. Дядя и кузены молчат, а тот же младший брат спит и видит себя на троне. Даже мечтает (наивный мальчик) объединить под одной короной всю Южную Америку по образцу того, как Михаил Великий объединил Россию и Ромею (и сопутствующие царства и королевства) под сенью Короны Единства. В ЮжАС такой номер не пройдет. Как минимум сейчас. Других монархов на континенте нет. Шанс только в разгроме Сил ЮжАСа. Полном. Но тогда и они Орлеан-Брагансы могут слететь с трона, как проигравшие войну. Вопрос непростой. Готов ли к нему брат? Вряд ли. Слишком восторженно наивен. Юн. Пока что.

Конечно, Палеолог (и не только) встречался и с ним. Яйца не складывают в одну корзину, как всем известно. Тут даже пол претендента на корону имел значение. Или мог иметь. Как докладывает разведка и утверждают аналитики, очень велика вероятность, что русский император Владимир не хотел короны. Но принял. Если что-то с ним станет или он отречется, то кто после него? Почти наверняка Елизавета. Женщина. Пока девчонка. Да и пассия Владимира графиня Льгова становится все более влиятельной фигурой. Вроде бабушки.

Впрочем, пустое.

На ее уловку собеседник не поддался. Опытен. Что неудивительно. Маркиз Себастьян де Палеолог давно не был наивным юношей. Второе поколение перебравшихся из Европы. Дед был послом французским в России. Его далекие предки – потомки византийского императора. В чем-то родня императорам нынешней Византии, или, если строго рассуждать, потомками ветвей периода упадка Восточной Римской империи. В принципе, русский император был таким же точно наследником Римской Императорской короны, как и бразильские монархи, испанские, французские, римские, германские, английские…

Но, как всегда, это бывает в истории, прав тот, у кого больше прав. В смысле, у кого больше войск, денег и благословения Церкви. По последнему пункту можно было долго играться, ведь дело-то богоугодное…

– Итак, маркиз?

– Госпожа, вы же знаете о том, что у русских умерла императрица?

Изабель неспешно кивнула.

– Что вы предлагаете, маркиз?

– Начиная с восьмого января будут происходить всякие церемонии прощания с почившей императрицей Марией. Начиная с Михаила Великого в маршрут включаются все столицы, и много городов Ромеи и России, на трех континентах Империи. Прошлую императрицу провезли по маршруту Константинополь – Севастополь – Киев – Царьград – Москва – Петербург. С Александром IV и Михаилом Великим смогли попрощаться также Сеатль и Владивосток. Туда их доставляли на суборбитале, остальной путь шел на боевых кораблях морского флота, тяжелых авиационных транспортах, поездах. На все традиционно месяц со дня упокоения. Погребение в Петропавловской крепости не позднее 7 февраля.

Изабель молчала. Она и сама прощалась с прошлой русской и ромейской императрицей. А пото, Мария II прилетала на похороны ее, Изабель, родителей. Но сейчас их Империи на грани войны.

Палеолог будто услышал ее немой вопрос.

– Не хорошо, дона Изабель, если события последних дней не позволят вашему дед, проститься со своей монаршьей сестрой. Он же еще и председатель Всемирного Совета.

– Не хорошо, дом Себастьян, но мы на грани войны.

– Я, ваше императорское высочество, собственно, и хотел поговорить об этом. Ваш августейший дед и все мы, – маркиз нарисовал руками неопределенный круг лиц, – стараемся не допустить худшего и предотвратить прямое столкновение нашей Империи с Террой. Все случившееся пока можно представить как «локальные инциденты» и «досадные недоразумения». И вернуться к дипломатическому урегулированию конфликта…

Принцесса молчала. Она знала и о ромейских компаньонах, и о дальних родственниках маркиза, которые служили при Дворе в русской столице. Палеологов и в Рио приближали к Трону именно за такие связи.

– Если ситуация будет благоприятствовать и ничего не случится, то в Петербурге на церемонии будет сам наш благословенный император. Но до этог, нужно провести приватные переговоры на высшем уровне. Обозначить позиции, – Палеолог вздохнул. – Император при этом не может покидать Бразили …

«Чего этот пройдоха хочет? Что бы я сорвалась сейчас из Рио, когда здесь будет самое интересное?» – начала раздражаться от длительной болтовни принцесса.

– Его величество император Луиш I, думаю, в ближайшие дни предложит вам, ваше высочество, совершить визит в Европу, а может, и в Ромею, – приступил наконец маркиз к сути, – вы его наследница, но при этом так молоды…

«Этот интриган намекает, что в случае провала миссии свалят все на меня?» – Изабелла уже считала расклады.

– И вы сможете передать слова своего императора без посредников, – продолжал Себастьян, – и никому другому их совершенно не надо знать.

Старый маркиз все же считал недовольство на каменно-обаятельном лице императорской принцессы.

– Наша просьба никоим образом не мешает планам вашего августейшего деда, – продолжил он умиротворяюще. – Мы всего лишь хотели попросить вас, ваше императорское высочество, присмотреться к европейским монархам и их наследникам.

«Он меня попутно сватает, что ли?» – принцесса пришла в недоумение.

– Особенно нас интересуют император Владимир и его приближенные в Ромее, – окончил мысль Палеолог.

«Точно сватает. Партия, конечно, достойная. Но проблем Бразилии это не решит. А вот маркизу откроет многие двери…»

– Нам интересен ВАШ взгляд. Вы же со многими – одно поколение. А нам, старикам, так трудно понимать современную молодежь, – пояснил маркиз.

Изабель улыбнулась. Своей обаятельно-величественной-ничего-не-значащей-улыбкой. Двор и Трон учат и не такому. Понятно, что «путевыми заметками» просьба не ограничится. Но поддержка Ротшильдов, стоящих за Палеологом, вполне этого визита стоит. Срастется там что или нет – пока не ясно. А поехать, как все утихнет, стоит. Почему не сейчас?

– Париж, Рим, Берлин, Константинополь… может быть, еще Царьград или Киев. Вам все же надо будет проститься с русской императрицей. И вам надо успеть еще поговорить с дедом до его отлета на похороны. Понятно, что Ваше Высочество к тому времени должна будет уже вернуться в Рио, дабы императорская власть не прерывалась ни на миг. Поэтому представляется интересным и правильным, чтобы Ваше Высочество на каком-то этапе присоединились к траурной процессии. Возможно, в Киеве. Возможно, в Царьграде. И сразу вернулись в Рио.

Кивок.

Легкий поклон.

Что ж, дом Себастьян де Палеолог сегодня был доволен собой. Как бы все ни повернулось, наследница престола будет теперь более благосклонна к их предложениям. Они ей нужны больше, чем она им. Да и получать весточки из первых рук о задуманных старым Луишем встречах сейчас дорого стоит. Очень дорого. Дороже, чем Бразилия, ее старый император и ее молодая принцесса.

– Привет.

Кошусь на вошедшего.

– Привет.

– Как дела у нас?

Пожимаю плечами.

– Вашими молитвами.

– Понятно. А скажи-ка мне, мил человек, с чего твои бойцы не пустили Настю?

– Это твои бойцы, если ты запамятовал. И напомни мне, с чего не пустили? Скучно им было?

Вовка нахмурился:

– Мол, нет ее в списке допуска.

– Ну, люди служивые. Нет, значит, нет. Сказано, что ежик мягкий – садись. Все обычно. В чем проблема?

– Как в чем? Я шел в «Аквариум», а ее не пустили!

Киваю.

– Ужас. Я бы шел с Дианой, так ее бы тоже не пустили. Прикинь, ее тоже нет в списке допущенных лиц. Жена или подруга – это вовсе не основание для допуска на сверхсекретный объект, не находишь?

Император промолчал. Хотя в душе крайне негодовал.

Да, влияние графини становится все более вопиющим и масштабным. Он без нее даже гневаться толком не изволит. А это плохо. Когда ее нет рядом, он вообще боится взять на себя инициативу. Плохо.

Плохо.

Ситуация.

Вова. Лиза. Марго. Я.

Я не хочу на трон. Вова, Лиза, Марго не хотят тоже. Империя дожилась до полного упадка воли к власти. Внешне все прилично, а по факту…

А есть еще Диана, Эби и Настя. Там тоже свои тараканы.

Потираю глаз.

– Ты мне когда разрешишь пообщаться с Настей?

Ухмылка.

– Только после постели с Эби.

– Я это твое всенепременное условие передам твоей Насте. Уверен, что ей понравится. Детский сад – ясельная группа. Всевеличие, хорош дурака валять. Одно дело, когда я ей объяснил государственную необходимость, а другое, когда это твоя прихоть и похоть. Последнее Насте точно не понравится. Уж прости мою тавтологию. Величество, тебе, когда последний, крайний, если угодно, раз били морду? Я не про Настю.

– Она мне морду не била.

– Умная баба. А следовало бы. Я тебе лично морду начищу, ибо ты меня уже достал своими выходками. Хочешь править Империей – правь. Я уеду на Ольхон и не буду больше тебе надоедать. А пока займись государственными делами. Вот депеша из Сиатля. Третий войсковой транспорт с механоидами и бронетехникой. Идет перезагрузка на Миранду. МИД докладывает о том, что новая редакция дополнительного протокола к договору о сотрудничестве между Единством и Мирандой согласована в черновом варианте. Думаю, что дня два-три и официально поиграем. Вот согласования поставок вооружений с Луны. «Икар». Стыковка нового научного модуля «Сократ-2». Энергетический модуль «12А» отведен от «Икара» на плановое техобслуживание…

Я говорил… говорил… говорил…

Вовка хмуро на меня смотрел.

– Вов, остынь. Просто остынь. На твои права и прочие прерогативы никто не покушается. Ты сам себя накрутил. Не надо.

Ноздри царя-батюшки глупо зашевелились.

– Я – император?

Не нравится мне это. Надо с Настей говорить.

Киваю.

– Конечно.

– Тогда почему я так глупо должен…

«Вов, отпусти меня на Ольхон. Почему я так глупо должен тянуть твою Империю? Сам знаешь, что мне ничего из этого не нужно. Я просто должен. Должен, и все». Так должен был бы я сказать, но не скажу.

Он сдуру согласится.

– Вов, когда ты принимал из моих рук Императорскую Корону, мне пришлось тебя долго уговаривать. Мы условились, что ты будешь год всласть царствовать, а всю тяжелую повседневную работу царствования я беру на себя. Так?

Самое смешное, что сейчас главным моим союзником и гарантом выступает именно графиня Льгова. Она не допустит глупого отречения Вовки в пользу его сестры Елизаветы. А мне такие рокировки на властном Олимпе сейчас не нужны.

Хмурое Вовкино:

– Допустим.

Оптимистично киваю идиоту.

– Хочешь больше заниматься государственными делами? Я всегда рад. Равно как и рад участию в делах твоей Анастасии.

Хочешь избавиться от теневого советчика – нагрузи его реальной работой и избавь от необходимости шептать ночью на ушко. Или ее избавь. Не суть.

Шептать будет, факт, но… Вряд ли на Марсе.

– Вов, можно нескромный вопрос? Вы когда деток планируете? Помнится, были у вас планы на сей счет до старта марсианской миссии. А старт через год.

Вовка такого поворота явно не ждал. Без Льговой он ничего не решит. А Настя не откажется получить прямой доступ к моей тушке. С момента нашего прошлого разговора ее роль и самооценка серьезно изменились. И вряд ли она хочет лететь в самоубийственную миссию на Марс. Хотя, конечно, корона Царицы Марса ее вполне устроит. Ведь в нынешних раскладах она, по существу, никто. Любовница императора. И все.

Царь-батюшка (прости господи) неопределенно кивнул.

– Я подумаю.

Киваю в ответ.

– Подумай.

Придурок.

– Нас пишут?

– Конечно.

– А браслет?

– Сказочка для толпы и для прочих элит страшного успокоения.

– И ты спокоен?

Пожимаю плечами.

– А чего нервничать? Пишут и пишут.

– Это опасная позиция. Да, согласен, Армия, Флот, Охранка и элиты на твоей стороне. Вовка их пугает. Но по пустому космическому пространству ходят упорные слухи, что ты хочешь стать императором и начнешь большие чистки.

– Хотел бы – уже стал бы. Нет, я не хочу становиться императором. Мне и с кесарством моим проблем в жизни предостаточно.

– Многим не нравится такая постановка вопроса. Считают, что Лунные слишком усиливаются с одновременным ростом неопределенности во власти.

Киваю.

– Такая точка зрения тоже имеет право на существование. Хочу заметить, однако, что власти у Кесаря ненамного меньше, чем у Императора. Я даже Величество, пусть и не Всевеличие, но как это отражается на усилении Селены?

Папаня усмехнулся.

– Отражается, уж поверь. А уж когда ты станешь императором…

– Я не стану императором. Ни сейчас, ни потом. Да и вообще. Зачем? Сложно всё. Я и в роли Кесаря могу что угодно сделать или свершить. Мои дети никогда не наследуют Корону. С Дианой тоже, мягко говоря, неоднозначно. Она Консорт или Императрица? Или Императрица-Консорт? Брак неравнородный. Даже наши будущие дети не могут наследовать Трон. Так что вся моя миссия – разрулить кризис Империи и тихо сбросить корону дальше по списку наследования. А самому довольствоваться каким-нибудь мифическим титулом, навроде «Царя Марса». Может, хоть этот титул я детям смогу передать. Впрочем, не факт…

– Ты не можешь не стать императором. Женись на Эбигейл. Брак равнородный, и дети ваши унаследуют Трон и Корону.

– Пап, а зачем?

– Во имя государственных интересов. Диана поймет.

– Нет.

Папаня сочувственно кивнул:

– Миша, ты просто устал и вымотался. Отдохни. Сходи на рыбалку.

Раздраженно огрызаюсь:

– С чего это я вымотался? И что это меняет по сути?

Лева положил мне руку на плечо.

– Брат, не кипятись. Мы тут все свои. Отец дело говорит.

Папаня решил сбавить обороты и перевести тему.

– Кстати, Миш, когда ты наконец покажешь юную светлейшую? И внуков вообще? Я соскучился и Диану хочу обнять. Вот брат твой уже показал свое произведение отцовского искусства и невестку позволил папе расцеловать в обе щеки, а ты как не родной.

– Ты только что сватал мне Эби, а тут вдруг «хочу Диану обнять». Ты как-то определись.

– Не путай государственные дела и личные чувства. По поводу Эби ты не прав. Ты не принадлежишь себе. И Диана тоже. Кризис власти нужно разрулить. В элитах Империи смятение. Все понимают, что Вова – фигура проходная. Льгова тем более всех раздражает. Но она будет спешить и грести все под себя. Это напрягает. Что касается всемогущества кесаря, то ты ошибаешься. Власть кесаря эфемерна. Нашепчет ночью Льгова на ушко монарха что-то, и он одним росчерком пера просто отправит тебя и все твое семейство с глаз долой. И хорошо, если просто отправит, а не разнесет на молекулы.

Вспомнился мой сон с взрывающимся вертолетом.

Я промолчал.

Сказать было нечего. Это власть и Большая Игра.

– Миш, учти простую вещь, усиление селенитов – это ерунда, не вопрос. Партии власти меняются регулярно – это нормально. Но нужна определенность. Селениты? Да хоть муравьи. Приспособятся элиты и к этому. Пару-тройку лет потрясет, и вновь власть в Империи станет прогнозируемой и понятной.

Папаня не стал развивать тему дальше (опытный политик!). Лишь закруглил тему:

– Веди давай в свои хоромы!

Криво усмехаюсь.

– «Хоромы». Скажешь тоже. Обычная гостевая квартира Острова. Типичная. Вот Лева живет в точно такой же.

– Сын, я обижусь. Веди.

– Ну, пошли. Дай хоть невестку твою предупредить о визите любимого свекра, а то предстанет заспанная и в неглиже.

Хмыканье.

– Ничего, я как-то переживу.

– А вот я – далеко не факт.

Кивок.

– Да. Женщины. Звони уж своей благоверной. А я пока адъютанта кликну.

Звонок. По браслету. Вот у папани моего браслета нет. И у Левы нет. А у Дианы уже есть. Пользуюсь служебным положением.

– Да, любимый, что-то случилось?

– Ага, проницательная ты моя. Через четверть часа жди гостей. Твой любимый свекр хочет тебя обнять и внуков лицезреть.

– Господи, у нас ведь не убрано…

Я чуть не рассмеялся. Женщины. «Не убрано». В квартире кесаря. Аяна командует целым штатом персонала и у нас дома даже пылинки летают строем.

– И что мне надеть? Не мог предупредить заранее?!

Конечно. Она бы и в салон красоты «Высочайшая Юность» успела бы слетать. Прямо в Константинополь. Или в салон «Изящество Острова». А может, и в «Прекрасную Богиню Икара». Разве женщины будут экономить на красоте? Находились же барышни и мадамы, которые летали на орбиту «просто» сделать маникюр?

– Да ладно, не выдумывай. Чаю попьем и все.

– Чаю? Господи! Аяна!!!

Даю отбой. Там сейчас точно не до меня.

Адъютант притащил папане большую коробку. Разумеется, папаня ее не взял. Не царское дело носить коробки.

– А остальное?

– Сию минуту принесут, ваше величество!

– Тормозишь, братец. Тормозишь…

– Не извольте беспокоиться! Все будет в лучшем виде!

Лихой и придурковатый. Как и положено. Где папаня таких берет, и, главное, зачем?

Наконец доставили все, что надо. И все, что не надо.

– Ну, что? Пошли?

– Пошли. Но не слишком быстро. Там нужно полы подмести.

Папаня и Лева понимающе заулыбались.

– Кстати, Лев, как там Наталья? Диана переживает, как там ее подруга по счастью.

– Вашими молитвами. Все хорошо. Грозится скоро к вам в гости наведаться.

– О, прекрасно. Всегда милости просим.

Папаня заметил:

– В чем недостаток Селены, так это в том, что юные (и не очень) мамаши не спешат возвращаться на Луну года три-четыре. Да и потом сугубо на посмотреть. И себя показать. Обществу, так сказать. А учитывая, что детей бывает немало, то скорее папаши летают к семье, чем наоборот. Вот ты, к примеру, явно уже землянин, хоть и титулуешься «Лунным», да и то…

– Па, ну мы тут не всевластны. Когда-нибудь будем решать тему. Вот, Лева, к примеру, вряд ли потащит Наталью и чадо свое постоянно жить на Луне.

Лев пожал плечами.

– И да, и нет, брат. Мы не знаем. Захотят ли люди вообще возвращаться? Однажды ты привез Диану на Селену. Было?

– И?

– Она была в полном восторге, не так ли?

– Это первое впечатление. Рожать она отправилась на Землю.

Кивок.

– Согласен. Но с годами все больше женщин будут рожать на Луне. На Марсе. На лунах Юпитера. На орбитальных городах. На астероидах. Все больше людей будут становиться «неземлянами». Для них гравитация Земли станет слишком тяжелой. Они изменятся. Станут выше, стройнее, для них космос станет привычным и родным. Сколько лет пройдет? Сто? А что было у нас сто лет назад, а?

Смешно. Сто лет назад и сочинения господина Циолковского казались романтическим бредом, а «Война миров» мистера Уэллса казалась вполне реальной возможной историей. Сто лет прошло. Всего лишь сто лет. И кто знает, кто знает… Большинство небесных тел и корабли имеют гравитацию меньше Земли. Даже жилое кольцо «Икара» имеет лунную гравитацию. При этом население «вне Земли» растет с каждым годом.

Вот мы и пришли. В нашу скромную обитель. Я вовсе не рисуюсь, даже на Луне у меня более просторная квартира.

– Привет, дочка.

– Привет, пап.

Диана расцеловалась с папаней, а потом и с Левой.

Царь Луны с легкой критикой осмотрел квартиру.

– Бедно, но чисто. Кесарю не могли предложить приличное жилье? Ладно, муж твой скромный дурачок, но ты могла бы настоять и поставить вопрос ребром.

Диана засмеялась.

– Нет, пап, меня все устраивает. Квартира обычная, гостевая. У Левы такая же. Да, Лев?

Тот кивнул.

– Да. Хорошо хоть в наших квартирах инвентарные номера на предметах мебели нанесены не на самые видные места, а то было бы полное ощущение казармы.

– Не бомбят, и слава богу. Мой романтический муж грозился вас напоить чаем?

Папаня делано удивился:

– Бомбят? Остров? Безопаснее разве что на Луне. А чаю – да. Грозился. Говорят, что Аяночка умеет заваривать просто восхитительный байкальский чай из местных трав.

– О, да, травы на чай она сама собирала. Древние рецепты предков. А вот и Аяна.

Девушка, хоть и стала фрейлиной, но все предпочитала делать сама и держала домашнее хозяйство в своих изящных, но суровых руках. И что мы будем делать, когда она таки выйдет замуж?

Церемония.

Пара глотков.

Вкус.

Аромат.

– Восхитительный травяной чай.

Аяна сделала придворный книксен.

– Благодарю, ваше величество. Я старалась. Рецепт моей прапрабабушки.

– Восхитительно.

Лева кивнул.

– Согласен. Чудесный вкус и аромат. Аяночка, ты бы могла стать поставщиком Двора Его Лунного Величества.

