Пекин – поистине удивительный город. Он лежит в самом начале зоны низких широт[1], но, когда в середине лета наступает жара, здесь становится хуже, чем на юге. А когда вы находитесь в помещении с центральным кондиционером и вам все равно так жарко, что пот льется рекой, тут, согласитесь, что-то совсем не так.

– Что происходит с этим дурацким кондиционером? – Я громко выругался и выкрутил тумблер на минимум; при этом он уже давным-давно стоял на отметке 15 градусов. Тем не менее вентиляционное отверстие на потолке по-прежнему еле работало.

– Бросьте это дело; даже если сломаете переключатель, ничего не изменится, – невозмутимо сказала Али. – Реальная проблема в том, что владельцы здания просто ограничили максимальную мощность центрального кондиционера, чтобы сэкономить на электроэнергии. В результате мощность охлаждения оказалась настолько маленькой, что теперь все здание сражается за холодный воздух. Так что какой смысл надеяться, что здесь будет прохладно?

– Это беспредел какой-то! Я пойду жаловаться!

– Бесполезно; на прошлой неделе, когда вы вдвоем были в городе С., сотрудники из соседнего рекламного агентства уже ходили несколько раз ругаться. Руководство сказало, что перегружать оборудование нельзя, иначе возникнет риск возгорания. Но это все, конечно, отговорки.

Скажем так, я немного в курсе того, что происходит по соседству. Хотя у них и висит вывеска рекламной компании, эта шайка всегда одета в странную одежду и красит волосы в разные кислотные цвета. Всем понятно, что они из банды.

– Ты совсем тупой?! Помещик[2] же спуску не даст, не понимаешь?!

Словно в подтверждение моих мыслей, внезапно оттуда донесся крик. Тонкая стена, разделяющая нас, задрожала от мощной звуковой волны.

– Да сам-то ты что понимаешь, идиот?! – сразу же послышался второй голос. – Мы только начали, а ты сразу кинул каре, и еще что-то вякаешь!

Очевидно, что за стеной снова каждый день проводятся азартные игры. Жаль только, что знания и игральные навыки у них не бог весть какие, поэтому большинство вечеров заканчиваются перебранками. Да что там говорить, если они не смогли переиграть бессовестных арендодателей…

– Неужели вообще ничего не сделать?! – не успокоившись, воскликнул я. Али безнадежно пожала плечами.

Справедливости ради следует отметить, что она оказалась невинной жертвой. В конце концов, это я повелся на относительно низкую арендную плату, и решение разместить офис в таком не только старом, но и неблагополучном здании было только моим.

– Может, просто переедем и забудем об этом? – Я смахнул пот со лба. – Здесь нет никакой инфраструктуры; единственное, чего полным-полно, так это офисных зданий.

«Центральный деловой район» звучит пафосно, но захолустье, где мы очутились, на самом деле не имело ничего общего с представлениями о центральных деловых районах.

– Тогда как вам вон то здание? – Али указала на небоскреб за окном. Наш офис располагался на верхнем этаже, но все равно не достигал даже середины того небоскреба; красивые панорамные окна отражали ослепительный солнечный свет, что резко контрастировало с грязными керамическими плитами на нашем фасаде. – Если говорить об арендной плате, то она раза в три больше, чем здесь, – нет, даже в четыре…

– В четыре раза… – Я непроизвольно сглотнул. Внутри у меня растекся холодок отчаяния, ощущение сильного жара мгновенно улетучилось, а капли на лбу стали ледяными.

– А, кстати! – Как будто чтобы добить меня, Али протянула мне два зловещих конверта. – Телефонные счета за два месяца. Не забудьте оплатить. – Она надела наушники и погрузилась в работу.

Полное имя Али – Оуян Ли. Она единственный сотрудник фирмы «Ся Я и К^о», зарегистрированной на мое имя. Причина, по которой мы не нанимаем больше работников, естественно, заключается в нашем плачевном положении. Понятно, что в подобной ситуации быть привередливым – непозволительная роскошь. Будь то низкооплачиваемая черная работа или срочные задачи, которые необходимо выполнить в течение шести часов, фирме приходится соглашаться на любые дела, чтобы свести концы с концами, и зачастую это может быть ну очень напряженно.

Невзирая на эти обстоятельства, работу Али можно назвать безупречной. Единственное что, у меня часто возникает ощущение, что это она моя начальница.

Я с отвращением отбросил конверты со счетами и ослабил воротник. В какой-то момент в соседнем офисе стало тихо: игра в карты, по-видимому, как и всегда, закончилась печально. В свое время я сам играл в «борьбу с помещиком», а не в маджонг, поэтому не упустил возможность порассуждать: там должны быть трое человек[3].

– Ся Я, чем больше ты нервничаешь, тем быстрее у тебя будет биться сердце и тем выше поднимется давление, и тогда тебе станет еще жарче, – с расстановкой сказал Фан Чэн. – Как говорится, спокойное сердце – прохладное тело, и с научной точки зрения это весьма резонно.

Я тут же гневно посмотрел на него. Признаться, на его теле не было ни капли пота. Пожалуй, для бездельников вести относительно беззаботную жизнь в порядке вещей.

Фан Чэн был моим соседом по комнате в студенческие годы. Несмотря на то что у него имеется докторская степень по психологии, он не спешит посвятить всего себя работе и просто целыми днями слоняется по офису. Невообразимо, но по удачному стечению обстоятельств ему удалось помочь полиции раскрыть ряд сложных дел. Мне как раз тоже было нечем заняться на досуге. В юности я прочел много детективных историй – и после дел Фан Чэна решил последовать примеру их авторов, изложив события в нескольких небольших вещах.

Я опрометчиво отправил свои рукописи в известный детективный журнал, руководствуясь тем, что, если однажды фирма закроется, мне не придется полагаться на помощь родителей, чтобы свести концы с концами. Что из этого вышло, естественно, предсказать несложно – моя слабая логика не выдержала проверки профессионалами, поэтому потерпевшие крах рукописи вернулись обратно ко мне.

Хотя это мало кого волновало, истории уже были написаны, и оставлять их лежать без дела было бы обидно. Поэтому я решил завести раздел на официальном сайте агентства специально для публикации таких историй – хотя мы называем его официальным сайтом, на самом деле это просто блог. Прошло время, а мои вещи до сих пор не были никем оценены по достоинству, но вот Фан Чэн постепенно приобрел известность. Время от времени к нам в дверь стучались клиенты, ища «знаменитого детектива». В основном это были люди, находящиеся в поисках потерявшейся кошки или собаки, или женщины, выслеживающие изменяющих мужей.

Снаружи из коридора послышалась серия быстрых и беспорядочных шагов. Я выругался про себя: эти идиоты по соседству всегда терпели до последнего и только тогда сломя голову неслись в туалет. Писсуар в мужском туалете открытый, и не раз туда резко врывались эти типы, чем пугали меня до чертиков.

Вдруг раздался громкий звонок в дверь, вернувший меня из неприятных мыслей обратно в реальность. Вне всякого сомнения, это был очередной клиент, который, судя по всему, сильно обозлился на дверной звонок и не собирался переставать нажимать на него, пока не сломает. Я взглянул на Фан Чэна. Его лицо, которое еще минуту назад было самодовольным, теперь словно поникло. Похоже, он считал меня виновником своего тяжкого бремени – славы детектива.

Клиентом оказался невысокий господин, на вид ему было лет сорок. Первое, что производило глубокое впечатление, – это удивительно длинные брови, кончики которых словно расходились лучами. На нем был надет хорошо сидящий темно-серый костюм. Даже такой несведущий человек, как я, мог сказать, что ткань довольно качественная. Забавно, что рукава пиджака и рубашки были закатаны до локтей, шелковый галстук скомкан и засунут в боковой карман пиджака, а осиротевший зажим для него по-прежнему криво висел на груди. Возле воротника были следы влаги – мужчина явно тоже страдал от жары. Также являлось очевидным, что он находится в состоянии невероятной тревоги и отчаяния. Похвально, что при этом наш гость вел себя согласно нормам этикета.

– Моя фамилия Мо, я секретарь господина Бай Фэна, председателя совета директоров компании Baixue Group. – Он кратко представился и вручил свою визитную карточку.

Я сначала удивился, а потом подумал: может быть, мы имеем дело с мошенником? Внимательно изучив визитную карточку, я увидел изящную печать. Но даже если она была подлинной, это еще не доказывало, что этот человек не выдает себя за кого-то другого.

– Все случилось внезапно, и я прошу прощения за то, что не записался на прием, – сказал мужчина, представившийся секретарем председателя. – Я осмелился прийти к вам, потому что есть одно чрезвычайно срочное дело, требующее помощи доктора Фан Чэна.

Любопытство постепенно взяло верх над моим скептицизмом. Я и подумать не мог, что может произойти что-то столь важное, что заставит ключевых фигур компании Baixue Group снизойти до нас. Можно сказать, что Baixue Group – бизнес-гигант, который у всех на слуху. Нынешний председатель Бай Фэн считается легендой среди местных предпринимателей. Начав с никому не известного небольшого магазинчика, он с поразительной скоростью превратил его в известную публичную компанию. За последние годы она еще и добилась значительных успехов на зарубежных рынках. Сам Бай Фэн, естественно, часто фигурировал в списках самых богатых людей страны.

– В таком случае, пожалуйста, присаживайтесь и расскажите нам все. – Фан Чэн улыбнулся и указал на стул; его дружелюбный и приветливый вид совершенно отличался от обычного. Однако я не мог не насторожиться: если этот парень, всегда относящийся с прохладой к своим клиентам, ведет себя не как обычно, это может означать что-то очень плохое.

– Спасибо вам, доктор Фан. – Господин секретарь выпрямился и уже было хотел присесть, но, немного подумав, все же решил остаться стоять. – Естественно, дело это чрезвычайно деликатное, и, я думаю, не стоит даже говорить о том, насколько здесь важна конфиденциальность.

– Я понял, – перебил его Фан Чэн, отмахнувшись. – Вы только что сказали, что дело срочное?

Словно брошенный острый кинжал, эти слова попали прямо в яблочко.

– Вы правы. В таком случае я избавлю вас от излишних формальностей, – сказал секретарь Мо и стал подбирать слова еще более тщательно: – Единственный сын господина Бай Фэна, Личан, в настоящее время учится в Университете Т. Ранее сегодня он стал участником некоторого события.

– «Некоторого события»? – повторил Фан Чэн с ноткой сарказма. – Неужели вы так торопились сюда, что даже не выяснили, в чем дело?

– Да нет же, я имею в виду, что детали происшествия пока не ясны. – Секретарь Мо неловко взялся за галстук и промокнул им капли пота на лбу. – Что можно сказать точно, так это то, что сегодня днем Личан собирался встретиться с несколькими своими приятелями. А потом… ну, похоже, произошло убийство.

– Вот как… – Фан Чэн безразлично покивал. – Раз уж вы пришли ко мне, это значит, что этот Бай Личан является подозреваемым по этому делу, так?

– Личан абсолютно невиновен, – рефлекторно ответил секретарь Мо, будто уже неоднократно говорил это. – Причина, по которой его считают… ну, подозреваемым, лишь в том, что он оказался на месте преступления. Конечно, полиция выявила еще нескольких подозреваемых, и убийца, вне всякого сомнения, среди них.

– Хм… – Фан Чэн задумался. – Значит, ваша задача – найти настоящего убийцу и снять подозрения с Личана?

– Доктор Фан, прошу, помогите мне. – Секретарь Мо почувствовал, что в деле наметился сдвиг, и его настроение сразу улучшилось. – Насколько мне известно, все подозреваемые, включая Личана, до сих пор удерживаются полицией на месте преступления. Офицер полиции, дежуривший там, кажется, уже сотрудничала с вами раньше. Если вы подъедете туда, чтобы помочь расследованию, я думаю, никто не будет препятствовать. Машина уже внизу, готова ехать. Если двинемся прямо сейчас, сможем быть там в течение получаса…

– Подождите минутку. – Фан Чэн стоял на своем. – При всем уважении, я не могу полагаться только лишь на ваше мнение. Нельзя исключать возможности того, что убийцей является Бай Личан. Даже если я соглашусь участвовать в расследовании этого дела, нельзя гарантировать того, что его невиновность будет доказана. Могу ли я узнать, как, по-вашему, должен буду поступить в такой ситуации?

– Доктор Фан, вы чересчур ответственный человек, – сказал секретарь Мо с улыбкой на лице. – Конечно, вы незнакомы с Личаном, поэтому у вас неизбежно возникают сомнения. Не волнуйтесь, если после расследования вы посчитаете, что убийца – Личан, вам вообще не о чем будет беспокоиться: просто сообщите полиции всё как есть. Если будете уверены, ни у меня, ни у господина Бай Фэна не будет никаких вопросов.

Фан Чэн склонил голову набок и вновь многозначительно посмотрел на собеседника. Слова мужчины как будто заставили меня по-новому взглянуть на моего друга.

– Кроме того, что касается вознаграждения… Понимаете ли…

– Вы, наверное, ошиблись. Я не какой-нибудь детектив, и у меня нет фиксированного гонорара, – высокомерно сказал Фан Чэн. – Если по счастливой случайности я оправдаю ваше доверие, мы непременно обсудим этот вопрос.

– Да-да, само собой; мои слова были неуместны, – угодливо сказал господин секретарь.

Baixue Group богата и могущественна, а подозреваемый является единственным наследником главы совета директоров, поэтому, естественно, они не могут об этом не позаботиться.

– В таком случае время не ждет…

Я увидел, что Фан Чэн с готовностью встал.

Это дело должно стать чрезвычайно резонансным. Я подумал про себя, что его ни в коем случае нельзя упустить. Если я добуду первоклассный материал, то смогу не только сбежать из этого подобного раскаленной сковородке офиса, но и, быть может, написать неплохое произведение.

– Но почему?! – выпалил я, сам от себя такого не ожидая.

– Господин Ся Я… – Секретарь Мо оказался поражен не меньше меня. – Что вы хотите сказать?

– Я думаю, что Ся Я имеет в виду вот что. – Фан Чэн недовольно взглянул на меня. – Раз уж вы уверены, что Бай Личан невиновен, и лишь хотите найти убийцу, почему просто не дать полиции разобраться во всем? Их методы расследования, естественно, гораздо более профессиональны, чем у таких дилетантов, как мы.

– Вот оно что… – Секретарь Мо вздохнул с облегчением. – Все так, полиция рано или поздно докажет невиновность Личана. Проблема в том, что для зарегистрированных на бирже компаний одного «рано или поздно» недостаточно. Если полиция потратит два-три дня на раскрытие дела, нельзя будет наверняка гарантировать, что не произойдет утечки информации. А если Личана опять доставят в полицейский участок для допроса, вездесущие СМИ тут же выдумают целый ряд самых безумных новостей. Излишне говорить, что в таком случае стоимость акций рискует сильно снизиться. И ущерб, который может быть нанесен имиджу корпорации, непредставим…

Я по-прежнему просто смотрел на Фан Чэна и не слышал, что говорил наш гость.

«Почему ты хочешь взяться за это дело?» Вот вопрос, который я на самом деле хотел задать. Конечно, Фан Чэн все будет отрицать. Он согласился сыграть роль детектива, которую ненавидел, потому что щедрое вознаграждение позволило бы мне перенести свой офис в соседнее здание.

– Однако есть момент, который встревожит вас, доктор Фан, – наконец добавил секретарь. – А именно – личность человека, который, к сожалению, скончался сегодня.

Вокруг прямоугольного стола через равные промежутки расставлены восемь одинаковых стульев. Когда на этих стульях сидят люди, пространство кажется довольно просторным и одновременно не слишком пустым, как будто оно специально было создано для таких случаев.

Издалека столы и стулья всегда кажутся абсолютно черными, только при более близком расстоянии перед глазами возникают золотые и серебряные участки, напоминающие рисунком древесную кору.

Столешница является цельным куском мрамора, напоминающим штормовое небо, полноценный величественный пейзаж из чернильных потеков. С одной стороны на стене висит подлинная работа известного каллиграфа. Напротив – позолоченная ширма с изображением зимородка, украшенная двумя орхидеями редких сортов. Роскошная атмосфера уравновешивается естественной простотой стиля, ненавязчиво демонстрирующей благородство этого места. Подобно лучшей тушеной свинине под соусом, вкус у нее насыщенный и мягкий, совсем не чувствуется жирности.

Однако сидящие за столом в этот момент, похоже, не были способны понять особенности интерьера. Что ж, в их возрасте это простительно.

Бай Личан тасовал игральную колоду, порой вытаскивая из нее одну-две карты. Повторив это действие несколько раз, он перемешал выбранные карты и разложил рубашкой вверх в центре стола.

– Итак, пожалуйста, тяните.

Будущий преемник руководителя Baixue Group в данный момент учился в Школе экономики и менеджмента Университета Т. и являлся президентом университетской Ассоциации логики. Ответственность перетасовать карты и вынуть восемь для жеребьевки ложилась на него, как на главу Ассоциации.

– Это уже невыносимо. Разве мало вам убийств на сегодня? – прозвучал в ответ голос девушки, полный ядовитого высокомерия.

Девушкой со скрещенными на груди руками и надменно поднятой головой была Хуан Синь, студентка первого курса, явно не считавшаяся ни с чьим мнением. Вздорный характер эта девушка, несомненно, унаследовала от своего отца, господина Хуан Тяньяна, магната в сфере недвижимости и председателя совета директоров Tianyang Group. В последние годы Baixue Group заслужила статус звездной в деловых кругах. Темпы роста компании действительно поражали воображение, но по общим масштабам она все же немного уступала Tianyang Group, которая уже много лет удерживала лидерство. Два председателя, Хуан Тяньян и Бай Фэн, уважали друг друга и уже имели опыт плодотворного сотрудничества во многих сферах.

– Ты так говоришь, – бесцеремонно заявил Бай Личан, – только потому, что у тебя самой сегодня так и не получилось вытянуть карту мафии, разве нет?

– Я не такая предсказуемая, как вы, ребята. – Хуан Синь еще выше задрала подбородок. – Ха, а еще хватает наглости называть себя Ассоциацией логики…

Бай Личан, видимо, хорошо знал тяжелый характер собеседницы, поэтому не стал спорить дальше, а просто улыбнулся и не принял всерьез ее слова.

– Сю Сю, – продолжила Хуан Синь, – а ты счастливчик сегодня… В этот раз вытянешь за меня.

Услышав это, сидевший за дальним торцом Сю Сю набросился на восемь карт, которые только что разложил Бай Личан. Он водил правой рукой над картами, бормоча себе под нос, словно призывая на помощь всех святых. Поколебавшись немного, с очень серьезным видом передвинул ее кончиками пальцев к девушке.

К сожалению, этот льстивый поступок явно не вызвал у нее никакой благосклонности. Хуан Синь взглянула на него с презрением, слегка приподняла угол карты и сразу же отбросила ее.

– Фу! Ты бесполезен. Надо же быть таким дураком…

Будто набравший воды в рот, паренек не посмел возразить – только и смог, что неловко пригладить волосы на лбу, изо всех сил стараясь сохранить улыбку на своем утонченном лице. Справедливости ради стоит сказать, что он действительно был безупречно красив – не только лицом, но и высоким спортивным телом. Было ясно, что он, в скором времени оканчивающий факультет компьютерных наук, имел намерение в дальнейшем реализоваться в индустрии шоу-бизнеса. На самом деле имя Лань Сююя уже мелькало в популярной программе отбора молодых звезд, проводимой одним телеканалом, но, к сожалению, он сразу же вылетел. Вскоре после этого они с Хуан Синь начали повсюду появляться вдвоем.

– Я, вполне вероятно, так и сказала бы, чтобы сразу отвести подозрения, – произнесла с пренебрежением Му Цзы, девушка с короткими волосами напротив Хуан Синь, одновременно вытаскивая карту для себя. Но даже не взглянула на нее, сразу отложив в сторону. Перед ней возвышался внушительных размеров карточный замок – перетасовав колоду, Бай Личан выложил только восемь карт, а оставшуюся часть передал ей. Факультет архитектуры, на котором она училась, являлся предметом гордости Университета Т.

– Знаем мы твое «вероятно», – от души рассмеялся Чжу Хэ, высокий парень грубой наружности, сидевший между Хуан Синь и Му Цзы. – Ты так уже делала раньше.

Чжу Хэ был студентом четвертого курса юридического факультета, а также основателем и первым президентом Ассоциации логики. Он выделился среди многих конкурентов и получил возможность стажироваться в одной юридической конторе, а сверхурочная работа сразу стала обычным делом в его жизни. Поэтому было вполне закономерно, что Бай Личан сменил его на президентском посту.

– Да? – Му Цзы даже не подняла головы; держа кончиками пальцев две карты, она сосредоточенно устанавливала крышу своего замка.

Из дальнего угла комнаты раздался стук в дверь, два раза. Официант в идеально выглаженном костюме, словно призрак появившийся из воздуха, зашел в неприметную боковую дверцу за ширмой. Молодой человек толкал небольшую тележку, накрытую аккуратной белой скатертью с изящными цветами.

– Забудьте, короче. – Хмурое выражение лица Хуан Синь немного смягчилось. – Только ради этого мартини…

Да, официант принес дополнительные напитки. Это был уже третий мартини, который брала Хуан Синь. Вышколенный официант подал свежевыжатый сок, который просила Му Цзы, ловко поставив бокал рядом с карточным замком. Хрупкое сооружение осталось стоять.

В направлении против часовой стрелки один за другим перед игроками появлялись сосуды разной формы. Когда Чжу Хэ получил бутылку колы, официант слегка поклонился молодым гостям и исчез за боковой дверью, будто его и не было.

– Эй, независимо от того, кто вытянет карту мафии, я буду ведущим, – взволнованно объявил Хуан Минь, вытянув свой жребий. Среди пятидесяти четырех карт наиболее сильной был доставшийся ему пиковый туз: он символизировал наивысшую власть в игре.

Хуан Минь был старшим братом Хуан Синь, иначе говоря, сыном Хуан Тяньяна, главы Tianyang Group. Хуан Минь и Бай Личан учились на одном курсе, давно знакомые благодаря своим отцам. Окончив одну среднюю школу, они снова встретились в Школе экономики и менеджмента Университета Т.

– Mister host[4], а чего это вы так радуетесь? – усмехнулся очаровательный голос. По демонстративно произнесенным английским словам можно было понять, что говорит Цзинь Сысы, местная звезда с факультета иностранных языков. Она осторожно подняла правую руку и как бы небрежно убрала прядь волос, обнажая свой изящный профиль и маленькие утонченные уши. С ее сережки свисал драгоценный камень размером с перепелиное яйцо. Он был настолько ослепителен, что Бай Личан, сидевший рядом, даже сощурился.

Будучи Мисс Университета Т. три года подряд, Цзинь Сысы стала знаменитостью не только в альма матер – она считалась кумиром студенческих кругов всего Пекина. Прошел почти год с момента начала ее официальных отношений с Хуан Минем. Для плейбоя, который привык менять девушек чаще, чем носки, это было маленьким чудом.

– Это твой ice tea?[5]– Цзинь Сысы указала на только что заказанный Хуан Минем напиток. – Можно я попробую? – Не дождавшись ответа, она протянула свою нежную руку и как ни в чем не бывало утащила стакан у него из-под носа. Только парочки могут столь непринужденно делиться всем – красавица таким элегантным образом ясно обозначила свою территорию.

Жидкость янтарного цвета, гигантские кубики льда, тонко нарезанные свежие ломтики лимона… На первый взгляд это напоминало обычный стакан ледяного чая. Но на самом деле это был «Лонг-Айленд айс ти», коктейль, в котором намешали разный алкоголь, в том числе водку, ром, джин и текилу.

– Oh my God![6] Какая гадость! – не смогла сдержаться Цзинь Сысы. Судя по тому, что ее глаза покраснели и из них брызнули слезы, она не притворялась. Девушка прикрыла рот тонкими нежными пальцами, словно не могла решить, проглотить или выплюнуть.

Хуан Минь так увлекся любованием этой сценой, что даже забыл вернуть свой коктейль. Остальные девушки дружно отвернулись, а лицо Хуан Синь так просто наполнилось отвращением.

К этому времени на столе еще оставалось две карты.

– Цинь, милая, твоя очередь. – Голос Бай Личана вдруг смягчился. Для него это имя, несомненно, было особенным.

Лю Цинь Люй мило улыбнулась и вытянула карту, как ей и было сказано. О том, как несколькими годами ранее, только поступив в Университет Т. Бай Личан бегал в химическую лабораторию, чтобы признаться ей в любви, до сих пор слагают легенды. Несмотря на высокое происхождение, он был совершенно не похож на Хуан Миня. Будучи сдержанным, никогда не бывал замешан в скандалах. Немудрено, что в глазах большинства людей эти двое были созданы друг для друга.

Последняя карта, естественно, досталась самому Бай Личану. Он мельком взглянул на нее, а затем снова перевернул и положил перед собой.

Затем все внимание перешло к Хуан Миню, который вытянул пикового туза.

– Все готовы? – спросил ведущий. – Милая Цзы, ты уверена, что увидела свою карту?

Му Цзы рассеянно кивнула, а Хуан Синь презрительно фыркнула. Кроме них, никто больше не отреагировал. Игра началась.

В наступившей тишине послышался одинокий голос Хуан Миня:

– Город засыпает; пожалуйста, закройте глаза…

Это была «Мафия», очень популярная среди молодежи игра. Для победы в ней необходимо не только обладать отменной интуицией и уметь логически мыслить; сильный характер – неотъемлемая часть игры: ведь даже если личность убийцы раскрыта, он все равно сможет вывернуть все в свою пользу, сохраняя хладнокровие. Словом, подходящее занятие для Ассоциации логики.

Существуют различные версии происхождения этой игры. Одна из самых популярных – игра якобы была изобретена в бизнес-школе Принстонского университета с целью сформировать у студентов командный дух. Но можно с уверенностью сказать, что это не так – на самом деле в этом прославленном университете нет бизнес-школы. Причина такого заблуждения, вероятно, в том, что в популяризации «Мафии» Принстонский университет сыграл довольно важную роль.

Также считается, что игра была создана, опять же, в Америке, но за тысячи миль от Нью-Джерси, в Калифорнии. Некоторые полагают, что она была придумана работниками Кремниевой долины в качестве способа сбросить рабочее напряжение. Еще одна, более романтическая версия, такова: группа альпинистов, попавших в снежную бурю, придумала игру, чтобы скоротать время в ожидании хорошей погоды.

Однако на самом деле «Мафия» могла появиться гораздо раньше, чем многие себе представляют. В изданном в 1950 году произведении Агаты Кристи «Объявлено убийство» уже фигурировала игра, чьи правила во многом схожи с популярной современной версией.

Относительное единство взглядов наблюдается только в одном пункте – игра зародилась за границей. Что касается ее проникновения в Китай и быстрого роста популярности, то это произошло примерно на рубеже нулевых. В то время мне было примерно столько же, сколько Бай Личану сейчас, и я сразу же стал ее преданным поклонником.

Основные правила игры очень просты. Перед началом игры каждый участник сначала выбирает себе персонажа, вытягивая карту. Человек, получивший роль ведущего, показывает всем свою карту, как это сделал Хуан Минь. Ведущий подобен спортивному арбитру и не занимает определенную сторону, но дает необходимые инструкции и руководит ходом игры. Игра состоит из циклов, и каждый из них представляет собой сутки, которые делятся на два этапа: «ночь» и «день». Человек, исполняющий роль мафии, каждую ночь выжидает удобного момента, чтобы совершить убийство, и выбирает жертву, так называемого мирного жителя. На следующий день ведущий сначала объявляет личность жертвы, а затем начинает обсуждение, цель которого, естественно, найти убийцу, затаившегося среди игроков.

Если мафия успешно избегает разоблачения и в конечном итоге претворяет в жизнь план не оставить в живых никого, она выигрывает. Наоборот, если личность мафии раскрыта, к преступнику сразу же применяется «высшая мера», а игра завершается победой мирных жителей. Очевидно, что по сравнению с ролью мирного жителя роль мафии гораздо более захватывающа. Однако в игре на восемь игроков обычно выбирается только один убийца – и неудивительно, что шансы вытянуть заветную карту невелики, а для молодой леди вроде Хуан Синь это огромный удар.

Хуан Минь не обращал внимания на раздражение сестры, но постоянно проверял, закрыты ли ее глаза, – как ведущий, он должен был проследить за тем, что все соблюдают правила. Затем со всей ответственностью отдал еще одну команду:

– Мафия просыпается.

В этот момент тот, кто вытянул карту мафии, открывает глаза.

Уголки рта Хуан Миня приподнялись в довольной улыбке: «Ага, оказывается, это ты!» Само собой разумеется, никто, кроме мафии, не увидел этого. Убийца беззвучно протянул зловещий палец и указал на кого-то из присутствующих. Хуан Минь мельком взглянул на цель, еще раз взглянул на убийцу и утвердительно кивнул. Тогда убийца хитро улыбнулся и, будучи полностью удовлетворенным, снова закрыл глаза.

Однако в соответствии со стандартной процедурой ведущий все же сказал:

– Мафия засыпает. – Затем он снова намеренно сделал паузу, прежде чем дать следующее указание: – Город просыпается; пожалуйста, откройте глаза.

Вновь прозревшие растерянно переглянулись. Разумеется, у всех был самый невинный вид. Чжу Хэ лениво потянулся и нарочно громко зевнул, как будто в самом деле проснулся ни свет ни заря.

Хуан Минь откашлялся и размеренно произнес:

– Прошлой ночью был жестоко убит мирный житель. И это…

Ведущий, казалось, мгновенно превратился в Мрачного Жнеца[7]. Он снисходительным взглядом скользнул по встревоженным лицам, прежде чем наконец остановиться на девушке, спрятанной за карточным замком.

– Милая Цзы, это ты.

Оглашение приговора вызвало небольшое волнение, и игроки изо всех сил старались продемонстрировать удивление на лицах. Человеку, который только что лично обрек на гибель Му Цзы, явно было нелегко изобразить эту эмоцию.

Затем в течение дня начинается обсуждение, во время которого мафии предстоит столкнуться лицом к лицу с первым испытанием, но в то же время для по-настоящему коварного игрока это еще и возможность, которой можно воспользоваться. В обычных обстоятельствах Му Цзы, сидящая слева от ведущего, должна была бы говорить первой. Однако поскольку она была «убита», очередь перешла по порядку к Чжу Хэ, сидевшему рядом с ней. В некоторых вариациях правил погибшему разрешено сказать «последнее слово», чтобы помочь разгадать личность убийцы – но на самом деле убитый ведь тоже не знает, кто совершил убийство, поэтому Ассоциация логики не приняла эту версию.

– В конце концов, это лишь первый раунд, и зацепок определенно недостаточно. – Бывший председатель нахмурился и сделал несколько глотков колы, практически опустошив стакан. – Однако выбрать милую Цзы первой целью действительно было неожиданно…

– Теперь, Чжу Хэ, у тебя есть право назвать одного игрока мафией, – сказал Хуан Минь официальным тоном. – Конечно, ты можешь и отказаться от этого права.

Обвиняемый будет выбран голосованием в конце дня. Как только количество голосов за него превысит половину от общего числа голосующих, он будет «казнен», и ему нужно будет раскрыть карту, чтобы идентифицировать себя. Если он окажется мафией, все останутся довольны, но, если обвинение будет ошибочным, мирные жители окажут себе медвежью услугу.

– Позвольте мне предположить, почему была убита милая Цзы… – Чжу Хэ ухмыльнулся и промокнул салфеткой колу, оставшуюся на губах. – Пока мы вытягивали карты, Цзы произнесла одну очень любопытную фразу. Возможно, именно потому, что она случайно сказала правду, ее и заставили замолчать.

Чжу Хэ не назвал имени, но все понимали, кого он имеет в виду.

– Вот глупость! – стала отпираться Хуан Синь.

– Тишина! – строго прервал ее брат. – Запрещено высказываться без разрешения. Чжу Хэ, ты уверен, что хочешь обвинить Синь?.. Хорошо, я понял.

Как нарочно, очередь перешла к Хуан Синь. Лицо девушки было суровым, а губы сжались в тонкую нить.

– Разве ты только что не хотела что-то сказать? – спросил Хуан Минь. – Теперь можешь спорить сколько душе угодно.

Его сестра стиснула зубы и взглянула на него самым холодным взглядом, а затем отвернулась и, ни на что не обращая внимания, начала болтать оливку в своем мартини.

Хуан Минь с горькой улыбкой повернулся к следующему человеку: мол, Бай, давай, твоя очередь.

– Если мы сейчас дружно обвиним Синь, то поступим опрометчиво. Хотя нельзя не отметить, что мотив, изложенный Чжу Хэ, звучит очень логично, – сказал Бай Личан. – На месте Синь, если б я был мафией, поступил бы так же.

– Значит, ты тоже не собираешься выдвигать других подозреваемых?

– Не-а.

В отличие от Бай Личана, уходящего от четкой позиции, дабы не обидеть обе стороны, Цзинь Сысы была гораздо более откровенна:

– По-моему, совсем неудивительно, что Синь убийца. I mean[8], не забывайте, что эту карту для нее вытащил счастливчик Сю Cю.

– Пожалуйста, позвольте мне сказать. – Лань Сююй с серьезным видом поднял руку.

– Говори, – кивнул Хуан Минь.

– Да, сегодня я не раз вытаскивал карту убийцы. Но с точки зрения теории вероятности события, которые произошли в прошлом, никак не влияют на текущий расклад.

– Если, – хихикнула красавица, – ты не оставил на этой карте никакой тайной mark…[9]

Как и ожидалось, он приложил все усилия, чтобы оправдать девушку, сообщив следующее: если Хуан Синь и в самом деле мафия, то убийство Му Цзы первой только вызвало бы лишнее подозрение, так что она не стала бы рыть себе могилу.

– А если убийца кто-то другой? Тогда этот незначительный эпизод, случившийся в процессе вытягивания карты, стал для убийцы подарком, дарованным небесами. А это значит, что цель убийцы – не просто убить милую Цзы, а, что более важно, подставить Синь, чтобы гарантировать себе безопасность.

Справедливости ради, в словах Лань Сююя была логика.

– Если уж на то пошло, – добавил Хуан Минь, – ты собираешься указать на кого-то?

– Это нерационально, Чжу Хэ. – Лань Сююй легонько постучал по столу. – Всего лишь первый раунд, а тебе уже не терпится выдвинуть обвинение… Конечно, если ты сам и есть мафия и надеешься уменьшить количество выживших, в этом есть смысл.

Лю Цинь Люй, говорящая последней, решила избрать для себя относительно консервативную стратегию.

– Пока не будет более убедительных доказательств, не следует выдвигать догадки, – кратко отметила она.

– Первый этап голосования, – заключил Хуан Минь. – В число обвиняемых входят Чжу Хэ и Синь, но голосовать за двух человек одновременно нельзя. К настоящему времени в живых остались шестеро, поэтому четырех голосов будет достаточно для вынесения обвинительного приговора. Итак, те, кто согласен, что Чжу Хэ – убийца, пожалуйста, поднимите руку.

Единственным, кто поднял руку, был Лань Сююй. Он заискивая посмотрел на Хуан Синь с фирменной неотразимой улыбкой. Однако та все еще была зла и даже не взглянула на него.

– Один голос не считается, – заявил Хуан Минь.

Затем состоялось голосование по обвинению Хуан Синь. Чжу Хэ был первым, кто проголосовал за, а среди тех, кто колебался, оказались Бай Личан и Цзинь Сысы. В конце концов Бай Личан поднял руку, но красавица все же воздержалась. Однако, даже если б ее голос был учтен, трех голосов было бы недостаточно для выполнения правила большинства.

– Долгий день подходит к концу… – Хуан Минь глубоко вздохнул и снова произнес: – Город засыпает, прошу закрыть глаза.

Жителем, убитым во вторую ночь, стал Чжу Хэ. Погибшие обязаны хранить молчание. Чжу Хэ чуть не лопнул от гнева. Но Му Цзы не возражала против другого «трупа» и сосредоточилась на строительстве карточного замка. Человек, сделавший ее первой целью, был довольно умным убийцей.

В этом раунде игроки высказывались в обратном порядке. Хуан Минь сначала спросил мнение Лю Цинь Люй.

– После того как Чжу Хэ обвинил Синь, он сразу же был убит… – Лю задумалась. – Но я думаю, что Синь не стала бы играть так очевидно. В этом случае, возможно…

Она многозначительно посмотрела на Лань Сююя. Последний в изумлении развел рукам.

– Так что, – сказал Хуан Минь, – ты собираешься обвинить Лань Сююя?

– Если я выдвину обвинение сейчас, мне придется проголосовать за него позже, да?

– Да, таков регламент.

– Тогда, – Лю Цинь Люй покачала головой, – я отказываюсь от права обвинять.

Но Лань Сююй, высказывавшийся вторым, выглядел несправедливо обвиненным.

– У меня не было мотива играть против милой Цзы, разве не так? И, Цинь, – он посмотрел на Лю Цинь с обидой на лице, – ты забыла, что убийцы, вообще-то, еще могут покончить с собой?

Это не самая распространенная версия игры, но в «Мафии», проводимой Ассоциацией логики, убийцы могут замаскироваться собственной смертью. Пока ее не раскроют, мафия может продолжать совершать преступления под видом убитой жертвы, не вызывая подозрений. С другой стороны, стоимость претворения в жизнь такой схемы весьма высока: требуется не только пожертвовать ходом, устраняя себя вместо одного из мирных граждан, но, что более важно, потерять право высказываться и голосовать. Так что для мафии «самоубийство» – это палка о двух концах. Когда ты не мастер, хорошо разбирающийся в этом деле, не следует даже пытаться.

– Если кто-то и силен в обмане, то это Чжу Хэ, – не полез за словом в карман Лань Сююй. – Прошу всех обратить внимание, что в предыдущем раунде его уже подозревали, поэтому ему и пришлось пойти на риск. Предположим так: если б я был убийцей, то никогда не убил бы Чжу Хэ, а оставил бы его в живых, чтобы он разделил со мной подозрения, ведь так?

– Интересная теория… – Цзинь Сысы редко выражала одобрение тому, что говорит Лань Сююй, и тут же сменила тему: – Unfortunately[10], я все еще думаю, что ты подозрителен.

– Самоубийство слишком рискованно, тем более что это только второй раунд. Я не думаю, что Чжу Хэ сделал бы так, – сказал Бай Личан. – Я согласен с дамами: убийца, должно быть, Лань Сююй.

– Но они не выдвигали обвинений, – напомнил Хуан Минь.

– Ну, раз так, – Бай Личан почесал затылок, – тогда я первый обвиняю Лань Сююя в том, что он мафия.

Последний шанс высказаться был у Хуан Синь, однако девушка по-прежнему игнорировала своего брата. Но когда дело дошло до голосования, она без колебаний подняла руку после того, как прозвучало имя Чжу Хэ. Конечно, руку поднял и Лань Сююй, выдвинувший обвинение. После долгих колебаний Цзинь Сысы наконец отдала решающий голос.

– «За» проголосовало трое, больше половины из оставшихся пяти человек, и Чжу Хэ признан виновным, – без каких-либо сомнений объявил результат Хуан Минь. – Хотя Бай также обвинил Лань Сююя, двое подозреваемых не могут быть виновны одновременно, поэтому дальнейшего голосования не будет.

– На самом деле, я считаю, что это Сысы, more likely[11], убийца, – объяснила свои непоследовательные действия красавица. – Nevertheless[12], «бояться смерти не стыдно, стыдно умереть напрасно» – этой фразе меня научил Чжу Хэ.

Для мирных жителей крайне важно обеспечить должное количество выживших, поэтому стратегия, принятая Цзинь Сысы, несомненно, казалась очень правильной, – конечно, если б она была убийцей, скрывающей свой облик, это меняло бы дело.

Судя по его виду, Чжу Хэ уже убили, так что экзекуция была больше похожа на вскрытие, чем на казнь. По указке Хуан Миня он спокойно раскрыл карту и продемонстрировал ее, чтобы каждый смог ясно увидеть.

Десятка червей.

Все люди, играющие мирных граждан, представлены картами червовой масти – Чжу Хэ был обвинен несправедливо.

Чертов убийца все еще разгуливал на свободе, а значит, игра должна была продолжаться.

У ведущего, который все время говорил, в этот момент уже пересохло в горле. Поэтому Хуан Минь сделал глоток ледяного «Лонг-Айленда», а затем объявил о наступлении третьей ночи.

Мафия была разбужена, выбрала свою следующую жертву и снова затаилась во тьме.

Наступил день, но город не получил обычной команды просыпаться. Секунды шли одна за другой, и время вышло далеко за пределы простой заминки. Среди сидящих с закрытыми глазами постепенно распространилось чувство беспокойства.

Первой, кто не смог сдержаться, была Хуан Синь.

– И чего ты ждешь? – Кажется, она забыла, что не разговаривает с братом.

Будто в ответ на слова младшей сестры, со стороны Хуан Миня внезапно раздался жуткий звук:

– Ах-кхм-ах! – Так хрипит в агонии дикое животное.

БУМ!

Прежде чем кто-то успел среагировать, что-то тяжело упало на пол.

– Эй, тихо…

– Что-то рухнуло…

– What the hell is going on?[13]

Все без разрешения открыли глаза.

И сразу же в комнате, где только что неожиданно завершилась игра в «Мафию», раздались пронзительные крики испуганных девушек.

– Нарисуй схему рассадки, – указал Фан Чэн, глядя на оригинал рукописи на экране.

Это было уже потом – я лежал лицом на клавиатуре, ломая голову над тем, как мне воспроизвести момент происшествия, и совсем не заметил, что он стоял за мной.

– Когда это ты стал интересоваться тем, что я пишу? – недовольно пробурчал я.

Фан Чэн лишь озадаченно покачал головой.

– Нарисуй схему рассадки, – настойчиво повторил он.

– Но это лишнее, – не сдерживая недовольства, произнес я, – в тексте даны подсказки о рассадке людей. Нужно лишь немного подумать.

– Да неужели?

– Во-первых, стол прямоугольный, и за ним на равном расстоянии друг от друга сидят восемь человек – на длинной стороне могут сидеть три человека и один человек на короткой.

– Ну, Ся Я…

– Одну из коротких сторон занимает Лань Сююй, потому что он сидит с торца. Это факт, указанный непосредственно в тексте. В то же время Хуан Синь и Му Цзы сидят напротив друг друга, а Чжу Хэ – между ними; значит, человек, сидящий на другой короткой стороне, – Чжу Хэ. Затем…

– Такие детали, – безжалостно прервал меня Фан Чэн, – никого вообще не волнуют.

«Просто нужно свериться с порядком высказываний игроков, и можно будет узнать, где кто сидит» – эти слова застряли у меня в горле.

– Почему это не волнуют? – спросил я раздраженно.

– Допустим, кто-то в самом деле захочет прочитать это, – бесцеремонно сказал Фан Чэн. – Даже в таком случае читатель не будет тратить силы на подобные мелочи и, конечно, вряд ли потратит время на то, чтобы вернуться на предыдущие страницы, чтобы прочитать ее еще раз. Читателей волнует только то, кто убийца.

«Кто это сделал?» Whodunit?[14] Я не мог не вспомнить английское название романов такого типа. С того момента, как читатель открывает первую страницу подобного романа, уже предельно ясно, что среди множества персонажей найдутся жертвы насильственной смерти, и среди них же обязательно должен скрываться и злобный убийца. Как и в «Мафии», правила конкретны и ясны. Если вы отклонитесь от привычной схемы, это неизбежно приведет ко всеобщему осуждению.

Однако все не должно быть так просто – такая мысль внезапно пришла из глубины сознания. Детективный роман, которого я жажду, явно имеет больше возможностей, которые стоит испробовать.

Пока я погружался в размышления, схема рассадки была уже готова более чем наполовину. Одно утешало: на этот раз был однозначный ответ на вопрос, кто убийца, и мне не пришлось беспокоиться. Но конечно, я не настолько наивен, чтобы думать, что гипотетические читатели будут удовлетворены, узнав лишь имя убийцы. Всегда наряду с whodunit должны быть howdunit и whydunit[15].

– Способ и мотив преступления…

– Этот план можно использовать для иллюстрации, – отмахнулся Фан Чэн от моих слов. – Что касается мотива, то читателю тем более нет необходимости самостоятельно вникать в него. Согласно стандартному набору приемов в таких романах, дальше следует показать, что у каждого есть достаточный мотив для совершения преступления.

Рис. 1–1. Схема рассадки игроков в «Мафию» из Ассоциации логики Университета Т.

– Эй! – Я быстро остановил его. – Не спойлери!

– Разве я спойлерю читателю? – удивился Фан Чэн. – Вот если ты это напишешь, тогда будет настоящий спойлер.

В общем, нарисовать схему рассадки оказалось совсем несложно. В день инцидента, когда мы с Фан Чэном прибыли на место, соответствующие люди все еще сидели на своих исходных позициях. Перед девушкой с короткими волосами были разбросаны карты – руины некогда величественного замка.

Место преступления представляло собой частный клуб, расположенный в пригороде Пекина и окруженный горами Яньшань. Не так далеко от Университета Т., но и не совсем рядом. Излишне говорить, что вход в клуб разрешался только его членам, поэтому роскошный автомобиль, организованный секретарем Мо, служил не только знаком почтения, но и пропуском. С приближением часа пик Четвертое транспортное кольцо все более перегружалось. Косые лучи заходящего солнца опаляли землю, но воздух внутри салона автомобиля был подобен весеннему рассвету на юге реки Янцзы, бесконечно комфортному и освежающему.

– Во избежание слухов мне не следует появляться на виду, поэтому буду ожидать весточку от вас двоих здесь. – На подъезде к месту назначения господин секретарь вышел из машины и низко поклонился Фан Чэну с обочины дороги. – Передаю дело в ваши руки.

Однако мы не встретили никаких репортеров ни внутри клуба, ни за его пределами, так что это оказалось излишне осторожным шагом. Зато имелась куча полицейских в форме, а также судебно-медицинских экспертов в масках и капюшонах, которые скрупулезно собирали улики. Ответственным за работу на месте преступления была молодая офицер Кэ Жоу, с которой мы виделись несколько дней назад. Как сказал секретарь Мо, можно уже было считать, что она наша старая знакомая.

– А-а, вот и вы… Наконец-то! – Несмотря на такие слова, особого энтузиазма на ее лице не было.

– Ты знала, что мы придем? – спросил я с любопытством.

– Конечно, иначе с какой стати я ждала бы ваше императорское величество?

Судя по всему, Кэ Жоу была специально назначена на это дело, чтобы позволить Фан Чэну беспрепятственно участвовать в расследовании. Я не мог в глубине души не восхищаться рычагами Baixue Group.

Обогнув два угла вдоль коридора, мы последовали за полицейской в комнату.

– Вот, – она распахнула дверь, – это ваш клиент.

Сквозь дверной проем была видна лишь еле держащаяся на ногах худощавая фигура. Бай Личан даже не обернулся на звук открывающейся двери, только в растерянности смотрел на совершенно пустой стул перед столом. На полу рядом со стулом белой лентой был наклеен неестественный контур человеческой фигуры. Тела погибшего Хуан Миня уже не было в комнате.

– Что сказал судмедэксперт? – спросил я. – Известна причина смерти?

Кэ Жоу, кивнув, произнесла всего одно слово:

– Цианид.

Один из самых сильных ядов, известных человечеству. Его смертельная доза составляет около ста миллиграммов, действие начинается моментально. Если цианид попадает в пищеварительный тракт через рот, у человека в течение минуты остановится дыхание. Другими словами, если отравишься, тебе уже ничем не помочь.

Я невольно бросил взгляд на стол рядом с пустым стулом. Мое внимание привлек красивый стеклянный стакан; внутри еще оставалось примерно наполовину жидкости, напоминающей слабозаваренный черный чай. Однако капли воды, оставшиеся на внешней стороне стакана, намекали на то, что когда-то внутри него был холодный напиток. Когда кубики льда растаяли, первоначальный цвет потускнел.

– Это «Лонг-Айленд», – сказала офицер, заметив мой интерес к стакану, – последний напиток покойного.

– Неужели…

– Да, результаты лабораторных анализов показали, что в нем содержалась высокая концентрация цианида. Достаточно было сделать маленький глоток, чтобы умереть.

– Ся Я, – перебил Фан Чэн, – как правило, цианид является твердым веществом или жидкостью?

В области химии меня, естественно, профессионалом не назовешь. Тем не менее поверхностные знания о наиболее часто используемых в детективных романах ядах у меня имеются.

– Цианид калия или натрия может существовать в виде кристаллов, но легко разлагается под действием влаги в воздухе, выделяя высокотоксичный цианисто-водородный газ, весьма едкий, поэтому обычно его хранят в виде раствора.

– Другими словами, – подытожил Фан Чэн, – убийце нужен был контейнер для яда.

Я сразу это понял. Подразумевалось, что нужно обыскать вещи всех присутствующих, и тогда не составит труда найти того, у кого при себе будет подозрительный контейнер.

– Этот контейнер… – Однако Кэ Жоу совсем не была обрадована, в отличие от меня. – Он до сих пор находился там.

Она указала на затылок Бай Личана. Сначала я не понял почему, но затем осознал, что офицер имела в виду центр стола, который как раз заслонял собой сидящий парень.

Сделав пару шагов в сторону, я увидел небольшой яркий круг, нарисованный мелом на мраморе. Рядом с кругом стояла табличка с цифрой 1, указывающая на местонахождение первой улики.

Кэ Жоу вышла за дверь и что-то сказала вполголоса находившимся там полицейским. Когда она вернулась, в руке у нее уже был прозрачный пакет для улик. Улика № 1 – неприметный небольшой пластиковый флакон. Верхняя часть образует изогнутую пипетку, обеспечивающую герметичность. Если достаточно сильно надавить на корпус флакона, жидкость может вытечь через нее.

– Я думаю, нет необходимости говорить, – она уверенно вручила пакет с уликой Фан Чэну, – что на флаконе нет никаких отпечатков.

Действительно, чтобы убийца нагло бросил улику и по неосторожности оставил на ней отпечатки пальцев – это редкая удача.

– Кроме того, – добавила офицер, – согласно результатам лабораторных анализов, за исключением коктейля «Лонг-Айленд» Хуан Миня, ни в одном из напитков других людей не было следов яда.

Очевидный факт – на столе стоит почти пустая бутылка колы, а бокал для мартини совершенно пуст, внутри лишь шпажка для оливок. Если б яд был не только в одном напитке, боюсь, сейчас здесь сидело бы меньше семи человек.

– Иными словами, убийца заранее подготовил яд и, пока никто не видел, отравил напиток покойного, – подвел я итог. – Все это понятно, но возникает вопрос: и что дальше? Он просто оставил флакон на столе? Не слишком ли это опрометчиво? Если вызвать настороженность намеченной жертвы, та, может, вообще не выпьет отравленный напиток…

– Вместо того чтобы строить догадки, лучше спросить, – сказала Кэ Жоу. – Я уже велела управляющему клуба подготовить комнату для допроса с глазу на глаз. Но если мы так и не обнаружим убийцу, я буду вынуждена забрать их всех с собой в отделение.

– Нет необходимости. – Мой друг покачал головой. – Это же «Мафия». Нам будет интересно всем вместе обсудить убийство.

Говоря это, Фан Чэн медленно обошел стол, отодвинул единственный свободный стул и с достоинством сел на него.

Этот флакон, подтвердили все, появился только после того, как Хуан Минь потерял сознание.

Пакет для улик с пластиковым флаконом внутри лежал рядом с Фан Чэном. Несколько минут назад он раскрыл перед группой подозреваемых результаты полицейской экспертизы. Кэ Жоу слегка нахмурилась, вероятно сожалея о своем опрометчивом решении передать ему существенную информацию.

– Хуан Минь внезапно упал на пол, и мы тут же подорвались, чтобы проверить, что с ним. – Голос Бай Личана был хриплым и, пожалуй, слегка дрожащим, но говорил он довольно четко. – Сложно сказать, как долго это длилось, но в течение некоторого времени всеобщее внимание было сосредоточено на теле Хуан Миня, и убийца мог воспользоваться возможностью, чтобы достать флакон.

– Да, – согласилась Лю Цинь Люй. – Только позже, когда мы собирались звонить в полицию, милая Цзы заметила, что на столе появился еще один сосуд.

Внезапно услышав свое имя, Му Цзы лишь сухо покивала головой. На ее лице не было и следа румянца; конечно, остальные выглядели так же.

– Выходит, – выражение лица Лань Сююя стало чрезвычайно напряженным, – что убийца среди нас?

– Isn’t that obvious already?[16] – Цзинь Сысы пожала плечами, будто ее саму это не касалось.

Не знаю, расслышали ли остальные, что сказала местная знаменитость, но все как один мгновенно затихли, и атмосфера стала еще более напряженной.

– Вы только что сказали, – через мгновение снова заговорил Лань Сююй, – что яд, найденный в организме Хуан Миня, – это цианид, так?

– Ну, – довольно легкомысленно ответил Фан Чэн, – похоже на то.

– Значит, Цинь, убийца – ты, да?

Внезапно столкнувшись с серьезными обвинениями, Лю Цинь Люй не смогла ничего сказать в свою защиту.

– Лань Сююй, – Бай Личан, естественно, не мог молча наблюдать за этим, – на каком основании ты так говоришь?

– Цианид относится к химикатам, не так ли? Среди нас только Цинь учится на химическом факультете, а это значит, что для нее проще простого получить доступ к яду.

– Если захотеть, то можно с легкостью купить его онлайн. – Чжу Хэ покачал головой. – Не так давно в наш офис поступило сообщение о пропаже опасных веществ с гальванического производства…

– Во всяком случае, Цинь проще всего было раздобыть яд. Ты будешь это отрицать?

– Допустим, даже если Цинь достала яд, – Чжу Хэ уставился на собеседника, ничуть не спасовав, – когда бы она успела его применить?

Лань Сююй слегка приоткрыл рот, но в результате ничего не смог сказать.

– Яд был добавлен в «Лонг-Айленд». – Му Цзы посмотрела на разбросанные перед ней карты и почти полный стакан зеленого сока, к которому она едва притронулась. – И когда нам принесли напитки, мы уже тянули карты.

– Именно. – Чжу Хэ кивнул. – После этого началась игра, и никто не покидал своих мест. На глазах у всех у Цинь не было шанса отравить его.

– Тогда скажи мне, – Хуан Синь, которая все это время молчала, вдруг разозлилась, – как все-таки умер мой брат?!

Старшая сестра грозно указала пальцем на Чжу Хэ. Она, подобно льву, приготовилась разорвать на куски добычу. Бай Личан попытался удержать ее, но Хуан Синь, отмахнувшись, ударила его в глаз. Увидев это, Кэ Жоу незамедлительно подошла и растащила этих двоих. Бай Личан закрыл лицо и махнул рукой, дав понять, что все в порядке.

– Кто-то же должен был отравить его, да ведь? – Сидевшая на другой стороне Хуан Синь начала рыдать. – Иначе с чего вдруг ему умирать?

– Синь права, – тут же присоединился Лань Сююй, не упуская возможности высказаться. – Кто-то, должно быть, подлил яд в «Лонг-Айленд», и это очевиднее очевидного.

– Действительно. – Му Цзы не стала спорить. – В таком случае убийца мог сделать это лишь во время игры.

– In the night[17], – уголки рта Цзинь Сысы расплылись в загадочной улыбке, – когда все закрыли глаза.

Когда в «Мафии» наступает ночь, все должны закрыть глаза, и сказанное Чжу Хэ – «на глазах у всех» – не очень-то подходило к ситуации.

– Прошу прощения, что прерываю, – сказал я, – почему это «когда все закрыли глаза»? В «Мафии» уже убитым мирным гражданам разрешено находиться с открытыми глазами, да?

– Нет, у нас по-другому, – объяснил Чжу Хэ. – Хотя на первый взгляд люди, выбывшие из игры и получающие возможность узнать, кто мафия, не участвуют в обсуждении, на самом деле это не так. Часто личность убийцы раскрывается из-за того, что кто-то вдруг засмеялся или сделал странное выражение лица. По отношению к мафии, которая таким образом проигрывает игру, не допустив ни одной ошибки, это несправедливо. Поэтому мы изменили правила, чтобы ночью каждый, независимо от того, убит ли он мафией или несправедливо казнен, должен закрыть глаза.

– Но… – Му Цзы колебалась.

Все-таки был один человек, который от начала и до конца держал глаза открытыми, следя за всеми тайными операциями. Это, конечно же, Хуан Минь, который выступал в роли ведущего.

– Невозможно отравить напиток Хуан Миня, не будучи при этом замеченным им, – задумался Бай Личан.

– Получается, нет, Бай, – возразил Чжу Хэ. – У кого-то была возможность это сделать.

Кэ Жоу не могла пропустить мимо ушей это заявление.

– Пожалуйста, объясни, что ты имеешь в виду, – приказала она спокойным тоном.

– Да, офицер, – уважительно ответил Чжу Хэ. – Как я уже говорил, после начала игры никто не покидал своих мест. Поэтому, когда убийца добавлял яд, он должен был держать флакон с ним в руке и потянуться ею к бокалу с «Лонг-Айлендом», а затем вылить цианид в напиток. Место Хуан Миня находилось посередине стола, каждый мог дотянуться…

– Кроме тебя самого, – равнодушно сказала Му Цзы.

– Эй! – закричал Лань Сююй. – Мое место тоже самое отдаленное от Хуан Миня. Ты исключила Чжу Хэ, а почему меня не исключила?

– Сю Сю… – Хуан Синь, в какой-то момент перестав рыдать, холодно произнесла: – Ты ведь сидишь здесь, а он там, потому что вы двое самые высокие, так?

Визуально Лань Сююй был примерно такого же роста, как и я, а Чжу Хэ, вероятно, выше. Пусть даже они и сидели на дальних концах, дотянуться до стакана, стоящего перед Фан Чэном, не составило бы для них труда.

– Я думаю, Цзы имеет в виду, что она построила на столе карточный замок, который оказался между моим стаканом и стаканом Хуан Миня, – спокойно сказал Чжу Хэ. – Действительно, причина, по которой мы выбрали эти две позиции, в том, чтобы всем было удобнее брать карты. Как бы то ни было, я не собираюсь исключать себя, но ты, Лань Сююй, что так нервничаешь?

Лицо Лань Сююя стало сине-красным, а в его глазах, казалось, вспыхнул огонь. Но Хуан Синь шикнула на него, призывая к спокойствию.

– Однако одно дело – иметь возможность отравить, и совершенно другое – не быть обнаруженным, – продолжил Чжу Хэ. – Поэтому отравить его могли только ночью, когда никто не мог этого увидеть.

– Разве мы не обсуждали это только что? – нетерпеливо спросила Синь.

– Вопрос в том, смог бы убийца с закрытыми глазами, ничего не видя, добавить яд в «Лонг-Айленд» со льдом?

– Absolutely not[18], – без колебаний ответила Цзинь Сысы.

– Возможно, – сказала Лю Цинь Люй, – тот, кто был мафией, лишь притворился, что закрыл глаза, но на самом деле мог все видеть?

– Когда игру ведет Хуан Минь, – сказал Бай Личан, – я думаю, это невозможно. – Еще несколько человек один за другим кивнули в знак согласия.

– И все равно, – Чжу Хэ довольно улыбнулся, – есть только один человек, у которого действительно был шанс подлить яд. И это все та же мафия. По указке ведущего ночью глаза открывал тот, кто был мафией.

– Но, – не повелась на это Хуан Синь, – даже если мафия и захотела добавить яд, разве брат не увидел бы это?

– Именно. – Нетрудно было заметить, что Чжу Хэ разделяет ее сомнения. – Должно быть, это и было причиной, по которой мафия первой убила милую Цзы.

Му Цзы, казалось, отнеслась безразлично к очередному упоминанию своего имени.

– Мы только что предположили, что убийца должен был протянуть руку, чтобы добавить яд. – Чжу Хэ изобразил протягивание руки. – Скорее всего, такого рода действие обязательно привлекло бы внимание Хуан Миня. Однако есть ситуация-исключение – Хуан Минь мог подумать, что для убийцы протянуть руку – естественный и необходимый жест, и не обратил внимание на флакон с ядом, спрятанный в ней.

– Указывание пальцем на жертву… – пробормотала Лю Цинь Люй.

– Совершенно верно. – Чжу Хэ энергично закивал головой. – Когда мафия указала на цель, Хуан Минь, будучи ведущим, мог машинально посмотреть на жертву, а затем снова обратиться к мафии за подтверждением. В момент, когда он отвел взгляд, у убийцы появилась бы возможность вылить яд из флакона. Следовательно, мафия должна была убить Цзы. Потому что она единственная, на кого мог указать убийца со своего места, чтобы добраться до «Лонг-Айленда»!

– Лань Сююй! Ты?! – Хуан Синь собралась ударить по столу, но была остановлена Кэ Жоу, которая уже стояла позади нее, готовая вмешаться.

– Синь, не слушай этот бред! Как я мог сделать такое? – суетливо закричал Лань Сююй, размахивая руками, как сумасшедший, будто перед лицом у него кружил рой ос, который мог видеть только он сам, – Точно! Чжу Хэ, разве тебя не убили таким же образом? Если тянуться к «Лонг-Айленду» с места Цинь, можно указать только на себя, так?!

– Но, – спокойно сказал Чжу Хэ, – меня убили вторым.

– Какая разница, каким по счету тебя убили?!

– Разница в том, – неожиданно ответила Му Цзы, – что, если б отравление не было осуществлено в первую ночь, убийца не мог гарантировать, что его тут же не разоблачат, и не мог гарантировать, что меня не казнят несправедливо. Допустив ошибку в этой игре, он мог бы упустить шанс добавить яд.

Она сказала «меня», безо всякого сомнения указав, что убийца – явно кто-то другой.

– Что же касается оставленных на флаконе отпечатков пальцев, нужно лишь найти бумажное полотенце, чтобы вытереть их, а после смыть его в унитаз в уборной, – дополнил Чжу Хэ. – Лань Сююй, пока мы ждали полицию, ты заходил в уборную?

– Да зачем мне убивать его?! – воскликнул Лань Сююй; в голосе его было слышно отчаяние от предательства друзей.

– Насчет мотива у меня есть предположение, Сюcю, – улыбнулась Цзинь Сысы. Впервые она произнесла предложение целиком на китайском.

– Что ты сказала?!

– Long story short[19], причина, по которой ты сблизился с Синь и всеми правдами и неправдами старался ей угодить, только лишь в желании, чтобы ее отец инвестировал в фильм, в котором ты играешь главную роль. Жаль только, что Хуан Минь решил вставить тебе палки в колеса и разрушил твои радужные мечты, – сказала Цзинь Сысы с полной уверенностью. – Besides[20], он еще и смеялся тебе прямо в лицо. Даже у жабы должно быть хоть какое-то чувство собственного достоинства, а?

– Да как ты…

– Как я могла узнать, да? – Ее красивое лицо приняло грустное выражение. – Бедный Сю Сю, Хуан Минь вышучивал тебя…

Лань Сююй, опустив голову и тяжело дыша, схватился двумя руками за стол, дрожа от злости. С виду он и вправду напоминал жабу.

– А… а что ты сама-то… – произнес он сквозь стиснутые зубы. – Неужто осмелишься сказать, что вы с Хуан Минем были вместе не из-за его денег?

– А? – Цзинь Сысы притворно надула алые губы. – Я и не deny[21] этого.

– Ну все, Лань Сююй, довольно. – Чжу Хэ вздохнул. – Если ты это сделал, просто признайся.

– Смотрите в оба все! – Лань Сююй оскалился, схватил лежащую перед ним карту и со всей силы швырнул ее на стол.

Двойка червей.

– Упс, – прошептала Цзинь Сысы и прикрыла рот.

Все как один, не в силах сдержать удивления, включая Чжу Хэ, обратили свои взгляды на Лю Цинь Люй.

– Нет, это не я. – Она робко перевернула карту: там и впрямь была пятерка червей.

– Да кто, в конце концов, мафия?! – истерично завопила Хуан Синь, издав звук, похожий на тот, когда вилка царапает стекло.

В этот момент еще один человек молча раскрыл карту. Хотя на ней был изображен клоун, никому не было весело; наоборот, выглядело это жутковато. Лицо клоуна было покрыто бледным гримом, а в глазах царила абсолютная темнота. На голове красовался черно-белый цилиндр, а на плечах был накинут плащ в полоску зебры.

Карта, которую называют джокером.

Карта мафии.

– Это я, – с тревогой сказал Бай Личан.

– Но я не убийца, – стал объяснять Бай Личан, немного успокоившись. – Даже если рассуждать по логике Чжу Хэ, я не мог незаметно подлить яд в напиток Хуан Миня.

– Действительно, – Чжу Хэ нахмурился, – с места Лао[22] Бая это невозможно было сделать.

Безо всякого предупреждения Лань Сююй издал немного безумный смешок.

– Эй, помнится мне, это не то, что ты только что говорил?! Неужели уже не думаешь, что только один человек мог отравить и что это мафия?!

– Я ошибся, – сухо сказал Чжу Хэ. – Мне жаль.

– Хм, только сейчас решил извиниться? Не слишком ли поздно?

– Но чего еще ты хочешь?

– Да ничего. – Лань Сююй ни с того ни с сего чудесным образом успокоился. – Только дай мне отплатить тебе и помочь доказать твою теорию.

– Доказать… что?

– Ты сам сказал: мафия – это убийца. Неужели откажешься от своей теории, потому что Бай Личан оказался мафией?

– Даже если Бай – мафия, со своего места он не мог воспользоваться возможностью отравить. Можешь попробовать объяснить, как он мог остаться незамеченным Хуан Минем…

– Тс-с, – бесцеремонно прервал его Лань Сююй. – А разве нельзя было сделать это с места Цинь?

На этот раз настала очередь Чжу Хэ раскрыть рот от изумления.

– Место Цинь, «Лонг-Айленд» Хуан Миня и твое место находятся на одной линии, так? – довольно сказал Лань Сююй. – До меня Цинь также заходила в уборную, так? Кстати, она легко могла добыть цианид, да? Хуан Минь уже мертв, и никто не знает, кто убийца, так что, если обменяться картами позже, никто не узнает.

Очевидно, что в тот момент Бай Личан находился в довольно невыгодном положении, и мне, как, можно сказать, его представителю, похоже, следовало беспокоиться. Но я невольно восхищался Лань Сююем за его силу – этот парень, который на первый взгляд производил поверхностное впечатление, очевидно попав в безвыходное положение и будучи лишенным всякой поддержки, в одно мгновение фактически полностью перевернул ситуацию.

– Если все так, как ты говоришь, – сказала через некоторое время Му Цзы, – и реальный убийца – Цинь, почему было не отравить Хуан Миня в первую же ночь?

– А зачем травить его в первую ночь? – сразу же задал встречный вопрос Лань Сююй. – Тонкость, о которой ты до этого говорила, состоит в том, что сам убийца или намеченная жертва могут быть признаны виновными в первом туре голосования – согласен, это было бы разумным поводом для беспокойства, если б убийца действовал в одиночку. Однако для вынесения обвинительного приговора требуется как минимум четыре голоса. Когда в деле участвуют два человека, непредвиденных обстоятельств не возникнет.

На самом деле во время голосования против Чжу Хэ, если я правильно помнил, они оба не подняли руки.

– Ты сказал, что Бай и Цинь обменялись картами. – Чжу Хэ неизбежно почувствовал некоторую неуверенность. – У тебя есть какие-нибудь доказательства?

– Ой-ой, господин адвокат, пожалуйста, не шутите так! – Лань Сююй, который становился все более смелым, поднял руки в саркастическом жесте капитуляции. – Откуда у такой жабы, как я, могут быть такие серьезные штуки, как доказательства? Однако, возможно, я смогу объяснить причину, по которой Бай Личан мог захотеть убить Хуан Миня.

– Лань Сююй, – сказала Хуан Синь, – скажи.

Судя по всему, почетное прозвище «Сюсю» теперь исчезло навсегда. Грустная улыбка невольно появилась на его красивом лице.

– Кстати, Синь, это же ты рассказала мне об этом – твой брат Хуан Минь изначально собирался поступить в университет за границей. А потом он узнал, что Бай Личан поступил в Университет Т., поэтому тоже решил идти туда и потратил немало денег, чтобы поступить в Школу экономики и менеджмента.

Хуан Синь ничего не сказала, что должно было означать согласие.

– Однако кто угодно мог заметить, что они с Бай Личаном далеко не лучшие друзья. Хуан Минь поступил так, только чтобы продолжить издеваться над ним.

Для Бай Личана это рассуждение, похоже, развивалось в очень плохом направлении. Даже Чжу Хэ еле заметно кивнул головой, и сразу стало понятно, что сказанное было правдой. Я взглянул на Фан Чэна, но он все еще ни на что не обращал внимания.

– Формально Baixue Group и Tianyang Group равноправные партнеры. Однако более крупная Tianyang Group всегда занимала лидирующие позиции. – Лань Сююй пристально посмотрел на Бай Личана и сказал: – Зная это, Хуан Минь продолжал задирать тебя, а ты не решался дать отпор. Сперва думал, что после поступления в универ ваши пути разойдутся, и не ожидал, что он все равно будет преследовать тебя. Поэтому ты понял, что существует единственный способ полностью избавиться от Хуан Миня.

– Это не так, мы… – Оправдания Бай Личана звучали неубедительно. – Я хотел сказать, что Baixue Group и Tianyang Group сейчас как раз работают вместе над крупномасштабным проектом. Несмотря на жесткую конкуренцию, мы полны решимости победить вместе. И если в это время возникнет какая-либо внутренняя проблема, все предыдущие усилия будут напрасны. Боюсь, что в течение ближайших десяти торговых дней стоимость акций обеих компаний упадет ниже исторического минимума. Какой смысл мне рыть самому себе могилу?

– Вот именно, всегда нужно смотреть на ситуацию в целом, – равнодушно сказал Лань Сююй. – Но человеческому терпению есть предел. Даже прежде чем ты сам это понял, внутри тебя уже сформировалась сильная, необратимая ненависть к Хуан Миню, от источника которой хотелось как можно скорее избавиться.

– Погоди, – прервал его размышления Бай Личан. – Как ты там сказал – я мог убить Хуан Миня только имея в сообщниках Цинь, да?

– Цинь всегда делала все, что ты ей скажешь.

– Лань Сююй, – вздохнул Бай Личан, – допустим, я в самом деле хотел убить Хуан Миня. Ты считаешь, что я втянул бы в это Цинь?

Лань Сююй растерялся на мгновение, сделав такое выражение лица, будто он никогда раньше не думал над этим. Ведь сам он полностью зависел от Хуан Синь.

– Это не игра, – покачала головой Му Цзы. – Даже по просьбе Личана Цинь не стала бы травить кого-то.

– Да уж, – согласился Чжу Хэ. – Да и если б это и было мотивом Бая, он должен был бы сделать это еще три года назад. Зачем ждать так долго?

После недолгого молчания Бай Личан сказал:

– Интересно, действительно ли среди нас есть убийца?

– А как еще ты это объяснишь? – холодно спросила Хуан Синь, указывая на пакет с флаконом.

– И правда, флакон с ядом туда мог поставить только кто-то из нас, – согласился Бай Личан. – Но вот только этот человек, возможно, не убийца.

– What is that supposed to mean?[23]– Цзинь Сысы захлопала ресницами. Атмосфера вокруг внезапно наполнилась волнением. На лицах у всех остальных тоже было написано недоумение.

– Неужели вы не видите, что этот трюк довольно простой? – спросил Бай Личан. – Предположим, что убийца прятал в руке флакон. Его движения и так были бы очень неуклюжи, а еще нужно точно вылить яд в стакан… Насколько высока была вероятность успеха? Если исходить из того, что есть только один шанс, какова гарантия быть незамеченным Хуан Минем?