Та покачала головой.

– Спасибо, но я от госпожи не уйду.

– Одно другому не мешает. Подумай. На Луне чай будет востребован. У нас, знаешь ли, камни, титан и гелий. А душа так хочет чего-то прекрасного и вкусного.

Ди засмеялась.

– Лев, как тебя жена не придушила за столь сладкие речи в адрес женского пола?

– Дианочка, но ты же ей не расскажешь? А то я огорчусь посмертно.

Смех.

– А что мне за это будет?

– Я подарю тебе тонну титана.

– Смешно. Зачем он мне?

– А мне зачем?

– Прозвучало обидно.

– Я…

Папаня, смеясь, подвел итог «дискуссии»:

– Хорош. Титан я тебе не дам продавать. Да и брат твой тебя задушит за откровенное заигрывание с его женой.

Киваю.

– Однозначно.

Аяна уже накрыла на стол все, что полагалось, и тихо исчезла за дверью.

Дверь… Внезапно открылась.

Явился мелкий Мишка.

Царственный дедуля обрадовался:

– О, внучок проснулся! Привет, Миш!

Тот покосился на деда и молча влез мне на руки.

Парадокс. В очередной раз ловлю себя на диком сравнении. Вот окажись сейчас на месте Мишки тот самый Михаил Великий, что бы он мне сказал? Опозорил ли я его? Почему-то уверен, что да. Нет во мне того ЕГО величия. Я просто человек. Увы, я не Великий. Да и Диана вовсе не копия Благословенной.

Папаня покосился на мой сияющий браслет.

– Дочка, скажи честно, сияние браслета не мешает спать?

Диана усмехнулась.

– Миша снимает его перед тем, как собирается возлечь на супружеское ложе. А болтать во сне отнюдь не в его привычке.

– Спорно. Благословенная писала в закрытых мемуарах, что ее благоверный супруг грешил бормотанием во сне.

– Пап, ну я-то точно знаю, бормочет Миша во сне или нет.

– Ну, как скажешь. Надеюсь на тебя, а то он у меня еще тот балбес. Невозможный.

Я промолчал. Моя здешняя маман отнюдь не была образцом мудрости и добропорядочности. Зачем папаня на ней женился, я вот без понятия.

Сложно все. Судя по всему, мне предстоит тут стать царем. И не каким-то паршивым Царем Марса, а полноценным (чуть не сказал (пусть и мысленно) полновластным) Императором всего и вся, Владетелем всего сущего и прочей хренотени. Я предлагал Борису, но тот лишь усмехнулся. Мол, обязанности главы Дома куда существеннее, чем балаган с Императорской Короной. Носи сам, короче, и не лезь с идиотскими идеями.

А я и не хочу.

Царь Луны подмигнул Диане.

– Хочешь стать императрицей?

– Нет.

– Почему?

– Потому. Мне двадцать лет. Я пожила достаточно, чтобы усвоить, власть – это страшно.

– Но ты же вышла замуж за Мишу.

– Я вышла замуж за человека, а не за корону. Насколько я понимаю, Миша тоже не хочет корону. Но Миша человек долга. Меня же вполне устроило бы имение на острове Ольхон.

Папаня уточнил:

– Миша, нас точно пишут?

Киваю.

– Наверняка. Но Вовке все равно, а остальных я так или иначе контролирую. Льгова осторожничает. Боится перегнуть палку. Не спешит.

– И долго так будет?

– Знаешь, что меня и Диану удерживает от переезда на Ольхон? Именно то, что нас будут писать, а мы ничего не сможем с этим поделать. И нас, скорее всего, просто убьют. Вот и весь выбор. Я не хочу корону. Но многие хотят, чтобы у меня была золотая шапка с бриллиантами. Глупейшая тема, как по мне. Но мы с Вовой договорились – год.

– А Льгова?

– Сложная конструкция. Она имеет влияние. Боюсь, что очень скоро все записи, – показываю браслет, – будут ложиться ей на стол. Пока нет, но…

– А может… – папаня сделал характерный жест большим пальцем по горлу.

– Я пацифист.

– Ты? Ха-ха. Три раза. Вова выдержит и исполнит ваш договор?

Пожимаю плечами. Беру из вазы яблоко.

И нож.

Отто Генрихович Мюллер любил с утра посидеть на веранде и выкурить трубочку. Да, зима. Да, морозно. Но традиция! Да и кресло с подогревом, плюс плед теплый. Все обстоятельно. Все, как положено.

Марта открыла дверь дома и поинтересовалась у мужа:

– Чай или кофе?

– Марта, ну что ты в самом-то деле? Кофе, конечно. Чай ближе к обеду. Проснуться ведь сам Бог велит. Кто рано встает, тому Бог подает, это же всем известно!

Смех жены. Дверь закрылась.

Смешно. Русские немцы. Они учились в одной школе, а познакомились на выпускном. Довольно пикантно познакомились, но дело молодое. Их предки переехали в Россию из-за Глобальной войны и остались здесь. Единство всячески привечало немцев. Очень сильно. Все условия. Михаил Великий отказал родной дочери в ее желании насильно вернуть немцев в Рейх. Хоть сам немцем был по крови. Сейчас немецкие поселения и города – это просто образец порядка и верности России. Да что там говорить – веками, прямо скажем, испокон веков, немцы служили России. Еще со времен Ивана Третьего, не говоря уж о Петре Первом и Екатерине Второй, дозволившей массовое переселение немцев в Россию. Впрочем, России служили все, с кем она так или иначе воевала. И немцы, и шведы, и французы, и татары, и горцы. Все служили. Не за награду. За Империю.

Екатериненштадт был столицей немецкой автономии, а значит, в нем были все местные органы самоуправления и всего прочего. Город сверкал чистотой, немецкой аккуратностью и обстоятельностью. Немногие места в Германии могли похвалиться таким. После Глобальной войны Германия сильно просела не только в экономике, но даже в традициях. Оно понятно, речь шла о выживании в принципе, но из России немцы-беженцы как-то не стремились обратно в Рейх и постарались свои традиции сохранять в новом Отечестве. Не зря столь популярными были экскурсионные туры для школьников Германии в Поволжье.

Сейчас даже трудно сказать, где больше этнических немцев – в Единстве или в Рейхе. Многие века немцы были разъединены. Десятки суверенных княжеств. Аморфные образования, типа Священной Римской империи Германской Нации, где так и не было единства. Германцы. Итальянцы. Французы. Греки. Ромеи. Все остальные. Тут все русские. Конечно, и великороссы тоже.

– Дорогой сударь, ваш кофе.

Кивок.

– Дорогая моя принцесса, люблю тебя.

– Ну, пей кофе. Потом поговорим о любви, пока дети в школе.

– Кофе подождет. Пойдем.

– Остынет же.

– Лишь бы ты не остыла…

Мы стояли в почетном карауле.

Я и Владимир. Я в генеральской форме с вензелями Марии Второй и Владимира Первого на погонах. Вова просто в мундире полковника лейб-гвардии. Августейшая мама не успела пожаловать ему флигель-адъютанта, а адъютантом самому себе он быть не мог.

Началась церемония прощания с Императрицей-Августой.

Стеклянный гроб.

Маша была хороша. Если, конечно, уместно так говорить о почившей.

Патологоанатомы, бальзамировщики и прочие гримеры сделали свою работу на совесть. Из-под стекла откачали воздух и насытили всякого рода специальными газами, для консервации и сохранности. Марии предстоит длинный путь через всю Россию, через три континента, с тем чтобы упокоиться в Императорской усыпальнице Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге.

В каждой столице предстоит трехдневное прощание с Ее Императорским Всесвятейшеством и Величием. Остров. Константинополь. Иерусалим. Царьград. Сиатль. Москва. Санкт-Петербург. Помимо официальных столиц однодневные прощания пройдут в ключевых и знаковых центрах Империи – Владивостоке, Казани, Ташкенте, Херсонесе, Киеве, Великом Новгороде. Конечно, я буду не везде. Дел у великого кесаря чуть больше, чем у императора. Впрочем, и Вова будет не везде. Где-то его у гроба матери будут подменять младшие сестры, а сам он по-быстрому проскочит диагональю по основным городам Туркестана, Сибири, Дальнего Востока, Русской Америки.

Протокол. Столицы. Ключевые города. Три континента. Так повелось. Да, Мария Вторая отнюдь не Благословенная. Когда бывшая Иоланда Савойская покинула этот мир, почти вся Римская империя устремилась в Вечный город проститься со своей легендарной императрицей, которая, пожалуй, была в Италии куда более популярной, чем сами римские монархи. Иначе, чем «наша Императрица», ее там даже и не величали.

Я видел эти видеокадры. Римляне просто рыдали у ее гроба. Количество цветов было таким, что их не успевали выносить, освобождая место для все новых и новых, а после отбытия гроба назад в Россию миллионы цветов наполнили всю площадь перед Древнеримским Пантеоном. Почему там? Бог весть. Существует легенда, что в переводе с древнегреческого «Пантеон» переводится как «всебожественный». Не могу сказать, не знаю. История полна странных решений и выводов. И легенд. До сих пор в Новом Риме уверены (почему-то), что роль Иоланды-Марии в возрождении Римской империи куда выше, чем роль Виктора Эммануила II, Виктора Эммануила III, равно как и роль Михаила Великого. В общем, Благословенная – легендарная фигура, не ниже по авторитету и заслугам, чем цезарь, Октавиан Август, прочие великие мужи и женщины Великого Рима.

Нет, не будет Рима в этот раз. Увы. Мы уступаем.

Великому удалось поднять планку. Нам не удается даже просто удержать. Меньше века прошло. Впрочем…

Насколько хватает энергии и пассионарности? Рюрик. Владимир. Иван Третий. Иван Четвертый. Борис Годунов. Петр Первый. И так далее. Целые эпохи, а между ними пропасти. Говорят, что на детях отдыхает история. Или природа? Неважно. Я не могу назвать Марию Вторую гением, но мне действительно жаль, что она сейчас величественно лежит в стеклянном гробу. На ее старшем сыне природа действительно решила отдохнуть.

Доктор Чернова не показывала волнения. А было от чего волноваться. Лишь четвертый случай родов на лунной орбите. В невесомости. Конечно, «Гнездо» было приспособлено и для этого тоже. Но, в первую очередь, клиника была исследовательским центром, а вовсе не госпиталем, тем более не роддомом. Рожали на Земле. В крайнем случае на Луне. Случаи родов в невесомости были описаны, но они были редкостью, а в практике Черновой они были первые.

– Тампон.

Ее лоб промокнули от пота. Пот в невесомости штука крайне неприятная.

– Тужьтесь.

Сказано дежурно-привычно, но что еще скажешь? У самой Черновой было двое детей, но рожала она их все же на Земле. В невесомости все иначе.

– Тужьтесь. Еще.

– Ааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!

– Тужьтесь.

Всхлип.

– Я… извините…

Могло быть и хуже. Роженицу не успели подготовить. Организм реагирует по-разному.

– Сестра, крепите. Салфетку. Еще.

Каловые массы в невесомости – удовольствие еще то

– Сестра, не давайте рассеяться. Мешок. Живее!

– Да, доктор.

Молодая девочка перепугана не меньше, чем роженица, но старается.

– Тужьтесь… Еще… Вы молодец. Вы сможете. Тужьтесь.

– Марья Андреевна! Головка видна уже!

– Вижу. Еще немного! Мамочка, тужьтесь!

Инженер корабельных систем Анфиса Антоновна Краснова мучительно вцепилась в руку докторши.

– Я не могу!!!

– Можешь! Можешь!!!

Крик младенца возвестил мир о своем появлении на свет.

9 января. Когда-то случилось в эту дату Кровавое Воскресенье. Календари поменялись, но не суть. Для меня до сих пор загадка, почему Ники не приехал в столицу в тот день. Мог бы и к толпе даже выйти. Обнять кого-то. Ребенка взять на руки. Подданные даже на колени бы упали от верноподданнического восторга. Как минимум мог бы принять в Зимнем дворце делегацию.

Уважить.

Не знаю, почему он так не сделал. Почему послушал советы своих (прости господи) советников и чиновников.

В своем том еще прошлом и своем нынешнем настоящем я читал и смотрел множество мыслей и версий. А версии были разные. От непроходимой глупости Николая (могу авторитетно заявить, что Ники дураком не был. Мягким был, но дураком не был) до заговора элит и заграничных (в первую очередь английских и французских спецслужб). Я спрашивал у Николая об этом. Он пускался в пространные объяснения, но, как мне кажется, он сам себе не мог ответить этот вопрос. Но факт остается фактом – зачем-то император жестко забил клин между собой и своими верными подданными.

Ладно. Дела давно минувших дней.

Вереницей идут люди. Прощание.

Цесаревна Елизавета и царевна Маргарита склоняют головы, принимая траурный пост. Мы с Владимиром склоняем головы, отдавая дань государыне.

Сотни камер. Тысячи глаз.

В следующий раз в таком составе мы соберемся в Царьграде. Потом в Москве. Потом уже в Петропавловской крепости. В других городах мы будем меняться. Но церемония преклонения перед Всевеличием будет неизменной. Трое царственных детей и кесарь.

Три дня в Константинополе.

Владыки стран и империй прибудут или уже прибыли сюда.

Александр Андреевич и Лев Александрович. Траурные букеты роз. Селена скорбит.

Наталья Андреевна и Диана Александровна. Их развели с нашими сменами. Протокол. Мы не должны пересекаться на траурной церемонии.

Протокол.

Никакой двусмысленности.

Эбигейл.

Прибыла сегодня из Эдинбурга.

Не посмотрела ни на меня, ни на Вовку.

Уверен, что она нас всех ненавидит.

В принципе, красивая баба (хорошо Дина не слышит моих мыслей), но не повезло ей родиться высокородной. Она себе не принадлежит сейчас. А я?

Графиня Льгова. Отнюдь не в первых рядах (да и с чего бы?). Склоненная голова. Цветы к подножью стеклянного гроба.

Мимолетный взгляд на меня. Кивок. Понимай как хочешь. Может, просто поздоровалась. А может, и не просто. Но уверен, что мы поняли друг друга.

А вот и моя маман. Я не мог покинуть место прощания, не дождавшись ее. Было бы некрасиво, хоть и не было бы нарушением протокола.

Цветы. Склоненная голова. Взгляд в мой адрес. Ничего более. Мой ответный кивок. Поговорим позже.

– Товарищ полковник, борт 13112 готов к старту.

Полковник Яков Томпсон кивнул.

– Замечаний нет?

– Никак нет, товарищ полковник. Все штатно.

– Принято, Макгрегор. Давайте отсчет.

– Есть товарищ полковник!

Томпсон кивнул. Сегодня очередной день переброски войск. Что-то размещали в Северной Америке, что сразу отправляли в Миранду. Что решат наверху, пока было неясно. А когда это было ясно даже не на уровне генералов, что уж тут говорить о простых полковниках?

– Чай будешь?

– Э-э-мм.

– Настя, давай договоримся – мы или разговариваем, или не разговариваем. Здесь не светский прием.

– Ваше величество…

– Можно просто Миша. Я не страдаю величием.

– Благодарю… Спасибо… Миша…

– Так вот, повторю вопрос – чай будешь? У меня есть прекрасные варианты. Полная полка самых разных сортов. Включая самые изысканные.

– Вова знает, что я здесь?

– Нет. У него сейчас дел и без тебя достаточно. Итак?

– «Панда Данг».

– Нравятся китайские ароматы? Поищем. А вот, есть, кстати.

Что ж, графиня знала толк в чае. Впрочем, чего я от нее ждал?

– Почему Вова не знает, что я здесь?

– Я несколько дней пытался разрешить эту проблему. Увы, мне не удалось.

– Эби?

Киваю.

– В том числе. Но не в ней главный вопрос. Вова слишком болезненно реагирует на то, что он – император. Он волею случая получил корону и теперь не знает, что с ней делать. Много желаний, много мнения и мало понимания. К сожалению. Ты хочешь стать Царицей Марса?

Люблю барышень, которые мгновенно реагируют на смену темы разговора. И Диана так умеет. И Эби. И вот у них зреет конкурентка.

– Лететь или стать?

– Стать.

– Миша, я хочу. Стать. Царицей.

– Но ты понимаешь, что Императрицей Единства ты не станешь?

– Не дура. Понимаю. Твоя Ди тоже не станет. А Эби станет. Без Вовы. С тобой.

Эбигейл шла по заснеженной дорожке, ведущей в замок. Бабушка любила это место. Оно напоминало ей о покойном муже, которого она просто обожала. И который был заядлым охотником на оленей, так что приезжала королевская семья сюда довольно часто.

Сообщение от бабушки поступило неожиданно. Как всегда, короткое: «Прилетай срочно». Что ж, воля Ба была законом.

– О, радость моя, ты прилетела?

Ответ, конечно, был очевиден, но бабушка любила свою далекую правнучку. Восемьдесят четыре года на троне – это не шутки! И в сто лет она будет держать свою руку на пульсе событий, а рука эта будет держать всех в стальных шипастых баронских рукавицах.

Елизавета Первая тепло обняла внучку, и Эби отметила, что та все так же не расстается со своим Ножом Звездного Лицея. Она получила его по праву Чести, пройдя кровь и грязь, принеся тяжелейшую победу для своей команды, и очень гордилась этим[1]. Она прошла Глобальную войну, была ранена на мостике командирского корабля флота Шотландского Королевства, встав во главе битвы. Ее жених был почти смертельно ранен при высадке на берега Ирландии, и она многие недели сидела у его постели, терзаясь между державными делами и желанием своей любовью вытащить жениха с того света. Так что Нож она заслужила по праву. Впрочем, в ножнах у Эбигейл был точно такой же. Даже у Вовки такой был, будь этот Вовка трижды неладен!

На Ноже не должно быть никаких украшений. Только строгая гравировка на лезвии: «Елизавета Михайловна Романова. Звездная дворянка. Год выпуска 19…». И все. Ни титулов, ни стран. Ничего. Они все братья и сестры. Навсегда.

– Прогуляемся? Воздух больно хорош.

– Конечно, бабушка.

Ба всегда говорила с Эби по-русски. Может, просто испытывала ностальгию по своей бесшабашной юности. А может, и не просто.

– Итак, девочка моя, новости у меня плохие, потому и позвала.

Эби насторожилась:

– Что-то случилось?

Кивок старой королевы.

– Да, девочка, похоже, что действительно случилось. Или не случилось. Но повлечет за собой самые катастрофические последствия. Ты знаешь, что такое Императорский Институт Крови в Городе?

– Конечно, бабушка. Это все знают. Там руководит исследованиями отец Вовки, высочайший консорт при Марии Второй и потомок Николая Второго. Институт был создан еще Михаилом Великим для сына отрекшегося императора Алексея, у которого была гемофилия. Потом, с развитием исследований космоса, там стали хранить семенной материал и яйцеклетки тех, кто связан с космосом постоянно. А почему ты спрашиваешь? Что в этом плохого для нас?

– Мне всегда нравилось вот это простое объяснение: «Об этом знают все». Потому и знают все, что для них это и написано. Включая скандалы и утечки. А кто хочет странного… Случаются всякие случайности с ними. Вдруг. Но я не об этом. А ты знаешь, что сто с лишним лет назад болезнь Алексея тщательно скрывали не только от подданных, но и даже от элит Империи, и от иностранных послов и прочих шпионов?

– Да. Это могло повлиять на устойчивость власти в России и пошатнуть авторитет Августейшей Семьи. А время было непростым. Близилась война с Японией, которую Россия позорно проиграла. После чего вспыхнула Первая Русская революция 1905–1907 годов, а тут еще такой казус с наследником. Но, прости, бабушка, я ведь не для сдачи экзаменов по истории пролетела на суборбитале через половину Европы?

Королева натянуто улыбнулась.

– Ну, раз уж ты сказала «А», то говори и «Б».

Эбигейл задумалась.

– Говорят, что Михаил Великий сказал однажды об ЭСЕД: «Как говорится, прячь лист в лесу, а труп – на поле боя. Одна из самых секретных Контор Империи – демонстративный балаган». Институт Крови тоже такой балаган?

Кивок.

– Ты умна не по годам. Там все просто и очень непросто. Есть там такие ТАЙНЫ, за которые сильные мира сего отдадут половину своих богатств, влияния и оставшуюся половину жизни. Неслучайно системы обороны «Института» немногим уступают системам Острова. Не говоря уж о системах безопасности. Об этом знают немногие, но там проводятся такие исследования, которые могут перевернуть мир. В частности, наш с тобой личный мир. Или повергнуть его в шок.

Эби похолодела.

– У Вовки что – гемофилия? Эта болезнь передается по женской линии, а болеют носители мужской Y-хромосомы. Но ведь у отца Вовки нет гемофилии! Или носительницей была Мария Вторая?!