– Но, – пробормотала Му Цзы, – может, был другой способ отравить его?

– Что, если человек, который оставил флакон, не выливал оттуда яд?

– Что это значит? – Хуан Синь никогда не тратила время на размышления, если чего-то не понимала.

– Иными словами, то, что принял Хуан Минь, не было ядом из этого флакона. Флакон с ядом был оставлен на видном месте как раз для того, чтобы сбить нас с толку. Но даже если и так, этот человек в худшем случае всего лишь пособник, а не убийца.

– В таком случае, – осторожно спросила Лю Цинь Люй, – как тогда яд попал в бокал Хуан Миня?

– Поскольку он был не из флакона, остается только одна возможность – яд был в «Лонг-Айленде» с самого начала.

– Бай, ты что, забыл? – Чжу Хэ покачал головой. – Сысы также сделала оттуда глоток, но она не отравилась. Это значит, что яд мог быть добавлен лишь позже.

– Нет, это ты, похоже, забыл кое-что. – Бай Личан тоже покачал головой. – Про известный трюк со льдом.

Я незаметно кивнул. Классический трюк, завсегдатай детективных романов. Он заключается в том, чтобы поместить яд в кубик льда, а затем добавить его в напиток. Таким образом, человек, попробовавший напиток сразу, не отравится, а вот немного погодя, когда лед растает, а яд внутри высвободится и настоящая цель попадется на крючок…

– Конечно, я знаю о трюке со льдом. – Чжу Хэ как будто обиделся. – Вопрос в том, зачем убийце было так делать? Если б Сысы не захотела сделать глоток, этот трюк был бы бессмысленным. Ну не мог убийца, который добавил яд, такое предугадать!

Когда он воскликнул от внезапного осознания, Цзинь Сысы наклонила свою милую головку.

– Если я соучастница, – она с улыбкой посмотрела на Бай Личана, – то это не несчастный случай, да?

– Так что же, – бесстрастно сказала Хуан Синь, – ты это сделала?

– Nope[24].

– Что касается мотива, – усмехнулся Лань Сююй, сидевший рядом, – я знаю его.

– Месть? Ах, ты такой childish…[25]

– Ты же сама призналась, что жаждешь занять место на троне, место будущей жены руководителя Tianyang Group. – Лань Сююй проигнорировал ее иронию. – Что бы ты сделала, если б эта перспектива оказалась под угрозой?

– Ох, что бы я сделала? – Цзинь Сысы подперла рукой подбородок, сделав вид, будто обдумывает сказанное; в ее интонации послышалась насмешка. – Поможет ли мне его убийство обеспечить себе место жены председателя?

– Довольно ломать комедию; Хуан Минь за каждой юбкой ухлестывает. На самом деле ты давно уже затаила обиду, да?

– Not really[26].

– Правда? А на то, что он обрюхатил Му Цзы, тебе тоже наплевать?

– Ах ты ублюдок! – рыкнул Чжу Хэ и, замахав кулаками, бросился к парню.

Кэ Жоу, однако, не спешила. Выждав момент, она сделала полшага вперед, схватила его за запястье, вывернула руку за спину и пнула ногой под колено, в один миг повалив силача на землю.

Еле избежав избиения, Лань Сююй даже не думал замолкать.

– В прошлом месяце, – оживленно заговорил он, – я собственными глазами видел, как она пошла в клинику делать аборт!

Му Цзы скрестила перед собой руки и спрятала в них голову, дрожа как осиновый лист на ветру.

– Лань Сююй… – Лицо Чжу Хэ было прижато к земле Кэ Жоу, поэтому его речь была невнятной. – Заткнись…

– Что касается мотива, – Лань Сююй высокомерно указал на Чжу Хэ, – тот, кто был тайно влюблен в Му Цзы, столько лет даже не смел пукнуть. Только и мог, что бухать каждый день и клясться, что порвет ублюдка, пока Хуан Минь крутил с ней шашни. Кажется, это был ты, нет?

– Вы двое не можете хоть какое-то время behave?[27] – рассердилась Цзинь Сысы. – Вообще-то, это меня считают убийцей!

Слова красавицы заставили парней успокоиться. Кэ Жоу подумала, что Чжу Хэ больше не представляет угрозы, поэтому отпустила его, и тот гневно вернулся на свое место.

– Thank you[28], – поблагодарила Цзинь Сысы, по-прежнему смотря на Бай Личана с улыбкой. – Могу ли я поинтересоваться: если б я была убийцей, зачем мне понадобилось бы оставлять флакон с ядом на столе?

– Эм… – Напуганный устрашающей энергией противника, Бай Личан явно колебался. – Должно быть, чтобы ввести нас в заблуждение, заставив поверить, что яд был добавлен в бокал с «Лонг-Айлендом» позже.

– Но если б полицейские провели обыск, они сразу же нашли бы флакон с ядом, поэтому не было необходимости ставить его на стол. Если б я на самом деле была убийцей, я всеми правдами и неправдами постаралась бы отвести от себя подозрения – for instance[29], спрятала бы флакон в чью-нибудь сумку.

Если допустить, что теория трюка со льдом верна, тогда Цзинь Сысы не должна была с самого начала держать у себя пустой флакон из-под яда. Вместо того чтобы рисковать быть раскрытой после случившегося, логичнее было бы заранее подбросить его другим.

У Бай Личана глаза на лоб полезли. Сказанное красавицей не оставляло места возражениям.

– Неужели, – пробормотал он, – убийце по какой-то причине пришлось поставить флакон на стол?

– Или, – прошептала Лю Цинь Люй, – убийца – тот, кого никогда не заподозрят, даже если он поставит флакон на стол.

– Не намекаешь ли ты… – Чжу Хэ первым понял, что она хочет сказать.

– Когда у всех закрыты глаза, – проанализировал Бай Личан, – добавить яд в свой собственный напиток проще простого.

– А потом он специально оставил флакон с ядом, – с ненавистью сказал Лань Сююй, – чтобы повесить на нас убийство?!

Цзинь Сысы снова подняла острый подбородок. Му Цзы, которая все еще продолжала игнорировать все вокруг, была похожа на свернувшегося ежа.

– Ребята, – резко сказала Хуан Синь, – вы что, на почве «Мафии» с ума посходили?

– Синь…

– Хотите сказать, что мой брат покончил с собой? Думаете, что этот человек покончил бы жизнь самоубийством?!

– Синь, мы не утверждали, что Хуан Минь совершил самоубийство. Это лишь предположение… – попытался утешить ее Бай Личан, но без особого успеха.

– Понятно же, что убийца среди вас. – Голос Хуан Синь был подобен громовому раскату. – Каждый из вас явно хотел, чтобы он умер.

Не нашлось такого глупца, который был бы готов спровоцировать дикую ярость девушки, напомнив ей: в сравнении с тем, что она унаследует половину Tianyang Group, мотивы остальных выглядят нелепо.

– Эй… Ну-ка, давай.

Кэ Жоу махнула рукой в сторону Фан Чэна, словно призывая непослушного кота. Тому оставалось лишь неохотно покинуть игровой стол.

– Ну прости, что решила побеспокоить тебя в разгар развлечения, – сказала офицер с каменным лицом, без всякого смущения. – Мы должны свернуть расследование на месте происшествия.

– Но убийца ведь еще не найден, – возразил я.

– Мы ничего не можем сделать, кроме как сперва отвести их всех в участок, а затем допросить по отдельности. Такие детишки, как они, все выложат – и глазом не успеешь моргнуть.

– Не стоит недооценивать нынешнюю молодежь. – Фан Чэн почесал затылок. – А если убийца сбежит?

– Что ж, детектив, – рассердилась Кэ Жоу, – если у тебя имеются другие предложения, сейчас самое время поделиться ими.

– Ну, я предлагаю забрать только одного человека.

– Что ты сказал?! – спросили мы с Кэ Жоу в унисон.

– Пять минут. Дайте мне пять минут, и убийца раскроет себя. – Фан Чэн растопырил пятерню, затем внезапно сложил пальцы и протянул ладонь. – Ся Я, твой мобильник поддерживает 3G, да? Одолжи мне его.

Я нерешительно протянул ему свой сотовый, и перед глазами у меня уже всплыл счет за следующий месяц. Нынче сотовые телефоны, поддерживающие технологию 3G, могут подключаться к интернету на немыслимой прежде скорости, но стоит это недешево.

– Не волнуйся, я не потрачу много трафика, – успокоил меня Фан Чэн. – Кстати, пока я тут занят, вы с офицером тоже поразмышляйте, кто убийца.

Договорив, он вернулся прямиком на свое место и на полном серьезе начал возиться с моим телефоном.

– Сигнал здесь не очень…

– Этот парень, – пробормотал я, не найдя других слов, – велел нам догадаться, кто убийца?

– Ну, если уж на то пошло… – Кэ Жоу беспомощно пожала плечами. – Ты подозреваешь кого-нибудь?

Фан Чэн недвусмысленно указал на то, что убийцей может быть только один человек – тогда мы можем исключить возможность сговора Бай Личана и Лю Цинь Люй или же вероятность того, что красавица и некий работник клуба действовали сообща. Выходит, что во фразе из разговора, особо отмеченной мною про себя, действительно было что-то логичное. Я не мог не посмотреть на человека, о котором шла речь.

– Чжу Хэ? – удивилась офицер полиции. – Почему?

– То, что он пил, – я указал на бутылку, стоящую перед Чжу Хэ, – это, должно быть, кола?

– Пока не проверяли; а при чем здесь это?

– Только что Лань Сююй ненароком упомянул, что Чжу Хэ – пьяница. Нет никакой причины выдумывать такое, да и сам Чжу Хэ не стал этого отрицать, так что такое заявление должно быть правдой. Однако сегодня он нарочно не стал пить; тебе не кажется, что это немного подозрительно? Если ты убийца, готовящийся совершить преступление, то, даже если в обычный день испытываешь пристрастие к алкоголю, в такой день во что бы то ни стало должен сдержаться, чтобы сохранить ясность ума в критический момент.

– Так вот оно что… – Кэ Жоу покачала головой. – Нет, я думаю, что причина, по которой Чжу Хэ не пил сегодня, скорее всего, в том, что он собирался везти на обратном пути.

– Везти?

– Ну, они приехали сюда на двух машинах. Если б все выпили алкоголь, вернуться домой было бы проблематично.

– Ох…

Пропущенные детали могут в конце концов привести к провалу. Так называемое логическое умозаключение – вещь шаткая. Но я не был особо расстроен, потому что таким образом было предложено верное объяснение, пусть и противоположное моему: поскольку Чжу Хэ подумал, как добираться обратно, он считал, что они уйдут отсюда как обычно. А убийца знал, что после случившегося полиция начнет расследование и не будет шансов уехать спокойно…

– Тиосульфат натрия!

Ход моих мыслей был прерван внезапно раздавшимся пронзительным криком. Оглянувшись на звук, я увидел, как Фан Чэн взволнованно размахивает моим телефоном.

– Я нашел это в интернете. Тиосульфат натрия является эффективным противоядием от цианида. Он может соединяться со свободными ионами цианида, превращая его в безвредный тиоцианат. – Мой друг обратился за подтверждением своих слов к Лю Цинь Люй с химфака: – Цинь, я верно говорю?

– Да, все верно, – ответила та. – Признаюсь, это я сделала.

– Чжу Хэ! – Фан Чэн покачал головой и повернулся к Чжу Хэ с юридического факультета. – Таким образом, мы можем сделать вывод, что Цинь явилась с повинной, да?

Но, оказавшись перед лицом свалившегося как снег на голову признания, Чжу Хэ застыл на месте, не найдя подходящих слов.

– Ци… Цинь?

Лицо Бай Личана побледнело. Вытаращив глаза, он без остановки стучал зубами. Тонкие и длинные кровеносные сосуды, напоминающие ползучих тварей, беспокойно извивались на краю глазного яблока.

– Что… что происходит?

– Мне очень жаль, я правда больше так не могу. – Лю Цинь Люй избегала взгляда Бай Личана. – Этот человек… он грозился, что все тебе расскажет…

Кэ Жоу сделала шаг вперед. Пара блестящих наручников издала звонкий металлический звук, прежде чем сковала тонкие запястья.

– Ну а подробно, – она похлопала убийцу по плечу, – мы поговорим уже в отделении.

Лю Цинь Люй послушно встала, прошла за спиной Лань Сююя и вскоре исчезла в коридоре за дверью вместе с офицером.

– Нет, не может быть!!!

Словно очнувшись после глубокого сна, Бай Личан отчаянно дернулся к краю стола, вероятно намереваясь воспользоваться случаем развернуться и догнать их. Но перестарался – и вместе со стулом упал на пол.

Я стоял неподалеку и уже собирался протянуть руку, чтобы помочь ему встать, но увидел, как Бай Личан, едва не падая, побрел в коридор и тут же врезался в стену напротив двери. Чуть помедлив, путь ему преградили двое полицейских.

– Нет! Это какая-то ошибка! – взревел он от гнева. – Вы не можете забрать Цинь!!!

Однако сыщики не собирались сдаваться. Увидев, как Бай Личан протискивается мимо и силой пытается прорваться, я спешно вцепился в него сзади.

– Цинь! Вернись! Вернись скорее!!! – Вопли Бай Личана, казалось, срывали крышу со здания. Мои барабанные перепонки лопались, но я не решался отпустить его.

Он снова и снова звал ее. В его голосе постепенно начали появляться всхлипы, а затем тот вовсе стал хриплым и слабым. Фигура Лю Цинь Люй полностью пропала из виду.

Через мгновение снаружи донесся пронзительный звук сирен полицейских машин – и немедленно стих вдали. Бай Личан наконец рухнул на землю и, как рыба, выброшенная из воды, продолжил биться в конвульсиях. Его рот скривился в крике, но он не издал ни звука.

В то же время оставшиеся в комнате люди, оправившись от шока, оживились, как насекомые после спячки.

– Почему… Цинь – убийца? – задала Му Цзы вопрос, который был у всех на уме.

– Unbelievable[30], – сказала Цзинь Сысы.

– Я давно уже сказал, что она убийца, но никто из вас мне не верил, – негодовал Лань Сююй, однако никто не обратил на него внимания.

– Доктор Фан, – Чжу Хэ потянулся и наспех вытер лицо, заставляя себя собраться с силами, – как вы поняли, что Цинь – убийца?

– Ты что-то попутал, – неуклюже попытался оправдаться Фан Чэн, – она сама сдалась.

– Но вы намеренно заставили Цинь сдаться, нет? – настаивал Чжу Хэ. – Можете объяснить нам, как в итоге Цинь подлила яд?

Мой друг оглянулся по сторонам и обнаружил, что даже Хуан Синь пристально смотрит на него. Он понял, что ему все равно не удастся уйти от вопроса, и лишь снова глубоко вздохнул.

– Я понимаю. Раз уж вам всем очень интересно знать, позвольте мне объяснить, как она совершила это убийство… – Голос Фан Чэна был жесткий и сухой, как у машины, в которой не хватает смазки. – Не знаю, помните ли вы еще, что первый вопрос, поднятый в недавней дискуссии, касался удобного момента для отравления. Действительно, это ключевая часть дела. Кажется, что из-за того, что Хуан Миня отравили во время игры в «Мафию», такого момента не было. И причина тому в следующих трех конкретных фактах. Первый факт: перед началом игры Сысы сделала глоток «Лонг-Айленда». К счастью, она осталась цела и невредима. Это значит, что яда в напитке на тот момент не было. Второй факт: прибыв на место, полиция тут же проверила все напитки. Результаты показали, что в «Лонг-Айленде» содержалась смертельная доза цианида. Третий факт: покойный в этой игре исполнял роль ведущего, который от начала до конца держит глаза открытыми и активно наблюдает за поведением других игроков. При таких обстоятельствах убийца обязательно была бы замечена, совершая подозрительное действие. Все обсуждение до сих пор было сосредоточено вокруг этих трех фактов – точнее, вокруг поиска возможности оспорить их. Конечно, боюсь, пока что опровергнуть результаты полицейской проверки не представляется возможным. Поэтому, естественно, основное внимание в дискуссии уделялось первому и третьему фактам. Занимательную гипотезу о трюке со льдом можно понимать как вызов первому факту. Но чтобы реализовать такое, Сысы пришлось бы сделать глоток напитка, содержащего высокотоксичные кубики льда. Боюсь, на это потребовалось бы немало мужества. В любом случае, если уж и прибегать к ухищрениям, в них должен быть смысл, – как правило, они позволяют отвести подозрения от убийцы. Однако, если подумать над ситуацией, где Сысы является соучастником преступления, результатом столь огромных усилий было бы не что иное, как перенос подозрения со стороннего сообщника на себя. Скажу прямо: не думаю, что в Сысы скрывается такой дух самопожертвования.

Красавица мило улыбнулась Фан Чэну и, похоже, ничуть не обиделась.

– Аналогичным образом трюк, предложенный Чжу Хэ, является вызовом третьему факту. Персонаж мафии в игре мог воспользоваться удобным шансом отравить свою жертву, избежав взгляда покойного. Это действительно весьма смелая идея. Да, шансы на успех занижены, но чисто теоретически нельзя отрицать, что такая возможность существует. К сожалению, у мафии в этой игре не было шансов вылить яд из-за расположения стула. После целого ряда соображений, я думаю, вы осознали, что найти зацепку довольно непросто. Раз уж на то пошло, не мешало бы изменить ход мыслей и признать все три факта одновременно. В таких ограниченных условиях станет ясно, когда убийца отравила напиток.

– Если так, – неодобрительно пробормотал Лань Сююй, – нельзя ли сделать вывод, что не было никаких шансов на отравление?

– А? – Фан Чэн вопросительно посмотрел на остальных. – Вы все так считаете?

Му Цзы и Чжу Хэ посмотрели друг на друга, Хуан Синь и Цзинь Сысы нахмурились, но никто не стал спорить.

– В таком случае давайте нарисуем схему… – Фан Чэн попросил у полицейского, стоящего рядом с ним, ручку и бумагу. – Посмотрим на этот бокал «Лонг-Айленда» и на все, что мы пережили сегодня.

Одним движением ручки он нарисовал длинную горизонтальную линию, а затем – еще четыре флажка на ней.

– Эта линия означает временной отрезок, – объяснял Фан Чэн, одновременно подписывая схему. – Точка А в крайнем левом углу – это появление «Лонг-Айленда», то есть момент его приготовления. Затем точка B – это начало игры. В тот же момент его принесли в комнату, и Сысы сделала первый глоток. Если мы признаем данный факт, то в этот момент «Лонг-Айленд» еще не был отравлен. Игра продолжалась до тех пор, пока погибший не упал. Этот момент мы зафиксировали точкой С. Наконец на место происшествия прибыла полиция и обнаружила в «Лонг-Айленде» цианид. Второй факт. Это точка D. Кроме того, давайте отметим на схеме и третий факт – убийца точно не могла подлить яд во время игры между точками B и С.

Фан Чэн развернул законченный рисунок (рис. 1–2) на сто восемьдесят градусов и медленно пододвинул его в центр стола.

Рис. 1–2. Временная линия коктейля «Лонг-Айленд» (тут просто «а» курсивом – почта криво отображает)

– Ну, студенты из Ассоциации логики, неужели вам все еще неясно время отравления?

Пятеро человек с любопытством вытянули шеи, и вскоре послышался возглас Чжу Хэ:

– Такого… такого быть не может!

– Между точкой C и точкой D… – продолжила Хуан Синь.

– Яд был добавлен в «Лонг-Айленд» лишь после смерти Хуан Миня, – сказала Му Цзы, не понимая, как такое может быть.

– Бинго, – вмешалась Цзинь Сысы.

– Даже сами того не заметив, мы добавили четвертый факт: момент, когда яд попал в бокал, должен быть раньше, чем время, когда покойный выпил его, – сказал Фан Чэн. – Это кажется само собой разумеющимся. Но если задуматься, на самом деле это не обязательно. Убийца ловко воспользовалась этой лазейкой: когда покойный упал и все столпились над ним, достала флакон с ядом и вылила его в бокал с «Лонг-Айлендом», а сам флакон просто оставила на столе.

– Тогда мой брат, он…

– Да, он не пил отравленный «Лонг-Айленд». Истинный способ его отравления – вот что убийца изо всех сил старалась скрыть.

– Значит, она оставила флакон с ядом на видном месте, – возмутился Лань Сююй, – просто чтобы сбить нас с толку?

– Это одна из причин, – кивнул Фан Чэн. – Но, как заметила Сысы, если это было лишь затем, чтобы сбить нас с толку, флакон с ядом можно было бы подбросить кому-то. Однако убийца этого не сделала.

– Значит, – сказала Му Цзы с легкой печалью в голосе, – Цинь на самом деле не собиралась втягивать нас в это, да?

– Наивная, – отвергла Хуан Синь такие добродушные домыслы.

– Боюсь, это не совсем так, – сказал Фан Чэн. – Если б флакон с ядом не был обнаружен в самом начале, полиция неизбежно начала бы обыскивать всех присутствующих. Однако по какой-то непонятной причине убийца не хотела, чтобы ее обыскивали.

– Не хотела, чтобы обыскивали? Почему?! – на одном выдохе выпалил Чжу Хэ. – Но как же тогда Цинь отравила Хуан Миня?

– Причиной смерти, установленной судебно-медицинской экспертизой, стало употребление количества цианида, превышающего минимальную смертельную дозу. Поскольку погибший не употреблял отравленный напиток, а ничего другого на месте происшествия не было, остается лишь один вариант – яд был самолично положен убийцей в рот жертвы.

– Ну и ситуация… – занервничал Лань Сююй. – Такое вообще возможно?

– Ну конечно – при определенных условиях.

– Определенные условия… – Чжу Хэ задумался. – Имеется в виду… «Мафия»?

– Да. Вы отдали все силы ответу на вопрос, как можно отравить человека в ходе «Мафии». И к сожалению, не подумали о том, чтобы обсудить другой, более достойный глубокого изучения вопрос: зачем было нужно убивать кого-то во время «Мафии»? Конечно, убийца была вольна сама выбирать, когда совершить преступление, и это решение должно было быть принято только после долгих раздумий. Исходя из этого самым правдоподобным выводом является тот, что план убийцы мог быть реализован только во время игры в «Мафию». Так что же такого особенного было в «Мафии», что заставило убийцу почувствовать, что у нее есть такая возможность? Ответ очевиден – в процессе игры может возникнуть такой промежуток времени, когда все присутствующие должны будут закрыть глаза. Все, кроме человека, который играет ведущего. Другими словами, только покойный мог увидеть ловушку, тщательно расставленную убийцей. Тогда, чтобы покойный сам добровольно попал в эту ловушку, необходимо было подбросить достаточно привлекательную приманку. Если учесть слова Лань Сююя, у покойного, судя по всему, были довольно хаотичные отношения с мужчинами и женщинами… Отсюда ясно, что убийца, скорее всего, воспользовалась неистовым сексуальным влечением умершего. Только представьте, что произошло, когда все вокруг закрыли глаза. В полной тишине девушка, сидевшая рядом с погибшим, незаметно протянула руку и соблазнительно провела ей по телу покойного… Как он мог повести себя в этой ситуации? Да, поддавшись искушению, начал активно реагировать. Когда рука девушки проскользнула мимо его губ, он приоткрыл рот и обхватил губами палец убийцы…

– Замолчите!!! – Хуан Синь, заткнув уши, ничего больше не хотела слушать.

– Цинь… – Му Цзы была в оцепенении. – Она нанесла яд на свои руки?

– Цианид разъедает кожу, – отметил Фан Чэн. – Самое логичное, что в таком случае могла сделать убийца, – это нанести яд на ногти.

– Но Цинь не из легкомысленных дамочек. – Сказав это, Чжу Хэ не мог не взглянуть на Цзинь Сысы. – Если б она вдруг совершила такое странное действие, даже Хуан Минь насторожился бы, нет?

– Да. – Фан Чэн кивнул. – Но что, если это действие не было внезапным? Что, если между убийцей и покойным изначально была тайная любовная связь?

– Ах, так вот оно что, – злобно сказал Лань Сююй. – Вот уж не думал, что все эти милые взгляды значат что-то серьезное… И все это на глазах у Бай Личана! Неудивительно, что Хуан Минь был слишком взволнован.

– Но… – Цзинь Сысы погладила тыльную сторону ладони, словно ощущая какую-то жгучую боль, – даже если яд изначально был на ногтях, после того, как он растворился в слюне, пальцы тоже были бы hurt[31], да?

– И вот тут на сцену выходит тиосульфат натрия. Однако куда важнее устранить следы яда, нежели защитить нежную кожу… – Фан Чэн вновь поднял мой телефон. – Я не знаю, какой конкретно метод тестирования использовала полиция, но, согласно научно-популярным статьям в интернете, если использовать какую-то «тестовую бумагу на п-нитробензальдегиде», то можно обнаружить даже микрограмм цианида. Убийца, хорошо разбирающийся в химии, естественно, не пойдет на такой риск. Он обязательно заранее подготовит противоядие и воспользуется возможностью зайти в уборную после преступления, чтобы полностью удалить остатки цианида с рук. Из-за этого, даже если полиция проверит всех на наличие яда, убийцу не заподозрят. К тому же, чтобы избежать обнаружения, сосуд с противоядием нельзя просто выбросить. Его лишь можно носить с собой, замаскировав под флакон духов или что-то в этом роде. Поэтому для убийцы самый идеальный вариант – максимально избегать личных досмотров.

– Вы сказали «тиосульфат натрия»… Цинь поняла, что ее хитрость раскрыта, а у вас есть весомые доказательства, поэтому она добровольно сдалась, – сказал Чжу Хэ, окончательно все поняв. – Конечно, вы намеренно подвели ее к этому, не нажимая…

Фан Чэн молча встал, потянулся и начал высматривать меня. Сегодняшняя миссия, похоже, подошла к концу.

– Доктор Фан, постойте! – окликнула Му Цзы молодого человека. – Согласно вашим рассуждениям, убийца – девушка, сидевшая рядом с Хуан Минем. Значит, я тоже могла провернуть этот трюк. Почему вы так уверены, что это была Цинь?

– Ну, – Фан Чэн достал карту из колоды перед Му Цзы и повертел ее в руке несколько раз, – если б ты нанесла яд на ногти, то не стала бы прикасаться к вещам. К примеру, строить карточный домик…

По признанию Лю Цинь Люй, Хуан Минь угрожал ей больше года, много раз принуждая заниматься с ним сексом. Как-то раз на вечеринке, где не было Бай Личана, Хуан Минь напоил Лю Цинь Люй, а после этого изнасиловал ее, да еще и сфотографировал. Вскоре после признания полиция нашла на компьютере Хуан Миня доказательства, подтверждающие ее слова.

– Убитый сам совершил преступление, и, учитывая явку с повинной Цинь, ей должны назначить более или менее мягкое наказание, – сообщил я Али хорошую новость.

Новый визит секретаря Мо случился лишь через неделю. На этот раз, в отличие от прошлой встречи, мужчина был не только опрятно одет, но и буквально сиял. Если б он приехал на гнедом скакуне, был бы вылитый юноша, только что обрученный с принцессой.

Из соседнего помещения доносился стук игральных костей для маджонга, параллельно с безостановочной болтовней. Говорящие монотонно гудели, будто читали молитвы Всевышнему.

– А сегодня уже в маджонг играют, – с улыбкой сказал секретарь. Эти противные звуки, кажется, не повлияли на его хорошее настроение. – Прошу прощения за невежливость – я должен был зайти поблагодарить вас гораздо раньше. Изначально председатель должен был приехать лично, но, к сожалению, из-за плотного рабочего графика он поручил это важное задание мне. Личан также был крайне признателен, особенно господину Ся, который присмотрел за ним в тот день. К сожалению, в настоящее время он находится за границей, но обязательно заглянет после возвращения в Пекин, чтобы лично поблагодарить вас обоих.

– Не стоит благодарности. А куда он поехал? – спросил я первое, что пришло в голову, просто из вежливости.

– Видите ли, в чем дело… Госпожа Хуан Синь, с которой вы двое, должно быть, уже знакомы, и вправду очень пострадала из-за происшествия с братом, его смерть стала тяжелым ударом для нее. Поэтому она решила поехать во Францию, чтобы восстановиться, а Личан поехал с ней.

– Вот так, значит? – удивился я. Честно говоря, я и подумать не мог, что этих двоих что-то связывает.

– На самом деле Личан и Хуан Синь знали друг друга с пеленок, но с годами постепенно отдалились. – Секретарь Мо, как будто читал мои мысли. – Было бы здорово, если б мы все могли возвращать дружбу былых лет… Это можно считать лучом света в темном царстве.

– Да? – резко сказал Фан Чэн. – Семья Хуан думает так же?

У меня был такой же вопрос. Хуан Минь только что был убит, а убийца находилась в близких отношениях с Бай Личаном. Даже если они не злятся на него лично, было бы логично все равно обозначить какие-то границы.

– Честно говоря, господин Хуан Тяньян сам захотел, чтобы они поехали, – радостно поведал секретарь Мо. – Хотя благодаря вам происшествие, случившееся несколько дней назад, и не повлияло негативно на ситуацию с акциями, распространение слухов все же было неизбежно. В этом бизнесе есть люди со скрытыми мотивами, которые пытаются рассорить Baixue Group и Tianyang Group и получить с этого прибыль. Появление Хуан Синь и Личана вместе покажет, что обе стороны все еще остаются близкими партнерами. Это должно заставить пакостников отступить. Конечно, они и правда идеально подходят друг другу. А вот будет ли продолжение у их отношений, это уже личное дело молодых людей…

Понять эту логику было нетрудно, но она казалась немного жесткой. Я все еще пытался переварить сказанное, когда увидел, как господин секретарь хлопнул в ладоши, как будто вдруг вспомнил что-то.

– Так заболтался с вами, что почти забыл о важных делах… – Он открыл свой портфель, достал оттуда что-то и торжественно положил перед Фан Чэном. – Это небольшой подарок от председателя. Надеюсь, вы соблаговолите принять эту скромную благодарность…

Искоса взглянув на него, я увидел, что это чек, а в строке получателя действительно написано «Ся Я и К^о». Вероятно, даритель специально не указал имя Фан Чэна, чтобы ему было неудобно отказаться. От суммы могла закружиться голова. Я несколько раз внимательно подсчитал количество нулей и с трудом осмыслил ценность подарка… Если предположить, что информация, полученная от Али, верна, то арендная плата в элитном коммерческом здании по соседству в четыре раза выше, чем здесь. Следовательно, если мы воспользуемся этим чеком для аренды офиса там, то сможем арендовать его на целых десять лет.

– Это можно считать официальным вознаграждением? Оно действительно довольно скромное, – неожиданно сказал Фан Чэн. – Помнится, изначально мы договаривались о том, что сумма будет обсуждаться обеими сторонами после того, как дело будет решено, нет?

Секретарь Мо, вероятно, был абсолютно уверен относительно щедрости чека – на мой взгляд, эта уверенность была оправданна, – но кто бы мог подумать, что Фан Чэн безжалостно его высмеет и заставит почувствовать себя неловко? Впрочем, секретарь все же привык к таким сценам, поэтому тут же вернулся в нормальное состояние.

– Верно, я действительно слишком много позволил себе. – Он немедленно взял ответственность на себя. – Тогда, доктор Фан, пожалуйста, предложите вашу сумму.

– Хм… – Фан Чэн умножил эту и так уже заоблачную сумму на десять.

Я чуть со стула не упал. Секретарь Мо тоже был в ужасе.

– Вы имеете в виду… – Он озвучил сумму дрожащим голосом.

– Господин секретарь, – ухмыльнулся Фан Чэн, – недавно вы сказали: «А сегодня уже в маджонг играют»…

Словно укушенный стремительно бросившейся на него змеей, мужчина тут же сник.

– Я понял вас. Пожалуйста, позвольте мне посоветоваться с председателем… – Его лихие брови поникли. – И я сегодня же подам в отставку.

– Тогда буду ждать новостей, – снисходительно сказал Фан Чэн. – Счастливо!

Секретарь Мо быстро убежал. Как только за ним закрылась дверь, я закричал:

– Чтоб тебя!.. Ты понимаешь, что делаешь?!

– Это же так называемый шантаж, да? – Фан Чэн сказал это на полном серьезе. – Я не ожидал, что все пройдет так гладко.

– Так зачем? – Мой тон стал еще жестче. – Зачем ты это сделал?

– Зачем я это сделал? – переспросил Фан Чэн. – А что такого? Тебе следует лучше спросить: почему они все равно готовы платить, хотя знают, что я вымогаю деньги?

Да, безумный запрос Фан Чэна пока не был одобрен. Но, судя по тому, как жалко только что выглядел секретарь Мо, вполне возможно, что та сторона в конце концов действительно послушно отдаст нам деньги.

– Да, – с любопытством спросила Али, – а почему упоминание маджонга так испугало его?

– Если и есть на то какая-то причина, то, конечно, это может быть лишь правда об убийстве Хуан Миня.

– Правда? Разве убийца не Лю Цинь Люй?

– Лю Цинь Люй и вправду убийца. Но, Ся Я, ты ведь не думаешь, что ее признание было слишком легким?

Да как можно было об этом не подумать? Не будет преувеличением сказать, что, когда Лю Цинь Люй вдруг призналась, мне потребовалось много времени, чтобы разобраться в ситуации. Но…

– В этом нет ничего странного. В конце концов ее коварный план был раскрыт, и другого пути у нее не было…

– Именно это и странно. – Фан Чэн покачал головой. – Обычные преступники в момент раскрытия их преступлений обычно испытывают панику или страх, случается потеря сознания, они хватаются за голову, рыдают, а то и сбегают. Однако Лю Цинь Люй вообще ничего такого не сделала и тотчас же приняла мудрое решение – «признать свою вину», как будто боялась упустить возможность.

– Разве вы не на это намекали, исподволь предлагая сдаться добровольно?

– В любом случае, – Фан Чэн уклонился от вопроса, – что касается мотива совершения преступления, я думаю, что Лю Цинь Люй рассказала не все факты.

– Мотива?

– Это правда, Хуан Минь запугал Лю Цинь Люй, что подтвердило полицейское расследование. Также логично и то, что она ненавидела Хуан Миня и вправду имела намерение убить его. Но существует большая разница между «намереваться убить» и «в самом деле убить». И намерение убить не является результатом простого накопления гнева. Лю Цинь Люй уже больше года просто терпела, так зачем ей вдруг совершать убийство? Значит, должен был быть какой-то поворотный момент, побудивший ее совершить это преступление.

– Я помню, как Лю Цинь Люй объяснила это, – вспомнил я. – Хуан Минь угрожал ей рассказать Бай Личану о том, что произошло между ними.

– Ну, она и вправду так сказала. Но покойники не могут свидетельствовать, и существует только ее версия истории. Рассказать Бай Личану? Это не принесло бы Хуан Миню никакой пользы. Шантажировать этим Лю Цинь Люй? Но ведь она уже смирилась, так зачем беспокоиться?

– Тогда, – спросила Али, – о каком «поворотном моменте» вы говорите?

– Давайте подумаем об этом с точки зрения Лю Цинь Люй. Осуществление абстрактного намерения убить показывает, что она получила дополнительную мотивацию. И от начала и до конца это дело окружал самый простой и распространенный мотив убийств в истории человечества – деньги.

– Однако, – возразил я, – между Лю Цинь Люй и Хуан Минем в этом смысле нет прямой связи.

– Да, изначально ее не было. Следовательно, решающий момент перехода от намерения к осуществлению заключается в установлении этой связи. Например, кто-то пообещал Лю Цинь Люй внушительное вознаграждение при условии, что она убьет Хуан Миня. Даже сам коварный план мог быть результатом инструкций этого человека. Учитывая, что Хуан Минь явно нарушил закон, в случае раскрытия дела Лю Цинь Люй получала гарантированно смягченный приговор. Поскольку издержки совершения преступления были довольно низкими, а выгода – внушительной, это могло стать полноценной мотивацией. Таким образом, можно заключить, что причина, по которой она без колебаний признала свою вину, заключается именно в том, чтобы удачно разыграть сюжет о явке с повинной.

– Значит, на самом деле настоящий убийца находился за кулисами? – Глаза Али расширились. – Кто этот человек?

– Закулисный убийца… Что ж, это хорошая версия. Поскольку он пообещал хорошо заплатить за убийство, должно быть, рассчитывал на еще более щедрую награду себе. Что же касается подходящих личностей, разве скромный господин секретарь только что не дал четко понять?

– «В этом бизнесе есть люди со скрытыми мотивами, которые пытаются рассорить Baixue Group и Tianyang Group и получить с этого прибыль».

– Как это возможно… – Али не могла в это поверить. – Из-за такой ерунды…

– К сожалению, – равнодушно сказал Фан Чэн, – как я уже сказал, деньги – самый популярный мотив для убийства в человеческой истории. Закулисным убийцей является компания, имеющая конкурентные отношения с двумя гигантами, и ее главная цель – уничтожить их союз; это вполне разумный сценарий.

На спине у меня выступил холодный пот. Если б не Фан Чэн, возможно, дело пошло бы по плану закулисного убийцы и Бай Личан был бы допрошен в качестве подозреваемого в убийстве Хуан Миня. Хотя его невиновность в конечном итоге могла быть доказана, доверие инвесторов вернуть было бы уже невозможно. В то же время, если операции с капиталом проводятся тайно и акции одной из сторон падают, вызывая панику на рынке, даже стабильно котирующаяся на бирже компания может в одночасье пошатнуться. При лучшем раскладе может даже появиться шанс поглотить ее одним махом.

Если подумать, несложно понять, почему Бай Фэн и секретарь Мо настаивали на решении дела сразу, на месте, чего бы это ни стоило. В самый критический момент они, не теряя времени, начали контратаку. Хуан Тяньян применил свои навыки, чтобы продемонстрировать рынку, что отношения между двумя сторонами все еще крепки, тем самым обеспечив стабильность акций. В результате хитрые люди, торгующие акциями в расчете на снижение их цены, могли потерять все свои деньги.

Однако существовал один нюанс, который я был не в силах понять. Если жертвой являлась Baixue Group, тогда шантаж, только что осуществленный Фан Чэном…

– Да, схема на самом деле убедительная, – снова подчеркнул тот. – Вот почему Лю Цинь Люй считает, что это правда.

– А?! – Не только Али, но и я задался вопросом, не услышали ли мы что-то не так. – Вы имеете в виду… Лю Цинь Люй обманули?

– Фу, как же это раздражает… Даже убийцу обманули. Но ничего не поделаешь. Для другого убийцы, скрывающегося за кулисами, это необходимая мера самозащиты.

– Тогда, значит, закулисный убийца в самом деле…

– Ну да, человек намеренно заставил нас думать в неправильном направлении; это же закулисный манипулятор – для него это естественно, не так ли? Что касается улик, то та самая неосторожная фраза, сорвавшаяся с языка секретаря, была роковой оплошностью.

Загремели игральные кости, а после того, как игра была доиграна, из-за стены донесся звук перемешивания костяшек. Атмосфера по-прежнему оставалась дружелюбной, а столы не были опрокинуты: такое бывало довольно редко.

Кстати, в день происшествия они, похоже, поссорились из-за карточной игры. Как раз перед тем, как в дверях торжественно показался секретарь Мо. В таком случае…

– Он не должен был знать, что тогда играли в карты, – внезапно осознал я, – поэтому и не мог сказать: «А сегодня уже в маджонг играют».

Однако именно это он и сказал. И единственное логичное объяснение…

– Да, господин секретарь уже был здесь, когда в соседнем помещении все еще играли в карты, – сказал Фан Чэн. – Толочься у двери не очень хорошая идея, поэтому он, вероятно, прятался в туалете до определенного времени. И, дождавшись подходящего момента, позвонил в дверь нашего офиса.

– Чего он ждал? – озадаченно спросила Али.

– Поскольку он появился здесь, чтобы поручить нам расследование преступления, ему пришлось дождаться, пока оно произойдет.

То есть секретарь Мо знал заранее, что убийство состоится. А за исключением Лю Цинь Люй, об этом мог знать только закулисный убийца.

– Почему он пришел так рано? – снова спросила Али.

– С одной стороны, чтобы избежать задержек из-за пробок. А с другой стороны, чтобы заранее убедиться, что я в офисе. С учетом их обычного осторожного стиля, такие подготовительные действия кажутся вполне естественными. И только после того, как их план увенчается успехом, оказалось возможным на мгновение неосознанно ослабить бдительность.

Фан Чэн дважды сказал «их». Конечно, действия секретаря Мо не были мотивированы его личным желанием. Настоящими закулисными убийцами были Бай Фэн и его Baixue Group. Выходит, шантаж Baixue Group является местью моего друга?

Подождите, причиной шантажа могло быть действительно и то, что в день происшествия Фан Чэн сказал, что обсудит вознаграждение после того, как дело будет раскрыто. Но вряд ли этот парень с его характером мог снизойти до разговоров о таких вульгарных вещах. Неужели…

– Эй, – сказал я, глядя на него, – ты, должно быть, еще тогда уже все понял, да?

– Как бы это сказать… Господин секретарь был слишком уверен в том, что Бай Личан – не убийца. Перед лицом такой проблемы он должен был быть хоть немного потрясен и опасаться виновности сына босса, если только, конечно, заранее не знал, кто убийца. Кроме того, на теле господина секретаря были следы пота…

– Следы пота?

– В тот день на улице было очень жарко, и все жаловались на это. Но господин секретарь приехал на машине, ему не нужно было бежать к нам под палящим солнцем. Почему он так сильно вспотел? Возможно, не хотел дожидаться лифта и решил подняться по лестнице? Мы на верхнем этаже, а у господина секретаря как будто не было одышки… Так что я могу только предполагать, что он провел в этом здании без кондиционера достаточно много времени.

– Но если ты знал о заговоре, – строго спросил я, – почему тогда не сообщил об этом полиции?

– Если ты считаешь это правильным решением, Ся Я, то еще не поздно пойти найти Кэ Жоу. Но прежде дай мне проанализировать, каков будет результат. Если полиция основательно возьмется за расследование, им не составит труда обнаружить, что Лю Цинь Люй или ее семья недавно получили огромную сумму денег из неизвестных источников. Однако будет совершенно невозможно проследить эту цепочку до Baixue Group. И тогда Лю Цинь Люй сможет только признаться, что лицом, подстрекавшим ее к совершению убийства, была какая-то непонятная конкурирующая компания. И здесь все оборвется. Основываясь исключительно на наших выводах, мы не сможем обвинить их в том, что они являются главными закулисными манипуляторами. С другой стороны, характер преступления полностью изменится, и приговор Лю Цинь Люй тоже будет совершенно другим. Должна ли эта девушка, которой угрожали и которую обманули, провести остаток жизни в тюрьме за свое преступление или она должна быть приговорена к смертной казни? В конце концов, она, как и мы с вами, всего лишь пешка в их руках. А раз уж мы такие же, как она, разве мы не можем защитить ее хотя бы в этот раз?

– Даже если это так, – в один миг мой энтузиазм сошел на нет, – по крайней мере, нам не придется быть пособниками…

– Похоже, ты все еще не научился воспринимать себя как пешку, Ся Я. – Фан Чэн покачал головой. – Ты думаешь, что дело не будет раскрыто, если мы откажемся от него?

Я вдруг вспомнил разговор о «Мафии» в тот день. Этот парень с легкостью обнародовал информацию, собранную полицией, а затем просто наблюдал со стороны за обсуждением. Наверное, потому, что он чувствовал какую-то скрытую силу внутри себя. Независимо от того, работал бы над делом детектив или нет, правда обязательно всплыла бы на поверхность.

Внезапно слова одного человека прокатились в моем мозгу подобно волне презрительных насмешек:

«Невозможно отравить напиток Хуан Миня, не будучи при этом замеченным им».

«То, что принял Хуан Минь, не было ядом из этого флакона. Флакон с ядом был оставлен на видном месте как раз для того, чтобы сбить нас с толку».

«Неужели убийце по какой-то причине пришлось поставить флакон на стол?»

…Бай Личан, тот самый Бай Личан, который, подобно осьминогу, распластался у моих ног…

Сам он не доводил своих заключений до логического конца – нет, это была задача сыщика-марионетки. Все, что ему нужно было сделать, – это спрятаться за кулисами, выбирать подходящий момент и давать самые важные подсказки.

«Да и если б это и было мотивом Бая, он должен был бы сделать это три года назад. Зачем ждать так долго?»

Я невольно сжал кулаки. Кажется, я нашел пугающий ответ на вопрос, заданный Чжу Хэ.

Бай Личан использовал этот промежуток в три года, чтобы подготовить такое убийство.

Когда дело завершилось успехом, как и планировалось, он не был самодовольным, как секретарь Мо, а правдоподобно играл роль убитого горем любовника.

Было сложно поверить, что в этом спектакле я просто был пешкой, которая даже не вступила в игру.

По сути дела, чтобы реализовать этот коварный план, Baixue Group не раздумывая пустила в ход множество ресурсов. И истинные мотивы тут, вероятно, не настолько поверхностны, как представлял себе Лань Сююй. Вероятно, единственная цель, способная вызвать интерес Бай Фэна, – обогнать Tianyang Group или же поглотить ее.

Основываясь на сведениях, предоставленных секретарем Мо, можно заключить, что все действия Хуан Тяньяна, кажется, сыграли на руку заказчику. Конечно, это произошло потому, что он действительно попал в ловушку или был вынужден терпеть. Слишком рано делать выводы. Единственное, что можно сказать наверняка, так это то, что, пережив боль утраты сына, он по-прежнему остается пугающе разумным человеком.

У меня возникло неприятное предчувствие, что эта проклятая игра, возможно, еще далека от завершения…

Рис. 2–1. Карта Острова свежей зелени Шицуй

– Один! Два! Три!

Я закрыл глаза и начал одну за другой громко выкрикивать цифры. Звук шагов доносился до моих ушей, топот быстро расходился во все стороны.

Десять… пятнадцать… двадцать… тридцать… сорок…

– Сорок восемь! Сорок девять! Пятьдесят!

Мне не терпелось открыть глаза и оглядеться вокруг. И вот я это сделал.

Пейзаж был все тот же, что и раньше. Только друзья, еще минуту назад окружавшие меня, теперь исчезли, как будто они никогда и не были здесь.

Здесь нет ничего удивительного. В игре под названием прятки это в порядке вещей.

Локация для игры – странное место, у него даже нет официального названия. Поскольку оно расположено посреди необычайно широкой улицы, его принято называть Уличным садом. Люди, не знакомые с этим районом, зачастую ошибочно думают, что это две параллельные улицы. Но если оглядеться, можно обнаружить, что нумерация зданий единая: на южной стороне нечетные номера домов, а на северной стороне – четные.

Рис. 2–2. План Уличного сада

Сад посреди улицы размером примерно с соседнюю спортивную площадку в школе, даже немного больше, и в нем достаточно места для игры в прятки. Кусты китайских роз образовывают низкую прямоугольную живую изгородь, которая окружает зелено-желтую лужайку, усыпанную упрямо растущими полевыми цветами. Дорожка из гравия сильно извивается. Шагая по ней, можно услышать лишь скрипящий звук под подошвами. На пути пляшут тени деревьев, в том числе довольно высоких например камфорного лавра. Кроме того, здесь также имеются небольшая цементная скала причудливой формы, элегантная изогнутая сводчатая веранда и всегда сухой бассейн с фонтаном, который так никогда и не был запущен. Сложный рельеф и множество ограждений – крайне необходимые элементы для успешной игры в прятки.

На пороге двадцать первого столетия остров (рис. 2–1), где расположен Уличный сад, был, пожалуй, единственным островом в городе C., который мог стать для детей настоящим Неверлендом[32].

Круглый год, независимо от того, палящая жара или суровая стужа стояли за окном, остров всегда зеленел. Повсюду было полным-полно пышной зелени, поэтому название «Остров свежей зелени Шицуй» вполне ему подходило. Остров находился на реке, проходящей через центр города C., и был отделен от «материка» на северном берегу узкой канавой, похожей на небольшой ров. С другой стороны, к юго-западу от острова Шицуй, было несколько широких речных каналов, образующих акваторию диаметром более километра, которую называют залив Цинфу. Согласно легенде, раньше каждую весну и лето сюда являлась на ночлег большая стая синеголовых уток. К сожалению, с появлением в городе многоэтажных домов такого больше не увидеть.

К концу Второй опиумной войны[33] остров Шицуй стал англо-французской концессией, поэтому на острове сохранилось большое количество зданий в европейском стиле, почти каждое из которых имело более чем столетнюю историю и знало многих выдающихся владельцев. Позже все они получили статус охраняемого культурного наследия.

По оба конца Северной улицы Шицуй были небольшие мосты, пересекающие реку и ведущие в центр города. Поскольку моя семья жила за пределами острова, я каждое утро ходил в школу на острове по Восточному мосту. С наступлением темноты, не нагулявшись, я шел домой по Западному мосту. Кажется, что это долгий обход, но на самом деле это не так – начальная школа Шицуй, в которой я учился, находилась на востоке острова. Если идти прямо к школе, то путь через Восточный мост был немного короче. Но после уроков, поскольку мы с одноклассниками играли в прятки в саду, самым коротким путем домой становился путь через Западный.

Начальная школа Шицуй – единственная школа на острове, поэтому игра в Уличном саду должна была быть нашей привилегией. Но администрация школы была абсолютно никакая. Они лишь постоянно повторяли нам: «Запрещено бродить по улицам после уроков». К счастью, некоторые из нас состояли в шахматном кружке и даже добились хороших результатов на муниципальных и провинциальных соревнованиях. Поэтому, даже если учитель случайно встречал кого-то, не составляло труда выйти сухим из воды, объяснив, что только что закончились занятия по шахматам.

В четыре часа дня солнечный свет начал постепенно становиться золотистым. На противоположном берегу реки оживленный проспект в центральном районе переполнялся людьми. Нетерпеливые гудки машин, доносившиеся издали, были полностью заглушены тихим жужжанием цикад. Жирная птица прыгала с ветки на ветку, с большим интересом разыскивая насекомых, и раскидывала отцветавшие белые орхидеи. Все вокруг сразу наполнялось ярким освежающим ароматом. Ничто не предвещало того, что посреди этой мирной сцены сейчас начнется захватывающее действо…

В тот момент я подумать не мог, что через несколько лет вырасту, оставлю родные края и направлюсь в незнакомый город к недостижимым мечтам, а невинные годы на острове Шицуй останутся лишь в счастливых снах…

Дойдя до центра Западного моста, я инстинктивно замер на месте. Перегнувшись через перила, можно было увидеть почти неподвижную мутную воду и мусор в ней, пакеты и прочее. Река была загрязнена уже много лет, и теперь, после неоднократных попыток привести ее в порядок, казалось, что запах стал слабее, но только и всего.

– Что ты делаешь? – спросил Фан Чэн, плетясь сзади.

– Смотрю, есть ли тела мертвецов под мостом, – ответил я честно.

– Чего? – Его лицо тут же скривилось.

– Детская привычка, – объяснил я с улыбкой. – Не ожидал, что осталась до сих пор.

Однако Фан Чэн по-прежнему выглядел так, будто увидел привидение.

– Да ладно, не боись. Просто, когда я учился в начальной школе, до меня доходили слухи о трупах, найденных в реке.

– Слухи?

Так как ничего существенного не произошло, это должны были быть именно слухи. Однако с тех пор всякий раз, проходя мимо, я не мог не заглянуть под мост. Однажды мне показалось, как будто я увидел человека, стоящего вверх ногами прямо в реке: из воды торчала лишь только пара обуви. Сбежав оттуда в панике, потом я сообразил, что это, вероятно, были лишь выброшенные резиновые сапоги.

– Вот так история…

За разговором я, сам того не заметив, уже перешел Западный мост. Середина лета, время цветения белых орхидей на острове Шицуй. Давно забытый аромат наполнил мои ноздри, словно приветствуя туристов, прибывающих издалека. С тех пор как я открыл свою собственную фирму, каждый день с утра до вечера носился с различными счетами. У меня не было сил идти домой или встречаться с родителями, стареющими с каждым днем. Вернуться сюда тоже было вынужденным решением, чтобы помочь другу сбежать от дел.

В Пекине Фан Чэн был занят работой с многочисленными неудобными клиентами. В случае отказа их поведение становилось невыносимым. В порядке вещей у них было громко заплакать или схватиться за голову, рухнув на землю, а еще хуже, когда они начинали материться или закидывать нас угрозами. Честно говоря, возможно, на мне лежала некая ответственность за создание такой обстановки. Поэтому, чтобы укрыться от хаоса, я позвал Фан Чэна с собой – спрятаться там, где никто не сможет нас найти.

Для моего друга это был первый визит в город С. Как коренной житель, я, естественно, взял на себя роль гида. Однако нынче город известен вовсе не своими видами, а скорее оживленной торговой атмосферой. Я и рад был бы показать что-нибудь эдакое, но, как говорится, кашу без крупы не сварить. Огромный парк развлечений, открывшийся несколько лет назад, довольно известен в Китае, но, если двое тридцатилетних мужчин решили бы заглянуть туда вместе, это было бы скорее неловко, чем весело. Поэтому я и выбрал Шицуй, хотя, пожалуй, трудно назвать его достопримечательностью. Наши основные дела были почти закончены, и оставалось еще полдня свободного времени, поэтому я повел Фан Чэна на прогулку.

И вот…

В тот момент, когда я снова ступил на остров Шицуй, я отчетливо ощутил внезапную пульсацию в груди. Маленький озорной мальчик, любящий проделки, который долгое время спал в моем теле, наконец-то проснулся.

– Чтобы немного поднять настроение, позволь мне поведать тебе одну интересную историю из моего детства, – бодро начал я. – Напротив есть кофейня, мы можем пойти туда и посидеть немного. Не переживай, кроме кофе, у них еще есть апельсиновый сок.

Скоро он убедится, что проделки я действительно люблю…

Как и всегда, взор мой в первую очередь устремился к тому голому участку со скалой. Не сказать, что я специально смотрел на него, – скорее эта громадина, так или иначе, всегда была в поле зрения.

Крутая скала причудливой формы образовывала непрерывную «линию обороны», которая на первый взгляд казалась неуязвимой. Детям, играющим в прятки, скала могла дать столь необходимое чувство безопасности, поэтому она всегда становилась легким выбором в качестве тайного места. Поэтому ее недостатком было то, что в глазах водящего это была весьма очевидная цель.

Хотя точной статистики не существовало, по моему собственному опыту можно было сделать вывод, что из тех, кто спрятался за скалой, успеха достигли лишь единицы. Думаю, все это осознавали. В последних наших играх туда уже почти никто не совался.

Совсем скалу нельзя было проигнорировать, но и рассчитывать на многое тоже не стоило. Поэтому, когда где-то в тамошней щели что-то промелькнуло, я опешил.

Присмотревшись, я вроде как увидел, что между зубчатыми камнями что-то колышется. Возможно, это были лишь тени деревьев, но с той же вероятностью это могло быть лицо, которое пристально смотрело в мою сторону с той же напряженностью, с какой я смотрел в его…

Рис. 2–2. План Уличного сада

Внезапно узкую расщелину заполнил ослепительный солнечный свет. Скала, залитая цементом, не могла так отражать лучи. Солнечная погода стояла уже больше недели, а это означало, что между камней не было скопления стоячей воды. Поэтому единственным разумным объяснением отблеска было то, что у кого-то, прячущегося там, был некий светоотражающий предмет. Первым, что пришло мне на ум, естественно, были очки.

Среди множества людей, которые играли здесь в прятки, только Филин носил очки.

По сравнению с некоторыми другими Филин был простодушным ребенком. На его искреннем лице, похожем на как будто всегда удивленную морду совы, красовалась пара круглых очков: так у него и появилось прозвище.

Я не стал сразу ловить Филина – и это было непростительной ошибкой.

Конечно, все умеют играть в прятки, но правила игры могут отличаться от места к месту. Взять, например, Остров свежей зелени: мы создали идеальную соревновательную среду. Во избежание недоразумений в будущем необходимо пояснить все здесь.

Место, где я находился, – выход в юго-западном углу сада. В промежутке между крыльями живой изгороди из роз стоял каменный столб в человеческий рост высотой, который обозначался как «база». В начале игры человек, проигравший в «камень-ножницы-бумага», играл роль «призрака» – в первом раунде он должен оставаться рядом с каменным столбом и считать от одного до пятидесяти с закрытыми глазами. За это время остальные выбирали себе укрытие и быстро бежали туда. После того как отсчет прекращался, они не могли менять убежище.

Весь сад целиком попадал в зону игры, где разрешено прятаться, но вход в здания вокруг него был запрещен. Статус окружающих улиц не определили четко, однако в силу привычки они тоже принимались за территорию игры. На острове было запрещено движение автотранспорта, поэтому о безопасности на дороге не стоило беспокоиться.

Посчитав до пятидесяти, «призрак» мог в любой момент покинуть «базу» и искать игроков. Если ты замечал жертву, необходимо было объявить об этом – произнести вслух имя и местонахождение человека, – и тогда уже можно было поймать его. Естественно, имелся лишь один шанс заявить о любом спрятавшемся. Иначе говоря, если «призрак» неправильно определял местоположение, ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать, как противник уносит ноги.

Однако всегда есть те, кто отчаянно сопротивляется, не желая мириться с судьбой. Они прячутся по темным углам и наблюдают, нанося ответный удар при любой удобной возможности. По нашим правилам, пока «призрак» находился в «поле», «база» могла подвергнуться нападению и «пасть». Кто успешно брал ее штурмом, одерживал победу, окончательно вырываясь из лап «призрака».

Для этого было достаточно протянуть руку и коснуться каменного столба – но, конечно, сначала приходилось выйти из укрытия. Естественно, в этот момент спрятавшийся переставал быть таковым и начиналось его открытое противостояние с «призраком». Единственным способом для последнего защитить «базу» было коснуться каменного столба раньше противника. В таком случае все заканчивалось тем, что пытавшиеся атаковать терпели неудачу и попадали в плен к «призраку».

Резюмирую сказанное. У «призрака» было два способа поймать людей: правильно объявить личность и местонахождение спрятавшегося – или же коснуться столба быстрее, чем атакующий «базу» противник. С другой стороны, единственным шансом обезопасить себя для остальных было атаковать «базу» при условии, что сам «призрак» не совершит незначительную ошибку.

Для «призраков» это большая дилемма – разведка вдали от каменного столба, вполне вероятно, приведет к падению «базы», но ее чрезмерная охрана не поможет поймать кого-нибудь в огромном саду. Ключ к решению этой проблемы заключается в разумном планировании поиска – начинать следует с окрестностей каменного столба, обеспечить там безопасность, а затем уже переходить к отдаленным местам. Таким образом можно продвигаться шаг за шагом, не оставляя никаких возможностей для контратаки.

На Четвертой улице Шицуй был большой темно-зеленый почтовый ящик с двумя отделениями для доставки, чтобы различать письма, предназначенные для города C. и других мест. За этим громоздковатым железным ящиком было более чем достаточно места, чтобы спрятаться пятикласснику. Конечно, спрятавшимся он был только в глазах товарищей по игре; в глазах же прохожих это оказывался всего лишь нервный ребенок, стоящий рядом с почтовым ящиком.

У почтового ящика было выдающееся преимущество – он находился всего в двух шагах от каменного столба, служащего «базой». Если предположить, что «призрак» не будет рассматривать это место как первостепенную область поиска, а опрометчиво направится в другие места – например, на скалу, где вроде бы явно кто-то спрятался, – то «база» в мгновение ока могла быть занята человеком, скрывшимся за почтовым ящиком.

Конечно, я бы такого не допустил. Поэтому отнял руку от каменного столба и осторожно пошел к почтовому ящику по южной стороне улицы Шицуй. Я шел очень тихо. Если противник заметит мое прибытие, возможно, придется вступить с ним в борьбу. Конечно, у меня абсолютное преимущество, и, если он попытается контратаковать, у него это не получится, но тратить силы на бессмысленную беготню, конечно, не лучшая идея.

Прикинув все в уме, я добрался до почтового ящика. Потом остановился, глубоко вздохнул и высунул голову из-за него – если б там кто-нибудь прятался, подумал я про себя, я смог бы напугать его до смерти.

Если б там кто-то прятался…

К сожалению, за почтовым ящиком, точнее прямо перед ним, никого не было… вообще никого.

Вших! Почти в ту же секунду сзади меня послышался странный шум. Я подсознательно обернулся и увидел маленький силуэт, появившийся из ниоткуда и рванувший к каменному столбу, словно стрела, спущенная с тетивы. Я не мог не быть в замешательстве. Карма все же существует: я пытался напугать людей, но в конце концов напугали меня…

Но нет! Сейчас не время сдаваться. Мне некогда было думать о том, откуда взялся этот парень. Я громко крикнул, изо всех сил пнул правой ногой землю, нагнулся, стиснул зубы и бросился в сторону «базы». Противник бежал к ней, ничуть не дрогнув. Было очевидно, что он ближе к «базе», и, хоть я имел преимущество в скорости, еле-еле смог сравняться с ним. В одно мгновение мы оба оказались всего на расстоянии вытянутой руки от столба.

Так вот оно что! Только в это мгновение в моем сознании всплыла запоздалая истина: Микроб. Блин, конечно же, это был Микроб!

В противоположном направлении от почтового ящика, то есть к востоку от «базы», вплоть до удаленной аллеи вдалеке, простиралась лужайка. В таком месте, где для взгляда нет никаких преград, естественно, невозможно спрятаться – прецедента еще не было, поэтому я со спокойной душой пришел к такому поспешному выводу.

Однако в случае с Микробом возникают невообразимые возможности. Здесь единственное, что выступает из земли, – это живая изгородь из роз едва выше колен. А Микроб со своим ростом, свернувшись комочком, может прятаться в невысоких кустах. Конечно, ветки и листья не смогли бы полностью закрыть его тело, но, поскольку этого оказалось достаточно, чтобы обмануть меня во время первоначального обвода взглядом местности, ему почти удалось спрятаться. Микроб точно просчитал мои действия. Я всегда сначала проверял за почтовым ящиком, и ему оставалось терпеливо ждать наилучшего момента…

ПУМ!!! ПУМ!!!

Столб получил две тяжелые пощечины, но остался по-прежнему неподвижным. Крепкая отдача твердой шероховатой поверхности – вот что нас ждало. И я ощутил прилив экстаза – ведь именно моя ладонь первой почувствовала эту резкую боль.

Да. Для меня столб был ровно на расстоянии вытянутой руки, но для Микроба чуть дальше.

Микроб стоял напротив меня и тяжело дышал. Он согнулся креветкой, отчего выглядел еще ниже. Я даже мог четко разглядеть его макушку – в волосах застрял кусок стебля, должно быть зацепленный в цветочной изгороди. Если б он не столкнулся с этим небольшим препятствием, «база» была бы уже потеряна.

– Ух, еще б немного…

Я вытер холодный пот и любезно убрал кусок стебля из волос Микроба. Он поднял глаза; взгляд у него был потерянным, он выглядел убитым горем. Но я не понимал, из-за боли в руке или из-за провала.

– Апчхи! Апчхи!!!

Застигнутый врасплох Микроб дважды чихнул. Я поспешно отскочил назад, едва избежав выброса соплей.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросил я, убедившись, что нахожусь вне зоны их досягаемости.

Микроб невразумительно покачал головой. Затем поднял правую руку и яростно начал тереть ею нос, словно желая оторвать его от лица. При этом левая рука, казалось хотевшая остановить бесчинство своей сестры, несколько раз крепко прошлась ногтями по правой, и на той сразу же появилась пара кровавых следов.

Тут я заметил, что, помимо нанесенных только что царапин, на коротких руках Микроба есть еще и большие, пугающие красные пухлые пятна. Розы в Уличном саду были без шипов, поэтому, вероятно, то были последствия аллергии, вызванные контактом с пыльцой. К некоторым людям природа неблагосклонна, ничего тут не поделаешь.

– Хватит чесаться, – строго приказал я. – Скорее найди воды, чтобы обмыть руки.

Я увидел, как Микроб оскалился от боли; он явно был на пределе. Несмотря на то что смотрел со стороны, я тоже почувствовал дискомфорт во всем своем теле. Но он проявил необыкновенную силу воли и мужественно вел себя. Маленькая фигура прошла мимо меня и направилась на юг по Четвертой улице Шицуй. В ее конце находился отель «Цинфу».

– Эй, подожди! – окликнул я его.

Микроб со своим нестандартным воображением в полной мере использовал собственные физические особенности и запросто провел меня. В конце концов, победа была упущена им лишь из-за невезения. В других обстоятельствах мне следовало бы поаплодировать такому достойному сопернику.

Микроб чихнул несколько раз подряд и продолжил брести к отелю. Я же остался величественно стоять на «базе», глядя на сад. Наконец неторопливо сказал:

– Выходи из-за скалы, Монитор!

Едва я договорил, как из-за нее вдруг высунулась голова парня с почти квадратным лицом. И действительно, не только анфас, но и в профиль его голова напоминала монитор компьютеров из кабинета программирования.

В руке он держал очки Филина.

– Как это возможно?!

Монитор был еще и старостой нашего класса – однажды на уроке английского мы все чуть не умерли со смеху, когда узнали двойное значение слова monitor[34]. Высокие моральные качества и эрудиция были присущи ему в равной мере, а вдобавок он еще и всегда с радостью помогал другим, что обеспечило ему очень высокий авторитет среди одноклассников. Монитор всегда был таким зрелым и уравновешенным… Но сейчас он едва ли не выкрикнул эти слова и выглядел при этом весьма сердито. Парень наверняка был полностью уверен в своем коварном плане, но его все-таки обнаружили… Это в природе человека – не желать принимать правду.

– Неужто, – подозрительно спросил Монитор, – Микроб раскрыл наш секрет?

Сквозь расщелины скалы можно было ясно увидеть каждое мое движение. До настоящего момента, конечно, единственным, у кого была возможность вступить со мной в контакт, был Микроб. Поэтому такого рода предположение было вполне обоснованным.

– Во-первых, – серьезно сказал я, – Микроб не говорил мне, где ты прячешься.

К тому же я никогда не задал бы такой вопрос: это нечестно. Прячась, все так или иначе узнают, где кто оказался. Поэтому нужна гарантия: кого бы ни поймал «призрак», местонахождение оcтальных должно оставаться тайной.

Поэтому…

– Я просто спросил его, – сказал я непринужденно, – кому Филин отдал очки.

На такой вопрос Микроб вполне имел право ответить. Но Монитор, похоже, придерживался иной точки зрения.

– Хитрюга, – фыркнул он.

– Это ты мне говоришь? – кольнул я в ответ. – Если б ты не задумал эту грязную ловушку, пришлось бы мне спрашивать Микроба?

Монитор специально потряс очками, отразив солнечный свет в сторону базы, чтобы привлечь мое внимание. На скале спрятался человек в очках, а единственный среди нас человек в очках – это Филин, и главной целью Монитора было заставить меня прийти именно к такой идее. К счастью, голова у меня была на месте.

– Не нужно зря обижать хороших людей! – вскричал Монитор. – Это все Филин придумал.

Сердце мое дрогнуло. Если б я и вправду попался в их ловушку, Монитор ничего не получил бы с этого, а вот Филин мог бы одержать победу чужими руками. Для этого трюка нужны двое. И только Монитор способен помочь кому-то безо всякой выгоды для себя. Филин казался таким скромным и простым, и я не ожидал, что он пустит в ход такие хитрые приемы…

– Уж он от меня не скроется. – Я был полон решимости.

В конце концов, в прятках человек человеку волк. Всем известно, что скала не самое идеальное место для укрытия. Если б там внезапно появился кто-то, я сразу подумал бы, не ловушка ли это, – собственно, почти так и произошло. Если победа в дуэли с Микробом была всего лишь случайностью, то успешно раскрытый план Филина – это, бесспорно, заслуженная победа.

Изначально слегка подавленное настроение вдруг сменилось на легкое и непринужденное. Я не спеша ходил вокруг «базы», обдумывая дальнейшую стратегию.

Две из пяти целей уже были схвачены. Из оставшихся троих только Филин был спокоен за себя. Он всерьез думал, что сможет обмануть меня, заставив неправильно идентифицировать спрятавшегося, поэтому у него не было необходимости прилагать дополнительные усилия. К тому же он снял очки, поэтому, если б я даже подошел к нему близко, боюсь, он этого не заметил бы.

Что касается Сундука, то он был лучшим спортсменом в классе – и, между прочим, моим хорошим партнером на поле. В общем, я понимал, что, в отличие от дуэли с Микробом, я оказывался в невыгодном положении по параметру скорости. Но для схватки Сундук должен был проявить инициативу и появиться в поле моего зрения до того, как я сам нашел бы его. Поэтому мне нужно было просто позаботиться о том, чтобы находиться к «базе» ближе него во всех возможных ситуациях. В таком случае мне не составило бы большого труда сохранить преимущество столба.

С другой стороны, предположим, что я на месте Сундука. С моей точки зрения, ему стоило бы спрятаться как можно дальше от «базы»: тогда и я ушел бы дальше от нее, и дистанция была бы достаточно большой, чтобы успеть меня нагнать. Каменный столб был расположен на юго-западе сада. Если смотреть по диагонали, то именно высокий камфорный лавр в северо-восточном углу выглядел в этом смысле наиболее подозрительно.

Хотя Сундука нелегко было одолеть, если б я предвосхитил его атаку, то, думаю, непременно сделал бы его.

Проблема была в наличии еще одного игрока – Лабрадора.

Как, наверное, становится понятно из прозвища, у Лабрадора от природы блестящие светлые волосы, поэтому при первой встрече его часто принимают за иностранца или метиса. Пройдет еще несколько лет, и на уроке биологии в средней школе мы узнаем, что это явление вызвано рецессивными генами[35]. Позже, когда он стал старше, его волосы постепенно потемнели и в конечном итоге стали такими же черными, как у всех остальных.

Меня волновал, естественно, не цвет его волос, а тот факт, что этот парень был коварным и подлым и иногда мог сделать что-то совершенно неблагородное.

Например, как я уже сказал ранее, после того как «призрак» посчитает до пятидесяти, спрятавшийся больше не может менять свое местоположение, только выбегать на захват «базы». Однако есть неопровержимые доказательства того, что Лабрадор не раз нарушал это правило, чтобы избежать поимки или занять выгодную позицию для внезапных атак. Так что логику его действий невозможно было вычислить, полагаясь на его разумное поведение. Поэтому я понятия не имел о нынешнем местоположении Лабрадора и мог лишь строить догадки на ходу.

План был доработан и немедленно приведен в действие. Вскоре я нашел Филина под скамейкой на веранде. Он распластался на земле, не беспокоясь о том, что будет весь в песке, но, к сожалению для него, половина его ноги осталась открытой. Я уверенно сел на скамейку, и Филин, уже не желая продолжать борьбу, послушно вылез наружу и сдался.

После этого мой обход продолжился без происшествий. Зона поиска продолжала расширяться, и я постепенно приближался к подозрительному камфорному дереву. Внезапно в поле зрения у меня появилась высокая фигура. Как и ожидалось, это был Сундук. Единственное, что меня немного удивило, так это то, что он не прятался за деревом. Значит, можно было больше не опасаться атаки Сундука, рассчитывающего на свою скорость. Эта дуэль оказалась гораздо проще, чем я ожидал.

До сих пор все было под контролем. Однако в итоге случилось то, чего я опасался больше всего.

Я все искал и искал, но никак не мог обнаружить Лабрадора.

В отличие от мирного и спокойного острова моих воспоминаний, сегодняшний остров Шицуй можно было охарактеризовать как чрезвычайно оживленный и шумный. Его здания в европейском стиле привлекают, помимо туристов, и множество молодых людей, прибывающих сюда, чтобы сделать свадебные фотографии. Наше кафе находилось как раз в подобной реконструированной постройке. В нем, довольно вместительном на вид, оказалось так тесно, что яблоку было негде упасть.

Поскольку шел самый разгар лета, в помещении с кондиционером уже давно не было свободных мест. Снаружи во дворе можно было покурить, и нежный аромат белых орхидей смешивался с терпким запахом табачного дыма, вызывающим у людей ощущение удушья. Но сейчас не стоило придираться к деталям – наличие там двух свободных стульев было гораздо важнее. Когда я на мгновение поднял голову, Уличный сад, о котором я вспоминал много лет, оказался прямо передо мной, но он уже не выглядел таким знакомым, как когда-то в юности. Скала, фонтан, веранда, каменный столб – все это появилось в XX веке и не представляло никакой исторической ценности. Поэтому неудивительно, что им было не избежать сноса. Мне пришлось нарисовать на салфетке схему, чтобы показать тот рай, который уцелел лишь в моих воспоминаниях.

Вместо этого вокруг старых деревьев, которые необходимо было охранять, располагались большие, аккуратные и красивые клумбы, не позволявшие людям приближаться к стволам ближе чем на три фута. Посреди клумбы проходила дорожка для прогулок, выложенная красивым мрамором. Если б я гонялся и играл в прятки на такой гладкой поверхности, то постоянно думал бы о том, как бы не упасть.

Щелкали затворы, мигали вспышки – высокоэффективный конвейер, создающий стандартизированные воспоминания для красиво одетых молодоженов. Мужчины были заключены в массивные костюмы, как ватные одеяла, а женщины занимались исправлением испорченного потом макияжа. Их направляли фотографы в жилетах и шортах, с улыбкой как у роботов. Радостный смех звучал словно пение цикад в конце осени; не знаю, с какого момента я перестал обращать на него внимание.

После некоторых подсчетов оказалось, что прошло уже двадцать лет с моих последних пряток в Уличном саду. Я наконец принял тот очевидный факт, что, как и я с начальной школы до тридцати лет, Уличный сад тоже изменился. Время никогда не стоит на месте.

– Ну что ж, перейдем к главному вопросу. – Я сделал глоток горького ледяного кофе, который пьют только взрослые. – Скажи, где же прятался Лабрадор?

– Лабрадор? – Фан Чэн был озадачен. – Подожди, ты не пропустил часть рассказа? Что произошло с Сундуком?

– Ну, Сундук не был за деревом. – Я указал по диагонали на высокое место вдали, где крона деревьев создавала плотную массу. – Смотри, оно вон там.

– Что тогда? Это конец истории?

– А, точно! – Я сложил ладони, сделав вид, что только что вспомнил об этом. – Чтобы все было честно, я должен сказать тебе, что в этой истории используется некий повествовательный трюк.

– Что еще за повествовательный трюк?

Я с презрением взглянул на невежду, затем достал телефон и нашел точное определение в интернете.

– «Повествовательный трюк, – читал я слово в слово, – это использование структуры текста или нарративной техники для введения читателя в заблуждение и сокрытия от него определенных фактов с той целью, чтобы, когда в конце откроется истина, его охватило чувство невероятного удивления».

– Это что же выходит, – Фан Чэн нахмурился, – Сундук был не «за деревом», а «на дереве» или что-то в этом роде? Поскольку он не мог слезть с дерева, не мог и начать атаку?

– Честно говоря, это и впрямь довольно хорошая идея, – уклончиво сказал я. – Ладно, давай пока не будем думать о Сундуке; давай все-таки предположим, где мог бы спрятаться Лабрадор.

– А что мне будет за правильный ответ?

– Если угадаешь, тебе не придется платить за эту бутылку апельсинового сока.

– Так, – Фан Чэн, казалось, воодушевился, – я бы сказал, что здесь.

– Под «здесь» ты имеешь в виду то место, где мы сейчас сидим?

– Конечно, не двор; я про внутреннюю часть кафе.

– Почему ты так решил?

– Есть три момента, – серьезно сказал Фан Чэн. – Во-первых, правила запрещают вход в здание, а судя по характеристике Лабрадора, было бы неудивительно, если б он сознательно нарушил правила.

Я кивнул. Такого рода вывод – не более чем очевидная мелочь.

– Во-вторых, чтобы найти Сундука, тебе пришлось бы идти в противоположный угол сада посреди улицы, поэтому «база» неизбежно долгое время оставалась бы без присмотра. Другими словами, Лабрадор мог с легкостью выбежать и коснуться столба, одержав победу. Но почему он этого не сделал? Единственная причина, которую можно придумать, в том, что сад не просматривался с того места, где прятался Лабрадор, поэтому он не мог знать, что ты делаешь. Учитывая первый пункт, я думаю, вероятность того, что Лабрадор был в каком-то помещении, очень высока.

Да, со двора хорошо видно ситуацию в саду посреди улицы, а изнутри нет.

– В-третьих, ты намеренно остановился на середине рассказа, даже не пожалев бутылки апельсинового сока. Очевидно, местоположение Лабрадора должно иметь какое-то особое значение. Конечно, то, что ты так серьезно спросил об этом, означает, что правильный ответ можно угадать, иначе было бы неинтересно. А до сих пор все мои непосредственные знания об Острове свежей зелени ограничены этим кафе. Так что это, должно быть, и есть правильный ответ.

Прозвучало это так, что либо он прав, либо мне придется признать, что я испортил ему настроение. Этот парень весьма красноречив и полагается на логические цепочки, чтобы наверняка быть непобедимым.

– Двадцать лет назад это место еще не было переоборудовано в кафе, – сухо сказал я. – Поэтому Лабрадор не мог сюда войти.

– О, правда? – Фан Чэн притворился растерянным. – Тогда все-таки в чем дело?

Я позволил ему немного побыть в замешательстве, прежде чем открыть правду.

– Да, Лабрадор действительно забежал в некое особенное здание. В дальнейшем оно сыграет главную роль.

На углу проспекта Шицуй и Четвертой улицы скромно возвышалось трехэтажное европейское здание, настолько неприметное, что многие даже не знали о его существовании. Пестрые стены из красного кирпича были такими же, как раньше, словно и не могли измениться.

Я развернул еще одну салфетку и снова взялся за карандаш.

– Мы называли его домом с привидениями.

Когда Микроб вернулся в Уличный сад, его аллергия, похоже, улеглась. По крайней мере, он перестал чихать.

– Почему вы все еще не закончили? – Он выглядел весьма удивленным.

– Мы до сих пор не нашли Лабрадора, – объяснил Филин. К тому моменту все уже собрались вокруг «базы», и нетерпение постепенно нарастало.

– Неужели… – Микроб задумался. – Неужели он мог войти в дом с привидениями?

Если честно, я уже долго думал об этом. Поскольку я, как «призрак», не нашел доказательств нечестной игры со стороны противника, игра не могла быть завершена.

– Давайте я пойду проверю, – как и ожидалось от старосты класса, вызвался Монитор.

Вдали проснулся храмовый колокол, прозвучав всего раз. Я инстинктивно взглянул на юг. На углу проспекта Шицуй и Четвертой улицы приоткрылась косая дверь. Через мгновение из двери высунулся тощий мужчина средних лет. Он загадочно посмотрел в обе стороны, закрыл дверь снаружи, а затем повесил на нее огромный замок.

Я знал, что это продуктовый магазин, но не мог сказать, какие конкретно продукты там продавались, и не помнил, чтобы покупатели когда-нибудь заходили туда. Вероятно, там торговали скобяными изделиями, табаком и алкоголем. Каждый раз перед праздником Цинмин[36] или Фестивалем призраков[37] можно было наблюдать на ступеньках перед магазином выложенные пачки бумажных денег. В представлении ребенка магазины обычно делятся на два типа: первые – в которых продаются вкусности, вторые – в которые дети не ходят. Этот, вне всякого сомнения, относился к последним. Столовая перед бассейном была единственным местом, где мы с удовольствием готовы были потратить карманные деньги, но в школе покупка перекуса была запрещена. Ходили слухи, что коварный директор то и дело подстерегал поблизости и устраивал облавы на тех, кто не мог устоять перед искушением.

Но я отвлекся. Итак, тот продавец запер дверь и ретировался, даже не оглянувшись. Каждый день, как только часы пробивали пять, дяденька немедленно закрывал дверь и уходил. Он был даже более пунктуальным, чем звонари. Я невольно задавался вопросом, не намеренно ли он избегает чего-то – чего-то невообразимого…

Рис. 2–3. План 1 и 2 этажей дома с привидениями

Да, это здание и было тем домом с привидениями, от которого мы одновременно балдели и приходили в ужас.

Монитор, зная дорогу, побежал в направлении, противоположном владельцу магазина, и отправился прямо в заросший сорняками задний двор на востоке. Но не прошло и секунды, как он снова появился на улице и помахал нам рукой, как бы призывая идти к нему.

Этого нельзя было не понять. Не говоря ни слова, я тут же грозно кинулся вперед. Монитор, вероятно, испугался и поспешно отпрыгнул, уступая мне дорогу. К тому моменту солнце уже переместилось на запад, и задний двор был полностью окутан тенью здания. Крутая примитивная металлическая лестница была прикрыта сорняками высотой по пояс, а ее вершина была соединена с длинным и узким коридором уличной верандой.

Из коридора высунулась голова. Лицо выглядело нечетким в темноте, но полоска красной зари в небе окрасила его волосы в цвет розового золота.

– Ой, пришел, – невозмутимо сказал парень.

Я уже собирался напасть, как вдруг подул сильный ветер, заставивший сорняки в саду зашелестеть. Ветер развевал мою пропитанную потом майку, заставив меня задрожать. По телу пробежала дрожь, как будто мне на голову вылили таз с ледяной водой, в мгновение ока погасивший мой гнев.

На смену гневу пришла необъяснимая тревога.

– Ты что здесь делаешь?! – резко прикрикнул Сундук. – Во время игры нельзя уходить из сада, не знаешь?

– Знаю, – все еще улыбался Лабрадор, – но вы же все равно прибежали сюда меня искать.

Я потерял дар речи. Обзор из коридора был узок, сад почти не просматривался, так что нечего было и говорить о перехватывании инициативы. Иначе говоря, этот парень серьезно нарушил правила, взамен добыв себе лишь одну возможность из двух. Спорить с ним по поводу этого нелогичного поведения было совершенно бесполезно.

Сундук, казалось, тоже это понимал. Поэтому он предложил, раз мы уже собрались здесь, отправиться на приключения в дом с привидениями. Предложение было тут же всеми единогласно одобрено. Ну, почти единогласно… Признаюсь, мне было не по себе. Но на кону было мое лицо, и, конечно, я не мог его потерять.

На самом деле, среди остальных тоже были колеблющиеся.

– Скоро стемнеет. Если не пойду домой, получу от матери, – поспешно нашел неуклюжее оправдание Филин.

– Сходим ненадолго, – нетерпеливо сказал Сундук. – Это не займет много времени.

Филин выглядел обеспокоенным. Микроб хитро подмигнул.

– Дело твое. – Сказав это, он ступил на лестницу. Ступени под его ногами издали угрожающий треск.

После этого все последовали за Микробом наверх и, встретившись с Лабрадором, продолжили путь по коридору снаружи. Это был наш стандартный маршрут в доме с привидениями.

В конце коридора было свалено в кучу много хлама – не столько даже хлама, сколько мусора, – скрывающего бо́льшую часть ветхой деревянной двери. Краска на двери давно уже осыпалась, обнажив дерево, пронизанное полостями. Замок был настолько густо покрыт ржавчиной, что ключ не помог бы. Однако защелка замка, которая должна была быть прикреплена к одной из сторон дверной коробки, отвалилась вместе с шурупами. Микроб знал, что дверь была незаперта, поэтому без колебаний толкнул ее изо всех сил.

СКРИИИИП…

Неважно, сколько раз вы слышали этот звук, классический звуковой эффект открывающейся со скрипом двери все равно заставляет кровь в жилах стыть от страха. Атмосфера моментально стала мрачной, и даже Лабрадор стер с лица свою игривую улыбку. Все молча вошли, боясь потревожить духов, обитающих в доме.

За дверью была кухня – по крайней мере то, что от нее осталось.

На плите скопился толстый слой пыли, а стена за ней и потолок почернели от дыма. Повсюду были разбросаны кастрюли и сковородки с недостающими ручками, и настолько грязные, что хотелось отвести взгляд. Рядом с деревянной дверью было окно, выходившее на уличный коридор. Стекло оконной рамы было полностью разбито. В раме была натянута огромная паутина, но ее хозяина не было нигде видно: может, сам был кем-то съеден.

Осторожно переступив через упавшие на пол веник и швабру, мы направились в угол кухни. Если вы впервые были в доме с привидениями, то могли не заметить, что в стене имеется проем, образующий секретный проход. Внутри – мир, изолированный от света, и переполняющая его тьма бурлит, словно прилив, как грозное предупреждение.

– Лабрадор, сегодня ты идешь первым, – сказал Монитор. Голос его был высоким, как писк комара, но в нем было неотразимое величие.

Лабрадор знал, что был неправ, поэтому у него не было другого выбора, кроме как послушно вести всех за собой. Я протянул правую руку и положил ее ему на плечо, Сундук, стоящий позади меня, сделал то же самое с моим плечом, а за ним последовали Монитор, Филин и Микроб. Чтобы пройти по узкой дорожке, нужно было выстроиться в линию, как детсадовцы, переходящие дорогу, держась одной рукой за идущего впереди, а другой – за стену.

Нетрудно представить, что перед лицом этой кромешной тьмы никто не хотел стать вожаком отряда. Раньше Сундук проявлял инициативу, но, очевидно, это было просто показухой, на его лице отражался ужас. Нарушение правил Лабрадором в сегодняшней игре сделало его идеальным кандидатом на эту роль.

– Филин, не надо за меня так крепко держаться… – невнятно пробормотал сзади Монитор. В этот момент мы только свернули за первый угол после входа туда. Исходя из прошлого опыта, мы должны были продолжать двигаться вперед довольно долго, прежде чем окажемся перед следующим поворотом.

Если мое чувство пространства не подводило, мы сейчас должны были быть на втором этаже дома с привидениями, то есть над продуктовым магазином, очень близко к северной стене. Странно, что, глядя наверх из Уличного сада, можно было ясно увидеть два арочных окна на этой стене. В коридоре не то чтобы не было никакого света, просачивающегося через окна: протянув руку и пощупав правую стену, можно было почувствовать лишь шероховатую плоскую поверхность, а не что-то хоть отдаленно напоминающее окно. Казалось, что кто-то построил еще одну стену с внутренней стороны окон, создав таким образом это абсурдное пространство.

Никто не знал, когда была построена эта стена, – возможно, она существовала здесь еще сто лет назад, – и никто представить не мог, какое у нее назначение. Этот дом был такой же нелогичный, как Лабрадор.

Независимо от того, закрыты ваши глаза или открыты, здесь, если посмотреть по сторонам, сцена вокруг никак не изменилась бы. Говорят, что всего несколько минут в темноте позволяют глазам привыкнуть к окружающей обстановке. Но в месте, где совершенно нет света, такая идея казалась абсолютно наивной. Я словно провалился в пустоту, и связью с миром стали только пол под ногами, стена под кончиками пальцев, плечо Лабрадора и рука Сундука – но были ли это все еще Лабрадор и Сундук?

Как только я начал переживать, не превратились ли мои товарищи в монстров, готовых укусить меня в любой момент, произошло некое изменение. Стена, за которую я держался левой рукой, внезапно исчезла.

Согласно установленному маршруту, в конце коридора мы были должны повернуть налево, развернуться на 180 градусов и пойти в противоположную сторону – да, еще одна необъяснимая конструкция, – поэтому слева в стене должен был быть проем. Но проблема в том, что Лабрадор, который шел впереди, даже не собирался поворачивать.

– Лабрадор!!! – Вопль Сундука взорвался в моих ушах, как петарда, напугав меня. Вероятно, он тоже ожидал поворота, и его голос звучал потрясенным и злым.

Лабрадор сделал вид, что не услышал.

– Здесь есть дверь, – в этот самый момент пробормотал он себе под нос.

– Дверь? – с любопытством переспросил Монитор. – Где?

– Она прямо спереди, я могу протянуть руку и дотронуться до нее.

И правда, мы всегда поворачивали по коридору, поэтому считали само собой разумеющимся, что впереди тупик, и даже не замечали, что там есть еще дверь. Я не знаю, что стряслось сегодня с Лабрадором, заставив его ошибиться и случайно наткнуться на, похоже, развилку.

– Не обращай внимания на дверь. – Филин, очевидно, не хотел добавлять никаких приключений. – Пойдемте быстрее…

Но его просьба была полностью проигнорирована Микробом.

– Можешь открыть ее? – взволнованно спросил последний. Тогда я вспомнил, что этот парень всегда лезет на рожон. Скорее всего, он уже напрочь забыл все уроки, полученные среди кустов роз.

– Сейчас попробую… – сказал Лабрадор. – О, тут открыто.

В закрытом коридоре я словно почувствовал едва уловимый поток воздуха. К счастью, по крайней мере, эта дверь не издала такого страшного звука, как деревянная на кухне. На самом деле если б Лабрадор ничего не сказал, я и не понял бы, что дверь уже открылась.

– Давайте, – поторопил Микроб, – зайдем и посмотрим.

– «Посмотрим»?! – Я было собирался указать на абсурдность этого слова, когда почувствовал давление на свое плечо. Парни позади меня продвигались вперед либо сами, либо вынужденно, и мне ничего не оставалось, кроме как тоже сделать шаг вперед. Лабрадор уже вошел в дверь.

И тут я кое-что вспомнил.

– Эй подождите…

Но было слишком поздно.

БУМ.

Одновременно с этим приглушенным звуком Лабрадор закричал от боли.

– Ой, Ся Я, прекрати толкать!!!

Секундный хаос, затем все прекратилось.

– Ты врезался в стену? – спокойно спросил я.

Лабрадор выпалил ряд нецензурных ругательств.

– Эта проклятая стена, оказывается, кривая!

Из-за большого расстояния, пройденного по коридору, мы, сами того не ведая, достигли северо-западного угла на втором этаже дома с привидениями. Внизу находилась дверь продуктового магазина, который сейчас был заперт. Угол внутреннего пространства здесь был намеренно срезан и образовывал откос. Так окно выходило прямо на перекресток и давало более широкий обзор.

– Если окно не заложено…

Тьма никуда не собиралась уходить. Очевидно, что стена с неизвестным назначением тянулась из коридора досюда.

– Будь осторожен, здесь большая дыра в полу. – Пока Лабрадор все еще стонал от боли, Сундук уже начал исследовать помещение. – Хм… такая форма… похоже, это унитаз.

После этих слов я почувствовал, что под моими ногами тоже что-то изменилось. Это уже был не упругий деревянный пол из коридора, а каменная плитка с выпуклым узором, как на кухне. Я сразу замер на месте – если учитывать санитарное состояние кухни, черт его знает, какие мерзости могут находиться на невидимом мне полу. Некоторым облегчением было то, что, по крайней мере, запаха не было.

– Это просто туалет. – Микроб потерял интерес. – Ладно, пойдемте отсюда. Все, кому нужно в туалет, должны подождать. Позже сходите в «Цинфу».

Это прозвучит немного самодовольно, но я не мог не испытывать гордости. Микроб уже знаком с уборной в вестибюле отеля «Цинфу», и не будет преувеличением сказать, что это связано с моей находчивостью.

На острове Шицуй нет общественных туалетов, поэтому при игре в Уличном саду требовалось решать проблему известных чрезвычайных ситуаций. До школы не так уж и далеко, но по школьным правилам нам было запрещено бродить по улицам после уроков, так что это выходило то же самое, что загнать себя в ловушку. И когда я решил пойти в туалет отеля «Цинфу», даже Монитор посчитал это безрассудной идеей, не говоря уже о насмешках Лабрадора.

– Это пятизвездочный отель!

В городе C. отель «Цинфу» – недосягаемое место. Он был построен в 1983 году и имел самые красивые виды на одноименный залив. Поскольку на острове Шицуй был запрещен любой транспорт, для встреч и проводов гостей у реки на южной стороне острова построили специальную дорогу. Говорят, что на заре деятельности гостиница принимала оплату только в иностранной валюте и иностранными валютными сертификатами, что придавало ей статус международной. За великолепной вращающейся дверью два высоких швейцара-иностранца всегда стояли, вытянув руки по швам, с чрезвычайно величественным видом. Кажется, стоило подойти хоть чуть ближе, как тебя тут же схватили бы за воротник и вышвырнули, как блудного кота. Поэтому, когда они вежливо поприветствовали меня и с радостью толкнули за меня вращающуюся дверь, мне даже не пришлось оглядываться, чтобы почувствовать на своей спине восторженные взгляды.

На самом деле все очень просто – если отбросить в сторону предубеждения, дело обстояло так: даже при жалком виде Микроба с текущими из носа соплями никто не осмелился бы предположить, что родители мальчика, которому явно нужно попасть в отель, не являются здесь VIP-гостями.

Вернемся к делу. Микроб был прав – туалет сам по себе действительно не вызывал интереса. Несмотря на неоднократные попытки Сундука что-то нащупать, новых тайных ходов обнаружено не было. Тогда все насильно вытащили оттуда Лабрадора. Наша толерантность к темноте достигла предела.

Мы продолжали идти по коридору, и по пути больше не было ничего сказано. Вскоре коридор завернул направо, и наконец впереди показался тусклый свет.

Колонна детсадовцев распалась, и мы в спешке выбежали из коридора. Снаружи был просторный зал с одинокой маленькой лампочкой, свисающей с потолка, раскачивающейся взад-вперед в воздухе. Непонятно было, раскачивается она ветром или же невидимая рука тянет ее за провод.

В одном углу холла была лестница. Если спуститься по ней вниз, можно будет выйти из дома с привидениями через парадную дверь на Четвертой улице Шицуй.

Неужели мы уже дошли до конца? Как это возможно? Если это всё, то как это место можно назвать домом с привидениями?

Уныние заднего двора и ветхость кухни были не чем иным, как увертюрой для создания настроения. Путешествие по темным и загадочным коридорам можно сравнить со вступлением. И только после входа в этот зал наступал момент настоящего действа.

В зале было расставлено несколько предметов мебели. Судя по очертаниям, то, что стояло в центре, представляло собой несколько кресел на низких ножках или диван с креслами по обе стороны. Рядом стоял высокий предмет, напоминающий вешалку для одежды.

Да, все, что мы могли видеть, это контуры. В зале было не так темно, как в коридоре, но вся мебель была покрыта плотной тканью, похожей на ту, что покрывают трупы, лежащие в морге.

Также там было окно, выходящее на запад. Напротив него стояло что-то типа большого куба, тоже покрытого белой тканью. На первый взгляд он был похож на монитор, увеличенный в десятки раз. Но Монитор стоял с нами, так что там, скорее всего, был стол. Кровавый закат сгустился в луч света, беспрепятственно врезавшийся в его, предположительно, столешницу. Пыль развевалась и танцевала в столбе света, словно блуждающие души рыдали об обидах, не дававших им покоя.

По мере посещения дома с привидениями шокирующие ощущения, испытанные здесь во время первого визита, стали ослабевать. Но каждый раз, когда мне приходилось проходить сквозь эту наполненную воспоминаниями мебель, мои шаги неизбежно замедлялись.

Если только не…

– Это… это… смотри! – Кто-то похлопал меня по спине. Это был Филин, указывающий в сторону лестницы с очень странным выражением лица.

Я проследил за его пальцем – и сразу заметил крайне необычную картину.

Лестница была разделена на две половины, и правая сторона вела вниз. С левой стороны была установлена толстая противоударная железная дверь, а над перилами были приварены толстые и тугие железные прутья, доходящие до самого потолка, похожие на прутья клеток в зоопарке. Железные двери всегда были плотно закрыты, не столько для того, чтобы защититься от воров, сколько, наверное, для того, чтобы не допустить побега тех, кто внутри.

Но сейчас железные двери были открыты. И лестница за ними вела вверх. Тогда я услышал шаги.

ДА-ДА-ДОН!

ДА-ДА-ДОН!

Я оглянулся на своих товарищей: все, как и я, стояли в оцепенении. Очевидно, не они издавали этот звук.

ДА-ДА-ДОН!

Ошибки быть не могло, шаги раздавались со стороны лестницы. Внимательно прислушавшись, я услышал звук, похожий на удар тяжелого предмета о землю.

ДА-ДА-ДОН!

Из-за угла на середине лестничного пролета появился черный матерчатый башмак!

– Кхк…

Медленно нам явился сгорбленный силуэт старухи с морщинами по всему лицу и серебристыми волосами. Если б не затуманенные, но свирепые глаза, можно было бы подумать, что это обычная старушка. Держа в руке огромную бесформенную сумку, она ударила ею близ края матерчатой обуви.

ДОН!

Это была довольно старая клетчатая сумка. Красные и синие полосы, образующие клетки, почти стерлись. Не было ясно, что там за содержимое, но, судя по одному только тяжелому звуку, весила она явно немало.

Я сразу почувствовал себя так, будто меня запаковали в эту сумку.

– Призрак, призрак, призрак ведьмы… – Филин бормотал, как во сне, его зубы не переставая стучали.

К счастью, Монитор сохранял спокойствие перед лицом опасности.

– Бегите! – прошептал он, пробуждая нас от оцепенения перед бездной ужаса.

Сундук коснулся моей спины, заставив меня споткнуться и непроизвольно шагнуть вперед. А Микроб и Лабрадор впереди меня уже бросились к лестнице.

Мы просто бежали вниз, не думая о том, что призрак ведьмы нападет на нас сзади. Спрыгнули на пять-шесть ступенек и выползли за дверь. На Четвертой улице Шицуй ведущий нас Лабрадор не стал возвращаться в Уличный сад, а повернул налево и побежал в направлении отеля «Цинфу». Возможно, эта встреча заставила его намочить штаны.

После каждого шока, когда напряженные нервы расслабляются, наступает непреодолимое чувство усталости. Микроб снова начал безостановочно чихать, Монитор согнулся, а Филин просто присел на обочину; даже Сундук запыхался. Остановились, помолчали; потом все подняли головы и не могли придумать ничего лучше, кроме как рассмеяться над испуганными лицами друг друга.

В тот момент, находясь на седьмом небе от счастья, мы ничего не знали о надвигающейся на нас беде.

Лабрадор дважды подпрыгнул на месте, прикрывая промежность обеими руками, и его лицо налилось краской. Он больше не мог терпеть.

Когда парень уже подошел к отелю «Цинфу», переваливаясь, как лягушка, вдруг услышал позади себя зловещий голос:

– Стоять!

– Призрак ведьмы? – спросил Фан Чэн.

– Если бы, – тихо сказал я. – Там было нечто гораздо более страшное, чем призрак ведьмы.

Пусть даже прошло много лет, каждый раз, вспоминая это событие, я до сих пор чувствую обиду, которую испытал тогда.

– Тот, кто нас окликнул, был директором нашей школы. Однако за спиной все обычно называли его Старым Злыднем.

– О! Звучит стремно…

– Он застал нас врасплох – седой хмырь, оказалось, видел, как мы выбегаем из дома с привидениями. Поэтому я не мог использовать игру в шахматы в качестве оправдания. После еще нескольких недвусмысленных вопросов от него Монитор признался.

…Разумеется, никто не мог обвинить в этом Монитора. Фактически под властью директора мы даже не смели дышать. Если б нам пришлось сочинять ложь под влиянием момента, боюсь, она была бы полна провалов. То, что выбрал Монитор, несомненно, было самым безопасным выходом. Однако для Старого Злыдня такой опции, как смягчение наказания за признание вины, никогда не существовало.

– Наши имена и классы были записаны в маленькой тетради. Окончательное решение было следующим: каждый из нас должен был пойти домой, чтобы написать объяснительную, попросить родителей подписать ее, а на следующий день отдать классному руководителю…

В этот момент я заметил двух женщин, стоящих рядом; одна из них выглядела беременной. На их лицах было тревожное выражение, очевидно, потому, что они не могли найти место. Я допил весь оставшийся в чашке кофе. У Фан Чэна еще оставалось полбутылки апельсинового сока, поэтому мне пришлось забрать ее с собой.

– Тогда, Ся Я, пойдем теперь в дом с привидениями, – с большим интересом произнес мой друг, выйдя из кафе. – Давай посмотрим, вдруг тот призрак ведьмы и сейчас там…

– Я бы с радостью, но смотри.

Я указал на сад через дорогу. На месте заднего двора дома с привидениями теперь стоял другой грандиозный дом. Хотя его внешний вид гармонировал с улицей Шицуй, нетрудно понять, что это здание было построено лишь недавно.

– Лестницу на заднем дворе снесли, – с сожалением отметил я. – Из-за этого воссоздать маршрут наших приключений тех лет невозможно.

– Ну, тут ничего не поделаешь, – сказал Фан Чэн. – Но мы ведь можем войти через главный вход, да?

Честно говоря, я сомневался, что мы сможем это. Прошло уже двадцать лет; может, в доме с привидениями установили систему охраны… Если нас, давно уже не школьников, примут за тех, кто ворвался в чужой дом, мы не сможем сбежать, спрыгнув в залив Цинфу.

– В любом случае пойдем осмотримся.

Проходя через сад посреди Четвертой улицы Шицуй, я заметил, что большой почтовый ящик, некогда красовавшийся на обочине, не дожил до эпохи, в которой доминирует электронная почта. На углу дверь магазина была открыта нараспашку и выглядела гораздо приветливее, чем я помнил. Над перемычкой висела новая вывеска, на которой, помимо названия магазина «Мумужай», в нескольких словах, записанных на английском, описывалась его деятельность.

CHINESE ANTIQUES

JEWELRIES FINE ART

COLLECTIBLES

Антиквариат, ювелирные изделия, произведения каллиграфии и живописи, предметы коллекционирования… Не успев удивиться произошедшему преображению, я увидел двух человек, выходящих оттуда. Женщина, идущая впереди, была одета в костюм и, должно быть, была сотрудницей магазина. Следом за ней шел прилично выглядящий мужчина средних лет; на голове у него были золотистые кудри с проблеском седины, которые напомнили мне Лабрадора.

Конечно, человек, появившийся передо мной, был настоящим иностранным туристом. Он держал в руке зонтик; его ручка была в форме головы утки, являющейся логотипом отеля «Цинфу».

– …Шоурум находится на втором этаже, – сказала продавщица на беглом английском языке. – Поскольку лестница находится снаружи, мне, к сожалению, придется попросить вас подняться не из помещения.

Собеседник, возможно, был европейцем, поэтому она использовала термин «первый этаж» вместо «второй этаж»[38], и я не сразу сориентировался. Но через секунду схватил глазеющего по сторонам Фан Чэна и ускорил шаг, чтобы догнать их. К тому времени и продавец, и покупатель скрылись из виду.

– Ся… Я… ты можешь уже отпустить… меня… – Фан Чэн издал такой стон, как будто собрался вот-вот умереть.

Я ослабил свою хватку на его воротнике. Рядом был неприметный дверной проем, за которым исчезли те двое. В тот день, когда я встретил призрак ведьмы на узкой тропинке, я дал деру именно отсюда.

Сверху доносился разговор на английском. Как и ожидалось, шоурум, в который они пошли, располагался на втором этаже дома с привидениями.

– Добро пожаловать в дом с привидениями, – пробормотал я себе под нос и ступил на все еще тускло освещенную лестничную клетку.

– Если б меня попросили выбрать одну вещь, которая лучше всего олицетворяет Китай, это была бы вот эта вещь. Думаю, ваш сын будет очень рад…

Продавщица изо всех сил старалась совершить продажу, но отвлеклась, заметив, что кто-то еще поднимается наверх. Она была весьма удивлена нашему с Фан Чэном визиту, но быстро сориентировалась и улыбнулась. Иностранный джентльмен тоже кивнул нам в знак приветствия. Однако я никак не отреагировал; не намеренно, чтобы опозорить своими ужасными манерами всю китайскую нацию, – просто все мое внимание теперь было обращено на это знакомое и одновременно чужое место.

Вместо электрической лампочки, которая когда-то покачивалась в воздухе, как труп повесившегося, теперь здесь были установлены современные люминесцентные лампы, однако света по-прежнему было не так много. На выходе из коридора имелась новенькая деревянная дверь, орудие против переходящего рамки дозволенного любопытства. Железную же дверь и прутья над перилами демонтировали – возможно, как раз из-за побега призрака ведьмы, – а перед лестницей лишь поставили знак «Вход запрещен».

Но самые очевидные перемены коснулись мебели: от старых, покрытых тканью вещей не осталось и следа.

Только вот…

Продавщица и клиент стояли перед окном, и между ними был квадратный стол. Его форма и даже расположение казались мне очень знакомыми.

Я сделал несколько шагов, чтобы увидеть, что же «лучше всего олицетворяет Китай». Солнце, как всегда, светило в окно, заливая блеском черную сандаловую столешницу, но стол был пуст.

– Я слегка запутался, – серьезно спросил мужчина. – Очевидно, он квадратный и четырехместный. Почему же его называют «столом Восьми Бессмертных»?[39]

– Это хороший вопрос. – Продавщица без стеснения умасливала покупателя, но на вопрос действительно ответила. – Давным-давно «стол Восьми Бессмертных» был окружен длинными и узкими скамьями. С каждой стороны стола сидели по два человека, поэтому он и получил такое название. В дальнейшем, с развитием общества и возрастанием требований к комфорту, скамейки постепенно сменились широкими табуретами. В конце концов, нечасто случаются события, где требуется посадить вместе восемь человек. В вашей семье четыре человека, да?

– Вы сказали про комфорт; но зачем тогда проектировать сидячее место без спинки?

– Причина главным образом заключается в практичности. С одной стороны, когда люди сидят за столом, их внимание направлено на вещи, стоящие на нем. Тела обычно естественным образом наклонены вперед, а коэффициент использования спинки невысок, поэтому нет необходимости задействовать больше ценных пород дерева. С другой стороны, сиденье без спинки также удобнее хранить под столом. Спинка – неотъемлемая часть только той мебели, которая предназначена для отдыха. Например, кушетки или кресла с подлокотниками, названного в честь древнего титула «стулом тайши»…[40]

Я не стал дослушивать. В центре зала, лицом к лестничной клетке, стояла кушетка вроде той, о которой говорила продавщица. По бокам от нее располагались два кресла с подлокотниками, очевидно сделанные тем же мастером. На кушетке лежала карточка с напечатанными на ней словами «Ценные товары. Пожалуйста, не садитесь и не ложитесь».

Я, естественно, не мог оценивать антиквариат профессионально, поэтому удовлетворялся лишь дилетантским любопытством. «Стол Восьми Бессмертных» по сравнению с обычными столами выглядел более высококлассно. Изготовлен он был из относительно яркого красного дерева, на столешнице были вырезаны изысканные узоры, мотивы с животными. Сиденья были украшены подобными же узорами.

Чувство дежавю резко усилилось…

Объяснительная записка

Сегодня днем я не пошел домой сразу после школы. Вместо этого мы с одноклассниками играли в прятки в Уличном саду и исследовали дом с привидениями. По неосторожности я был пойман директором.

Подумав немного, я все же почувствовал, что писать так будет неуместно, поэтому вычеркнул слова «по неосторожности». Однако перечеркнутый текст под горизонтальной линией был хорошо виден, поэтому его пришлось полностью закрасить.

После того как директор поймал нас, он нас пожурил, и это заставило меня осознать, что мы поступили неправильно. Я полон решимости исправиться в будущем, впредь соблюдать школьные правила и обещаю больше не задерживаться на улице после школы. Пожалуйста, учитель, проконтролируйте меня.

Ученик пятого класса

Ся Яцзюнь

Я убрал шариковую ручку и достал из пенала перьевую с сине-черными чернилами.

– Все нормально? – с тревогой спросил Лабрадор.

– Не подгоняй меня, – рассердился я. – Если не так напишу, ты будешь за это отвечать?

Но Монитор тоже переживал за время.

– Через пятнадцать минут утреннее чтение, – сказал он.

– Ладно.

Я отмахнулся, не думая, концентрируясь и расслабляясь, накапливая энергию через глубокие вдохи. Мои руки были твердыми и податливыми, а мысли растеклись повсюду. Одним росчерком пера на бумаге появилась подпись моего отца. Легкие и непринужденные, но мощные мазки просвечивали на обратной стороне бумаги. Никто и подумать бы не смог, что это написано учеником начальной школы. Даже оригинальная подпись выглядела бы неполноценной по сравнению с моей великолепной копией. На самом деле я даже специально сделал пару погрешностей, чтобы не вызвать подозрений.

Мне, безусловно, повезло с ранних лет осваивать благословенный навык каллиграфии во Дворце молодежи.

– Давай, – сказал я Лабрадору. Этот малый тут же уважительно подал мне гелевую ручку и разложил передо мной уже написанную объяснительную записку.

Я пробежался по ней глазами и невольно нахмурил брови. Примитивные формулировки в небрежном тоне были еще более неподобающими, чем та, что я перечеркнул у себя. Не говоря уже об отвратительном неразборчивом почерке. Впрочем, никого не волновало то, что было написано в объяснительной записке. Важно было лишь то, чтобы на ней стояла подпись родителей. Всем это было ясно как день.

Лабрадор подал еще один лист; то была его контрольная работа. Полученные за нее 93 балла, вне всякого сомнения, были для него самым высоким показателем за шесть лет учебы. Рядом с цифрой стояла подлинная подпись его родителей, так что я мог скопировать ее точь-в-точь. Я не в первый раз подделывал ему подпись, поэтому мне не пришлось тратить на нее много времени.

– Считай, что так ты заглаживаешь вину. – Получив желаемое, парень вмиг показал свою неблагодарную сторону.

Хотя я и разозлился, но не мог отвлечься, чтобы дать отпор.

«Старый Злыдень не может попасть в Уличный сад. Мы там в полной безопасности». Да, я так говорил – и действительно верил в это.

Старый Злыдень жил в восточном районе города С. – я знал об этом потому, что моя семья тоже жила неподалеку, – а это означало, что он был вынужден добираться до работы по Восточному мосту. С другой стороны, плавательный бассейн, где он любил устраивать засады и ловить учеников, располагался в восточной части острова. Старый Злыдень не был богачом – это можно было понять по видавшему виды женскому велосипеду, на котором он разъезжал. Он не мог позволить себе посетить отель «Цинфу». Старик не был религиозен, поэтому и в храмы не ходил. Даже если б он захотел отправить письмо, очевидно, ему удобнее было бы пойти прямо на почту, чем пользоваться почтовым ящиком рядом с Уличным садом. Учитывая все это, я пришел к выводу, что не было никаких причин, которые заставили бы директора оказаться на западной стороне острова.

А у нас не было причин сомневаться в этом вплоть до вчерашнего дня.

Если в итоге остальные чувствуют обиду на меня, это объяснимо – я вынужден признать, что именно из-за моей логики теперь у всех проблемы. Хоть я и пообещал, что смогу решить вопрос с родительскими подписями для всех, такой честный ученик, как Монитор, посчитал ниже своего достоинства воспользоваться моим предложением, а Филин слишком трусил и боялся попасть на еще большие неприятности. В итоге подпись я подделал только для себя и Лабрадора.

Вчера вечером, когда мы уже собирались разойтись, Монитор неоднократно напоминал нам прийти сегодня в школу пораньше и сдать объяснительные классной до утреннего чтения. Хотя он не объяснил, почему именно так, мнение старосты, несомненно, заслуживало доверия, так что сейчас все были на месте. На лице Филина, наблюдавшего, как Лабрадор радостно сушит чернила на бумаге, отразилась зависть; возможно, он пожалел, что сразу же не принял мою услугу.

– Вы все были вместе? – В кабинете классная окинула нас всех недоверчивым взглядом. Для нее, наверное, было немыслимо, что лучшие ученики спутались с проблемными.

Мы робко кивнули.

– Вас поймал директор?

Мы снова кивнули.

– Будучи старостой, ты не только не смог показать пример, но и оказал дурное влияние… Соответствует ли это «Трем критериям примерного ученика»?

Никто не посмел пикнуть. Классная сделала короткую паузу, прежде чем перейти к основному предмету критики.

– Что касается тебя. – Она ткнула пальцем в сторону Лабрадора. – Итоговый экзамен на носу. Ты готов остаться на второй год?

Лабрадор, дрожа, качал головой и выглядел словно котенок, упавший в воду, – так же жалко и испуганно. К счастью, в этот момент зазвенел звонок, знаменуя начало утреннего чтения.

Классная посмотрела на часы и тоже покачала головой.

– Ладно, идите на чтение. – Она тут же засунула объяснительные в ящик стола, вероятно не планируя их когда-либо оттуда доставать. Возможно, такое завершение показалось ей слишком мягким, поэтому она, выпучив глаза, добавила: – Запомните: чтобы больше такого не было!

У нас внутри возникло такое чувство, будто нам была дарована амнистия – на самом деле это и была амнистия, – и, как только мы вышли из кабинета, Лабрадор тут же оживился и скорчил гримасу.

Все вместе мы вернулись в класс, а Монитор пошел прямо к кафедре.

– Пожалуйста, достаньте свой учебник литературы, – сказал он громким голосом, – откройте его…

В классе, который еще недавно был наполнен шепотом, внезапно воцарилась тишина. Если староста отсутствовал, мы не могли начать утреннее чтение. Так что, раз уж мы выбрали время и признали свои ошибки до того, как прозвенел звонок, выговор в любом случае не продлился бы слишком долго. Думаю, Монитор рассчитывал на это. В происшествии участвовали даже лучшие ученики, и, возможно, поэтому классная отнеслась к нам снисходительно.

Я не знал, задумал ли Монитор что-то и для перемены.

Между утренним чтением и первым занятием значилась утренняя зарядка. Под величественную мелодию «Спортивного марша» мы покинули здание школы и выстроились ровным строем на детской площадке. Но когда мелодия закончилась, шестой комплект музыки для радиогимнастики не заиграл, как это обычно случалось. Вместо этого ужасающий силуэт, воспользовавшись моментом, забрался на платформу для поднятия флага.

– Позвольте мне начать с двух предложений… – прокричал с напыщенным видом Старый Злыдень. В руках у него был огромный громкоговоритель, эхо от которого разносилось на пол-острова. – Как всем известно, в соответствии с инструкциями образовательного отдела… в целях обеспечения личной безопасности учащихся… наша школа всегда строго требовала… чтобы всем учащимся всех классов было запрещено бродить по улицам после уроков… однако… буквально вчера днем… несколько пятиклассников…

Излишне говорить, что, пока Старый Злыдень рассказывал о нарушении, все странные взгляды вокруг него были сосредоточены на нас. Я украдкой взглянул на классную, стоящую позади меня, и ее лицо, само собой разумеется, покраснело от стыда.

А вдруг нам придется дождаться окончания утренней зарядки и сдать ему на проверку наши объяснительные? Я весь дрожал от страха с головы до пят, гоня от себя эту мысль.

Директор продолжал свою речь, пока не совершил ошибку и не произнес «дом с привидениями».

В ту же секунду атмосфера на спортивной площадке немного изменилась. До сих пор злорадствующие взгляды вдруг заблестели. Изо всех углов донесся странный звук, переходящий в гул, как будто кто-то потревожил осиное гнездо на соседнем дереве. Все начали перешептываться между собой, и первоначальный ровный строй учеников перемешался.

– Тишина! Тишина!

Старый Злыдень размахивал громкоговорителем и кричал во все горло, вне себя от злости. Но это не возымело значительного эффекта. Мне даже стало его немного жаль: почти никто не заметил, как он с унылым видом уходил со сцены.

Любой ребенок, выросший на острове Шицуй, знаком со слухами, окружающими дом с привидениями. Конечно, нормальные люди обычно избегают такого рода явлений и чаще обходят их стороной, не желая быть рядом, поэтому неудивительно, что дела у того продуктового магазина шли не очень. Если и был такой человек, который осмелился бы рискнуть собственной жизнью, то он должен был быть либо наивным простачком, либо бесстрашным героем. Я, естественно, относился к последнему типу.

Что же касается простачка…

– Эй, ты говоришь о призраке ведьмы?

– Представляешь? – Лабрадор дико хвастался. – Если б мы не унесли ноги, она бы нас поймала!

– Правда? Так интересно!

Этот разговор произошел во время перемены после первого урока. Объектом, выбранным Лабрадором для хвастовства, была девочка из нашего класса; все звали ее Цветочек. В этот момент она с восторгом и надеждой смотрела на него парой больших водянистых глаз. «Интересно» из ее уст почему-то казалось пустым словом.

– Ах, я тоже хочу пойти посмотреть… – Она расстроенно склонила голову.

Если бы Цветочек родилась двадцатью годами позднее, у нее, пожалуй, был бы шанс стать ужасно обаятельной «готической лоли»[41]. У этой девушки не только не было табу на тему смерти и привидений, она явно питала к этим темам сильный интерес. Но внешне Цветочек выглядела весьма обыкновенно: из-под светло-розовой кружевной рубашки с круглым вырезом выглядывала простая темно-синяя короткая юбка.

– Так это не проблема! – Лабрадор похлопал себя по груди. – Мы снова пойдем туда сегодня после уроков, и, так и быть, ты можешь пойти с нами.

– Заканчивай дурака валять! – строго прервал я его выпендреж. – Нас только что отчитали перед всей школой. Будь добр, угомонись немного.

– Отлично. Эй, Персик! – с радостью сказала Цветочек, не обратив внимания на мои слова. – Пойдешь со мной.

Девушка, которую называли Персиком, слегка нахмурила брови. Она не знала, плакать ей или смеяться на предложение подруги. На левом рукаве у нее была повязка с тремя ярко-красными горизонтальными полосами – такая же повязка была и у Монитора, но лишь с двумя полосками. Это был символ власти среди учеников, эмблема пионерского отряда. В школе его члены отвечали за отслеживание всех дисциплинарных нарушений, а также могли назначать наказания по своему усмотрению. Такие парни, как Лабрадор, часто мыли туалет в качестве наказания за догонялки в коридоре.

Точное происхождение ее прозвища было неизвестно, так как появилось оно в компании девочек. Когда Лабрадор услышал об этом, он презрительно спросил:

– Где вы видали такие персики? Тут у нас скорее киви.

В итоге среди мальчиков больше прижилось прозвище Киви.

И вражда между этими двумя, вероятно, началась именно тогда.

Кроме высокого поста и постоянного места в топе учеников, Киви обладала весьма миловидной внешностью. Она воплощала образ прекрасной феи, о которой мечтали многие мальчики. Наш друг, Сундук, среди прочих находился у нее под каблуком. Из-за этих многослойных отношений Лабрадор обычно не вступал с ней в открытый конфликт, а только бросался безобидными фразочками. Вот как сейчас:

– Киви, неужто боишься?

Член отряда гордо подняла нос, как будто вопрос был настолько глупым, что за версту пах подначкой.

– Если не боишься, – продолжал Лабрадор, – почему бы тогда нам сегодня не пойти вместе?

– Пойдем? – Цветочек умоляла подругу согласиться.

– Ты, Лабрадор, думаешь, очень классно было бы снова попасться директору?

– Ну, мне кажется, нас не поймают, – вмешался Монитор, появившийся из ниоткуда.

– Что ты сказал?! – удивленно воскликнула Киви.

– Как говорится в «Искусстве войны» Сунь Цзы, «следуй тому, чего вроде бы не намереваешься делать», – торжественно заявил Монитор. – После вчерашнего директор, должно быть, подумал, что мы какое-то время не станем соваться в дом с привидениями, поэтому незачем нас там поджидать. Так что, если пойдем сегодня, должно быть совершенно безопасно.

– Вот настоящий староста. – Это явно пришлось Лабрадору по вкусу. – «Искусство войны», так-то… Пионеры, вам стоит поучиться у товарища.

– Хм… даже если он не станет специально сидеть в засаде, все равно возможно, что случайно пройдет мимо и мы не сможем убежать.

– Я верю своему однокласснику, – покачал квадратной головой Монитор. – Послушайте, директору нет смысла идти на запад. Вчерашний инцидент, наверное, был просто случайностью. Поскольку это была случайность, этого не произойдет два раза подряд. Если будем начеку, ничего не случится.

– Это доверие вызвало у меня глубокую благодарность. Если староста идет, я тоже пойду, – серьезно сказал я. – Благородный муж отдаст жизнь за того, кто оценит его по достоинству[42].

– Если будет староста, так еще спокойнее, – сказала Цветочек с улыбкой.

– Ты… – Киви, кажется, задыхалась.

– Почему бы нам всем не пойти? – вставил Сундук в нужный момент. – При таком количестве людей, может, призрак ведьмы не посмеет выйти, а?

– Это плохо – я же хочу увидеть появление призрака ведьмы, – надулась Цветочек. – Перс, мы договорились! Ты не можешь откосить!

…День пролетел быстро: не успел я моргнуть глазом, как уже прозвенел звонок, знаменующий окончание уроков. Киви не нарушила невольное обещание.

Проблема была с Филином. Не знаю, из-за того ли, что он боялся нового появления призрака, или потому, что вчера достаточно получил, он избежал похода с нами под предлогом того, что должен поехать на свадебный банкет вечером.

В тот день было три полных урока, и, проходя через Уличный сад, мы случайно услышали, как в храме раздался звук пятичасового колокола. Затем подозрительный владелец магазина вылез из-за двери и растворился в конце улицы подобно дыму в воздухе.

– Итак, давайте разделимся здесь. – Возле дома с привидениями Монитор внезапно остановился.

– А?

Не один я, но и другие выглядели растерянно, не понимая, что у него на уме.

– Вы, как обычно, подниметесь на второй этаж со двора, а я пойду прямо к главному входу, чтобы быть на стреме, – объяснил Монитор. – Если увижу директора, немедленно войду через главный вход, чтобы предупредить вас, а затем мы все вместе уйдем по двору. Так не нужно будет переживать, что нас поймают.

Вот в чем дело – то, что было сказано им утром: «Будем начеку». Как и положено старосте, он тщательно продумал все.

Киви тоже была восхищена планом, но, оставшись не до конца убежденной, спросила:

– Что, если директор поймает тебя?

– Тогда я должен буду признать, что мне не повезло, – сказал Монитор с горькой улыбкой. – Однако вы сможете увидеть обстановку на улице из окна на лестничной клетке. Когда начнете спускаться вниз, будьте внимательны и оглядитесь. Если меня не окажется перед главным входом или если я буду не один, вы сможете вернуться по тому же пути, что пришли, и скрыться через двор. Так вы будете в безопасности.

– Вот это настрой – жертвовать собой ради других! – Глаза Цветочка, казалось, слегка намокли.

– Да ладно, – Монитор неловко почесал затылок, – у меня только что закончились уроки, и я никуда не сбежал. Я просто пошел домой. Даже если меня увидят, это не так уж и важно. И я правда думаю, что не столкнусь сегодня с директором.

Закончив говорить, он обогнул запертую дверь продуктового магазина и направился к главному входу в дом с привидениями на Четвертой улице Шицуй.

Остальные пять человек один за другим пошли на задний двор. Уже при первом взгляде на атмосферу запустения Цветочек выглядела опьяненной, словно гуляла по весенним полям, усыпанным цветами. Мы поднялись по металлической лестнице и вдоль по узкому коридору направились на кухню. И в этот момент…

В затхлом воздухе вдруг разразился пронзительный вопль!

– Что ты кричишь в темноте? Если боишься, просто вернись сейчас же! – Я осознал, что это был крик одной из девочек. Но, услышав меня, она осеклась.

– Кто тут боится? – Киви покраснела и рассердилась. – Давай иди вперед!

– Да что ты! – Лабрадор зловеще улыбнулся. – А вдруг впереди призрак ведьмы?

– Класс! – Цветочек взволнованно кивнула, предвкушая дальнейший путь.

Пока мы говорили, Сундук уже распахнул кухонную дверь. Смрад заставил Цветочка опешить, и она не могла ничего поделать – пришлось прикрыть рот и нос. Она стояла на цыпочках, словно танцуя балет, избегая пятен на полу и боясь испачкать пару чистых белых сандалий.

Переживший вчера горькое разочарование Лабрадор закатил глаза; он снова вынашивал какой-то коварный план.

– Кстати-кстати, – специально повысив голос, сказал он Цветочку, – мы вчера нашли здесь туалет. Может, сходим посмотрим?

– Заткнись! – крикнула Киви. Но это только раззадорило парня. Увидев, что его замысел разозлить девчонку удался, он радостно улыбнулся и, будучи полностью удовлетворенным, отодвинулся в сторону.

С учетом вчерашнего урока, явно не лучшей идеей было снова позволять Лабрадору вести нас. Сундук вызвался идти первым. Люди, в первый раз входящие в коридор, естественно, долго не могут адаптироваться к такой кромешной тьме, поэтому мы передвигались довольно медленно. В какой-то момент команда из двух девочек, видимо, слегка разбилась, потому что Цветочек раскрыла руки, чтобы измерить ширину коридора, и отпустила плечо Киви, – но обошлось без последствий.

На углу рядом с туалетом Сундук без колебаний повернул налево.

– Ну как, не пойдем?

Лабрадор уже было начал что-то бормотать, как вдруг команда впереди внезапно остановилась. Идущие сзади не смогли предвидеть резкое торможение, поэтому в результате мы все столкнулись.

– Что случилось? – пробормотал Сундук. Похоже, это не было намеренной остановкой.

– Ш-ш-ш! – Киви нервно подала сигнал молчания. Может быть, она и затормозила Сундука?

У меня попросту не было времени обратить должное внимание на все это. Как только все шаги затихли, я услышал звук, которого было достаточно, чтобы заставить всех членов нашей команды замереть на месте.

ШТАМ, ШТАМ, ШТАМ…

Казалось, что эхо доносилось со всех сторон, что осложняло задачу понять, что происходит. Звук был глубоким и ритмичным, напоминающим тот, что издают две деревянные доски, хлопающие друг о друга.

Когда речь заходит о деревянных досках, первое, что мне приходит на ум…

Гроб.

Крышка гроба бывает довольно тяжелая, и, чтобы ее поднять, требуется порой не один человек. Если пытаться открыть его изнутри, получится лишь слегка приподнимать ее, тем самым создавая доносившийся до нас ритмичный стук…

Да, это и был истинный источник шума, я был в этом уверен. Если внутри гроба не призрак ведьмы, то, должно быть, это ее сообщник…

Как только я погрузился в свои мысли, звук прекратился. Я услышал, как кто-то рядом со мной тихонько вздохнул с облегчением, и невольно покачал головой. Действительно, нельзя исключать, что существует крошечная вероятность того, что существо внутри гроба решило не вылезать. Но было бы более разумно предположить, что крышка гроба все-таки теперь открыта.

– Скорей, скорей, – с тревогой призвал Лабрадор. После этой ситуации он, похоже, тоже отказался от идеи зайти в туалет.

Мы не знали, что могло с нами случиться, но кромешно-темный проход был непригоден для длительного пребывания в нем, поэтому Сундуку пришлось стиснуть зубы и продолжить двигаться вперед.

«Наверное, как только мы выйдем из коридора, встретим призрак ведьмы с ухмылкой на лице и сумкой в руке», – пессимистично подумал я.

Однако такого развития событий в конечном итоге не произошло. Мы спокойно вошли в зал, где все было как обычно. Лампочка качалась в воздухе, едва освещая обтянутую белой тканью мебель. Я не мог не посмотреть в сторону лестницы. Железная дверь теперь была плотно закрыта…

Но для тех, кто был здесь впервые, наверное, этого «как обычно» было уже достаточно.

– Эй! Ты что собралась делать?! – в ужасе воскликнул Лабрадор.

Я быстро обернулся и увидел, что Цветочек стоит рядом с креслом. Она сжимала в руке уголок белой ткани.

– Можно же просто взглянуть одним глазком, разве нет? – как ни в чем не бывало спросила она.

– Ты, ты, ты… – Даже Лабрадор, мастер находить приключения, начал заикаться.

Неожиданно его выручила Киви.

– Пойдемте скорее. – Она пыталась казаться спокойной, но это выходило у нее явно не очень удачно. – Ста… староста ждет.

Цветочек неохотно отпустила белую ткань, и тогда все кинулись вниз – Лабрадор бежал быстрее всех. На углу лестницы я не забыл выглянуть в окно. На улице стоял лишь один человек – Монитор, бдительно наблюдавший за окрестностями.

Вскоре мы победоносно воссоединились.

– Кто-то кричал только что? – спросил Монитор с беспокойством. – Что случилось? Вы реально встретили призрак ведьмы?

– Увы, нет. – Цветочек, судя по всему, была недовольна.

– Старый Злыдень не появлялся? – Лабрадор выглядел как маленький воришка, оглядывающийся по сторонам, одновременно пряча лицо.

– Если б он появился, как бы я все еще стоял здесь? – Монитор засмеялся. – Не волнуйся, рассуждения Микроба были верны.

Если я и надеялся на какую-нибудь реакцию со стороны Фан Чэна на завершение моей истории, мне было суждено разочароваться. Честно говоря, я очень ждал его реакции, но он проявил полное безразличие. Мне это крайне не понравилось.

Фактически Фан Чэн, кажется, пропустил мимо ушей половину истории. В великолепном вестибюле отеля «Цинфу» он любовался открытым водопадом, льющимся с третьего этажа, и восхищался им вместе с другими туристами.

– Может, тебя сфотографировать? – язвительно спросил я. – Сможешь выложить фото в интернет…

– Дай мне передохнуть, чтобы меня не стошнило от других людей. – Наконец он немного ожил. – Ты закончил свою историю?

– Конечно закончил, – резко ответил я.

Фан Чэн все-таки вдруг осознал, что здесь что-то не так:

– Почему тебя назвали Микробом?

– Потому что тогда я был маленький, – ответил я. – Благо потом быстро вырос и в старшей школе стал выше их всех…

Выражение лица Фан Чэна в этот момент было таким, как будто он только что обнаружил, что в бутылке в его руке вместо апельсинового сока оказался чесночный.

– Ты хочешь сказать, что… ты и есть Микроб?!

– Да, мелкий Ся Яцзюнь, или просто Микроб. Разве это не очевидно?

– Но…

– Но?

– Разве ты не был «призраком»? Микроб же прятался в кустах роз!

– Все верно, «я», – тут мною в воздухе были изображены кавычки, – в этой истории – «призрак», но я без кавычек, Ся Яцзюнь по прозвищу Микроб, прятался среди кустов цветущих роз. Досадно, ведь у меня почти получилось захватить «базу»…

– Ты имеешь в виду, что «я» в этой истории – это не ты? Это бред: когда Лабрадор исследовал туалет в доме с привидениями, он сказал «тебе» не толкать. Он явно выкрикнул твое имя, нет?

– Да, имя мое. – Я подавил смех и махнул в его сторону рукой. – Но человек, с которым разговаривал Лабрадор, был не «я» позади него, а Микроб в конце цепочки, то есть, конечно же, я, Ся Яцзюнь. Только когда я перестал толкать, другие смогли остановиться.

– Тогда что случилось с «твоей» объяснительной? Почему она была подписана «Ся Яцзюнь»?

– Потому что это я ее написал.

– Ты только что сказал, что «я» в этой истории – не ты…

– Разве я не говорил раньше, – с самодовольным видом отметил я, – что в этой истории использован повествовательный трюк?

У Фан Чэна отвисла челюсть, он выглядел как идиот – я будто говорил на незнакомом ему языке.

– Тайное изменение личности рассказчика, – мне оставалось только прямо объявить это, – является распространенным повествовательным трюком.

– Как подло, – недовольно проворчал Фан Чэн. – Значит, какое-то время «я» не был тобой, но потом это снова стал ты?

– За всю историю личность рассказчика изменилась только один раз. Подумай, когда это произошло…

Мой друг наконец осознал.

– Во время игры в прятки и первого исследования дома с привидениями «я» и Микроб были двумя разными людьми, но к тому времени, когда они писали объяснительные на следующее утро, «я» уже стал Ся Яцзюнем. Так что личность рассказчика изменилась с наступлением следующего дня.

– Правильный ответ. – Я поднял большой палец в знак одобрения. – Видишь, если ты готов поработать головой, все довольно легко, да?

– А, ну ясно, – не оценил шутку Фан Чэн. – Знаешь, этот так называемый повествовательный трюк немногим лучше моих фотографий, на которых я никогда нормально не получаюсь.

– Вини в этом устный рассказ, – усмехнулся я. – Это просто такой формат трюка. Если б он был применен в романе, читатели уже давно меня раскусили бы. Ведь на следующий день в истории не появился Микроб. Ты не подумал, что это странно?

– Даже если это странно, с чего мне думать, что Микроб в этот момент уже превратился в «я»? Микроб просто молчал; такая возможность тоже существует, не так ли?

– Если тебе нужны подробности подвоха, то они есть, – едко сказал я. – В этом и заключается прелесть повествовательного трюка.

В отель «Цинфу» стекалось все больше и больше туристов, и мы тут же ушли оттуда, чтобы не мешаться у них под ногами. Мы прогуливались по Южной улице Шицуй, и перед нами предстала восточная сторона отеля и парк с пространной набережной. Лодки разной формы плыли по реке, выходя из залива Цинфу и исчезая вдали.

– Описывая игру в прятки, «я» упоминал мосты на острове Шицуй следующим образом: если идти прямо из дома в школу, то будет ближе по Восточному мосту, но, если идти домой из Уличного сада, более короткий маршрут пролегает через Западный мост. Значит, должно соблюдаться условие: «мой» дом должен располагаться между этими двумя мостами, и скорее чуть ближе к Западному, то есть в западном районе… На следующий день «я» еще раз объяснил: «моя» семья живет в восточном районе города С. Да, именно там ты и жил последние несколько дней. Кстати, мама сказала, что мы будем тушить говядину сегодня вечером, и попросила вернуться пораньше… В общем, это доказывает, что эти два «я» до и после на самом деле не один и тот же человек.

– Судя по уровню кулинарных навыков тетушки… – сказал Фан Чэн со злодейской улыбкой.

– Поскольку «я» на второй день действительно написал объяснительную, этот «я» также должен быть одним из тех, кто принимал участие в исследовании дома с привидениями. Лабрадор, Сундук, Филин и Монитор были в поле «моего» зрения, а только что было показано, что этот «я» не является «я» первого дня. Следовательно, методом исключения можно сделать вывод, что вторым «я» может быть только Микроб.

Поразмыслив некоторое время, Фан Чэн так и не смог выявить никаких белых пятен, поэтому ему пришлось расстроенно сменить тему.

– То есть первый «я» – просто персонаж, имя которого даже не стоило упоминать, да? – уточнил Фан Чэн.

– Сундук не прятался за деревом.

– А?

– Более того, мы могли не идти в отель «Цинфу», чтобы воспользоваться туалетом.

– Чего?

– Я просто хочу, чтобы ты обратил внимание на две эти детали, – спокойно сказал я, – потому что, похоже, тебя весьма интересует личность этого «я».

Фан Чэн, шагавший до этого момента рядом со мной, внезапно пропал. Оглянувшись назад, я увидел, как он стоит на одном месте с растерянным выражением лица, будто только что врезался в невидимый столб.

– Э-э, я все еще не совсем понимаю…

Изобразив сожаление на лице, я сказал:

– Ничего не поделаешь, придется мне дать последнюю подсказку. Как упоминалось в истории, во время похода в дом с привидениями на второй день лишь пять человек вошли на задний двор.

Это было то же самое, что выложить ключ на блюдечке с голубой каемочкой. Если даже сейчас Фан Чэн не поймет, в чем дело, ему не будет оправданий.

– В прятках участвовали шесть человек? – Фан Чэн нахмурился.

– Угу, – ответил я. – В порядке появления в истории это: «я», Филин, Микроб, Монитор, Сундук и Лабрадор.

– На следующий день Филин сбежал, а оставшиеся пять человек вместе с Цветочком и Киви, в общей сложности семь, отправились в дом с привидениями. – Фан Чэн подсчитал точно. – Помимо Монитора, ответственного за наблюдение у главного входа, на задний двор должны были пойти оставшиеся шесть человек.

– Нет, – я решительно покачал головой, – там было всего пять человек, включая меня.

Столь очевидное противоречие, если бы с ним столкнулся опытный читатель, могло быть решено прямо по ходу повествования. Должно быть шесть человек, но на самом деле их всего пять. Итак, единственное разумное объяснение…

– Я посчитал кого-то два раза… – пробормотал Фан Чэн. – Да?

Я заулыбался.

– Пять плюс два равняется семи; да, штука в этом – я неосознанно посчитал одного из них дважды.

– Ха-ха.

– Пять человек, которые играли в прятки в первый день, а также две девчонки, появившиеся во второй день, – кто-то среди них повторяется. Неопознанный «я» был одной из двух девочек, поэтому общее количество составило шесть человек вместо семи. Поскольку Цветочек никогда не была в доме с привидениями, «я» могла быть только Киви[43].

– Поздравляю, ответ правильный! – подбодрил я Фан Чэна. В этот момент мы пересекли перекресток Первой улицы Шицуй. – Мы прошли три квартала быстрее, чем я думал.

– Но, – упрямо сказал мой друг, – это невозможно.

– Почему же? Думаешь, девочкам нельзя играть с мальчиками? Или примерная ученица точно не стала бы нарушать школьные правила?

Помню выражение лица классной, когда Киви вручила ей объяснительную записку. Она словно увидела конец света. На самом деле члены отряда не то чтобы сильно беспокоились о нарушении школьных правил. Их тоже раздражало постоянное тыканье носом в правила, а учителя этого не понимали.

– Короче, Киви, да? Девочка, да? – как перепуганная птица, переспросил Фан Чэн.

– Конечно, – сказал я непринужденно. – Именно поэтому ей нужно было пойти в отель «Цинфу», чтобы воспользоваться туалетом, – нам-то достаточно было просто найти дерево, чтобы решить эту проблему.

– В таком случае Сундук…

– Сундук не прятался за деревом, – повторил я. – И дело не в том, что он прятался где-то еще: он вообще не собирался прятаться. Поскольку «призраком» была фея из его снов, ему не терпелось попасться.

Хотя в тот момент меня уже поймали, я мог свободно передвигаться и наблюдать за ходом войны, поэтому я ясно видел, что делал Сундук.

– Это нетрудно понять, – неожиданно заявил Фан Чэн. – Однако я не это хотел сказать.

– Ого! Что тогда?

– «Я», также известная как Киви, сказала, представляя Сундука как «моего хорошего партнера на поле». Но могут ли девочки играть в футбол с мальчиками?

– А кто сказал, что это был футбол?

– А что?

– Смотри.

Я указал в нужную сторону. Там на серо-голубом покрытии из твердой резины была нанесена разметка, а по центру поля была натянута теннисная сетка высотой в полчеловека.

– Теннисный корт…

На ближайшем к нам поле обильно потели двое игроков. Один из них переборщил, подавая. Ярко-желтый теннисный мяч, похожий на лимон, крепко ударился за пределами поля и тут же отскочил в воздух, летя прямо в направлении головы Фан Чэна с пугающей скоростью…

ХЛОП!

Подобно гиганту, протягивающему свою длинную ловкую руку, на пути летящего лимона встала надежная защитная сетка из стальной проволоки. Моего друга в этот раз пронесло. Сетка окружала стадион по периметру, образуя прямоугольную клетку.

– Это первый общественный теннисный корт в городе С., доступный для всех, – со знанием дела объявил я. – Здесь проводятся тренировки по теннису среди молодежи. Сундук и Киви когда-то были партнерами в смешанном парном разряде в начальной школе Шицуй.

Возле теннисного корта стояли две чугунные пушки – реликвии времен сопротивления британским военным кораблям в заливе Цинфу во время Опиумной войны. Фан Чэн всмотрелся в угольно-черное дуло, словно задумавшись.

– Эта твоя история, – он долго оборачивался, – она правдива?

– Конечно, некая художественная адаптация имела место. Когда Лабрадор крикнул: «Прекрати толкать!» – он, возможно, обращался ко мне не «Ся Я», а «Микроб», кто знает…

Чтобы повествовательный трюк сработал, такая редактура, естественно, необходима.

– Но, за исключением этого момента, я лишь пересказал историю по памяти и по рассказам участников событий.

– Вот как… Прямо-таки неожиданно, Ся Я. – Фан Чэн выразил редкое удивление. Я заметил, что в глазах у него появился какой-то странный блеск.

На подходе к центру Западного моста Сундук внезапно остановился. Он наклонился, чтобы подобрать обломок плитки из кучи таких же, появившейся невесть откуда.

Сундук встал у перил и легким движением руки запустил обломок в реку. Благодаря мастерскому броску бешено вращающаяся плитка быстро достигла поверхности воды и отскочила от нее, как заяц. После нескольких таких отскоков она словно неохотно замедлилась и затонула.

– О, это было круто! – воскликнула Цветочек, но тон ее был подозрительно равнодушным. Киви полностью проигнорировала их.

Самым взволнованным был Лабрадор, который сразу же присел на корточки перед обломками и стал тщательно перебирать их один за другим. Форма и размер напрямую влияли на количество отскоков и их дальность, что было решающим фактором успеха.

Наконец, отобрав идеальный обломок, Лабрадор тоже подошел к перилам.

– Микроб, отойди в сторону…

Оттолкнув меня, он встал в позу и поклялся сделать еще более захватывающий бросок, чем Сундук. Чтобы максимально усилить вращение, поднапрягся, отчаянно вытянул руку назад и скрутил талию чуть не на три четверти оборота, просто в крендель. Уверенно сделав полушаг левой ногой, резким взмахом сделал бросок, и обломок плитки полетел, словно падающая звезда…

…и нырнул прямо на дно реки.

Я посмотрел вниз и увидел, что сильно загрязненная вода в реке была серовато-черной. Под мостом образовалась огромная концентрическая рябь и поднялся неописуемый смрад. Лицо Лабрадора налилось краской, а Сундук уже катался по земле от смеха.

– Недостаточно просто сильно бросить, – с серьезным видом прокомментировал Монитор. – Прежде всего нужно рассчитать угол.

– Тогда иди и сам попробуй! – крикнул Лабрадор, у которого никак не получалось смириться с проигрышем.

– Да с радостью!

– Только сначала мы уйдем. – Киви холодно бросила эту фразу и потянула Цветочка за собой. Подозреваю, она не была сильна в «блинчиках».

– Тогда до завтра, – сказал я. Остальные несколько человек остались отбирать подходящие обломки, не желая уступать в соревновании.

Киви просто кивнула мне.

– Ага, увидимся завтра, Микроб.

Вдоль южного берега реки, граничащего с соответствующей улицей Шицуй, расположились несколько стильных ресторанов. Когда солнце клонилось к западу, вывески загорались одна за другой, приветствуя гостей.

– Нам, наверное, пора возвращаться, – сказал я, полностью удовлетворенный. – Тушеная говядина, приготовленная мамой, – такого больше нигде не найти.

– Кстати, Микроб, – сказал Фан Чэн, теперь знающий мое старое прозвище. – Ты, кажется, уже упоминал ранее, что директор жил по соседству с вами?

– Ну да, ты это к чему?

– Можем навестить его перед тем, как уедем обратно в Пекин?

– Старого Злыдня? – Я был озадачен. – Зачем?

Фан Чэн не стал отвечать на мой вопрос.

– Неужто до сих пор боишься встречаться с ним? – Он явно уходил от ответа.

– Даже если мы встретимся, боюсь, он меня не узнает.

– Ну, как-никак, двадцать лет прошло…

– Я не это имею в виду. – Я покачал головой. – Несколько лет назад на встрече одноклассников до меня дошел слух, что у него, похоже, развилась болезнь Альцгеймера.

У этой печально известной болезни есть другое, жестокое название – старческое слабоумие.

– Ах, неужели никак… – пробормотал Фан Чэн с разочарованным выражением лица.

– В чем, в конце концов, дело? – Я почувствовал беспокойство. – Почему нам вдруг так нужно увидеться со Старым Злыднем?

– Потому что, я думаю, в доме с привидениями и вправду могли быть привидения.

Я было потерял дар речи, но спустя время выдавил из себя кривую улыбку и вопрос:

– Можно ли считать это местью за повествовательный трюк в истории?