– Этого мы не знаем. Исключать нельзя. Вопрос в другом. В Институте занимаются тем, чем они официально и призваны заниматься – исследованиями вопросов Крови, размножения, проблемами и поисками методов их преодоления, влиянию космического излучения и невесомости на геном живых существ. Прости, я сегодня болтушка. Просто оттягиваю неприятный момент. Мне раздобыли глубокие исследования, проводимые в Институте касаемо здоровья и жизнеспособности Династии и исследования, которые касаются возможных супруг или супругов членов Императорского Дома. Прости, девочка моя, но тебя отбраковали. Ты не можешь выйти замуж за Владимира. Хоть спите вместе, хоть оплодотворяйся искусственно, но ты не можешь иметь детей от Вовки. Вовка – император. Ему нужен законный наследник. ЕГО РЕБЕНОК. Ты ему и Империи его подарить не сможешь. Поэтому…

– Но… Почему???

– У вас полная несовместимость геномов.

– Господи… Он совсем не может сделать ребенка?

Пожатие плечами.

– Институт дает довольно оптимистические прогнозы, но тебя в списках кандидаток уже нет. Комиссия Института вынесла вердикт – исключить.

– Списки? Какие списки?

– Претенденток. Кстати, в списке есть и Льгова. У нее хорошие шансы зачать от императора.

– А я? Как же я… Мы столько лет потратили… Ведь я же… Ты меня заставила отказаться от Миши… Он женился и… трое детей… А у меня геном совместим с его?

Бабушка была безжалостна. Как и всегда.

– С ним – да. И он сейчас третий в списке наследников Престола. Девочек наверняка выдадут замуж и отправят куда подальше. Вова твой – балбес. Гуляет по всяким злачным местам. Данные моих информаторов говорят, что Вовка согласился принять корону только на год, у них там страстный и бурный роман с Льговой. А Миша – просто красавчик. Не в плане внешности, хотя и там все в порядке вроде. Он умница и хороший, грамотный политик. Он разгребает накопившееся в авгиевых конюшнях за годы дерьмо, накапливает влияние и связи, за ним Луна и Ухтомские. Вова твой нежилец в политическом смысле. Проходная фигура. Халиф на час. Не пройдет и года, как, попомни мое слово, Миша твой станет, по крайней мере официально, самым влиятельным человеком Двух Миров. А может и трех. Он и сейчас могущественный Великий Кесарь, а уж через год… Так что твой Миша действительно красавчик.

Эби в отчаянии закричала на весь парк:

– Он не мой теперь! Не мой!!! Ты меня заставила! Ты!!!

Спокойный кивок.

– Прозвучит цинично, но да, я ошиблась. Но еще пять лет назад Миша был никем. Шестой сын Великого князя Луны, который тоже был подай-принеси. Наемным управленцем в деловой империи Марии Второй. Я – ошиблась. Я редко ошибаюсь, но тут Машка меня переиграла вчистую. Жестко и уверенно. Она одним движением выбросила из списка наследников и его отца, и старшего брата, и прочих Лунных, а за Мишей сохранила все права, титулование «Императорское Светлейшество», резко приблизила к себе, а, значит, и к трону. Сейчас он уже Великий Кесарь и Ваше Величество. Что ж, расклады имеют свойство меняться… Запомни, моя девочка, это большая политика, большая власть, и пощады не жди ни от кого. Не верь, не бойся и не проси, как говорят в народе.

Эби слушала философии бабушки и лишь размазывала по щекам слезы. Слезы обиды и отчаяния…

– Барышня, на улице мороз. Не портите кожу лица – она вам еще послужит.

Всхлип.

– Как?

– Ну, несколько идей и вариантов есть. Мужчины часто сантиментальны, первая любовь и все такое. Жены быстро приедаются. Хотя, судя по всему, Диану он действительно любит.

Всхлип.

– Но Ухтомские – известные пираты и коммерсанты, своей выгоды не упустят. Можем попробовать разыграть эту карту. Легкая интрижка с Мишей. Типа воспоминания про Лицей: «А помнишь, как мы гуляли по дорожкам, как я упала, а ты, как настоящий рыцарь…» Ну, прочий подобный романтический бред.

Эби угрюмо буркнула:

– Я не падала.

– Ну, на лавочке сидели под луной. Мужчины верят во всякий бред, когда им хочется подняться в глазах барышни, что он настоящий герой, рыцарь, он охотно согласится на воспоминания, целовались…

– Мы не целовались. Ни разу. Он просто носил мой портфель и провожал до кампуса.

– Неважно. Пробуди эмоции, придумай ему ЕГО воспоминания… И да, обязательно покажи, что ты презираешь Вовку, что он ничтожество, что лучше уйдешь в монастырь. И выведи за скобки, ненавязчиво так, что ты имеешь на него виды. Можешь даже в гости ходить к ним домой, детей хвалить. Тут самым опасным противником является Диана. Она очень умна, пусть и не так родовита, как ты. Диана может тебя даже и на порог не пустить. Тогда сделай так, чтобы она устраивала Мише сцены ревности по поводу и без. Мужчин это бесит. Люди глупы, даже если они такие умные, как ТВОЙ Миша. Только сильно не усердствуй, а то вызовешь обратную реакцию. Посмотрим ситуацию в развитии. А там и решим, что делать.

Старая королева помолчала.

– Но…

– Эби, девочка моя. Говорят, что есть заповеди, которые откололись от дарованных Богом Скрижалей, пока их нес Моисей, роняя при этом по дороге. Среди них: «Не торгуйся». Ступай.

Уже уходя, Эбигейл вдруг обернулась:

– Ба, а кто правит Миром?

– Мирами. Зачем тебе это знать сейчас?

Меня сегодня нашел фельдъегерь Ее Всевеличия и вручил конверт от ее имени. Да, вы не ослышались, у Марии Второй длинные руки и даже из саркофага она продолжает нами руководить.

Конверт не был пухлым. В нем было два листа бумаги и ключ. На первом листе бумаги было Высочайшее повеление из двух пунктов:

1. Оставить Светлейшего Михаила на занимаемом посту.

2. Новому Императору въехать в новый, достойный его величия, кабинет. Старый же кабинет Императрицы должен занять Светлейший Михаил Александрович.

Августейшая подпись, монограмма, Императорская печать Канцелярии. Подпись государыни засвидетельствовали императорский нотариус, верховный канцлер Империи и имперский министр двора и уделов. Серьезная бумага, не подкопаешься. Придется нести Вовке. Может, у него такая же, конечно, но мало ли. Ведь в бумаге имени нового императора нет. Ладно, разберемся.

В целом бумага была интересной. В ней, как было сказано, не было имени императора, но вот мое имя было. Как будто для Марии не имело значения то, кто станет императором. Интересно девки пляшут.

Второй лист представлял из себя замысловатую таблицу и столбцы цифр. Сверху надпись: «Единственный экземпляр. Лично». И подпись: «Миша, ты знаешь, что делать. Позаботься о моей семье и всей Империи. Маша, твоя сестра».

У меня даже слезы навернулись. Такого я не ожидал никак.

Как расшифровывать личный код императрицы, я знал. Думаю, что это далеко не единственный ее личный код, но в этот конкретно шифр она меня посвятила.

Что ж, Остров, входная дверь в кабинет хитро заблокирована, мониторинг и прочие камеры отключены, включилась система подавления, погасло электрическое освещение, включились аварийные химические светильники, еще одна хитрая комбинация кнопок и прочих сенсоров отпечатков пальцев, сетчатки глаз, капля крови, эпидермис, анализ ДНК, и лишь когда последняя иконка засветилась зеленой надписью: «Принято», я смог начать крутить «бублик» на двери. Тяжелой двери, кстати. Как Маша ее открывала, просто интересно.

Ну, что, за дверью металлическая комната, чем-то напоминающая Хранилище Тайны Трех, в недрах этого Острова. Вот, видимо, у Маши было свое Хранилище. Возможно, у Бориса Федоровича есть свое. А вот у меня нет.

На столе лежал лист бумаги.

Дом Империи.

В мое время это было обычное административное здание. Сенат и все такое. Да и Москва в мои времена была так себе. Являлись сюда монархи на коронацию или раз в десять лет. Запустение и упадок. Не Кремль, а проходной двор. Двор с маленькой буквы. Проходной – буквально. Я его таким и застал сто с лишним лет назад.

Потом пришел Великий и сделал из Москвы… ну, пусть не Центр Мира (тут с Константинополем спорить невозможно), но все равно поднял статус Первопрестольной до небес, а Дом Империи стал реальным символом имперской власти. Звездный стал Звездным. Санкт-Петербург остался «Окном в Европу» (больно надо, скорее сквозящая из Европы форточка) и Главным Штабом Морских Сил. И местом погребения императоров. Москва тоже не смогла затмить Константинополь, но великий ведь город. Царьград хоть и стал официальной столицей Единства, но все равно не то. Неслучайно Константинополь называют просто Городом. Единственным Городом на всех Мирах Единства.

Что ж, Москва тоже имеет имя собственное – Первопрестольная. Единственная и исключительная. Впрочем, Благословенная дополнила традицию – дети императоров рождались в Константинополе в Чаше Порфиры и считались Багрянородными, а крестились уже в Москве, в Успенском соборе Кремля. А вот мои дети нынешнего времени родились на Острове Христа. Интересно, это считается за Чашу Порфиры? Рожать на Острове считалось очень большой, просто невозможной Честью и ни за какие деньги это право купить было нельзя. Что ж, Диана родила там троих детей. Так, куда-то меня понесло не туда. Максимум, что светит моим детям (в порядке первородства) – это корона Марса. Так что… Екатерина Первая Марсианская ждет своего часа.

Я вынул из ножен свою рапиру. Баловство, конечно, но Нож нельзя вынимать без причины. И кормить его нужно кровью. Живой и настоящей. Без дураков. А рапира – так, типа ножа и вилки за столом. Прилично. Но не было в рапире сакрального смысла Ножа Лицея.

В Москве стояла отвратная погода. Шел дождь со снегом. На югах сейчас хорошо.

Вообще, завоевание Ромеи, Проливов и выход в Средиземное море весьма сильно изменили Империю. Севастополь превратился просто в штаб Южного флота, та же Одесса объективно потерялась на фоне Нового Илиона, а Кавказ уверенно сдвинулся в восприятии народа. Летом там отдыхали те, для кого Средиземноморские курорты были достаточно дорогими, а вот покататься на лыжах в горах народ любил. Впрочем, есть еще и Карпаты.

Я потянулся в кресле. Скоро топать на переговоры с южноамериканской делегацией. Мне вот интересно, как Великий и Благословенная все успевали и справлялись со всем хозяйством?

Дом Империи. До завоевания Города здесь было сердце огромной страны.

Говорят, когда Великий сюда въехал на белом коне (шутка), тут был полный бардак. Красили и ремонтировали здесь только к очередной коронации, то есть к моменту переезда, тут ремонт не делали два десятка лет. Все обветшало и выглядело ужасно. Даже окна толком не закрывались, сквозняки и все такое. Представляю впечатление Иоланды Савойской. Наверняка была в восторге. Подпрыгивала от радости.

Сейчас все вроде красиво, но потом нужно проверить сметы на ремонты. Уверен, что половину украли, как водится.

Вообще, процент воровства – это показатель силы власти. Приличным считается воровство бюджетных ассигнований на уровне десяти процентов. Но это совсем уж идеал. Двадцать – более-менее приемлемо. Тридцать – много. Сорок – нужно разобраться, кто там такой умный и наглый? И так далее. В полностью распадающихся государствах процент воровства достигает практически ста процентов, когда чиновники и прочие деятели спешат украсть всё, пока не рухнуло всё. Окончательно. Но лучше украсть из будущих денег, их еще нет, но ведь они и не понадобятся тебе никогда, и отдавать будешь точно не ты. Поэтому, когда совсем уж в минус…

Коррупция в Империи была умеренной. Ну, если верить отчетам, конечно. Я не верю отчетам. Поэтому благосклонно улыбаюсь.

Господи, это что, моя забота? Похоже, что теперь – да. Мля…

Стук в дверь. Адъютант.

– Государь, Ее Императорское Высочество Имперская Принцесса Бразильской Империи Изабель испрашивает…

Олег замялся, пытаясь сформулировать… Конечно, Бель ничего испрашивать не может, не по рангу и не по статусу. Мы вообще с ней равны на секундочку. Но как-то же сказать надо.

Я смилостивился:

– Проси.

Вообще, интересное кино. Частный визит наследницы престола в то время, как всякие делегации ждут начала переговоров. Вопиющее нарушение протокола. Но Изабель могла себе это позволить. Прессы и прочих особ нет в наличии. Взяла и пришла. Как говорится – подайте в суд.

Кабинет. Фрукты. Чай.

– Изабель.

– Бель, если не при всех.

– Благодарю. Миша.

– Спасибо.

– Чем обязан столь неожиданному, но оттого еще более приятному визиту?

– Я хочу неофициально проговорить кое-какие позиции до начала официальных переговоров.

– Понимаю. Я весь внимание.

Нет, она ничуть не чувствовала себя как-то скованно или напряженно. Она даже позволила себе пройтись по моему кабинету, разглядывая книжные полки и прочие безделушки.

– Мы можем перейти на «ты»?

– Конечно. Мы равны по титулу и по возрасту. Так что я только «за». Тем более что никого тут нет.

– Это твой кабинет?

Пытаюсь понять, в чем подвох. Достаточно осторожно отвечаю:

– Да, конечно.

– А кабинет императора где?

– Э-м-м, на втором этаже. Но он сейчас в Марфино. А что?

– Ничего. Не мое дело, конечно, но я хочу понять, с кем реально говорить.

Хмыкаю.

– Не будем отвлекать императора по пустякам. Я передам, если вопрос потребует. Конечно, решаю не я один. Как и в Бразилии, у нас тоже есть свои силы и особенности.

Почему-то вспомнилась моя мысль, что Великому удалось то, что не удалось Ники, и пока не удалось мне – обставить все так, что полное народовластие, Конституция, парламенты всякие, а на деле власть императора только окрепла. Впрочем, Вовку это касается мало. Бегает сейчас по лесу с ружьем и радуется жизни.

– Итак, Бель. У нас проблема. Ты притащила с собой целую делегацию уважаемых людей. Перефразирую твой вопрос – с кем мне говорить? С тобой или с ними? Нам не нужна война. Вам она не нужна тоже. Чего вы хотите?

– Все просто, Миша. Мы хотим прав. Доклады наших спецслужб ты видел.

– Видел. Якобы ваши радикалы протащили как-то в Терру ядерные заряды.

– Прав хочет лев. Прозвучало смело. Давайте вернемся на грешную землю. Итак?

– Миша, ты не понимаешь. Вы живете в придуманном вами мире.

– Бель, давайте без украшательств и громких фраз. Мои жена и дети сейчас летят в Москву. Какая гарантия, что ваши экстремисты не взорвут ядерную бомбу? Я понимаю, что это слабая позиция для переговоров, но тем не менее.

– Я не знаю.

– Меня это ни в чем не убеждает. Бомбы у меня под порогом. Остановите их, и мы поговорим.

– Я не могу их остановить.

– Тогда нам не о чем говорить. Встретимся на следующей неделе.

– На следующей неделе я уже буду в Рио.

– Значит, не судьба. Всего доброго, сударыня. Выход к убежищу вам покажут. И не забудьте улыбнуться прессе.

– Миша, Миранда ведь ваш проект.

– Равно, как и ваш. Повторюсь, ты притащила с собой массу почтенных людей. Для чего? Делить мир после большой войны? Так нам проще вас выбомбить.

– Не проще. Иначе бы вы это же сделали.

– Мы миролюбивы.

– Я заметила. Ладно, выведем всякого рода экивоки за скобки дискуссии.

– Мадмуазель, вы отлично владеете русским языком.

– У меня были хорошие преподаватели, сбежавшие от вас.

– Напрасно. Нашей Империи пригодились бы лишние рабочие руки на лесоповале. Бог с ними, они уже давно умерли.

– Не все.

– Это поправимо. Миранда – наш союзник и опорная точка в Южной Америке. Мы закроем глаза на локальный приграничный конфликт, если все ограничится банальной перестрелкой на кордоне. Но, как ты знаешь, Бель, эскадра нашего флота крейсирует в районе Карибского моря, а на орбите группировка приведена в полную боевую готовность. Если конфликт примет масштаб, тем более если в него вмешаются ваши партнеры по ЮжАСу – мы ударим.

– А наши ядерные заряды размещены во всех основных городах вашей Империи. Мы тоже ударим.

– Спорно. Больше похоже на банальный блеф. Но проверять не будем. Этим сейчас занимаются те, кому положено по штатному расписанию. Миранду мы не отдадим.

– Миша, мы готовы умереть. Нам нужны их запасы легких фракций нефти. Это жизненный вопрос. Стратегический.

– Так купите.

– Это беспредметный разговор. Вы в любой момент затянете удавку у нас на горле, принудив выполнять ваши условия.

– Может, вам еще и Луну с Марсом передать? Бель, а ты красива.

– Спасибо. Это ты к чему?

– К тому, что ты красива, и умирать такой красоте – грешно. С тебя картины надо писать, а не говорить всякие скучные политические благоглупости о Чести, Долге и нашей исторической Миссии. Есть вещи, которые сделать невозможно. К примеру, выйдешь сейчас голой в зал с делегациями и прессой?

Бель усмехнулась.

– Картины писать? В стиле ню?

Киваю.

– С удовольствием написал бы портрет такой замечательной натурщицы.

– А жену рисуешь?

– Конечно.

– Тоже в стиле ню?

– Обязательно.

– Любопытно было бы взглянуть.

Эх, девочка, это не видела ты портреты Благословенной! Любила она попозировать мужу, подразнить его. Впрочем, Изабель тоже еще та латиноамериканская штучка (или сучка?), так что «горячие» портреты моей собеседницы вполне могут быть в каком-то ее личном хранилище. Я бы оценил (Диане не говорите).

– Бель, с каких пор ты интересуешься женщинами?

– Ну, если с тобой кашу не сваришь, то приходится искать варианты.

– Так, дискуссия пошла не в ту сторону. Давай попустим бессмысленную пикировку. Ты – Наследница Престола. Я некоторым образом тоже. Короны давят нам на мозги…

– Миранда.

– И голая перед послами и прессой.

– Это вызов?

Качаю головой.

– Нет, конечно. Я не допущу такого унижения царственной сестры. Я, может, и сумасброд, но не идиот. Это ведь война, и Единство не поймут в мире, если я так сделаю.

– Это единственная причина?

– Повторюсь – я не допущу твоего унижения. Честь для меня не пустой звук.

– Спасибо.

– А ты была готова?

– Это провокационный вопрос. Выйти к прессе голой – нет. Завести с тобой интрижку – почему нет?

– Жаль, но нет.

– Жаль, ты интересный и горячий. Я бы вкусила. Сполна. Имперские принцессы тоже живые женщины. Так что Миранда?

– Солнце… Можно тебя называть Солнце?

– Я вовсе не обижусь. Так что?

– Зачем вам Миранда? Ведь нефтепродукты – это не главная причина.

– Не главная. Важная, но не главная. Терра душит нас. По целому ряду позиций мы просто в отчаянном положении. Экономически, стратегически, научно. Миранда – это козырь Бразилии в споре с прочими участниками ЮжАСа. Так получилось, что вы нас загнали в ловушку – либо мы как-то решаем вопрос с Мирандой, либо большая война, которую мы проиграем. И тогда нас порвут соседи.

– Раздевайся.

– В смысле?!

– Наголо.

Звонкая пощечина.

Киваю, потирая щеку.

– Вот этого я и добивался. Флирт и шутки – это прекрасно. Поговорим, как серьезные политики и государственные деятели. Да?

Кивок.

– Да. Прости. Не сдержалась.

– Угу, сейчас к прессе выходить с отпечатком твоей ладошки на пылающей щеке.

– Сам добивался. Одно дело любовная интрижка, а другое…

– Ладно, проехали. Прости за глупую выходку. Так вот. Как ты смотришь на тему Большого Договора между Террой и Бразилией? Подчеркиваю, между Террой и Бразилией. Не ЮжАСом. Это принципиально. Они вам никак не друзья, ты сама говоришь. Нам они тем более не друзья. Делегация, которую ты привезла, – это деловые люди, за которыми стоят влиятельные кланы. На определенных условиях можем попробовать договориться. По поводу Луны – не знаю. Там папаша мой крепко сидит. Возможно, можем подумать про вложения капиталов. Бразилии. Не ЮжАСа. Терре нужен союзник – Бразилия вполне достойна этого. Но ЮжАС тащить мы не будем. По Марсу можем говорить. Понятно, что наш приоритет. Флаг и все такое.

– Ты нас пытаешься разъединить.

Киваю.

– Приятно иметь дело с умными людьми.

– А Миранда?

– Можем сделать трехсторонний Большой Договор.

Бель покачала головой.

– Так номер не пройдет. Меня не поймут. Э-м-м, нас не поймут. Я имею в виду власти Бразилии. Произведет тягостное впечатление на общественное мнение.

Усмехаюсь.

– Я рад, что наш разговор переходит в конструктивное русло. Предлагаешь повоевать?

– Ну, логика какая-то должна быть. Что с Марсом?