– Скорее это просто та ее часть, где правда рассказывается без трюка.

– Все еще хочешь взять реванш?

– Это чушь. Ся Я, если ты не возражаешь, я хотел бы указать на прореху, которая появилась в истории только что.

– Ну давай, – сухо сказал я. – Я весь внимание.

– Отлично. Тогда давай еще раз вернемся к Киви – и путешествию в дом с привидениями, которое последовало за ее победой в игре в прятки. Если исходить из того, что утверждала она сама, то до этого девчонка уже несколько раз была в доме с привидениями.

– Да, и что?

– Раз уж это так, то, когда на следующий день Киви снова пришла в дом с привидениями, у нее не было причин кричать от страха, так?

– Киви? Кричать? Нет-нет, ты что-то напутал…

Совершенно немыслимо, чтобы гордый член пионерского отряда выдал такую позорную реакцию. Если кто-то и мог потерять самообладание, так это, безусловно, новые члены команды. Ведь, когда сам участвуешь в деле, это никак не сравнить с пустыми разговорами, и страх вполне объясним. Просто, как только Лабрадор начал грубить, Киви тут же шагнула вперед, чтобы дать отпор и защитить подругу.

Подождите, но ведь…

– Однако, – Фан Чэн, казалось, читал мои мысли, – судя по поведению Цветочка в дальнейшем, она уж точно не была той, кого можно легко напугать, так? На самом деле ты тогда лишь слышал крики, но не знал точно, кто кричал. Поскольку это был женский голос, можно было предположить, что это одна из девочек в вашей группе. Раз это была не Киви, остается Цветочек. Однако, взвесив все за и против, можно понять, что это предположение неверно.

– Я…

Мне нечего было сказать. Оглядываясь назад, я понимал, что это действительно очень нелогично.

– На самом деле нет ничего странного, – продолжал Фан Чэн. – Если кричали не Киви и не Цветочек, остается лишь только один вариант: звук, который ты слышал, исходил от третьей девушки, находящейся не среди вас.

– Третьей… третьей девушки?! От кого?

– Очень жаль, но я не могу ответить на этот вопрос. Однако, думаю, важнее понять, где была девушка, которая закричала в тот момент.

– Что ты имеешь в виду? – Я нахмурился. – Ты что, можешь ответить на этот вопрос?

– Конечно. – Фан Чэн без колебаний кивнул. – Я думаю, что вы с Лабрадором и даже Киви ошибочно посчитали Цветочек источником крика. Это указывает на то, что место, откуда он прозвучал, находилось в том же направлении, где в то время стояла Цветочек.

– В том же направлении… – пробормотал я. – Но если меня не подводит память, я не говорил, где конкретно находилась Цветочек.

– Это и так очевидно. – Фан Чэн нетерпеливо скорчил гримасу. – Когда раздался крик, все шли по коридору вдоль кухни. Перед этим нужно было подняться по крутой лестнице, а Цветочек в короткой юбке никогда не пошла бы впереди мальчиков. Даже если б ей было все равно, строгая Киви остановила бы ее. Коридор был довольно узким, а Цветочек не знала маршрута, поэтому не было смысла ставить ее спереди. Так что логично было бы, чтобы она шла в конце вашей цепочки. Из этого можно сделать вывод, что крики раздавались сзади, в направлении, противоположном движению.

– Ну да, я действительно слышал крик сзади, – неохотно признался я. – Я сразу обернулся, чтобы посмотреть, но, к сожалению, в коридоре не было других людей, кроме нас.

– Нет, эта третья девушка точно была, просто ты ее не увидел. Ведь звуки могли проходить сквозь стены, но обзор был заблокирован ими.

Фан Чэн, словно показывая фокус, вытащил салфетку, на которой был в точности повторен план дома с привидениями, нарисованный мною (рис. 2–3). Кажется, он тайком вынес его из кофейни.

– Северный конец коридора соединен с кухней, куда вы и направлялись. Итак, в противоположном, южном конце, по другую сторону этого небольшого участка стены… – Фан Чэн указывал на определенную точку на салфетке. – Девушка, которая кричала, в тот момент находилась здесь.

– В главном… в главном зале?! – воскликнул я в шоке. – Как там мог быть кто-то?

– Вспомни, что сказал Монитор. Без сомнения, староста, патрулирующий у главного входа, тоже услышал крик. Он спросил: «Вы реально встретили призрак ведьмы?» Не забывай, за день до этого он появлялся.

Если в зале кто-то кричал, то Монитор, стоящий снаружи, действительно мог легко это услышать. Я тоже слышал, как в этом же месте продавец из антикварного магазина разговаривала с иностранцем. Но тот факт, что Монитор упомянул о призраке ведьмы, не обязательно подтверждает предположение о том, что звук доносился из зала; в лучшем случае его можно рассматривать лишь как косвенное доказательство.

Я не собирался заканчивать спор.

– Если это была не Цветочек, почему она не стала отрицать это?

– Если хочешь знать, то, конечно же, потому, что никто из вас ее даже не спрашивал. Никто не спросил: «Цветочек, это ты только что кричала?» Так ведь? Даже в доме с привидениями внезапный «крик призрака» был весьма нетипичным, но Цветочек не знала об этом. В тот момент все ее знания о доме с привидениями ограничивались сильно преувеличенными рассказами Лабрадора. Более того, в отличие от многих, Цветочек изначально надеялась увидеть призрак ведьмы, поэтому для нее произошедшее было сущим пустяком.

– В любом случае, когда мы позже пришли в зал, я никого не увидел.

– Вот именно. – Фан Чэн выглядел очень довольным. – Более подробно произошедшее в тот момент мы обсудим позже. Перед этим мы должны ответить на другой вопрос – почему же девушка в зале закричала?

– Откуда мне знать! – рассердился я.

– В таком случае сначала позволь мне сделать несколько предположений. Первая возможность состоит в том, что она закричала намеренно. Ся Я, что ты думаешь на этот счет?

– Чтобы напугать нас? – Я так не думал. – Кому бы это понадобилось?

«Если б это был Лабрадор, тогда другое дело», – подумал я про себя. Но я не могу переиначить свою память – я уверен, что это был женский голос.

– Да, – Фан Чэн пожал плечами, – похоже, ей незачем было это делать. Поэтому нужно исключить данную гипотезу. Вторая возможность является твоей первоначальной идеей: она закричала от испуга. Как насчет этого?

Зал дома с привидениями, где, по предположению Фан Чэна, находилась «третья девушка»… Ну, с учетом его жуткости, неудивительно, что любой, кто случайно попал туда, испугался бы и даже закричал.

– Тогда есть один вопрос, – сказал я. – Человек, который испугался и закричал, должен был бы захотеть сбежать, да?

Когда раздались крики, Монитор уже, конечно, стоял у главного входа.

– Да? – жестко переспросил Фан Чэн. – Очень жаль, но я должен согласиться с твоим мнением. Если кто-то сбежал бы из дома с привидениями, его обязательно увидел бы Монитор; эта версия нам тоже не подходит.

– Итак, третий вариант?

– Ну, это последний – она закричала от боли.

Прежде чем я усомнился, Фан Чэн продолжил:

– Для напуганного человека естественно немедленно унести ноги, но раненый мог уже быть не в состоянии бежать.

– Ты хочешь сказать, что она не могла двигаться, потому что была ранена? Разве тогда она не позвала бы на помощь? И почему мы все-таки никого не увидели в зале?

– Позвать на помощь… Это разумно. При условии, что она еще могла звать на помощь. Что касается того, что ее никто не увидел, то, конечно, потому, что она пряталась… Ах, нет, я же сказал, что она не могла пошевелиться… Ее спрятали.

– Не хочешь ли ты сказать, что…

– Да, Ся Я. То, свидетелем чего ты стал двадцать лет назад, было убийством.

Я смотрел на серьезное лицо друга, ожидая, что вот-вот разразится взрыв дикого смеха, но в конце концов сам чуть не засмеялся.

– Все ясно. Это твой план мести, да? Так держать, – честно говоря, на секунду я даже почти испугался…

– Нет, не план мести.

– Хм?

– Поначалу я тоже думал, что это всего лишь заблуждение. Ведь спустя много лет невозможно предоставить конкретные доказательства. Но, оглядываясь на последнюю часть твоей истории, я все больше убеждаюсь, что это страшная правда, спрятанная в доме с привидениями.

– Последняя часть… это та, где «блинчики»?

– Да, именно она.

– Но, – я не мог не закричать, – этого я даже не планировал рассказывать! Я рассказал ее лишь потому, что ты не раскрыл повествовательный трюк и надо было дать фрагмент, где оба «я» стоят на своих законных местах! И от начала до конца фрагмента я ни разу не упомянул дом с привидениями!

– Важно не то, что ты упомянул, Ся Я, а то, чего ты не упомянул.

– И чего же я не упомянул?

– Конечно же то, что ты заглянул под мост проверить, нет ли под ним трупов, – сам ведь рассказал мне про эту привычку.

– Это…

– Не думаю, что ты мог просто упустить эту часть – точно нет, так как ты подробно описал даже цвет и запах речной воды. Кстати, этот запах легко связать со зловонием трупа – замечу пока вскользь, чтобы потом вернуться. В общем, это должно было найти отражение в истории, и странно, что не нашло.

Мои мысли вернулись во вторую половину того дня в пятом классе начальной школы. Хотя прошло уже двадцать лет, это воспоминание было свежо, как вчерашний день. Каждая деталь все еще была у меня перед глазами. Насколько помню, я не пошел проверять, есть ли тело под мостом.

– Этому существует лишь одно объяснение, – услышал я, как Фан Чэн продолжил. – На момент происходящего в истории у тебя еще не сформировалась жуткая привычка из будущего. Если говорить точнее, ты не знал о слухах о теле, найденном в реке в тот день. С другой стороны, привычка, от которой ты до сих пор не можешь избавиться, доказывает, что она глубоко укоренилась и, скорее всего, является результатом многолетней практики. История рассказывает о лете, когда цветут белые орхидеи и вот-вот состоится выпускной экзамен, означающий, что пятый класс подходит к концу и до окончания начальной школы осталось всего около года[44]. После ее окончания ты не смог бы ходить на остров каждый день, и, естественно, у тебя не было бы возможности регулярно ходить по мосту, опасаясь увидеть труп. Как думаешь, тело в реке, найденное вскоре после визита в дом с привидениями, где ты услышал крики, – просто совпадение?

– Даже если это совпадение… – пробормотал я. – Все равно как-то…

– А то, что перед этим ты столкнулся с призраком и директором и был ославлен на всю школу, – тоже просто совпадение?

– Ты…

Я был настолько ошеломлен, что не мог говорить, а вызывающее поведение Фан Чэна стало еще более дерзким.

– Разве ты не планируешь написать детективный роман? Предположим, что в твоем сюжете некий персонаж планирует убийство. Конечно, при этом ты должен найти способ прикрыть его, помочь ему избежать правосудия. О чем нужно в первую очередь подумать твоему убийце?

– О том, как убить; а потом, так как дело происходит на острове, убийца сделает само собой разумеющееся – выбросит труп в реку, – ответил я, чувствуя недовольство. – Это то, что ты хотел сказать?

– Нет, – покачал головой мой друг. – Что-то в твоем романе слишком легко быть убийцей, если так открыто можно убивать людей у реки.

– Когда я говорил, что…

– Если б убийство не было совершено прямо у реки, – грубо прервал меня Фан Чэн, – что сделал бы убийца, чтобы переместить тело на острове, где нет машин?

Я снова потерял дар речи. Перенести тело к реке несложно, но сделать так, чтобы этого никто не увидел, – задача посложнее. Даже среди ночи нет гарантии, что вас никто не увидит. Ни один осмотрительный убийца не пойдет на такой риск.

Лишь в тот момент я наконец осознал истинный ужас, о котором еще не успел сказать Фан Чэн.

– Рас… расчленил его?!

– Уменьшение размера, привлекающего внимание, снижает риск быть замеченным во время транспортировки. – Голос Фан Чэна был пугающе спокойным. – С точки зрения убийцы, это весьма привлекательное решение.

Ну да, я слышал лишь, что в реке нашли тело. Было ли оно целым, я никогда даже не думал узнать.

– Однако, – продолжил Фан Чэн, – сама работа по расчленению трупа отняла бы много времени и неизбежно вызвала бы большой шум. Если это побеспокоит соседей, будет очень плохо. На острове полно домов, которым уже больше ста лет. У старых домов вообще нет звукоизоляции. Думаю, убийце пришлось подождать некоторое время, прежде чем нашлась подходящая возможность. И она была как-то связана с тем, что убийца случайно узнал о призраке ведьмы.

– При-при-призрак ведьмы…

– Пожалуйста, не заикайся, ты больше не в начальной школе. Как взрослый человек, умеющий рационально мыслить, ты теперь все понимаешь. Так называемый призрак ведьмы – это не кто иной, как обыкновенная старушка, жившая на третьем этаже дома с привидениями. Пусть ее и не назовешь дружелюбной, но, по крайней мере, она уж точно была безвредна для людей и животных. Та железная дверь – как раз показатель того, что наверху кто-то живет. А вы не просто пробрались к ней без разрешения, но и устроили там переполох, так что неудивительно, что старуха была вам не рада.

– Но та клетчатая сумка…

– Конечно! Ключ именно в ней. Очевидно, что, когда вы встретили старушку, она только выходила из дома. Но если ты планируешь лишь прогуляться до соседней двери, чтобы купить продукты, обязательно ли носить с собой такую тяжелую сумку? Нет. Более разумное предположение состоит в том, что старушка собиралась в поездку, поэтому взяла с собой багаж.

В начале девяностых чемоданы все еще были предметами роскоши, выставленными на витринах универмагов. Характерной вещью, которую можно было увидеть повсюду на железнодорожных вокзалах или автобусных станциях, была недорогая, но прочная и долговечная клетчатая сумка[45].

– Ей пришлось самостоятельно спускать свой багаж вниз по лестнице, так что давай предположим, что старушка жила одна. Представь, какой вывод сделал бы убийца, если б узнал о ее поездке?

Всего в доме с привидениями было три этажа. Хозяин продуктового магазина на первом этаже каждый день уходил ровно в пять. Второй этаж явно находился в заброшенном состоянии. Если «призрака ведьмы» с третьего этажа не было дома несколько дней…

– Ночью весь дом с привидениями был бы пуст.

– Для убийцы, пожалуй, невозможно было представить более идеального места, не так ли? Сколько б он ни шумел, не нужно было беспокоиться о том, что его услышат, а кровь можно было смывать прямо в туалет на углу – да, я думаю, убийца расчленил тело именно там. Проблема с освещением решалась с помощью фонарика, и даже ночью с улицы не было бы видно подозрительного света. Однако возможность совершить убийство ограничивалась одной-двумя ночами, потом старушка вернулась бы домой.

– Есть одно затруднение, – решил возразить я. – Если преступник не знал о доме с привидениями и положении дел в нем, нет смысла даже рассуждать на эту тему.

– Что правда, то правда, – признал Фан Чэн. – Однако, судя по реакции других учеников, когда вас публично ругали, по крайней мере в пределах острова слухи о доме с привидениями не были новостью. Конечно, в отличие от детей, которые любят небывальщину, взрослые были склонны смотреть на все это более реалистично. В том числе преступник, который, кстати, помимо прочего, сразу осознал бы наличие определенного препятствия, угрожавшего претворению в жизнь его преступного плана.

– Неужели этим препятствием…

– Жертва должна была войти в дом с привидениями добровольно. Однако мы уже знаем, что ею была девушка, и она ни за что не пошла бы в такое здание ночью. Даже если б она неохотно согласилась, вероятно, все равно чуствовала бы себя неуютно и настороженно относилась бы к вещам вокруг нее. При таких обстоятельствах, соответственно, возросла бы и сложность совершения преступления. К счастью, тогда было лето, и после закрытия продуктового магазина в пять часов солнце еще не заходило, поэтому преступник решил, что это самое подходящее время для совершения преступления. Единственная проблема заключалась в том, что…

– В том, – я услышал свой голос, словно доносившийся издалека, – что это было обычным нашим временем исследования дома с привидениями…

– Верно. Однако преступник, обнаруживший это, не сдался так просто. Чтобы преодолеть это препятствие, он использовал весьма искусную тактику.

– Старый Злыдень!..

Я невольно стиснул зубы. Теперь мне было ясно, что скрывалось за нетипичным появлением Старого лыдня на западной стороне острова Шицуй. Не то чтобы мои рассуждения были неправильными – за исключением мысли о неудачном совпадении. С самого начала мы были прямыми целями директора.

– Так и есть. – Фан Чэн кивнул. – Конечно, преступник знал, что вы были учениками начальной школы Шицуй. В конце концов, на острове только одна начальная школа. И в этой школе был директор, который с большим энтузиазмом наказывал учеников, нарушающих правила. Возможно, преступник имел честь быть свидетелем его засад у бассейна… Итак, если ему было хоть немного известно о ваших действиях и он смог воспользоваться помощью директора, чтобы с легкостью отпугнуть вас от дома с привидениями, я думаю, когда вам делали строгий выговор, виновник где-то неподалеку любовался своим шедевром.

Учитывая все это, Старый Злыдень, скорее всего, знал убийцу, поэтому у Фан Чэна и возникла идея навестить его. Однако если мы будем полагаться на показания свидетелей двадцатилетней давности…

– Думаешь, убийцу так и не поймали?

– Ну, хоть и нельзя исключать, что преступник добровольно сдался или же был задержан за другое преступление, в то время поймать его, полагаю, было невозможно из-за отсутствия в деле того важнейшего факта, что местом преступления был дом с привидениями.

– Разве нельзя было сделать такой вывод? Может быть, какие-нибудь свидетели видели, как жертва вошла туда, и это стало известно полиции?

– Если б было так, ты знал бы об этом.

– То есть?

– Да, свидетели очень важны для расследования. Если полиция подозревала, что дом с привидениями имеет хоть какое-то отношение к делу, она неизбежно искала бы как можно больше свидетелей поблизости. Старушка на третьем этаже должна была стать одной из первых, кого допросили бы. «Вы видели что-нибудь подозрительное в последнее время? – спросила бы ее полиция. – Замечали что-нибудь странное?»

Фан Чэн перемещался то влево, то вправо, имитируя диалог между полицией и старушкой, вживаясь в роли:

– «Как насчет группы отвратительных маленьких негодников?» – «Маленьких негодников?» – «Похоже, школьники часто бесцеремонно приходят сюда и шумят внизу, что и вправду возмутительно». – «Вы хотите сказать, что они могли баловаться на втором этаже?» – «Ну конечно! Кстати, товарищ полицейский, у одного из них даже были крашеные волосы. Это непохоже на серьезного ребенка из хорошей семьи».

Я был поражен спектаклем, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Конечно, полиция не стала бы проверять, был ли Лабрадор законным ребенком. Больше ее интересовал бы сам факт существования группы учеников начальной школы, которые неоднократно приближались к месту преступления: такие важные вещи нельзя игнорировать. Далее полицейские обязательно выслушали бы ваши показания. По описанию старушки найти вас было бы легче легкого. Однако на самом деле этого так и не произошло, поэтому нужно признать, что следствие не связало преступление с домом с привидениями.

– Так что преступник, скорее всего, все еще на свободе. Однако, даже если бы Старый Злыдень не страдал этой болезнью, трудно гарантировать, что он все еще помнит внешность убийцы.

– Хватит болтать. – Я внезапно почувствовал злость. – Ты не можешь просто сказать, кто убийца?

– Можно лишь предварительно исключить нескольких человек. – сказал Фан Чэн. – Директор редко посещал западную часть острова, поэтому не мог знать о делах в доме. Хозяин продуктового магазина мог бы доказать, что его не было на месте в момент преступления. Для старушки, которую вы посчитали призраком ведьмы, или для того, кто еще мог жить на третьем этаже, разумнее было бы действовать за железной дверью, а не у ее порога с обратной стороны. Одним словом, преступником должен быть персонаж, которого не было в истории.

Просто поразительно. Он открыто утверждал, что произошло убийство, ничего не зная о личности жертвы или преступника…

«Если б я осмелился донести до читателей такой халтурный сюжет, – с грустью подумал я, – меня раскритиковали бы в пух и прах».

– Из-за того, что убийцу не поймали, – сказал я опустошенно, – в доме с привидениями действительно появился призрак, неприкаянный дух покойной…

– Ты что это? – Фан Чэн удивленно уставился на меня. – Разве это не слишком неуважительно по отношению к ней?

– Ты сам сказал…

– Все еще не понял? «Призраки» в этой истории, Ся Я, лишь вы сами!

Конечно, я в очередной раз лишился дара речи. Фан Чэн начал объяснять:

– Итак, давай вернемся к деталям дня преступления. Поскольку директор застукал вас лишь накануне, у преступника были веские основания полагать, что вы какое-то время не сунетесь в дом с привидениями. Тем более когда он взглянул на сад посреди улицы, то не увидел там привычных фигур, играющих в прятки. Таким образом, преступник допустил серьезную ошибку. Но в остальном его план прошел очень гладко. В зале на втором этаже убийца напал на ничего не подозревающую жертву, которая от страха вскрикнула – в последний раз. И тут произошло то, что не на шутку перепугало его: через секунду со стороны кухни донеслись звуки ссоры между Лабрадором и Киви. У него не было времени переживать из-за ошибки. Убийца прекрасно понимал, что вы скоро дойдете по коридору в зал. Единственным способом исправить эту неблагоприятную ситуацию было немедленно отнести тело в туалет и соблюдать полную тишину. В кромешной тьме коридора это было непросто. Однако убийца смог. Проблема в том, что после этого Лабрадор произнес еще одно предложение…

– Он сказал Цветочку, – продолжил я, – «Мы вчера нашли здесь туалет. Может, сходим посмотрим?»

– Именно, – кивнул Фан Чэн. – Только представь, насколько быстро в тот момент билось сердце убийцы. Однако он не был сломлен, а вместо этого спокойно оценил ситуацию. Уж лучше б вы обнаружили тело, чем разоблачили его. И вот, оставив труп жертвы в туалете, он решил сбежать из дома с привидениями через главный вход.

– Но тут Монитор…

– Монитор не увидел преступника, так как преступник первый увидел Монитора. Разумеется, именно через окно на углу лестницы. Хоть он и не понимал, зачем мальчику стоять на страже, преступник был вынужден отказаться от идеи скрыться. Если б его заметили, бежать было бы бессмысленно. В результате убийца оказался в совершенно безвыходном положении. Железная дверь блокировала лестницу, ведущую на третий этаж, и, как бы он ни изловчился, пролезть сквозь толстые прутья ему было бы невозможно. С другой стороны, вы внутри коридора были все ближе и ближе к залу и, что еще более паршиво, даже не зашли в туалет! В тот момент единственным выходом, который оставался у убийцы, было играть с вами в прятки.

– Прятки! – не мог не закричать я.

– Да, именно в прятки. – Фан Чэн глубоко вздохнул. – Чтобы не быть замеченным вами, поневоле превратившимися в пряточных «призраков», он должен был обратить внимание на мебель в зале. Белая ткань, покрывающая ее, была спасительной соломинкой, на которой держалась его жизнь. Широкий стол перед окном мог быть самым идеальным местом для укрытия, поэтому убийца подошел к нему и приподнял угол белой ткани. Ты ясно дал понять, что стол, покрытый тканью, представлял собой куб. Стол, стоящий сам по себе, встречается нечасто. В таком случае сиденья хранились под ним, что и дало форму куба. Получается, там не нашлось где спрятаться. В зале стояла и кушетка на низких ножках, но взрослому человеку сложно было бы туда залезть, как залез Филин под скамью в ваших прятках. А если там внизу поставили еще подпорку от проседания, это было бы совершенно невозможно. Я не сомневаюсь, что в тот момент убийца находился именно в такой ситуации. И тут ему, загнанному в отчаянную ситуацию, пришла в голову идея. Залезть под кушетку нельзя, но можно попробовать кое-что под нее засунуть. Убийца снял белую ткань, закрывающую вешалку, положил ту горизонтально и начал волочить ее, чтобы засунуть под кушетку. Вешалка стукалась об пол и издавала звук, который ты принял за стук крышки гроба. Наконец убийца накинул на себя ткань, встал в то же положение, что и вешалка, высоко поднял руки и застыл – как настоящая вешалка!

Это была квадратная комната. Низкий квадратный стол стоял по центру, на нем находилась квадратная шахматная доска. Она состояла из 64 ячеек – черный и белый цвета чередовались друг с другом в восьми рядах и восьми столбцах. Белый цвет напоминал собой застывший охлажденный жир: под его коркой словно колебалась какая-то жидкость. Черный был похож на облако густых девичьих волос, и при взгляде на него в нос будто ударял запах шелка.

Если б знающий человек увидел эту доску, он бы заметил, что сделана она из лучшего черно-белого агата[46]. Ряды были органично выстроены и совмещены, поверхность казалась монолитной и была гладкая, как зеркало.

На доске стояло множество шахматных фигур разной формы, также разделенных на черный и белый цвета. Черные шахматы были изготовлены из эбенового дерева, а белые – из самшита. После тщательной обработки опытными мастерами они казались утонченным шедевром искусства, который невозможно забыть.

Виниловый проигрыватель в углу играл непринужденную уютную мелодию. Четыре стены явно были специально звукоизолированы, поэтому, как бы шумно ни было снаружи, это точно не помешало бы размышлениям игрока в шахматы. Для тех, кто любит это искусство, пожалуй, приятно было сражаться с достойными соперниками именно здесь.

Вот если б только фигуры не были расположены так, как сейчас…

По обе стороны от низкого стола стояли диваны, обтянутые козьими шкурами и выглядевшие комфортными. Однако у сидевшего на одном из них человека – у старика с седыми волосами – было крайне болезненное выражение лица. Его правая рука, усыпанная бородавками, была крепко прижата к животу. От сильной боли он свернулся, как еж, но все равно с трудом поднял голову. Сведенные мышцы морщинистого лица напоминали клубок отвратительных червей. Его расфокусированный взгляд был наполнен гневом и презрением.

Левая рука старика потянулась вперед, через шахматную доску, словно он хотел поймать врага, который лишил его жизни. Но результатом оказалась лишь бесполезная дрожь в воздухе, в результате которой он смахнул на землю две шахматные фигуры.

Убийца встал с противоположного дивана, стараясь избегать взгляда умирающего.

Через несколько секунд старик рухнул, его тело забилось в конвульсиях, которые, впрочем, вскоре прекратились.

– Мне тоже этого не хотелось, – пробормотал себе под нос убийца, словно спасая свою душу от проклятия. – Вини сам себя – за то, что жил слишком долго.

В руке у убийцы был стакан, внутри которого еще оставалось небольшое количество янтарной жидкости – бренди. Дело не в том, что убийца был по своей природе жесток и хотел выпить за свое злодеяние. Просто, когда у старика стали проявляться признаки отравления и он бесконтрольно замахал руками, убийца тут же схватил стакан. Вне всякого сомнения, на стенках была его слюна, слюна убийцы, и было бы совсем нехорошо, если б его опрокинули. Нельзя недооценивать полицию: какими бы косвенными ни были улики, они могут привести к полному разоблачению.

Что же касается другого стакана, все еще стоящего на столе и пережившего агонию старика, убийца подумал: пусть он там и останется. Конечно, полиция проверит его на следы яда. Но это не так важно, все равно результат после вскрытия будет тот же. Он хорошо поймал момент и был уверен, что не оставил отпечатков пальцев, а значит, не было необходимости совершать лишние телодвижения.

Убийца еще раз убедился в своем успехе и сразу же, не раздумывая, покинул помещение – нельзя допустить ошибку из-за спешки, но и нельзя медлить в критические моменты. От стакана на месте было не избавиться, поэтому он просто забрал его с собой. Проигрыватель продолжал свою спокойную мелодию.

Однако через мгновение началась неожиданная вариация темы.

Затихший было старик неожиданно стал вновь хвататься за жизнь. Его глаза затуманились, но он ясно мог видеть рядом Смерть. Та прыгала и кувыркалась в воздухе, ее комичные движения не попадали в ритм музыки, а ее терпение явно подходило к концу.

Но отпущенного времени было достаточно.

Дрожа, старик сунул палец в рот и изо всех оставшихся сил яростно укусил…

Одновременно прогремел впечатляюще мощный финал мелодии.

Это была почти квадратная комната. В ней помещалось лишь несколько непритязательных предметов офисной мебели, но она была очень аккуратной и чистой. Два стула, выглядящие представительнее остального, были предназначены специально для посетителей, чтобы они чувствовали себя комфортно.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Мужчина лет пятидесяти, несомненно обеспокоенный выпадением волос, встал из-за стола и тепло поприветствовал меня и Фан Чэна. Затем обернулся и взял старинный термос. Со спины его голова казалась еще более полысевшей.

– У нас здесь есть лишь дешевый чай; надеюсь, вы не возражаете.

Мужчина продолжал извиняться, передавая мне и Фан Чэну два дымящихся бумажных стаканчика. Он явно был не просто дежурно вежлив, а искренне переживал за недостаточную гостеприимность. Я был весьма польщен.

– Так что вы…

– О, я хотел бы получить от вас некоторые разъяснения.

Он почтительно вручил свою визитную карточку, на которой в сдержанной манере была указана его должность: исполнительный директор. В ответ я достал визитку своей фирмы. Фан Чэн оставался отстраненным.

– Господин Ся Яцзюнь. – Директор посмотрел на дешевые товары в двух больших коробках и кивнул с таким удовлетворением, как будто обнаружил сокровище. – Открыть собственную контору в столь юном возрасте – действительно задача не из простых. Насколько я понимаю, вы заинтересованы в пожертвовании определенной суммы?

– Ну да, это то, что мы только что сказали в приемной, – пробормотал Фан Чэн, как будто жалуясь. Он не хотел приходить, но я настоял.

Девушка на ресепшене сначала попросила нас заполнить форму, но, когда обратила внимание на сумму пожертвования, убежала, будто увидела призрака. Честно говоря, я не мог ее за это винить. После этого мы были приглашены в этот кабинет.

– Да-да. Полагаю, вы оба заняты делами и не можете долго задерживаться, – засуетился директор. – Поскольку такие огромные пожертвования включают в себя некоторые дополнительные процедуры, обычно ими занимаюсь я лично. Пожалуйста, простите за причиненные неудобства. Если у вас сейчас нет времени, я могу обсудить это с секретарем господина Ся позднее…

– Не стоит беспокоиться, – отверг я это предложение и подумал про себя, что Али не стала бы заниматься такими вещами. – На самом деле жертвователем является мой друг.

Я представил себе этого голодранца, ставшего обладателем баснословной суммы.

– Вот оно что… Доктор Фан Чэн… – Директор задумался, и на его лысеющей голове появилось несколько морщин. – Мне так неловко… кажется, я где-то слышал ваше имя, но не могу вспомнить где.

– Вы, должно быть, что-то путаете, – твердо заявил Фан Чэн, явно не желая развивать эту тему.

Директор, тщательно подбирающий слова и выражения, понял, что этот вопрос лучше оставить.

– Наверное… Чем старше человек, тем труднее ему пользоваться головой… – Он издал самоуничижительный вздох. – Итак, прежде всего я хотел бы спросить, как будут переданы жертвуемые средства.

– Эй, – я кивнул Фан Чэну, – доставай.

Мой друг достал небольшой листок бумаги и небрежно протянул его директору. Последний быстро надел очки для чтения.

– А, это чек… Хм, сумма действительно… – Он нарочно понизил голос и осторожно произнес цифру, как будто боясь спугнуть ее.

Вчера в первой половине дня секретарь Мо из Baixue Group в третий раз посетил нас, чтобы передать требуемое Фан Чэном вознаграждение. Во время недолгого визита он болтал, шутил и был очень милым. Уходя, даже сказал, что, если нам понадобится помощь Baixue Group, можно связаться с ним.

После ухода секретаря Мо я не мог не чувствовать раздражения. Как нам теперь стоило поступить с этим добытым таким путем богатством? Почему бы, вопреки совести, не присвоить его себе и не перенести офис в соседнее здание, где тепло зимой и прохладно летом? Нет, так делать нельзя. Это все из-за Фан Чэна. Если б не этот парень, настаивающий на своей бессмысленной мести…

– Если ты действительно не хочешь забрать эти деньги себе… – Али посмотрела на меня странным взглядом, и я не мог не заметить напряжения в ее словах.

– У тебя есть идея получше?

– Ну… – Али пожала плечами. – Пожертвовать их?

У меня не было слов. Не потому, что это была гениальная идея, – напротив, почему я сам даже не подумал о таком простом решении? Неужели – я почувствовал холодок в животе – в каком-то уголке моего подсознания я не хотел отказываться от той огромной суммы, которую только что получил?

До сих пор я неоднократно был свидетелем пугающей магии денег. Поэтому не стоило наивно полагать, что, когда передо мной появится такой чек, я точно смогу побороть искушение. В любом случае, прежде чем я начал сомневаться, стоило послушать Али и избавиться от него.

Либо я мог притвориться, что сделаю, как она сказала, и тайно перевести деньги на личный счет. Никто не узнает. Конечно, это сделало бы невозможным переезд в приличный офис. Но с другой стороны, зачем мне теперь загибающаяся контора…

– Фан Чэн! – вдруг закричал я. – Завтра идем жертвовать деньги!

– Спасибо, обойдусь.

– Тебе придется. – Я схватил его за воротник и сунул чек ему в нагрудный карман. – Не забывай, это вознаграждение вручили тебе…

– …Да? – Директор снял очки для чтения. – Но в графе «Получатель» здесь стоит «Ся Я и К^о».

– Я планирую расписаться и передать этот чек, – пояснил я. – Нужная печать тоже есть. Что скажете?

– Вот теперь все ясно. Ну, я считаю, что проблем быть не должно. Тогда давайте все же запишем, что пожертвование было сделано от имени вашей фирмы…

– Ах, нет, нет! – Я несколько раз махнул рукой. – Мы надеялись пожертвовать деньги анонимно.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, – великодушно улыбнулся господин директор. – Если вам так угодно, мы сохраним в тайне ваши личности. Имена жертвователей будут храниться лишь во внутренних документах. Конечно, возможно, вам потребуется сообщить об этом в налоговую, чтобы ваша фирма могла вычесть часть облагаемой суммы при уплате подоходного налога…

Вот уж не ожидал, что будет столько проблем! Я уставился на Фан Чэна, а тот безмятежно пил дешевый чай.

– И все же… – с легким подозрением сказал директор. – Господин Ся, доктор Фан, вы уверены, что хотите сделать пожертвование анонимно?

– Хм?

– Конечно, я полностью уважаю ваше решение и лишь предлагаю вам точку зрения, основанную на личном опыте. Ведь такое большое пожертвование является неплохой рекламной возможностью для компании. Например, мы с удовольствием организовали бы церемонию пожертвования, пригласив ведущие СМИ осветить это событие. Если вас это интересует, можно даже сделать целое благотворительное мероприятие…

– Спасибо за вашу заботу, – вежливо отказался я, – но мы уже обсудили этот вопрос и хотели бы оставить пожертвование анонимным.

– Ну надо же… М-м-м, это действительно потрясающе. Хорошо, я понял вас. В таком случае будем следовать процедуре анонимного пожертвования. Тогда могу ли я спросить, требуется ли указать получателя или цель пожертвования?

– Не нужно… – Я покачал головой и внезапно подумал о том, что стоит поинтересоваться мнением Фан Чэна. – Что думаешь?

– Некоторые жертвователи желают направить средства на улучшение образования или медицинских условий в своих родных городах или на оказание помощи пациентам с определенными заболеваниями. – Возможно, из-за моего секундного сомнения директор посчитал необходимым предложить еще раз все обдумать. – Кроме того, могут быть выбраны конкретные получатели, например дом престарелых или лица, находящиеся в тяжелом положении, которые подходят под критерии получателя. Конечно, даже если вы ничего не укажете, никаких проблем не возникнет. Пожертвование будет распределено специалистами в соответствии с правилами, чтобы обеспечить его эффективное использование. Проверки будут проведены сторонними организациями…

– Ну и прекрасно. – Поскольку директор заболтался, Фан Чэн наконец снова заговорил.

– Если б каждый жертвователь был так же беззаботен, как эти двое, – вздохнул директор, – моя работа была бы весьма простой. Хм, ну, что еще… Ах, точно: обычно медали и благодарственные грамоты вручаются дарителям на церемонии. Так как вы решили не устраивать церемонию, их отправят в ваш офис. Вас это устроит?

– Нет, они нам не нужны.

– Даже если вы так считаете, я все равно должен следовать правилам…

ТУК-ТУК-ТУК!

Наш разговор прервал стук в дверь.

– Ах, прошу прощения…

Прежде чем директор успел договорить, дверь приоткрылась. Я обернулся и увидел робкое лицо, выглядывающее из щели. Это девушка, которая просила нас заполнить форму. Однако выражение ее лица казалось еще более растерянным, чем раньше.

– Что такое? – ласково спросил директор, даже не упрекнув ее в невежливом поведении.

– Вас ищут.

– Ты не сказала, что у меня сейчас встреча?

– Сказала, но посетитель ответил, что дело срочное и его никак нельзя отложить.

– Я не помню, чтобы договаривался с кем-то… – Директор покачал головой. – Время этих двух уважаемых господ тоже очень ценно. Пожалуйста, скажите этому человеку, что, если он не может подождать, пусть приходит в другой день.

– Но, – молодая девушка была озадачена, – это офицер полиции.

– Офицер полиции? – в шоке воскликнул директор. – Зачем я понадобился полиции?

Молодая девушка еще больше запереживала, на лице у нее было написано: «Откуда я могу знать?»

– Это женщина-полицейский, – добавила она, – и ее зовут… кажется, Кэ Жоу.

Я мельком взглянул на Фан Чэна; тот явно переменился в лице. Однако господин директор ничего не заметил.

– Я прошу прощения, но мне придется покинуть вас на некоторое время. – Он встал, торжественно склонил голову в жесте извинения и дал указания девушке: – Пожалуйста, останьтесь здесь и объясните уважаемым господам порядок вручения медалей.

Но она продолжала стоять на месте.

– Что еще? – Даже у добродушного директора заканчивалось терпение.

– Офицер сказала, что лучше переговорить с вами наедине в кабинете…

– Наедине в кабинете…

Насколько я понял, здесь больше не было подобного помещения. Директор повторил это дважды и наконец сообразил, что ему ничего не остается, кроме как просить нас уйти.

– Мне очень жаль, – неловко сказал он. – Если вы не возражаете, нам придется попрощаться. Сотрудница сопроводит вас…

– Нет, – выпалил я, – мы возражаем!

Если б мы вышли из кабинета, то неизбежно столкнулись бы с Кэ Жоу лицом к лицу. Несомненно, она стала бы выяснять, что привело нас сюда. В этом случае правда о последнем деле…

– Господин директор, – Фан Чэн указал на другую дверь, – позвольте поинтересоваться, а там что?

Это была такая же комната, как и по ту сторону двери. Четыре стены были усеяны полками, заставленными множеством картонных коробок, предназначенными для хранения документов. Из стола посередине комнаты был выдвинут ящик, а рядом с ним разбросано множество фотографий.

Директор предупредил, что это кладовка и что ему стыдно позволять таким персонам, как мы, прятаться там. Но все же эта картина хаоса, представшая перед нами, была довольно неожиданной и сильно контрастировала с опрятным кабинетом.

В любом случае спрятаться от Кэ Жоу здесь было неплохой идеей. Пока мы не могли выйти отсюда, поэтому я подошел к рабочему столу, чтобы получше рассмотреть те фотографии. Местом съемок, вероятно, была некая деревня, а судя по нескольким ветхим домам, она явно находилась в бедном и неразвитом районе. Жители деревни – почти сплошь пожилые люди и дети: вероятно, молодежь и жители среднего возраста давно уже уехали на заработки в город – держали в руках только что полученную гуманитарную помощь и счастливо улыбались в камеру.

На групповом фото виднелась знакомая голова. Директора окружали несколько хорошо одетых мужчин и женщин, а также столпившиеся вокруг дети в лохмотьях. Они высоко держали головы и с гордостью демонстрировали свою новенькую спортивную обувь.

Кажется, это приехали жертвователи. Все выглядели очень счастливыми, чему нельзя было не позавидовать. Если мы избавимся от этого чека, может быть, сможем почувствовать себя спокойно…

ЩЕЛК.

Внешняя дверь кабинета приоткрылась.

– Здравствуйте, господин директор, – раздался знакомый голос. – Прошу прощения за беспокойство, я Кэ Жоу из Бюро общественной безопасности. Мы надеемся, что вы сможете оказать нам помощь в расследовании одного дела.

– Добрый день, офицер Кэ. Пожалуйста, присаживайтесь.

Стало тихо. Не знаю почему, но Кэ Жоу не стала садиться.

– Я слышала, – нарушила она тишину через мгновение, – у вас только что кто-то был?

– Все верно.

– Но я не заметила, как они ушли.

«Они»! У меня перехватило дыхание. Откуда Кэ Жоу узнала, что было больше одного гостя? Неужели перепуганная девушка проговорилась? Но…

Меня похлопали по плечу. Я нервно отпрыгнул назад и увидел, как Фан Чэн слегка покачивает головой, а затем подносит руку к губам, словно делает глоток чая.

– Два филантропа сейчас находятся в соседней комнате, – честно ответил директор, – но они настолько скромны, что сделали щедрое пожертвование анонимно. Поэтому не хотят, чтобы кто-нибудь знал, что они бывали здесь. Я думаю, вы можете их понять.

У Кэ Жоу не было возможности не согласиться, поэтому ей пришлось отступить и сказать:

– Я понимаю… Господин директор, могу ли я поинтересоваться, знаете ли вы человека по имени Дуань Цзю?

Это имя всем известно.

– Учитель Дуань Цзю? Да, я его знаю.

Не было никаких сомнений. Раз директор специально добавил «учитель» перед именем, это означало, что речь идет о знаменитом авторе романов о боевых искусствах.

– Какие отношения связывают вас с ним?

– Нас… следует считать единомышленниками. Учитель занимается благотворительностью, и еще нас связывают общие интересы и хобби, поэтому мы нередко видимся.

– Около трех лет назад Дуань Цзю передал вам на хранение завещание?

– Завещание? Ах да, действительно, такое имеется, но… – Господин директор, кажется, что-то понял. – Офицер Кэ, дело, которое вы расследуете…

– Нет необходимости скрывать это от вас. Позавчера утром Дуань Цзю был найден мертвым в собственном доме.

– Это… это невозможно!

Насколько мне известно, этот выдающийся писатель находился в преклонном возрасте и уже несколько лет не публиковал ничего нового. И вот теперь – прискорбная весть о его смерти… Не означает ли это, что бесчисленные читатели, с нетерпением ожидающие следующую часть серии «В поисках Кукловодов», могут больше ни на что не рассчитывать?

– Мне очень жаль, – сказала Кэ Жоу обычным тоном, – я приношу свои соболезнования.

– Но, но… Я ведь вот только на прошлой неделе виделся с учителем. Он был довольно бодр, а его шахматные навыки даже улучшились…

– Думаю, вы и без меня можете догадаться: в полиции считают, что Дуань Цзю был убит.

Вдруг неуместно заиграла пафосная мелодия марша. Рингтон. Не переживайте: когда мы с Фан Чэном спрятались в кладовке, сразу же перевели телефоны в беззвучный режим.

– Прошу прощения, мне нужно ответить… – произнесла Кэ Жоу. – Алло, это я. Хм… О? Отлично… Нет, не переживайте, просто подержите в комнате для допросов… Да, я скоро буду… Хм… Ладно, да, увидимся.

Директор молчал в ожидании.

– Согласно завещанию Дуань Цзю, – Кэ Жоу намеренно повысила голос, – после смерти все его личное имущество должно быть пожертвовано на благотворительные цели, так?

– Эм-м-м…

– Господин директор?

– А, да, простите… Верно, учитель когда-то говорил нечто подобное.

Кэ Жоу тут же заметила, что тут что-то не так.

– Это означает, что вы лично не знакомились с содержанием завещания, да?

– Конечно же нет. Разве я мог так неуважительно поступить по отношению к учителю?

– Хм… Но сейчас, вероятно, не время беспокоиться об этих вещах. Пожалуйста, передайте полиции завещание Дуань Цзю в качестве важной улики по этому делу.

– Важной улики? – уточнил директор в замешательстве. – Офицер Кэ, вы же не думаете…

– Простите, я не могу раскрывать детали расследования, – безапелляционно перебила собеседника Кэ Жоу. – Могу ли я узнать, где сейчас находится завещание?

– У меня дома, в сейфе… Однако, как видите, сейчас я занят процедурой пожертвования для двух филантропов… – Как мило, что директор не забыл о нас. – Офицер Кэ, было бы вам удобно немного подождать меня снаружи? Чуть позже мы вместе поедем и возьмем его… Конечно, если вы спешите, я потом сам могу отвезти его в отделение.

– Спасибо, не стоит беспокоиться. Я попрошу, чтобы подъехал мой коллега. Могу ли я узнать ваш адрес? – Директор назвал его. – Хорошо, я поняла; тогда примерно через час у вас дома.

Я было подумал, что Кэ Жоу собирается уходить, но она вновь заговорила:

– Вы только что упомянули, что встречались с Дуань Цзю на прошлой неделе; где конкретно это было?

– Дома у учителя. В тот день он пригласил меня сыграть партию.

– В шахматы?

– Да. Учитель был одержим шахматами, а меня самого вряд ли можно назвать даже любителем, но я время от времени люблю сыграть партию-другую.

Шахматы… Когда-то давно я даже занял четвертое место на соревнованиях начальной школы в городе С. Внезапно у меня возникла ностальгия по рокировке[47], выглядящей эффектно всегда, вне зависимости от того, когда ее используют.

– В тот день вы играли, – Кэ Жоу резко показала фотографию, – этим шахматным набором?

– Да.

– Там были все фигуры?

– Что?

– На прошлой неделе, когда вы играли в шахматы с Дуань Цзю, были ли все фигуры из этого набора на месте?

– Конечно, иначе мы не смогли бы играть… – Директор был так же озадачен, как и я. – Офицер Кэ, неужели сейчас в наборе недостает фигуры?

– Извините, но эти подробности расследования должны оставаться конфиденциальными, – уклонилась от ответа Кэ Жоу. – Еще раз извините за беспокойство. Благодарю вас за сотрудничество.

Это была треугольная комната. Если не обращать внимания на незначительную погрешность, ее можно было рассматривать как равносторонний треугольник. Единственный стол в комнате также представлял собой равносторонний треугольник, причем его углы были направлены к середине каждой стены.

За столом сидел мужчина, на его щетинистом лице читалось волнение. Время от времени он поднимал голову, смотрел на противоположную стену, а затем быстро отводил взгляд. По сравнению с двумя другими стенами эта имела особенность – выше колена она представляла собой огромное зеркало. Свет от лампы, падающий на него, таял, придавая стеклу темно-зеленый отлив.

– Спасибо, Лао Го, – сказала Кэ Жоу по другую сторону стены. Отсюда зеркало волшебным образом смотрелось прозрачным. Офицер посмотрела на мужчину по ту сторону стекла. – Где вы его нашли?

– Этот парень знает, как прятаться, – фыркнул офицер полиции немного постарше ее. – Никто не знал об этой небольшой горной деревне в уезде H. провинции Хэбэй. Если б он не посчитал себя умником и не позвонил Дуань Цзю, его было бы не так легко поймать.

– Сейчас слишком рано утверждать, что он убийца. – Кэ Жоу покачала головой. – По крайней мере, мотив недостаточно ясен.

– Как раз поэтому Сяолян уже отправился по указанному вами адресу, – сказал Лао Го. – Кроме того, только что принесли отчет судебно-медицинской экспертизы.

– Есть что-то интересное?

– Ну, во-первых, веществом, вызвавшим отравление и смерть жертвы, был метамидофос, что подтверждается его остаточными следами в стакане на месте происшествия.

– Метамидофос? – Кэ Жоу нахмурилась. – Я никогда о таком не слышала.

– Это пестицид. Из-за сильной токсичности два года назад министерство сельского хозяйства запретило его производство и использование. Однако он отлично борется с насекомыми, поэтому в некоторых сельских районах им до сих пор продолжают пользоваться. Из-за того, что пестицид производится и используется втайне, могут возникнуть трудности с тем, чтобы отследить источник яда.

– Насколько токсична эта штука?

– Смертельная доза составляет около трех граммов, и обычно употребление такого количества приводит к смерти в течение двух часов. Учитывая возраст умершего и стимулирующее действие алкоголя, реальный процесс отравления должен был быть еще короче. Несмотря на это, прошло достаточно времени, прежде чем убитый потерял сознание. Несомненно, существует огромная разница между этим веществом и такими ядами, как цианид, действующими почти мгновенно. Что касается раны на указательном пальце правой руки покойного, – старый Го явно думал о том же, о чем и Кэ Жоу, – ее форма соответствует его нижним клыкам, при этом в ротовой полости присутствует кровь, но явных травм там не наблюдается. Судебно-медицинские эксперты полагают, что погибший укусил себя сам. Причина, по которой он укусил свой палец, вероятно, в том, что он хотел написать кровью имя убийцы. Но на месте преступления не обнаружено никаких подозрительных пятен крови. Неужели он перестал дышать как раз в этот момент?

– В любом случае давайте сначала послушаем, что скажет этот человек.

Кэ Жоу вместе с Лао Го вышла из комнаты наблюдения. Через мгновение они появились в треугольной комнате для допросов по другую сторону стекла. Естественно, детективы заняли две другие стороны стола.

– Назовитесь.

Кэ Жоу начала разговор довольно жестко. Дело было не в том, что она уже считала, что человек напротив нее – убийца, а скорее в том, что, основываясь на своих наблюдениях, решила, что это будет наиболее эффективным методом.

Мужчина, долго ожидавший в комнате для допросов, нервно поднял голову, вероятно понимая, что положение его довольно шаткое. Сначала он посмотрел на женщину-офицера слева, а затем взглянул на сотрудника уголовного розыска справа; тот готовил протокол. Треугольный стол избавлял допрашиваемого и следователя от необходимости сидеть прямо лицом друг к другу, и это положение позволяло избежать ненужных эмоций. Острые углы в комнате создавали атмосферу неизбежности, заставляя изворотливых людей под давлением отказываться от идеи придумывать ложь.

– Дуань… Дуань Сюаньшэн.

Мужчина ответил честно. Психологическая ловушка комнаты для допросов, похоже, работала. Кэ Жоу внезапно вспомнила одного психолога, с которым в последнее время часто имела дело, что нельзя было считать хорошим знаком.

– Возраст?

– Тридцать пять…

– Род деятельности?

– Эм-м-м…

– Род деятельности? – Кэ Жоу слегка повысила голос.

– Нет постоянной…

– Хм. – Офицер равнодушно кивнула. На самом деле она уже была хорошо осведомлена об этом. – Какие отношения связывают вас с Дуань Цзю?

– Это мой отец.

– Вот как, «отец»? – Лао Го усмехнулся, – Но я слышал, что обычно ты зовешь его «старикашкой» в лицо – и «стариком, который никак не сдохнет» за его спиной.

Кэ Жоу заметила, что мышцы в уголках глаз Дуань Сюаньшэна дважды дернулись, но не стала комментировать это.

– Вообще-то, твой отец, к сожалению, скончался три дня назад, – спокойно сказала она. – Ты знаешь что-то об этом?

– Я… я узнал только вчера, когда позвонили из полиции.

– Кстати, об этом телефонном звонке: почему, как только наш коллега сообщил новость, ты сразу же повесил трубку?

Вчера вечером полицейский, который остался на месте происшествия с семьей Дуань, чтобы продолжить сбор доказательств, принял звонок в доме. В ходе разговора выяснилось, что на другой стороне телефона был Дуань Сюаньшэн, который после происшествия просто пропал. Когда полицейский сообщил ему о смерти Дуань Цзю, тот тут же повесил трубку. Учитывая, что он был заинтересованным лицом в данном деле, оперативная группа немедленно сделала все возможное, чтобы обнаружить, откуда был сделан звонок. Лао Го отправился в путь ночью и сегодня рано утром работал в тесном сотрудничестве с полицией провинции Хэбэй, чтобы проконтролировать ситуацию.

– Это… я думал, что он ненастоящий полицейский…

– Ненастоящий? Ты часто наблюдал фальшивых полицейских в доме твоего отца?

Дуань Сюаньшэн молча опустил голову.

– Неважно, давай обсудим кое-что другое. – Кэ Жоу усыпляла бдительность подозреваемого. – Мы считаем, что твой отец умер три ночи назад между десятью и одиннадцатью часами. Где ты был в это время?

Отравление не требовало прямого контакта, и поэтому даже при наличии алиби возникали вопросы. Но поскольку яда в бутылке с бренди обнаружено не было, следовало предположить, что преступник подсыпал яд в стакан после того, как налил туда напиток. То есть вероятность присутствия убийцы на месте происшествия во время гибели Дуань Цзю была весьма высока.

– Я… я не был Пекине…

– Я спрашивала не где ты не был, а где был.

– Я был в уезде H… – Дуань Сюаньшэн робко указал на Лао Го. – Разве этот полицейский не знает?

– Вчера и сегодня ты был в уезде H. Но три дня назад? Может ли кто-нибудь подтвердить, что ты был там тогда?

– Это…

– Что такое? Ты проделал такой путь и никого не встретил? По крайней мере, сотрудники отеля должны были тебя видеть, а?

– Я… я не останавливался в отеле…

– Он говорит правду, – подтвердил Лао Го. – Он прятался на полпути к вершине горы в заброшенном лесном убежище. Благодаря парню, выросшему в соседней деревне, он узнал, что такое место есть.

– А, так, значит, все-таки кто-то мог тебя видеть… Однако, кажется, пришло время тебе объяснить, почему ты поехал в тот уезд, нет?

Похоже, Дуань Сюаньшэн был намерен молчать. Поэтому Кэ Жоу спокойно сказала:

– Хочешь молчать – молчи. У тебя нет алиби на момент совершения преступления, а значит, ты, безусловно, мог убить собственного отца. Кстати, свидетели подтвердили, что вы с ним сильно поссорились на прошлой неделе, а ты еще и сбежал в уезд H. Так что, естественно, не решился остановиться в отеле у всех на глазах. На мой взгляд, это звучит довольно убедительно, как думаешь?

– Нет, я этого не делал! – Как и ожидала Кэ Жоу, Дуань Сюаньшэн запаниковал. – Я даже не знал, что со старикашкой что-то случилось! – В панике он даже не выбирал выражения. – Если б я знал, не стал бы звонить еще раз!

– Необязательно, – прокомментировала офицер. – Если ты не дурак, должен был понимать, что скрыться бесследно невозможно. Значит, намеренно мог позвонить в дом отца, притворившись, что не знаешь, что его убили, чтобы сейчас выдать такой набор оправданий. Ох, ты бы знал, сколько таких уловок мы повидали…

– Но я правда был в уезде H. последние несколько дней…

– Ты остановился в этой заброшенной хижине на несколько дней, потому что тебе там было хорошо? – Кэ Жоу покачала головой. – Ты бы сам в такое поверил?

– Я… я просто там прятался…

– Прятался от кого? От полиции?

– Нет, нет, от тех людей… которым я должен…

Одна деталь из материалов дела Дуань Сюаньшэна, которые Кэ Жоу ранее пролистывала, вдруг всплыла в ее сознании.

– Две недели назад ты ездил в Макао?

– Даже не напоминайте; я не знаю, что за фигня там случилась. Мне совсем не везло… У меня были дамы и валеты, но этот умудрился выиграть с кучей мелких карт…

– Ладно, и что дальше?

– Я хотел вернуть свои деньги, поэтому нашел у кого занять немного…

– Займ под высокие проценты?

Дуань Сюаньшэн кивнул.

– Итак, ты их вернул?

– Офицер, вы специально притворяетесь глупой? – с горьким выражением лица спросил игрок. – Кости тоже оказались непослушны… В любом случае они знали, что у меня ничего не осталось, поэтому позволили мне вернуться в Пекин, чтобы найти деньги, и дали срок в одну неделю, чтобы заплатить им.

– Ну, еще куда ни шло… Но ты подвел их, так?

– Офицер, перестаньте издеваться. Знаете, если не вернуть деньги вовремя, эти люди могут сделать что угодно. Поэтому мне оставалось только занять у старикашки, чтобы спасти свою жизнь. Но почему-то этот старый… Он оказался настолько бессердечным, что его вообще не волновало, жив я или нет. В результате в тот день мы с ним поругались. Я не мог ждать, пока они постучатся ко мне в дверь, поэтому ничего не оставалось, кроме как бежать в уезд H. и переждать там.

«Бо́льшая часть сказанного им похожа на правду», – подумала про себя Кэ Жоу. На допросе оба его брата случайно упомянули – нет, лучше сказать, подчеркнули, – что Дуань Сюаньшэн всегда был зависим от азартных игр. Вопрос состоял в том, действительно ли он так просто сдался после того, как Дуань Цзю отказался занять ему денег?

– Но на месте преступления были обнаружены твои отпечатки пальцев.

– Что-что? Где это место?

Попытка не удалась. Ни полицейский, поднявший трубку, ни Лао Го не раскрыли Дуань Сюаньшэну конкретное место преступления. Выходит, действительно не знал? Или же был достаточно бдителен, чтобы разглядеть ловушки в вопросах? Кэ Жоу не могла определиться.

– Комната, где твой отец обычно играл в шахматы.

– Ах. – Дуань Сюаньшэн, казалось, выдохнул с облегчением. – Конечно же там остались мои отпечатки, потому что я бывал там.

– Ты бывал внутри? Когда?

– В последний раз я был там в тот день, когда пошел занять денег у старикашки, – сказал Дуань Сюаньшэн с кривой улыбкой. – Если нелюбимый сын не стал бы делать то, что захочет старикашка, он даже видеть меня не захотел бы.

– Так ты когда-нибудь играл в шахматы со своим отцом?

– Хм, я понял… Я же говорю, не стоит подозревать меня только из-за этого. Могу поспорить, там еще есть отпечатки пальцев парочки старых мошенников и развратников.

– Азартные игры незаконны, – предупредила Кэ Жоу. – Кроме того, ты уже проиграл все свои деньги. «Старые мошенники и развратники» – это относится к твоим двум братьям, Дуань Цинчэну и Дуань Цзюньину, да?

Ранее, во время допроса двух братьев, они обращались друг к другу именно так. Что касается прозвища Дуань Сюаньшэна, то нет никаких сомнений в том, что он был «завзятый картежник».

– Да. Ну что, есть? Отпечатки пальцев этих двух…

– Не будем сразу говорить, есть или нет. – На самом деле отпечатки были. – Я думаю, немного странно вот что: почему ты акцентируешь внимание только на них двоих и совсем не упоминаешь свою сестру Дуань Суцзюнь?

– Кого? – Дуань Сюаньшэн будто услышал какую-то шутку. – Это ходячее бедствие играет в шахматы?! Помилуйте, если она просто сможет различить шахматные фигуры, я буду в шоке!

Отпечатков пальцев Дуань Суцзюнь действительно не было обнаружено на месте, и Кэ Жоу промолчала об этом.

– Итак, вы, трое братьев, умеете играть в шахматы?

– Меня заставляли играть с детства, но, как бы я ни старался, ничего не получалось. Конечно, теперь они вдвоем играли со стариком в шахматы, просто чтобы сделать его счастливым и посмотреть, какую выгоду они смогут получить.

– И это говоришь ты?

– Я не такой! – сказал Дуань Сюаньшэн гордо. – Мне нужны были деньги, чтобы спасти свою жизнь, и только…

– Итак, когда твой отец отказался помогать, ты возненавидел его до глубины души?

– Не относитесь ко всем людям как к убийцам. Вчера я позвонил старикашке, потому что был готов еще раз умолять его…

– Твои кредиторы, вероятно, не такие терпеливые, чтобы ждать, пока твой отец передумает. Возможно, под их угрозами тебе пришлось выбрать более простой и прямой подход – если б ты смог получить наследство, выплатить долги было бы проще простого, да?

– Наследство?! – Удивление на лице Дуань Сюаньшэна сменилось гневом. – Они все разве не сказали? Старикашка уже составил завещание. Даже если б он сдох, мы и гроша не получили бы!

– Ты говоришь о происшествии трехлетней давности, вскоре после кончины его сестры Лин Дуань Фейсюэ? Мы расследовали этот вопрос.

– «Милая Сюэ», старикашка называл ее только «милая Сюэ». Все, что она делала, было правильно, а все, что делали мы, – неправильно. После ее смерти он скорее отдал бы все свои деньги на благотворительность, чем оставил их нам…

Жалобы завзятого картежника были прерваны торопливым стуком в дверь. Полицейский быстро подошел и прошептал несколько слов на ухо Кэ Жоу.

– Есть две новости: хорошая и плохая, – сказала та, но не позволила выбрать, какую из них слушать в первую очередь. – Хорошая новость заключается в том, что, похоже, твой отец не успел составить завещание перед своей смертью. Согласно действующим в Китае законам, ты, как прямой родственник, будешь иметь право унаследовать его имущество. – Офицер пристально посмотрела на Дуань Сюаньшэна. – Плохая же – в том, что теперь мы думаем: у тебя был очень веский мотив для совершения преступления.

Это была комната нестандартной формы. Если описывать ее максимально подробно, то она была похожа на прямоугольную трапецию, у которой отрезан кусок бока. На стене с двумя прямыми углами находилась дверь, ведущая во внешний коридор, а рядом с дверным звонком на слегка раскрученных болтах висела неприметная вывеска «Ся Я и К^о».

Сегодня вокруг нас не было ни души.

Может быть, этот надоедливый столб противоречит фэн-шуй и так влияет на обстановку? Я смотрел на огромный объект посреди комнаты, закрывающий окно. Словно наглый незваный гость, подумал я. Кстати, как архитектор, создавший такую причудливую планировку, вообще сдал квалификационный экзамен?

Через суженное окно был виден угол соседнего дома. Имелась информация, что арендная плата там в четыре раза выше. На красивой стеклянной отвесной стене выскочила вереница забавных световых пятен, словно насмехаясь над моим перфекционизмом. Черт возьми, мне с большим трудом удавалось сдерживаться…

– Так кто в итоге убийца?

Когда я попытался поумерить свою нервозность, Али сложила передо мной толстую стопку книг, издав мощный приглушенный звук.

– Как? Ты уже прочитала все это?

– Уже три дня прошло, три дня. Целых три дня, и ни одного заказа. Так мы обанкротимся… А зарплату в конце месяца все равно выплатят?

– Разве я не дал тебе почитать книги? – сказал я вяло. – Заработная плата – это все суета…

– Ладно, всё, – резко ответила Али. – Так кто же убил старика-каллиграфа?

На рабочем столе лежал шеститомный цикл «В поисках Кукловодов» в твердом переплете. Ближе к концу повествования уважаемый ветеран мира боевых искусств, который никогда в жизни ни на кого не держал зла, был отравлен странным ядом. И естественно, все Кукловоды, специализировавшиеся на ядах, были под подозрением. Использование причудливого мира боевых искусств в качестве фона и переплетение волнующих историй – вот что очаровывало в работах Дуань Цзю. К сожалению, последняя книга закончилась до того, как тайна была раскрыта, что неизбежно заставило читателей переживать.

– А вы не в курсе, когда выйдет новая книга?

Я был расстроен тем, что больше работ в этом цикле не будет, учитывая, что автор мертв. И кто бы мог подумать, что события реальной жизни примут такой крутой оборот, оказавшись еще более фантастическими, чем в романе?

– А ведь мне нужно получить зарплату, чтобы позволить себе новую книгу! Пожалуйста, возьмитесь за какое-нибудь дело, неважно, насколько сложное! Найдите выход!

– Ладно… – Словно сотрудник, которого только что отругала начальница, я пристыженно опустил голову.

Да, мне нужно было что-то придумать. Я взял в руки телефон с намерением связаться с несколькими коллегами, работающими в крупных юридических фирмах. Если повезет, возможно, найдется пара дел с низким гонораром, которые им не по нраву, и они смогут их нам отдать.

Странно, но из трубки не доносилось гудков. Телефонная линия опять оборвана? Чтобы проверить провода у телефона, я отодвинул от себя шесть томов «В поисках Кукловодов».

Под книгами были два конверта. Вероятно, они изначально там лежали, но я не заметил. На конвертах не было марок, а на лицевой стороне каждого красовался логотип телекоммуникационной компании. Я понял, что это счета за телефон, которые Али передала мне неделю назад.

Ах ты, счета!..

– Неужели это… – Али, похоже, тоже узнала конверт. – Вы все еще не оплатили счета? У нас отключили телефон?

– Эм-м-м…

– Итак, – в ее голосе сквозило отчаяние, – получается, если нам позвонят клиенты, мы не сможем заполучить ни одного из них?

Я не знал, куда деться от стыда. Забавно, но, похоже, кое-кто решил взять на себя инициативу снять с меня вину.

– Я не думаю, что в этом дело, – спокойным голосом вставил Фан Чэн.

– Хм?

– Ся Я смотрел кое-что в интернете с утра, так? – Он указал на мой компьютер. – Это доказывает, что Сеть здесь не отключалась.

Действительно! Я слегка повернул экран в сторону Али: там был открыт последний отчет по делу Дуань Цзю. Описание было чрезвычайно подробным. Не только сбор улик на месте преступления, но и процесс допроса полицией множества людей – все было подробно описано. Издатель серии «В поисках Кукловодов», думаю, прекрасно понимал, что по сравнению с шатким трюком «предсмертных сочинений мастера» скандал, связанный с его семьей, с большей вероятностью привлечет внимание публики. Так что, если тонко намекнуть на то, что между реальными событиями и сюжетом романа есть некоторые совпадения, продажи новой книги, естественно, пойдут в гору.

– Я могу заходить в интернет… – Сетевой сигнал также передавался по телефонным линиям, поэтому теория Али была легко опровергнута. Впрочем, эти два счета лежат уже давно…

– Мы не можем быть уверены в том, что это счета, не так ли? – Я тихо убрал конверт в ящик. – Как и с завещанием Дуань Цзю: никогда не узнаешь, что внутри, пока не откроешь.

Офицер полиции, посланный Кэ Жоу в дом директора, достал из кейса для документов, в котором должно было находиться завещание Дуань Цзю, неопубликованную рукопись новой части «В поисках Кукловодов».

– А я не знаю, как продвигается расследование, – печально сказала Али.

– Кратко говоря, мотивом действительно было наследство, – указал я на очевидный факт.

Жена Дуань Цзю скончалась много лет назад, и без завещания наследство переходило к четырем его детям – как и подозрения в совершении преступления. Интересно, что ни один из этих четырех не смог предоставить алиби на момент совершения преступления.

Давайте посмотрим поближе на эту безнадежную семью:

Дуань Цинчэн – старший сын, 43 года. Он управлял так называемым агентством, но на самом деле лишь полагался на репутацию своего отца, чтобы обманывать других. Было множество прецедентов подписания контрактов с несколькими издателями сразу на одни и те же авторские права или спекуляций несуществующими произведениями. Несколько лет назад он использовал свой обычный трюк и без разрешения продал права на адаптацию «В поисках Кукловодов» в виде онлайн-игры. Но конечно, интернет-гиганта с огромным капиталом не обманешь, и в итоге был суд. В конце концов Дуань Цзю был вынужден неохотно согласиться на адаптацию, что спасло его сына от тюрьмы.

Дуань Цзюньин – средний сын, 38 лет. В юности поступил в художественную академию. Однако этот господин предпочитал рисовать человеческие тела, при этом его не устраивали обычные образы – он скорее реализовывал, что называется, страстное желание выразить себя. В общем, его заставили уйти из школы из-за идеологических проблем. С тех пор он часто невесть почему сравнивал себя с Ван Гогом. В конце концов Дуань Цзюньин загорелся идеей создания частной галереи и студии, но особого успеха там не случилось. Из-за того, что младшая сестра Дуань Суцзюнь была его моделью, она неоднократно крепко ссорилась с отцом. К тому же ходили слухи, что между братом и сестрой было нечто большее.

Дуань Сюаньшэн – младший сын, 36 лет. Официально нигде не работал и имел склонность к азартным играм. Он умел играть в маджонг, покер, кости и, конечно, на игровых автоматах. Из-за его вредных привычек Дуань Цзю много лет назад отказался от любой денежной помощи сыну, но не мог помешать ему брать у всех подряд взаймы и продолжать играть. В прошлом месяце, во время чемпионата мира по футболу в Южной Африке, Дуань Сюаньшэн твердо поверил в осьминога Пауля[48] и в итоге заработал значительную сумму. Подумав, что удача повернулась к нему лицом, он тут же поехал на юг, в Макао, чтобы выиграть еще денег, но в результате все проиграл. На данный момент Дуань Сюаньшэн был единственным подозреваемым, который находился под стражей. Помимо цели не дать ему сбежать, полиция также хотела добиться того, чтобы он не попал в лапы кредиторов.

Дуань Суцзюнь – младшая дочь, 33 года. Давным-давно, еще в средней школе, спуталась с плохой компанией. После того как забеременела в первом классе старшей школы[49], ей сделали медикаментозный аборт; личность отца ребенка до сих пор была неизвестна. Мать, у которой уже и так было слабое здоровье, была измотана таким поведением дочери и вскоре скончалась. С тех пор Дуань Цзю больше не наказывал дочь, а братья считали сестру катастрофой, которая привела к ранней смерти их матери. Единственный, с кем у нее были относительно близкие отношения, – это Дуань Цзюньин. В последние годы вокруг нее крутились мужчины, готовые тратить на нее деньги – она была красива. Однако, как только дело доходило до разговора о браке, они бледнели при первом же его упоминании. Суцзюнь постепенно начинала понимать, что возможности, которыми она когда-то гордилась, быстро рассеиваются.

– Если ребенок вот так себя ведет, это вина родителей. – Али взглянула на фотографию пьяной Дуань Суцзюнь в ночном клубе и покачала головой. – Этот отец провалился.

– Не говори так: со старшей дочерью же все в порядке, – встал я на защиту покойного. – К сожалению…

Дуань Фейсюэ, старшая дочь, работала старшим партнером в известной бухгалтерской фирме. Бесспорно, она была единственным порядочным человеком среди братьев и сестер этой семьи и всегда была любимицей отца. После случая с правами на адаптацию «В поисках Кукловодов» Дуань Цзю в гневе заявил, что составит завещание, согласно которому Дуань Фейсюэ унаследует все имущество, но она решительно отказалась от такого предложения. В любом случае это завещание так и не было составлено. Два месяца спустя Дуань Фейсюэ погибла в результате несчастного случая, катаясь на лыжах; ей было всего 37 лет. Дуань Цзю, убитый горем, днями напролет играл в шахматы, чтобы скоротать время, и больше никогда не публиковал никаких произведений.

– Ее звали Дуань Фейсюэ[50], и она умерла на горнолыжном курорте.

– Твоей внимательности можно позавидовать.

– Вам не кажется, что все их имена – это перебор? – сказала Али. – Даже для автора романов о боевых искусствах называть детей подобным образом слишком эксцентрично, нет? Их зовут как книжных персонажей.

– Нет-нет, ты совсем не так поняла. – Я несколько раз махнул рукой. – Хоть имена и правда довольно своеобразные, они не имеют ничего общего с романами о боевых искусствах.

– Хм?

– Ты знаешь, какие шахматные фигуры существуют?

– Есть ферзь – королева… – Ответ был в стиле Али. – Королева ведь самая главная?

– Правильно; английское название – «queen»; по-нашему императрица или королева[51]. Да, с иероглифом из имени Фэйсюэ.

– Только не говорите мне, что все их имена – это названия шахматные фигур!

– Бинго! Конечно! Дуань Цинчэн[52] – это «замок», Дуань Цзюньин[53] – «рыцарь», едущий на «благородном скакуне», а Дуань Сюаньшэн[54] – «епископ», занимающий «священную должность». Ну а Дуань Суцзюнь[55] – «монарх», то есть «король» в шахматах.