– Ну, поскольку вы будете воевать с Мирандой, а не с нами, то никто не мешает кораблям Терры благородно спасти экипаж вашего корабля и доставить на Землю. Обставим со всем размахом спасательной операции. Публике понравится. А с Мирандой… ну что, ваш междусобойчик. Повоюете. Проиграть Миранде мы не дадим, а вы не сильно уж будете надрываться побеждать. Пару-тройку глупых провалов на фронте, пару-тройку блестящих побед. Все счастливы. Миранда подписывает с Бразилией «взаимовыгодный договор» под наши гарантии. Бразилия получает достаточно легкой нефти для развития, Миранда сохраняет независимость, мы там размещаем еще парочку военных баз. Переговори со своей делегацией, чтобы мы не тупили во время переговоров.

А она красива, умна и эффектна. Почему мне нельзя иметь гарем? Шутка. Но такая женщина… Мечта просто.

Господи, какие у нее глаза… Словно омут темного волшебства…

Наши губы встретились. И лишь полный страсти задыхающийся шепот:

– Миша… Миша… Да…

Подхватываю ее в объятья, поднимая до своего роста ее сладкие губы…

Войны нужно воевать до конца.

Горячий поцелуй.

– Я соскучился.

– И я. А ты – скотина.

– Чойта?

– С девицами высокородными заседаешь, пока я там с детьми была.

– Девицы, кстати, хороши. Но ты лучше всех.

– Кобель.

– Зато твой. Гав.

– Рот закрой.

– Как слетали?

– Хорошо там. Тепло. Не то что в Москве.

– Как дедушка?

– Нормально. Спрашивал, не дурак ли ты?

– Интересный вопрос. Как дети перенесли полет?

– Мы с Аяной боролись. Нормально. Жаль, что на суборбитале нельзя. Прошлый раз они плохо перенесли.

– Ты мне тут не устраивай. Мне нужны наследники. Здоровые и невредимые.

– Наследники чего?

– Всего. Всей Галактической Вселенной. Хочешь быть Императрицей ВСЕГО?

– Нет.

– Зря. Желающих много.

– Сейчас дам тебе по морде.

– Меня за эти сутки уже били по морде.

– Интересно. И кто?

– Изабель. Наследная Имперская Принцесса Бразильская.

– Вот наглая. И за что?

– Предложил ей раздеться доголо и выйти к прессе.

– Я б тебе за такую идею тоже дала по морде. А зачем ты предложил?

– Это был аргумент в споре о Миранде. Я ей сказал, что есть вещи, которые сделать невозможно.

– Дурачок ты мой.

Горячий поцелуй. Теперь даже если Диане донесут, у меня есть железное оправдание. Политика, хотя семейная жизнь еще коварнее.

Сутки ушли на выяснение вопроса «кто на ком стоял». Бель общалась со своей делегацией и с императором, делегации общались со своими столицами и заинтересованными кругами. Понятно, что дураков тут не было, и было понятно, что наше предложение – это объективное кидалово ЮжАСа, но и в самом ЮжАСе не было монолитной позиции, они пока не сформировали общую идею и общую платформу. Главной проблемой ЮжАСа была как раз Бразилия. Почти лидер, но лидер, вызывающий резкий негатив и ревность всех остальных участников сообщества. А там, где большие деньги, патриотизм часто уступает свои позиции банальному деловому прагматизму.

Конечно, правительства всякого рода Аргентины и прочих Чили были против, но делегация, которую привезла Бель, не была уполномочена своими правительствами, а потому могла общаться со своими деловыми коллегами от своего имени, не оглядываясь на столичные власти. С другой стороны, их (кланов) влияние было достаточно существенным, что оказывало влияние на позицию столиц ЮжАСа.

Понятно, не могло быть и речи о том, чтобы вопрос решился так просто. И главным моментом было невступление стран ЮжАСа в Мирандийскую кампанию. Это был аргумент. У них был «союзнический долг» и все такое. Поэтому войну должна была начать именно Бразилия, дабы исключить из повестки пункт «о взаимопомощи».

– Так что, Солнце?

– Послезавтра.

– Успеете?

– Ну, мы же не собираемся оккупировать Миранду, верно?

– Верно.

– Ну, постреляем, нанесем удары авиацией, ракетами. Будет красиво. Предупреди своих, чтоб сидели в бункерах.

– Орбита?

– Нет, там не так много боезапаса. Сбережем на вас.

– Смешно и достойно оценки. Миранда ведь нанесет ответный удар.

– У нас тоже есть бункеры. Сколько продлится война?

– Горячая фаза до 7 февраля. Иначе тебе придется прилетать на похороны императрицы в Питер. Но лучше, чтобы это был твой император.

– Не хочешь меня видеть?

– Я тебя выгуляю отдельно от мероприятий.

– Тебя жена придушит.

– Или тебя.

Хорошо быть государем… Э-м-м, ну вы поняли. Я уже сам путаюсь. Главное, что ШТАБ ИМПЕРИИ ЕДИНСТВА теперь всегда там, где я. Вовку уже никто не считает за фигуру.

Генерал маркиз Ле-Блосьер барон Мостовский докладывал ситуацию по Миранде. Начальник Генштаба на то и начальник, чтобы планировать войну.

– Насколько наши системы готовы сбивать их ракеты?

– Можем сбить все.

– Все сбивать не надо. Существенный ущерб Миранде должен быть нанесен. Распланируйте так, чтобы критически не повредить ничего.

– Понимаю. Но всерьез вести войну из Миранды невозможно, говорю сразу. Бразилия слишком большая страна. Джунгли. Амазонка. Ориноко. Планы у нас есть, но там требуется морской и воздушный десант, а также орбитальная группировка. И поддержка Луны.

– Андрей Анатольевич, если бы мы планировали разгром Бразилии, то вы бы точно узнали об этом не за два дня. Победа нам не нужна. Воюет Миранда. Вовсе не мы. Просто удары. От имени Миранды. До 7 февраля должна закончиться горячая фаза, иначе император Бразилии не попадет на похороны государыни в Санкт-Петербург. Вялотекущее может быть, но в целом войну нужно закончить к седьмому.

– Сделаем, государь. Планы готовы.

– Вот и славно. Вжарьте им. Но в меру. Без фанатизма. Нам с ними еще дружить.

– Понимаю.

– Бель, а почему дворяне Бразилии не носят рапиры?

Та пожала плечами.

– Почему не носят? Носят. Но это не обязательный атрибут. Я могу сразиться не хуже, чем ты, к примеру.

Усмехаюсь и вынимаю из стойки рапиру. Бросаю ей. Она довольно ловко ловит на лету.

– En garde?

– En garde.

Звон клинков. А она неплоха. Не Лицей, но вполне.

Ловкий поворот. И ее лезвие замерло у моего горла. Впрочем, как и мое у ее.

– Я вам не помешала?

Диана с иронической усмешкой оглядела нашу композицию. Бель поддалась на провокацию:

– А светлейшая сможет?

– А высочество не пожалеет?

– Вряд ли.

– Посмотрим.

Диане не нужно было тянуться к стойке. Рапира была у нее на поясе. Все с той же ироничной усмешкой сверкнула сталь.

– En garde?

– En garde.

Не прошло и десяти секунд, как сталь Дианы замерла у горла соперницы.

– Так, мелкая…

Катька насупилась.

– Я не мелкая. Я большая.

Киваю.

– Отлично. Хочешь быть императрицей?

– Не знаю. А что это?

– Понятно. Мама, почему наша дочь не знает, что такое быть императрицей?

Диана пожала плечами.

– А зачем ей это? Не вноси сумбур в ее сознание. Колено преклонить она и так может.

Удар был нанесен бестолково и отражен бестолково. Хаос в воздухе и хаос на земле. Что нужно для хаоса? Правильно – дать возможность действовать местным силам.

– Генерал, я не понимаю, что у вас происходит.

Генерал Родригес стоял навытяжку и «ел глазами начальство».

– Господин полковник, системы отработали штатно. Примерно треть целей сбито.

– Мы вам поставили системы обороны. Ваши люди прошли весь комплекс обучения. И что мы видим? Черт знает что. Полная неготовность. «Примерно треть» – это вы журналистам расскажете. Сбито примерно десять процентов целей. По целям в Миранде нанесен тяжелый удар. Зачем мы вкладываем в вас деньги Империи? Вы тут чем занимаетесь? Я иногда думаю, что ваших офицеров служба вовсе не интересует. Вечный праздник.

Генерал стоял, не смея возразить полковнику.

Степанов хмуро смотрел в «окно», не считая нужным даже повернуться к генералу. Работа старшего советника еще та работа. Ну, идиоты же!

– Почему?

– Господин полковник, наша концепция обороны предусматривала комплексное участие сил Единства, включая воздушные, морские, наземные и космические объекты.

– Генерал, вы что – идиот?

– Никак нет, господин полковник!

– Вот сомневаюсь. Единство не воюет с Бразилией. Мы оказываем вашим силам поддержку. Обучаем. Поставляем вооружение. Но огонь по бразильским силам мы не открываем, пока они не начнут прямое вторжение. Пока же это акция, но отнюдь не война.

– Так точно, господин полковник! Но предполагалось, что в случае удара по Миранде Империя вступится за нас!

Степанов даже обернулся в удивлении.

– Генерал, вы точно находитесь на своей должности и соответствуете ей? Оборонять Миранду должны вооруженные силы Миранды. Это ваша прямая задача, не так ли? Мы исполним наши союзнические обязательства, но это требует времени и решений в Константинополе. И соответствующей ситуации на поле боя. Вы же находитесь здесь и изволите командовать войсками Миранды, не так ли?

– Так точно, господин полковник!

– Так почему не сбили порядка девяноста процентов целей? Выпустили кучу ракет-перехватчиков, и что мы видим? Большая часть рухнула не пойми куда. Хорошо если в джунгли, а не на города. У вас сиеста или отчего такой результат? Где деньги, генерал? Куда они делись? Все программы обучения ушли в отчеты и просажены на выпивку? Генерал, у вас новая вилла. Хорошая, как я слышал…

– Дело в том, что мы надеялись…

– На нас? С чего бы? Это ваша страна. Мы обязались оказать помощь. Но мы не обязывались воевать за вас и за вашу страну. Вопрос помощи решается в Константинополе. А пока извольте доложить мне результаты удара Бразилии по Миранде.

Степанов уселся в свое кресло. Не спеша обрезал кончик сигары и закурил. Привычка осталась со службы в Техасе. Родригес все это время стоял навытяжку.

– Генерал, вы меня утомляете. Вы тут главнокомандующий или кто?

– Я, господин полковник!

– Отлично. Результаты удара и ваши действия?

– Список ущерба уточняется, господин полковник! Пока есть подтвержденные данные о восьми поврежденных электростанциях, шести мостах и двух поражениях нефтепроводов! Пожары ликвидируются! Наши ВВС вылетели для нанесения ударов по северу Бразилии!

Степанов поморщился. Проще было оккупировать Миранду, чем терпеть этот идиотизм. Но начальству виднее. Системы ПВО Бразилии, конечно, ждут гостей и будут серьезные потери.

О предстоящем ударе он, разумеется, знал заранее. Но было предписано: «не препятствовать» местным силам. Результат, как говорится, налицо.

– Родригес, вы вроде взрослый человек. Да еще и с такими красивыми погонами. На вашу страну напали. Наш флот, войска и орбитальная группировка – это прекрасно. Но как вы собирались обороняться, вдруг что? Вы же знали, что мы придем на помощь потом, но мы же не обязывались отражать за вас первый удар, верно? У вас есть планы обороны, протоколы всякие. Куча грифов секретности и изумительные по вычурности печати на них. Или мы за вас воевать будем? Мы вообще о чем сейчас? У меня создается впечатление, что вы нас в чем-то обвиняете.

– Никак нет, господин полковник!

– Родригес, вы знаете русский язык.

– Так точно, господин полковник!

– Тогда вы знаете смысл слова «раздолбайство». Это про вас и вашу армию.

– Ваше императорское высочество, как вы можете прокомментировать события вокруг Миранды?

Бель холодно смотрела на толпу репортеров со всего мира. Что ж, спектакль нужно было отыграть до конца.

– Я не имею полномочий официально комментировать происходящее.

– А ваше частное мнение?!

– Я не частное лицо.

– Были ли основания у Бразилии начинать войну с Мирандой?

– Насколько мне известно, это не война, а меры, предпринятые Императорскими Силами Бразилии для предотвращения войны. Официальный комментарий даст наш Генштаб и его пресс-служба.

– Ваше величество, какова ваша оценка?

Пришла моя очередь делать умное ответственное лицо.

– Мы сожалеем и выражаем крайнюю озабоченность.

Нас с Бель окружала целая толпа писак, а прямая трансляция велась по нескольким ведущим мировым каналам миросети.

– Ваше величество, возможна ли большая война между Мирандой и Бразилией?

– Насколько мне известно, обе стороны пытаются решить кризис, возникший в отношениях. Не будем торопить события.

– Ваше величество!

– Ваше величество!

– Ваше величество!

– Дамы и господа, давайте сдержаннее. Я не могу отвечать всем сразу. По поводу событий вокруг Соединенных Штатов Венесуэлы, то мы выступаем за скорейшее урегулирование возникшего конфликта и решительно против вмешательства в события третьих стран.

– Ваше величество! Терра является гарантом безопасности Миранды!

– Да, это так. Мы уже проводим соответствующие консультации с властями Венесуэлы-Миранды. Если конфликт получит продолжение, то наши Силы и дипломатия приложат все усилия, чтобы напряжение между Соединенными Штатами и Бразильской империей разрешить скорейшим и бескровным образом. Конфликты случаются, дамы и господа. В этом конфликте нет ничего чрезвычайного. Мы работаем над этим.

– Ваше императорское высочество! Как вы оцениваете возможную роль Терры в урегулировании конфликта?!

– Дамы и господа, я уже сказала, что официальный комментарий буду давать не я. Этим занимается Министерство иностранных дел Бразильской империи. Со своей стороны, могу лишь добавить, что я стою сейчас рядом с Его Величеством Великим Кесарем Терры Единства, и у нас, как вы можете видеть, нет никаких разногласий.

– Ваше величество! Собирается ли Терра вводить войска в Миранду?!

– Наши войска расположены там. Мы являемся гарантами независимости и суверенитета Республики Миранда, но, Миранда суверенная страна с собственной армией. Если они запросят помощи, мы отреагируем. Как я уже говорил, идут консультации. Следующий вопрос.

– Ваше величество! Возможен ли ввод в Миранду дополнительного контингента Сил Терры?

– Если правительство Миранды запросит об этом в случае ухудшения ситуации. Пока, насколько мне известно, Силы Бразильской империи не намереваются расширять конфликт и вводить наземные войска.

Бель кивнула.

– Господа, я понимаю, что вам нужны новости, но давайте не будем превращать локальную операцию в события уровня Глобальной войны.

– Ваше императорское высочество! Собирается ли Бразилия запрашивать помощь стран ЮжАСа?!

– Обращайтесь в наш МИД. Лично я не вижу причин.

– Ваше величество! Какова, по вашему мнению, возможная роль Терры в урегулировании конфликта?

– Любая, какая понадобится.

– Ваше величество, возможно ли введение миротворческого контингента Терры в Миранду?

– Возможно, даже на луны Юпитера, если потребуется. Но там пока о помощи никто не просил, как и со стороны Миранды и Бразилии. Мы держим руку на пульсе и следим за ситуацией. На этом всё, дамы и господа. Я лично благодарю прекрасную Изабель, Наследную Принцессу Бразильскую, за то, что она вышла вместе со мной к прессе. Давайте поблагодарим ее за это.

Раздались аплодисменты и возгласы. Кто-то что-то пытался еще спрашивать, но мы с Бель уже направились к выходу.

В аппаратной сидела Диана и следила за мониторами.

– Вы хорошо держались и толково отвечали.

– Спасибо, любимая.

– Я бы на твоем месте поцеловала Бель ручку. Если ты галантный кавалер, конечно.

Изабель усмехнулась.

– И даже не будет вызова на дуэль?

– Не в этот раз. Убить тебя дело десяти секунд. Я не спешу. Он и так мой.

– А если я оспорю?

– Рискни.

Вмешиваюсь в процесс.

– Девушки, а можно мне…

Обе синхронно ответили:

– НЕТ.

– И зачем ты это устроила?

Ухмылка.

– Для нее. И для тебя. Ты же ее любишь.

Удивленно:

– С чего?

– Я вижу.

Диана томно потянулась.

– Но. Я. Тебя. НЕ ОТДАМ.

Звонок по браслету.

– Вов?

– И что это было?

– Где?

– Война в Миранде и прочая пресс-конференция?

– Император, чего меня будить было? Хочешь позаниматься делами? Приезжай. Ты как-то не испытывал особого интереса к текущим делам. Или Настя надоумила?

Даже по браслету слышу, как он насупился. И как Льгова шепчет ему на ухо. Надо что-то делать.

– Нельзя объявлять войну без меня, ты понял?!!

Началось в деревне утро. Так и хочется вопросить: «А ты кто вообще?» Сделать, чтобы он вдруг упал с коня вниз головой, несложно, но крайний идиотизм заниматься угрозами. Да и с девочками не решили еще. Пора ускорить переговоры.

– Понял-понял. Я могу спать?

– Останови войну. Я так хочу.

Угу. Сейчас пойду, разбужу страстную Бель и остановлю. Если успею. А то и Диану к переговорам придется привлекать.

– Вов, нет никакой войны. Спи уже. Насте привет.

Диана сонно спросила:

– И кто это был?

Пожимаю плечами.

– Козлина один.

Умиротворенно:

– Давай я Льгову проткну шампуром. Насквозь…

– Наскрозь, как говорил один мой прапорщик…

– Какой прапорщик?

– Спи.

– Угу…

Не любит она Льгову. И Вовку не любит. Точнее, нет, не любит она Бель. И Эби заодно. А этих просто презирает.

– Девочки, кто из вас хочет править Террой?

Марго подняла бровь:

– Миш, с чего вопрос?

– Отвечу. Мы с вашим старшим братом договорились, что он правит год. Потом отрекается от Престола. Он не хотел, но я убедил. Вроде все было ничего, но Настя Льгова стала оказывать на вашего брата неприлично большое влияние. Он стал лезть в государственные дела, в которых ничего не понимает, и отдавать глупейшие повеления. Год не прошел, но что-то нужно делать, иначе Единство свернется в трубочку. Все уйдет на балы, охоты, гулянки и банкеты. Я думал, что Льгова умнее. Не свезло. Итого – кто из вас хочет?

Лиза спросила:

– А с Вовкой что?

– Не скажу, не знаю. Не думал. Может, на остров теплый, приятный титул и ведро денег.

– А если он не согласится?

– Посмотрим. Так что, барышни, кто из вас хочет Корону Терры?

Марго ехидно уточнила:

– Хочешь себе забрать Корону?

– Хотел бы – давно бы сидел на раскаленном стуле с высокой спинкой. Хочешь, тебе отдам Корону? Но, говорю честно, профукать Единство я не дам.

Однажды я Империю уже профукал. Хватит.

– Девочки, я отдам вам право на Корону. Оно и так ваше. Но я против правления всласть. Власть – тяжелейшее ярмо. Ни одна лошадь не вытащит. Это не балы и гулянки. Вовке я уже дал Корону и очень каюсь.

Марго уточнила:

– Альтернатива?

– Приятное замужество. Королевская корона от мужа. Ведро денег. Тихий уютный парк при дворце. Все, как всегда. Альтернатива? Спросите у Дианы, отчего она шарахается от короны, как от прокаженного. И она против того, чтобы я взваливал на себя Императорскую Корону. И я ее понимаю. Или спросите у Изабель Бразильской. В общем, решайте сами. Корона ваша. Сообщите мне свое решение.

Я никогда не понимал женщин. Точнее их логики. После фразы: «Ты ее любишь. Я вижу» следовало ожидать моей прокушенной головы, выпитых мозгов и прочего. Да и Бель я не позавидовал бы. Дуэль была бы минимумом «приключений» для бразильской принцессы. Но ничего такого не случилось.

Диана и Бель довольно спокойно и мило общались. И даже расцеловались в щеки на прощанье. Странное кино. Уверен, что Эби Диана точно прокусила бы голову и за меньшее. В принципе, между мной и Изабель ничего такого не было, но все же…

– Я улетаю с тяжелым сердцем.

Голос ее был глух. Браслет работал и поле подавления гасило звон звуков.

– Отчего?

– Может, мы и предотвратили войну сейчас, но, когда я говорила о наших экстремистах и атомных бомбах под вашими городами, я не слишком преувеличивала. Я не знаю, сколько их на самом деле. Пусть не сто, но они есть. Где они, я не знаю. И кому там что придет в голову, мне сказать трудно. Дед лавирует, сдерживает их, но… Не дай бог что с дедом, эти псы сорвутся с цепи. Мне их не удержать. Да и с Марсом мы не решили. Спасательная экспедиция – это прекрасно, но я же не за этим прилетала через половину планеты. Итог войны с Мирандой несколько остудит напряжение, но не решит проблему. Возможно, лишь разожжет аппетиты. Скажут, что Терра дрогнула и уступила.

Да, тут я с ней был согласен. Это временная передышка. Война, Большая война, неизбежна.

– Хочешь я прикажу устроить в Бразилии переворот и усадить тебя на Престол? Могу спровоцировать у вас беспорядки, уличные бои и все, что захочешь. Даже могу ввести миротворческие силы из кого пожелаешь. Только скажи. Расстреляем всех твоих недругов.

Грустная усмешка.