– Но почему именно Цин-чэн, например? – спросила Али. – Откуда в именах берутся вторые иероглифы?

– Что ж, давайте поговорим о цвете фигур. В шахматах стороны используют черные и белые фигуры…

– А синий тут при чем?

«Цин»[56] иногда означает черный цвет в древних текстах; например, «цинси»[57] используется для описания черных волос. А вот иероглифы «ин»[58] и «сюань»[59] оба содержат значение черного цвета.

– А «сюэ»[60] и «су»[61] – белого… То есть черные фигуры – это сыновья, а белые – дочери? – Али вдруг что-то вспомнила. – Подождите, говорят, что на месте убийства пропало несколько шахматных фигур…

– Ты права. – Я кивнул. – Это черные фигуры ладьи, коня, слона и белая фигура короля, всего четыре. Каждая фигура соответствует одному подозреваемому.

– Их забрал убийца?

– Вероятность очень высока – хотя нельзя исключать, что третье лицо намеренно исказило ситуацию на месте преступления.

– Но зачем убийце это делать?

– Возможно, из-за того, что Дуань Цзю перед смертью указал на личность убийцы с помощью определенной шахматной фигуры, точно так же, как и старик-каллиграф.

Это простое совпадение или Дуань Цзю видел сцены из своих книг, находясь на пороге смерти? Истина, вероятно, никогда не откроется. Но случаев, перешедших в реальность из вымышленного мира, уже достаточно, чтобы заставить воображение встряхнуться.

– То есть Дуань Цзю указал или просто взял в руку шахматную фигуру, обозначающую имя убийцы. И убийца обнаружил это, – заключила Али. – Значит, убийце просто нужно было поставить шахматную фигуру обратно на доску, так ведь?

– Ах да, есть одна деталь, которую ты, скорее всего, еще не знаешь, – полиция обнаружила рану на указательном пальце правой руки Дуань Цзю, которую, по мнению судебно-медицинских экспертов, он нанес себе сам. Собственными зубами.

– Ого!

– Поэтому нужно подкорректировать твою гипотезу. Дуань Цзю не только указал на определенную шахматную фигуру или держал ее в руке, но также, вполне вероятно, оставил на ней кровь.

– Кровь…

– Убийца должен был понимать, что следы крови нелегко стереть, поэтому просто поставить шахматную фигуру обратно было нельзя. Однако, если полицейские посчитали бы количество шахматных фигур, они обнаружили бы, что только одна шахматная фигура пропала, и тот, к кому она относится, сразу же считался бы главным подозреваемым. Поэтому убийца решил взять с собой еще три шахматные фигуры, ассоциирующиеся с детьми убитого. Хотя на нем все еще осталась бы четверть подозрения, это было бы гораздо лучше, чем быть разоблаченным сразу же.

– Так почему бы ему просто было не забрать с собой все фигуры и доску?

– В этом не было смысла, – покачал я головой. – В комнате имелся шахматный набор, и этот факт был известен многим. Если б весь набор шахмат пропал, разве это вызвало бы подозрения в отношении четырех людей, чьи имена связаны с фигурами?

– Но возможно ли, что преступником является кто-то другой? Тот, кто намеренно взял четыре шахматные фигуры, чтобы переложить на них вину?

– В таком случае невозможно объяснить, почему Дуань Цзю укусил себя за палец. Тем более можно было просто обвинить требуемого человека, а не забирать все четыре фигуры – нужно было лишь вложить черного слона в руку Дуань Цзю; боюсь, тогда положение дел Дуань Сюаньшэна было бы еще более неблагоприятным.

Али неохотно замолчала, словно все еще не в силах поверить, что на свете существует такое ужасное преступление, как отцеубийство.

– Действительно ли мотив – наследство? – Она изменила стратегию рассуждения. – Раз все были уверены, что, даже если отец умрет, они не получат наследства, тогда этот мотив нельзя считать верным.

Хотя смерть Дуань Фейсюэ была случайной, она умерла после объявления ее единственной наследницей, и неудивительно, что Дуань Цзю подозревал, что кто-то организовал против нее заговор, дабы завладеть семейными богатствами. Поэтому он вызвал к себе оставшихся четверых детей и вручил «завещание» господину директору, заявив, что после его смерти все состояние будет пожертвовано на благотворительность.

Как отметила Али, это создавало противоречие. Однако объяснить его было невозможно.

– Может, один из них понял, что так называемого завещания даже не существует? За последние три года Дуань Цзю, скорее всего, признался в этом убийце, намеренно или случайно. На самом деле, если учитывать последовательное поведение Дуань Цзю, неудивительно, что кто-то мог догадаться, что ни на какую благотворительность его состояние не пойдет.

– Последовательное?

– Ясно, что Дуань Цинчэн был жуликом, но Дуань Цзю не позволил ему сесть в тюрьму. Дуань Цзюньин постоянно создавал проблемы, но отец построил ему собственную галерею. Кроме них, еще есть Дуань Сюаньшэн, которого, очевидно, не в первый раз преследуют за долги, поэтому можно предполагать, что он каждый раз просил Дуань Цзю решить все проблемы. Какими бы недостойными ни были эти парни, в критический момент Дуань Цзю все равно помогал им. Если мы заключим, что «завещание» было просто блефом, думаю, будем правы.

– Однако все закончилось тем, что Дуань Цзю пришлось указывать на своего убийцу… – Выражение лица Али выглядело несколько отчаянным. Наконец она признала тот факт, что виновник – среди этих четырех.

Вопрос в том, кто именно из них?

– Я думаю, что это не Дуань Суцзюнь.

– Почему?

– Дуань Суцзюнь не умеет играть в шахматы, поэтому она не смогла бы точно определить эти четыре фигуры, так? – объяснила Али. – Во всяком случае, я бы не смогла этого сделать.

Да, логично. Я играю в шахматы более двадцати лет, поэтому воспринимаю их как должное. Но тем, кто не умеет играть, распознать каждую фигуру непросто. Коня, конечно, можно, а вот остальные… Если выбрать неправильно, это вызовет лишние подозрения. Если Дуань Суцзюнь – убийца, ей следовало бы действовать осторожно, чтобы избежать такой необходимости…

– Да, – пробормотал я, – ей пришлось бы забрать с собой весь шахматный набор.

– Правда же? Если не считать разницы в высоте, все эти фигуры выглядят почти одинаково.

– Кстати, Филин раньше постоянно путал короля со слоном…

Я резко замолчал. Хотя Али ничего не ощутила, я ясно увидел, как позади нее бесшумно появилась призрачная фигура.

– Эй, что с тобой?

– Шахматные фигуры… – глупо спросил Фан Чэн. – Они что, прямо полноценные фигуры?[62]

Честно говоря, я даже не пытался скрыть свое презрение.

– Но это даже трехлетним детям известно, разве нет?

– Здесь они есть? Покажи мне.

– Что есть? Шахматы? Да с чего вдруг, я уже давно в них не играл…

– Тогда пойду куплю новый набор прямо сейчас.

– Где ты в наши дни найдешь магазин с шахматами? – Я нахмурился. – Почему бы не заказать онлайн? Если поторопиться, доставят уже завтра или послезавтра.

– Нет, это слишком поздно.

– Доктор, – вдруг сказала Али, – если вы хотите посмотреть на шахматы, я знаю, где это можно сделать.

– И где же?

– В баре, куда я обычно хожу, стоит шахматный набор, только я никогда раньше не видела, чтобы к нему кто-то прикасался.

– Постой-ка, – у меня возникло дурное предчувствие, – бар, в который ты ходишь… неужто…

– Отлично! – Фан Чэн полностью проигнорировал меня. – Али, проводишь меня туда?

– Это недалеко отсюда, в соседнем здании, но он еще закрыт… – Она увидела, как мрачнеет лицо Фан Чэна, и тут же добавила: – Я позвоню им и узнаю, можно ли вам заглянуть туда раньше.

Говоря это, Али взяла в руки телефон.

– Ой…

– Возьми этот, – я нехотя протянул ей свой мобильник, – стационарный не работает.

– Все еще нет связи?

– За интернет внесена предоплата за год. – Я вздохнул. – Даже если телефон совсем перестанет работать, мы будем подключены к Сети.

– Но, – Али посмотрела на Фан Чэна, – доктор сказал…

– Если интернет не отключен, то, даже если не получается дозвониться, все равно можно связаться по электронной почте, – пожал плечами Фан Чэн. – Не знаю, насколько это неудобно, но сомневаюсь, что есть клиенты, которых мы упустим из-за неработающего телефона.

Это была изогнутая комната. При входе через узкую дверную арку первое, что бросалось в глаза, – изгиб барной стойки. Глубоко внутри комнаты стоял круглый стол, окруженный стульями. Каплевидный светильник излучал сдержанный свет, слегка тусклый, как во многих барах.

Кудрявая женщина за барной стойкой подняла голову. Мое внимание обратила на себя ее майка, сильно обтягивающая тело.

– Али, – женщина повесила на рейлинг бокал в форме тюльпана, – пришла отблагодарить меня?

– Вот еще новости… – Али криво улыбнулась и повернулась к нам. – Это Коко, менеджер бара.

Бар назывался «COS». На овальной вывеске над входом красовались эти три буквы, а вокруг них обвивалась разноцветная градиентная лента. Между прочим, эти буквы – единственные в английском алфавите, и неважно, заглавные или строчные, – полностью состояли из кривых линий. Да, тут прямым линиям совсем не было места…

– Ага, – не унималась Коко, – все еще думаешь о своем полицейском?

Али проигнорировала поддразнивания девушки и представила нас всех. Тут Фан Чэн грубо отодвинул меня в сторону.

– Прошу прощения, – нервно произнес он, – я слышал, у вас здесь есть шахматы, да?

Али, в общем-то, уже объяснила цель визита по телефону.

– Да, это подарок от старого друга по случаю нашего открытия. – Коко как будто намекала, что вещь со множеством прямых линий могла появиться в таком месте только так, и никак иначе. – Вон там. – Она махнула рукой в сторону круглого стола в глубине бара.

Уже издали это квадратное поле битвы всколыхнуло во мне воспоминания. Но, подойдя ближе, я невольно нахмурился: оба белых слона стояли на белых клетках, а одна черная пешка устроилась на крайней горизонтали. Видимо, как и сказала Али, никто здесь не играл в шахматы всерьез.

Возмутительно. Естественно, эти шахматы нельзя поставить в один ряд с драгоценными шахматами семьи Дуань Цзю, но все же это не повод относиться к ним так безразлично. Фигура коня – наверное, из-за невозможности сражаться – словно повесила голову в печали.

Переполненный чувством негодования, я принялся переставлять фигуры.

– Ся Я!

– Ладно, ладно, – откликнулся я. Поставив фигуру, начал объяснять: – Это замок, который также называется ладьей, или rook в английском языке. Ладья, аналогично ладье в китайских шахматах, может передвигаться горизонтально или вертикально, на неограниченное количество клеток.

– Что значит rook? – спросила Али. – «Замок» в английском же castle, нет?

– По-английски лучше не пользоваться словом castle. Rook происходит от персидского слова rukh, что переводится как «колесница». С другой стороны, по своему внешнему виду эта шахматная фигура, безусловно, похожа на башню замка. Возможно, в ходе длительного процесса изменений в игре передвижная осадная башня стала восприниматься как замок. В шахматах есть оригинальный ход под названием «рокировка», и по-английски он называется как раз castling, что означает «король прячется в замке».

– Класс, – нетерпеливо произнес Фан Чэн. – Идем дальше.

– Теперь, пожалуйста, найдите коня.

Даже для тех, кто совершенно незнаком с игрой в шахматы, сделать это не составит труда. Али оказалась расторопнее всех и схватила фигурку в форме конской головы.

– Правильно, это конь – по-английски knight, «рыцарь». – Я взял фигуру и поставил ее на клетку рядом с замком-ладьей. – Ходит он похоже на китайского шахматного коня[63], но тут не существует правила «спотыкания»[64].

– Подожди! Это просто совпадение? – точно подметила Али. – Китайские шахматы или западные, но фигуры, изображающие ладью и коня, ходят одинаково, и исходное построение, кажется, тоже одинаковое, так ведь?

– Ты все верно говоришь, – похвалил я ее. – На самом деле не только китайские и западные шахматы, но и многие другие популярные виды шахмат в мире имеют подобные фигуры. Например, конь и лошадь[65] в японских шахматах сёги. Конечно, все это не случайно: у всех шахмат одинаковое происхождение.

– То есть западные шахматы произошли от китайских?

Я лишь горько улыбнулся. Всякий раз, когда дело касается истории и культуры прошлого, китайцы склонны слепо верить в свою исключительность. Однако, возвращаясь обратно в современный мир, мы, как раз наоборот, постоянно сомневаемся в своих силах.

– Действительно, некоторые западные ученые считают, что все шахматные игры, в том числе и западные шахматы, обязаны своим происхождением Китаю и свои индивидуальные форматы, которые существуют в наши дни, они приобрели лишь со временем, – уверенно заявил я. – Хотя мне хотелось бы в это верить, я все же должен сказать, что в этой теории есть несколько пробелов.

– Ну же, Ся Я… – снова поторопил меня Фан Чэн, но его прервали.

– И что это за пробелы?

Вопрос задала Коко. Видимо, она уже подготовила бар к открытию и с интересом слушала наш разговор.

– Во-первых, само название «сянци». Почему их называют именно так?

– Это из-за фигуры слона?[66] – неуверенно предположила Али.

– Возможно, – кивнул я, – но это не ответ на вопрос. Слон не является ни самой важной, ни самой сильной шахматной фигурой, и он есть только на черной стороне[67]. А значит, зачем в его честь называть всю игру?

– Я не знаю…

– Кроме того, суть сяньци – изображение древних войн. Однако в Китае слоны никогда не входили в войска. Если б шахматы действительно зародились в Китае, боюсь, фигуры слона не было бы вовсе, не говоря уже о том, чтобы назвать игру в ее честь.

– Я поняла! – Коко щелкнула пальцами. – Настоящая родина шахмат – это место, где слоны участвовали в войнах, да?

– Это лишь еще одна теория, и только – она предполагает, что общим предком различных шахматных игр во всем мире является игра родом из Древней Индии под названием чатуранга.

Я взял блок стикеров для заметок, лежавший рядом, и написал на верхнем стикере это слово.

– Чатуранга – слово на санскрите, в индийском эпосе оно означает «армия». Одна из шахматных фигур называется «gaja», что буквально переводится как «слон». Чатуранга, мигрируя на запад, трансформировалась в персидские шахматы, а позже превратилась в современные западные шахматы. Придя на восток, они превратились в юго-восточные шахматы, японские сёги и китайские сянци. В Китае также произошли интересные изменения, – вероятно, под влиянием игры го[68] шахматные фигуры переместились с клеток на их пересечения. Это косвенно доказывает, что китайские шахматы не являются предками других шахматных игр.

– Ох, – сказала Али, – как же это?

– Китайские шахматы послужили источником вдохновения для создания корейских шахмат чанги. Как и в китайских шахматах, фигуры в них передвигаются по узлам клеток. Если предположить, что западные шахматы тоже произошли от китайских сянци, то тогда должна быть хотя бы одна или две шахматные фигуры, сохраняющие характерное передвижение по узлам. Однако все их фигуры ходят прямо по клеткам.

– Ся Я, – в третий раз окликнул меня Фан Чэн, – давай опустим детали. Сейчас не время хвастаться своей эрудицией.

– А я думаю, что это очень интересно, – недовольно сказала Коко.

– Не перебивай, – отругала Али, – у доктора Фан Чэна есть дела поважнее.

– Ну да, детектив пришел, чтобы посмотреть шахматы… Он, должно быть, работает над делом Дуань Цзю? – спросила Коко. – Ну как, вы уже расшифровали предсмертное послание старика-каллиграфа?

– Что?

– Да это же сейчас по всему интернету обсуждается. Чтобы найти четыре шахматные фигуры, исчезнувшие с места убийства, сначала нужно разгадать тайну семи белых фигур из «В поисках Кукловодов».

На самом деле это стандартный издательский способ продвижения новой книги. Я собирался было указать на это, но, хорошо подумав, решил усложнить жизнь Фан Чэну.

– Если я скажу, что разгадаю эту тайну, – громко заговорил тот, – вы позволите мне узнать про оставшиеся фигуры?

– Конечно. Пожалуйста, продемонстрируйте ваши великолепные навыки.

– Замечательно. Итак, Ся Я, расскажи, что там за ситуация…

Мне ничего не оставалось, кроме как кратко пересказать отрывок романа.

– Старик-каллиграф скончался в потайной комнате, причем причиной смерти предположительно стало отравление змеиным ядом. Рядом с его телом была найдена шахматная доска, а в левой ладони лежали семь раскрошенных белых фигур. Старик не был экспертом в боевых искусствах, но за десятилетия тренировок хорошо развил свою внутреннюю силу. Боюсь, агония была настолько невыносимой, что он, не отдавая себе в этом отчета, раскрошил фигуры, да так, что невозможно было на глаз определить, сколько их. Подозреваемые принадлежали к Кукловодам. Невиданная красавица Тан Мао, холодная как лед. В мире боевых искусств она была известна как Богиня гробницы Великого холода – и всегда была одета в белое платье. Внушающий трепет и облаченный во все черное Тан Чэн – именно он при помощи взвешивания вычислил точное количество шахматных фигур в руке покойного. Брат близнец Тан Чэна – Тан Сы по прозвищу Кузнечик, всегда одетый в зеленое; он имел давнишнюю привязанность к разведению разного рода экзотических змей и был известен широко в мире боевых искусств. И наконец, Тан У, только начавший свой боевой путь и относительно безвестный.

– Какого цвета одежду носил Тан У? – уточнил Фан Чэн.

– Какое это имеет отношение к делу? – Коко среагировала раньше, чем я. – Ведь он все равно абсолютно не мог убить старика.

– Почему же?

– Тан У – лучший друг Цзяня, – сказала Али, – и я тоже не думаю, что он убийца.

– Цзяня?

– Чэн Цзянь, Бу Цяньсюнь и Тан У – это три главных персонажа, – добавил я.

– Вот оно что…

Фан Чэн резко протянул ко мне руку. Я, остолбенев на мгновение, протянул ему блок стикеров, который держал в руке.

– Старик, наверное, имел паньгуаньби[69], да? – сказал Фан Чэн, безжалостно оторвав стикер с написанным на нем словом на санскрите

– Ага. И владел рядом техник Ван Сичжи[70].

Удовлетворенно кивнув, Фан Чэн, начал писать что-то.

– Это мой ответ. – Он сунул стикер Коко под нос. – Надеюсь, это не повлияет на ваш читательский интерес.

Из своего угла я не увидел, что там было написано, но можно было заметить, как изменилось выражение лица Коко.

– Теперь, – оторвав и эту бумажку, Фан Чэн небрежно скомкал ее и сунул себе в карман, – мы можем продолжить?

– Да…

– Ся Я, пожалуйста…

Меня переполняли сомнения, но пока мне только и оставалось, что делать так, как просит Фан Чэн.

– Шахматная фигура с разрезом наверху – слон, и произошла она от боевого слона в чатуранге. Говорят, что ее «головной убор» обязан своей формой слоновьим бивням[71]. Слон может ходить только по диагонали, на неограниченное количество шагов. Так как шахматная доска черно-белая, слон, первоначально стоящий на белой клетке, на белой и останется, независимо от того, куда он будет двигаться. То же справедливо для слона на черной клетке.

Я поставил слонов рядом с конями, а затем взял еще одну шахматную фигуру.

– Не принимайте ее за слона только потому, что видите крест на голове[72]. Это король. Самая высокая фигура во всем наборе. Помимо ранее упомянутой рокировки, король также может делать ход на любую из восьми окружающих его клеток. Цель игры в шахматы – уничтожить короля противника.

После того как король занял свое место на доске, на крайней горизонтали осталось всего одно пустое место. Эта клетка, естественно, принадлежала ферзю.

– Ферзь носит корону и по высоте уступает лишь королю. Будучи самой могущественной фигурой в западных шахматах, ферзь может без ограничений ходить по горизонтали, вертикали и диагонали, то есть совмещать возможности слона и ладьи. Как и в случае короля, каждая сторона имеет по одному ферзю.

– Но, – заговорила Али, – здесь явно есть еще один ферзь.

Она действительно держала в руке еще одного ферзя того же цвета. Но это не было особенностью набора «COS».

– Профессиональный шахматный набор рассчитан на двух ферзей с каждой стороны, – пояснил я. – Обычно они не используются, но необходимы для превращения пешки, да и в качестве запасных.

– Превращения?

– Смотрите, – я собрал оставшиеся восемь шахматных фигур с круглыми головками и разместил их на втором ряду шахматной доски, – это пешка. Ею можно двигаться только вперед и нельзя отступать. Как только она достигает нижней горизонтали противника, сразу же становится любой другой фигурой, кроме короля; это и называют превращением пешки. Если пешка превращается в ферзя, а первоначальный ферзь еще жив, ему понадобится запасная фигура.

– А что, если, – Али была озадачена, – игрок захочет превратить все пешки в ферзей?

– Ну нет. – Я покачал головой. – Хотя ферзь – наиболее популярный выбор, в зависимости от ситуации игроки могут выбрать еще и ладью, коня или слона.

– Я могу понять тех, кто останавливает свой выбор на коне, – сказала Коко, – но какой смысл превращать пешки в ладью и слона? В арсенале ферзя уже есть их ходы, нет?

– Ну, пешку могут превратить в ладью или слона для того, чтобы избежать вынужденной ничьей.

– Ничьей?

– Как я уже сказал, главная цель игры – уничтожить короля противника. Шах – ситуация, когда король атакован, то есть стоит на клетке, на которую нацелилась вражеская фигура. Если соперник не может спасти его, это называется шах и мат, и атакующая сторона одерживает победу. Однако бывает, что шаха нет, то есть король не стоит на роковой клетке, – но при этом противник не может сделать ни одного хода, который не привел бы его короля на эту клетку; это вынужденная ничья, которая называется патом. В отличие от китайских шахмат, где в подобном случае побеждает последний ходивший, в западных такое положение обеспечивает ничью. Ферзь покрывает и прямые направления, и диагонали, поэтому шансов ненароком запереть короля противоположной стороны в патовой ситуации у него больше. Это очень неприятно, когда у тебя явное преимущество и светит победа.

– И чтобы не упустить преимущество и не прийти к ничьей, можно пожертвовать превращением в самую сильную фигуру?

– Вот именно. Ой, я снова отвлекся…

Я обернулся, чтобы посмотреть на Фан Чэна, подумав, что он мог снова разозлиться, но увидел на его лице шок, словно он только что получил шах в решающей игре.

Это была угловая комната. По обе стороны длинного коридора аккуратно висели более дюжины картин, а под каждой рамой были демонстративно проставлены дата создания и размер холста. По этой причине даже неуклюжая мазня казалась наполненной художественной атмосферой.

Свернув в конце коридора, можно было увидеть небольшой зал квадратной формы. Рабочий стол был завален кистями для рисования, красками и разного рода хламом. На полу валялись холсты, а к углу стены были беспорядочно прислонены деревянные рамы. Хозяин явно не придавал значения порядку. Роскошный солнечный свет проходил через огромное панорамное окно и освещал возвышение над полом.

На возвышении стоял длинноволосый мужчина в картузе, перед ним был установлен мольберт, а чуть поодаль располагалось блюдо с фруктами. Колени мужчины были слегка согнуты, а внимание полностью направлено на угольный карандаш, крепко зажатый в руке. Кажется, уже давно находясь в состоянии полного самозабвения, он даже не заметил прихода гостей.

Я тихонько передвигался шаг за шагом так, чтобы с моего угла можно было увидеть лицевую сторону мольберта. Как и следовало ожидать, в тот момент на холсте были лишь наброски, но общая композиция уже казалась ясной. В центре огромного блюда лежала обнаженная женщина, окруженная различными фруктами, – большие гроздья винограда свисали с ее головы, переплетаясь с волосами. Под правой ногой, поднятой вверх, лежал арбуз. Руки женщины были сложены спереди и держали кругловатый предмет. Сложно было понять, яблоко это или персик. Нижняя часть тела была еле прикрыта, а грудь, наоборот, выпирала.

– Но, – с обидой сказал Дуань Цзюньин, – вчера мне сообщили, что вы заинтересованы в том, чтобы стать моим спонсором.

– Не стоит слишком разочаровываться, – сказал Фан Чэн, похлопывая собеседника по плечу. – Не все спонсоры подобны Тео[73].

Я нахмурил брови – упоминание Ван Гога было лишним. И художник тоже был в недоумении.

– Иначе говоря, хоть у вас и нет художественного таланта, зато, по-моему, есть кое-что другое, во что стоит вложиться.

Это был стопроцентный обман, да еще и не очень тонкий. Однако прикрытия Baixue Group было достаточно, чтобы Дуань Цзюньин слепо нам поверил. Менее двадцати часов назад Фан Чэн воспользовался телефоном в баре «COS» и обратился с этой наглой просьбой к секретарю Мо.

– Кое-что – это…

– Вы еще не поняли? Ваша нынешняя слава – это то, о чем мечтают даже те художники, чей талант намного превосходит ваш. К тому же слава такая вещь… она не бывает хорошей или плохой; суть в том, знаешь ли ты, как ее ухватить.

– Неужели… – Дуань Цзюньин выглядел так, словно проглотил жука. – Неужели вы хотите, чтобы я использовал дело об убийстве отца для продвижения своих картин?

– Это вполне в порядке вещей. Насколько мне известно, ваш брат запросто может так сделать.

– Пожалуйста, не нужно ставить меня в один ряд с этим человеком. Я, может, и произвожу такое впечатление, но как художника себя уважаю.

– Ха-ха, – усмехнулся Фан Чэн, – и это говорит тот, кому не под силу заработать себе на кусок хлеба.

– Я…

– Конечно, вы еще можете получить часть наследства отца. Однако одно содержание этой галереи, наверное, требует немалых затрат, не так ли? Как долго вы сможете это осиливать? Год? Два? К тому времени люди уже забудут ваше имя. И что собираетесь с этим делать?

Дуань Цзюньин был ошеломлен, его лицо под картузом посерело. Как художник, которому никогда не приходилось беспокоиться о средствах к существованию, он, похоже, вообще не задавался этим вопросом.

Фан Чэн знал, что попал в самую больную точку, и не спешил продолжать наседать. Вместо этого взял апельсин с фруктовой тарелки и протянул его мне. Я отказался.

– Это… это… – Дуань Цзюньин заикался. – Пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать.

– Вам? Вы ничего не можете сделать, – покачал головой Фан Чэн. – Неужто вы думаете, что стоит лишь спуститься с небес на землю – и все эти картины можно будет продать? Действительно, сейчас достаточно любопытных людей, желающих поглазеть на то, что вы пишете. Но стали бы они покупать это за огромные суммы? Боюсь, таких дураков днем с огнем не сыщешь – если только самому их не подготовить.

– Подготовить?

– Проще говоря, рынок коллекционирования – это такое место, где вещи, которые не пользуются спросом, навечно останутся незамеченными. Однако если провести несколько привлекательных сделок, даже мусор может быстро заинтересовать ценителей. Конечно, это звучит просто, но на деле сама операция непростая, и сумма вложенных средств должна быть немаленькая.

– Что касается финансирования, – с надеждой произнес Дуань Цзюньин, – вы сможете мне его предоставить?

– Хм, именно так. Иначе зачем было приезжать. Но…

– У вас есть еще что-то?

Художник, только было вздохнувший с облегчением, тут же вновь занервничал. Он был на крючке у Фан Чэна.

– Оставим пока что прибыль в стороне. По меньшей мере я должен быть уверен, что не выброшу деньги на ветер. Если я вложу свои деньги, а вас немного погодя арестуют…

– Неужели вы подозреваете меня в убийстве?

– Подозреваем или нет, но, если у нас нет даже малейшего понимания рисков, не буду ли я спонсором еще худшего пошиба, чем вы – художником? В качестве меры предосторожности нам следовало бы дождаться закрытия дела, чтобы обсудить этот вопрос. Проблема в том, что к тому времени шумиха в интернете вокруг вашей семьи, вероятно, уже утихнет. Так что это нелегкий вопрос…

– Но это правда не я! Как вы могли поверить в такое?

Дуань Цзюньин, кажется, был готов вот-вот заплакать. Фан Чэн же, напротив, добившись своего, улыбнулся.

– Если это так, то отдайте четыре шахматные фигуры, которые вы забрали.

В тот момент я подумал, что мы вот-вот станем свидетелями драматической кульминации. Однако собеседник, вопреки ожиданиям, не запаниковал.

– Вы проверяете меня? Тот, кто забрал шахматные фигуры, очевидно, убийца, так? Я… – Дуань Цзюньин колебался мгновение, прежде чем наконец решился сказать: – У меня есть алиби.

– Алиби?! – Фан Чэн был ошеломлен.

– Ну, тем вечером я писал здесь… – Дуань Цзюньин подошел к столу и начал рыться в хаосе. – О, нашел!

Он протянул Фан Чэну смятый листок бумаги. Я наклонился и увидел обычный чек, распечатанный на кассовом аппарате: там были указаны айс-латте и мохито. На чеке стояло время покупки – 21:54 в день убийства.

– Я закончил набросок около десяти, но, чувствуя себя немного уставшим, пошел в кафе на углу улицы, чтобы немного перевести дух, и сидел там, пока оно не закрылось в одиннадцать, а затем вернулся в мастерскую. Я думаю, там должен быть сотрудник, который помнит…

Не обращая внимания на Фан Чэна, он внезапно бросился к куче деревянных рам в углу.

Натянуть холст на раму, прогрунтовать его, и можно приступать – это стандартный процесс писания маслом. Сейчас в куче была только одна деревянная рама с плотно закрепленным полотном.

Фан Чэн исторг вопль и перевернул картину на лицевую сторону. Девушка на полотне соблазнительно позировала; детали я описывать не буду. Мое внимание привлекло прелестное лицо; кажется, совсем недавно я где-то его видел.

– В тот вечер, – Фан Чэн стиснул зубы и усмехнулся, – вы писали эту картину?

Дуань Цзюньин беспомощно кивнул. Я вдруг заметил, что черты его лица имеют некоторое сходство с героиней холста.

Ах, вспомнил! Хотя прическа и макияж до некоторой степени изменились, девушкой, которая страстно закусывала свои красные губы, несомненно, была Дуань Суцзюнь.

Это была прямоугольная комната. Касса и рабочая зона располагались в центре, а вокруг было более двадцати мест для гостей. Кофейня не была загружена, поэтому мы заняли просторный стол на четверых.

Итальянская кофемашина издала продолжительное пронзительное шипение, и молодая официантка тут же принесла напиток. Не обращая внимания на сопутствующие сироп и кубики льда, Фан Чэн залпом выпил чашку ристретто[74]; лицо его исказилось гримасой – так ему и надо. Несколько минут назад этот человек проигнорировал мой совет и в раже попросил принести ему самый крепкий кофе.

Насолив самому себе, мой друг, казалось, наконец-то немного успокоился.

– Господин, вам повторить? – вежливо уточнила официантка.

Фан Чэн лишь махнул рукой, словно прогнал чуму, напугав ее и заставив немедленно отступить.

– Эх…

Я планировал заодно подтвердить у нее алиби художника, но, похоже, придется еще немного подождать.

– Ты хочешь спросить, действительно ли Дуань Цзюньин был здесь во время преступления? – Фан Чэн вздохнул. – Забудь, в этом нет необходимости.

– Разве ты не подозревал его с самого начала? Ты даже сейчас так отыграл…

– Но я ошибся.

Мой друг уныло покачал головой. Это не первый раз, когда его рассуждения были ошибочны, и, очевидно, не последний. Но я не помню, чтобы Фан Чэн когда-либо чувствовал себя настолько расстроенным из-за своего поражения. Он действительно проявил необычайный энтузиазм по поводу этого странного дела.

– То есть ты веришь, что алиби Дуань Цзюньина – это правда?

– Он не мог предвидеть внезапного появления «спонсоров», поэтому, естественно, не стал бы подделывать алиби. Так что да, он говорит правду.

– В таком случае почему он раньше не предоставил полиции алиби и сам не снял с себя подозрения?

– Потому что Дуань Цзюньин скрывал еще кое-что – в тот вечер он был здесь не один.

Все так, в чеке действительно было два напитка. Дуань Цзюньин сказал, что поход в кафе имел место во время написания картины, а значит, тот, кто был с ним, должен был служить моделью для нее…

– Дуань Суцзюнь.

– Да. Если б Дуань Суцзюнь предоставила это алиби, это было бы равносильно публичному признанию, что она была с Дуань Цзюньином в ту ночь. Возможно, картина, которая неизбежно вызвала бы критику со стороны общественности, стала бы достоянием публики. В этом случае слухи о том, что они нарушили все нормы морали друг с другом, усилились бы. Даже у Дуань Цзюньина были сомнения по этому поводу. После недавней смерти отца он мог чувствовать себя виноватым, поэтому хотел сохранить достоинство семьи. Поскольку полиция не предприняла каких-то существенных действий, можно было пока что хранить молчание. Но когда «спонсор» поставил на весы серьезные вещи…

– Значит, у Дуань Суцзюнь тоже есть алиби.

– Да. Но главное в том, что Дуань Цзюньин знал: у Дуань Суцзюнь есть алиби. Это полностью опровергает мою предыдущую теорию.

Я вспомнил сцену, которая произошла только что в галерее, когда Фан Чэн обнаружил портрет Дуань Суцзюнь: он не смог сдержать вопль.

– Иными словами… – Я попытался упорядочить его мысли. – Ты обвинил Дуань Цзюньина в том, что он забрал фигуры, потому что думал, что он выгораживает Дуань Суцзюнь?

– Дуань Суцзюнь не умеет играть в шахматы. Вместо того чтобы рисковать, выбрав не те шахматные фигуры, почему бы ей было не взять с собой весь набор? Дуань Цинчэн и Дуань Сюаньшэн считали ее ходячей неудачей, им незачем было выгораживать ее. Следовательно, оставался лишь Дуань Цзюньин, который был с ней в хороших отношениях. Я просто думал, что фигуры все еще у преступника. Даже если доказательства не будут найдены, рассчитывал я, все равно будет шанс заставить его дать показания. Однако…

– Однако, – продолжил я говорить за него, – Дуань Цзюньин был с Дуань Суцзюнь во время преступления, и, зная, что она не могла быть убийцей, придерживаться этой теории нет никакого смысла.

– Значит, с одним из звеньев была проблема… – задумался Фан Чэн. – Верно, я с легкостью исключил Дуань Цинчэна и Дуань Сюаньшэна.

– Хм?

– Дуань Сюаньшэн как-то звонил Дуань Цзюньину из уезда H. и утверждал, что не знал об убийстве своего отца, что непосредственно привело к его задержанию полицией. Если б он был убийцей, то, понятно, таким способом пытался бы притвориться, будто ничего не знает. Но если ты уже исказил ситуацию на месте преступления, нет необходимости делать лишнюю работу. Значит, на самом деле именно Дуань Цинчэн забрал шахматные фигуры. Конечно, он был первым, кто обнаружил тело, и после вызова полиции у него было достаточно времени, чтобы сделать это.

– Подожди…

– Но зачем Дуань Цинчэну прикрывать Дуань Суцзюнь? – сказал Фан Чэн, не обращая на меня внимания. Внезапно он ударил по столу. – Точно, вот почему я упустил из виду этот мотив!

– Мотив?

– Взятие Дуань Цинчэном четырех шахматных фигур было равносильно двадцатипятипроцентному подозрению в убийстве. Поэтому можно предположить, что, если Дуань Цинчэн этого не сделал бы, его ждала бы худшая ситуация – вплоть до стопроцентного подозрения в убийстве.

– Нет, подожди-ка…

– В голову приходит только одно – неестественная смерть Фэйсюэ три года назад. Боюсь, это был не просто несчастный случай, а мастерски замаскированное предумышленное убийство из-за наследства. Виновником, вероятно, был не кто иной, как Дуань Цинчэн, а Дуань Суцзюнь могла быть его сообщницей. Короче говоря, у Дуань Суцзюнь были какие-то важные улики, и если б ее арестовали по делу об убийстве Дуань Цзю, то связали бы его с делом трехлетней давности. Поэтому Дуань Цинчэну пришлось забрать фигуры с места происшествия, чтобы защитить себя…

– Да погоди же ты! – не сдержавшись, громко воскликнул я, снова напугав бедную официантку. – Дуань Цинчэн боялся, что правда о событиях трехлетней давности будет раскрыта, поэтому он решил защитить Дуань Суцзюнь. Это предположение звучит логично. Однако все, что ты сказал, имеет смысл только при одном условии: Дуань Суцзюнь должна была убить Дуань Цзю. А мы только что обсудили, что в момент убийства она была в этой кофейне.

– Ся Я, ты… – Фан Чэн был поражен. – Разве ты не знаешь, кто убийца?

Я лишь ощутил волну гнева, подкатывающую к горлу.

– А должен знать?!

– Должен. Покойный ясно дал понять…

– Своим предсмертным посланием? Но его нет!

– Да уж… – Фан Чэн почесал затылок. – Похоже, ты так и не разгадал загадку романа…

– Семь белых фигур из «В поисках Кукловодов»? Неужели ты тоже считаешь, что в книге скрыта тайна смерти Дуань Цзю?

– Нет, это никак не связано. Просто ты изучал каллиграфию в детстве. Я подумал… Забудь, давай поговорим о реальных преступлениях. Это действительно очень простое дело, но из-за глупостей, совершенных тремя идиотами, у убийцы появился шанс остаться безнаказанным.

– Тремя?! Допустим, один из них – Дуань Цинчэн, но кто остальные?

– Еще двое сидят сейчас за этим столом.

Я чуть не выплюнул свой айс-латте.

– Да, Ся Я, – с горечью произнес Фан Чэн, – наше беспокойство вызвало серию цепных реакций, и самым прямым результатом стало то, что круг подозреваемых оказался ограничен лишь братьями и сестрами Дуань. Умерший назвал их в честь шахматных фигур, и, умирая, он также использовал фигуру, чтобы указать на убийцу. Это логичный ход мыслей. Проблема в том, что, даже когда покойному оставалось совсем немного, он зачем-то посчитал себя обязанным совершить лишнее действие.

– Лишнее действие… то, что Дуань Цзю прокусил себе палец? Это, скорее всего, для того, чтобы пометить кровью фигуру убийцы, разве нет?

– Покойному нужно было лишь зажать шахматную фигуру в руке, и все уже было бы ясно, как божий день, – не забывай, что похожая сцена уже была в его произведении. Даже если он беспокоился о том, что убийца ее обнаружит и уничтожит, ему следовало бы просто лучше спрятать шахматную фигуру, чем совершать такие легко заметные движения.

– Но, по данным судебно-медицинской экспертизы, рану на пальце Дуань Цзю действительно нанес себе сам.

– Верно. Таким образом, мы можем предположить, что укус пальца был обязательным шагом в передаче той информации, которую хотел сообщить умерший.

– Информации?

– При таких обстоятельствах укус пальца мог означать лишь одно – он хотел оставить предсмертное послание с помощью крови.

– Но никаких следов крови на месте происшествия обнаружено не было.

– Да, не было. А это значит, что предмет, на котором оказалось послание, был убран с места происшествия.

– Эти… эти четыре шахматные фигуры?!

– Не четыре. Только на одной было оставлено предсмертное послание. Она была единственным предметом, который мог так послужить ему.

Я молча пересчитал недостающие фигуры: черная ладья, черный конь, черный слон и белый король.

– О!

– Даже если на черных фигурах осталась бы кровь, ее было бы нелегко разглядеть. Поэтому единственная фигура, которую можно было использовать в качестве носителя послания, – белый король. Дуань Цинчэн заметил, что король запачкан кровью, и ошибочно решил, что это укажет на виновность Дуань Суцзюнь.

– Раз уж ему понадобилось оставлять послание, почему нельзя было сделать это на полу? – возразил я. – Зачем на шахматной фигуре?

– Ты все верно говоришь, я тоже так сначала подумал. На полу, очевидно, разумнее, потому что он представляет ровную и плоскую поверхность и на нем можно писать.

– Ровную и плоскую…

– Но ведь шахматные фигуры – совсем другое дело. Они заданной формы. Если эта форма соответствовала сообщению, которое хотел передать покойный, то его первой реакцией как давнего любителя шахмат стало бы использование фигуры. Это логично.

В момент, когда в моем сознании всплыла фигура короля, я почувствовал, будто меня ударила молния.

– Настоящим предсмертным посланием являлась не фигура короля, а расположение пятна крови на ней. – Мои глаза ослепил белый свет, и издали послышался резкий голос Фан Чэна. – Дуань Цзю использовал свою кровь, чтобы окрасить королевский крест в красный цвет.

Меня поразил приступ головокружительной головной боли, и я неосознанно хлопнул по лбу рукой.

– Нет, это невозможно… Как этот человек мог быть убийцей?

– Метамидофос, унесший жизнь погибшего, – пестицид, производство и использование которого запрещено, поэтому его трудно достать в городе. Но добыть яд можно во время посещения отдаленных горных районов – и именно с ними связана работа убийцы.

Я с трудом выдохнул и задал вопрос, который не следовало задавать:

– Что насчет мотива?

– Конечно же наследство.

– Так ведь Дуань Цзю…

– Завещание на самом деле все же существовало, но убийца, выступавший в роли хранителя, утаил его. Дуань Цзю определенно заподозрил, что к смерти Дуань Фейсюэ был причастен кто-то свой, поэтому он решил лишить детей прав наследования, чтобы избежать борьбы между ними за деньги. Это было также своего рода формой защиты для них. А рукопись романа, должно быть, была передана убийце вместе с завещанием.

– Но даже если завещание действительно существовало, Дуань Цзю и так жертвовал имущество, и убийство не должно было принести никакой пользы, тем более убийце лично, нет?

– На первый взгляд это действительно так, и именно из-за этого убийца осмелился рискнуть, подумав, что, вероятно, никто его не заподозрит. Преступник долгое время распоряжался огромными суммами пожертвований и не мог устоять перед искушением использовать часть для личных инвестиций. Однако, к сожалению, он понес убытки. Хотя это всего лишь мое соображение, оно не должно быть слишком далеким от реальности. На носу, скорее всего, была очередная проверка, и все это всплыло бы. Ему срочно необходимо было восполнить недостачу, и ничего не оставалось, кроме как экстренно присвоить наследие Дуань Цзю.

На лице Фан Чэна появилась горькая улыбка.

– Однако судьба совершила в этот момент невероятный кульбит. Два щедрых дурака передали убийце пожертвование, почти равное наследству. И даже успели сделать это до того, как в дверь постучала полиция. Будучи мастером по шахматам, убийца сообразил, что теперь имеет абсолютное преимущество и, естественно, не захотел попасть в патовую ситуацию. Поэтому он решил отказаться от наследства, из-за которого еще недавно даже совершил убийство. Теперь можно было сделать так, что его никто ни в чем не заподозрит. Оставалось только заменить завещание рукописью романа[75].

У меня пересохло в горле. Я хотел взять чашку с айс-латте, но мои руки охватила неконтролируемая дрожь. Нет, мы точно не сделали ничего плохого, повторял я про себя.

– Почему мы все еще сидим здесь?

– М-м-м?

– Это Дуань Цинчэн взял шахматные фигуры? Просто устрой ловушку и заставь его признаться!

– Боюсь, это не сработает. – Фан Чэн покачал головой и закрыл глаза. – Дуань Цинчэн не такой простой, как Дуань Цзюньин. Кроме того, если он виновен в смерти Дуань Фейсюэ, разве он просто признается?

– Черт!!!

Я сильно ударил себя по бедру и почувствовал пронизывающую боль.

В тот момент я, естественно, не подозревал, что в каком-то неизвестном уголке до сих пор никому не известная пешка постепенно приближается к самой дальней от себя горизонтали доски. Вскоре она превратится в высокомерную королеву, в ферзя, вызвав небывалую бурю…

Придя в сознание, он обнаружил себя лежащим на очень жесткой кровати.

Первое, что бросилось ему в глаза, – это чрезвычайно низкий потолок, создающий ощущение тяжелого давления, а также свисающая с него люминесцентная лампа, едва освещающая помещение. Продолговатая лампа как будто покачивалась – нет, не только лампа, все помещение вокруг.

В мерцающем свете вдруг образовался странный силуэт. Однако пока было не время думать об этом.

Вдруг он почувствовал в правой руке что-то странное – кто-то сунул ему в ладонь твердую бумажную карточку размером с кредитку. Инстинктивно поднеся ее к глазам, он увидел только тусклый белый цвет и наконец с большим трудом обнаружил две маленькие точки посередине. И все, больше ничего.

Он перевернул карту и нашел более содержательную информацию. На том же белом фоне неэстетичным шрифтом были напечатаны четыре черные цифры:

8393

Если это реклама, то очень отстойная – как будто сильно перестарались, пытаясь сделать круто. Он бездумно отбросил карточку в сторону.

Приподнявшись, он понял, что все еще ощущает легкое головокружение и дезориентацию. Кровать, несмотря на свое название, скорее напоминала железный лист, от нее болел затылок. Стоило бы дать хотя бы подушку…

Недовольный, он внимательно рассмотрел тесную комнату: по форме она напоминала правильный прямоугольник площадью не больше шести квадратных метров, а все четыре стены, кажется, были обшиты стальными пластинами, в том числе пол и потолок. Под тонким слоем голубовато-серой краски хорошо просматривались заклепки, а при легком постукивании кончиками пальцев раздавался глухой металлический звук.

В стене у изголовья кровати располагался большой круглый иллюминатор. Резиновая уплотнительная лента вокруг него потрескалась, а в правой верхней части имелась заметная выпуклость. Стекло было разбито, и по краям рамы торчали его осколки. За иллюминатором стояла кромешная тьма, доносился лишь постоянный вой ветра и плеск волн.

Несложно было догадаться, что это корабельная каюта, – на стене рядом с кроватью висел привязанный нейлоновой веревкой спасательный круг, еще одно тому подтверждение.

Спасательный круг был ярко-оранжевого цвета с напечатанным на нем словом «THESEUS»[76]. Рядом висел небольшой фонарик, также прикрепленный веревкой. Высота каюты была чуть больше двух метров, и, если встать в полный рост, можно было дотянуться до потолка.

На противоположной от кровати стороне находился узкий стол без ножек, вероятно полностью приваренный к стене. Под ним в одну линию выстроились три выдвижных ящика. Стула не было. На стене висела небольшая картина маслом, на ней был изображен морской берег и маяк, светящий во тьме. Дверь находилась в дальнем конце помещения, напротив иллюминатора. Однако, в отличие от иллюминатора, расположенного в центре стены, дверь была установлена сбоку. Причина была очевидна: от края двери до ближнего к ней конца железной кровати располагались две перпендикулярные стены. Ими пространство в углу было отделено от основной комнаты и образовывало еще одну прямоугольную комнату поменьше (рис. 4–1). Ее дверь была открыта нараспашку. Однако из-за расположения люминесцентной лампы за ней ничего нельзя было увидеть, поэтому казалось, что внутри царит непроглядная тьма.

Рис. 4–1. Каюта «Корабля «Тесей» сверху

В этот момент пол у него под ногами резко завибрировал, да так сильно, что он едва не упал. И не успел шок от тряски полностью отойти, как к иллюминатору вдруг подошла огромная волна и вода полилась в каюту, моментально залив пол.

«Эй, серьезно?!»

Словно в ответ ему, вода продолжала литься, и совсем скоро его ноги насквозь промокли.

Теперь не было времени для колебаний, и, не обращая внимания на воду на полу каюты, он немедленно бросился к двери. Начал вертеть ручку влево и вправо, но та не поддавалась. Потом он тщательно проверил всю поверхность двери, однако так и не смог найти замочную скважину. Похоже, придется открывать другим способом.

В стену рядом с дверью была встроена странная панель, которая, должно быть, имела к ней какое-то отношение. Эта панель была похожа на устаревший кнопочный телефон или на домофон – небольшой жидкокристаллический дисплей с клавиатурой, состоящей из двенадцати кнопок: десять цифр и значки звездочки и решетки. Под каждой цифрой были пропечатаны маленькие буквы, и, присмотревшись, он понял, что это латинский алфавит.

Несмотря на схожесть аппарата с телефоном, его цель явно была не в том, чтобы вызвать помощь. Тогда назначение панели, вероятнее всего, – ввод пароля для открытия запертой двери.

Конечно, он не знал пароля. Машинально набрал на клавиатуре произвольную последовательность, но реакции не последовало – экран оставался темным.

Отведя взгляд от экрана с клавиатурой, он заметил, что на одной стороне панели крышка была не до конца закрыта. Внутри оказалась лишь фиолетовая электронная деталь, напоминающая предохранитель. Кроме того, был большой зазор с четырьмя неподключенными контактами с обеих сторон, что указывало на отсутствие неких компонентов. То есть сначала нужно было вернуть недостающее, чтобы панель работала, а затем уже вводить пароль.

Он продолжил рыскать по каюте. Рядом с люминесцентной лампой что-то было приклеено к потолку изолентой. Дотянувшись, он понял, что это пальчиковая батарейка. Он заодно снял фонарь со стены и нисколько не удивился тому, что зарядный отсек пуст. Туда как раз подошла бы та самая пальчиковая батарейка, но отсек был рассчитан на четыре штуки.

К моменту, когда он вскрыл треснувший резиновый уплотнитель иллюминатора, вода постепенно прекратила литься внутрь, однако он все равно был очень осторожен из-за разбитого стекла. Из выемки рамы достал вторую батарейку.

На столе ничего не было. Он слегка потянул за ручку ящика слева: внутри оказалась только отвертка. Однако средний и правый ящики не открывались, они явно были заперты, и у каждого ящика была замочная скважина в правом верхнем углу.

Где же найти ключи? Размышляя об этом, он случайно поднял глаза, увидел картину с маяком, и его осенило. Он снял картину и увидел золотистый ключ, прикрепленный к задней части рамы прозрачной лентой.

Кроме этого, там было еще нечто неожиданное.

На стене как будто из ниоткуда появилась квадратная рамка. Внутри нее – нечто вроде панели с шестью колесиками без обозначений, похожей на кодовый замок для чемодана. Он попробовал подвигать колесики вверх и вниз, но было ощущение, что механизм застопорился, и ничего не получалось.

Хм, еще один код, который невозможно ввести. Даже если б механизм работал, код все равно…

Пол каюты резко снова начало трясти, и трясло гораздо дольше, чем в первый раз. На корабль накатили гигантские волны, и вода хлынула внутрь, словно прорвало дамбу. Уровень ее в комнате резко поднялся до голеней и продолжал подниматься – если так пойдет, то спасательный круг на стене может пригодиться совсем скоро. Как бы то ни было, наученный опытом, он знал, что излишне паниковать не стоит.

С помощью золотистого ключа он открыл средний ящик стола, но к правому ящику ключ не подошел. Внутри лежали одна батарейка и пара очков для плавания – причем резинка, которую нужно натягивать на затылок, отсутствовала.

За исключением маленькой комнаты, все еще погруженной в темноту, вся каюта была осмотрена. Он изучил предметы, имевшиеся у него на руках: у фонарика и очков для плавания не хватало составляющих, а единственное, что можно было сразу использовать, – отвертка. Исходя из этого, можно было предположить, что где-то находится винт, который необходимо выкрутить, – где-то там, где он мог не заметить.

Ответ нашелся в центре каюты, на стене возле края кровати. На ней были четыре заклепки, бросающиеся в глаза; они образовали квадрат. Подойдя поближе и присмотревшись, он понял, что это четыре винта, замаскированных под заклепки и выкрашенных в тот же цвет. На головке каждого была очень тонкая щель, которую, вероятно, никто бы не обнаружил, если б не искал специально.

Ослабив винт и вытащив закрепленный им плоский кусок железа, он ощутил победное торжество – нашлось небольшое углубление, внутри которого было еще шесть вертикально врезанных колесиков. Он повернул крайнее левое на одно деление вниз. Как он и думал, то же самое произошло и на другой стене. Крайнее левое колесико также опустилось, и появилась цифра 1. Он продолжил вращать. Цифры шли с 2 до 9, затем появлялся 0, а после него снова возникал исходный пустой сектор.

Значит, здесь нужен код, состоящий из шести цифр. Однако единственным, где можно было взять цифры, была карточка с напечатанным на ней номером 8393, которую ему сунули в руку. Количество цифр не совпадало.

Что-то тут было не так…

Сектора колесиков обычного кодового замка после 0 переходят сразу на 1, так? Почему здесь лишний пустой сектор?

Пустой…

Неподвижно уставившись на шесть колесиков, он понял, что расположены они очень аккуратно. Однако расстояние между ними было не совсем одинаковым – если считать слева направо, расстояние между вторым и третьим, а также между четвертым и пятым было немного больше. Должно быть, это потому, что между ними была заклепка.

Заклепка?

Выходит, слева от первого колесика и справа от шестого также были заклепки. Другими словами, расстояния между двумя соседними заклепками как раз хватало, чтобы вместить два колесика.

Он, вспомнив кое-что, быстро схватил карточку – к счастью, та еще не успела намокнуть – и поднял ее над головой.

Ха, как он и думал.

На просвет две точки на обратной стороне карты попадали ровно между цифрами: 8·39·3

Если предположить, что точка обозначала положение заклепки, то существовала только одна вариация кода.

С помощью незамысловатых манипуляций он поочередно повернул четыре центральные колесика в нужные положения. Колесики на обоих концах остались без обозначений. В момент, когда цифра на пятом колесике сменилась с 2 на 3, прозвучал четкий щелчок, и панели с необозначенными колесиками открыли каждая по узкой нише.

Из левой ниши он достал последнюю батарейку. Справа был серебристый ключ.

Фонарик наконец зажегся ярким светом, и у него появилась возможность исследовать небольшую темную комнату. Однако прежде чем сделать это, он открыл ящик на правой стороне под столом только что добытым серебристым ключом. Внутри лежала книга толщиной с большой словарь без каких-либо надписей на лакированной кожаной обложке; она напоминала судоходный журнал. В журнале находилась резиновая лента, которая, судя по всему, использовалась в качестве закладки.

Он открыл заложенную страницу. На слегка пожелтевшей бумаге моим почерком были нацарапаны слова:

Морской зверь раскрыл свою огромную пасть

Поглощая последний луч звездного света

Русалка исторгла горестный вопль на смертном одре

Песню с мелодией тяжелой скорби

Бренное тело покрыто ранами

Больше нельзя вернуться домой

Иди ко дну

Исчезни в подводной дали

Пока вечная тьма

Не возьмет на краю бездны

Пока он размышлял над этим необъяснимым стихотворением, среди ревущих волн за окном послышалось леденящее кровь пение – нет, наверное, точнее будет сказать, пронзительные вопли. Его промокшие ноги уже закостенели от холода, и он снова вздрогнул, по всему телу пошли мурашки. Песня русалок, которая, согласно легендам, соблазняла моряков прыгнуть в море, – разве она не должна быть завораживающей, ну или хотя бы приятной на слух?

С включенным фонариком он прошел в небольшую комнату. Свет образовывал на стене трясущийся круг. В углу справа оказался выключатель, который будто специально был установлен так, чтобы его не заметили.

Он нажал на него, и над головой зажегся свет, намного ярче, чем люминесцентные лампы снаружи. Комната заполнилась теплым, слегка желтоватым светом, и несчастный фонарик потерял свою ценность.

Слева на полу комнаты стояла большая ванна, с другой стороны – умывальник. Очевидно, это была ванная комната. Забавно, что унитаза не было и в помине.

Естественно, и у ванны, и у раковины были смесители. Его внимание привлекло то, что кран у ванны странной формы. Место, где должны были быть установлены ручки, заняло что-то зеленое – выглядело оно так же, как фиолетовый предохранитель в панели возле двери. Если убрать это, останется только голая водопроводная труба. Кран на умывальнике, впрочем, был вполне цел.

Каждый предохранитель имеет контакты с обеих сторон, а внутри панели было всего четыре неподключенных контакта. То есть, вероятно, там отсутствовали два предохранителя. Предохранитель, который имелся в панели, был фиолетовым, тот, который он нашел сейчас, – зеленым. Стало быть, цвет третьего предохранителя…

Он вышел в каюту, взял спасательный круг и внимательно осмотрел его несколько раз. И в самом деле, внутри круга двусторонней клейкой лентой был прикреплен оранжевый предохранитель[77]. Его цвет был точно таким же, как и у спасательного круга, и без целенаправленного поиска его было бы невозможно обнаружить.

Вернувшись к двери, он увидел, что контакты внутри панели различаются по цвету: среди неподключенных две левые были красными, а правые – синим и желтым. Фиолетовый предохранитель был подключен тоже к синему и желтому.

Красный, желтый и синий, три основных цвета; смешиваясь попарно, они дают цвета предохранителей. Это знают даже ученики начальной школы.

Он вытащил фиолетовый предохранитель и подключил его к красному и синему контактам. Зеленый оказался между желтым и синим. К последнему, оранжевому, были присоединены красный и желтые контакты.

С громким писком экран панели загорелся. Он попробовал нажимать на кнопки, и на экране отобразились цифры. При быстром нажатии цифры менялись на соответствующие английские буквы. Режим был аналогичен режиму клавиатуры кнопочного телефона.

Все было готово, не хватало лишь одного. Что нужно было сделать, так это ввести правильный пароль и открыть дверь, прежде чем каюта превратится в аквариум.

Он еще раз зашел в ванную и повернул кран на умывальнике, но оттуда не вытекло ни капли воды. Он сделал еще несколько поворотов и, почувствовав, что вентиль ослаб, выкрутил его полностью. Взяв отсоединенный вентиль, пристроил его к смесителю на ванне: подошло идеально. Повернул вентиль против часовой стрелки, и из крана полился столб ослепительно белой воды; он ударялся о дно ванны и разлетался во все стороны с сиянием ярких кристаллов.

Пожалуй, сейчас не самое лучшее время для водных процедур. Да и даже если б у него было соответствующее настроение, не было никакой необходимости включать кран – если вода так и продолжит заливаться в каюту, тогда еще чуть-чуть – и в комнате будет достаточно воды, чтобы наполнить ванну.

А вода все лилась, и комната постепенно наполнялась ею. Под светом фонарика в ванной появился мерцающий сине-зеленый свет…

Хм. Сине-зеленый свет? Откуда?

Он взглянул наверх. Лампа все еще излучала ясный желтый свет. Вода, колышущаяся у его ног, отражала такой же свет фонаря.

Ванна казалась тусклой, но внутри нее словно плавало что-то сине-зеленое.

Стало быть…

Иди ко дну

Исчезни в подводной дали

Пока вечная тьма

Не возьмет на краю бездны

«Иди ко дну» – побудительное предложение. Если в последних строках стихотворения есть хоть какой-то смысл, разумно будет предположить, что они намекают на способ покинуть это место.

Подводная тьма…

Недоукомплектованные очки для плавания…

Он прикрепил к очкам резиновую ленту, найденную в журнале, и отрегулировал длину, чтобы они не сильно сдавливали голову. Нажал выключатель на стене еще раз, и свет с хлопком погас; снова наступила тьма – вечная тьма.

Тусклое фосфоресцентное сияние внутри ванны очень тянуло к себе в кромешной темноте. Световые пятна сине-зеленого цвета загорались одно за другим, словно скопление светящегося планктона, вырывающегося из водопроводной трубы. Невероятно, но эти световые пятна самостоятельно собрались вместе и образовали одно большое пятно в центре.

Ванна уже заполнилась водой. После того как он закрыл кран, поверхность воды постепенно застыла и успокоилась. Сине-зеленый свет, казалось, образовывал определенные очертания, но из-за рассеяния точную форму было невозможно разглядеть.

Он натянул на голову очки, присел рядом с ванной, сделал глубокий вдох и опустил голову под воду – в подводную даль.

Источник необычного света был под водой – казалось, словно все дно ванны было одним большим экраном. В центре сверкали восемь цифр и английские буквы. Поправив очки, он раскрыл глаза шире, уставился на комбинацию цифр и букв – и изо всех сил постарался запомнить пароль, который откроет ему дверь и позволит уйти.

Шань Цзялян толкнул люк, и скопившаяся внутри каюты вода хлынула наружу, заполнив собой коридор. Однако он сразу заметил десятисантиметровую щель между дверью каюты и коридором. Вода с громким урчанием вытекала через эту щель, не скапливаясь.

Вот это они, конечно, ловко придумали, восхитился про себя Шань Цзялян. Никаких предупреждающих знаков не было, и игроки могли легко угодить сюда – очевидно, что руководство не особо зацикливается на безопасности при осуществлении этих своих сценариев.

Это и понятно, ведь большинство приезжающих сюда гонятся за захватывающими приключениями. Все эти новомодные современные штуки, не представляющие никакой опасности, очевидно, не способны удовлетворить их потребности.

С его волос по-прежнему капала вода, а одежда промокла почти насквозь. Шань Цзялян обернулся и увидел, что очки, которые он снял с себя ранее, все еще лежат на столе; он взял и неохотно протер их.

– Добро пожаловать в игровой клуб «Квест 8393». Сегодня вам предстоит испытать себя в нашем самом популярном и на данный момент крупнейшем квесте в Китае – «Корабле «Тесей», – сказал ему около сорока минут назад молодой сотрудник, называвший себя почему-то официантом. – Я заранее отправил правила игры по электронной почте, и, думаю, вы уже осведомлены, что он разделен на два этапа. На первом этапе можно действовать только самостоятельно – нужно выбраться из запертой комнаты… Ах, не волнуйтесь, это лишь одна десятая часть всего игрового процесса, так сказать, разминка перед началом основной линии. После этого вы встретитесь снова и вместе пройдете оставшиеся уровни. Поскольку, чтобы добраться до комнаты первого этапа, вам понадобится пройти через игровое поле второго, необходимо будет надеть маски для глаз и позволить мне проводить вас. Это для того, чтобы не испортить удовольствие от игры.

Шань Цзялян осторожно перешагнул через щель водоотвода и оказался в темном коридоре. Все двери по правую и левую стороны были закрыты, и он не знал, кто еще ищет способ выйти из них.

Рис. 4–2. План «Корабля «Тесей»

Его окружало огромное пространство, не уступающее по размеру небольшому жилому дому, – очевидно, слова официанта о масштабах «Тесея» были правдой. Коридор был прямоугольной формы, и Шань Цзялян стоял на одной из его длинных сторон. Рядом располагались три каюты. Та, из которой он только что выбрался, оказалась посередине. На короткой стороне, слева, были всего две двери. Короткая же стена справа была оснащена четырьмя узкими деревянными дверями. На каждой двери висела латунная табличка, но издалека надписей не было видно.

Коридор ограничивался перилами высотой по грудь, образующими внутренний прямоугольник; он темнел, как пропасть. Шань Цзялян вытянул шею, чтобы посмотреть вниз. Там вырисовывались очертания еще одной палубы, а также множество зловещих на вид черных теней, скрывающихся в темном уединении.

Внезапно в воздухе промелькнул ослепительно яркий луч света и попал прямо в глаза Шань Цзяляну. Он инстинктивно пригнулся и прикрыл лицо руками.

– Ой, извини, – сказал кто-то издалека. Однако это больше походило на злорадство, нежели на искреннее извинение.

Шань Цзялян сделал два шага в сторону, чтобы увернуться от резкого света. Другой человек тоже остановился, заметив это, и направил фонарь в другую сторону.

Через мгновение желтые блики перед его глазами постепенно рассеялись. С трудом придя в себя, Шань Цзялян увидел того, кого меньше всего хотел видеть, – в коридоре, прислонившись к перилам, стоял Лу Гохуэй и играл фонариком. Блуждающий свет делал его лицо, скрытое в тени, особенно зловещим.

– Ты так быстро выбрался? – заговорил Лу Гохуэй. – Впечатляет.

– Не быстрее тебя, – недружелюбно ответил Шань Цзялян. Хоть они и были коллегами, отношения между ними всегда были так себе. А с тех пор как их назвали двумя кандидатами на должность руководителя, ситуация еще больше накалилась

Лу Гохуэй лишь улыбнулся и продолжил играть фонариком, чтобы взбесить его еще больше. Разумеется, во всех каютах были одинаковые фонарики, работающие на четырех батарейках. В момент, когда адреналин Шань Цзяляна зашкаливал после того, как он открыл дверь каюты, нужно было еще догадаться взять фонарик с собой на случай чрезвычайной ситуации. Безусловно, это было весьма дальновидно.

Предсказуемо воцарилось неловкое молчание, и все вокруг погрузилось в тишину.

Шань Цзялян вдруг обернулся назад: массивная дверь каюты снова плотно захлопнулась, – очевидно, дверь была автоматизирована. Скопившаяся вода осталась в каюте и больше не вытекала в водоотвод; было ощущение, словно резко прекратился чей-то храп.

С внешней стороны двери также была панель ввода, но она была немного попроще, и, похоже, ввести можно было только цифры. Значит, пароль, содержащий английские буквы, который только что использовался для открытия двери изнутри, сюда не подходит – в любом случае Шань Цзялян уже забыл его.

В такой ситуации, казалось, у него не было другого выбора, кроме как скрепя сердце пойти по извилистому коридору к Лу Гохуэю.

– Остальные пока не выбрались. – Шань Цзялян осознавал бессмысленность своих слов, но он хотел разрядить неловкую атмосферу.

Однако его попытка, похоже, не увенчалась успехом. Лу Гохуэй лишь хмыкнул.

– Из какой каюты ты вышел? – поинтересовался Шань Цзялян.

– Из седьмой, – сказал Лу Гохуэй, кивнув в сторону двери позади него, – прямо напротив твоей.

Действительно, в узком проеме между дверью каюты и потолком на стену была нанесена темно-серая цифра 7. Из-за угла, под которым была расположена дверь, чтобы увидеть цифру, нужно было стоять немного в стороне. На той стороне коридора всего было три каюты: плюс 6-я слева и 8-я справа. Восемь кают были пронумерованы по часовой стрелке. Каюта Шань Цзяляна носила номер 2.

В их компании было всего шесть человек. Значит, две каюты все это время пустовали.

– А что там? – Шань Цзялян махнул рукой в сторону четырех подозрительных деревянных дверей. – Мы же все равно просто стоим и ждем; может, сходим и посмотрим?

– Зачем? – Уголки рта Лу Гохуэя слегка изогнулись в усмешке. – Или, если у нас здесь тимбилдинг, мы всё должны делать вместе?

– Тогда хоть другим не мешай. – Шань Цзялян схватился за свою мокрую рубашку, тщетно пытаясь отлепить ее от груди. – По крайней мере, нужно сначала переодеться во что-то сухое.

– Ну-ну… Нет, спасибо. Ты иди, а я здесь подожду, пока они выберутся.

Его собеседник, похоже, даже не пытался казаться героем. Лу Гохуэй по большей части был полностью сухим, намокла только область вокруг воротника на рубашке. Его шорты почти не пострадали, а пара мокрых шлепанцев не была проблемой. Шань Цзялян не думал, что испытание в комнате 7 было мягче, поэтому он просто признал, что первый раунд им проигран.

«Я заранее прислал вам информацию о том, как лучше одеться. Господин, в вашем наряде, возможно, вам будет не очень удобно, – все еще звучали в его голове слова официанта. – Ну, если вы настаиваете… Но у вас есть сменная одежда? Это?.. Что ж, подходит. Как я только что упомянул, вам, возможно, придется переодеться после окончания первого этапа. Сменная одежда будет собрана и размещена на поле второго этапа заранее. Кстати, мы приготовили для вас напитки и димсамы[78]. Однако вам будет непросто добыть их…»

Шань Цзялян в одиночестве вышел к правому торцу помещения и обнаружил прочные железные ворота. Они ограждали лестницу, ведущую на нижнюю палубу. За исключением четырех-пяти верхних ступеней, она была погружена в кромешную тьму. По обе стороны от ворот располагались устройства, напоминающие напольные весы. Их стрелки служили воротам щеколдами. То есть, чтобы открыть ворота, на весы необходимо было поставить соответствующую массу так, чтобы стрелки с обеих сторон одновременно поднялись до нужной высоты.

Узнать требуемую массу оказалось несложно – Шань Цзялян заметил, что индикатор весов дает очень четкую подсказку. На левом индикаторе сектор между 90 и 100 килограммами был отмечен зеленым цветом, что красноречиво указывало на верный диапазон. Взглянув на индикатор справа, он увидел, что зеленая часть начинается на 240 килограммах и заканчивается на 250. Суммарно это составляло около трети тонны, массу явно нестандартную. Единственное, что можно было использовать, – массу самих участников: шесть человек, каждый в среднем по 55 килограммов. Оставался лишь один вопрос: как разумно их распределить.

Вероятно, это головоломка, для решения которой, по словам официанта, требуется совместная работа. Скорее всего, дамы не слишком оценят подобное. В любом случае, пока все не соберутся, на этот путь рассчитывать не стоит.

Шань Цзялян обернулся, чтобы осмотреть четыре деревянные двери. На самой левой был выгравирован значок, который обычно вешают на вход женского туалета. Под маленьким человечком в юбке была прибита латунная табличка со странным украшенным цветами текстом: «LADIES=2».

Шань Цзялян задумался на мгновение, но все-таки решил не открывать эту дверь. Он продолжил двигаться дальше. Табличка на соседней двери гласила: «STAFF ONLY», что означало «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Размышляя над тем, что стоило бы лучше написать «CREW[79] ONLY», Шань Цзялян повернул ручку, но дверь оказалась заперта. На третьей двери слева было написано «STORAGE ROOM», то есть «КЛАДОВАЯ». А на крайней правой двери, помимо текста «GENTLEMEN=1», имелась мужская фигурка. Эти две двери можно было открыть.

Кладовая была настолько узкая, что содержимое полок по обе стороны можно было увидеть уже от входа. На левой полке лежали несколько блинов для штанги весом 5 и 10 килограммов, которые обычно можно встретить в спортивных залах. Наверняка они были здесь для решения задачки с воротами. Справа был лишь один дорожный чемодан из алюминиевого сплава с четырьмя наборными окошками, расположенными в углублениях, – еще один кодовый замок, с ума сойти…

На передней стене висели часы; время на них уже перевалило за четверть двенадцатого. Постепенно начало появляться чувство голода, но упомянутых официантом димсамов нигде не было. Шань Цзялян мельком посмотрел на настенные часы, покачал головой и вышел из кладовой с пустыми руками.

Рис. 4–3. Часы в кладовой

Мужской туалет по соседству был чистый и светлый, внутри было все что нужно – унитаз и писсуар. Так что хотя бы об этой нужде не нужно было беспокоиться. В маленькой ванной внутри каюты не было туалета, – вероятно, потому, что не было соответствующей канализационной трубы. Видимо, по какой-то причине нельзя было допустить, чтобы игроки воспользовались им. С одной стороны умывальника одно на другом лежали три мягких сухих полотенца, Шань Цзялян обрадовался так, словно нашел бесценный клад. Он тут же промокнул волосы и вытер лицо. Ему показалось, что нечто прилипло с внутренней стороны двери; при ближайшем рассмотрении оказалось, что это периодическая таблица химических элементов. В этот момент снаружи донесся уже знакомый звук, напоминающий урчание. Открылась дверь еще одной каюты.

– Ха-ха, как интересно! – громко крикнул кто-то. Голос был чрезвычайно веселый, и несложно было понять, что это У Ань, которого все зовут братец[80] Ань, вырвался из запертой комнаты. Из-за его особо общительной натуры он был единогласно выбран заводилой этого мероприятия.

Поэтому, когда Шань Цзялян вышел из туалета и обнаружил перед собой Ци Яоинь, дрожащую и готовую расплакаться, он не мог не ощутить волну замешательства.