– Тебе твой император не позволит. Он же сейчас нас слушает?

– Сомневаюсь. Браслет у него и у Льговой отобрали.

Поднятая бровь.

– Переворот?

– Нет. Формально не объявлено, но, вероятно, на Троне уже Елизавета Борисовна. Или Маргарита Борисовна. Они мне не ответили еще, кто из них готов взойти на плаху. Но решим сегодня-завтра.

– А сам не хочешь?

– На плаху? Я похож на самоубийцу?

– Любая из них тебя убьет. Я бы так и сделала.

– Ты меня настолько не любишь?

Грустно:

– Люблю. Всем сердцем. И ты это знаешь. И Диана знает. У тебя прекрасная жена. Береги ее. Она хорошая. Ну, мне пора. Целовать тебя не буду, хотя очень хочу. Возможно, мы никогда не увидимся.

Ладонь по моей щеке.

– Люблю. Прости за всё.

Она развернулась и почти выбежала из кокона подавления. Не обернулась даже на трапе суборбитала.

Пощечина. Прямо с порога.

Что ж такое, мне постоянно прилетает?

– Ди, за что?!

Жена показала мне свой браслет. Включенный.

– Я все слышала, как вы там ворковали!!!

– Так не было же ничего!

– Она не стала тебя целовать! Она! А ты бы и рад стараться!

Хлопнула дверью.

Господи, что за день?

– Кто на Троне?

– Слава богу, не я.

– Отрадно слышать. А кто?

– Лиза отказалась. Так что, судя по всему, Маргарита Первая.

Диана нахмурилась.

– Браслет ей выдали уже?

Качаю головой.

– Формально у нас все еще Владимир Первый на троне. С чего вопрос?

– Договаривайся с ней сразу о кратком переходном периоде. А лучше вовсе без него. Не вздумай взвалить на себя Кесарство или какое-нибудь Верховное Канцлерство. Быстро отказывайся от всех должностей. Ольхон – наш дом. Я хочу еще детей и не хочу потерять этих. Ставь условие – ты подаешь в отставку и складываешь все права и полномочия. Ты просто Светлейший и все!

– Тогда она откажется от Короны.

– А если не откажется, то мы все покойники. Бель мыслит вполне рационально. Она бы нас убила, и Марго убьет, если ты будешь хотя бы в теории иметь возможность претендовать на Корону. Сдавай Корону, и улетаем. Немедленно!!!

– Терра погибнет.

– Лучше Терра, чем наши дети. Пусть новая императрица и разбирается. Мне не надо ничего. Будь оно все проклято…

Диана была на грани истерики.

– Но ты же сама была против того, чтобы я принимал Корону…

– Я и сейчас против!!! Давай улетим, тебя прошу, умоляю, она нас убьет. Хоть на Луну, хоть на Марс, хоть в Бразилию твою, будь она трижды проклята. Не оставляй… Не дай… Ты же следующий или на Престол, или в покойники. И мы заодно…

Стук в дверь. Мягкий. Не требовательный. Даже вежливый.

Заплаканная Диана вопросительно на меня посмотрела. Пожимаю плечами. Системы охраны не пропустили бы чужого, да и откуда тут чужой? Но там пост, а кого-то пропустили без разговоров. Плохо дело.

Открываю дверь.

– Э-м-м.

Веселая усмешка.

– Не помешаю?

– Ваше всевеличие…

Марго отрицательно покачала головой.

– Пока нет, да и какие церемонии между своими? Хозяйка, угостите гостью чаем?

Динка ошарашенно смотрела на будущую императрицу.

– Да, проходи… те…

Гостья улыбнулась.

– Давайте договоримся, пока мы не на всяких приемах, мы на ты и без церемоний. Тем более что вы старше меня на четыре года, а уж по опыту… Мне тут нахваливали волшебный какой-то травяной чай в исполнении вашей Аяны. Очень хочется попробовать. Можно?

– Э… Да, проходи, конечно. Сейчас распоряжусь.

Диана вышла, а Марго спросила серьезно:

– Я не помешала? У вас с Ди какой-то разговор был до моего прихода?

А девочка прям растет на глазах. Что с людьми делает корона. Впрочем, Вовке корона ума не добавила.

Киваю:

– Да, говорили о том, о сем. В основном о смысле бытия.

– Судя по красным глазам Дианы, разговор шел обо мне и вашем бегстве на Ольхон.

Поднимаю бровь.

– Тут жучки появились? У тебя же еще нет браслета.

Она покачала головой.

– Нет, жучков тут нет и браслета у меня нет. Слушать я вас не могу. Пока. Но есть здравая логика.

– И что ты хочешь?

– Поговорить. С вами обоими. А вот и Диана.

Аяна молча поставила чай и к чаю, сделала придворный книксен и тихо удалилась.

Марго отпила чай.

– Да. Божественно.

Еще глоток.

– Диана, я пришла с вами поговорить. С обоими.

Ди взглянула на меня и напряженно кивнула.

– Слушаю.

– Так вот. Раз уж мне досталась, ну, почти уже досталась, Корона, то я должна подойти к вопросу со всей серьезностью. Императорская Корона еще не означает, что мне досталась Империя. Я это прекрасно понимаю и осознаю. Больше миллиарда населения, Миры, множество интересов, кланов, интриг, я слишком мала и неопытна для этого всего. Меня никто не будет воспринимать всерьез. А это опасно и создает напряжение в обществе и во власти. Говорю прямо – Корону я не отдам. Никому. И намерена за нее драться. Мои дети наследуют Династию, нравится это кому-то или нет.

Вновь глоток чая. Диана к своей чашке так и не притронулась, лишь изредка бросая на меня свой взгляд. Опасный взгляд.

Спросила:

– Марго, что ты хочешь? Ты же не чай пришла пить.

Кивок.

– Верно. Я пришла украсть у тебя мужа.

Ди замерла.

– В смысле?

– В прямом. Давай без сцен и истерик. Мне нужен влиятельный, опытный и могущественный консорт, который пользуется всеобщим уважением. Я не вытяну одна. Живите вместе, как хотите, но мне от твоего мужа нужна поддержка, протокольные мероприятия всякие… и законные дети конечно же. Я твердо намеренна продолжить Династию.

– Да как ты можешь…

– Могу, Диана, могу. У меня нет выбора. И у тебя нет. Да, Миша – следующий за мной в очереди на Престол. Да, он может стать императором. А ты, прости, не можешь. И дети твои не смогут наследовать Корону. Это создает кризис власти и Империи в целом. Мишу, как императора, будут воспринимать как халифа на час. Бесконечные интриги, заговоры и прочее. Зачем это? После смерти моей царственной матери вся система пришла в хаос. Вовка не справился. Власти Кесаря недостаточно. Империя начала шататься. Пусть еще не рушится, но тенденции плохие. Спроси у своего мужа.

Я потер глаза.

– Проблем всегда хватает.

Марго покачала головой.

– Миш, не обманывай себя. Впрочем, ты сам все прекрасно знаешь. Куда лучше, чем я. Нужно восстановить силу власти и стабильность в государстве. Мы с тобой очень дальние родственники. Церковь разрешит наш законный брак, а дети наши унаследуют Империю и Корону. Ты станешь каким-нибудь Великим князем-консортом, Кесарем и Главнокомандующим. Диана и дети ваши получат великокняжеские титулы и все, что причитается к этому. Повторюсь – живите вместе, как хотите. В рамках державных приличий, разумеется. И да, хочу расставить все точки над «i». Супружеский долг придется тебе исполнять. Уж извини.

Диана глухо обронила:

– С супружеским долгом ничего не выйдет…

Марго вопросительно посмотрела на меня.

– Хозяйство разладилось?

Качаю головой.

– Да нет, там все в порядке.

– Тогда что?

– Я летал в глубокий космос. Могут быть мутации. Мы с Ди не рискнули зачать детей естественным образом. Все знают об этом. Пойдут разговоры…

– Так, в целом я вижу, что мои слова до вас дошли, и внутренне саму мысль вы допускаете. А это больше, чем я надеялась. Прямо скажу. Что касается детей, то у вас же их трое и зачали их уже после экспедиции. Я знаю, что в Институте Крови есть запасы этого добра, что можно зачать еще два десятка милых детишек. Так что решаемо. И да, Диана, я повторюсь – от исполнения супружеского долга я не откажусь. Ты, как женщина, должна меня понять. Я тоже женщина, а не инкубатор с пробирками. Придется твоему Мише жить на две семьи. К вашим личным отношениям вряд ли в обществе будет много вопросов – трое детей и любящий их отец. Но и к моей августейшей семье вопросов и сплетен быть не должно.

Диана закрыла ладонями лицо и зарыдала.

Маргарита быстро пересела к Ди на диван и обняла ее.

– Прости. Но так надо. Живут так люди. И много царственных семей так живут…

– Я не хочу так жить!

– И я не хочу. Но надо. Я могла бы, как Лизка, отказаться от Короны, выскочить замуж за какого-нибудь принца или короля и лишь с печалью смотреть на то, как рушится мое Отечество, сидя где-нибудь в шезлонге на берегу теплого моря и попивая кокосовый коктейль. Я тебя прекрасно понимаю. Твой Миша не сможет жить, видя, как все рушится, и ты это прекрасно знаешь. Я его у тебя не отбираю. Живите. Можете еще деток завести. Я слышала, что ты хотела минимум пятерых. Заводите. Я не враг тебе. Мы же были подругами, и я надеюсь, что ими и останемся. Прости меня, но я должна так поступить. И ты бы так поступила на моем месте. Иначе я просто откажусь от Короны, она свалится на Мишу. Долго вы проживете? А дети ваши? Я уж не говорю о нашей Империи. Подумайте. Обсудите. Миша посоветуется с отцом, ты с дедом. Решите. Я думаю, что сутки-двое у нас всех есть.

Интересно, а меня кто-то вообще спросит?

Верно. Никто.

– Девочки, а можно я вставлю свои пять копеек в ваши рассуждения. Касается всех, в первую очередь тебя, Марго. Ты верно отметила, что у меня опыта побольше и я знаю, как все работает на самом деле. Хочешь добрый совет? Плюнь на это. Ты просто не понимаешь, во что ты ввязываешься.

– Я не откажусь!

Качаю головой:

– Ты упряма безмерно. Наследственная черта Романовых. Ты понимаешь, сколько сотен триллионов золотых солидов стоит на кону? Какие силы в этом завязаны? Какие договоренности кланов? Мне Эби уже делала такое же предложение. Я отказался. Сказал, что нас просто убьют. Так за Эби влиятельный шотландский клан Романовых. Очень серьезная группа товарищей. А ты, по существу, собираешься объявить войну всему миру. Мирам. Вопрос же не в том, что ты надела корону и все само собой устроилось. Это война. Большая война. Мой совет, хочешь Корону Империи – договаривайся с кланами и прочими сильными мира сего. Миров. Тебе подберут приличного мужа, и будешь восседать на троне в красе и величии.

– Я так не хочу.

– А что же ты хочешь?

– Возродить Империю.

– Девочка моя, это Кровь. И не факт, что мы все доживем до утра.

– Я знаю. Я готова.

– А готова ли Диана? У нее ты спросила?

– Но кто-то же должен…

– Классическое упрямство Романовых. Ты не задумывалась над вопросом, почему я до сих пор не император? Это было сделать довольно несложно. Тебе удержаться на троне куда сложнее, и процарствовать ты можешь меньше времени, чем Вовка.

– Миша, что мне делать?

Сказано было настолько растерянно и жалобно, что я чуть не обнял ее.

– Найди себе царственного мужа и прекрасную страну на берегу теплого моря.

– Миша, помоги мне. Ты же можешь…

– Могу. Но не буду. Тебя убьют.

– Миша…

Неожиданно вступила Диана:

– Миша, помоги ей. Она порывиста и неопытна. Прости, Марго, за откровенность, но у тебя подростковый романтизм и максимализм. Ты просто не понимаешь… Не мы с тобой Игроки. Миша, собери Фамилию. Совет Дома. Влиятельные кланы. Пересогласуйте потоки и интересы. Найди ей мужа. Я тебя прошу. Они и нас, и ее снесут, вместе с этой чертовой шахматной доской! Миша – договорись! Ты только и можешь…

Через всхлипы почти прошептала Ди:

– Мы можем выжить, только если ты играешь, а не стоишь фигурой на шахматной доске!

Признаться, этого я ждал меньше всего.

– Ди, ты чего??? А если они найдут ей меня в мужья?

Диана вздохнула, давя слезы.

– Так найди ты ей мужа! А если и тебя, то помни о детях!

И она таки не сдержала слез.

Маргарита замерла на вдохе. Сказанное Дианой еще не дошло, но уже разбудило подспудные страхи. Страхи, от которых ее берегли родители, страхи, которые буквально раздавили ее брата, отпугнули сестру и готовились разорвать саму Марго. Что ж, девочка, добро пожаловать во взрослые игры.

Супружеская пока постель.

– Странная ситуация. Прощальная постель. Ты еще мой, но уже не мой. Чужой. Мне хочется тебя убить или задушить в своих объятиях. Навсегда…

– Прости, я не смог сохранить семью на Земле. Я сделал все, что мог. Зато все живы. Дети получат короны.

– Плевать я хотела на короны. Миша, я тебя очень люблю, но в постели со мной ты в последний раз. Больше не пущу. С сегодняшнего дня я – свободная женщина. Живи теперь с этим… Держи браслет. Он мне больше не нужен.

– Может, напоследок?

– Нет, дорогой и любимый. Иди гуляй. Я больше не твоя. Сам так решил. А в качестве банального любовника ты мне неинтересен.

Кортеж ехал. В собор. Собор Святого Мины.

Диана даже не села со мной в один автомобиль. Все кончено. Со мной рядом только Катька. Будущая Екатерина Марсианская.

– Па, а почему мама не села с нами?

Что ей ответить?

– Мы бы все не поместились, солнышко.

Ну, в принципе, так и есть. Ни добавить, ни прибавить.

Впрочем, и автомобиль с императрицей Маргаритой ехал отдельно. Мы еще не вместе.

Парадокс.

Венесуэла – презабавная страна. Абсолютно другой менталитет. Веселые они. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Взяли и оголили фланг, отдав тем самым бразильцам тактическую инициативу на этом участке фронта. И главное, не поставив в известность «смежников» – удерживающий свои позиции батальон лунного космодесанта. Конечно, бразильцы воспользовались, двинув свои силы в образовавшуюся «серую зону». В результате капитану Елизарову пришлось задействовать целые тучи дронов и механоидов, чтобы купировать провал на фланге и удержать позиции. Временно удержать.

Капитан листал тактический планшет. Сообщения приходили всю ночь. Тут нанесли удар мы. Тут нам. Бразильцы заняли три опорника мирандийцев, которые были теми благополучно брошены перед этим. А это осложнило ситуацию. Пришлось принимать меры. А «мер» этих у простого капитана, пусть и космодесанта, не так и много. Не запросишь же орбитальный удар. Даже авиацию с большим трудом приходится выпрашивать в критических ситуациях. «Мы здесь не воюем. Нас здесь нет». Вот и весь ответ.

Да, официально их здесь нет. Даже танки не дали. Только штатные механоиды и системы огня. Какой тут может быть победоносный результат, если на всю Миранду несколько батальонов космодесанта, которые не усилены ничем, не говоря уж об ударах по противнику из космоса. Их словно вернули обратно во времена курсантской юности, когда будущих офицеров гоняли лично рыть окопы в заснеженном поле. Саперной лопаткой. Даже подрывные заряды не выдавали. А кому сейчас легко? «Тяготы и лишения воинской службы» никто не отменял. Это – армия. Хоть терранская, хоть лунная, хоть древнеримская. Суть та же.

Вот уже пять месяцев переброшенный из Ставрополья батальон сначала обучал местных воевать, а потом воевал «под чужим флагом» ЧВК, раз за разом спасая положение на фронтах, затыкая дыры. Терра не ведет войну с Бразилией. Наоборот, официальные отношения все лучше и лучше, судя по новостям в миросети. Отношения налаживаются. Что делать простому капитану под ударами бразильских дронов, которые буквально сыплют свои заряды на его батальон? И ладно если механоидов, тех не жалко, они для того и есть, Селена пришлет новых, заводы на Луне работают без остановки, но иногда же промахиваются, и прилетает его живым бойцам. Потери не входят в планы и задачи батальона, да и стоит каждый космодесантник чуть дешевле, чем космический корабль. Космодесантник, это, что называется, вещь в себе. Дорого. Эффективно. Опытно. Ряды механоидов перед ним. Усиление. Прикрытие. Потерь среди личного состава лунных вообще не должно быть, ведь бразильцы прекрасно знают, где находятся лунные, а где мирандийцы. И знают, что за каждого погибшего космодесантника прилетит так, что хоть эвакуируйся на Меркурий, там прохладнее будет. Да и болтают злые языки в офицерских кругах, что между нашим Михаилом и бразильской Изабель прекраснейшие, просто чудесные, доверительные отношения, а война… Но идиотов везде хватает с поправкой на веселый менталитет народов Латинской Америки. Что им придет в голову, неизвестно им самим. Могут состроить из себя героев, если с бодуна.

Конечно, мирандийцы тоже знали, что бразильцы по русским бить не будут, а вот по ним самим – очень охотно. И бросали свои позиции. Так что это еще вопрос – усиливает Лунный космодесант мирандийскую армию или ослабляет. Впрочем, без поддержки космодесанта местные войска сдались бы на третий день. Это если оптимистично.

– Мигел, может кофе? Сидишь всю ночь над своим планшетом.

Михаил поднял голову. А кого еще охрана вот так пропустит?

– Что ж, Леночка, пожалуй, можно.

– Сейчас приготовлю.

– Спасибо, солнышко.

Лейтенант мирандийской армии офицер связи Элена Тилль ушла, соблазнительно качая бедрами.

Хорошая девочка. Тем более что она православная и венчанию ничего не препятствует. Элена из хорошей семьи потомков эмигрантов из Европы, и не нужно портить семье репутацию сожительством.

Парадокс, капитан не нашел себе невесту ни в Терре, ни на Селене, ни в космосе, а тут все вроде сложилось. Хорошая девочка. Спокойная. Европейская. Миша не смог бы ужиться с активными и бурными женщинами Латинской Америки, у которых эмоции часто выплескивались за самый-самый край. Но среди эмигрантов были и привычные терранцу девушки. Приличные, воспитанные и спокойные. А он еще сомневался в этой командировке. Такова жизнь и судьба со всеми ее капризами.

Ладно, судьба не станет за него решать дела, а дела были не ахти. Бразилия наращивала натиск. Из глубины их империи потоком перебрасывались все новые и новые войска, летела техника, включая танки и тяжелые системы огня. Авиация. Дроны. Даже спутники иной раз наносили удары по мирандийцам. Бразильцы, что называется, поймали кураж и были готовы решительно-победоносно завершить эту битву. Настроение и прочий моральный дух в их войсках был высоким. Мирандийцы войну откровенно проигрывали, и только злобный рык Константинополя удерживал обе стороны. Одних от безоговорочной и разгромной победы, а других от того, чтобы просто позорно разбежаться и тут же встать под бразильские флаги. Было очевидно, что Бразилия очень близка к тому, чтобы сделать Миранду своей новой провинцией, и местные не способны этому противостоять. Да и не хотят особо.

Лунные не могут тут ничего поделать. Их не так много здесь, а возможности очень ограничены договоренностями в верхах. Да и не входит в задачи лунных тут кого-то спасать. Обычный полигон для обкатки войск в условиях реальных боев. Сказало начальство: «Сегодня летите в Миранду». Прилетели. Завтра отправит куда-то в Африку или даже в Антарктиду. Скажут прекратить огонь – они прекратят. Скажут, что батальон выводится к месту постоянной дислокации в Ставрополье, значит будут выводиться. Миранда не их война. Тем более им незачем задумываться о смысле всей кампании.

Леночку только нужно забрать. И помочь всему ее семейству с переездом в Терру. Хотя бы временно. Мало ли что тут будет с приходом победоносных солдат Бразильской империи. «Три дня на разграбление города» никто не отменял уже тысячи лет и никакие репрессии не могут удержать войска от «права победителя». Трофеи любят все. Особенно если это Латинская Америка, Африка или Ближний Восток. И особенно, если эти трофеи представлены в виде молодых соблазнительных женщин. Таких, как Леночка. Тем более что она офицер мирандийской армии. Для опьяненных и обкуренных рядовых бразильских солдат более соблазнительную добычу трудно и придумать. Даже будь Леночка терранским офицером, никто бы не смог гарантировать ее безопасность от толпы развеселых солдат, а уж тут…

Да, нужно ее забирать. Документы на перевод лейтенанта Хелен Тилль в Армию Селены уже поданы. Тут скоро черт знает что начнется…

Элена принесла чашку кофе, и аромат его тут же наполнил комнату.

– Мигел…

– Спасибо, солнышко. Я тебя люблю.

– И я тебя.

– Ваше Всевеличие, большая Честь, во Славу Господа нашего, Ваше Величество, Светлейшая, Светлейшая, Ваше Величество, Светлейший, Светлейшая, Ваше Величество…

Митрополит Селенский и Ближнего Космоса Никодим приветствовал нас у входа в древний собор. Светлейшая и Светлейшие – это про Екатерину, Диану, Мишу и Ярославу. Не пройдет и часа, как они тоже станут Величествами и Высочествами. Марсианскими.