К счастью, эта неловкая ситуация длилась недолго – на другой стороне коридора братец Ань что-то взволнованно сообщал Лу Гохуэю, а тот просто потешался. Братец Ань, считав обстановку, радостно помахал рукой Шань Цзяляну и Ци Яоинь, а затем подбежал к ним.

– Ну как вам? – Из-за волнения его лицо залилось румянцем, как будто он напился. – Скажите же, крутое место.

– Еще бы, – пошутил Шань Цзялян. – Ты почти до смерти напугал Яоинь.

Ци Яоинь всегда была трусишкой, и всем в команде это было известно. «Песня русалок», наверное, сильно ее потрясла.

– Ох, Яоинь… Да ладно тебе; пожалуйста, покажи мне свое личико, – обиженно оправдывался братец Ань. – Это всего лишь звуковые эффекты. Вы не представляете, чего мне стоило забронировать этот квест на выходные… Вам невдомек, насколько популярно это место!

Ци Яоинь, казалось, не слышала, что с ней говорили; она просто с тревогой смотрела на дверь каюты 1, как будто опасаясь, что монстры, скрывающиеся там, вот-вот выберутся и погонятся за ней. Лицо ее было бледным, в глазах засел страх, что вызывало резкий контраст на фоне счастливого братца Аня.

– Ладно, Яоинь, теперь все в порядке, – утешил ее Шань Цзялян. – Там в туалете есть полотенца, иди вытрись… Эй, братец Ань, мужской туалет вот здесь.

Если Шань Цзялян был похож на человека, вернувшегося с прогулки под проливным дождем, то эти двое выглядели так, словно вылезли прямиком из бассейна. Ци Яоинь разумно прислушалась к совету официанта и переоделась в купальник еще до начала игры. Облегающий крой подчеркивал ее изящные формы; тело источало шарм, который вовсе не вязался с ее характером.

Вскоре они оба вернулись в коридор из туалета. Ци Яоинь накинула на плечи махровое полотенце.

– Ну что, есть что-нибудь интересное в женском туалете? – спросил Шань Цзялян.

Ци Яоинь в замешательстве покачала головой.

– На другой стороне двери ничего не было наклеено?

– Не… нет. – Голос девушки слегка дрожал; похоже, она все еще не отошла от испуга.

– Где остальные? – беззаботно спросил У Ань.

– Сестра Ли и Ицин еще не вышли.

– Я думал, сестра Ли будет как минимум быстрее меня, – пробормотал братец Ань. – Увы, как ни вытирай, одежда все равно мокрая…

– Тогда давайте сначала переоденемся, – ответил с улыбкой Шань Цзялян и снова открыл дверь кладовой. – Яоинь, ты выбралась из первой каюты, да?

Девушка утвердительно кивнула, а затем повернулась к У Ань.

– А где ты был, братец Ань? Какая твоя?

– А у них еще и номера есть? – У Ань неловко почесал затылок. – Хм, я был прямо напротив Яоинь; мы выбрались почти одновременно, да?

– Значит, восьмая, – удовлетворенно сказал Шань Цзялян. Он подошел к полке справа, взял чемодан и понял, что тот на самом деле намного тяжелее, чем ему казалось. Заметив это, братец Ань сделал шаг вперед, чтобы помочь, и они вдвоем спустили чемодан на землю.

Шань Цзялян присел на корточки и посмотрел на кодовый замок. В ту же секунду из-за двери кладовой послышался какой-то звук.

– Ты знаешь код? – Возможно, чувствуя, что про него забыли, Лу Гохуэй присоединился к группе.

– Не знаю, – Шань Цзялян покачал головой, – но могу попытаться его угадать.

Он демонстративно прикрыл глаза и начал бормотать себе под нос, водя пальцами по земле, словно изображал колдуна, одержимого духом. Лу Гохуэй презрительно фыркнул, но прозвучало это не очень уверенно.

Спустя пять минут Шань Цзялян медленно открыл глаза, как будто действительно получил предсказание, и потянулся, чтобы повернуть колесики. 5755 – вот тот код, который он выбрал.

Все невольно потянулись к нему, пристально глядя на чемодан, но ничего не произошло. Кажется, гадание не удалось.

Сам Шань Цзялян был не слишком расстроен. Он просто нахмурился и снова ушел в себя. На этот раз процесс значительно сократился. Две минуты спустя он скорректировал три цифры кода и изменил его на 5647. К сожалению, новая попытка также закончилась неудачей.

– Попробуй восемь-три-девять-три! – простодушно предложил Ань.

Шань Цзялян, естественно, проигнорировал это. Он долго размышлял и наконец одновременно повернул оба колесика с правой стороны в положение 1…

Когда все уже начали терять терпение, крышка чемодана мягко щелкнула и приоткрылась.

– Ух ты! Удача именинника действительно существует! – Ань радостно махал руками в воздухе. Лицо Лу Гохуэя позади него было таким же серым, как небо перед ливнем.

В большом дорожном чемодане сменная одежда каждого была тщательно упакована и аккуратно разложена.

Дамы вперед. Шань Цзялян предложил Ци Яоинь взять свой пакет. Она протянула было руку, но вдруг отпрыгнула, как испуганная кошка.

Справедливости ради надо сказать, что на сей раз это нельзя было объяснить исключительной робостью девушки – даже парни все как один испугались резкого сигнала.

«Да, и последнее… Если на первом этапе игры у вас совсем не получится выбраться из закрытой комнаты или вы столкнетесь с другими чрезвычайными ситуациями, нажмите кнопку, – объяснил официант, демонстрируя всем красный круглый предмет в своей руке. – В таком случае я сразу же приду к вам на помощь. Конечно, я все же надеюсь, что все смогут справиться самостоятельно. Желаю всем, чтобы ни у кого не возникло необходимости воспользоваться кнопкой».

Несомненно, официант сдержал свое обещание. На самом деле его реакция была настолько быстрой, что, когда он эффектно появился из-за двери с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», Шань Цзялян и другие едва успели понять, что сигнал тревоги прозвучал потому, что кто-то в каюте нажал красную кнопку.

В противоскользящих резиновых сапогах он большими шагами направился прямо к двери в дальнем углу. Шань Цзялян и У Ань, переглянувшись, быстро последовали за ним. Над люком третьей каюты, излучая резкий свет, мигала красная лампочка.

Они увидели, как официант быстро ввел несколько цифр на клавиатуре и без особых усилий открыл дверь. Скопившаяся вода хлынула изнутри, утекая в щель с урчащим звуком.

– Спасибо, спасибо… мне так неловко… – Сестра Ли вышла из каюты очень растрепанной, что было совсем непохоже на ее обычный образ зрелой и выдержанной женщины. В одной руке она держала свои босоножки на высоком каблуке, другой откинула мокрую челку со лба и смущенно улыбнулась официанту.

– Сестра Ли! – воскликнул У Ань громче, чем следовало. – Вы в порядке?

– В порядке. Я просто так и не поняла, как открыть дверь, не переживайте… О, спасибо, Лао Лу. – Это Лу Гохуэй, воспользовавшись моментом, принес полотенце. Сестра Ли протянула руку и взяла его. Она дважды символически промокнула им лицо, чтобы не испортить макияж. – Ай, какой позор… Последний раз участвую в командном мероприятии: я всех задержала.

– Что вы такое говорите, сестра Ли? – Тон Лу Гохуэя стал совершенно другим. – Вы должны будете обязательно участвовать и в будущих мероприятиях тоже!

Остальные одобрительно закивали. Сестра Ли натянуто улыбнулась и промолчала.

– Спасибо, официант, я не буду вас больше беспокоить.

Официант уже тактично встал в стороне от группы:

– Дальше вас ждут более сложные испытания. Советую вам приступить ко второму этапу как можно скорее.

– Стойте, – перебил Ань, – нам не хватает еще одного человека.

– А? – Официант выглядел весьма удивленным.

– Может, нам… – начал Лу Гохуэй. – Может, нам стоит выпустить и Фу Ицин?

– Но Ицин не просила помощи, – сказала Ци Яоинь. Шань Цзялян обернулся и понял, что лампа над дверью каюты 6 действительно не горит.

– Но у нас же запланирована вечеринка по случаю дня рождения, она начнется в четыре часа… – Братец Ань был в замешательстве. – Если мы будем ждать, можем не успеть.

– Тогда пусть именинник решит. – Сестра Ли улыбнулась и похлопала Шань Цзяляна по плечу. – Я не думаю, что Ицин будет против.

Все собрались перед шестой каютой. Официант повторил свой трюк с кодом и открыл последнюю дверь.

Вода с громким ревом рванула в коридор, вынося к их ногам прекрасное, но абсолютно безжизненное тело Фу Ицин.

– В общих чертах все произошло так. – Мужчина, сидевший передо мной в офисе «Ся Я и К^о», закончил свой рассказ, а затем тяжело вздохнул. Его лицо было тревожным.

– Эй, Цзун, так не пойдет – Али недовольно постучала по столу. – Доктор Фан Чэн редко соглашается помогать с таким. Возьми себя в руки.

Мужчина по имени Вань Чаоцзун, опустив голову, проигнорировал резкую критику. Основатель и главный проектировщик игрового клуба «Квест 8393» был, вопреки всем ожиданиям, абсолютно невзрачным. Пара старомодных очков в толстой черной оправе с толстыми линзами, похожими на окна, которые не мыли годами, настолько мутными, что они почти не пропускали свет… Если б Али не представила его как своего одноклассника, сложно было бы поверить, что этот небритый мужик, оказывается, даже младше нее.

Али злилась.

– Доктор, у вас есть вопросы? – с надеждой обратилась она к Фан Чэну.

– Хм… – Тот с нарочито озабоченным видом подпер подбородок. – Сколько воды вы каждый день тратите впустую на этот «Корабль «Тесей»?

Я чуть не упал со стула. Саркастическое замечание Фан Чэна вызвало возмущение в глазах у Вань Чаоцзуна, которое было различимо даже за толстыми линзами его очков.

– Вода, используемая в каютах, перерабатывается. Она собирается через щели в коридоре, а затем перекачивается обратно в водозабор, откуда и имитируются волны, – смиренно оправдывался он, все еще не поднимая головы, но его голос постепенно становился громче. – Мы соблюдаем ту же процедуру дезинфекции, что и бассейны. Но наша вода не загрязняется потом, мочой или другими веществами, поэтому ее качество намного лучше, чем в том же бассейне.

Впечатленный, я не мог не спросить:

– А что насчет эффекта качки и тряски? Как вам удалось его добиться?

– Каждая каюта спроектирована в виде независимой подвесной конструкции – ее можно представить как довольно большую кабину лифта. Под полом установлены четыре вибрационных двигателя, которые управляются с центрального компьютера. Посредством различных комбинаций сильных и слабых толчков имитируется воздействие на корпус корабля, плывущего или тонущего в море. На самом деле первый этап специально проводится в каютах, чтобы гости испытали ощущение реального присутствия. Несмотря на то что остальные локации также оформлены как помещения на корабле, клуб находится в торговом центре и не может так же раскачиваться. Если не создать реалистичную атмосферу, квест нельзя будет считать идеальным.

В последние годы в Китае наблюдается рост интереса к эскейп[81]-квестам. Эти игры, изначально существовавшие лишь в виртуальном мире, были перенесены в реальный мир и практически сразу стали модной темой. По сравнению с такими традиционными развлечениями для компании, как караоке, использование воображения и логического мышления для разгадки различных головоломок в незнакомой обстановке, несомненно, гораздо интереснее для сегодняшней молодежи.

Однако среди огромного количества квестов, выросших как грибы после дождя, те, что сохраняют долгосрочную прибыльность, – редкость. Причина очевидна: запертая комната, из которой вы выбрались один раз, больше не будет вам интересна, а значит, невозможно ожидать, что люди, уже прошедшие определенный квест, придут на него снова. И только по-настоящему выдающиеся проекты могут заработать репутацию и постоянно вовлекать новых людей.

«Квест 8393», созданный с почти параноидальным перфекционизмом, – подумал я про себя, – несомненно, один из таких».

Был, пока не появилась жертва…

– Чтобы подвесить каюты, необходимо было минимизировать их площадь во избежание перегрузки после скопления воды. Поэтому окончательным решением стало сделать несколько кают, каждая из которых могла вместить только одного гостя… – В голосе Вань Чаоцзуна снова послышалась горечь. В каком-то смысле тщательно продуманный дизайн как раз мог стать главным виновником этой трагедии.

– Вы сразу же уведомили полицию после того, как это случилось? – Заставлять его продолжать говорить было бы слишком жестоко, поэтому я сменил тему.

– Да. – Вань Чаоцзун благодарно кивнул, а затем, как будто, вспомнив добавил: – Гости не могут брать в игровую зону телефоны, поэтому я вызывал полицию, только когда официант придет и сообщит, что что-то произошло. Но должно было пройти не больше пяти минут…

Затем на место происшествия быстро прибыла полиция, и полицейские были шокированы увиденным. Они предположили, что погибшая Фу Ицин, возможно, упала во время тряски, потеряла сознание из-за удара головой и в результате утонула в воде глубиной менее чем в один метр. Хотя инцидент выглядел просто несчастным случаем, полиция считала, что основной причиной происшествия стало несоблюдение правил безопасности. В этом смысле, безусловно, едва ли можно оправдать владельцев этой игры…

– Доктор, – Али нетерпеливо посмотрела на Фан Чэна, – неужели нет шансов, что ее убили?

После произошедшего «Квест 8393» приостановил свою деятельность, и Вань Чаоцзун прекрасно понимал, что полное закрытие клуба лишь вопрос времени. Однако, если это был не несчастный случай, а убийство, тогда совсем другое дело. Убийца понесет суровое наказание, а невиновные владельцы клуба не будут привлечены к ответственности. Выходит, что это ужасное предположение – единственная надежда «Квеста 8393» на выживание.

– Если предположить, что ее убили, – задал встречный вопрос Фан Чэн, – то кто тогда, по-твоему, убийца?

– Лу Гохуэй, – без колебаний ответила Али.

– Почему? – Меня удивила ее категоричность.

– А потому.

Али положила на стол планшет. Мы с Фан Чэном наклонились к экрану, чтобы прочитать текст:

Придя в сознание, он обнаружил себя лежащим на очень жесткой кровати.

Первое, что бросилось ему в глаза, – это чрезвычайно низкий потолок, создающий ощущение тяжелого давления, а также свисающая с него люминесцентная лампа, едва освещающая помещение. Продолговатая лампа как будто покачивалась – нет, не только лампа, все помещение вокруг.

…

– Это… это что?

– Ну, это так называемый путеводитель по игре, скрипт всего квеста. Полиция нашла этот документ в телефоне у Лу Гохуэя. – Кажется, она была полностью уверена в своем предположении.

– Это значит…

– Лу Гохуэй с самого начала знал, как разгадать головоломку «Тесея», и быстро выбрался из седьмой каюты. Шестая каюта Фу Ицин была по соседству. Ему нужно было лишь ввести код снаружи, зайти туда и убить.

– А этот код тоже там написан? – спросил Фан Чэн.

– Нет, – Вань Чаоцзун покачал головой, – код для открытия двери снаружи используется только в экстренных ситуациях, – например, когда гость нажимает на кнопку помощи. Гости в обычной ситуации никак не могут его знать.

– Тогда как насчет этого. – Али быстро прогоняла варианты у себя в голове. – Лу Гохуэй раньше уже бывал на «Тесее» и тайно записал код, когда его вводил официант.

– Я не думаю, что это возможно. – Вань Чаоцзун пролил на себя воду; вид у него был виноватый. – Вход на «Корабль «Тесей» разрешен только людям старше восемнадцати лет, и всем необходимо сообщать свои личные данные. Перед игрой я всегда проверяю базу данных. Все шесть гостей в тот день были у нас впервые.

– Тем более, – добавил я, – даже если Лу Гохуэй действительно ходил на «Корабль «Тесей» ранее, он не мог знать, что кто-то нажмет красную кнопку, чтобы он увидел ввод кода, – если только у него не было сообщников.

Фан Чэн уклонился от ответа.

– Так, – сказал он непринужденно, – а Лу Гохуэй сам это как-то объяснил?

– Во время допроса полицией, – было похоже, что Али довольно подробно изучила ход расследования, – он сказал, что не силен в таких головоломках, но не хотел кое-кому проигрывать, поэтому заранее купил это руководство в интернете.

– Купил?! – не мог не воскликнуть я.

– Да, по его словам, за пять юаней. А после оплаты продавец отправил ему этот документ по электронной почте.

Я был в шоке. Однако таким образом Лу Гохуэй выделился среди толпы, и секрет того, как он первым покинул каюту, был раскрыт.

– Этот кое-кто – Шань Цзялян, да?

– Кто знает, – иронично сказала Али. – Наверное, так и есть. – Казалось, она не понимала всех нюансов нужного подхода.

Включая Фу Ицин, все шесть человек, участвовавших в игре в тот день, работали в одной компании и сформировали небольшую команду в рамках одного отдела. Нынешнего руководителя сестру Ли собирались повысить до руководителя департамента, поэтому основная задача, стоящая перед ней, была выбрать преемника. Будучи самыми опытными в команде, Шань Цзялян и Лу Гохуэй должны были побороться за место нового руководителя, если администрация не планировала рассматривать возможность прихода человека извне.

Лу Гохуэй немного старше и имеет наибольший стаж в компании. Но Шань Цзялян обладает выдающимися способностями, и он довольно быстро превзошел всех соперников. При этом, в отличие от замкнутого и равнодушного Лу Гохуэя, отношения Шаня Цзяляна со всеми в группе были явно гораздо лучше. Его близкий друг У Ань признался полиции, что причина, по которой в качестве мероприятия по тимбилдингу был выбран квест, в том, что Цзялян горел желанием продемонстрировать свои навыки перед сестрой Ли. С другой стороны, Лу Гохуэй, понимая, что находится в заведомо проигрышной позиции, решил прибегнуть к любым средствам, необходимым, чтобы склонить чашу весов в свою сторону. Хоть этот способ и сложно назвать честным, его можно понять.

– Значит, в его показаниях действительно не было ничего подозрительного, – отметил я, – и, кроме того, Лу Гохуэй не смог бы попасть в каюту шесть, чтобы убить Фу Ицин.

На самом деле не только Лу Гохуэй, но и никто другой не смог бы попасть в каюту 6 и совершить убийство. Пока я думал об этом, вдруг понял, что есть одно исключение.

– Необязательно. – Али не пала духом и снова взяла планшет. Она закрыла окно с документом и перешла в галерею, пояснив: – Это план «Тесея».

Рис. 4–4. План «Корабля «Тесей» (2)

– Диаметр иллюминатора составляет восемьдесят сантиметров, – добавил Вань Чаоцзун, – и если человек не слишком толстый, то сможет пролезть.

– Но там же разбитое стекло, – с сомнением сказал я. – Кроме того, если предположить, что убийца попал в каюту шесть через иллюминатор, разве другие не могли бы сделать то же самое?

– Ну… всё не совсем так, – сказал Вань Чаоцзун с явной неловкостью. – Смотрите, угловое пространство между третьей и четвертой комнатами огорожено, там находится лестничная клетка. Закончив игру на нижней палубе, гости должны воспользоваться этой лестницей, чтобы подняться на верхний этаж и уже там найти окончательный выход. Поэтому сестра Ли, Шань Цзялян и Ци Яоинь не могли попасть в каюту шесть.

– Ага… – неуверенно согласился я. Но Вань Чаоцзун, похоже, не собирался останавливаться:

– Мы сделали плотные перегородки между соседними каютами – они обозначены пунктирной линией, – чтобы заблокировать свет из иллюминаторов, а также обеспечить звукоизоляцию, создавая атмосферу полного одиночества в море. Поэтому, если Лу Гохуэй, находящийся в седьмой каюте, вылез бы из иллюминатора и поднял перегородку, то смог бы добраться до шестой, и У Ань в восьмой ничего не заметил бы. А вот если б из восьмой попытались попасть в шестую, по пути преступнику пришлось бы пройти через седьмую, и его поймали бы на раз-два.

Вот как. Методом исключения мы пришли к выводу, что Лу Гохуэй имел наибольшие шансы совершить преступление. Однако если это именно преступление, у него должен быть…

– Если предположить, что Лу Гохуэй – убийца, каков его мотив? Если б погиб Шань Цзялян, все было бы ясно. Если б убили У Аня, это тоже можно было бы как-то притянуть за уши: мол, убийца перепутал, ведь они оба мужчины. Но зачем Лу Гохуэю убивать Фу Ицин?

– Потому что Фу Ицин и Шань Цзялян встречались. Если с его девушкой что-то случилось бы, это неизбежно нанесло бы огромный удар по Шань Цзяляну и заставило его отказаться от участия в соревновании на должность начальника. А Лу Гохуэй был бы выбран преемником Ли, – сказала Али серьезным тоном. – Конечно, Лу Гохуэй настаивает на том, что не знал об этом, но, скорее всего, он лжет…

– Погоди-ка, – остановил я ее. – Лу Гохуэй сказал, что не знал?

– Да, похоже, эти двое не рассказывали никому о том, что встречаются: внутри компании ближе всего с Фу Ицин общалась только Ци Яоин – они были соседками по квартире, – но она тоже говорит, что ничего не знала об их отношениях.

– Почему? У них в компании запрет на служебные романы?

– Полиция тоже задалась этим вопросом, но сестра Ли категорически отрицает это. Однако, по крайней мере, У Ань был в курсе. На самом деле, если б он случайно не упомянул об этом, Шань Цзялян не признался бы.

– Похоже на то… – Я нахмурился. – Шань Цзялян вызывает у меня все больше подозрений.

– По его словам, они встречались уже почти полгода. И держали отношения в секрете, потому что Фу Ицин сама хотела этого, но не говорила, почему конкретно.

– Как говорится, с мертвой не спросишь; этот парень теперь может говорить что угодно.

– Но Шань Цзялян был в каюте номер два, он не мог совершить преступление…

Али замолчала, всерьез обдумывая возможность совершения убийства Шань Цзяляном. Для нее важно было лишь доказать, что это убийство, а вопрос о том, кто его совершил, пока мог отойти на второй план.

– А могло ли быть так, – ее глаза вдруг загорелись, – что сначала он находился в четвертой или пятой каюте, а позже перешел во вторую? В этом случае он мог бы незаметно вылезти через иллюминатор и попасть в шестую каюту.

– Четвертая каюта на ремонте, – сказал Вань Чаоцзун. – Один из вибромоторов сломался, – вероятно, из-за залития водой.

– Тогда в пятой, – нетерпеливо сказала Али. – Но как он потом попал во вторую? А что, если у него был код, чтобы открыть дверь снаружи?

– Нет, – я покачал головой, – не думаю, что это так.

– Почему?

– Потому что чемодан открыли.

– Точно! – драматическим шепотом произнес Вань Чаоцзун. – Все правильно; это доказывает, что никто не менял каюты.

Али выглядела так, словно ничего не понимала. Было ясно, что раньше ей не приходилось иметь дело с такими умозаключениями.

– Код от чемодана, – терпеливо начал объяснять я, – представляет собой головоломку, в которой используется троичная система счисления.

– Троичная система?

– Это система счисления с основанием три[82]. Число десять в троичной системе соответствует трем в десятичной, двадцать соответствует шести, сто – девяти, а сто десять – двенадцати. В кладовой циферблат был в троичной системе; это первая подсказка.

– Как ты мог такое придумать? – пробормотала Али в сторону Вань Чаоцзуна и закатила глаза.

– Что касается второй подсказки, – продолжал анализировать я, – то это два странных уравнения на дверях туалета.

– Уравнения на двери? Вы про «GENTLEMEN РАВНО ОДИН» и «LADIES РАВНО ДВА»?

– Да. Тот, кто хоть чуть-чуть разбирается в математике, знает, что в троичной системе используются только три цифры: ноль, один и два. Восемь кают образуют восьмизначное число в троичной системе. Если в каюте находится мужчина, ее цифра – один, если женщина, то два; в случае недостаточного количества участников неиспользуемые каюты обозначаются нулем. Конечно, на колесиках для кода расположены цифры от нуля до девяти, то есть знаки десятичной системы. Преобразование этого восьмизначного троичного числа в десятичное и есть код от чемодана. В тот день женщины находились в первой, третьей и шестой каютах, мужчины – во второй, седьмой и восьмой, а четвертая и пятая были свободны. Получается троичное два-один-два-ноль-ноль-два-один-один, которое в десятичной системе будет пять-шесть-один-один, – именно с помощью этого кода Шань Цзялян и открыл чемодан.

– Согласно регламенту, официант отправляет каждого гостя в каюту по очереди, одного за другим, и метод распределения совершенно случайный, а затем складывает в чемодан сменную одежду гостя и устанавливает код, – рассказал Вань Чаоцзун. – Если кто-то поменяет каюту, код, рассчитанный на основе новых данных, не сможет открыть чемодан[83].

Али на мгновение задумалась.

– Кстати, по признанию Шань Цзяляна, он один раз был в кладовой без посторонних глаз. Если б у него была такая возможность, он мог бы поменять код в тот момент, да ведь?

– К сожалению, это неосуществимо. – Я покачал головой. – Если б Шань Цзялян хотел это сделать, ему пришлось бы знать точное местоположение каждого. Но в то время, кроме Лу Гохуэя из седьмой каюты, в коридоре никого не было.

– Подождите, а почему мы думаем, что Шань Цзялян не знал местонахождения остальных? Когда он открыл чемодан, не только Фу Ицин не вышла, но и сестра Ли все еще находилась в третьей каюте.

– Да, но, как сказал сам Шань Цзялян, это было не точное знание, а всего лишь догадка.

Али выглядела растерянной, а я не мог не почувствовать свое превосходство.

– Если б игра шла как обычно, все участники сначала должны бы были покинуть каюты, понять про троичную систему, обменяться друг с другом информацией о номере своей каюты и, наконец, вычислить код от чемодана, – уверенно сказал я. – Лу Гохуэй знал всю тактику заранее, но не планировал привлекать к себе излишнее внимание откровенной демонстрацией этого знания. А Шань Цзялян нашел хитрый способ.

– Хитрый?

– Так как это корпоративное мероприятие, состав всех участников был известен. А зная его, можно угадать код. Однако даже в этом случае необходимы определенные дополнительные данные. Поэтому, когда Шань Цзялян впервые вошел в кладовую, несмотря на то что он был в ужасном состоянии, весь мокрый, он не смог переодеться и был вынужден терпеливо ждать, пока выйдут еще люди. Когда в коридоре уже были У Ань и Ци Яоинь, давно ожидающий Лу Гохуэй и он сам, уже можно было определить четыре цифры. Поскольку в каютах было шесть человек, оставались две свободные, и, что еще более важно, две другие были заняты женщинами. Тут достаточно шести попыток, чтобы угадать код. Первой попыткой Шань Цзяляна было предположить, что две женщины находились в каютах три и четыре, в то время как каюты пять и шесть были свободны. Получившаяся в троичной системе комбинация два-один-два-два-ноль-ноль-один-один в десятичной выглядела как пять-семь-пять-пять. Не угадав с первого раза, Шань Цзялян изменил свою гипотезу. Он решил, что в третьей и пятой каютах были люди, а четвертая и шестая пустовали. Троичная комбинация два-один-два-ноль-два-ноль-один-один соответствовала десятичной пять-шесть-четыре-семь. И со второго раза он не смог угадать правильно, поэтому внес еще одну поправку и изменил формулировку на «в третьей и шестой каютах есть люди»…

– А! – воскликнула Али, прерывая мои рассуждения; очевидно, она тоже поняла, что это был сокрушительный удар по ее теории. – То есть, – уныло пробормотала она, – Шань Цзялян не знал, что Фу Ицин находится в шестой каюте?

Если Шань Цзялян не знал этого, он, естественно, не мог быть убийцей.

– Ну, хотя мы не можем исключать возможность того, что он притворялся, есть такое ощущение, – пожал я плечами. – Если Шань Цзялян не угадал бы правильно в третий раз, он продолжил бы пытаться. А в каких именно каютах были сестра Ли и Фу Ицин, не имело значения. Если бы произошло так, что оставшиеся два человека оказались разного пола, количество попыток увеличилось бы до двенадцати. В этом случае, может быть, Шань Цзялян не стал бы перебирать, а предпочел бы ждать.

– Однако все равно нельзя утверждать, что каютами никто не менялся. Если б два человека одного пола поменялись каютами, код от чемодана не пострадал бы, – нашел я небольшую лазейку в схеме. – В любом случае важно понять, как изначально были распределены каюты. Надо расспросить официанта, тогда все станет яснее.

– Э-э-э… – Вань Чаоцзун смутился; он как будто хотел что-то сказать, но промолчал.

– Не может же быть, чтобы он уже забыл все? После происшествия клуб больше не работал, это должна была быть последняя группа игроков.

– Не в этом дело… – Вань Чаоцзун медленно покачал головой. – Просто сейчас нет возможности с ним поговорить.

– Стоп, неужели…

– В тот день официанта забрала полиция. – Али нахмурилась. – Мы до сих пор не можем с ним связаться.

Этого следовало ожидать. Вот то «но», которое существовало с самого начала.

Из нашего обсуждения можно было вывести точно только одно: будь то Лу Гохуэй или Шань Цзялян, У Ань, Лин Ли или Ци Яоинь, для всех них было проблематично проникнуть в каюту 6 и убить Фу Ицин. Однако для официанта, у которого имелся код для внешней разблокировки двери, этой проблемы не существовало.

– Мне кажется, рано включать его в список подозреваемых только из-за этого, нет? – задал я вопрос. – Официант и Фу Ицин видели друг друга впервые, поэтому у него не должно было быть мотива для убийства.

– Ну… дело в том, что его забрали не за это… – Вань Чаоцзун становился все более беспокойным. – Полицейские сначала думали, что это был несчастный случай. Но потом они нашли кое-что…

– Что они нашли? – с тревогой в голосе спросила Али. Очевидно, она знала не больше, чем я.

– Нашли… эфир… анестетики…

– Цзун!!! – издала оглушительный рев Али. На ее лице отразились разочарование и боль.

– Ну, они просто хранятся у нас, – нервно объяснил Вань Чаоцзун. – Он даже не знает, как их использовать… Я попробовал несколько раз во время испытаний, и, конечно же, получал официальное согласие…

– И все-таки! Почему это все понадобилось?

– Первоначальный, мой самый первоначальный план был в том, чтобы дать гостям перед началом игры слабую анестезию… – Как провинившийся ребенок, который знает, что стал причиной катастрофы, Вань Чаоцзун опустил голову чуть не до земли. – После этого они просыпались в незнакомой каюте, что создавало более глубокое погружение в атмосферу.

Али была похожа на отчаявшуюся мать; она тревожно хлопнула себя ладонью по лбу.

Хотя Вань Чаоцзун утверждал, что уже давно не применял анестетики, с точки зрения полиции было достаточно оснований раздумывать, находилась Фу Ицин под наркозом или же была в ясном сознании, когда вошла в каюту. Если дозировка была превышена, она не успела бы вовремя прийти в себя, когда вода начала прибывать…

Это, несомненно, убийство, даже если в момент смерти рядом с ней никого не было. Полиция, должно быть, рассмотрела эту версию. Официанта забрали, но пока не взяли под арест; причина, вероятно, была в том, что они ожидали заключения судебно-медицинской экспертизы в надежде обнаружить эфир в крови Фу Ицин.

– Хм… – Все вздрогнули, практически забыв, что заговоривший еще с нами. – Я хотел бы уточнить: этот эфир легко достать?

Он, оказывается, следил за ходом разговора.

– Наверное, собственного производства, – сказала Али сквозь зубы, не поднимая головы. Кажется, ее это сокрушило.

– Раньше я работал в Институте химических исследований, так что… – признался Вань Чаоцзун, виновато избегая взгляда Али. – Они должны были забрать меня.

Фан Чэн прищурился и почесал голову.

– Как много вы знаете об этом официанте?

– Он работал в клубе с самого начала. – Вань Чаоцзун почувствовал, что запахло жареным. – Очень усердный, думает своей головой и никогда ни на что не жалуется. Не раз клиенты забывали кошельки, телефоны и другие вещи, а он находил их и всегда возвращал обратно. Он очень хороший молодой человек, его виновность абсолютно исключена.

– Ничего подобного, – холодно прервал Фан Чэн. – Если это действительно убийство, то виновником может быть кто угодно.

– Однако официант не стал бы самовольно использовать эфир без моего наблюдения.

– Ложь, – сказал Фан Чэн с мрачным выражением лица, покачивая головой. – Вы прекрасно знаете, что это не так.

В воздухе повисло напряжение. Пока я размышлял над тем, как можно разрядить обстановку, Фан Чэн подлил еще масла в огонь.

– Забудем на минуту об официанте – что по поводу вас? – Он внезапно выпрямился и навис над Вань Чаоцзуном, словно пытаясь его запугать. – Если б у вас было намерение убить Фу Ицин, сделать это, вероятно, не составило бы труда, да?

Али, бурля от ярости, не сдержалась:

– Доктор, пожалуйста, не шутите так…

– Я не шучу, – серьезно сказал Фан Чэн.

– Это… это невозможно! – сердито возразил Вань Чаоцзун. – Водораспределитель представляет собой обычную механическую конструкцию. Если в помещении никого нет, порт, находящийся в нем, можно отключить от системы. Но как только насос запускается, все задействованные порты распределителя получают одинаковое количество воды. И при таком давлении жидкости невозможно просто включить и выключить один порт.

– Понятно. А вибрацию можно регулировать индивидуально? – Когда лицо Вань Чаоцзуна покраснело, тон Фан Чэна смягчился. – Ладно, не нервничайте, я просто указал на вероятность. – Он обратился к Али: – Уже поздно; пожалуйста, отвези своего друга обратно, а об остальном поговорим завтра.

– Завтра? – удивленно воскликнула Али. – Доктор, у вас уже есть идеи?

Фан Чэн прикрылся мной, чтобы уйти от этого вопроса.

– Просто давайте дадим Ся Я время начать писать свою историю об этом деле, – многозначительно улыбнулся он. – Раз это убийство в запертой комнате, которые так нравятся читателям, возможно, на этот раз издатели ему не откажут.

У меня никогда не было сил бороться со своей ленью. Затянуть короткий текст на два-три месяца, а то и на год-полтора – для меня обычное дело.

Однако, как догадался Фан Чэн, как только Али и Вань Чаоцзун ушли, у меня дико зачесались руки начать писать эту историю. На самом деле это стало чем-то вроде навязчивой идеи, и я был полностью захвачен ею, как будто ощущая себя обязанным. Я так погрузился в процесс, что совсем забыл про ужин.

– Вполне закономерно. – Фан поставил передо мной тарелку, на которой лежал непривлекательный сэндвич с арахисовой пастой.

– Хм?

– Судя по твоему выражению лица, ты спрашиваешь себя: «Почему я довожу себя до такого состояния? Почему не ем и не сплю?» Так? – Фан Чэн откусил от своего сэндвича, и его слова было сложно разобрать. – Но это ведь закономерно.

– О чем ты? – Я без энтузиазма съел кусок черствого хлеба.

– Ты же должен взять на себя некоторую ответственность перед Фу Ицин, отдать ей дань… Как человек, стремящийся стать писателем, все, что ты можешь сделать, – это использовать слова, чтобы раскрыть миру правду. Поэтому, даже несмотря на то что ты устал и голоден, ты заставляешь себя записывать все события, которые успели произойти.

Я жевал сэндвич, не говоря ни слова. На вкус он оказался даже хуже, чем я предполагал. Было ощущение, что срок годности арахисовой пасты истек еще год назад.

– Кстати, – Фан Чэн не мог так просто замолчать, – мне понравилось твое выступление сегодня. Рассуждения о коде от чемодана были такими, будто ты лично присутствовал на месте происшествия.

– Иногда тебе стоит позволить и мне покрасоваться, – нервно сказал я. – Даже если ты главный герой, ты не можешь забирать все лавры себе, так ведь?

– Лучше объясни, почему ты выглядел каким-то слишком удивленным, когда узнал о покупке скрипта.

Я почувствовал, как у меня задергались уголки глаз. По выражению лица Фан Чэна было понятно, что он уже все разгадал, просто не рассказал еще.

– Поначалу, когда мы только узнали о существовании сценария, ты выглядел очень спокойно, но, когда Али упомянула, что Лу Гохуэй купил его, ты вдруг закричал, будто тебя только что ограбили. С чего бы это, интересно?

– Ладно, ладно… – Сопротивляться было бесполезно, и я поднял руки в знак капитуляции. – Этот скрипт написал я! Ты доволен?

Конечно, я был пока не настолько беден, чтобы торговать такими вещами. Скрипт о «Тесее» был впервые опубликован на одном форуме, где продвигали «Квест 8393». Наверное, его скачал какой-то мелкий воришка и стал продавать по смехотворной цене таким людям, как Лу Гохуэй, которые не очень хорошо умеют разгадывать головоломки.

– Так ты добровольно принял анестезию? – Фан Чэн нахмурился.

– Слушай, да даже тот эфир, – раздраженно сказал я, – был намного лучше, чем сэндвич, который ты сделал.

Перед вводом в эксплуатацию «Тесея» на том форуме был пост о наборе желающих пройти испытание, подвергшись легкой анестезии. У меня была возможность пройти квест не только одним из первых, но и абсолютно бесплатно, поэтому я с радостью поехал туда. Однако, как сказано в моем скрипте, при пробуждении у меня действительно возникло чувство головокружения. После моего прохождения квеста с семью другими тестировщиками клуб попросил нас оценить каждый аспект игры. Все, кто был там, посчитали, что анестезия – не лучшая идея.

Именно сотрудник, называемый официантом, перед началом игры выдал нам стеклянные пузырьки с эфирными ватными шариками – и выглядел он весьма надежно. А с Вань Чаоцзуном я впервые встретился только сегодня. Так что Фан Чэн верно раскусил его, когда он попытался солгать, чтобы прикрыть официанта. Однако ни у того ни у другого не было причин убивать Фу Ицин…

Я закрыл ноутбук, абсолютно не представляя, как повернется эта история. Несчастный случай или все же убийство? Кто может быть убийцей, если предположить, что он вообще есть? И самое главное, мог ли мой текст спровоцировать убийство?

– Если тебе станет легче от этого, – Фан Чэн, похоже, разгадал мои мысли, – то убийца вряд ли запланировал убить кого-нибудь только из-за твоего скрипта.

– Что?

– Так что не стоит изводить себя чувством вины…

– Нет, что ты только что сказал? Убийца? Ты считаешь, Фу Ицин правда была убита?

– А, ты об этом… Ся Я, тебе лучше знать. – Фан Чэн проглотил остаток сэндвича целиком. – Ты сам лично прочувствовал обстановку внутри каюты. Как сам думаешь, могла ли там произойти такая случайность?

– Маловероятно… – Я задумался. – Но есть же люди, которые умудряются утонуть в ванне.

– «Маловероятно»? Хм, подозреваю, что этого вполне достаточно. Это ведь означает, что вероятность убийства выше, верно?

– Конечно нет! – Я не поддался уловкам. – Сначала тебе нужно доказать, что кто-то мог убить Фу Ицин.

– М-м-м… это можно сделать, – небрежно ответил Фан Чэн.

Я от удивления забыл о вкусе сэндвича.

– Если это так, почему ты не сказал об этом Али и остальным раньше?

– Я не был уверен, стоит ли это делать.

– А что насчет убийцы? Ты знаешь, кто убил ее?

Фан Чэн лишь покачал головой, ничего не ответив. Но это не было похоже на «не знаю».

Если анализировать возможный мотив, весьма подозрительно, что Шань Цзялян намеренно скрыл свои романтические отношения с покойной после случившегося, но у него не должно было быть возможности войти в каюту номер 6. Что касается Лу Гохуэя, его вероятный мотив и предположение о том, что он проник в каюту погибшей через иллюминатор, притянуты за уши. Не говоря уже о том, что каюта была назначена официантом каждому участнику в случайном порядке и Лу Гохуэй не мог знать, что его определят рядом с Фу Ицин.

Дело даже не только в каютах. Лу Гохуэй не мог даже заранее предположить, что они будут участвовать в игре на «Тесее». Это решение принял У Ань. Позже именно У Ань раскрыл секрет об отношениях Фу Ицин и Шань Цзяляна, вызвав серьезные подозрения насчет своего друга.

В мире детективных романов персонажи, которые, казалось бы, невольно дают направление сюжету, зачастую и являются подлинными закулисными преступниками.

С этой точки зрения сестра Ли вела себя весьма необычно. Непрерывный приток «морской воды» из иллюминатора не только создает нужную атмосферу, но и имеет практическое назначение – когда ее уровень достигает определенной высоты, она наполняет ванну и запускает механизм отображения пароля. Таким образом, даже если игрок застрянет на этапе, его привлечет свет в ванной, и он обнаружит подводный пароль и предохранитель, установленный на кране. На самом деле среди тестировщиков в моей группе были те, кому удалось пройти первый этап лишь благодаря этому. Цель такого механизма автоматической подсказки в том, чтобы позволить гостям с более низким уровнем подготовки в полной мере насладиться радостью от решения головоломок, не испытывая разочарования из-за необходимости звать на помощь.

Однако сестра Ли все же воспользовалась кнопкой. В результате официант появился перед всеми, что в дальнейшем привело к предложению открыть и каюту 6. После того как сестра Ли выступила за то, чтобы открыть каюту, именно она и обнаружила тело.

В Ци Яоинь на первый взгляд нет ничего подозрительного. Но в детективных романах человек, меньше всего похожий на убийцу, часто и есть убийца. Это всем известно.

– Убийцей может быть кто угодно, – сказал Фан Чэн.

– По крайней мере, – начал я, сделав шаг назад, – самый главный вопрос уже решен?

– А, ты об убийстве в запертой комнате…

Сегодня Фан Чэн уже второй раз использовал этот термин – и снова неправильно.

– Скорректирую тебя немного, – сказал я своим профессиональным тоном. – Хотя каюты на «Тесее» и есть запертые комнаты и Фу Ицин была убита в каюте шесть, это нельзя назвать убийством в запертой комнате.

– Хм, вот как?

– Стандартная характеристика убийства в запертой комнате, – начал терпеливо объяснять я, – подразумевает ситуацию, когда преступник, совершив злодеяние, никак не может сбежать, поскольку место преступления осталось заблокированным: например, дверь заперта изнутри. Он ее не отпирал – однако при этом выходит так, что он все-таки исчез, словно сквозь землю провалился. Эта интрига имеет неповторимое очарование, что и сделало ее классическим ходом детективной литературы. Смысл же разгадки этого дела заключается в том, чтобы понять, как убийца проник в каюту шесть, чтобы совершить преступление. Если он прочитал написанный мной скрипт и ему не составило труда покинуть каюту шесть, то, строго говоря, это нельзя считать убийством в запертой комнате.

Фан Чэн остолбенел и словно потерял дар речи: вероятно, он не ожидал от меня такой тирады.

– Ладно, – ответил он упрямо, – но я все-таки считаю, что это оно и есть.

На следующее утро Вань Чаоцзун приехал в офис, как и было запланировано; если быть точным, его привела Али. Похоже, пока это дело не будет закрыто, моя прилежная сотрудница не сможет вернуться к работе. Что не очень хорошо. Деятельность нашей фирмы главным образом осуществляется по субподряду. Причина, по которой таким новичкам, как мы, передают дела, лишь в том, что компании ограничены во времени и не могут выделить на них рабочие ресурсы. Если мы не будем выполнять работу в срок, то просто не сможем оплатить аренду.

Как и Али, я с надеждой посмотрел на Фан Чэна. Тот не разочаровал и сразу перешел к делу:

– Наконец я могу ответить на вопрос, существует ли возможность, что в смерти Фу Ицин кто-то замешан: да, такая возможность действительно существует. – Он жестом остановил Али, которая уже была готова закричать от ликования. – Более того, если ее убили, я, возможно, уже знаю личность убийцы.

– Фантастика! – Али вскочила и радостно хлопнула Вань Чаоцзуна по плечу. Тот от неожиданности чуть не уронил очки.

– Однако прежде чем мы приступим к обсуждению, позвольте мне исправить одну ошибку. – Фан Чэн заговорил погромче: – Вчера я подумал, что это дело об убийстве в запертой комнате, но, к сожалению, это не так. Как позже отметил Ся Я, убийством в запертой комнате можно назвать лишь тот случай, когда после преступления имеется заблокированное пространство, из которого убийца никак не мог уйти, и тем не менее его там нет. К сожалению, в нашей ситуации это условие не выполняется.

У Али на лице было написано: «Это все, конечно, здорово, но меня волнует только одно: кто убийца», но она сдержалась и промолчала.

– Но я все же думаю, что это несправедливо. – Фан Чэн эмоционально жестикулировал, словно клоун, жонглирующий разноцветными шарами в цирке. – Почему, только если непонятно, как преступник умудрился уйти, убийство получает право называться убийством в запертой комнате или невозможным убийством? Разве процесс его попадания в запертую комнату на заслуживает такого же признания?

Что за бред… Я мысленно выругался и услышал, как Али поспешно ответила:

– Это потому, что, когда убийца входит в запертую комнату, убийство же еще не совершено и жертва жива. Разве не так? Убийце достаточно постучать или другим способом заставить жертву открыть дверь, что вполне возможно. А вот когда жертва мертва и убийца может как-то сбежать из комнаты, которая остается при этом запертой…

– Мои поздравления, – с улыбкой перебил ее Фан Чэн, – ты только что ответила на вопрос, как убийца проник в каюту.

– Вы имеете в виду… – Али осенило. – Фу Ицин сама открыла дверь?

– Я считаю, что это единственный разумный вывод.

Внезапно у меня возникло дурное предчувствие.

– В таком случае, Фан Чэн, когда же она открыла дверь? В тот судьбоносный момент в коридоре не должно было быть свидетелей.

– Именно так. – Фан Чэн одобрительно кивнул. – Можно предположить, что Фу Ицин открыла дверь явно до того, как Шань Цзялян выбрался из каюты два. Кроме того, если предположить, что Лу Гохуэй не убийца, этот момент придется отодвинуть на еще более ранний срок, то есть до того, как Лу Гохуэй появился в коридоре.

– По-моему, тут не предполагать надо, а утверждать. Лу Гохуэй и есть убийца, – радостно сказала Али. – Даже если мотив еще не ясен, его всегда можно выяснить позже. Возможно, он просто влюбился в нее, а Фу Ицин отказала ему, и в итоге он убил ее в эмоциональном порыве.

– В таком случае, – неодобрительно сказал я, – на месте преступления обязательно остались бы следы борьбы. Нам вообще не пришлось бы гадать на кофейной гуще, полиция уже квалифицировала бы это дело как убийство.

– Ся Я прав, – согласился Фан Чэн. – И вот еще что: если б Фу Ицин подверглась его нападению, у нее была бы возможность легко позвать на помощь.

– Кнопка помощи! – выпалил Вань Чаоцзун. – Но сигнала тревоги не было.

– Но это ведь не невозможно, – стояла на своем Али. – Например, Лу Гохуэй мог устроить засаду и напасть внезапно. Фу Ицин, в конце концов, женщина, поэтому неудивительно, что она не смогла оказать сопротивление или позвать на помощь.

– Да? – Фан Чэн, казалось, был очень заинтересован. – То есть ты утверждаешь, что Лу Гохуэй совершил умышленное убийство?

– Ну да, а в чем проблема?

– Ну, моя точка зрения прямо противоположна твоей. Я считаю, что, кем бы ни был убийца, у него не было намерения убивать Фу Ицин.

– Почему?

– Одна из причин в том, что, как ты отметила ранее, мотив всегда может быть найден, и особенно мотив убийства. Однако прошло уже несколько дней, а полиция не добилась прогресса в этом направлении.

Али не ожидала, что ее слова сыграют против нее, и замолчала.

– С другой стороны, – Фан Чэн повернулся к Вань Чаоцзуну, – я подозреваю, что на «Тесее» не установлены камеры видеонаблюдения, да?

Ван Чаоцзун молча покачал головой, он выглядел подавленным. Если б такое оборудование имелось, было бы сразу ясно, что произошло в шестой каюте.

– Я так и думал. – Фан Чэн выглядел очень довольным. – Но убийца, впервые посетивший «Тесей» в день происшествия, естественно, ничего об этом не знал. В скрипте ничего нет про камеры. То есть убийца решил совершить преступление здесь, даже не выяснив минимальные подробности? Как ни крути, это противоречит здравому смыслу.

– Я поняла, – сказала Али, поникнув. – Вы хотите сказать, что убийца не собирался убивать Фу Ицин, когда вошел в шестую каюту?

– Именно. С другой стороны, Фу Ицин впустила убийцу без всяких проблем.

– Тогда убийцей должен быть тот, с кем Фу Ицин чувствовала себя непринужденно, а это мог быть только Шань Цзялян, так?

– Необязательно, – невозмутимо заметил я. – Ее соседка Ци Яоинь также могла быть замешана в этом.

– Что ж, – одобрительно кивнул Фан Чэн, – еще рано точно определять убийцу. Но я думаю, что все могут согласиться, что Лу Гохуэй, скорее всего, неподходящая кандидатура. Борьба за место начальника между ним и Шань Цзяляном длится с давних пор, и со стороны Фу Ицин было вполне естественно относиться к Лу Гохуэю настороженно. Сложно представить, что она, находясь с ним в одной комнате, не держала ухо востро.

– Только если…

– В таком случае мы можем сделать предварительное заключение, – подвел итог Фан Чэн. – Фу Ицин открыла дверь, а убийца вошел в каюту шесть до того, как Лу Гохуэй покинул седьмую каюту.

– Но для Фу Ицин ее каюта была запертой комнатой, – подняла новую проблему Али. – Она впервые была на «Тесее»; каким образом она могла открыть дверь быстрее, чем Лу Гохуэй, у которого был купленный сценарий?

– Да, и не только Фу Ицин, но и убийца, – спокойно признал Фан Чэн. – Невозможно решить все головоломки раньше Лу Гохуэя, если только…

– Если только что?

– Вчера вечером я провел небольшое расследование. – Самым бесстыжим образом он решил назвать это так. – Я обнаружил, что руководство по прохождению, которое Лу Гохуэй купил за пять юаней, изначально было опубликовано на одном из онлайн-форумов. Тот, кто задал бы соответствующие ключевые слова в поисковике, мог найти ссылку на исходный текст…

Али открыла рот от удивления.

– Неужели… Фу Ицин тоже прочитала этот скрипт?

– Ну, если это так, то неудивительно, что она смогла открыть дверь раньше Лу Гохуэя. – Фан Чэн с улыбкой принял этот вывод. – Если еще раз проанализировать содержание скрипта, нетрудно обнаружить, что необходимых условий для открытия двери всего два: во-первых, правильно установить три предохранителя, во-вторых, ввести пароль, появившийся в ванне. То есть, когда на кону время, нет необходимости решать все головоломки, чтобы открыть дверь.

В скрипте я четко указал расположение выключателя света в ванной. Игроки, ознакомившиеся со сценарием прохождения, могли прямиком проследовать в ванную, заменить ручку крана и наполнить ванну водой, не приводя в рабочее состояние фонарик. Ожидая появление пароля, можно установить предохранители. Если так, то все это…

– Пять минут, – внезапно заявил Вань Чаоцзун, который до этого момента молчал. Он загибал пальцы, считая про себя. – Если задаться целью просто открыть дверь, это можно сделать примерно за пять минут.

– Это значит, – задумалась Али, – что Фу Ицин пропустила эти ненужные шаги, а Лу Гохуэй – нет. Значит, она открыла дверь быстрее, чем Лу Гохуэй, так?

– Лу Гохуэй дразнил Шань Цзяляна фонариком, – вспомнил я. – Это показывает, что он нашел все четыре батарейки, поэтому ему пришлось получить ключ, открыть запертый ящик и ввести код на стене. Эти шаги не были необходимы для открытия двери.

– Очень разумный подход, – добавил Фан Чэн. – Во-первых, он посчитал, что знание шагов поможет ему обойти Шань Цзяляна, даже если он не будет пропускать их. Во-вторых, во избежание случайного раскрытия лучше обставить все так, будто дошел собственным умом.

– То есть… – Али задумалась над смыслом этого. – Неужели Фу Ицин спешила открыть дверь, потому что у нее были другие намерения?

– Я уверен, что да. – Фан Чэн кивнул в знак согласия. – Также, пожалуйста, не забывайте, что был еще один такой же человек. Пока Лу Гохуэй был занят поиском батареек, он уже вышел из каюты.

– Вы имеете в виду убийцу? – немедленно отреагировала Али. – Неужели Фу Ицин назначила встречу с убийцей?

– Это дискуссионный вопрос, – заявил Фан Чэн. – Логически рассуждая, цель раннего выхода из каюты покойной, как и цель выхода из каюты убийцы, можно сузить до четырех вариантов. Первый – это то, что отметила Али: между Фу Ицин и убийцей существовала некая договоренность. Следует отметить, что мы только что установили, что убийца не собирался убивать Фу Ицин. То есть он действительно намеревался встретиться с ней, но не использовать возможность, чтобы выманить покойную и затем причинить ей вред.

– Так разве это был не Шань Цзялян? – быстро пришла к выводу Али. – Они договорились организовать тайное свидание в шестой каюте, но во время встречи поссорились. В результате Шань Цзялян случайно убил ее.

– Ну, если рассматривать ситуацию в узкой перспективе, то это звучит логично…

– Но?..

– Но, хотя они и тайные любовники, все-таки встречаются уже полгода. Обязательно ли устраивать секретное свидание в таком месте? По словам У Аня, Шань Цзяляну нравятся такие игры, и, чтобы сохранить интерес, он, вероятно, не стал бы заранее изучать тактику прохождения игры. Если он знал о проделке Лу Гохуэя, ему следовало сосредоточиться на борьбе, а не на романтике.

– Значит, он тоже вне подозрения… – разочарованно пробормотала Али.

– Я не говорил, что Шань Цзялян не убивал. Просто он не договаривался о встрече с Фу Ицин, для которой ему пришлось бы покинуть каюту пораньше. Это не соответствует теории договоренности между убийцей и жертвой.

– Но у других еще меньше причин назначать встречу Фу Ицин, так?

– В таком случае это означает, что сама теория неверна.

– Фан Чэн, – втиснулся я, – ты только что сказал, что есть четыре варианта?

– Да. Второй сценарий противоположен первому, а это значит, что убийца и покойная рано покинули каюту с двумя совершенно разными целями. Они не знали о действиях друг друга.

Как только он договорил, мы с Али невольно покачали головами. Как ни крути, в такое совпадение сложно поверить.

– Не нравится? – Казалось, Фан Чэн согласен с нами. – Хорошо, давайте рассмотрим третий сценарий: убийца зачем-то хотел покинуть каюту пораньше, покойная же, узнав о его намерениях, решила тоже покинуть каюту раньше, а убийца об этом не подозревал.

– Подожди, разве Лу Гохуэй не подходит для этого сценария? – спросил я. – Если б Фу Ицин знала о его хитром плане, она могла бы попытаться остановить его, чтобы помочь Шань Цзяляну. Это переросло бы в ссору, и Лу Гохуэй вполне мог совершить убийство по неосторожности.

Хотя возможность совершения преступления Лу Гохуэем снова оказалась актуальной, Али, усвоив урок, не стала преждевременно радоваться.

– Фу Ицин определенно не позволила бы Лу Гохуэю войти в свою каюту, так ведь? Они бы ссорились в коридоре, и Фу Ицин не могла бы утонуть.

– Возможно, Лу Гохуэй сначала ударил ее, – задумался я, – а затем затолкал обратно в шестую каюту…

– Эй, а нельзя ли считать это непредумышленным убийством? Его просто разоблачили бы во время игры; зачем за это убивать?

– А как насчет такого: во время спора Лу Гохуэй толкнул Фу Ицин, она ударилась головой и потеряла сознание? Однако Лу Гохуэй подумал, что она уже мертва, и, растерявшись, запер тело в каюте шесть. А Фу Ицин, к сожалению, не успела вовремя очнуться.

– Эм-м-м…

В глазах Али уже загорелась надежда, но вдруг я подумал о другом.

– Нет, все же не так. К тому времени дверь каюты должна была уже захлопнуться.

– Что касается этого, – сказал Фан Чэн, – то, похоже, двери кают оснащены пружинными петлями, поэтому они автоматически закрываются, так?

Он посмотрел на Вань Чаоцзуна, который вяло кивнул.

– Насколько я понимаю, такой тип петлевого устройства обычно имеет одну особенность, – продолжал Фан Чэн. – Если дверь открыта под небольшим углом, так, что силы сжатия пружины недостаточно, чтобы начался обратный ход, она может сохранять такое приоткрытое состояние. Двери «Тесея» тоже так работают?

– Я не пробовал, – ответил Вань Чаоцзун, – но, наверное, это возможно.

Фан Чэн был доволен – нет, он был очень, очень доволен. На мгновение мне показалось, что я раскрыл правду о смерти Фу Ицин.

– Однако в теории Ся Я все равно есть проблема. – Он сразу же отвернулся. – Если б Лу Гохуэй запер Фу Ицин в шестой каюте, полиция во время расследования на месте заметила бы, что кодовая панель, управляющая дверью, была в активированном состоянии. Поэтому, вполне естественно, заподозрила бы, что Фу Ицин могла покинуть каюту, и точно не сделала бы вывод о случайном утоплении.

– Но я не могу найти никого, кто соответствовал бы третьему сценарию, – беспомощно сказал я.

– В таком случае поменяем местами покойную и убийцу. Покойная с какой-то целью собиралась покинуть каюту раньше, а убийца, узнав об этом, решил тоже выбраться из своей, о чем жертва не знала, – вот и четвертый вариант.

– Но по какой причине Фу Ицин так спешила покинуть каюту? – Али невольно нахмурилась.

– Возможно, это как-то связано с самим «Тесеем»? – спросил Фан Чэн серьезно.

– О, Цзун! Есть ли в вашем клубе еще что-то скрытое, что стыдно показать людям?

Вань Чаоцзун в панике покачал головой.

– Если сама локация игры не была причиной, – улыбнулся Фан Чэн, – то это могли быть только игровые ситуации или люди. Давайте подумаем: если бы план Фу Ицин прошел гладко, то есть убийца не появился бы на ее пути, с кем бы она встретилась?.. Нет, это не совсем правильный вопрос. Следует задать вопрос так: с кем, по мнению Фу Ицин, она должна была встретиться? Если не принимать во внимание существование убийцы и тот факт, что он выходил из каюты, то Фу Ицин, естественно, встретила того человека, чей выход из каюты был подтвержден свидетелем как самый ранний. Мы знаем, что этим человеком был Лу Гохуэй. Однако, исходя из четвертого сценария, тот факт, что Лу Гохуэй ознакомился с прохождением, был неизвестен Фу Ицин. Соответственно, по ее мнению, из пяти человек, скорее всего, первым из секретной комнаты выбрался бы…

– Шань Цзялян? – Али еще больше нахмурила брови. – Почему мы опять вернулись назад?

– Обсуждая первый вариант, мы решили, что у Шань Цзяляна не было причин назначать встречу с Фу Ицин и рано выбираться из каюты. Однако если б Фу Ицин в одностороннем порядке, без его ведома, решила встретиться с Шань Цзяляном на «Тесее», ситуация оказалась бы совершенно иной. Была ли в тот день у нее какая-то особая причина совершить такой необычный поступок?

В этот момент в моей голове внезапно промелькнула одна маленькая деталь. Раньше это казалось таким незначительным, но сейчас…

– Я вспомнил… похоже, тогда был день рождения Шань Цзяляна, да?

– Ой, – Али хлопнула в ладоши, – кажется, У Ань волновался из-за того, что они могут не успеть на предстоящую вечеринку по случаю дня рождения…

– Ну, сестра Ли и в самом деле ведь назвала Шань Цзяляна именинником?

– Хорошо, это был день рождения Шань Цзяляна. И что с того?

Что с того…

Хотя я еще не до конца это обдумал, вне всяких сомнений, здесь должен был быть скрыт какой-то ключ. В противном случае Фан Чэн не стал бы устраивать шоу и концентрировать наше внимание на свидании.

После полугода отношений это был первый день рождения Шань Цзяляна, который, несомненно, имел особое значение для Фу Ицин. Она очень хотела впервые отпраздновать его в качестве спутницы жизни, а не коллеги, такова уж человеческая природа. Однако в ситуации, когда об отношениях никто не знает и существует необходимость сохранять дистанцию, это кажется неосуществимым желанием.

И в тот день оказаться наедине…

Я стал разбирать положение вещей.

– Квест «Корабль «Тесей» длится несколько часов, после чего должна была быть вечеринка. Другими словами, по замыслу У Аня, весь этот день они должны были провести все вместе. Единственным исключением был этот первый этап. По правилам, все должны были быть рассредоточены по одиночным каютам и самостоятельно суметь выйти из них. И первым, кто пройдет уровень, должен был быть Шань Цзялян – и даже его сопернику Лу Гохуэю пришлось бы это признать. Фу Ицин, естественно, не сомневалась в этом. Вероятно, прочитав сценарий прохождения, она составила план и пропустила ненужные шаги, чтобы иметь возможность покинуть каюту раньше Шань Цзяляна. В таком случае, как только ее парень открыл бы дверь, она сразу же смогла бы преподнести ему сюрприз на день рождения. Это было целью Фу Ицин. До того как открылась бы очередная дверь, могло пройти всего несколько коротких минут, но их было бы достаточно, чтобы избежать чужих взглядов и по-настоящему побыть вместе в качестве возлюбленных. Это был бы их единственный шанс на уединение за весь день.

– Я не понимаю. – Али покачала головой; в ее глазах явно читалось недоверие. – Если это так, разве они не могли отпраздновать вдвоем после вечеринки?

– Не могли. – К счастью, я вовремя вспомнил кое-что еще. – Если вечеринка была запланирована на четыре, они веселились бы там до позднего вечера. Фу Ицин и Ци Яоинь – соседки, и после мероприятия они, естественно, ушли бы вместе. Точно так же утром они вместе пришли на квест. Если бы Фу Ицин настаивала на том, чтобы идти одной, это могло вызвать подозрения.

– Эй, Ци Яоинь же не детектив; почему бы просто не найти предлог, чтобы не идти с ней?

– А что, если, – вдруг вмешался Фан Чэн, – эта соседка по комнате и есть причина, по которой Фу Ицин скрывала свои отношения?

– Вы имеете в виду, – Вань Чаоцзун, молчавший все это время, вдруг проявил знание людских душ, которое его облик никак не подразумевал, – что Ци Яоинь тоже была влюблена в Шань Цзяляна?

– Конечно, это всего лишь мое предположение, – заскромничал Фан Чэн. – Ци Яоинь восхищалась Шань Цзяляном, но никогда не признавалась в своих чувствах. Она рассказала о них только своей близкой подруге Фу Ицин. К сожалению, судьба сыграла с ней злую шутку, и Шань Цзялян, не подозревающий о чувствах Ци, вместо этого начал встречаться с Фу Ицин. Фу Ицин же, которой он тоже нравился, оказалась перед дилеммой. Хотя в конечном итоге и согласилась встречаться, она боялась разрушить дружбу с Ци Яоинь, поэтому попросила временно сохранить отношения в тайне. Это совпадает с заявлением самого Шань Цзяляна. Он сдержал свое обещание перед Фу Ицин, а У Ань указал на их связь, потому что благодаря своей наблюдательности увидел все знаки и подсказки. Однако если б даже У Ань смог догадаться сам…

– Это значит, что план Фу Ицин, который описал ранее Ся Я, кажется разумным. – Фан Чэн на мгновение затих и продолжил, только когда никто не высказал возражений. – Однако даже в таком случае четвертый сценарий подходит лишь наполовину. Следующий вопрос: кто, скорее всего, раскусил бы план Фу Ицин? Кто мог предпринять какие-то действия?

Все как один подумали об одном человеке.

– Ци Яоинь… – пробормотала Али, которая, казалось, была не в силах поверить своим словам.

– Ну, логически это возможно. – Фан Чэн тяжело кивнул. – Если смерть Фу Ицин не была несчастным случаем, то человеком, лишившим ее жизни, вероятно, является Ци Яоинь. Если даже У Ань смог раскусить этих двоих, тогда для Ци Яоинь, которая все время была с Фу Ицин и подсознательно обращала внимание на каждое движение Шань Цзяляна, это было бы проще простого. Я считаю, что Ци Яоинь уже знала об отношениях Фу Ицин и Шань Цзяляна. Нетрудно представить, что она почувствовала себя преданной своей близкой подругой. Однако, по мнению остальных, Ци Яоинь всегда была робкой и не умела разрешать конфликты прямо, поэтому она не стала объясняться с Фу Ицин напрямую – учтите, это будет очень важным моментом в последующих рассуждениях. Позже она случайно обнаружила скрипт прохождения «Корабля «Тесей», скачанный Фу Ицин, и сразу вычислила намерения подруги, когда поняла, что игра будет проходить в день рождения Шань Цзяляна.

Фан Чэн сделал голос более тонким и начал неловко имитировать внутренний монолог Ци Яоинь:

– Гадость какая эта женщина. Несмотря на то что знала о моих чувствах, она бесстыдно украла у меня любовь и даже не потрудилась сказать мне об этом… И еще ходит с таким лицемерным выражением лица! Ах, поэтому она и популярна. Я не смогу простить ее, абсолютно не смогу простить, у нее ничего не получится, я не позволю…

– Это действительно гадость, – повторила Али тихим голосом, уронив голову набок. Не знаю, высказалась она таким образом в знак солидарности с Ци Яоинь или же оценила актерское мастерство Фан Чэна.

– Конечно, – пропустив ее слова мимо ушей, продолжил Фан Чэн, – план Фу Ицин было легко сорвать. Нужно было лишь выйти из каюты раньше и стать нежелательной третьей стороной. Этого было бы достаточно, чтобы тщательная подготовка была сорвана. Однако таким образом Фу Ицин поняла бы, что секрет раскрыт и, естественно, что Ци Яоинь пыталась разрушить ее план. Даже если они не разорвали бы дружбу окончательно, ожесточенный спор, вероятно, был бы неизбежен, а Ци Яоинь не хотела, чтобы это произошло. Не поймите меня неправильно, она действительно была глубоко обижена на Фу Ицин, это не подлежит сомнению. И отказывалась признать это только из-за слабости своего характера, которую не получалось преодолеть. На протяжении долгого времени именно из-за этого все считали ее робкой, и, скорее всего, Ци Яоинь это беспокоило. Но на этот раз она придумала, как использовать ситуацию себе на пользу. Теперь давайте еще раз проанализируем порядок действий. Фу Ицин нужно было лишь выбраться из каюты раньше Шань Цзяляна. С учетом, что тот, несомненно, выполнил бы каждый шаг, у нее, прочитавшей скрипт, было все необходимое, чтобы сохранять спокойствие и собранность. А Ци Яоинь, если она хотела опередить Фу Ицин, должна была первой оказаться в коридоре, где в тот момент не было бы никого. Конечно, она не знала, в какую комнату поместили Фу Ицин, но могла быть уверена, что за дверью, которая откроется следующей, будет ее подруга. От поворота ручки до полного открытия прошло всего около одной-двух секунд, и в них-то и заключалась вся соль плана. Чтобы своевременно отреагировать, Ци Яоинь нужно было занять позицию как можно ближе к погибшей. Фу Ицин не могла быть по крайней мере в первой каюте, поэтому она ждала перед дверью шестой, которая дальше всего от первой. Не знаю, как это назвать, удачей или несчастьем, но вскоре открылась именно дверь шестой каюты.

Переведя дух, Фан Чэн начал описывать момент убийства:

– Ци Яоинь без колебаний толкнула Фу Ицин обратно в каюту. Сама же последовала за ней, закрыв дверь изнутри и изображая крайний ужас. – Мой друг напрягся и издал женский визг, который звучал так, будто кто-то царапнул ногтями по стеклу: – «Нет! Не открывай дверь!» Она притворилась испуганной и истерично кричала: «Снаружи призрак!»

Столкнувшись с нашими с Али взглядами, полными недоверия, Фан Чэн как ни в чем не бывало развел руками и сказал:

– Хм, а может быть, она кричала «Снаружи монстры!»… в общем, что-то в этом роде. Хотя Фу Ицин не верила в призраков и монстров, это непредвиденное действие неизбежно застало ее врасплох. Наблюдая, как Ци Яоинь вся дрожит и отчаянно прижимается к двери, она не думала о том, как та сбежала из закрытой комнаты. Может, официант ошибся и не отвел ее в каюту? Ладно если б это был кто-то другой, но именно эту хрупкую девушку бросили в таком странном месте. Было бы странно, если б она не испугалась песни русалок. Как и ожидала Ци Яоинь, благодаря защитному покрову ее всем известной робости у Фу Ицин не возникло на ее счет никаких сомнений. Однако Ци Яоинь подавила удовлетворение от того, что ее план сработал, и все еще изображала страх перед чем-то снаружи, уверенно преграждая Фу Ицин путь к двери. Всего через некоторое время все остальные покинули бы каюту один за другим. План Фу Ицин полностью провалился бы, а маленькая месть Ци Яоинь увенчалась бы безоговорочным успехом. Возникла только одна проблема – она недооценила решимость другой стороны. Фу Ицин, оправившись от первоначального шока, рассказала о своих отношениях с Шань Цзяляном и о сюрпризе на день рождения, который она приготовила для него, надеясь добиться понимания подруги. Возможно, из-за сильного желания увидеться со своим парнем она совершенно не заметила, что взгляд Ци Яоинь постепенно стал угрожающим. «Любимый должен вот-вот выйти, мне нужно подождать его снаружи. Яоинь, ты можешь помочь мне ввести пароль позже?» – произнесла Фу Ицин и пошла в ванную. Да, она только что уже открыла дверь, но пароль представлял собой комбинацию из восьми букв и цифр, а краткосрочная память человека обычно держит в себе информацию не более двадцати секунд, так что ей ничего не оставалось, кроме как посмотреть на дно еще раз. Возможно, именно обращение «любимый» стало последней каплей, сокрушившей рассудок Ци Яоинь. Ослепленными гневом глазами она увидела, как Фу Ицин стояла на коленях на полу, опустив голову в ванну, наполненную водой.

Фан Чэн еще не закончил, но каждый мог представить, что произошло дальше. Али покачала головой, словно не понимая глупых женщин, которые убивают друг друга из-за мужчин. Вань Чаоцзун тревожно поправил очки на переносице.

– Но…

– Доказательства? – спросил я.

– Будут, Ся Я, будут тебе доказательства. – Фан Чэн жестом остановил меня. – Но сначала нам нужно узнать, что сделала Ци Яоинь дальше. Когда она пришла в себя, то обнаружила тело Фу Ицин, лежащее у ее ног. На этот раз страх Ци Яоинь был искренним. Однако инстинкт выживания быстро взял верх, а вода, все еще льющаяся из иллюминатора, дала ей надежду избежать наказания. Как ты только что сказал, Ци Яоинь вернула каюту в первоначальное состояние, создав иллюзию, что Фу Ицин умерла еще до того, как началась игра. Конечно, она не забыла стереть свои отпечатки пальцев – и не только свои, но и отпечатки Фу Ицин. Таким образом, каюта шесть стала бы запертой комнатой из классических детективов. Покойную, естественно, можно было счесть погибшей в результате несчастного случая. Восстановить первоначальное состояние комнаты не заняло много времени. Поэтому, когда Ци Яоинь скрылась с места происшествия, Лу Гохуэй по соседству еще не вышел, и она смогла незаметно вернуться в свою каюту. Она также понимала, что скоро тело будет обнаружено и все присутствующие окажутся под подозрением. А если вскроется, что у нее был скрипт, то это не приведет ни к чему хорошему. Поэтому шаги, которые она пропустила раньше, чтобы выиграть время, пришлось сделать. Позже Ци Яоинь смело покинула каюту и случайно встретила У Аня. Страх того, что ее заподозрят, вышел на поверхность, но, что забавно, Шань Цзялян и другие приняли его за шок от прохождения квеста. Можно сказать, что пресловутая робость спасла ее в очередной раз.