Собор старый. Подворье нашей Лунной Православной Церкви. Что не удивительно. «Мина» же это и значит по-гречески «Луна», вот и озаботился Великий перед самой своей кончиной. И Церковью, и собором. Михаил Великий был воином, святой Мина Фригийский тоже был воином, так что хоть покровитель достойный здесь у Царства Марсианского будет.

– Привет, пап.

– Привет, сын. Привет, малая!

– Здравствуй, дедушка…

Лунный подхватил ее на руки и понес в собор. Они сюсюкались. Катя смеялась и тискала дедушку. Вот и хорошо. Хоть тут у нас все стабильно.

Отец внучку действительно любит, холит и лелеет. Любимая внучка. Я думал, что на Мишку он больше обратит внимания, но, видимо, Мишка еще не дорос до деда. А вот Катька… С Катькой дед любил возиться всегда. Привозил ей всякие игрушки, лежал на полу в детской, когда она на нем прыгала или рассказывала всякие секреты о своих куклах и задумках.

Меня это удивляет до сих пор. Почему именно она? Куча же внуков и внучек уже.

– Дедушка, я так хочу собачку, настоящую живую, а мама не разрешает. Ты мне подаришь собачку?

Дед серьезно посмотрел на сидящую на руках внучку.

– Подарю. Но при одном условии.

– Я согласна, я согласна, я согласна!!!

Она аж запрыгала на руках дедушки.

Но Лунного было трудно сбить с линии. Тем более четырехлетней девочке. Пусть и любимой внучке. И почти Величеству.

– Катя. Это будет ТВОЯ собачка. Ты за нее отвечаешь. Не мама, не фрейлины с гувернантками, не прислуга. ТЫ. И только ты. Ты ее кормишь, наливаешь ей водичку попить…

– Да, я согласна! Хочу-хочу!!!

– …выгуливаешь ее минимум два раза в день…

– Да, я согласна!

– …в любую погоду. В дождь и снег. В страшную метель и ураган. И не может быть разговора о том, что ты хочешь спать…

– Да! Да!

– …убираешь за ней какашки с газона.

Внучка замерла.

– Какашки?

Дед кивнул.

– Да, какашки. Девочка моя, ты – царица. Но у тебя появится подданный. Собачка. И все, что будет происходить с твоим подданным – это твоя ответственность. А это не только игры и веселье, но и какашки. Не надейся на слуг. Это твой подданный. Лично и исключительно твой. Заботься о нем, хорошо?

Катя задумалась. Потом кивнула:

– Да.

Лунный царь кивнул:

– Сегодня у тебя будет собачка. Выберу лично.

– Спасибо, дедушка. Я не буду его обижать. Клянусь.

Сказано было серьезно, и дед кивнул.

– Вот и славно. ТВОЯ КЛЯТВА принята. Ты растешь. Будь хорошей хозяйкой и хорошей царицей.

Мы зашли в собор.

Кого тут только не было за прошедшие века. Великие люди входили и выходили. Менялись, словно тени. Мы тут ничем не лучше. В лучшем случае где-то построчно упомянут в Императорской Энциклопедии.

Никодим уже на своем месте.

Дальше сложная церемония. Сначала мой царственный отец сообщил, что его повелением учреждена новая Корона – Царство Марсианское. Потом выступила моя августейшая невеста, которая сообщила присутствующим и слушающим/смотрящим, что она Высочайше признает новую Корону и благословляет меня на Царство.

Падения ниц не требовалось. Просто я опустился на колени.

Митрополит Селенский и Ближнего Космоса торжественно что-то бубнил. Я не вслушивался. В принципе, я знаю, о чем он.

– Поднимись с колен, сын мой.

Вот и славно. Уже спина затекла тут так стоять. Да и колени не казенные. Пусть и подушечка.

Митрополит Селенский и Ближнего Космоса Никодим провозгласил:

– Царь Марсианский Михаил Первый!

Меня обнимает и целует невеста, отец, присутствующие… Диана подходить не стала. Ну, нарушить Протокол – святое дело. Я не пойду к ней. Я не Иуда целовать при всех…

Вот я и царь. Грехи мои тяжкие.

Зачем мне вот это все надо? А вот ради этой девочки, которая хочет собачку.

– Папа, а дедушка сказал, что сегодня привезет мне собаку.

Киваю.

– Привезет. Дедушка всегда выполняет обещания. Но пока мы тут заняты. Потерпи.

– Хорошо. А долго?

– С часик. Потерпи, солнышко. Объявят тебя царицей и поедем.

Кивок.

– Хорошо.

Что ей наши взрослые игры? Ребенок хочет собачку. И какашки за ней убирать. Царица. Чем ей еще в жизни заниматься.

– Солнышко, ты помнишь, я сейчас опущусь перед твоим дедушкой на правое колено, произнесу клятву верности, он мне возложит большой длинный меч на плечо, дедушка скажет слова, я подпишу всякие бумаги, а потом наступит твоя очередь, помнишь?

Дочь кивнула.

– Да, папа.

– Ты, вот на ту подушечку, станешь на коленки. Я возложу корону тебе на голову. Она тяжелая, и я ее буду держать на весу. Не бойся.

– Хорошо, папа.

– Потом поднимешься на одно колено. Стоишь, преклонив правое колено. Дедушка коснется мечом твоего плеча. Меч красивый, но тупой. Он для церемоний, а не для боя. Не порежешься, не бойся. Он просто как игрушка для взрослых. Это не оружие. Что надо сказать дедушке, ты помнишь?

– Да, папа.

– А потом мы все поцелуем тебя в носик.

– И собачку дедушка привезет?

– Конечно, радость моя. Обещания и клятвы нужно исполнять. Всегда.

Ну, почти. По обстоятельствам. Но это уже взрослые игры.

– Ты сколько раз здесь была?

Марго пожала плечами.

– Кто ж знает. С самого детства.

– А я вот ни разу не был, хотя и учился много лет в Лицее под фамилией Остров.

Вновь пожатие плечами.

– Ну, носить фамилию Остров и быть Островым – это разные вещи. Это внутренний мир Семьи, в который не пускают чужих, даже если они свои.

Мы ехали на лошадях. Огромный участок для прогулок, выгула, конюшни и все, что с этим связано. Но это запретная зона для всех. Это как личная квартира императорской четы.

Я действительно здесь не был ни разу. Хотя пытался. Получил вежливый отказ. Хотел тут какую-то девочку из Лицея выгулять. Ага. Фантазер.

Сложная градация свои-чужие. Я вот Островым был в Лицее. И Вовка был. А Эби не была, хотя практически такая же Романова.

– А ты в Лицее кем была? Островой?

Вздох.

– Просто Романовой.

– А почему не Островой?

Императрица пожала плечами.

– К маме вопросы. Она так решила. Лиза тоже не была. Сказала мама: «Решим позже».

Вот и решили. Ох уж мне эти игры в выбраковку. Мама на том свете, а Марго на коне. Точнее на дивной кобыле. Выгуливает своего жениха, который тоже Романов, и он же Остров, он же… Вы поняли. Сложно всё.

– Здравствуйте, уважаемые зрители! Сейчас мы ведем нашу трансляцию из Императорского Центра детского и юношеского развития. Сегодня для встречи с учащимися сюда приехали Ее Императорское Всесвятейшество и Величие Государыня Императрица-Августа Маргарита Борисовна и Его Величество Кесарь Империи Михаил Александрович. Их Величества провели большую встречу с молодой сменой Империи, осмотрели аудитории, цеха и лаборатории…

Я хмыкнул и заметил сидящей рядом в лимузине Марго:

– Встречу с «молодой сменой Империи»? Интересно.

Императрица кивнула.

– Да. Я так повелела сказать.

Да, интересно девки пляшут.

– А зачем?

– А зачем мы туда ездили сегодня? Лицом поторговать? Мне нужны миллионы тех, кто хочет Новую Империю. Я сюда не для мебели пришла. Я много смотрела, как Благословенная ездила по Ведомствам Императрицы Марии, как горели глаза у детей и подростков при встрече с ней. Она для них была словно божество, понимаешь? Не в плане почестей или чего-то там. Ей это все было не нужно. Она хотела пробудить и вдохновить поколение… Я путано объясняю…

Киваю.

– Я тебя понял, солнце. Но это опасная затея.

Спокойное:

– Милый, это наша Миссия и она опасна изначально. Хочешь – сойди с поезда. Я прикажу остановить лимузин. Дверь справа.

Хмыкаю. Вот же стервочка на мою голову.

– Солнце, я уже не смогу сойти с этого поезда. Нас убьют вместе.

– Мне будет радостно лежать рядом с тобой в Петропавловской крепости.

– Это вряд ли. Тебя, или то, что от тебя останется при взрыве, похоронят со всеми почестями в Императорской усыпальнице. Таким, как я, там место не предусмотрено.

Сладкий зевок:

– Ничего. Я предусмотрю.

Пытаюсь образумить:

– Милая, ты не понимаешь, как это работает.

– Вполне понимаю. Я не девочка с улицы.

– Да, прости, я не хотел…

– Пустое.

Да, Марго росла прямо на глазах. Могла бы так Диана? И нет, и да. Если бы жизнь заставила ее принимать решения, то она бы точно так бы пошла по головам всех и вся. Не колеблясь. Но такой возможности у нее не случилось. А вот у Марго случилось. Да и гены у Марго совсем иные. Конечно, не генами едиными… Хотя гены, мои и Дианы, в Катеньке и остальных детях. А у Дианы гены Ухтомских и Коссиковских. Тот еще набор.

– Маргоша, и долго будет твоя самодеятельность?

Зевок, изящно прикрытый ладошкой.

– Всегда.

– А я тогда тебе зачем?

– Может потому, что я тебя люблю без памяти? И всегда ревновала к Диане? Теперь ты мой, а я всегда получаю свое.

Скептически на нее покосился. Императрица рассмеялась.

– Ладно, не делай такое лицо. Я действительно тебя люблю. Давно. Но, конечно же, ты мне нужен. И как управленец, умеющий решать вопросы, которые мне и не снились. И как влиятельный уважаемый супруг, которого знают все, главное, который знает всех, всё и вся. Мне всего лишь шестнадцать лет, не забывай об этом, мой дорогой. Да, я совершеннолетняя. Я могу быть какой угодно умницей. О, для элит я – никто. Просто девочка с темно-янтарными глазами и хорошей родословной.

Прекрасная собачка. Гав-гав.

– Привет, Бель!

– Привет, Миша. Как дела? Ничего, что я ем? Не смущайся ради бога такой непротокольной трапезе. Есть хочу сильно.

Императорская принцесса Бразилии что-то там кушала из двух тарелок и пила кофе. Судя по тому, как она уплетала, она действительно голодна. Бедная девочка.

Киваю в экран.

– Приятного аппетита. Ешь, конечно.

– Спасибо. Бомбу так и не нашли?

Качаю головой.

– Ищут. Есть мнение, что будет сложно найти. Она наверняка заменена на стадии обновления наших ядерных арсеналов. Утерянную американцами бомбу утилизировали вместо какой-то нашей, а нашу… Ну, ты понимаешь.

Кивок.

– Понимаю. Мои разведки тоже пришли к тем же выводам. Совпал объем расщепляющегося вещества, и все успокоились. По документам все хорошо. Но все россказни наших радикалов о том, что бомб несколько, вероятнее всего дезинформация, призванная придать вес их амбициям. Но одна бомба есть почти наверняка, и мы ее пока не нашли.

– Да, и мы тоже.

Изабель прожевала очередной кусок чего-то там бразильского.

– Ладно, ты же не за этим звонишь. Что надо?

Фактическая императрица Бразилии в общении со мной не парилась всякими этикетами. Какие могут быть правила между своими? Она могла и ванну принимать не заморачиваясь. Я с ней разве что не спал (а о-о-очень хотел, да и она тоже).

– Бель, у нас завтра коронация.

– Наслышана. Дед с бабушкой сегодня вылетают. И братцу моему покажите его малолетнюю невесту. Может ее поносить на руках, пока она легкая и наивная. Но, Миш, нужно этот вопрос решать серьезно. Этот дурачок может подумать, что он – Царь Марса.

– А может?

Ироничный взгляд в экран.

– Может.

Хмыкаю.

– Это будет самый глупый его поступок в жизни.

Кивок.

– Вот и я об этом. Он намного старше твоей дочери, но малолетний дурак. С фантазиями.

– Малолетний дурак с фантазиями… ты меня пугаешь.

– Вот. Давай не будем превращать хотя бы Марс в поле битвы между нами. Или в повод для новой битвы. Миш, нам и Миранды хватит.

Киваю.

– Согласен. Вот я по поводу Миранды…

– Миша, прости, давай не будем тратить время, я прекрасно знаю, что ты скажешь. «У меня завтра венчание» и все такое, что приличествует случаю. И что «я тебя люблю». Чего хочешь? Соглашение о прекращении огня на сутки вступило в силу. С полуночи прекратим стрелять.

– Люблю. Бель, нужна красивая картинка. Хотя бы на сутки. Миротворческая миссия, усилия, результаты, бла-бла-бла, прочая хрень для новостей миросети. Каковы реальные гарантии? Не все войска вернулись в места постоянной дислокации. Я не хочу отвратительного кровопролития в день своего венчания. Это будет некрасиво.

– Миша, я не могу гарантировать что-либо. Мы же с тобой взрослые люди. Приказы отданы, инспекторы Генштаба на местах, но ты же все понимаешь. Что у какого-то команданте будет в голове утром, я не могу знать.

– Бель, у меня ощущение, что мы Миранду и ее войска контролируем лучше, чем вы свои.

Девушка пожала плечами.

– И что? Наших сил намного больше.

– Выражаясь твоими словами: «И что?» Мне нужны твои гарантии, что завтра мне не испортят праздник.

Иронично:

– Не хочешь выглядеть глупо перед молодой женой? Так и хочется тебе устроить веселую жизнь на свадьбу.

– Бель, помилосердствуй. Не надо втягивать в наши отношения еще и юную девочку. Дадим ей праздник.

– Хм, а мне за это что? Твои мирандийцы уже посыпались, и мы их раздавим. Мои войска на исходных позициях для решительного удара по твоим. А там же не только мирандийцы, но и твои.

– Ой, я тебя умоляю. Как сказали бы у нас в Одессе – хотите эскалаций? Их есть у меня. Россия может откликнуться на справедливую просьбу свободолюбивого народа Соединенных Штатов…

Бель не среагировала никак, продолжая вкушать чего-то там.

– Милая, я прервусь. Тоже хочу кофе.

– Миша, я твои ходы все знаю наперед. Кофе нафиг. Потом попьешь. У меня мало времени. А тут тебе нужно что-то от меня, а не мне от тебя.

– Ты умная до безобразия.

– Зато красивая. Излагай, чего ты хочешь. Конкретно.

– Все твои войска должны быть отведены от линии боевого соприкосновения. Переброска новых сил к фронту приостановлена. Список я тебе сейчас пришлю. И мои инспекторы на сутки при штабах и прочих команданте.

Удивленное:

– Это еще на хрена?

Вот люблю я Бель за хорошее знание великого и могучего. И за умение свободно им пользоваться.

– Чтобы я мог спокойно отвести молодую к алтарю. Я не прошу тебя о многом. Сутки покоя.

– Ага, а они там будут сутки шпионить?

– А что мы о вас не знаем?

Фактическая императрица Бразилии промокнула губы салфеткой.

– Так и что мне за это?

– Я тебя поцелую.

– Я и сама тебя поцелую, да так, что не убежишь, если твоя Марго тебя скорбного не отобьет. Это не аргумент. Что получит Бразилия?

– Твой дед и брат будут хорошо выглядеть перед прессой в Константинополе.

– Невесте своей расскажешь сказочки. Мы – взрослые люди. Так что? Я, если ты заметил, встала сегодня очень рано и еще очень сонная. Давай, придумай мне тоже сказочку, и я разомлею от умиления.

Вот же стерва. Почему мы не поженились? Мир бы вздрогнул.

– Сочтемся.

Кивок.

– В этот аргумент я верю. Если бы ты мне начал заливать, я бы не поверила. Ладно, завтра прекращение огня и твои инспекторы. Миш, некогда мне тут с тобой любезничать, пора бежать. Целую. Отбой.

– И я тебя целую. Отбой.

Да, война в Миранде разгоралась, и переросла из стадии взаимных обстрелов в реальные боестолкновения масс наземных войск, артиллерии и авиации. Миранду мы, с одной стороны, поддерживали, с другой – сдерживали. Но война в Латинской Америке – это война со многими неизвестными, поскольку даже в Генштабах не знают, с каким настроением проснется с перепою тот или иной полевой командир…

Открылась дверь. Марго.

– Не помешаю?

– Ты мне никогда не можешь помешать, ибо это твоя Империя.

Она слегка иронично кивнула.

– Ага. Яблоко хочешь?

– Нет, спасибо. Подожду фрукты на ужин.

– Чем занят, если не секрет?

– Марго, какие у меня могут быть от тебя секреты? Любезничаю с твоей царственной сестрой Бель. Ты же не станешь ревновать по таким пустякам?

Она прожевала откушенный кусок яблока.

– По таким – нет. У вас все равно ничего не было и не будет между собой. Разве что легкая интрижка и «целую». Болтать можете сколько хотите. В том числе и на двусмысленные темы. Вам никто не даст совершить что-то более серьезное. Ни со стороны нашей, ни со стороны бразильцев. Там своя кухня. А доклады моих спецслужб у меня каждый день утром на столе, ты об этом прекрасно осведомлен.

Прямо не яблоко она кусает, а Плод Древа Познания в Эдеме.

– Ты умна не по годам.

– У меня хороший учитель. А в чем вопрос с Бель?

– Миранда и жених для Кати. Бразилия почувствовала наши проблемы и затягивает сделку по этим вопросам. Но договорились с Бель. На сутки не портить нам праздник.

– Так вроде же договорились о временном перемирии. Тем более дедушка ее царственный в Константинополь прибывает. В чем-то у нас проблема?

– Нет. Просто это Латинская Америка. Любые договоренности, даже на самом высочайшем уровне, могут быть нарушены пьяным полевым командиром. Нужно отвести войска в казармы, проконтролировать оружие, продублировать приказы. Да и Селенский космодесант удержать от всяких идей. Не будем портить нам праздник. Позже повоюем. Всласть. У Бель там есть парочку генералов, которых нужно на заклание, да и нам есть кого почистить. Разница только в том, что Бразилия воюет в основном живыми людьми, а мы в основном механоидами, но суть та же. Бель, кстати, предлагала нам продать Бразилии часть механоидов для войны с нами, но там завис вопрос в том, что у них много лишнего бразильского населения, и механоиды будут мешать им привести численность до экономически оптимального уровня. Поэтому пока не договорились.

Императрица встала и подошла к окну, задумчиво глядя в даль Босфора.

– Миша, прости, мы с тобой рядом уже три месяца.

– Да. И даже живем теперь под одной крышей. Уже целый день. А к чему ты вспомнила об этом? Хочешь сказать, что я циничная тварь? Так это не новость. Я всегда таким был. Ты знала, за кого идешь замуж.

– Миша, сколько тебе лет?

Опасный вопрос.

– Ты знаешь. Двадцать. Через неделю двадцать один.

– Миша, как можно в двадцать лет – вот так крутить мирами, войнами, кланами, силами? Далеко не всякому старику это подвластно.

Девочка начала задумываться. Диана это тоже видела, но молчала, и вопросов лишних предпочитала не задавать.

– Я – удивительный в своем роде старик.

– А если серьезно?

– Может, врожденный талант?

Она резко обернулась:

– Миша, я – совсем юная, но я не дурочка. У меня есть глаза, уши и способность делать выводы из наблюдений. В двадцать лет невозможно иметь такую власть и такое влияние на события. Я бы не смогла. Да со мной и разговаривать серьезно никто бы стал. Но ты с НИМИ говоришь практически на равных. Я прекрасно понимаю, что не я отобрала тебя у Дианы. Это была бравада с моей стороны, паника, если хочешь. Не мне было решать. Ты не хотел и отговаривал меня. Я понимаю теперь, почему в таком ужасе была Диана, почему она вдруг переключилась на «Собери Совет Дома, кланы… потоки». Она знает куда больше меня. И опытнее, чем я.

Императрица помолчала.

Я промолчал. Девочка стала много думать. Нет, она хорошая, но… Но очень опасная, сама просто не понимает насколько. И очень хитрая, пусть и по-своему, с поправкой на шестнадцать лет.

– Миша, кто ты?

Пожимаю плечами.

– Человек. Просто человек.

Августейшая невеста долго смотрела на меня, но промолчала.

Не спеша, но торжественно, вынимаю свою рапиру из ножен.

– Хочешь ответы?

Кивок. Ее рапира блеснула в лучах солнца.

– Научись проигрывать. Диана тебя ухайдакала за десять секунд. И Бель она тоже схарчила за десять секунд. Она добрая по жизни. Она вас щадила. Целых десять секунд на поединок. Но я не Диана. Я тебя могу тут гонять до самого вечера, и ты будешь проигрывать раз за разом, пока не упадешь к моим ногам, задыхаясь. Я не стану оскорблять тебя снисхождением и поддаваться. Но ты не выиграешь. Никогда.