Разглагольствования Фан Чэна внезапно затихли. Мы поняли, что он, похоже, не собирается продолжать.

– И где же доказательства? – Али не могла не спросить еще раз.

– Доказательства кроются в действиях Ци Яоинь – при всей осмотрительности она допустила ошибку. Существует маленькая деталь, о которой она не подумала.

– Доктор, – Али сердито топнула ногой, – пожалуйста, говорите яснее!

– М-м-м… – он недовольно поморщился, – это отпечатки пальцев.

– Отпечатки пальцев? Разве вы не сказали, что она стерла все отпечатки пальцев в шестой каюте?

– Нет, не в шестой; я говорю про отпечатки в первой.

– В первой? – Али еще больше запуталась. – Разве не нормально, что отпечатки пальцев Ци Яоинь были в первой каюте?

– Нормально. Наоборот, если где-то нет ее отпечатков – вот что должно выглядеть необычно. Этого достаточно, чтобы доказать тот факт, что Ци Яоинь ознакомилась со скриптом.

Я быстро вспомнил свое прохождение. Словно снова оказался в каюте, которую вот-вот затопит…

– Колесики за картиной! – выпалил я.

– Неплохо, Ся Я, – скупо похвалил Фан Чэн, – совершенно верно. Любой, кто играет в эту игру, когда обнаруживает этот набор колесиков, сразу пытается прокрутить их и оставляет отпечатки пальцев на поверхности. Однако если игрок прочел прохождение и знает, что там задействованы и другие механизмы, у него нет причин прикасаться к колесикам. Ци Яоинь не отъявленная преступница; в состоянии сильного эмоционального напряжения, надо полагать, она могла случайно выдать себя таким образом. Из всех шагов, которые ей пришлось сделать задним числом, она могла неосознанно пропустить только этот.

Али мгновенно засияла от радости. Напротив, Вань Чаоцзун остался невозмутим.

– Даже если так, – начал он осторожно, – это лишь доказывает, что Ци Яоинь видела скрипт, но никак не может быть использовано в качестве доказательства того, что она убийца.

– Если б мы были в суде, боюсь, да, это не было бы веским доказательством, – признал Фан Чэн. – И возможно, даже не побудило бы полицию провести дальнейшее расследование. Поэтому вам нужно убеждать не судью или полицию, а нашего робкого убийцу – если Ци Яоинь будет готова сдаться, дело будет закрыто.

– Мне? – Вань Чаоцзун был ошеломлен.

– Конечно. – Голос Фан Чэна был тверд. – Поскольку преступник попался на детали квеста, кто убедительнее самого проектировщика может разоблачить его? Не волнуйтесь, хотя преступление не раскрыто, жизнь Ци Яоинь уже осложнена – в их общей квартире повсюду следы Фу Ицин, и одного этого уже достаточно, чтобы заставить ее переживать. Только когда правда откроется, она сможет по-настоящему освободиться. Я думаю, она даже будет благодарна.

Подгоняемый Али, Вань Чаоцзун встал и попрощался с нами. С приближением полудня красное солнце поднялось высоко, и тени на земле почти не было. Скоро не будет и той тени, в которой спрятался убийца.

Если Ци Яоинь действительно убийца…

Дверь каюты была открыта Фу Ицин добровольно, и преступник совершил убийство непредумышленно. Чтобы создать иллюзию несчастного случая, шестую каюту вернули в исходное состояние. Однако только ли Ци Яоинь могла это сделать?

– Возможно, вышедший позже Фу Ицин, но раньше Шань Цзяляна Лу Гохуэй увидел картину, висящую на стене, поэтому понял, что Фу Ицин пропустила много шагов. – Я до последнего не отказывался от своих прежних рассуждений. – Значит, и он все-таки может оказаться убийцей, так?

– Не говори ерунду, Ся Я. Дверь в каюту шесть была закрыта.

– Разве ты сам не сказал, что, если ее только приоткрыть, она не закроется автоматически?

Фан Чэн лишь улыбнулся и ничего не ответил.

– Кроме того, ты так уверен, что Ци Яоинь была тайно влюблена в Шань Цзяляна, но разве это не просто необоснованное предположение? Я так же могу сказать, что У Ань был тайно влюблен в Фу Ицин и что он разрушил ее план встретиться с Шань Цзяляном, а затем убил ее, потому что девушка отвергла его.

– Конечно, это тоже возможно. И на самом деле мы не можем быть на сто процентов уверены, что у Шань Цзяляна в итоге не было тайной встречи с Фу Ицин.

– Если это так, то почему ты так настаиваешь на том, что Ци Яоинь – убийца?

Полиция не выясняла, остались ли отпечатки пальцев Ци Яоинь на колесиках на стене первой каюты. Мы вообще ничего тольком не знали. Но Фан Чэн решил предположить, что убийца – Ци Яоинь, и постепенно восстановить процесс преступления, подобрав умозрительное доказательство – доказательство, существование которого не может быть гарантировано.

Пока это лишь гипотеза, и, какой бы логичной она ни была, всегда существует вероятность ошибки.

– Потому что, Ся Я, это все-таки убийство в запертой комнате, – уверенно сказал Фан Чэн. – Нужно лишь установить все действия убийцы, и станет ясно, кто он, разве нет?

На следующий день после того, как Ци Яоинь явилась с повинной, полиция приняла решение освободить официанта из-под стражи.

Как и большинство таких мест, следственный изолятор располагался в отдаленном районе. Вань Чаоцзун сказал, что у парня нет ни родственников, ни друзей в Пекине, поэтому его долгом как работодателя было забрать официанта оттуда. Он ездил на маленьком дешевом хэтчбеке, и, когда в него уселись четыре человека, стало довольно тесно.

Однако нельзя отрицать, что мой друг сыграл немалую роль в быстром освобождении официанта. Поэтому, поскольку именно он предложил поехать всем вместе, такой добросердечный человек, как Вань Чаоцзун, не то что не стал возражать, а даже был польщен подобным предложением.

Вань Чаоцзун припарковал автомобиль в таком месте, откуда были видны ворота изолятора. Я вышел из машины и дал своим онемевшим ногам отойти. Солнце палило с самого утра.

Между тем люди, один за другим выходившие из дверей, на секунду останавливались, чтобы посмотреть на небо, купаясь в солнечных лучах. Большинство из них были довольно молодыми, поэтому я попытался глазами отыскать того, за кем мы приехали. Однако я осознал, что не помню не только его лицо, но и рост и даже телосложение. Та встреча с официантом словно испарилась из памяти, не оставив вообще никаких впечатлений.

Для администратора квеста, который прячется за кулисами, незаметность и обыденность облика могут быть хорошими качествами.

Вань Чаоцзун изо всех сил пытался распознать своего подопечного. От него исходила атмосфера неуклюжей благодарности, от которой Фан Чэну было весьма неловко. И вот наконец искомый был найден. Когда пришло время представить ему меня, на лице официанта промелькнуло удивление, но он ничего не сказал.

– …близкий друг доктора Фан Чэна, владелец юридической фирмы… – Вань Чаоцзун ничего не заметил и продолжал говорить, когда его вдруг прервал скорбный крик:

– Все пропало!

Как гром среди ясного неба. Часовой перед изолятором тут же бросил зоркий взгляд в нашем направлении.

– Али, – сморщился Фан Чэн, прижав указательный палец к губам, призывая к тишине, – ты хочешь, чтобы нас всех здесь закрыли?

– Все пропало, все пропало… – Ее голос стал тише, но отчаяния ничуть не убавилось. – Сегодня крайний срок сдачи отчета важному клиенту, а я об этом совсем забыла…

– Ну-ка, – я тотчас изменился в лице, – под важным клиентом ты имеешь в виду компанию X.?

Али печально кивнула с глазами, полными слез.

Я глубоко вздохнул и закрыл лицо руками.

Вань Чаоцзун растерянно посмотрел на Али, затем повернул голову и посмотрел на меня, явно чувствуя, что он в этом виновен. Даже посмотрел на Фан Чэна, как будто в поисках поддержки, но понял, что последнему абсолютно безразлично.

– Это все моя вина. Последние несколько дней я была сосредоточена только на этом деле… – Али быстро заморгала, из ее глаз готовы были хлынуть слезы. – Очевидно, другие фирмы отказались гарантировать им, что смогут успеть до сегодняшнего дня, и они еле-еле согласились дать нам попробовать, но я все испортила.

– А есть ли какой-нибудь способ исправить это? – осторожно заговорил Вань Чаоцзун. – Сейчас только утро; может быть, еще есть время?

– Все материалы остались в офисе, – уныло покачала головой Али, – и даже если мы начнем сейчас, то, возможно, не сможем закончить до вечера.

– Стоит попробовать, – вставил Фан Чэн. – Ну серьезно, даже если «сегодня вечером», это ведь все равно будет «сегодня». Ся Я, поехали к клиенту, попросим несколько часов отсрочки.

– Нам ничего больше не остается, – вздохнул я и обратился к Вань Чаоцзуну. – Тогда не могли бы вы отвезти Али прямо в офис? Мы сами доберемся.

– Конечно, конечно, поехали скорее! – Вань Чаоцзун словно схватился за спасательный круг и торопливо подмигнул Али. Затем он вспомнил о первоначальной цели приезд: – А официант…

– Не волнуйтесь, – беззаботно сказал Фан Чэн, – поедет с нами на метро.

Вань Чаоцзун был явно полон решимости переломить ситуацию, и его машина тронулась с места с молниеносной скоростью.

Официант подошел ко мне и поклонился.

– Простите, что причинил вам столько хлопот…

– Не надо извиняться, – прервал его Фан Чэн, – потому что это неправда.

Молодой человек выглядел растерянным, словно сам только что очнулся от анестетиков.

– Я имею в виду, – мягко объяснил мой друг, – что никакой срочной работы на самом деле вообще нет; я специально попросил Али изобразить все это.

Справедливости ради скажу, что наша игра в этой сцене была ужасной: Али по ошибке сказала некоторые мои реплики, а я не очень убедительно сыграл ярость и нетерпение. Хотя в целом маневр можно было назвать успешным.

– Тебе, наверное, интересно, почему я это сделал, да? – сказал Фан Чэн с улыбкой. – Конечно, для того, чтобы дать тебе возможность объяснить, что произошло в тот день.

Официант отступил назад, будто пораженный электрическим током, инстинктивно сложив руки на груди; его сухие губы сжались в линию. Обреченное выражение лица застыло, как будто слой льда и снега образовал вокруг него твердый панцирь.

– Если не хочешь говорить, ничего страшного, – пожал плечами Фан Чэн. – Почему бы тебе не послушать, что я думаю? Поскольку мне нужно было понять, как произошло убийство, я нуждался в некоторых предпосылках и нашел их целых три штуки. Во-первых, относительно подозреваемого – Вань Чаоцзун и ты впервые встретились с погибшей в тот день, и убийца, получается, должен был находиться в числе пяти человек, которые пришли с ней. Во-вторых, относительно мотива преступления – инцидент имел место в совершенно незнакомой для исполнителя обстановке, что свидетельствует о том, что это не было преднамеренным убийством. В-третьих, относительно способа убийства – поскольку преступление не было предумышленным, у преступника не было нужды пролезать через иллюминатор. Таким образом, единственной возможностью, которая привела бы к контакту между преступником и покойной, было то, что Фу Ицин открыла дверь каюты шесть. Поскольку дверь была открыта, внутри должны были остаться соответствующие следы, но полиция не сообщила об этом после осмотра места преступления, тем самым дав мне понять, что кто-то вернул каюту в исходное состояние. Единственный, кто мог это сделать, – несомненно, убийца. Таким образом, можно утверждать, что каюта шесть является первым местом преступления. На данный момент последовательность преступления ясна: убийца вышел из своей каюты, Фу Ицин открыла дверь своей, убийца вошел туда, убил Фу Ицин, воссоздал изначальное состояние помещения и скрылся. Теперь вопрос: как и куда?

Тон Фан Чэна был небрежным, но его глаза, словно острые лезвия, пронзали официанта. Последний посмотрел на него пустым взглядом, по-видимому совершенно не осознавая, что ему говорят.

– Мог ли убийца вернуться в прежнюю каюту? Не мог, потому что дверь ее автоматически закрылась бы. Хотя закрытие можно было предотвратить, убийца не мог предположить заранее, что совершит убийство, когда выйдет, поэтому у него не было причин этим заниматься. Тогда мог ли убийца проникнуть в чужую каюту? Если только человек в каюте не был сообщником убийцы, такой вариант также можно исключить. И в одиночку убийца не мог набрать сотен килограммов груза, чтобы открыть ворота, ведущие на нижнюю палубу. Конечно, он мог временно спрятаться в кладовой или в ванной, но это было бы бессмысленно – данные помещения можно рассматривать как часть нашей запертой комнаты. Да, Ся Я, это настоящее убийство в запертой комнате. Главный же вопрос в том, что является ею. Если мы не будем принимать во внимание возможность перелезть через перила и прыгнуть на нижнюю палубу, убийца окажется заблокирован в помещении, которое состоит из кругового коридора и помещений в нем, – все это вместе и есть наша запертая комната.

На лице официанта не было написано никаких эмоций. Но я заметил, что его горло слегка задрожало, как будто он едва смог проглотить слюну.

– Поскольку это убийство в запертой комнате, есть только две возможности, – продолжал говорить Фан Чэн. – Первая – убийца не покидал ее. В этом случае им мог быть только Лу Гохуэй, первым появившийся в коридоре. Проблема в том, что Фу Ицин не питала к нему особого доверия, пусть даже между ними не было вражды. Более того, в каютах есть кнопки помощи. Действительно сложно представить, что Лу Гохуэй мог войти в комнату шесть, зная об этом, не говоря уже о том, чтобы совершить убийство. Другая возможность состоит в том, что убийца действительно покинул запертую комнату. Как говорилось ранее, он не мог сделать это в одиночку, а значит, должны были быть сообщники. Например, человеком, первоначально помещенным в каюту семь, был не Лу Гохуэй, а убийца. Когда тот оказался в ловушке в коридоре, Лу Гохуэй как раз открыл дверь, и убийца вошел к нему в каюту, а Лу Гохуэй потом солгал, что изначально находился в седьмой каюте. Однако, учитывая принцип кода от чемодана, можно вывести, что убийца, поменявшийся комнатами с Лу Гохуэем, мог быть только мужчиной. Из двух мужчин Шань Цзялян покинул каюту сразу после Лу Гохуэя, поэтому подмена не имела бы смысла, и соответствует критерию только У Ань. Однако у Лу Гохуэя не было причин помогать У Аню. А может быть, преступник и сообщники были среди Ци Яоинь, Шань Цзяляна и сестры Ли, в каютах с первой по третью. После того как сообщник открыл дверь, преступник сначала зашел в каюту сообщника, а затем через иллюминатор вернулся в свою. Однако для этого необходимо, чтобы хотя бы один из них был хорошо знаком с устройством «Тесея», что противоречит теории о непредумышленном убийстве. Я думаю, ты понимаешь, к чему я все это говорю. Убийца Фу Ицин – один из ее коллег, но остальные не могут быть его сообщниками. Сообщник должен был иметь возможность взломать запертую комнату. И нет для этого более подходящего кандидата, чем ты.

Официант задрожал всем телом, уголки его рта слегка дернулись, словно он хотел сказать что-то в свое оправдание, но онемел.

– Ты, наверное, хочешь сказать, что совсем их не знал, поэтому у тебя не было причин помогать убийце, так? Что ж, с этим и правда сложно поспорить. Ну а если ты спас убийцу случайно? То есть не имел прямого контакта с ним, но открыл запертую комнату в коридоре с какой-то другой целью, что позволило убийце сбежать? Впрочем, боюсь, что до тех пор, пока я все окончательно не проясню, ты не признаешь мою правоту… Что ж, давай рассмотрим твои действия до и после происшествия. Сначала ты отправил в каюты шесть человек по отдельности и только после этого получил возможность задать код на чемодане, затем упаковал их сменную одежду, установил код и положил чемодан в кладовую. Обычно твоя основная работа на этом заканчивается. В этот момент гости уже приступили к разгадке головоломок в каютах. Конечно, выбраться оттуда не так уж и просто, поэтому у тебя было достаточно времени, чтобы спокойно вернуться в офис. Однако в тот день в игре произошла непредвиденная ситуация – как только ты вышел из кладовой, тут же увидел, как неожиданно открылась дверь некой каюты. Стало вполне очевидно, что уйти незамеченным уже не получится, но появление перед гостями, несомненно, разрушило бы напряженную атмосферу. Так как это была беспрецедентная ситуация, ты не знал, как поступить, и просто инстинктивно отступил обратно в кладовую. Чего ты не ожидал, так это того, что начнется нечто еще более невообразимое. Вскоре звук открывающейся двери донесся с другой стороны коридора, за ним последовал необъяснимый крик и звук закрывающейся снова двери. После этого все затихло. Через некоторое время ты наконец вышел из кладовой – и с удивлением обнаружил, что в коридоре никого нет. По звукам нетрудно было понять, что произошло: гость, открывший дверь первым, покинул свою каюту и вошел в открывшуюся позже. Конечно, тогда ты не знал, с какой целью, и тем более не мог запретить гостю свободно передвигаться. Единственное, что тебя волновало, – что каюта, дверь которой открылась раньше, теперь пуста. Само собой разумеется, что дверь ее к тому моменту захлопнулась. Ты ввел код для ее разблокировки, приоткрыл и оставил так, чтобы она не закрылась. А после вернулся в офис. Вопрос в том, зачем ты это сделал? Ответ на самом деле очень прост: ты позаботился о локации. Поскольку в самой каюте нет дренажной системы, вода должна стекать через щель снаружи. Но здесь возникает другой вопрос – почему ты бросился открывать дверь и сливать воду, когда игра еще шла и вода лилась из иллюминаторов? Интересно, что ответ на это мне дала реплика Вань Чаоцзуна. Четвертая каюта, можно сказать, совершенно не имеет отношения к данному делу – ведь в ней ведутся ремонтные работы, потому что один из вибромоторов поврежден. Причина заключается в залитии водой. И этот риск всегда есть. Поскольку гость уже ушел, не было необходимости допускать, чтобы в каюте продолжала скапливаться вода. Закрыть работающий порт только в одной каюте было невозможно, поэтому ты решил открыть дверь, чтобы слить скопившуюся воду и не допустить возможной поломки. Я прав?

Услышав вопрос, завершивший тираду Фан Чэна, официант выглядел так, словно его ударило током. Ответ был очевиден.

– Таким образом, в системе, являющейся запертой комнатой, возникла брешь, воспользовавшись которой убийца беспрепятственно смог вернуться в каюту, чем завел дело в тупик. Конечно, он и подумать не мог, что у него появится сообщник в твоем лице. С другой стороны, – тон Фан Чэна резко стал жутким и зловещим, в него словно вселился демон, – когда тело обнаружили, ты, несомненно, сразу понял, кто виновен, однако полиции эту информацию не сообщил и, даже когда тебя задержали, все равно не раскрыл личность преступника.

– Я… – выдавил официант сквозь зубы; лицо его было пепельного цвета.

Фан Чэн сразу оборвал его:

– Ты явно не знаешь убийцу лично, но исправить это не составляет труда. За всем этим должен стоять очень весомый мотив. Планировал позже вымогать деньги? Если доверять суждению Вань Чаоцзуна, ты не замечен в подобной алчности. А раз так, единственная причина, по которой ты мог решить выгораживать убийцу, – это влечение к противоположному полу. Отсюда ясно: убийца – женщина. Среди пяти подозреваемых их только две: сестра Ли и Ци Яоинь. Заметим, сестра Ли воспользовалась кнопкой помощи. Она могла это сделать в двух случаях: если действительно не могла найти способ открыть дверь и если хотела показательно проявить слабость. Ни Шань Цзялян со своей смекалкой, ни Лу Гохуэй со своим опытом прощелыги точно не стали бы задираться на предмет успешного решения головоломки, с которой не справилась их начальница. Это ненавязчиво приостановило бы их конкуренцию в тот вечер. Однако если б сестра Ли была убийцей, она точно знала бы, как открыть дверь, и была бы слишком занята, чтобы думать о том, насколько сплочены ее подчиненные. К тому же последнее, чего хочет убийца, – это привлечь ненужное внимание, так что вряд ли она стала бы нажимать кнопку помощи, будучи им. Таким образом, убийцей может быть только Ци Яоинь.

«Нужно лишь установить все действия убийцы, и станет ясно, кто он» – вчерашние слова Фан Чэна.

Теперь официант окончательно понял, что отпираться бесполезно. Его ледяной панцирь покрылся трещинами, раскололся и отпал, тут же растаяв на горячем воздухе.

– Доктор Фан… – Он вновь предстал перед нами невинным малым, про которого говорил Вань Чаоцзун. – Вы сдадите меня?

– Вот не знаю, что и делать… – сказал Фан Чэн с серьезным видом. – Мне совершенно не хочется доносить на тебя. Ты ведь не нарушал никаких законов – по крайней мере, пока. Но если б тебя не заперли, что бы ты сделал в отношении Ци Яоинь? Тут я никак не могу за тебя поручиться.

– Почему вы не рассказали обо всем этом моему боссу?

– Ты не пойми неправильно, это не ради тебя. Чего я не хочу, так это того, чтобы из-за тебя Ван Чаоцзун растерял решимость и не захотел возобновлять свою деятельность. Этой стране нужны такие люди, как он, которые в погоне за совершенством упорно работают и отдают все свои силы без остатка. Конечно, с эфиром он вышел за рамки закона – и понесет за это наказание. Но я верю, что он не сдастся так просто. В этот самый момент он наверняка раздумывает о том, чтобы создать квест, способный превзойти «Корабль «Тесей».

Если б в день преступления официант не пошел на поводу у своих желаний, а вместо этого рассказал все как есть, Ци Яоинь, скорее всего, созналась бы на месте. В таком случае полиции не пришлось бы обыскивать ничего, кроме шестой каюты, и тогда она не нашла бы запрещенные анестетики. Случись все так, «Квест 8393» неизбежно понес бы ущерб, но тот не был бы таким катастрофическим. В каком-то смысле официант, доверенный сотрудник, собственноручно пробил брешь в днище судна и стал прямой причиной затопления «Корабля «Тесей». Фан Чэн переживал, что такой удар станет роковым для Вань Чаоцзуна и подорвет его уверенность в будущем. Поэтому он весь вечер инструктировал меня с Али, чтобы мы добились отбытия Вань Чаоцзуна и не дали ему узнать последнего слоя правды.

Однако…

Если б, как сказал Фан Чэн, это действительно было сделано только ради Вань Чаоцзуна, было бы гораздо проще вообще не раскрывать всех событий.

– Ну так что, ты усвоил урок?.. Хотя мне все равно. – И Фан Чэн отвернулся от ошарашенного официанта.

Я любезно посоветовал юноше, мягко подталкивая, чтобы он уходил:

– Вы уж не увлекайтесь настолько играми.

Плечи его резко опустились; сбросив мою руку, он обернулся и с ненавистью уставился на Фан Чэна, – а тот был абсолютно безразличен. На мгновение я подумал, что парень вот-вот заплачет, но он лишь прикусил губу, встряхнул руками и выскочил из двери, как разъяренный бык, чуть не сбив с ног входящего Вань Чаоцзуна.

По сравнению с первой встречей наш друг выглядел совершенно по-другому – его небрежная щетина была начисто сбрита, и, хотя на переносице все еще сидели очки с толстыми стеклами, их оправа уже больше подходила по стилю текущему веку. Несколько дней назад мы узнали от Али, что у компании «Квест 8393» отозвана лицензия.

– Я пришел, чтобы попрощаться с вами. – Вань Чаоцзун расправил плечи, и от него начала исходить бурлящая энергия. – Вы столько для меня сделали в этот нелегкий период, и я в долгу перед вами…

– Так что, – спросил Фан Чэн, – планируете открыть новый клуб в Пекине?

– Да. – Вань Чаоцзун кивнул. – Поскольку мы готовимся построить новый квест-комплекс на несколько групп разом, нам нужно много места, и найти подходящее помещение очень сложно. Хотя, если честно, самая главная проблема состоит, конечно же, в том, что аренда в Пекине слишком дорогая.

Я очень его понимаю – даже в этом ветхом офисном здании она просто ошеломляет. А ведь его площадка должна находиться в районе с высокой проходимостью.

– У вас уже есть какие-нибудь конкретные мысли насчет выбора площадки? – спросил Фан Чэн.

– Ну, парк развлечений в городе С. сейчас очень известен по всей стране. Есть даже туристические агентства, которые организуют туда поездки для иногородних туристов. Я надеюсь найти место где-то поблизости, чтобы можно было воспользоваться эффектом соседства этого парка. Район уже довольно большой и развитый, уровень вовлеченности жителей в индустрию развлечений сравнительно высокий, а так как это достаточно далеко от центра, арендная плата должна быть несколько ниже.

– Ой, я как раз из города С.! – гордо воскликнул я, и в этот момент у меня в голове сформировалась спонтанная идея. – Почему бы нам не поехать туда, и я покажу вам окрестности… Кстати, у меня несколько однокурсников работают в сфере коммерческой недвижимости; возможно, стоит обратиться к ним.

– Конечно, поезжайте, – воодушевилась Али. – А дела можете оставить мне.

– Но, – Вань Чаоцзун колебался, – я уже столько проблем вам доставил, мне будет неловко!

– Эй, Фан Чэн, поехали с нами? Или ты предпочтешь остаться здесь и думать, как разыскать «уникальный меч», которого лишился паренек?

Фан Чэн фыркнул, но от моего предложения не отказался.

– Я сначала сделаю несколько телефонных звонков своим друзьям, – сказал я, подходя к своему столу. – Кстати, а новый комплекс тоже будет называться «Квест 8393»?

– Вообще-то, – Ван Чаоцзун помрачнел, – я думаю, будет лучше сменить название.

Я открыл ящик и начал рыться в разбросанных визитках, надеясь найти хотя бы один или два контакта, которые могли бы помочь. Внезапно мое внимание привлекла невзрачная карточка – в центре белой визитки были нарисованы две черные точки, в остальном же она была совершенно пустой. На обратной стороне аляповатым шрифтом были напечатаны четыре черные цифры. Если направить на карту свет, то цифры и точки образовывали комбинацию:

8·39·3

Я не мог не подумать о том, что было бы, если б в тот день не произошло убийство, шесть человек успешно прошли бы квест «Корабль «Тесей» и стали праздновать день рождения Шань Цзяляна. И когда именинник резал бы торт, его, возможно, терзала бы та же мысль, что и меня сейчас: таблица Менделеева на обратной стороне двери мужского туалета наверняка была подсказкой к чему-то, но на первом этапе не было ни одной головоломки, связанной с химическими элементами.

Я взял карточку и аккуратно положил ее в угол ящика. Это странное и ныне обреченное на забвение название словно выглядело подтверждением того, что я никогда не получу ответ на свой вопрос[84].

На вершине Снежной горы Силин, хотя солнце уже взошло, в утреннем воздухе все еще господствовал пронизывающий холодный ветер. Сквозь его завывания откуда-то послышался гуцинь[85]. Мелодия была протяжной и переливчатой, а еще очень отчетливой, словно невидимый музыкант находился рядом.

Она слушала звуки гуциня, но на ее лице было выражение крайнего нетерпения. Правой рукой она продолжала щелкать мышкой, и экран перед ней постепенно темнел. Когда он снова загорелся, Снежной горы больше не было – ее заменило оповещение, вывешенное перед дворцом Цинян. Она посмотрела на него и сильнее вжала указательный палец в кнопку мышки. Экран замерцал, потухнув и загоревшись несколько раз, и наконец на нем появилось диалоговое окно.

Она оставила в покое мышку и быстро набрала пароль на клавиатуре. После нажатия кнопки «Ввод» картинка на мониторе снова изменилась.

На экране появилась высокая и стройная женщина. На голове у нее красовался шиньон, завязанный в замысловатый узел, а несколько прядей водопадом спускались на плечи. Облегающая мини-юбка, широкие рукава и темно-фиолетовая вуаль – весь образ идеально подчеркивал ее изящную осанку. На ногах были шелковые чулки и туфли с ремешками на высоком каблуке. На левом бедре красовались несколько кинжалов, их лезвия и рукоятки излучали холодное сияние. Это сочетание древнего и современного китайского стилей, да еще с примесью западного, выглядело не очень гармоничным, но в нем ощущался свой опасный шарм.

Она посмотрела на женщину на экране с удовлетворением, словно смотрелась в зеркало: а так и было, ведь перед ней находился ее собственный образ в этой игре. «Кукловод, уровень 55» – рядом с женщиной написан ее класс, уровень, а также имя: «Адский Обруч».

Она двинула пальцем, курсор попал прямо на персонажа, рот женщины изогнулся в легкой улыбке, музыка резко остановилась. В следующий момент раздались в унисон звуки чи[86] и сюнь[87], поплыл слезный мотив, вызывающий чувство бездонной тоски и печали. Вдруг в мгновение ока желтый песок заполонил небо, а позади появились руины стен. Она перенеслась на заброшенный перевал.

– Ага! – Мужчина, захлопав в ладоши, от души рассмеялся. – Я так ждал, когда ты придешь, сестренка!

Говорящий имел свирепый дьявольский облик. Его до невозможности яйцеобразная голова обладала выдающейся лысиной, способной посрамить даже монаха, но курчавая борода хоть как-то уменьшала ее сходство с яйцом. Он был раздет до пояса, каменные мускулы были обнажены, если не считать небрежно наброшенного жилета, который казался совершенно лишним. Его оружием выступала железная дубина, покоившаяся в руках.

– Ну привет, дядя Шу, – пробормотала она в ответ.

Затем ввела код действия, и ее персонаж выполнил приветственный поклон.

Этим человеком был представитель класса Шушань по прозвищу Крысиный дядя Шу. Друзья обычно называли его просто дядя Шу. Несмотря на разные классы, он и Адский Обруч состояли в одной гильдии и сражались бок о бок бесчисленное количество раз, поэтому очень хорошо знают друг друга.

Прежде чем он успел ответить, к ним подошли еще два человека, мужчина и женщина. Мужчину звали Юйвэнь Чжун, и на голове у него, украшенной густыми бровями и бородой, сияла корона. На нем было надето традиционное даосское одеяние Багоа, а за поясом торчала большая фляга для вина. На данный момент, судя по походке, он был вполне трезв. Юйвэнь Чжун тоже происходил из класса Шушань, но было абсолютно ясно, что жизненные пути двух мужчин предельно отличаются друг от друга.

Взглянув на подошедшую женщину, Обруч невольно воскликнула от удивления:

– Что?! Даже Золушка здесь?

Вид Золушки оправдывал ее имя[88]. Одетая в простую одежду, она ничем не отличалась от обыкновенных деревенских женщин, а рапира в ее руках выглядела тускло. Среди всех ее вещей лишь пара сапог имела хоть какую-то ценность – их ей подарил дядя Шу, – но даже они не бросались в глаза, на них мог не обратить внимания даже бывалый игрок. Золушка тоже принадлежала к Кукловодам. Телосложением и формой лица она была похожа на Обруча, но прическа представляла собой рядовой пучок. Стоило отметить, что прическа Обруча являлась предметом большого достоинства, стоила она двадцать слитков.

Услышав свое имя, Золушка покраснела и сказала:

– Хэллоу, сестренка.

Это «хэллоу» – не просто приветствие, а прозвище, которое члены гильдии дали Адскому Обручу. Ад на английском – «hell», а обруч похож на букву «o», и, если объединить вместе, получится «hello». Давая имя персонажу, она, конечно, вообще не думала об этом. И ей совсем не понравилось это прозвище.

Хоть Золушка уже влилась в гильдию и наловчилась грамотно использовать коды действий и смайлов, это не могло скрыть тот факт, что у нее был лишь тринадцатый уровень и не имелось приличного снаряжения. Как только она покинет заставу Юймэнь, с таким арсеналом ее будет ждать верная смерть, притом весьма жестокая.

– Нет, с ее боеспособностью она точно не выберется живой.

– Я не зря привел ее сюда, – усмехнулся Юйвэнь Чжун. – Пусть пойдет в Лоулань[89] вместе со всеми, чтобы набраться опыта; даже если умрет несколько раз, это гораздо лучше, чем разбойничать в окрестностях Чэнду.

– Ну и ну, – сказала Обруч с надменным видом. – Почему же ты тогда не брал меня на такие дела в свое время?

Как и во многих других мирах, в этом есть система набора очков опыта – их можно заработать, побеждая врагов или выполняя задания. Набрав достаточное количество очков, можно повысить уровень. Само собой, чем сильнее противник, чем сложнее задание, тем больше очков опыта можно получить. С другой стороны, командная игра позволяет персонажам рассчитывать на навыки своих товарищей, чтобы победить гораздо более сильных врагов, чем могут одолеть самостоятельно, тем самым обеспечивая себе быстрое повышение уровня. Конечно, неизбежная плата за это состоит в том, что опыт, полученный более продвинутыми членами команды, будет меньше.

– Сестренка Хэллоу, ты старше. – Юйвэнь Чжун притворился обиженным. – Разве о тебе нужно было заботиться?

– Нет, так не годится, – настаивала Обруч. – Посмотри, какой внимательный; наверняка просто влюбился на общей встрече, а?

– Я не виноват, что ты не захотела пойти туда, сестра. Иначе все взгляды были бы обращены на тебя.

– Ага! Если б вы увидели такое допотопное чудовище, как я, сразу выставили бы меня из Гильдии.

– О боже мой, чем красивее девушка, тем больше ей нравится называть себя уродливой, – старался подмазаться к ней Юйвэнь Чжун. – Даже если б ты была ледибоем[90], никто тебя не выставил бы.

Термин «ледибой» относится к игрокам, которые в реальной жизни являются мужчинами, но используют женских персонажей в виртуальном мире. Звучит довольно безобидно. Однако некоторые обнаглевшие личности в открытую и тайно лезут на шею к игрокам-мужчинам с мужскими персонажами, чтобы раздобыть у них деньги или снаряжение. Такие ситуации слишком часты, поэтому игроки, намеренно скрывающие свой пол, неизбежно подвергаются насмешкам.

– У нас тут уже есть один ледибой. – От сплетен Обруч сразу оживала. – Тратить триста слитков на пластическую операцию: кто, кроме вас, аморальных личностей, может пойти на такое? – Она совершенно забыла, что сама приобрела за немало слитков прическу, чулки, украшения и все такое прочее.

Юйвэнь Чжун уже собрался было возразить, но у всех внезапно замерцало сообщение.

[Системное сообщение] Мозги появились в игре.

– Как говорится, легок на помине. – Дядя Шу покачал головой и горько усмехнулся.

Пока он говорил, в небе неожиданно появился ослепительный белый свет, который на мгновение превратился в легкий туман и сразу рассеялся. На месте тумана резко поднялись красные облака, и вдруг из ниоткуда появилась потрясающей красоты девушка, плавно и изящно приближающаяся к ним.

Со времен императора У-ди застава Юймэнь была необходимым перевалочным пунктом для въезда и выезда из Западных краев. Хотя она уже давно не функционировала как последняя остановка для запаса провизии перед въездом в пустыню, здесь до сих пор ежегодно собиралась группа мастеров Улинь[91]. Эта красавица появилась из ниоткуда, и маленький квадратный городок, обычно оживленный, словно замер. Герои молча остановились, как будто все вылетело у них из головы. Вокруг них было и несколько зевак, которые притворялись, будто им по пути с группой, жалея, что нет возможности подойти поближе.

Присмотревшись, можно было разглядеть тонкие, изогнутые полумесяцем брови, красивые глаза, полные предвкушения, вишневые пухлые губы и прелестное лицо, напоенное силами молодости. Невинная молодая девушка, наивная и прелестная, она выглядела как куртизанка, волнующая кровь мужчин. На плечи ее была накинута красная норковая шуба, а под ней виднелась лишь коротенькая комбинация. У нее была большая и упругая грудь, которая выглядела как настоящая. С каждым своим шагом она вызывала у прохожих сердечную тоску и уносила их мысли куда-то далеко.

– Хэллоу, Хэллоу! – Как только красавица заговорила, дивная иллюзия мгновенно разрушилась. – Ой, не ожидала встретить Золушку на заставе Юймэнь…

И тут-то Обруч вспомнила – прозвище, которое так ей не нравилось, пошло от этой твари. Наверное, тот надеялся продемонстрировать свое знание английского – весьма поверхностное, по правде говоря. Кстати, при регистрации он специально выбрал такое дикое имя, просто чтобы издеваться над своими онлайн-товарищами при входе в игру и выходе из нее. Только парни способны на такие ребяческие штуки.

Всезнайка понятия не имела, о чем думала Обруч. Она с полуулыбкой спросила:

– О чем болтаете?

– Тебя обсуждаем. – Обруч явно была не очень дружелюбно настроена.

– А именно, – Юйвэнь Чжун воспользовался случаем, чтобы подлить масла в огонь, – триста слитков, потраченных на пластику.

Внешность героев этого мира задается лишь несколькими формами лица и типами телосложения, которые предоставляются игрокам на выбор при создании новых персонажей. Хотя базовых комбинаций не так уж и много, различными прическами, одеждой и украшениями получается подчеркнуть свою индивидуальность. Конечно, судить о персонаже по внешности на самом деле не лучшая стратегия – класс и боевые навыки не имеют ничего общего с внешним обликом. При желании даже хрупкие милые девушки могут развить технику, основанную на необузданной силе. Только такие, как дядя Шу, добиваются абсолютной гармонии формы и содержания.

Как правило, после создания персонажа его образ уже не изменить. Но, как гласит древняя пословица, золото не говорит, а чудеса творит, и слитки в игре – не исключение. Не так давно разработчик презентовал несколько совершенно новых типажей, которые не только могут быть выбраны как новые персонажи, но также могут выступать в качестве замены существующих; необходимо лишь, чтобы они были того же пола, – отсюда и пошли шутки про «пластические операции». Среди всех таких типажей именно персонаж Мозгов, представший перед ними, является самым редким и дорогим.

– Четыреста, вообще-то; вы не считаете ту сотню, которую я потратила на наряд! – Мозги уперлась одной рукой в бок и кокетливо поднесла нежные пальчики другой к губам. – Юйвэнь, ты такой злюка! Получил свои деньги, и все еще злорадствуешь…

Неважно, находитесь вы в Чэнду или в Пекине, на Снежной горе Силин или заставе Юймэнь, нужно лишь нажать значок в углу экрана, чтобы попасть в меняльную лавку, где нет географических ограничений. Меняльная лавка – это банк, где в любой момент можно обменять реальные деньги на слитки, однако обратный обмен невозможен – это ведь основной источник дохода для игровых разработчиков.

– А при чем здесь я? Когда ты покупаешь слитки, босс не поднимает мне зарплату. – Юйвэнь Чжун беспомощно развел руками. – И мне самому приходится тратить деньги на слитки. – В реальной жизни он работал в компании, создавшей игру, поэтому товарищи часто выбирали его мишенью для жалоб.

– Ну что ж, деньги потрачены не зря. – Мозги приняла эффектную позу. – Вы с дядей Шу одновременно едите меня глазами и обсуждаете за глаза.

– Боже мой, – дядя Шу сцепил руки на груди, – к сожалению, я уже не в том возрасте, чтобы зариться на такую красоту.

– Эй, ты что, думаешь, побрился налысо и сразу стал монахом? – Мозги не купилась на его слова. – И если ты родился в год Крысы, значит, в этом тебе исполнится двадцать шесть, то есть я на год старше тебя!

– Так, значит, – вдруг перебила Золушка, – ты родилась в год Свиньи?

Возможно, она и не думала смеяться, но Мозги явно приняла это на свой счет и на секунду потеряла дар речи. Тем временем Обруч и Юйвэнь Чжун уже покатывались со смеху в стороне.

– Я и правда родился в год Крысы, – неторопливо сказал дядя Шу, – но, если мне всего двадцать шесть, как я могу называть себя дядя Шу?

– Ох, ну и как мы это проверим? – Мозги усмехнулась. – На последнюю тусовку ты опять не пришел.

Эти люди, помимо того что принадлежат к одной гильдии в игре, в реальности еще и все живут в Пекине. Естественно, игроки время от времени устраивают оффлайн-встречи – в основном для того, чтобы парни имели возможность познакомиться с девушками. Только появление Золушки на недавнем сборе хоть немного скрасило вечер парней, загрустивших из-за отсутствия Обруча. А тот факт, что Мозги на самом деле мужчина, стал для компании громом среди ясного неба. Что же касается постоянного отсутствия дяди Шу, то, похоже, на это никто уже не обращал внимания.

– Вообще-то, я тоже… – Обруч начала печатать сообщение, но задумалась и стерла, а вместо этого написала: – Давайте определяться.

Юйвэнь Чжун и Золушка уже сформировали команду, и Юйвэнь Чжун пригласил остальных присоединиться к ним.

– Вы сейчас в Лоулань? – Золушка выглядела очень взволнованной.

– Нас мало. – Дядя Шу покачал головой. – Не хватает человека для ближнего боя.

– Для ближнего боя?

– Я расскажу, – мгновенно ответил Юйвэнь Чжун, даже не обращая внимания на орфографические ошибки, боясь, что его кто-то опередит. – В этой игре[92] четыре основных класса, каждый с несколькими ветвями навыков. Взять, к примеру, твой класс Кукловодов. Сестренка Хэллоу в совершенстве владеет скрытым оружием, которое обеспечивает нанесение урона на дальних дистанциях. Ледибой специализируется на искусстве врачевания, но у него практически нулевой уровень силы атаки. Он отвечает только за исцеление, однако его роль в команде очень важна. Если есть желание, то можно научиться использовать яды – это вспомогательный навык, очень интересный, но со многими нюансами, поэтому овладеть им на профессиональном уровне непросто.

Золушка кивнула:

– Иначе говоря, существует всего двенадцать вариантов для выбора?

– Не совсем так – у вас, например, можно одновременно владеть и скрытым оружием, и знанием ядов. Недостаток в том, что при этом нельзя достигнуть абсолютного мастерства в любой из ветвей. А в нашем классе Шушань техника контроля своих чувств является основой для всех других навыков, и каждый должен ее совершенствовать, поэтому можно сказать, что у нас только два варианта. Я выбрал владение мечами, чему ты уже стала свидетелем по пути сюда, а дядя Шу – мастер боевых искусств, он умеет пользоваться тяжелым оружием и имеет довольно высокие показатели здоровья, поэтому в битвах всегда стоит на передних позициях.

– Тебя просто спросили про ближний бой, – написала Обруч, словно облив его ледяной водой. – Зачем столько лишней чепухи?

– Всему свое время, – сказал Юйвэнь Чжун, вставив смайлик с кривой улыбкой. – Будем идти постепенно, шаг за шагом. Мы все равно просто ждем.

– Твой вариант боя мечами – тоже дальняя атака, – недоумевала Золушка. – А в чем тогда разница между ним и скрытым оружием Хэллоу?

– Сестренка Хэллоу может использовать только скрытое оружие, – например, отравленные стрелы, вылетающие из рукавов, и летающие кинжалы. У моего меча, который я, естественно, ношу открыто, более мощная атака и нет ограничений по числу теней[93], что можно считать компенсацией недостатков класса Шушань: у ее адептов часть уровня навыков обязательно отводится на контроль чувств. Причем скрытое оружие наносит физический урон, в то время как бой мечами в основном наносит урон атрибутам.

– А что насчет дяди Шу? У него же ближняя атака, да?

– Дядя Шу хорош в обороне, но его сила атаки невелика, поэтому, хоть он и всегда впереди, его нельзя использовать в качестве основного тарана.

Дядя Шу многозначительно взглянул на Юйвэнь Чжуна и молча ушел, вертя в руках свою железную дубину.

– Теперь я поняла, – ответила Золушка, – нам нужен кто-то из классов Цинчэн и Эмэй.

– Точно. Все три навыка Цинчэн связаны с владением мечом. И для них даже возможно использовать два меча одновременно, чтобы получить сверхвысокую силу атаки. Но у Цинчэн абсолютно ужасные навыки обороны. Если представитель класса будет действовать в одиночку, то легко может погибнуть. Что касается Эмэй, помимо владения мечом, у этого класса есть способности быстрого передвижения и буддийская философия. Кроме того, Эмэй обладают определенными способностями к восстановлению. Из четырех основных классов этот самый разносторонний.

– В классе Цинчэн есть молодой мастер Бэй Юэ, – размышляла Золушка, – а в Эмэй… Хм, а Братец принадлежит к классу Эмэй?

Юйвэнь кивнул, но внутри возникло неприятное чувство – почему она вспомнила об этих двух парнях? На встрече Бэй Юэ был одет в косплейный костюм, и, видимо, этим привлек ее внимание.

Адепт же Эмэй был назван ею неформально, как будто она знакома с ним много лет. Они никак не могли пересечься в игре – до сегодняшнего дня Золушка просто бродила по деревням новичков в окрестностях Чэнду. А продвинутые игроки вроде Бэй Юэ и Братца давно уже активно действовали на северо-западной границе. У них был шанс пересечься только на последней встрече, на которую Золушке удалось попасть.

– Подожди, – Обручу стало скучно, поэтому она заглянула в список друзей, – Братец-то явно онлайн.

– Ну, я только что отправил ему личное сообщение, – сказал Юйвэнь Чжун. – Он сказал, что отправился к озеру Хэйхай охотиться на волков и уже на пути к нам. Давайте подождем немного.

– Он пошел туда в одиночку? – Обруч удивилась еще больше. Озеро на ойратском языке[94] зовется Харанор и находится на северном склоне хребта, который простирается глубоко во внутренние районы Циляньских гор. Помимо голодных волчьих стай, там обитают коварные горные разбойники. Даже для адепта Эмэй рискнуть отправиться туда в одиночку – не самое мудрое решение.

– Я тоже в недоумении, – сказал Юйвэнь Чжун не без тревоги. – Если умереть там, переродишься в Цзюцюане.

– Смотрите, – вдруг воскликнула Мозги, – это не он?

Обруч подняла глаза и увидела парящего в воздухе человека. Ветер развевал его рукава и поднял вокруг маленькую желтую песчаную бурю. После череды вращений и кувырков он резко приземлился перед ними – уникальный навык класса Эмэй, Жертвенное падение.

– Что вы уставились? – Обруч надулась. – Это всего лишь Братец…

Прежде чем она успела договорить, человек уже подошел.

– Извините, что заставил всех ждать…

Обруч потерла глаза и несколько раз перепроверила его имя в диалоговом окне. Если это не Мастер часов, то кто тогда?

Но выглядел он очень странно. В нем не было былого величия; одетый в лохмотья, с голой спиной, он выглядел потрепаннее Золушки.

– Где твой плащ? – спросил Юйвэнь Чжун, прежде чем Обруч успела что-то сказать.

– Продал.

– Продал?

– Ну, я для того и пошел за волками, чтобы сшить новый. – Братец простодушно улыбнулся. – Но, увы, мне не повезло, и я смог добыть только две шкуры.

Плащ, который он так небрежно продал, был очень высокого качества – он назывался Шкура свирепого волка. Чтобы его сделать, требовалось сто волчьих шкур, сто цветов мандалы, драгоценные нити и жемчуг – последние две составляющие можно было лишь купить за золотые слитки. Плащ шили портные в Сучжоу. И, в отличие от парчовой шляпы и собольей шубы Мозгов, Шкура свирепого волка не только усиливала защиту, но и повышала уровень навыка ловкости – для класса Эмэй, члены которого отличаются легкостью и маневренностью, этот плащ, вне всякого сомнения, представляет собой чрезвычайно важное снаряжение. Конечный исход ожесточенных боев зачастую зависит от этих качеств.

– И за сколько ты его продал? – с любопытством спросила Мозги.

– Пятнадцать нефритовых самородков.

– Не так уж плохо, – прокомментировал Юйвэнь Чжун, – но Шкура свирепого волка добавляет два балла к твоим навыкам, его вообще можно было продать за восемнадцать. А может, кто-нибудь купил бы его и за двадцать.

Нефрит вкупе со слитками и монетами составляет денежную систему этого мира. Монеты – самая распространенная валюта в игре, и, даже побив бандита первого уровня на окраине Чэнду, можно получить семь или восемь таких. Из-за неограниченного ресурса и отсутствия эффективных механизмов утилизации возникла сильная инфляция, и монеты стали практически бесполезными. Цена же на слитки проставляется лишь модераторами, и, как и монетами, обмениваться ими нельзя.

Самой ценной валютой стал нефрит. Хоть игровой мир и огромен, нефритовая руда добывается только в Юнчане, в стране варваров и малярии, и туда порой не могут попасть даже лучшие из лучших. Нефритовые рудники находятся под полным контролем императорского двора. Чтобы добыть нефрит, необходимо заплатить значительное количество слитков за разрешение на вход в шахту на определенный срок. В шахтах скрывается множество могущественных и опасных чудовищ. Если победить их в битве, есть шанс, что получишь нефрит низкого качества – со сколом, с трещиной или пятнистый. Когда в шахте много игроков, монстры прячутся, и шанс получить от них нефрит падает практически до нуля.

В Нанкине есть один выдающийся игрок, способный использовать свои таланты, чтобы объединять похожие предметы в целое. Так, он может объединить десять кусков нефритовой породы в один самородок с трещиной, десять самородков с трещинами он объединяет в один пятнистый, десять пятнистых – в один хороший самородок, и, наконец, десять хороших самородков нефрита он может объединить в самородок жадеита[95]. Так как это очень дикая магия, успех идет рука об руку с неудачей. Потерять все, что у тебя есть, – в порядке вещей для такого ритуала. Существуют и искусные мастера, которые могут инкрустировать нефритовые камни разного качества в оружие и снаряжение, чтобы улучшить их характеристики. Однако если их оттуда убрать, использованный нефрит будет полностью уничтожен, и его невозможно использовать снова.

Таким образом, добыча нефрита крайне ограничена, а его расход огромен, поэтому его всегда не хватает. Первоклассный жадеит встречается еще реже, и, чтобы его достать, необходимо потратить силы, время, деньги и призвать всю удачу – но это валюта, которая обеспечивает игроку многое. Несмотря на то что сделки по камням с реальными деньгами запрещены официально, на черном рынке стоимость самородка жадеита составляет около 100 юаней. Снаряжение и реквизит высокого уровня в основном можно купить только за жадеит, и поэтому всегда есть посредники и перекупщики, у которых можно его приобрести.

– Да ты не только плащ продал, – заметила Мозги. – Ты же с себя все снял до последнего, даже обувь. Что происходит, тебе денег не хватает? Или ты положил глаз на новенькие часы?

Братец, что очевидно по его нику, испытывает особую слабость к наручным часам, в особенности к дорогим швейцарским механизмам. Когда он видит интересные по стилю часы, то даже не задумывается о затрачиваемой сумме денег. Да, он смог бы ради них распродать все свое снаряжение.

Братец лишь улыбнулся и промолчал.

Вся команда наконец была в сборе. Юйвэнь Чжун передал позицию лидера Обручу – это задание могло быть выполнено только представителем класса Кукловодов. Та с полным знанием дела повела всех к обломкам разрушенной стены, находившейся вблизи. На руинах в одиночестве стояла молодая женщина с подобными грозовым тучам густыми черными волосами, облаченная в белоснежную одежду. Позади нее отображалась траектория движения западных ветров. У женщины были красивые и тонкие черты лица, но их исказила тревога. И хотя она была одной из младших в классе Кукловодов, она уже стала первоклассным мастером в использовании ядов, в особенности хорошо владея так называемым холодным ядом. Ходили слухи, что температура тела у погибающего от него человека как у зомби. И даже если их хоронили через полмесяца, холод пронизывал землю.

– Госпожа Мао, – Обруч подошла к ней, – чем вы так обеспокоены?

Поскольку они относились к одному клану, Тан Мао спокойно все рассказала. Оказывается, Пэйар накануне отправилась на запад от заставы и прошло уже больше суток, но она все еще не вернулась. Тан Мао не могла найти себе места от беспокойства: за заставой ведь территории Турфан и Хочжоу, где царит очень жаркий климат, а внутренние силы Пэйар поддерживаются низкой температурой. Как ей выдержать беспощадную жару?

– Как бы мне хотелось обрести крылья и отправиться туда немедленно, но я бессильна…

– Госпожа Мао, пожалуйста, успокойтесь. Я отправлюсь на поиски Пэйар.

– Подождите еще немного; может быть, Пэйар скоро вернется.

На экране у Обруча появилось два варианта. Она без раздумий выбрала первый.

– Кто такая Пэйар? – спросила Золушка после того, как задание было принято.

– Золушка, ты что, не читала оригинальную вещь? – Мозги не упустила возможности выпендриться. – Пэйар – это кролик, которого держит у себя Тан Мао.

– Итак, значит, наша задача – найти потерявшегося кролика?

– Все не так просто, – сказал дядя Шу с невозмутимым выражением лица. – Сначала доберемся до Ярданга[96].

Менее чем в ста ли[97] от заставы находится Ярданг, пустыня с уникальным рельефом. Через каждые двадцать-тридцать шагов из земли вырастают длинные грязно-белые острые гребни, высотой примерно в четыре-пять человеческих ростов, напоминающие могилы сородичей Куа-фу[98]. Холодный ветер, пролетая между ними, создает звук, похожий на плач беспокойных душ. Каждый путешественник, заходящий сюда, полон страха и трепета, а слухи о нечистых силах, обитающих в пустыне, распространяются вокруг быстрее ветра.

Однако, даже если закрыть глаза на всевозможные слухи, опасность здесь действительно подстерегает со всех сторон – поскольку между Срединной равниной и регионами западнее заставы Юймэнь курсирует множество торговых караванов, нередко на пути можно встретить разбойников. Длинные гребни – идеальное укрытие для нападающих. Золушка попала в Ярданг впервые, и ее поразили удивительной красоты пейзажи.

Внезапно вокруг них поднялся оглушительный шум, и команду окружила группа вооруженных клинками людей. Судя по их одежде, они были солдатами войск, разбитых в битве при Хами, занявшимися после разгрома грабежом и разбоем.

Противник имел заметное численное преимущество, но команда игроков знала свое дело, не зная, естественно, страха. Дядя Шу с ревом бросился на первого разбойника и покончил с ним одним взмахом дубины. Обруч тоже не медлила – ее рукава колыхались, как ветви ивы, и кинжалы застлали небо, оттесняя врагов. Юйвэнь Чжун воткнул меч в землю и произнес заклинание. Вокруг него появились бесчисленные тени его орудия, которые устремились в сторону бандитов. Везде были слышны лишь пронзительные крики. Мозги оставалась в центре круга, охраняя Золушку и одновременно следя за остальными товарищами, чтобы вовремя помочь им.

В одно мгновение на землю падало больше десятка бездыханных тел, но на их место приходили новые – разбойников становилось все больше, им не было видно конца. Двое бросились прямо на Золушку. Мозги, заметив их, растерялась; ей ничего не оставалось, кроме как ударить их бамбуковой тростью, но ее удар получился слишком слабым. Разбойник ухмыльнулся и накинулся на нее с ножом. Мозги не успела увернуться, и ее баллы здоровья снизились вдвое. Она торопливо попятилась назад и достала золотую иглу, чтобы остановить кровотечение; ей совершенно некогда было думать о Золушке.

Тут Обруч увидела, как Братец спустился с неба, словно божественное орудие, закрыв собой двух женщин. Он поставил себя под удар, чтобы спасти их. С длинным мечом в руке, он применил прием Чистый весенний звук и повалил разбойника на землю. За ним последовал прием Взгляд духа со скалы, и еще один разбойник был мгновенно обезглавлен.

Обруч была заворожена видом меча, но тут на нее снова напали. Она выпустила подряд три летающих кинжала, пригвоздив разбойников к скале позади себя, – одно мгновение, и их уже нет в живых.

Поскольку Золушка была в безопасности, Мозги снова могла полностью сосредоточиться на обороне. Взмахнув длинным мечом, Братец бросился на группу разбойников в одиночку. За неимением защитного снаряжения он мог полагаться только на свою ловкость, на свой навык маневрирования. Адепты Эмэй владеют мечом на высочайшем уровне, и блеск атакующего клинка Братца был подобен порханию бабочки. Каждый раз несколько разбойников сразу падали замертво, даже не успевая издать предсмертный крик.

Несмотря на многочисленность нападавших, они не могли выстоять против такого. Братец провел очередной прием, и бо́льшая часть противников погибла. Те, кому посчастливилось выжить, пришли в ужас от такой картины. Не осмелившись идти на верную гибель, они решили спастись бегством. Те, кому посчастливилось стоять подальше, были скованы ужасом при виде этой сцены.

Обруч была напугана не меньше, чем разбойники.

– Стойте! – почти рефлекторно выпалила она. На самом деле это было лишним – за исключением Золушки, которая была занята обыском тел мертвых разбойников, дядя Шу, Юйвэнь Чжун и Мозги тоже заметили багряный цвет длинного меча Братца. Конечно, все думали только о нем.

– Этот меч, – Юйвэнь Чжун печатал быстрее всех, – неужели…

– Да, – честно признался Братец, – это Багряный дождь.

– Разве он не должен быть у Бэй Юэ? – в один голос спросили дядя Шу и Мозги.

– Он продал его мне.

Все четверо переглянулись. Сделка по покупке Багряного дождя – большая новость, которая произведет фурор.

– …За сколько? – Юйвэнь Чжун наконец-то набрался смелости и задал вопрос, который вертелся на языке у всех.

– За пятьсот нефритовых самородков.

У Обруча не было слов – слишком мало.

– Значит, – Мозги задумалась, – ты продал всю свою экипировку по дешевке, только чтобы заработать эти пятьсот самородков?

– Сегодня днем он вдруг заявил, что хочет продать Багряный дождь. А еще сказал, что если я не возьму, то он найдет другого покупателя. – Братец вздохнул. – В тот момент никого из вас не было в Сети; я был лишен выбора.

– Но, – прикинул Юйвэнь Чжун, – даже если ты продал все ценные вещи, которые были при тебе, общая сумма все равно должна была быть самородков пятьдесят, нет?

Отсюда вырастал еще один вопрос: а что насчет оставшихся 450? Ответ был очевиден: единственный способ их добыть – купить нефрит на черном рынке. Что же касается источника реальных средств – пожалуй, это волновало команду больше всего, – Братец объяснил, что пришлось оторвать от сердца предметы личной коллекции и продать их.

– И часы с прошлой встречи тоже, – грустно сказал он.

Обруч, естественно, не поняла, что он имел в виду, но Юйвэнь Чжун и Мозги тяжело вздохнули. Они были там и знали, о чем идет речь.

– Разве это не часы, которые тебе подарила семья за поступление в магистратуру? – Золушка слегка рассердилась. – Как можно было их так легко продать?

Братец ничего не ответил, просто подошел ближе с жалким видом. Золушка смягчилась и нежно приобняла его. Юйвэнь Чжун, естественно, приревновал.

– Кстати, почему это Бэй Юэ хотел так срочно его продать?

– Может быть, он просто не хотел больше им играть, – сказала Мозги, а затем покачала головой, как будто сама была не удовлетворена своим предположением.

«Даже если ты готов сбросить оружие, – подумала Обруч, – с этим не следует спешить, не говоря уже о том, чтобы продавать такой меч по столь низкой цене. Хотя Шкура свирепого волка тоже драгоценный предмет; любой, кто захочет, всегда сможет отправиться к портному в Сучжоу, чтобы сшить его. Багряный дождь же – оружие, не имеющее аналогов. Сколько бы нефрита и жадеита ни вкладывалось, еще один такой же меч изготовить невозможно. Одна только мощь, с которой Братец разобрался со всеми разбойниками, является хорошей причиной, чтобы просить по меньшей мере двойную цену».

Бэй Юэ и Братец были близки, и, возможно, именно поэтому первый продал этот уникальный меч так дешево. Обруч была недовольна – она знала Бэй Юэ довольно давно. Неужели она упустила эту прекрасную возможность только потому, что не была мастером владения мечом?

Они пообсуждали эту тему еще какое-то время, но так и не смогли найти хорошей версии. Заметив вдали нескольких персидских торговцев, наконец отвлеклись от обсуждения. Оказалось, что те столкнулись с бандой и уже решили, что надежды нет. К счастью, воины проявили исключительную отвагу и смогли спасти несколько жизней. Обруч внезапно вспомнила о цели их путешествия и спросила у торговцев, встречали ли они Пэйар. И впрямь, один из них как-то видел кролика с белоснежной шкуркой. Он не был похож на кроликов, что обычно обитают в этой местности, и, судя по направлению, похоже, держал путь в сторону южного озера Лобнор.

Обруч собралась было поблагодарить мужчину, но другой торговец пришел в ужас и на ломаном китайском стал убеждать благодетелей не ходить туда. Обруч ничего не понимала, а человек продолжал бормотать что-то невнятное. Лишь после многократных вопросов стало понятно – он говорил, что, по слухам, неподалеку от Лобнора можно встретить зомби. А того, кто приблизится к берегу, затянет в глубину, откуда можно выбраться лишь в теле мумии.

– Зомби не страшны, их сила атаки намного уступает разбойничьей. Они могут заражать людей, но, если Мозги на месте, нет причин переживать, – утешал Юйвэнь Чжун Золушку по дороге к озеру Лобнор. – Правда, последний Белый Король очень силен… Но все равно ничего страшного.

Кромешная тьма, болотистая почва и умирающие красные ивы – Лобнор выглядел еще более устрашающе, чем Ярданг. Вид толпы приближающихся зомби позволил страху закрасться в сердца команды перед боем, но стоило только взять себя в руки, и сразу стало ясно, что все не так уж и плохо. А после того как Золушка собственноручно одолела одного из них, ее уверенность стала стремительно расти.

…до того момента, пока не появился Белый Король.

Тем временем в углу экрана всплыло неприметное уведомление:

[Системное сообщение] Бэй Юэ появился в игре.

Разумеется, никто не обратил на него внимания, все были сосредоточены исключительно на предстоящем бое. Дядя Шу и Братец медленно пошли вперед, за ними на стратегической дистанции шагали Ледибой и Золушка. Обруч и Юйвэнь Чжун разделились по флангам. Они использовали скрытое оружие и летающие тени меча, чтобы ограничить движения Беловолосого Короля, и одновременно уничтожали зомби, собравшихся на периферии главного боя.

Король был высокого роста, в два раза выше, чем любой из них, и все тело его было покрыто белым мехом, как у Пэйар. На первый взгляд тяжелый и неповоротливый, он поражал воображение своей скоростью. Внезапно он атаковал – резко вытянул вперед свои длинные руки, и его острые когти впились в глаза дяди Шу. Последний замахнулся своей дубиной, чтобы оказать сопротивление, но возникло ощущение, будто она наткнулась на невидимое стальное лезвие: во все стороны полетели искры. Из-за напряжения несколько белых волос короля упали с его головы прямо в болото, откуда тут же пошел ядовитый темно-зеленый дым. Дядя Шу отступил назад, едва не попав в токсичное облако, но успел получить несколько ожогов.

Мозги не медлила и применила заклинание, чтобы восстановить здоровье дяди Шу. Братец воспользовался способностью Свет будды, чтобы защититься. Со временным иммунитетом к яду он применил Жертвенное падение и, закружив вокруг короля с Багряным дождем в руках, начал атаку.

– Эй, а почему я в Чэнду??? – услышали они крик Бэй Юэ. Голосовое сообщение, передаваемое по каналу гильдии, может быть доставлено в режиме реального времени, даже если собеседники находятся на другом конце мира. Но никто ему не ответил.

– Люди, – снова крикнул он, – где вы все?!

– Лобнор, – коротко ответила Обруч.

На какой-то момент битва слегка поутихла. Сила атаки на Короля резко ослабла, и он, оскалившись и выпустив когти, начал наступление в сторону дяди Шу. Пучок его белых волос слетел с головы в сторону Братца, стоящего неподалеку. Сила их удара была даже сильнее, чем у кинжалов, которые метала Обруч.

– Ого… Откуда у меня столько нефрита? – Бэй Юэ, находящийся в Чэнду, казалось, не осознавал, какие жуткие обстоятельства подразумеваются под словом «Лобнор», и продолжал болтать с самим собой по каналу гильдии.

Обруч уловила его вопрос – и похолодела. У нее появилось очень плохое предчувствие.

И впрямь… Не прошло и минуты, как Бэй Юэ истерически закричал:

– Где мой Багряный дождь?!

После такого Братец явно не мог отмалчиваться.

– Ты же сам настоял, чтобы я выкупил его у тебя! – Говоря это, он просто опустил оружие. Дядя Шу оказался один на один с Королем и сразу же почувствовал себя очень уязвимым. Мозги выкладывалась на полную, применяя все свои навыки, но она едва могла уберечь этих двоих от гибели.

– Выкупил?! – Бэй Юэ, судя по всему, воспринял его слова как плохую шутку. – Ты в своем уме? С чего бы я стал его продавать?

– А ты думаешь, откуда у тебя взялись эти пятьсот самородков?

– Не смеши меня! Ты думаешь, он стоит всего пятьсот?

– Сколько бы он ни стоил, ты сам установил цену. С чего вдруг передумал?

В этот момент Бэй Юэ наконец понял, что Братец не шутит.

– Так, ну-ка хватит… Я сейчас приду к заставе Юймэнь. Отдам тебе твои пятьсот самородков, а ты вернешь мне меч.

– Что?! – Братец был в ярости. – Тебе легко говорить! Знаешь, чего мне стоило раздобыть их?! Я из-за тебя продал почти все свои часы, а теперь ты хочешь вот так вот непринужденно поменяться обратно?

– Прости, но это уже твои проблемы.

– * * *!!!

Никто не знал, что конкретно ответил Братец, но это определенно было ругательством, которое безжалостно заблокировала система.

Белого Короля, естественно, не заботили никакие внутренние конфликты, но Братец выбыл из строя, и Король теперь полностью сконцентрировался на том, чтобы сильнее прижать дядю Шу. Тот не выдержал напора; ему ничего не оставалось, кроме как отступить. Король воспользовался открывшейся возможностью и бросился вперед, сбросив еще один пучок белых волос, которые ударили в тело Золушки, отчего та мгновенно упала замертво.

Обруч и Юйвэнь Чжун, поняв, что дело плохо, немедленно бросились на помощь. Обруч на мгновение задумалась, а потом бросилась к телу Золушки, с которой слетели сапоги. Она надела их на ноги погибшей, чтобы та не потеряла свой лучший предмет обмундирования.

Эта задержка стоила Юйвэнь Чжуну жизни. Теневой меч в ближнем бою оказался совершенно неэффективным, и уже спустя три маневра Король подхватил бойца и подбросил в воздух. Приземлился Юйвэнь Чжун на землю уже мертвым. Его фляга разлетелась на множество кусочков и восстановлению не подлежала.

Королю этого было мало. Он развернулся к Мозгам и яростно набросился на нее; мохнатые ладони крепко схватили ее голову и раздавили как грецкий орех. Смертоносные волосы развевались на ветру, образовывая облако ядовитого тумана вокруг себя. Дядя Шу уже был заражен, и без Мозгов никак не мог быть возвращен в прежнее состояние. Через мгновение яд пришел в полное действие, и по всей поверхности кожи дяди Шу пошли огромные волдыри и опухоли, которые взрывались, как петарды. Дядя Шу превратился в облако песка, кусок дубины в его руке рассыпался вместе с ним. Половина команды первоклассных игроков была уничтожена.

– То есть ты хочешь сказать, что я только что продал его тебе? – Бэй Юэ, естественно, понятия не имел о происходящем в этот момент ужасе. – Но я ведь сегодня даже в игру не заходил. Ты что, хакнул мой аккаунт?

– Ты тупой? – Братец выругался, смотря, как Король изматывает его персонажа до смерти. – Если б я смог взломать тебя, зачем бы тогда переслал тебе нефрит?

Кромешная тьма, болотистая почва и умирающие красные ивы – Обруч стояла в одиночестве посреди ада, царящего в Лобноре, отказавшись от сопротивления.

Беловолосый Король, давно потерявший чувство жалости и сострадания, шагнул вперед и, вытянув свои острые когти, пронзил ей горло.

[Багряный дождь]

Легендарный волшебный меч, выкованный непревзойденным кузнецом Гунъе Ци, единственный в своем роде. На сотню лет он бесследно исчез, и по велению судьбы был найден во время битвы с пиратами, вернувшись вновь в мир боевых искусств.

В древности жил кузнец по имени Гунъе Ци, который умел создавать уникальное оружие, и о нем знал весь мир. Однажды Ци установил свою кузню на рыночной площади, и выковал меч, острое лезвие которого ярко сияло. Однажды свет этого меча прорвался сквозь стены и устремился прямо к небесам. Через мгновение на землю хлынул странный дождь: его цвет был багряным, как кровь, и он затопил все вокруг. Торговцы, увидев это, в один голос воскликнули, что это небесное чудо. Ци бросил свой меч на землю, и кровавый дождь омыл его. Лишь тогда свет клинка потускнел, и оружие было готово. Если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, что по краям оно стало багровым. Кузнец Ци представил оружие императору, рассказав обо всем произошедшем, и император пришел в изумление. В честь чуда, случившегося в тот день, меч назвали Багряный дождь, омывающий город.

[Классификация] Одноручное оружие – Длинный меч

[Характеристики] Базовая атака +7200

Пробивает броню противника

Шанс критического попадания +300 %

Вероятность смертельного кровотечения у противника +75 %

Защита +3

Эмэй: владение мечами +3

Цинчэн: владение мечами +3

Сопротивление 1

Прочность 9999/9999

[Особенности] Уникальный

Не изнашивается

Нельзя лишиться даже в случае смерти персонажа

Чжун Вэньюй уставился на характеристики Багряного дождя, распечатанные на листе А4, и невольно вздохнул. Он мог по памяти рассказать легенду о кузнеце Гунъе Ци хоть задом наперед. Никаких сомнений, это проблема настроек – если б к особенностям меча добавили «нельзя обменивать» и «нельзя продавать», то этой ссоры можно было бы избежать.

Он взял другую распечатку и скрепил бумаги степлером. Если начальник увидит, что он занимается делами, не относящимися к работе, то ему попадет. На бумагах в руках Чжун Вэньюя были записаны все действия Братца в тот день, прямо с момента входа в игру, все его диалоги.

– Около 12:45 пришел в игру; локация: окрестности восточных ворот города Цюаньчэн.

– Около 12:50 получил личное сообщение от игрока Бэй Юэ, который заявил, что хочет срочно продать Багряный дождь.

– Около 13:50 продал Шкуру свирепого волка на международном сервере, затем заключил с другим игроком сделку на пятнадцать нефритовых самородков. «Тратить талант, кричать о нем на каждом углу и транжирить деньги».

– Около 16 часов сформировал команду с Бэй Юэ и отправился на почтовую станцию, чтобы арендовать повозку. Пункт назначения – Чэнду.

– Около 17:10 повозка прибыла в Чэнду.

– Около 17:15 от игрока sdlx3279 было получено 460 нефритовых самородков, а затем 500 нефритовых самородков были пересланы Бэй Юэ в обмен на Багряный дождь, и команда была расформирована.

– Около 18:20 пришел в Цилянь и убил 45 диких волков, 68 разбойников, а также забрал себе 34 куска мяса, 19 волчьих зубов и две волчьи шкуры. Получил немного очков опыта и медных монет.

– Около 20 часов отправился к заставе Юймэнь, принял приглашение от игрока Юйвэнь Чжуна присоединиться к команде.

– Около 20:35 погиб в районе Лобнора и автоматически возродился на заставе Юймэнь.