Скулы сведены, темно-янтарные глаза яростны.

– Посмотрим. En garde?

– En garde!

Звон металла, пара секунд – и лезвие у горла моей невесты.

Еще.

Еще.

Еще…

Я уж сбился со счета, но она упрямо поднимала рапиру. Итог поединков был без вариантов. Не может шестнадцатилетняя девушка, пусть и после Лицея, победить в реальном поединке мужчину, у которого за плечами три века кавалерийской подготовки и навыков клинкового боя. Реальных навыков. С разрубленными телами и отрубленными головами. Но если в тот раз я позволил ей донести лезвие до своей шеи, то сейчас об этом не могло быть и речи. Конечно же она проигрывала. Всегда.

Села на диван и разрыдалась.

Но девочка упорная. Надо ей отдать должное.

– Ну, почему? Почему?? Почему??!

Мягко:

– Солнце, ты у меня ТАК никогда не выиграешь. Я опытнее во всем и намного сильнее тебя. Женщины выносливее, менее чувствительны к боли, но это тебе в данном случае ничего даст.

– Тогда… тогда я брошу вот эту статуэтку тебе в голову!!!!

Киваю:

– Вот. Ты начала понимать, как работает Вселенная и шахматы на ней.

Ладно. Значит, пришла пора. Третья.

– Борь, ты сильно занят? Привет.

Из браслета донеслось хмурое:

– Привет. Что надо?

– Да хотели с Марго заехать к тебе на чашку чая.

В ответ Боря буркнул:

– Чаю на вас не напасешься. Ну, прилетайте, коль воля ваша. Встречу. Надоел ваш звон клинков бесконечный…

Барабаню пальцами по столу. Марго пытливо на меня смотрит, но ничего не спрашивает.

– Марго, ты хотела знать, кто я?

– Да. Для меня это очень важно.

– Ну, сама напросилась. Тебе не понравится. Уж поверь. Собирайся. Летим на Остров.

– Но…

– Без «но». Иначе не поймешь, как я двигаю Миры, воюю и решаю вопросы с кланами.

– Поняла.

– Парадных вещей не бери. Свиту тоже. Оденься практически. Штаны-там какие, курточку какую-то, горные ботинки. Мы не на бал. Федоровичу твой внешний вид абсолютно безразличен. Просто доверься мне. Или сиди тут в кабинете с умным видом и Короной, с которой не знаешь, что делать на самом деле.

– Я поняла. Я готова. Сейчас переоденусь.

Неожиданно нежно обнимаю ее.

– Прости за сантименты. Это страшные знания. Прости. Но если ты хочешь, чтобы я именовал тебя СЕСТРОЙ, а не только женой, то ты должна понимать всю прорву бездны, в которую ты должна рухнуть. А там не сады цветут. Там очень грязно. Можешь отказаться. Но после посвящения от меня ты не сможешь отказаться. Никогда.

Она прошептала:

– Я и так твоя навек. Перед Богом и людьми.

– Марго, это другое. Знание. Это величайшая Тайна нашей части Вселенной. Даже не знаю, как ты будешь со мной жить после этого.

– Мама знала?

– Да. Она была моей сестрой.

– А Вовка?

– Нет. Ему это и не надо знать.

– А Диана?

– Нет. Ей и так хватает проблем в жизни. Да она и не спрашивала. Хотя и видела много лишнего.

Марго, подумав, кивнула.

– Нет. Я хочу. Я готова.

– Машина ожидает у подъезда. Переодевайся.

– Миша, а сколько таких, посвященных?

Усмехаюсь.

– Вместо тебя должна была быть Эби. Но мы ее отбраковали.

– Мы?

– Марго, потерпи с вопросами. Скоро все узнаешь. Тебе не понравится, предупреждаю сразу. Но, если ты Властительница Терры и Союза Миров, то ты должна знать, в какие Игры ты играешь. И с кем. А то по незнанию ТЫ дел таких наворотишь, что МЫ не расхлебаемся. А это утомительно, поверь мне. Разгребать чужое дерьмо.

– Приходилось разгребать?

– Приходилось… Узнаешь… Ваше Всевеличие, ваш выход.

– Миша, последний вопрос – почему я проиграла?

– Солнце, ты просто нарываешься на то, чтобы я тебя полюбил всем сердцем. Ты умеешь задавать правильные вопросы.

– И почему?

– Я тебя завлек в заведомо проигрышную Игру. Я обеспечил тебе площадку, рапиру и все прочее. Подбадривал. Провоцировал. Но правила в Игре были моими. Ты не могла выиграть, соблюдая МОИ правила. Все просто.

– Миша, куда мы идем?

– В Хранилище Всего. Я тебе сейчас кое-что скажу, чтобы подготовить к тому, что будет дальше. Готова?

– Да.

– Я хорошо помню девятнадцатый век. Двадцатый. Теперь двадцать первый. Разные эпохи и культуры. Мне – сто сорок два года. Я – брат императора Николая Второго. Я из другой реальности и другого времени. Великий – это мое тело. Пошалило тут без меня.

Императрица замерла, расширив глаза.

– Марго, я не шучу. Дальше будет хуже.

Сказано было жестко. Но тут никак иначе. Девочке пора в реальный мир.

– Мне – сто сорок два года. Это к вопросу, как можно в двадцать лет управляться с этим всем хозяйством. Хочешь дальше?

Нерешительный кивок.

– Да… Миша, а как с тобой Диана жила…

– Многие знания – многие печали. Она не знает. Вопросов лишних не задавала.

– Господи…

Усмехаюсь.

– Вот теперь реши, хочешь ли ты идти дальше. Да и сможешь ли ты разделить со мной супружеское ложе. Я ведь старик не пойми откуда.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Провела ладонью по моей щеке.

– Миша… Ты теплый… Ты – живой…

Киваю.

– Конечно. Я не рептилоид. Я – человек. И здесь мне двадцать лет. Я даже зубы почистил с утра.

Она вдруг кинулась меня целовать.

– Миша… Миша… Зачем ты меня так пугаешь… Так говоришь… Я так испугалась… Ты мой… Я тебя не отдам… Миша…

По ее щекам текли слезы, а она всхлипывала.

Понятно, она не поверила. Неудивительно. Я бы и сам не поверил.

Целую ее заплаканные глаза. Невеста все-таки. Имею право.

– Пойдем?

Жалобный всхлип:

– Куда?

– Познакомлю тебя с Борей. Хороший человек. Любимая поговорка его: «Поймал мыша – ешь не спеша».

Ага. Человек. Очень-очень страшный Человек. Но кто тут без греха, пусть первым бросит камень, как говорил Господь. Лично я не брошу. Своих грехов хватает. Но пусть девочка ощутит прелесть Бытия. Куда она лезет вообще. Тут не рептилоиды. Тут хуже – тут люди.

Внезапно Марго остановилась и пытливо-боязливо посмотрела мне в глаза:

– Миша, скажи, ты меня любишь? Ну, хоть немножко?

В ее взгляде было столько отчаяния и мольбы, что я не смог не кивнуть.

– Да, люблю.

– Спасибо…

Она целовала меня в губы, а я думал, люблю ли я эту девочку? Не могу сказать. Да, наверное. Тут трудно найти эталон для сравнения. Она была мне небезразлична, даже когда была просто дочерью Маши, что-то было между нами. Как минимум – сильная симпатия. Марго мне очень нравилась. Всегда. Я всегда оглядывался, когда она проходила мимо. Нет, не на попку смотрел, хотя и это тоже. Просто хотел увидеть лишний раз. И она мне всегда улыбалась. Хорошая девочка. Светлая. А теперь, когда мы с ней официальные жених и невеста…

– Я вам не помешаю?

Отрываюсь от губ невесты.

– Привет, Борь. Мы тут увлеклись видами природы…

Кивок.

– Да, я вижу. Пойдем? Кстати, мадмуазель, возьмите. Это ваше. Все настроено на вашу частоту и биоданные.

И протянул ей Браслет.

Прошло четыре часа. Мы с Борей пили чай и ничего не комментировали. Марго бродила по Хранилищу. Читала то это, то то. Понятно, что за четыре часа она не освоит тут и десятую часть, но мешать не стоило.

Почему-то наибольшим откровением для нее стали портреты Благословенной в стиле ню. Так рушится Вселенная.

– Это… Она?

Киваю.

– Великий лично рисовал.

– Господи Боже…

Борис спросил:

– Маргарита, ты сейчас готова к серьезному разговору?

Она отложила ну ОЧЕНЬ откровенный рисунок Благословенной и нерешительно кивнула.

– Да…

Марго молчала всю обратную дорогу. Подавленно молчала. Я не лез ей в душу, давая возможность отойти от шока. Ну, что, мне ей психологов вызывать, а потом устраивать психологам всякие несчастные случаи? Разберемся. Не Марго первая, не она и последняя. Переживет.

– Миша, а сколько лет Борису?

Пожимаю плечами.

– Одному Богу известно. У него есть официальная биография, ну, так она и у меня есть. Официальная. А так… Я не спрашивал, а он не говорил. Он прекрасно знает, сколько лет мне на самом деле, но ведет себя со мной, как с юнцом иной раз. Так что… Вообще, Федоровичи – странные люди. Если люди вообще. Может, они еще динозавров помнят. Шучу. Хотя это не точно.

– Миша, а ты не боишься, что я кому-то проговорюсь о Тайне?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты – умная девочка. Маргоша, радость моя, ну, подумай сама. Тебе просто никто не поверит. Скажут, что у юной императрицы улетела кукушка, вызовут неотложку, на тебя наденут смирительную рубашку, у тебя с головы тут же слетит корона. Которая, кстати, тут же достанется мне. Я мог бы тебе ничего не говорить вообще. Придумал бы сказочку про то, отчего я такой умный, но я хочу полного доверия между нами. Я открываю тебе свою душу, а ты мне свою. Мы не только муж и жена с завтрашнего дня. Мы – одно целое. Навсегда.

Мы приехали. В смысле – во дворец. Домой.

– Дверь закрой. На ключ.

Пожимаю плечами. Закрыл. Оборачиваюсь. Марго лихорадочно раздевается.

– Ты чего?

– Миш, нарисуй меня. Ну, как ее. Мне это очень надо. Ничего не будет. Просто нарисуй. Я хочу видеть, какой я была до замужества. И чтобы это ТЫ нарисовал. Сегодня…

Логика странная. Ну, делать нечего, стресс надо снимать. Зря, что ли, я учился рисовать?

Думаете, чем закончилась эта «фотосессия»? А вот не угадали. Нет, красавица не оделась и не ушла. Равно, как не случилось у нас бурного секса и все такое прочее. Она себя даже трогать не разрешила. Просто залезла мне на колени и, прошептав:

– Запомни – ты мой. Я тебя не отдам, никому и никогда. Я тебя люблю… – И… просто заснула, сидя на мне, обняв за шею, словно действительно боялась меня отпустить. То ли нервный отходняк, то ли… Не знаю, в общем. Мирно и доверчиво спит. Знает, что ничего не будет и я с ней ничего не сделаю.

Да, именно «доверчиво». По-другому и не скажешь.

Кое-как дотягиваюсь до дивана и стягиваю себе в кресло плед, чтобы укрыть ее наготу. Тут тепло, но замерзнет же во сне.

Спи, моя девочка.

Вот же чертовка. Понимает ведь, что в таком виде я ее никуда не понесу. Там посты охраны, чиновники всякие, прочая челядь. Надевать на нее спящую грязные вещи с Острова я не стану. И она пользуется моментом.

Где-то через час у меня затекло все, что только могло затечь. Болела шея. Да и все остальное. Сладкая пытка.

Она мне открылась вся сегодня. Возможно, это был ответ на то, что я ей открылся, там, на Острове, в Хранилище. Теперь между нами нет никаких тайн, условностей и барьеров. Нет, она не ангел. Отнюдь. Она именно Правительница. Пусть и очень молодая. Пусть и со своими тараканами в голове, ну так у кого их нет? Так что я теперь точно знаю, что Диана была совершенно права, когда кричала в истерике: «Она нас всех убьет!» Да, Марго может. С нее станется. Не из злобы или мести. Просто «Так надо». А каким должен быть правитель? Это совершенно другой уровень Бытия.

А молодость… Ну что «молодость»? Проходящее. В конце концов, Благословенная в ее возрасте стала императрицей России, Ромеи и Единства, ее дочери в том же возрасте стали императрицей Франции, кайзерин Великогерманского Рейха и королевой Великой Шотландии. И все они справились. И Марго справится. Я помогу, чем смогу.

Спи, моя девочка.

Да, я ошибался, посыпая голову пеплом и причитая, что Романовы выродились. Нет. Доказательство сейчас спит у меня на руках. Да, она сможет. И ее мама смогла бы. Так что не все безнадежно. Мария Первая законсервировала Систему, доставшуюся ей от отца – Александра Четвертого. Жизненная энергия Империи угасала, и внучка Великого просто не дала Державе упасть. Правила осторожно, но очень решительно и жестко. Когда вновь возник кризис власти и случился мятеж, ее рука не дрогнула нанести термоядерный удар по собственному сыну и ядру мятежа. Кто назовет эту милую бабушку нерешительной? А Мария Вторая? Которая изучала собственных детей при помощи собственного мужа и его Института Крови? И проводила буквальную отбраковку их и их возможных «вторых половин»? Она была весела, мила, хитра и решительна. У нее бы рука тоже не дрогнула бомбануть. Решила же отправить меня на Марс. Верная смерть или покалеченная оставшаяся жизнь. Дети из пробирок и все такое. Что и случилось после моей миссии к астероиду. А Марс бы меня точно доконал. Но сестра с милой улыбкой, но беспощадно сказала: «Прости, но так надо». Во славу Династии и Империи. Так что и ее дочь Марго смогла бы нас с Дианой сбросить с шахматной доски. И детей моих заодно. Пусть и подумав немного.

Нет, Романовы не выродились, они просто стали иными. Более рациональными и жесткими. Ну, на улице ведь не романтический девятнадцатый век. Вовка и Сашка полетели в выбраковку, Лиза дезертировала замуж, отказавшись от Короны Терры и Всего Сущего, а на месте мирно спящей девочки должна была бы сейчас быть Эбигейл Шотландская. Тоже Романова. Куда более решительная и беспощадная. Династия не даст себя сломать, всегда есть варианты. Мы тут не пуделей выгуливаем на лужайке. Так что Марго буквально решительно выгрызла свое право сидеть сейчас у меня на коленях. Род не выродился. Он просто стал иным.

Осталось новому поколению Романовых привести в порядок Империю. А вырождение… Ну что «вырождение»? Такое случится еще не раз на тысячи лет вперед. И явятся новые беспощадные Романовы на место тех, кого следует сбросить с шахматной доски. В мире Великого я струсил, и все посыпалось в тартарары. Да я и тут пытался. Не раз. Но эта девочка меня вытащила из моего трусливого кокона самоотречения «я просто тихий спокойный помещик Романов, оставьте меня в покое». Мне сто сорок два года. Сто сорок два года бегства, трусости принять власть и Корону. Пришло время исполнить свой Долг.

Пытаюсь осторожно встать, и слышу сонно-властное:

– Нет.

Целую волосы.

– Солнышко, давай я тебя на диван перенесу.

– Нет.

– Я буду рядом.

– Только не уходи…

Кое-как осторожно переношу ее на диван. Диван кожаный, на нем в голом виде спать крайне некомфортно, но «нет», значит, нет. Романовы с их… нашим бесконечным упрямством. Ведь в этой девочке течет моя кровь и у нее мои гены.

Укутываю пледом буквально вокруг, чтобы отделить тело от дивана.

– Не уходи…

Это был не каприз. Ей не нужны были какие-то капризы. Лишнее. А нужно было, чтобы я сегодня был рядом с ней, вот и все. Конечно, с ее стороны это была проверка меня «на вшивость». Да и на возраст. Сумею ли я преодолеть соблазн голой женщины у себя на руках и остаться «в рамках». Сумею ли просто любить ее, а не просто хотеть… Напоминаю себе: «Тебе сто сорок два года. Спи». Хотя, конечно, гормоны бурлят. Мне все-таки двадцать и я не снеговик.

Нет, конечно, Бель и Эби намного сильнее сейчас, чем Марго. Нет, не физически. Нет. Ну, вы поняли. Просто другое поколение Правителей, пусть между ними всего несколько лет. Но спящая девочка очень быстро учится. И она обставит их всех. Я уверен в этом.

Стопудово.

Лечь с ней рядом я не могу физически, диван слишком узок для двоих. Кое-как устраиваюсь сидя, чтоб не отдавить ей ноги, и закрываю глаза. Завтра будет тяжелый день.

Марго возилась на кухне. В спортивных шортах и футболке.

– Девушка, простите, что я к вам обращаюсь… Сами мы не местные и от поезда отстали…

Невеста даже не обернулась.

– Проснулся?

Мы спали вместе, но порознь. Пока. Как-то она выбралась с дивана в своем рабочем официальном кабинете, меня не разбудив. Даже пледом осторожно укрыла. Во всяком случае, я не проснулся.

Ботинки ее так и остались стоять в углу, сохраняя на себе пыль Всезнания и Тайны. Не уверен, что она вообще позволит их протирать.

– Девушка, а еда у нас есть? Или мне кликнуть прислугу?

Спокойное:

– В лоб получишь. Какая прислуга в нашей квартире? С ума сошел или прикалываешься?

Целую ее в щеку.

– Доброе утро, хорошая моя.

Она кивнула.

– Доброе. Потерпи уж до вечера… Но предупреждаю, спать ты сегодня не будешь.

– Ой-ой. Ты не представляешь, в каком состоянии ты будешь вечером, после всего, что нам сегодня предстоит. Я тебя внесу в квартиру на руках и в лучшем случае раздену, поскольку ты уже будешь крепко спать. Так что ничего не выйдет. Сегодня.

– Посмотрим.

Да, по образцу Великого и Благословенной, у нас во дворце была личная квартира (их, кстати), куда не было входа никому, включая прислугу. Все сами-сами. Иначе это не семья, а публичное представление.

– Садись кушать.

– О, яичница с беконом и кофе? Батон! Масло! Отлично!

Марго ставит и себе тарелку и усаживается напротив. Интересуюсь, уже начиная завтрак:

– Как спалось после вчерашних ужасов?

– Не было теплой подушки, в виде мужа, которому можно положить голову на плечо.

– А серьезно? Кошмары не мучили?

Она пожала плечами.

– Ты, знаешь, нет. Наоборот, меня как-то попустило. Вот реально. Теперь я ЗНАЮ. И о тебе, и о себе, и вообще. Так что спала я совершенно спокойно. Скучала только.

– Ну, и позвала бы. Я был рядом.

– Мог бы и сам позвать.

– Пустила бы?

– Нет. Сам знаешь. Но попытка – не пытка.

Хмыкаю и говорю с грузинским акцентом:

– Правда, товарищ Берия?

Спокойный кивок.

– Давай доедай. Приятного аппетита. Меня уже ждут финальные примерки, подгонки, всякие укладки волос, маникюры, педикюры…

Подкалываю:

– …интимная стрижка…

Но она ничуть не смутилась (что я там уже не видел, собственно?).

– Ночью узнаешь. Давай, время идет, сорвем график церемоний. Папу тоже надо встретить…

Жуя, возражаю:

– Без нас не начнут. И, радость моя, не болтай там лишнего. Ты еще не знаешь, как все устроено и как все работает.

Беспечное, но очень бодрое:

– А ты для чего? Ты все знаешь и умеешь, ты у меня умный.

Поцелуй в губы.

Она совсем не наивная дурочка. Отнюдь. (И не дай бог кому-то так ошибиться в оценке ее талантов и способностей.) И влиятельный муж ей (именно ей, или даже «для нее») отнюдь не только для постели. Она – Правительница. Пусть и со своими юными тараканами. Когда она к нам пришла 1 февраля «забрать мужа», она вполне знала, чего хотела и для чего.

И я не уверен, что если бы мне было не сто сорок два года, то я бы справился с ней. Слишком велик напор.

Многим не понравится ее правление. Совсем. Она приняла Корону не шляться по балам. И я буду скорее удерживать ее от порывистых непродуманных решений и давать советы, чем сильно тут руководить.

Ладно. Удержимся. Пора будить Империю.

– Привет, царица.

Катька кинулась мне на шею.

– Привет, пап! Ты был сегодня у мамы Маргариты? Мама так сказала.

Смотрю на Диану. Та грустно усмехается в ответ на мой вопросительный взгляд.

– А что я должна была сказать? Сам детям объясняй. Уволь меня от всего этого.

Да, позавчера мы развелись. Дома, в смысле с Дианой и детьми, я не ночевал, а если когда-нибудь так случится, то Ди постелит мне коврик у двери детской. К детям приходить я могу, гулять с ними могу, выгуливать детей по всяким аттракционам могу, а ночевать – нет. Диана поставила такое условие. И то я должен визиты с ней согласовывать. И вообще все, что касаемо детей. Типа, вдруг у нее будет занят вечер и постель. Сказано было в полушутку, но в каждой шутке, как известно, есть лишь доля шутки.

Что поделать. Я знал, что так будет. Никакого гарема быть не могло. Выбрал другую? Не важно по каким причинам и при каких обстоятельствах, – иди к другой. Дверь там. Мол, проживу и без тебя.

Мы с Дианой прошлись вдоль собора Святой Софии. Толпа уже собиралась, лимузины с разными флажками подъезжали, а репортеры телевидения, радио и миросетей уже вели прямые трансляции, и, пока не подъехала императрица-августа, мы с Дианой были в центре внимания.

– Как ночь прошла?

Сказано было с легкой подковыркой.

Пожимаю плечами и демонстративно вздыхаю:

– На диване в кабинете. Неудобный, гадство, диван, придется поменять.

– Что, невеста не согрела?

– Не. Женщины.

Кивок.

– И не говори.

Она обернулась и серьезно посмотрела мне в глаза:

– Миш, я желаю тебе, чтобы диван ты использовал только для того, чтобы сидеть. Я могу относиться к Марго как угодно, но не обижай ее. Желаю вам счастья.

Развернулась и, ведя оглядывающуюся Катьку за руку, пошла ко входу в собор под вспышки и огонь софитов.

Так, собственно, я сидя и спал. Ладно, неважно. Здравствуй, новая жизнь.

Мероприятие разворачивалось. Собирались высочайшие гости. Вот папаня мой прибыл со своею «новою» молодою женою Драганой. Они с княжной Лермонтовой жили уже десять лет, а вот повенчались на Луне совсем недавно. Что ж, любят Романовы черногорских княжон. Ну, собственно, мать Благословенной тоже была черногоркой.

– Привет, пап.

– Привет, сын.

Новой «маме» я лишь кивнул. Как и она мне. Очередная дурочка, хоть и красивая, у папы вкус есть. Правда, ему нравятся более «вкусные», как он выражается, ну, чтоб барышни имели «формы». Тут наши вкусы не совпадают. Неважно, в общем.

Папаня, склонившись к уху, спросил:

– Все нормально? Какой-то ты замученный. Будущая жена спать не давала?

Качаю головой.

– Нет. Просто навалилось все как-то.

Понимающе:

– Ну, ты держись. Боец опытный. Вытащишь.

Киваю.

– Вытащу, куда деваться.

Мы стоим. Я с Дианой и Катей. Папаня мой с женой, которая… Ладно, сложно все. Папа любит менять жен, весьма щедро одаривая их при разводе. Так что я на этом фоне вообще образец смирения и благости. Подумаешь, первый развод. Дело житейское. По современным меркам просто ерунда.

По правую руку от отца стоял мой дед Стефан князь Липпе и бабушка Марфа княгиня Липпская. А за ними моя мать. Ну да, я еще и принц Липпе. Яблоньки и яблоки… Привет родственникам. Рад их видеть, как говорится. Но так, чтоб недолго…

Церемония.

Пресса имеет дивидендов куда больше, чем мы.

Бель не прилетела. Жаль. Очень, очень хотел ее увидеть. Не по политическим делам. Лично. Между нами ничего не было и ничего не будет, но она мне нравилась и как женщина, и как просто человек. Нет у нас многоженства. Жаль, а может, и зря. Обмениваемся лишь «люблю» и «целую». Ну, что есть…

Восхитительная женщина. Яркая.

Знает ли Марго? Да, знает. Она у меня умная. Восхитительно умная.

Нет, я не изменю Марго, но Бель – это… Ладно, проехали.

Эбигейл тоже не прилетела.

Самое интересное, что я уверен, что Марго, Бель и Диана коллективно бы загрызли Эбигейл. А уж потом взялись бы друг за дружку. Не любят они Эби. Впрочем, и она с наслаждением загрызла бы их всех.

Се ля ви.

Дворцовая жизнь.

– Ваше императорское высочество, полчаса до начала Коронации в Константинополе. Вывести на экран «ТВ Глобу»?

Ответственная за график осмелилась оторвать Императорскую Принцессу от дел, но в этом и была ее работа. Выросшая в фаллах Лидия Глаголез Рибейро была исполнительна, но не испытывала страха беспокоить господ. Особенно по их же просьбе.

– Да, Лидия, и «Царьград» включите. Пока без звука.

Изабелла Франсишка оторвалась от бумаг.

– И пульты оставьте.

– Да, моя госпожа.

Рибейро включила экраны и, поклонившись, вышла. Ей нравилась принцесса, она была демократична. Да и если бы и заносилась, как Пепе, то Лидия бы простила ей все за давшего ей и тысячам детей трущоб выйти в люди отца Бель. Вся Россинья, все предместья и вся Бразилия плакала, когда Изабель лишилась родителей. Они так надеялись на перемены. На принца Гастала. Теперь все надеялись на Изабель. Хотя и вера в далекого правителя Терры еще жила.

Принцесса поднялась. Коронация предстоит долгой, а с этой войной она и так почти ночь не спала. Дед улетел, и все свалилось на нее. Дед там с ее братом, принцем домом Петру Гасталом, будут на всех церемониях. У русских принято стоять все время. А ее дед Луиш стар уже. Даже пришлось договариваться, чтобы ему можно было присесть на высокий стул перед началом церемоний или если устал. Бабушка поддержит, конечно. Впрочем, и трость была не запрещена, а другой рукой дед мог опереться на своего внука. Братец за год крепко прибавил в росте. Если бы он еще так же быстро умнел… А то не понравится невесте. Принцесса улыбнулась. Впрочем, надо быть полным кретином, чтобы поссориться с четырехлетней девочкой. А брат хоть и гоношист, но не дурак. Прыгал тут два дня назад, когда о будущем царствовании на Марсе узнал. Полетели договариваться, чтоб Кесарем, а не Консортом. Так что Пепе будет очень стараться, чтобы все не испортить.

Включились экраны. Все четыре. На одном вещал русский «Царьград», на другом бразильская «ТВ Глоба», на третьем на шестнадцати квадратах шло вещание других местных и зарубежных каналов, половина вели трансляцию из Константинополя. На четвертом показывался Ситуационный центр Генштаба, помещения Дворца, Парламента, Правительства, части в Рорайме… В общем, полный контроль. А то мало ли что.

«ТВ Глоба» начало обозревать расстановку перед церемонией. Пока можно не включать звук, но подойти ближе, размять по-восточному мышцы. Бель всех почти стоящих там в первых рядах знает. Даже детей. Большинство лично. Собственно, «Глобу» можно было и не включать, русские справятся лучше, а их всетерранский она хорошо знает. Но бразильцы точно будут больше показывать деда и брата. Дед хоть и глава всемирного Сената, но в Терре главой Мира его считали очень условно. Так что могут и вообще не показать из верноподданнической ревности. А нет, вот они ее, родненькие.

Дед пока присел, а Пепе пытается говорить со стоящей рядом девчушкой. Дали большой план. Да это же его невеста, Царица Марсианская. Рядом поставили. Это хорошо. Вроде молодые даже нашли общий язык. Русский. Дед улыбается. Диана только косится. Пепе явно удивлен, но старается. Видно, что рад братишка. Думает, что легко будет ему править этой малышкой. Ой, напрасно. На маму бы невесты посмотрел и на бабушек. Да и на нынешнюю русскую императрицу. Этим миром начиная с Благословенной правят женщины. На троне или за ним. Вот и бабушка София Вильгельмина, «фельдфебель в платье», оправила мундир деда и что-то сказала внуку, улыбнувшись. Катрина Марсианская закивала, значит, понравилось ей. Бабушка до отлета вообще умилялась «Катитой», если бы не глянулась, то «Кака» или «Кики» бы стала звать. Вот и Диана сказала что-то. Брат зарделся. Жаль далеко, не услыхать, а по губам чужой язык плохо читается. Вот говорили бы они хотя бы на шотландском или немецком.

В зале пошло оживление, начинают. Можно прибавлять звук. На местных экранах все спокойно. С Мирандой сегодня суточное прекращение огня, а в остальных местах коронацию смотрят. Тоже встали все ни свет ни заря. Пять часов разницы с Константинополем.

Вот на экране мелькнул Палеолог. Снова в Ромее старый проныра. После Москвы выпытывал, о чем с Михаилом говорили. Думал, будет ему о наглости Михаила рассказывать? Или ее пощечине Кесарю за предложение выйти к прессе голой за Миранду? Еще и удивиться мог, что она не вышла. Шайзе! Или о том, что ей с Мишей хорошо, но трудно. Не ее поколения он. Ему проще говорить с дедушкой или с тем же Себастьяном Палеологом. Миша за всю беседу ни разу даже гаджета не достал. И язык у него не современный. Такое ощущение, что он мысленно везде «еръ» на концах слов ставит! А вот возращенной русско-ромейским говором в алфавит «зело» в его речи нет… Впрочем, они его в детстве в какой-то глуши воспитывали до Лицея. Да и на Острове речь со времен Михаила архаична.

Эх, Миша, Миша… Как бы я хотела быть на месте Марго! Быстро все у них. Развелся и уже венчается. Стоит пока рядом с детьми и Дианой. Та ему даже пылинку с лацкана смела. Как она его отпустила? Любит же. На рапирах за него билась… И вот поди. Впрочем… Какой у нее выбор? Империя всегда забирает свое.

Показывают Вселенского Патриарха. Дед-император встал со стула. Начали. Пора включать звук. На «Царьграде», титры пусть идут на «Глобе». Так проще, ничего не упустишь.

Диана тихо проговорила:

– Иди уж…

Пошел. К алтарю.

– Венчаются раба Божья Маргарита и раб Божий Михаил…

Что ж, вот мы с Марго муж и жена. Как сложится наш брак? А какой у нас выбор? Империя требует жертв.

Покосился на Диану. Она плакала. Катька растерянно взирала то на меня, то на маму. Прости, девочка моя. Я сделал все, что мог, для тебя.

Теперь церемония Коронации.

Марго опустилась на колени перед Образами и шептала молитву.

Вселенский Патриарх благословил ее на Царствование. Императорская Корона возложена на голову Государыни. Она вот уже три месяца, как Императрица-Августа, с 1 февраля 2020 года, с момента, как с головы Вовки слетела Корона, а Елизавета отказалась ее принимать, но официально должна быть коронация. Неважно, через пять минут или через три года после принятия, но сама Корона должна быть возложена. Таков порядок. Статус самой Маргариты от этого никак не изменится, ведь она получила все права и обязанности в тот самый микромиг, когда отрекся Владимир Первый, ведь власть не может прерываться ни на мгновение, но публичная церемония должна состояться в любом случае. Чтоб красиво все, съехались со всего мира монархи, толпы подданных, трансляция по всем каналам на все три Мира и весь соответствующий размах. Потом она должна стать пантократессой, Защитницей Православия, потом у мусульман, буддистов, иудеев… Терра огромна. Три Мира. Сегодня все здесь. Внимание всех Миров, земных и орбитальных городов, космических кораблей, антарктических экспедиций, «добровольцев Миранды», лунных верфей и рудников, марсианской экспедиции – все здесь. Везде нужно говорить, давать клятву, принимать, кивать, говорить, говорить, улыбаться на камеры, снова говорить, махать ручкой, приветствуя подданных и иностранных гостей, снова говорить… Поэтому я ничуть не шутил, когда говорил ей утром, что я ее внесу в спальню, раздену и уложу в постель. Спать. Она даже не проснется от усталости. Я воробей стреляный, я знаю. После таких бешеных церемоний брачная ночь часто просто формальность. Даст бог к утру отойдет и соблаговолит на меня взглянуть.

А нам еще в Москву лететь, принимать корону Российской империи. И в Царьграде лицом торговать. И в Санкт-Петербурге. Торжества, приемы. Лучшие люди города… Послы, дипломаты всякие. Миллионные толпы. Беспрерывные трансляции, фотосессии, интервью, приветствия, коллективные фото, детки разные на руках в разных городах. Улыбаемся и машем… Бесконечный марафон пафоса и усталости. Даст бог у моей юной жены будет хватать сил пожарить мне яичницу, а всяким специалистам удастся скрыть чудовищные круги у нее под глазами, возникшие из-за хронического недосыпа, напряжения и усталости. Тяжела ты, шапка Мономаха. Все, чем я могу ей помочь, помимо улыбаться на камеры, это взвалить все государственные дела на себя. Ну, у меня сейчас молодое тело – выдержу. Миры не рухнут. Приготовить поесть своей жене в наших личных квартирах я тоже могу. За сто сорок два года, прочие войны и походы я научился готовить.

Ладно, справимся. Не мы первые и не мы последние. Как говорится, мы – цари, народ работящий!

– Да здравствует Ее Всесвятейшество и Величие Государыня Императрица-Августа Маргарита Борисовна!

– Здравие, Честь и Слава! Честь в Служении на благо Отчизны!

Сказали все хором стандартную ныне здравицу.

Я нес Маргариту Первую на руках.

Перед нами распахивались двери.

Офицеры лейб-гвардии вытягивались по стойке «смирно» и отдавали честь.

Всюду все сияло торжеством момента.

Марго просто положила мне голову на плечо и мирно спала.

Да, я заранее предвидел такую ситуацию. Поэтому никакой громкой музыки и прочих пафосных докладов с церемониями. Просто дайте уставшей девочке поспать. Я сам разберусь. Лишь бы головой ее не задеть что-нибудь. Да и ногами тоже. Пусть спит. Удивлен, что она вообще вытащила сегодняшний трудный день. Я помогал как мог, конечно, но она августа, а значит, она в центре внимания и церемоний. А я что? Рядом стоял. Теперь вот несу свою сладкую ношу.

Кто-то спросит: «А не офигел ли ты, бросить молодую жену ради Короны? А дети?» Не буду оправдываться. Что есть, то есть. Я не ангел вовсе. Так сложилось. Я люблю Диану до сих пор. И она меня. Но… Но я и эту девочку полюбил. Она потрясающая. Яркая. Не в плане внешности, хотя и это тоже. Она яркая. Настоящий фонтан и поток. Ниагара во плоти. Она сотворит Миры заново. И орбиты заодно.

Я не знаю, что сказать. Да, я люблю женщин, это правда. Я почти не изменял Диане (не считая случая с Марфой на космическом корабле), не собираюсь изменять и Марго. Но не в этом же вопрос. С Дианой было хорошо, счастливо и спокойно. Дети. Но… Корона. Корона уничтожила бы наш брак и нас всех вместе с ним. Я избегал Короны, буквально шарахался от нее. Диане под Короной просто не было места, вот и все. Не все решаем мы. Отец Бориса погиб при взрыве космического корабля на старте, а он был не мне чета по весу и размаху. А космические корабли с персонами такого уровня не взрываются никогда. Случайно чтоб.

Я сейчас оправдываюсь сам перед собой. Глупо. Ничего сделать уже нельзя. Решения приняты. Растерянные глаза Катьки будут долго сниться мне ночами. Более мелкие еще не поняли, что папа ушел. К другой тете. К «маме Маргарите».

Перед нами распахивались двери. Дворец большой. Они вообще большие. Бесконечная череда залов и комнат.

Длинная череда, как и вся наша жизнь.

Марго прошептала:

– Не оставляй меня никогда. Я твоя…

Утро у нас случилось внезапно. Под вечер.

– Ты как, солнце?

– Было хорошо, спасибо. Садись кушать, я тут нафантазировала. Если не понравится – мусорное ведро там.

Обнимаю молодую жену.

– Дорогая, мне – сто сорок два года. Я, может, и старик, но не идиот, совершить такое при жене.

Она поворачивается и целует в губы.

– Сто сорок два? Я не ослышалась? По тебе, что ночью было, и не скажешь. Тот еще шалун.

Усмехаюсь.

– Сочетание опыта и молодости…

Марго кивает и завершает фразу:

– …порой дает удивительные результаты.

– Тебе просто не с чем сравнивать. И не с кем.

– И не надо. Я – верная жена. Об остальном ночью поговорим. Я не насытилась. Садись уже кушать. Все остынет.

– Скажи, что сделает мужчина, если перед его глазами появилась еда, но она в упаковке?

– Разорвет зубами упаковку. Видела такое не раз. Ешь, любимый.

– Ты мне нравишься все больше.

– Возрадуйся.

Сажусь. Жую. Какая прекрасная женщина на мою голову. Прекрасна во всех отношениях.

– Марго, а откуда возникла идея спеть «Агни Парфене»? Было неожиданно.

Улыбка:

– Сюрприз.

– Но…

Она пожимает плечами:

– Конечно, это была домашняя заготовка. Просто я пересматривала запись той коронации… – жует. – Мне понравилось. Подумала – а почему, собственно, и нет? Пришлось вновь и вновь повторять исполнение гимна, я его знаю, конечно, но чтобы четко в ноты, на сцене, да без музыки, да еще, когда на тебя смотрят миллиарды твоих и чужих подданных… В общем, пришлось попотеть. Как прошло?

– Ты людей до инфаркта доведешь. Нельзя же так. Все же смотрели трансляцию столетней давности.

Беспечное:

– А, ну, пусть посмотрят современное исполнение.

Качаю головой.

– Марго, ты не понимаешь…

Жует.

– Что не понимаю?

Нет, она точно не понимает. Господи Боже…

– Маргарита Борисовна, вы вчера перевернули и перезагрузили Миры. Всю нашу Вселенную…

Отпила кофе. Весело:

– Людям понравилось? Я не зря старалась?

Господи Боже… Она просто не понимает…

– Марго, я…

Она кивает:

– …старый солдат и не знаю слов любви. Ночью ты, кстати, был весьма красноречив…

Не понимает. Не понимает…

– Маргарита Борисовна, позвольте спросить, сколько у вас сейчас подданных?

Она беспечно кушает кусочек «птичьего молока».

– Фиг знает. Миллиард с хвостиком?

– Всё. Всё, что есть в Мирах Союза. Марго, мы сейчас для них ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ ВЕЛИКОГО И БЛАГОСЛОВЕННОЙ, понимаешь?

Императрица ни на секунду не оторвалась от вечернего завтрака.

– Пусть думают, что хотят. Для этого есть Министерство информации. Там разберутся.

– Марго, прошу тебя, перестань жевать. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ ВЕЛИКОГО И БЛАГОСЛОВЕННОЙ. Это чуть меньше, чем Второе Пришествие Иисуса Христа… Рушатся Миры и Союзы, жалобно трещат договоренности, трепещут те, кто вчера утром правил Мирами, и они ничего не могут сделать – волна пошла и сметет всё. Мне не то что придется передоговариваться со всеми заново, я даже не знаю, за что браться и доживем ли мы до утра.

Она задумалась на несколько секунд, обдумывая сказанное. Вздохнула:

– Миша, я не дурочка. Я – малая, но не дурочка. Да, я не предвидела такой эффект. Но теперь давай вместе с тобой, и с тем же Борей, разгребать. Что ты там говорил? У тебя большой опыт разгребать чужое дерьмо? Так давай вместе разгребем наше собственное. Изучаю отчеты вот уже три месяца. Империя глубоко больна. Смотрела вчера на эти бесконечные лица на коронации. Подавляющее большинство их обладателей носят громкие титулы вовсе не из-за личных заслуг перед Империей и народом, а просто по праву наследования. Они жируют от доходов, которые им не принадлежат, которые достались им от предков, но они считают, что так и должно быть, и что им все должны. И что они в своем праве. То, что сделали век назад Великий и Благословенная, за сто лет выродилось и застыло. Дорога наверх закрыта почти для всех. Так быть не должно.

Киваю.

– Да, Империя в глубоком упадке, но я бы не рискнул…

Императрица не дала мне договорить и спросила:

– Борис, вы с нами сейчас?

Из браслета раздалось его вечное ворчание:

– Да, моя девочка, я с вами. Согласен. Этот Имперский Курятник давно нужно как следует встряхнуть.

Вопросительный взгляд темно-янтарных глаз. Она так похожа на свою маму. И реинкарнация самой Благословенной. Ум, озорство и напор. Не знаю, услышу ли я классическое: «Муж, дай денег», она все же августа. Скорее уж: «Муж, я там взяла денег» (Мелочь, всего несколько миллиардов золотых имперских солидов из бюджета Дома. Взять ассигнования без согласований и всяких там дебатов у парламентов не получится.), но я знаю точно, что она потратит их на новые университеты, школы, больницы, полярные или орбитальные станции, стипендии… Не на себя любимую и капризную, не на шмотки, не на бриллианты с автомобилями и прочими имениями на островах. Ей это если не чуждо, то как минимум не очень интересно.

Да, когда она пришла в нашу квартиру 1 февраля, она прямо сказала: «Корону никому не отдам» и «Я хочу возродить Империю», я не принял это всерьез. Молодая девочка с фантазиями, не более. За свою долгую жизнь видел я и не таких фантазерок. Но вот сейчас…

Господи, девочка, где ты была все это время? Мария Вторая не успела разглядеть преемницу, но Провидение само определило Преемнице Путь.

Августа напомнила о себе:

– Муж, я хочу тортик. И кофе остыл. Решай.

– Что ж, как говорится, большинством голосов. Да, я с вами. Пора.

Отсылка к событиям книги «Кровавый Царский Полигон» Валерии Марковой-Бабкиной.

Юрий Левитанский. 1983.