Все совпадало с тем, что говорил Братец, и Чжун Вэньюй не обнаружил никаких нестыковок. Подозрительная учетная запись с ником sdlx3279, очевидно, принадлежала торговцу нефритом с черного рынка. Эти парни обычно регистрируют несколько учетных записей, и некоторые из них входят в систему только когда совершают сделку. Они отвечают за получение юнитов с учетной записи «склада» и их переправку покупателям. Таким образом, даже если о транзакции становится известно, система блокирует только аккаунт посредника, а учетная запись «склада» никак не страдает. Торговцы наивно полагают, что так они вполне обеспечивают свою неприкосновенность. Но даже не могут предположить, что на самом деле разработчики и не планируют искоренять подобные транзакции с участием реальных денег. Черный рынок регулирует соотношение спроса и предложения и вносит свой вклад в доход разработчиков. Также процветающий черный рынок необходим, чтобы стимулировать популярность игры. Торговцы могут удачно восполнять лакуны, куда официально попасть нельзя, тем самым формируя тонкие симбиотические связи между черным и белым мирами.

Чтобы закрепиться на рынке, влиятельные продавцы обычно открывают несколько точек, расположенных в крупных городах, которые игроки могут посещать в любое время. Но, видимо, из-за того, что Братец запросил слишком большое количество нефрита, ему пришлось посетить «штаб-квартиру» в Чэнду и забрать их «лично».

Путешествие на повозке – удобный способ передвижения в игре. Необходимо лишь заплатить небольшое количество монет, и можно отправиться в путешествие между городами. Такая поездка избавляет игроков от необходимости карабкаться в горы и переходить вброд водоемы – от часов, потраченных впустую. Но Братец, видимо, за это время пытался найти способ продать свои часы, чтобы собрать средства на покупку нефрита.

«Да, – подумал Чжун Вэньюй, – никаких нестыковок».

– Приветик.

Молодой человек лет двадцати с хрупким телосложением поздоровался с Чжун Вэньюем и сел напротив. Чжун Вэньюй мельком взглянул на свой телефон: парень опоздал на десять минут.

Обеденный перерыв в компании длится час. Чтобы прийти сюда, Чжун Вэньюй пожертвовал обедом в столовой, которая находится в двух шагах от его офиса. Теперь он задавался вопросом: чем же надо было думать, чтобы согласиться?

– Как дела? – Собеседник, казалось, не испытывал никакой неловкости.

Чжун Вэньюй вдруг вспомнил о разбитой фляге. Она не была драгоценным предметом и стоила не больше одного самородка, но у него появилось необъяснимое чувство глубокого сожаления.

– Мы проверили твой аккаунт. Конечно, это не соответствует нашему регламенту. – Чжун Вэньюй знал, что собеседнику все равно, но специально подчеркнул это. – Что-то здесь действительно нечисто. В тот день около полудня было зарегистрировано три неудачные попытки ввода пароля.

– Этого достаточно, – спросил молодой человек с довольным выражением лица, – чтобы доказать, что этот тип украл мой аккаунт, да?

– Не спеши, – сказал Чжун Вэньюй без воодушевления в голосе. – Четвертая попытка входа оказалась успешной. Общее время онлайн составило пять часов восемнадцать минут.

– Это как раз и доказывает, что он подбирал пароль. – Молодой человек хрустнул костяшками и стукнул кулаком по столу. – Я не знаю, как ему это удалось.

Чжун Вэньюй был вынужден признать, что в этом есть смысл. Хотя его собеседнику не хватало манер и вел он себя довольно агрессивно, он мог быть прав. Прямо-таки в стиле мечевой техники Цинчэн с отчаянной и сильной атакой. И со слабой обороной: если не сможешь разгромить противника на раз-два, собственная жизнь окажется под угрозой.

– Бэй Юэ, – осторожно сказал Чжун Вэньюй, – ты действительно думаешь, что Братец украл твой аккаунт?

– А как же иначе? – ответил молодой человек.

– Возможно, кто-то другой выдал себя за тебя, чтобы продать Багряный дождь, и Братец тоже стал жертвой обмана.

– Да? И кто этот другой человек? Может, ты?

– Я? – Чжун Вэньюй на секунду остолбенел. – Как я мог…

– Ну, тогда, значит, он.

– Но, как сказал Братец, если б он действительно взломал твой аккаунт, он мог бы просто забрать себе Багряный дождь. Зачем тратить столько нефрита, чтобы купить его? Это немаленькая сумма, и он распродал свою коллекцию для этого.

Молодой человек скривил губы. По его лицу стало понятно, что Чжун Вэньюй зря тратит время.

– Тогда расскажи мне, каким образом Мастер часов получил бы Багряный дождь?

– В смысле каким образом? – Чжун Вэньюй был в замешательстве. – Просто безвозмездно передал бы его себе с твоей стороны.

– Да, но тогда все узнали бы, что он вор, и никто с ним в дальнейшем играть не стал бы, так? К тому же вы обязательно помогли бы мне отомстить, и мы охотились бы за ним повсюду. Даже при наличии у него столь мощного оружия мы могли бы сообща убивать его. Если тебе приходится каждый день искать, где спрятаться, какая разница, Багряный дождь у тебя или бутафорский меч?

Чжун Вэньюй совершенно точно не хотел бы сражаться с бывшим товарищем. А вот дядя Шу пошел бы на принцип, да и Мозги тоже. Если б эти двое проявили инициативу, он, вероятно, последовал бы их примеру.

– Единственный способ, с помощью которого этот тип мог заполучить Багряный дождь, – это сочинить историю и заявить, что я сам согласился продать его ему. Конечно, пришлось раскошелиться. Но он заплатил всего лишь пятьсот самородков, а это менее одной десятой стоимости меча, нет?

Поскольку его можно было передать просто так, не было смысла тратить огромную сумму – Чжун Вэньюй считал эту логику безупречной. Поэтому он до этого момента верил в невиновность Братца и считал, что, должно быть, произошло какое-то недоразумение. Но теперь его уверенность пошатнулась.

– Но… – Чжун Вэньюй неуверенно раскрыл свою последнюю карту. – В тот день твой аккаунт появился в Сети в полдень, однако сделка с мечом произошла только после семнадцати часов.

– И что с того?

– Не странно ли? Наверное, если б он планировал украсть меч, ему следовало бы как можно скорее передать его от твоего имени, а не откладывать это больше чем на пять часов, не так ли?

– Не вижу ничего странного. Этот парень прекрасно знал, что в это время я точно не зашел бы в Сеть.

– Как это?

– На последней встрече я упомянул, что буду с утра до вечера сдавать экзамены, – ты, видимо, уже забыл про это.

Чжун Вэньюй смутно припомнил, что парень действительно жаловался на экзамены. Но конкретные даты его, конечно, не очень волновали. Неужели Братец запомнил это, а потом…

– И ты их сдавал?

– Ага, наблюдающий и еще несколько десятков человек могут подтвердить это. До половины шестого я даже прикоснуться к компьютеру не мог, не то что зайти в игру.

В голове Чжун Вэньюя всплыло слово:

– Ты сообщил об этом в службу поддержки?

– Конечно… Эх…

Исход разговора был очевиден.

– Что… – осторожно спросил Чжун Вэньюй, – что ты планируешь делать?

– Ты спрашиваешь, что я планирую делать? – Парень усмехнулся. – Твоя компания знает, что произошло, но отказывается вернуть мне мой меч. А ты спрашиваешь, что я собираюсь делать?

– Но за неимением доказательств компания находится в весьма затруднительном положении. Если только ты можешь предоставить конкретные доказательства того, что Братец взломал твою учетную запись…

– Ладно, если хочешь избежать ответственности, так и скажи. Я всегда знал, что на тебя нельзя рассчитывать. – У парня лопнуло терпение. – И кстати, почему мой аккаунт не заблокировали, хотя при входе в него три раза был введен неправильный пароль?

Чжун Вэньюй от стыда опустил голову.

– Но, – потерпевший стиснул зубы, – если этот тип думает, что я легко сдамся, он глубоко ошибается.

– Эй, – Чжун Вэньюй учуял опасность, – что ты задумал?

– Не волнуйся, скоро узнаешь. – На юном лице потерпевшего появилась загадочная улыбка. – Мы еще посмотрим, кто сдастся.

– Не натвори делов! В конце концов, мы так долго играли все вместе – разве мы не друзья?

– Друзья, которые воруют у своих? – Молодой человек отодвинул стул, собираясь встать.

Чжун Вэньюй не обратил внимание на язвительный комментарий. Его снедало предчувствие беды. Нельзя было бездействовать, иначе ситуация рисковала выйти из-под контроля.

– Погоди-ка! – поспешил он остановить товарища. – Если ты действительно хочешь докопаться до правды, у Ледибоя был один способ.

Собеседник тут же замолчал. Чжун Вэньюй понял – это его последний шанс.

– Есть один детектив по имени Фан Чэн. Если попросить его помочь…

Среди разнообразных посетителей моего офиса очаровательные дамы были редкостью.

– Простите за беспокойство, меня зовут Янь Сяохуэй, – вежливо представилась девушка и протянула свою визитку.

Странно. Хотя это была наша первая встреча, ее имя показалось мне знакомым, как будто я где-то недавно уже слышал его. Я опустил глаза, чтобы получше разглядеть ее карточку. Род деятельности – независимый журналист и внештатный корреспондент. Интересно, ее визит связан с этим?

Шорох из другого угла офиса прекратился. Фан Чэн, бесцельно водивший карандашом по бумаге, резко остановился.

– Пожалуйста, проходите, – пригласил я ее. – Чем могу помочь?

– Я здесь по поводу происшествия с Цзя Мянем. – Журналистка перешла прямо к делу. – Если вам удобно сейчас, хотелось бы поподробнее узнать обстоятельства его встречи с доктором Фан Чэном в тот день.

Цзя Мянь? Что еще за Цзя Мянь? Мы разве пересекались с этим человеком? Я понятия не имел, о чем говорит девушка. На моем лице отобразилось недоумение. К тому же вид этой журналистки Янь Сяохуэй вызвал у меня дежавю, которое сильно затянулось.

– Около месяца назад он приходил поговорить с доктором Фан Чэном, – добавила она, почувствовав ситуацию. – Поводом послужил спор из-за одного предмета в онлайн-игре.

– В онлайн-игре? – Меня осенило. – А! Это паренек, который без остановки говорил о том, какой уникальный меч у него украли?

– Он говорил о Багряном дожде, – уточнила журналистка. – Несмотря на то что это всего лишь реквизит в онлайн-игре, его стоимость достигает шестисот тысяч юаней.

Да, я вспомнил. Возможно, именно поэтому поведение паренька было довольно агрессивным и он постоянно кричал: «Если сможете вернуть меч, я перечислю вам пятьсот нефритовых самородков в качестве гонорара… Вы хоть знаете, сколько это в реальных деньгах?» И все в таком духе. Очевидно, человек, который посоветовал ему прийти сюда, совершенно не знал моего друга.

Так или иначе, у нас не было намерений быть жестокими по отношению к парнишке – ему на вид было лет двадцать. Если бы мы не захотели вмешиваться в это дело, могли бы просто сразу же отказаться. Фан Чэн же, однако, заинтересовался и ушел с головой в толстую стопку материалов, принесенных пареньком. Помимо Братца, которого обвиняли в краже, Фан Чэну необходимо было разузнать все и о других игроках, фигурирующих в записях, таких как дядя Шу и Обруч. Но когда юноша заистерил, мы, отказав, выставили его. Неудивительно, что он так разозлился…

Секунду, другие игроки? Янь Сяохуэй… Янь… Хуэй[99]…

– Уж не вы ли, – меня внезапно осенило, – Золушка?

Я попал в яблочко; журналистка на мгновение смутилась, а затем рефлекторно поправила очки.

– Я, – призналась она. – Как известно, онлайн-игры сейчас очень популярны, и многие из них предоставляют платный реквизит. Игроки получают преимущества в игре до тех пор, пока продолжают платить, а цены там довольно высокие – Багряный дождь отличный тому пример. Но значительная часть людей, на которых нацелены эти игры, – школьники без дохода, несовершеннолетние, не обладающие полной гражданской ответственностью. Это непременно должно оказывать негативное влияние на формирование ценностей у молодежи. Полгода назад я приступила к написанию большого материала, надеясь привлечь внимание общественности к феномену онлайн-игр.

– Итак, – я сразу зауважал ее, – вы решили зарегистрироваться в игре, чтобы получать информацию «в полевых условиях»?

– Да, – кивнула Янь Сяохуэй. – Нельзя отрицать, что в онлайн-играх есть свое очарование. Однако меня больше интересуют молодые люди, которые от них зависимы, – их мысли, повседневная жизнь и поведение вне игры. Поэтому я старалась взаимодействовать с ними как обычный игрок, стремилась подружиться с ними и понять их. Но никак не ожидала, что произойдет такая трагедия.

«Происшествие» превратилось в «трагедию»? Ого…

– О чем вы? Что произошло?

Лицо журналистки сразу помрачнело, и через пару мгновений молчания она тихо произнесла:

– Две недели назад Цзя Мянь скончался.

КРРРК!

Бедный карандаш в руках Фан Чэна переломился, издав пронзительный треск.

– Кстати, это Фан Чэн, – сказал я как можно беззаботнее, чтобы не заострять внимание на эмоциональном всплеске моего друга.

Янь Сяохуэй слегка кивнула мне и пошла в угол, где сидел он.

– Здравствуйте, доктор Фан Чэн… – Она протянула ладонь для рукопожатия. – А-а-а!!!

Я подбежал на крик и увидел обломок карандаша, застрявший в правой руке Фан Чэна; из раны уже текла кровь. Сам он выглядел абсолютно потерянным, словно готов был лишиться чувств. Али непонятно откуда достала спирт и бинты. Пока она делала перевязку, он морщился от боли.

Лишь после того, как весь этот хаос стих, у Янь Сяохуэй появилась возможность закончить рассказ.

– Цзя Мянь – это если я правильно помню… Он не раскрывал нам своего настоящего имени. Все время звал себя только Бэй Юэ – студентом третьего курса Университета М. Чуть больше десяти дней назад он упал с крыши восьмиэтажного жилого дома и скончался на месте.

– Неужели самоубийство? – Я нахмурился. Трудновато теперь оправдать Фан Чэна, который выставил парня за дверь. Но мое собственное впечатление от этого паренька было таким, что я скорее поверил бы в то, что он убил кого-то, чем в то, что он покончил жизнь самоубийством из-за виртуального меча.

Журналистка сразу же подтвердила мою мысль:

– Согласно результатам полицейского расследования, это был просто несчастный случай.

– Что было найдено на крыше? – задал вопрос Фан Чэн, который наконец оправился от шока. Причина, по которой полиция исключила этажи и определила именно крышу местом, откуда упал покойный, скорее всего, была в том, что там остались улики.

– Сначала вам следует знать вот что: Мастер часов, или Чэнь Хунцзянь, который поссорился с Цзя Мянем по поводу Багряного дождя, в настоящее время является магистром университета Н. Жилой дом, у которого погиб Цзя Мянь, от кампуса университета Н. отделяет лишь железная дорога, проходящая буквально рядом с домом. И здание общежития, где живет Чэнь Хунцзянь, тоже находится прямо у железной дороги с другой стороны.

Чэнь Хунцзянь… Хунцзянь…[100] «Красный меч». А багряный – это оттенок красного. Возможно ли, что из-за схожего звучания он ощущал себя законным владельцем меча и считал, что должен иметь его во что бы то ни стало?

В присутствии этой журналистки мой разум как-то особенно хорошо заработал.

– Бинокль! – Над моей головой зажглась воображаемая лампочка. – На крыше остался бинокль?

– Да. – Она одобрительно улыбнулась. – Кроме того, там осталась небольшая тетрадка, в которой было записано множество букв и цифр; некоторые из них были перечеркнуты, а рядом с другими стоял вопросительный знак.

Вот как… Что называется, решил отплатить той же монетой. Цзя Мянь считал, что Чэнь Хунцзянь подсмотрел его пароль, поэтому хотел сделать то же самое, чтобы отомстить. План довольно прост в исполнении – выходы на крыши жилых домов обычно не запираются. Он использовал бинокль, чтобы следить за Чэнь Хунцзянем в общежитии напротив. Так он смог бы увидеть момент, когда тот входит в игру, и записать пароль. Конечно, глазам сложно угнаться за скоростью набора текста на клавиатуре, и такое занятие требовало много времени и терпения. Было ли в его планах просто вернуть себе меч, или он думал о какой-то компенсации морального ущерба, непонятно.

И есть еще один вопрос…

– Как он умудрился упасть?

– В целях безопасности вдоль края крыши установлено кирпичное ограждение высотой около метра и шириной десять сантиметров. На кирпичах лежал блокнот Цзя Мяня. Однако бинокль висел за ограждением. В нижней части ограждения установлена водосточная воронка, соединенная с водоотводной трубой, выступающей примерно на двадцать сантиметров за линию стены. Ремень бинокля зацепился за трубу, поэтому он не упал на землю. Отпечатки пальцев Цзя Мяня были обнаружены на блокноте, бинокле и верхней части ограждения. На внешней стороне ограждения и на трубе остались слабые царапины.

Момент трагедии предстал перед моими глазами подобно кадру из фильма: крыша под звездным небом и парень на ней, который случайно выронил из рук бинокль. Он быстро высунул голову за ограждение, чтобы увидеть, как бинокль разобьется о землю. Но его ждал сюрприз. Отделенный лишь низким ограждением, бинокль не показался ему таким уж недосягаемым. В надежде вернуть его парень встал на цыпочки, оперся одной рукой на ограждение и оторвал ноги от крыши. По мере того как кончики пальцев постепенно приближались к цели, центр тяжести также смещался к фатальной точке…

Да, весь процесс был предельно нагляден, и оставшиеся улики не вызывали сомнений в версии. Даже Фан Чэн наверняка не смог бы прийти к другому выводу. Разве нет?

– Я уверена, что Цзя Мяня убили.

Слова журналистки зазвенели у меня в ушах.

– И убийцы – создатели онлайн-игры. – Ее темные глаза загорелись от гнева. – Эти охочие до прибыли и социально безответственные разработчики наносят вред миллионам молодых людей в этой стране.

Я мог понять ее гнев и то, какая тяжелая рабочая миссия легла на ее хрупкие плечи. Однако полностью возлагать вину на онлайн-игры казалось слегка несправедливым.

– Не кажется ли вам, – мягко возразил я, – что это Чэнь Хунцзянь должен нести здесь бо́льшую часть ответственности, а не разработчики игры?

Не может быть сомнений в том, что аккаунт Цзя Мяня подвергся взлому, – иначе зачем бы ему было так настаивать на наказании и планировать месть самостоятельно? Хотя нельзя исключать, что могли быть и другие злоумышленники, неоспоримым фактом является то, что Чэнь Хунцзянь оказался единственным известным человеком, который получил в этой ситуации прямую выгоду.

– Вы разве не слышали, – задала встречный вопрос Янь Сяохуэй, – как Цзя Мянь вообще заполучил этот Багряный дождь?

– Ну, я полагаю, он не покупал этот меч.

– Цзя Мянь родом из обычной семьи, и он никак не смог бы заработать такую сумму денег. Семья Чэнь Хунцзяня довольно богата, но он тоже не может позволить себе тратить такие баснословные суммы.

– Ага…

Я легко кивнул, показывая свою заинтересованность.

– Это случилось около двух лет назад, – немного рассеянно начала рассказывать журналистка, ее гнев поутих. – В игре, как и в реальности, вещам свойственно приходить в негодность из-за слишком частого использования. Существует показатель запаса прочности инвентаря. Всякий раз, когда оружие используется для атак или когда защитное снаряжение принимает на себя удар, запас прочности этих предметов постепенно снижается. Как только прочность достигнет нуля, снаряжение будет полностью утилизировано и исчезнет из списка доступных предметов. Чтобы избежать подобной ситуации, игрокам необходимо посещать кузницу в городе и своевременно подновлять свой инвентарь. Конечно, мастера не будут работать даром. Они берут всего несколько медных монет за дешевые вещи, которые можно увидеть повсюду. Но для починки товаров высокого класса – таких как Шкура свирепого волка, например, – необходимо еще и раздобыть редкие материалы, такие как черненое железо, нитки для вышивания, золотой песок, – разумеется, их можно купить только в торговых лавках за слитки. Таким образом, не только стоимость покупки мощного инвентаря чрезвычайно высока, но даже его ежедневное обслуживание требует значительных затрат. Если оружие или защитное снаряжение недостаточно хороши, то это фактически означает верную смерть при столкновении с врагом. Игроки долго жаловались, потому что больше не могли этого терпеть, и в результате многие бросили игру. Для разработчиков это было абсолютно неприемлемо – количество онлайн-пользователей прямо влияет на доход, – и поэтому предотвращение оттока игроков стало целью номер один для игровой компании.

Конечно, снизить затраты на ремонт было самым верным способом удовлетворить игроков. Либо же можно было просто выпустить больше снаряжения с атрибутом неизнашиваемости, как того и хотели многие игроки. Так или иначе, здесь на кону стояли материальные интересы разработчиков. И контрмерой, которую они в итоге выбрали, – презрительно сказала Янь Сяохуэй, – была акция под названием «Удар по пиратам». Сценарий ее таков. В провинциях Фуцзянь и Чжэцзян всегда обитали безжалостные пираты и разбойники. Императорский двор был бессилен перед ними и поэтому пригласил героев, чтобы защитить народ. Корабль должен был отправиться из Ханчжоу и доставить игроков на острова, занятые пиратами, а затем обратно, – естественно, абсолютно бесплатно. Тому, кто героически убил пирата, достаточно было принести его голову, и в награду власти дали бы ему золотой слиток. Более того, сокровища, вывезенные с острова, должны были быть отданы победителям, поскольку настоящих владельцев найти уже нельзя. Ходили слухи, что пираты набрали много божественного оружия, в том числе знаменитый меч Багряный дождь, который в течение многих лет считался утерянным на Центральных равнинах. Пираты, конечно, отвратительные создания, но сила их атаки довольно невелика, поэтому с ними могут справиться даже игроки с низким уровнем. Настоящая трудность заключается в их возмутительно высоком здоровье и исключительной хитрости, часто позволяющей им ускользнуть, когда дела плохи. В режиме отступления их маневры абсолютно непредсказуемы, а скорость невероятно высока. Даже если окружены, они способны в одно мгновение исчезнуть без следа. Преследовать удирающего пирата до победного конца – задача практически невыполнимая. С другой стороны, нередко можно внезапно столкнуться с ними на узкой тропе и, воспользовавшись замешательством, нанести фатальный удар. Поэтому днем и ночью остров всегда был переполнен людьми, которые были слишком уверены в своей удаче. Они громко кричали и сражались, а их мечи бойко сверкали. Разработчикам это, естественно, очень нравилось, и они открыли много таких островов, привлекая непрерывный поток игроков.

– Это как игровые автоматы в казино, – прокомментировал я. Мое проницательное сравнение, кажется, вызвало восхищение журналистки.

– Но, – тут же продолжила она, – это было лишь начало. Когда игроки убивали определенное количество обычных пиратов на острове – в реальном времени это обычно занимает четыре-пять дней, – появлялся предводитель пиратов. Он обладал высокомерием лидера и не мог бежать с поля боя. А когда его убивали, наградой обязательно было редкое снаряжение. Если это был меч, он мог бы запросто оказаться и Багровым дождем. Можно радоваться своему приобретению или нет, игроки узнавали на материке – только старейшины, сведущие в древних артефактах, могли определить ценность сокровища. Угадайте, что происходило, когда появлялся предводитель пиратов?

Я мог только развести руками.

– Ох, я забыла сказать, – добавила журналистка, – пиратские острова не относились к безопасной зоне. Так называемая безопасная зона на самом деле является лишь относительно безопасной. Там ведь приходится сталкиваться с общими врагами. Но вот друг друга игрокам атаковать запрещено. А за пределами…

– Неужели…

– Именно. Как только появлялся предводитель, эти игроки сразу же начинали убивать друг друга. Претендовать на снаряжение мог только один. Чем полагаться на благосклонность фортуны, вернее устранить других конкурентов. Те, кому не хватало силы, знали свое место. Они избегали резни и просто уходили подальше. Остальные же игроки сразу вступали в беспорядочный бой, и лишь один выходил из него живым… Нет, не так. В конфликте двух сторон выгода достается третьей. У победителя среди игроков не оставалось сил, и вместо награды он зачастую получал крюк предводителя под ребра. А в тени обычно прятались еще более хитрые личности, которые поджидали с начала ожесточенной битвы, а затем внезапно атаковали со спины. В итоге, чтобы заполучить вещь, было необходимо сделать все возможное, чтобы полностью соответствовать всем стандартам негодяя. Это продолжалось около трех месяцев. В этот период, не считая еженедельного технического обслуживания системы, Цзя Мянь проводил на Пиратских островах круглые сутки. И в конце концов, как мы знаем, ему достался Багряный дождь.

– Ну, что сказать, – попытался я защитить парня, – хотя игровая зависимость вредит здоровью, но все же правильно говорят: небеса не разочаровывают усердных. Поскольку у него не было денег, он мог тратить лишь свое время, чтобы сражаться, и потратил его прекрасно.

– Только время? – Девушка рассмеялась. – Согласно истории пополнения счета, за эти три месяца Цзя Мянь умудрился потратить почти двадцать тысяч юаней на покупку слитков.

Я не мог не удивиться:

– Зачем ему понадобилось столько слитков?

– Разумеется, он использовал их для ремонта снаряжения, необходимого для охоты на пиратов; в этом и состояла цель разработчиков. Убийство пирата с чрезвычайно высоким уровнем здоровья, естественно, требовало множества повторных атак, и оружие получало соответствующий износ. Хотя сила атаки пиратов невелика, она все равно могла снизить долговечность защитного снаряжения. Игрок, который в конечном итоге убивал пирата и получал награду, действительно был в выигрыше. Однако каждый взмах меча до этой победы становился монетой, безвозвратно брошенной в игровой автомат. Что же касается больших боев против предводителя, в них было уничтожено бесчисленное количество единиц снаряжения. Даже если что-то сохранялось, оно уже никуда не годилось. Из-за этого у мастеров из Ханчжоу не было отбоя от клиентов. Чтобы возместить убытки, приходилось возвращаться на острова и снова убивать пиратов. Чтобы быть в выигрыше, необходимо иметь большой набор снаряжения. Чтобы починить снаряжение, необходимо послушно покупать слитки. Система износа и ремонта снаряжения, которую так долго критиковали, из-за наживки в виде Багряного дождя и ему подобного реквизита заставила игроков платить еще больше. Если один только Цзя Мянь вложил двадцать тысяч, сколько же потратили все остальные? К сожалению, я не смогла раздобыть эту статистику. Однако, по словам моего информатора, один из разработчиков, который создал «Удар по пиратам», по итогам года получил новенький спорткар.

«Информатором, – подумал я, – должно быть, был Юйвэнь Чжун».

– В некотором смысле, – с горечью сказала журналистка, – существование Багряного дождя является символом человеческой жадности и злобы. Так что не кажется ли вам, что разработчики, создавшие эту зловещую штуку исключительно ради прибыли, должны нести наибольшую ответственность за смерть Цзя Мяня?

Я промолчал, и разговор неловко затих. И тут Фан Чэн внезапно пришел в себя:

– Отчет, он у вас с собой?

– А?

– Отчет полиции по делу с падением Цзя Мяня, – повторил он. – Поскольку вы знаете такие детали, я думаю, вы должны были его получить.

– Да, – сказала Янь Сяохуэй, вынимая папку из сумки. – Но почему вы…

– Потому что вы правы, – глаза Фан Чэна дико сверкнули, – Цзя Мянь был убит.

Сначала мы увидели фотографии с места преступления.

Съемка, судя по всему, производилась ранним утром: яркие косые лучи солнца падали на железнодорожные пути, и фото бликовали. Паренек лежал лицом вниз на железнодорожных путях, его голова покоилась на шпале. Из-за его позы нельзя было увидеть, отразился ли страх на его лице. На фотографии не было заметных следов крови. Казалось, что это просто парень, крепко спящий на путях после пьянки.

На нем была клетчатая рубашка с длинными рукавами. Возможно, из-за ее слишком опрятного вида она совершенно не вписывалась в обстановку. Воротник проглаженный, без складок. Ветерок задрал край рубашки, обнажив пояс модных джинсов без ремня. Одна кроссовка слетела с ноги из-за сильного удара и приземлилась на кучу гравия чуть поодаль от рельсов.

Это разбудило мои воспоминания. В тот день, когда Цзя Мянь заходил в офис, на нем, кажется, была та же одежда. Я сопереживал горю Янь Сяохуэй – молодая жизнь не должна была закончиться таким образом.

Кроме того, имелась также серия фотографий предметов с места происшествия, которые полностью соответствовали тому, что описывала журналистка. На одной из фотографий были запечатлены удостоверение личности и студенческий билет Цзя Мяня, найденные при нем. Очевидно, полиция не столкнулась с какими-либо трудностями при подтверждении личности погибшего.

Отчет описывал произошедшие события. Главным свидетелем стал житель первого этажа этого жилого дома. Окна его комнаты выходят на железную дорогу. Получив вызов, полиция быстро прибыла на место. По обеим сторонам от железной дороги стоят заграждения, которые не позволяют ходить через пути. На основании этого был сделан вывод, что погибший упал с высоты. На крыше жилого дома провели обыск, в ходе которого были обнаружены вещи, предположительно принадлежавшие погибшему. Однако предсмертной записки найдено не было, как и следов борьбы. И следствие предварительно установило, что это был несчастный случай. После вскрытия, проведенного судебно-медицинским экспертом, подтвердилось падение с высоты; время смерти – около полуночи.

Фан Чэн нахмурил брови и уставился на документ, как будто эти фотографии и текст вот-вот должны были трансформироваться во что-то совершенно иное. Янь Сяохуэй выглядела немного встревоженной. Его заявление заставило ее напрячься.

– Эта железная дорога используется? – спросил Фан Чэн, не поднимая головы.

– Да, – ответила журналистка на автомате, – когда я приходила брать интервью у свидетеля, он был очень рад, что в ту ночь по какой-то причине не было грузового поезда.

Железнодорожные пути находились сильно выше уровня пола комнаты и проходили прямо по центру окна.

– Неужели, – задумалась Али, – Чэнь Хунцзянь столкнул Цзя Мяня вниз?

– Ты тоже так думаешь? – решил я прощупать настроение Фан Чэна.

– Хм? С чего бы? – рассеянно спросил мой друг.

Да, ответ лежал на поверхности: Чэнь Хунцзянь, который боролся с Цзя Мянем за Багряный дождь, был единственным, у кого имелся мотив. Однако я прекрасно знал особенности Фан Чэна и, естественно, понимал, что для него это слишком простой вывод.

– Нельзя исключить возможность того, что могли быть и другие люди, затаившие обиду на Цзя Мяня, – сказал я, сделав шаг назад. – Но подглядывание могло осуществляться только втайне от всех. Тогда как же убийца узнал, что Цзя Мянь появится на крыше этого дома? Если только он сам не подглядывал за жертвой. Железная дорога не очень широкая, и даже без бинокля Чэнь Хунцзянь, скорее всего, заметил бы подозрительную фигуру на крыше напротив. Он осознал угрозу и, чтобы попытаться обезопасить себя, решил принять меры.

– Однако, – заявила Янь Сяохуэй, – у Чэнь Хунцзяня есть стопроцентное алиби – несколько его соседей по комнате подтвердили, что он почти не выходил из жилища с вечера того дня. Большинство студентов ложатся гораздо позже часа ночи, поэтому не вариант, что Чэнь Хунцзянь мог ускользнуть после того, как другие уснут.

Я не пал духом. Она тоже сомневалась, что Чэнь Хунцзянь мог совершить убийство, поэтому намеренно проверила его алиби. Но в мире детективной литературы такое алиби не считается безупречным.

– Вы сказали, что он почти не покидал комнату?

– Если не считать визитов в санузел. Поскольку это старое студенческое общежитие, они там общие, на весь этаж. Но это заняло бы всего несколько минут. Он не мог за это время убить кого-то.

Ха, как и ожидалось… Я не мог не улыбнуться в удовлетворении.

– Дойти до дома через пути, может, и было бы невозможно, но убить кого-то – это другое дело.

– Что вы имеете в виду?

– Необходимым условием для подтверждения этого алиби является то, что местом, откуда упал Цзя Мянь, действительно была крыша того дома. Однако что, если все было наоборот? Что, если на самом деле Цзя Мянь упал с крыши общежития? В этом случае, даже если у подозреваемого было лишь несколько минут свободного времени, нельзя исключать, что Чэнь Хунцзянь совершил убийство. Оба здания стоят впритык к путям, и, если б он упал с общежития, вероятно, занял бы аналогичное положение на железной дороге. Нередко можно создать алиби, скрыв истинное место преступления.

– Хм… – Журналистка задумалась. – Тем более что один из однокурсников Чэнь Хунцзяня сказал кое-что странное…

– Что?

– Что он в тот вечер был чем-то обеспокоен, места не мог себе найти и…

– М-м-м?

– После того как вернулся из санузла в очередной раз, был как-то особенно напряжен. Кто-то даже спросил, не понос ли у него.

– Эм-м-м…

Постепенно все прояснялось.

– Известно конкретное время?

– Кажется, около полуночи…

Время смерти Цзя Мяня. В порядке вещей, что он был напряжен, ведь это естественная реакция, когда кого-то убиваешь.

– А что Цзя Мянь делал в общежитии Чэнь Хунцзяня? – задала резонный вопрос Али.

– Ну, они могли договориться о встрече, чтобы обсудить вопрос владения Багряным дождем. Однако это могло быть всего лишь способом заманить Цзя Мяня в ловушку; Чэнь Хунцзян, возможно, давно уже замыслил убить товарища.

– Так что же в итоге с домом? – Али нахмурилась. – Неужели это всего лишь иллюзия, созданная Чэнь Хунцзяном?

– У него, скорее всего, не было времени заниматься таким. И отпечатки пальцев на ограждении доказывают, что Цзя Мянь точно был на крыше дома и действительно следил за товарищем. Чэнь Хунцзянь, вероятно, давно его заметил. И хотя это его раздражало, он ничего не мог поделать – до тех пор, пока не произошли непредвиденные события.

– Непредвиденные события… Это вы про упавший бинокль?

– М-м-м… Цзя Мянь перегнулся через ограждение, пытаясь достать бинокль, свисающий с водосточной трубы. Чэнь Хунцзянь, вероятно, был свидетелем этой сцены из окна своего общежития. В тот момент у него могла возникнуть мысль: «Было бы славно, если б этот назойливый парень упал сейчас». К его сожалению, хотя Цзя Мянь и не смог дотянуться до бинокля, ему удалось безопасно вернуть свое тело в исходное положение.

– То есть не упал?

– Нет. Однако, вдохновленный этим инцидентом, Чэнь Хунцзянь постепенно начал формировать план – пригласить Цзя Мяня на крышу общежития и столкнуть его вниз, пока тот ничего не подозревает. Поскольку бинокль висит на крыше дома, а отпечатки пальцев Цзя Мяня все еще на ограждении, местом падения, естественно, будет определен тот дом. Поэтому, поскольку Чэнь Хунцзянь будет все время находиться в общежитии, у него окажется идеальное алиби.

– Но, – задумалась Янь Сяохуэй, – если б Цзя Мянь не упал, он продолжил бы попытки вернуть свой бинокль. Возможно, не дотянулся бы до него руками, но мог использовать что-то вроде палки. Кроме того, блокнот. Он ведь не оставил бы его вот так на крыше, разве нет?

– Ну, может, он не сразу нашел подходящее орудие, ведь ему важно было при поисках не привлечь к себе внимание… Как бы там ни было, Чэнь Хунцзянь мог в любой момент проверить, висит ли еще бинокль на противоположной крыше. Что касается блокнота, то, возможно, Цзя Мянь решил, что это настолько редко посещаемая крыша, что блокнот вполне можно оставить.

– Не слишком ли рискованно назначать встречу в здании общежития? – продолжала сомневаться Али. – Весьма вероятно, что кто-то увидел бы Цзя Мяня, и, как только полиция начала бы расследование, трюк с подменой места преступления был бы немедленно раскрыт.

– Потому Чэнь Хунцзянь и назначил встречу около полуночи, чтобы снизить вероятность появления свидетелей. В старых общежитиях обычно нет системы видеонаблюдения, и, даже если б один-два человека видели Цзя Мяня, они не обратили бы на него особого внимания. Студент, заходящий в общежитие, не вызвал бы ни у кого вопросов. Самым главным было уничтожить все следы на месте преступления. Полиция ведь даже не стала обследовать здание общежития и не искала свидетелей.

– Кстати, почему? Судя по возрасту, покойный, скорее всего, был студентом. Было бы разумно предположить, что он выпал из окна студенческого общежития, нет?

– Потому что у покойного был найден студенческий билет Университета М. Прежде чем найти улики на крыше дома, полицейские склонялись к тому, что это было самоубийство. Поэтому версия, что покойный пошел в общежитие другого университета, чтобы совершить самоубийство, не рассматривалась как основная, что логично.

Девушки задумались; по-видимому, такое объяснение их не удовлетворило.

– Что ты думаешь? – обратился я к Фан Чэну, который был по-прежнему увлечен материалами дела.

– Незачем останавливаться на алиби Чэнь Хунцзяня, – он уставился на свою забинтованную правую руку, – как и на алиби Цзя Мяня.

Я совершенно не уловил смысла в его словах, но Фан Чэн продолжил:

– Теоретически этот трюк с созданием алиби работает, хотя на практике он может потребовать некоторой удачи. Но, Ся Я, ты сначала предположил, что Чэнь Хунцзянь – убийца, и только потом пришел к выводу об алиби. Причина, по которой Чэнь Хунцзянь подозревается в убийстве, – это, во-первых, мотив. Во-вторых же, тот факт, что никто, кроме него, не мог знать о местонахождении Цзя Мяня, поэтому никто в том доме не мог совершить это убийство. Вопрос в том, можем ли мы действительно сделать такой вывод? Пока рано говорить об этом. Преступник намеренно следил за Цзя Мянем. После инцидента с Багряным дождем тот неоднократно обвинял Чэнь Хунцзяня в краже его пароля, к тому же не соглашался разойтись полюбовно. Некто третий, замыслив недоброе, мог стать свидетелем спора между ними и предположить, что Цзя Мянь собрался отплатить Чэнь Хунцзяню той же монетой, а затем определил, где будет реализовывать свой план. Такую возможность тоже не следует сбрасывать со счетов.

– Свидетель спора между ними… это…

– Например, тот, кто подсказал Цзя Мяню прийти к нам, – Юйвэнь… или Вэньюй? Короче говоря, тот сотрудник компании-разработчика. Возможно, на него оказывали давление вышестоящие лица, требовавшие, чтобы он частным образом урегулировал спор и не допустил эскалации конфликта, которая могла бы привести к финансовым потерям. Но, как бы он ни старался его убедить, Цзя Мянь продолжал стоять на своем. Юйвэнь… или Вэньюй… мог вынужденно пойти на крайние меры, чтобы сохранить работу.

– Чжун Вэньюй – его настоящее имя, – сухо сказала журналистка, – а прозвище в игре – Юйвэнь Чжун.

– А, точно, Юйвэнь Чжун… Кстати, перейдем к вам.

Я не ожидал, что Фан Чэн будет говорить все, что в голову взбредет, но его было уже не остановить.

– Очевидно, что вы не одобряете нынешнюю популярность онлайн-игр. В особенности вас беспокоит искаженная система ценностей современных подростков. Журналистская совесть побудила вас развернуть масштабное расследование, рузультатами которого вы надеялись спровоцировать общественные дискуссии. Однако, когда вы сами попали в виртуальный мир, на собственном опыте поняли, в чем заключается очарование онлайн-игр. Это тенденция, обусловленная новыми технологиями. Боюсь, обратить ее вспять будет нелегко. Разве только вы сможете представить ряд ужасных и кровавых фактов, которые потрясут общественность. Цзя Мянь, безусловно, несчастная жертва. Однако если в результате его смерти мог появиться материал, имеющий далеко идущие перспективы и способный защитить многих молодых людей от ужасных игр… Неужели ради такой грандиозной цели вы не оказались бы готовы собственноручно принести небольшую жертву?

Фан Чэн выпалил этот убийственный вопрос и снова погрузился в изучение материалов, по-видимому совсем не ожидая от журналистки внятного ответа.

– Вот как, – спокойно ответила Янь Сяохуэй. – Действительно, получается, у меня тоже был мотив.

– Если все так, как вы говорите, тогда все члены гильдии под подозрением. – Я не мог не заступиться за нее. – Если кого и нужно подозревать, так это того парня, который играет женским персонажем.

– Вообще-то, Мозги – страховой агент, – сказала журналистка.

«Страховые агенты, – подумал я с некоторым разочарованием, – вероятно, те люди, которые меньше всего хотят, чтобы произошло убийство. Если покойный не был застрахован, это равносильно потере потенциального клиента. Если же, наоборот, покойный уже оформил страховку, придется выплачивать значительную сумму. Как ни крути, для страхового убийство – неприбыльное дело.»

– Не спеши с выводами, Ся Я. Возможно, у него был умысел посложнее… – Фан Чэн, казалось, видел меня насквозь. – В общем, не только у Чэнь Хунцзяна, но и у других тоже мог быть мотив для совершения преступления, даже домохозяйки и ученицы средней школы не исключение.

Я ничего не успел сказать, как вдруг выражение лица Янь Сяохуэй резко изменилось.

– Вы… откуда вы знаете?

Фан Чэн медленно закрыл папку и принял удивленный взгляд журналистки.

– А вы откуда? – парировал он. – Эти двое же никогда не ходили на встречи.

Два человека, которые никогда не встречались с другими оффлайн…

– Адский Обруч и дядя Шу? – Я ничего не понимал.

– Для моего материала я хотела как можно больше разузнать о каждом… – Янь Сяохуэй сдерживала эмоции, но все еще казалась обеспокоенной. – Юйвэнь помог мне с IP-адресами – я знаю, что это не очень хорошо, – и мне несложно было выяснить все по журналистским каналам.

– Фантастика! – воскликнул Фан Чэн. Было непонятно, в искреннем он восхищении или нет.

– Но я не понимаю, как вы…

– По их именам.

– Именам?

– Если быть точнее, по их прозвищам в игре. Вашего персонажа зовут Золушкой, – естественно, потому, что ваше имя уже содержит схожие по звучанию слоги[101]. Мое беспочвенное предположение заключается в том, что во времена студенчества какой-то глупый однокурсник дал вам прозвище Зола[102] или что-то в этом роде. А вы доработали его и объединили со сказкой о хрустальной туфельке.

Похоже, он попал в точку – журналистка покраснела.

– Ситуация с Юйвэнь Чжуном похожа на вашу. Хотя он просто перевернул свое настоящее имя, это больше похоже на совпадение. Я хочу сказать, что прозвища игровых персонажей часто отражают личную информацию игрока. Конечно, сама информация может отличаться от человека к человеку – вы и Юйвэнь Чжун преобразовали настоящие имена. Прозвище Мастер часов Чэнь Хунцзяня соответствует его интересу коллекционера.

– А что насчет Мозгов? – спросила Али, немного сомневаясь в логике Фан Чэна.

– Тут то же самое. Мозги – это тщательно обдуманное прозвище. Его цель понятна: чтобы у товарищей по команде появлялись сообщения «Мозги появились в игре» или «Мозги покинули игру». Мы можем предположить, что владелец персонажа, вероятно, любит пошутить. Поэтому здесь отражен характер игрока.

– Даже если так, материала для предположений не очень много. – Янь Сяохуэй покачала головой. – Как можно угадать занятия игрока, основываясь исключительно на его кличке в игре?

– Что ж, давайте попробуем вместе, – спокойно сказал Фан Чэн. – Итак, Адский Обруч. Больше всего внимание привлекает появление такого весьма нетипичного слова «обруч», его ведь нечасто встретишь. Насколько нам известно, ассоциация со словом «hello» вовсе не входила в планы владелицы, да и букву «о» человек проассоциирует скорее с кольцом или нулем. Почему же обруч? Если мы спросим Ся Я, думаю, он скажет нам, что давать персонажам имена – задача не из простых. Нужно долго ломать голову, прежде чем придумаешь что-то подходящее. Когда игроки дают имена персонажам, они неизбежно сталкиваются с теми же муками выбора. Придумывая имя, они неосознанно смотрят по сторонам и ищут вдохновения в окружающих их вещах.

– Она увидела обруч?

– Похоже, что так. Но зачем было добавлять «Адский» перед ним? Наверное, можно предположить, что вид обруча напомнил ей о какой-то жуткой ситуации. А жуткая ситуация, связанная с обручем…

– Похудение! – сказали хором Али и Янь Сяохуэй.

– Уф-ф, это в самом деле ужасное занятие. Неудивительно, что она использовала это слово. Поскольку речь идет о похудении, эффективней было бы пойти тренироваться в спортзал или бассейн или же бегать на свежем воздухе. Но она не стала этого делать – почему? В игре она с легкостью разбрасывалась слитками, чтобы наряжать своего персонажа, так что, вероятно, причина не в деньгах. А бегать на улице можно вообще бесплатно. Скорее всего, причина в отсутствии свободного времени – нет возможности выходить из дома на два-три часа. Домохозяйки используют любую свободную минутку между домашними хлопотами, чтобы заняться собой. Поэтому я предположил, что она домохозяйка.

Журналистка без возражений приняла объяснение Фан Чэна.

– А что насчет Крысиного дяди Шу? – спросила она.

– Это еще проще. Мы можем предположить, что слово «Крысиный» каким-то образом прочно связано с человеком помимо его воли – вряд ли найдется иная причина, чтобы назвать себя так. Так что дядя Шу должен был родиться в год Крысы: в семьдесят втором, восемьдесят четвертом или, может быть, девяносто шестом году. Кстати, возможно, Адский Обруч никогда не ходила на встречи именно из-за того, что результатов от занятий с обручем не было; она не хотела показывать свое настоящее тело и разрушать идеальный образ в игре. Но что дядя Шу? Ни у кого не было ожиданий по поводу его внешнего вида. Даже если б он был пузатым лысым дядей, в этом не было бы ничего постыдного. Так что он не то чтобы не хотел, а просто не мог прийти.

– Несовершеннолетие! – воскликнула Али.

– Я помню, вы упоминали, – обратился Фан Чэн к Янь Сяохуэй, – что целевая аудитория онлайн-игр состоит в основном из несовершеннолетних. Однако, хотя Цзя Мянь и Чэнь Хунцзянь студенты, им обоим больше восемнадцати лет. Если отталкиваться от того, что ваша информация о несовершеннолетних верна, у нас остается только один подходящий кандидат. То есть дядя Шу – ученица средней школы, родившаяся в девяносто шестом году, которой сейчас всего четырнадцать лет. Она не может посещать оффлайн-встречи без разрешения родителей.

– Но… – Али была в замешательстве. – Дядя Шу – явно мужской персонаж; откуда вы знаете, что это девочка?

– «Дядя Шу» звучит как что-то, что сказала бы девчонка-подросток, нет?

Я молчал, наблюдая со стороны за тем, как Фан Чэн несет чепуху. Если игнорировать его синдром главного героя и все тщательно обдумать, можно понять, что эти так называемые выводы необоснованны. Существует ли на самом деле тот обруч? Это не что иное, как выдача желаемого за действительное. Что же касается того, почему дядя Шу отсутствовал на встречах: возможно, у него просто строгая жена. Заключать, что он ученица средней школы, – абсурд.

Казалось невероятным, что эта дребедень соответствует истине.

– В любом случае эти двое никогда не встречались с Цзя Мянем. – Янь Сяохуэй все еще качала головой. – Откуда взяться мотиву? Мне кажется, это сильно притянуто за уши.

– Точно, – согласилась Али, – невозможно убить того, кого ты никогда не встречал, да?

Фан Чэн ничего не ответил, но на его лице появилась странная гримаса.

– В общем, Ся Я, давай собираться.

– Куда?

– Пойдем расследовать на месте.

Ничего себе…

– Кстати, почему бы вам не пойти с нами?

– Так я же подозреваемая, – передразнила Янь Сяохуэй, – уместно ли мне участвовать в расследовании?

– Вы правы. Я просто подумал, что в мужском общежитии сопровождение красивой девушки может сыграть нам на руку, только и всего. Конечно, если вы не хотите…

– Я тоже могу пойти с вами, – вызвалась Али. – У фирмы сейчас в любом случае не так много работы.

Я покачал головой, стараясь не думать о прибыли в этом месяце.

– Э-э, Али, забудь, – ляпнул Фан Чэн.

– А это что еще значит?

Однако он уже ускользнул. Я не решился смотреть на выражение лица Али и тоже вышел из офиса. У лифта журналистка догнала нас; похоже, она приняла приглашение.

– Ой! – воскликнул Фан Чэн, когда лифт остановился на первом этаже.

– Что не так?

– Кажется, снова пошла кровь, – сказал он, глядя на рану на ладони. – Я вернусь и попрошу Али снова ее перевязать. Вы, ребята, идите, я вас догоню.

Может, Али сделает ему дырку и в левой руке, подумал я, а лифт поехал вниз.

Кампус университета M. казался полупустынным, что неудивительно, ведь буквально только что начались летние каникулы. На территории не было гуляющих компаний, не звучали голоса велосипедных звонков. Янь Сяохуэй и Фан Чэн шли по обе стороны от меня.

– Ты уверен, что нам нужно в университет M., а не Н.? – уточнял я снова и снова. Будь то исследование места падения Цзя Мяня или дальнейшее изучение алиби Чэнь Хунцзяня, нам стоило бы пойти в университет Н. Эти две буквы легко спутать на слух.

– Уверен, университет M. является истоком всего. – Фан Чэн злобно посмотрел на меня. – Если я прав, мы сможем найти здесь решающие улики.

За размышлениями и спорами мы не заметили, как замедлились и втроем заняли почти весь тротуар. Паренек сзади попытался нас обогнать, но столкнулся с Фан Чэном, извинился и быстро ушел, повернув на следующем перекрестке в сторону библиотеки, если верить указателю.

Даже во время каникул здесь оставались студенты, продолжавшие усердно трудиться. Библиотека и комната самоподготовки, переполненные во время экзаменов, теперь почти пустовали. Сейчас не было необходимости тратить силы на захват ограниченных ресурсов, и эффективность обучения естественным образом повышалась. А для студентов третьего курса, готовящихся к вступительным экзаменам в магистратуру в следующем году, сейчас, само собой разумеется, каждая секунда была на счету.

К счастью, среди соседей по комнате Цзя Мяня был парень, полный решимости продолжить учебу летом. Не так давно он уже разговаривал с журналисткой. Паренек выглядел одновременно удивленным и довольным и сразу же пригласил нас в общежитие. По возможности мы старались обходить стороной руководство университета – в этом вопросе Фан Чэн был солидарен с Янь Сяохуэй.

Мусор, который не выносили несколько дней, системный блок со слоем пыли и грязные носки, давно забытые за батареей, – ох уж этот ностальгический запах мужского общежития… Комната в общежитии Университета М. была рассчитана на шестерых. Все шесть кроватей располагались на втором ярусе, а пространство под ними использовалось для размещения столов и шкафов: стандартная планировка в современных университетах. В комнате был кондиционер.

– Так, вот эта кровать с циновкой – его, – объяснил нам провожатый.

Новость о неожиданной смерти Цзя Мяня разнеслась, как лесной пожар, и на территории кампуса уже было проведено множество траурных мероприятий. Возможно, давление учебы заставляет людей очерстветь, но я не заметил явной печали на лице третьекурсника, который проводил каждый день в течение последних трех лет в компании погибшего.

Шесть кроватей располагались вдоль стен по обе стороны. На них висели полупрозрачные противомоскитные сетки, обеспечивающие хоть какую-то приватность. Пять из шести кроватей были застелены сине-белым постельным бельем, что соответствовало единому стилю университета. Однако все они выглядели в разной степени небрежно: либо одеяло и простыни были смяты в комок, либо свисали на пол. Аккуратность была для этих парней понятием туманным.

Единственным исключением была циновка, которую можно было увидеть только встав на цыпочки. Естественно, это была кровать Цзя Мяня.

Вокруг стола под кроватью были сложены картонные коробки разных форм и размеров, образующие своеобразную крепость, блокирующую бо́льшую часть двери шкафа. Многие коробки уже были пусты. Судя по этикеткам, большинство из них содержали еду и питье: лапшу быстрого приготовления, печенье, молоко и минеральную воду. Кроме того, среди них также было много коробок экспресс-доставки, и их содержимое было неизвестно.

– Он не очень любил выходить на улицу, даже одежду покупал через интернет, – пояснить парень. – За исключением походов на пары время от времени, он в основном играл в компьютерные игры в общежитии или общался с друзьями в Сети. Даже не ходил в столовую, когда был голоден. И если не мог найти кого-то, кто принесет ему еду в контейнере, предпочитал обойтись лапшой быстрого приготовления

Я подумал про себя, что таким ребятам, должно быть, трудно приходится в общежитии – боюсь, что проблема не в простом отсутствии популярности. Если подобных людей притесняют или ненавидят, в этом нет ничего удивительного. Вопрос в том, насколько сильны эти эмоции. Мог ли кто-то возненавидеть его настолько, чтобы захотеть поскорее от него избавиться?

– Судя по твоим словам, – спросил я нарочито безразлично, – Цзя Мянь не особо кому-то нравился?

Наш провожатый на мгновение замешкался, возможно сомневаясь, уместно ли обсуждать покойного в таком ключе.

– Тут дело не в каком-то особом конфликте; его максимум считали немного странным, ну и сам он не особо ладил с нами. Смотрите. – Он указал на картонную крепость. – Когда он был в общежитии, почти всегда прятался здесь. А еще всегда ходил в худи, как привидение. Иногда пугал людей из других комнат посреди ночи… Ах, простите, я говорю лишнее.

В этот момент Фан Чэн, подобно страусу, засунул голову в картонную крепость, по-видимому полностью отстранившись от разговора.

– Я не вижу компьютера Цзя Мяня. – Его голос звучал так, будто доносился из пещеры.

Для геймеров компьютер – как меч в руках фехтовальщика. Поскольку Цзя Мянь играл в общежитии, его компьютер должен был быть здесь…

– Он использовал ноутбук, – ответил парень. – На днях, когда его семья пришла за вещами, они забрали его с собой. В этом году его младший брат поступает в университет, поэтому не понадобится покупать новый.

Фан Чэн осторожно высунул голову с выражением разочарования на лице. Он хотел забрать компьютер Цзя Мяня, чтобы найти на нем доказательства взлома?

– Ся Я… – Он прошелся по комнате и, вернувшись к кровати Цзя Мяня, поднял глаза. – Можешь забраться и посмотреть?

– Там, наверху? – удивился я.

– Смотри, – он гордо продемонстрировал повязку на руке, – мне неудобно лезть. И ты же не будешь стоять и смотреть, как хрупкая девушка забирается туда, так?

– Если нужно, – вызвался парень, – я могу помочь.

Но Фан Чэн быстро подмигнул мне. Конечно, мне не нужно было напоминать, что это не могут сделать другие, – тем более что в настоящее время было неизвестно, связаны ли с произошедшим отношения Цзя Мяня с соседями в общежитии.

Но…

Что я должен искать? Я снял кожаные туфли и вопросительно взглянул на Фан Чэна. Однако мой друг продолжал смотреть в другую сторону и не обращал никакого внимания на мою мольбу о помощи.

Не имея другого выбора, я мог лишь стиснуть зубы и забраться по вертикальной лестнице на кровать. Когда я приподнял москитную сетку и уже было собирался нырнуть внутрь, вдруг ухватил взглядом Фан Чэна, который вытянул указательный палец и дважды постучал им по левому запястью.

Что-то на запястье… Ах, часы!

Я помню, Чэнь Хунцзянь упоминал, что ему пришлось продать даже полученные в подарок от семьи часы, чтобы собрать пятьсот самородков, необходимых для покупки Багряного дождя. Конечно, мы знали это лишь со слов молодого человека, и, даже если это было правдой, оно не имело никакого прямого отношения к Цзя Мяню. Только самый изобретательный фокусник мог бы внезапно объявить озадаченной публике, что в данный момент эти часы спрятаны в комнате.

Однако Фан Чэн смог сделать такой вывод только сейчас, и на это у него должны были иметься веские причины. Если в мире и существуют фокусники, способные перевернуть все с ног на голову, мой друг, несомненно, один из них – я знал это лучше, чем кто-либо другой.

Я доверял ему, поэтому начал внимательно осматривать узкое пространство, отделенное москитной сеткой. На деревянном основании кровати, которое скрипело под моим весом, сначала был положен тонкий слой ваты и лишь затем, поверх него, – выцветшая циновка. Подушка и нетронутое постельное белье лежали на противоположных концах, близко к стене. Двадцать или тридцать книг были разбросаны как попало. Это все, что было на лежбище Цзя Мяня.

Так, ну что; если б я хотел спрятать часы, куда бы их следовало положить, чтобы никто не нашел?

Размышляя над этим, я скользнул рукой под подушку. Но конечно, ответ не мог быть таким простым, он выбрал бы более неочевидное место. Например, мог взять достаточно толстую книгу – о, этот англо-китайский словарь выглядит как раз подходящим – и затем сделать дыру в блоке… Но все книги здесь были в целости.

Может быть, он спрятал их под циновкой? Слой из ваты, зажатый между циновкой и основанием, был не очень толстым, но, если расправить ремешок часов, они с трудом, но влезут под него так, чтобы особо не выпирать. Я прощупал руками всю площадь, но, за исключением колючих волокон на циновке, не почувствовал никаких выпуклостей, тем более неестественных.

Я выполз из-под москитной сетки, почесал зудящую от соприкосновения с колючими волокнами область на тыльной стороне ладони и покачал головой, глядя на Фан Чэна, а затем спрыгнул. Хоть мне и было обидно от того, что я не смог сразу найти часы, еще рано было сдаваться. На самом деле, если б Цзя Мянь действительно завладел часами Чэнь Хунцзяня, ему не обязательно было бы прятать их в кровати. Спрятать в ящик стола или в отдаленный угол шкафа, очевидно, было бы более разумным. Кроме того, стоило бы обыскать крепость из коробок…

– Спасибо, – сказал Фан Чэн, – на сегодня всё.

Что?! Что он несет…

Прежде чем я успел возразить, он вытолкнул меня за дверь комнаты. Зуд, ползущий по моим рукам, был невыносимым, и я не собирался спорить. За спиной послышался голос журналистки, которая прощалась с провожатым, не хотевшим расставаться с нами.

– Что, черт возьми, происходит? – ворчал я, пока мы шли до самого входа в общежитие. – Разве мы не будем искать часы Чэнь Хунцзяня?

– Нет смысла дальше искать, этих часов там нет.

– Что? Ты ведь только что сказал… – Чем больше я расчесывал руку, тем сильнее становился зуд, что еще больше усиливало мое раздражение.

– Ну извини, – Фан Чэн сложил руки вместе, чтобы извиниться, – кажется, я ошибся.

Но я узнал этот взгляд – ошибки быть не могло: он был слишком доволен расследованием, которое на первый взгляд закончилось ничем.

В башне Ванцзянлоу на берегу реки Цзиньцзян всегда многолюдно, вне зависимости от времени суток. Судя по одинаковой одежде, все прибывающие сюда игроки были неопытными новичками. Каждый только что созданный персонаж сначала должен выполнить ряд вводных заданий, прежде чем официально стать адептом определенного класса. В это время игроки бродят в пределах города, обходя всё по нескольку раз, и за счет этого у них складывается четкое представление о Чэнду.

Вокруг большое скопище силуэтов, и все они спешили. Дела здесь еще не были закончены, но мысли уже унеслись далеко, к пристанищу Кукловодов на другой стороне моста Цзюянь или к мощным хребтам высоких гор за пределами города казенных мастеров. В голову уже даже полезли мысли о том, как распределить очки навыков и сколько нефрита и жадеита следует инвестировать в экипировку.

Среди шума и суеты в одиночестве стоял человек, опершись на перила; он абсолютно не соответствовал царящей вокруг оживленной атмосфере. Одетый в костюм адепта Эмэй, он держал на плече длинный меч, который еще больше выделял его силуэт. Казалось, будто время замедлилось.

Девушка, отделившись от толпы, шагнула в его сторону и встала рядом. Если смотреть за пределы павильона Ванцзянлоу, перед глазами предстает роскошный пейзаж, словно вы переноситесь в одно из стихотворений Шаолина[103]. Внизу река Цзиньцзян тянется как пышная зеленая лента, извивающаяся между городскими постройками. В солнечный день волны блестят, словно вода усыпана жемчугом и нефритом. Несколько лодочек сейчас медленно покачивались на ее волнах, плывя к реке Хуанхуа, чьи берега заросли ивами и красными цветами. Из лодочек доносился женский смех и болтовня. Гора Силин на горизонте все еще была покрыта снегом, но теплый ветер, колышущий траву, словно прорываясь через ее заросли, разносил аромат цветов, мягко обдувая лицо.

Жаль, что весенние пейзажи пропадают впустую, потому что нет никого, кто хотел бы на мгновение остановиться, чтобы насладиться живописными горами и реками. В глазах измученной толпы игроков странный персонаж, который неподвижно застыл, просто случайно слетел с сервера, только и всего. Большинство из них никогда не слышали о знаменитом Багряном дожде, который прятался в посредственных ножнах, – разумеется, они были созданы из материалов высокого качества и оказались почти так же дороги в изготовлении, как красивые ножны, но не привлекали лишнего внимания.

– Братец, давно не виделись, – заговорила Золушка: над ее головой всплыл белый пузырь.

Через мгновение пузырь постепенно развеялся. Но стоящий рядом человек никак не отреагировал; похоже, он действительно вышел из игры.

– Я помню, как впервые встретила вас всех здесь… – Не обращая внимания на его молчание, Золушка предалась воспоминаниям о прошлом. – В то время я даже не знала, какие классы существуют, и наобум выбрала Кукловодов. Позже я присоединилась к гильдии с сестрой Хэллоу. А дядя Шу при первой встрече подарил мне пару сапог. В чате гильдии по большей части болтала только Мозги. О том, что действие игры относится к временам династии Мин[104], а вид павильона Ванцзянлоу взят из архитектуры империи Цин[105], которая была позже, так что это все абсолютно неаутентично. Юйвэнь тогда еще согласился и пошутил, что его босс урежет премии за это. Он тогда еще думал, что Мозги девушка, и пытался заигрывать. И вы говорили о только что открытой карте Лоуланя. Мол, за выполнение миссии госпожи Мао можно получить хорошее вознаграждение, однако враг очень силен, поэтому можно использовать Жертвенное падение только для усиления мощи, а Багряный дождь, который не изнашивается, может быть использован в качестве основного оружия…

Братец был неподвижен. Золушка попыталась отправить ему приглашение в команду, но оно было аннулировано из-за превышения времени ожидания ответа.

– Тот, с кем вместе рискуешь жизнью, оказывается предателем и вором… – Она уставилась на него.

После трагической битвы на озере Лобнор, намеренно или нет, бывшие друзья отдалились от Братца. На следующий день после того, как Юйвэнь Чжун сообщил о смерти Бэй Юэ, имя недавно назначенного командира исчезло из списка членов гильдии.

– Какой пейзаж! Я могу спрыгнуть отсюда?

С этими словами Золушка и в самом деле бросилась вперед. Она оттолкнулась от края и полетела с башни. Как раз в тот момент, когда она вот-вот упала бы в самую середину реки Цзиньцзян, она скользнула по воде, словно стрекоза, коснулась гладкой поверхности, а затем снова взлетела и уверенно приземлилась на небольшую лодку, плывущую мимо…

Нет, конечно, такого не могло случиться – и не случилось. Башня Ванцзянлоу – изолированная локация, и только через вход на первом этаже можно вернуться на тропинку в бамбуковой роще. Как только Золушка прыгнула, она тут же почувствовала, как ударилась о прозрачную стену и, проделав комичный кувырок в воздухе, беспомощно приземлилась обратно на прежнее место.

– К сожалению, за ограждением на крыше такого барьера не было, зато там был бинокль.

Для того, кто только что узнал печальные новости от Юйвэнь Чжуна, она знала слишком много. Братец, вероятно, тоже подумал об этом и невольно посмотрел на Золушку.

Так раскрылся факт: кто-то все-таки щелкнул мышкой, наведя курсор на девушку.

Зоркий глаз Золушки, естественно, не мог упустить это движение. Она воспользовалась возможностью и повторно отправила ему приглашение в команду. Через мгновение всплыло:

[Системное сообщение] Мастер часов присоединился к команде.

Братец понимает, что больше не может притворяться, подумала Золушка. Она переключилась на командный канал.

– Я встретилась с детективом, к которому ходил Бэй Юэ.

– Невозможно!!!

Ответ пришел почти мгновенно. Ее сообщение вывело Братца из себя.

– Почему невозможно? – спокойно спросила Золушка. – Скажешь, Бэй Юэ не мог обратиться к детективу? Нет, он точно был там. Скажешь, я не могу знать об этом? Тоже нет. Бэй Юэ обратился за помощью к детективу по совету Мозгов и Юйвэня. Поэтому неудивительно, что они сообщили мне имя детектива. Что касается моей встречи с детективом, то это вообще мое личное дело. Так что же невозможно?

Золушка попыталась заглянуть прямо в глаза собеседнику. Но персонаж Братца был на голову выше ее, поэтому она могла лишь смотреть на рукоятку меча, торчащую из-за его правого плеча.

– Если только… Под невозможным ты имеешь в виду, что я не должна была знать о бинокле. Однако это очень странно – как ты сам-то узнал?

Братец долго молчал, прежде чем спросить:

– Золушка, что тебе нужно?

– Я просто хочу рассказать тебе правду.

– Правду?

– Именно, ты обязан узнать правду, – Золушка эмоционально колотила по клавишам, – потому что правда совсем не такая, какой тебе кажется.

– Я понятия не имею, о чем ты.

– Вот так, значит… Тогда, пожалуйста, ответь на один очень простой вопрос: кому ты продал свои часы?

– Что?

– Семья подарила тебе часы за поступление в магистратуру. Ты говорил, что для покупки Багряного дождя у Бэй Юэ нужна была приличная сумма, поэтому тебе пришлось продать свои часы, в том числе эти. Так кому ты их продал?

Братец вновь замолчал, а затем вдруг ухмыльнулся. Он, видимо, совсем истосковался по использованию смайликов.

– Ну конечно, и ты тоже…

Он отвернулся, как будто это могло помочь ему не видеть Золушку. В этой игре перспектива не от первого лица, поэтому это все равно что обманывать самого себя.

– Ты подозреваешь, что я не продал эти часы, поэтому пришла выведать все у меня? Все считают, что я украл меч, и ты туда же…

– Я не сомневаюсь в тебе, – искренне сказала Золушка, – именно поэтому и прошу сказать мне, кому ты продал эти часы.

– Я не помню, – грубо ответил Братец.

– Как это?

– Слушай, ты все равно не поверишь мне.

– Всего месяц прошел, как можно не помнить? – Золушка покачала головой. – Но я верю тебе. Ведь ты продал часы не месяц назад, так ведь?

– Что ты несешь? – Братец категорически заперся. Жаль, что текст в диалоговом окне не мог отразить его шок.

– Часы, которые были на тебе в день встречи, – всего лишь дешевая подделка. Но куда нам, неспециалистам, понять это… Ты намеренно показал нам всем свои часы и сказал, насколько они важны для тебя. А на самом деле дорогой аксессуар, подаренный семьей, уже давно был продан.

Золушка глубоко вздохнула, а затем сказала, словно нанося мечом удар, определяющий исход сражения:

– Даже сама та встреча – это была лишь подготовка к тому, чтобы положить конец жизни Бэй Юэ.

– У меня есть алиби. – Братец, застигнутый врасплох, пошел с козырей. – Если не веришь мне, можешь спросить у полицейских.

– Да, алиби… Это неудивительно, ведь ты никогда не был на месте преступления и тем более не сталкивал никого с крыши. Ты от начала до конца исполнял роль сообщника – сообщника Бэй Юэ.

– Ты хочешь сказать, что Цзя Мянь покончил с собой? – спросил я почти крича.

– Нет. – Ответ Фан Чэна был совершенно абсурдным. – Хотя, конечно, он создал нужную картину на месте происшествия. Он намеренно оставил свой блокнот и повесил бинокль, создав видимость того, что следил за Чэнь Хунцзянем. И после этого спрыгнул с крыши.

– Зачем?!

– В тот день мы все стали свидетелями ссоры между тобой и Бэй Юэ. Единственного в своем роде волшебного меча Багряный дождь стоимостью до шести тысяч нефритовых самородков было достаточно для преступного мотива. Плюс место, откуда упал Бэй Юэ, отделено от твоего общежития одной лишь железной дорогой. И полиция, и детектив немедленно связали бы эти два инцидента. С одной стороны, как потерпевшая сторона, Бэй Юэ хотел отомстить тебе, но это еще не повод совершать самоубийство. С другой стороны, у тебя был мотив для убийства, но есть идеальное алиби. Конечно, есть множество необычных смертей, но в итоге все они делятся на три типа: несчастные случаи, самоубийства и убийства. Поскольку мы исключили самоубийство и убийство, остается лишь несчастный случай – и Бэй Юэ сделал все так, чтобы его смерть выглядела как несчастный случай. Это тот эффект, которого вы вдвоем хотели достичь в глазах людей, установив причинно-следственную связь между спором вокруг Багряного дождя и смертью Бэй Юэ. Первое событие должно было стать причиной, а второе – следствием. Попав в ловушку такой схемы, можно сделать вывод лишь о несчастном случае. Однако на самом же деле падение было причиной. А странная сделка с Бэй Юэ, которая произошла до него, была следствием – иначе говоря, спектаклем, который вы разыграли.

– Так почему Цзя Мянь покончил с собой?! – На моей руке уже проступила кровь, но сильнейший зуд не уходил. Пот, льющийся с меня без остановки, делал все еще хуже.

– Ся Я, перестань чесаться. – Фан Чэн протянул мне тюбик с мазью. – Кстати, в этом году чересчур жарко. Если даже в комнате с включенным кондиционером потеешь, находиться на улице в рубашке с длинным рукавом, наверное, невыносимо.

– Хотя человеку свойствен инстинкт самосохранения, в мире нет недостатка в людях, которые решают совершить самоубийство. Причины тому разные – стресс, расставание с любимым человеком, страх быть наказанным за преступление и так далее. Самая распространенная, пожалуй, – понимание того, что жить тебе осталось недолго. В момент падения на Бэй Юэ была рубашка с длинным рукавом. Когда он встречался с детективом, он тоже был в рубашке с длинным рукавом. На последней встрече на нем был традиционный халат «чанпао» с длинными широкими рукавами – жаль, никто тогда не посчитал это странным. Но этим летом даже после захода солнца невыносимо жарко. Почему он всегда был в одежде с длинным рукавом? С косплеем все понятно. Допустим, что для встречи с детективом он захотел одеться поофициальнее. Но зачем это было делать во время слежки? Я была в его комнате в общежитии, и кровать Бэй Юэ была единственная застелена циновкой – а это значит, что он боялся жары еще больше, чем обычный человек[106]. Значит, под рукавами была спрятана тайна, которую Бэй Юэ не хотел раскрывать другим.

– Неизлечимая болезнь с видимыми симптомами на коже, – пробормотал я, ощущая на коже свежую прохладу от мази. – Неужели…

– СПИД. Вот почему Бэй Юэ решил покончить с собой. – Золушка ввела код действия и выставила вперед второй палец, ткнув им в Братца. – Твоей задачей как сообщника было помочь ему замаскировать смерть под несчастный случай. Причина очевидна – страховые выплаты. Бэй Юэ оформил страховку жизни, вероятно надеясь оставить небольшую сумму для своей не очень обеспеченной семьи после смерти. Согласно закону, если застрахованное лицо совершает самоубийство в течение двух лет с даты вступления в силу действия страховки, страховая компания освобождается от выплаты компенсации. Однако Бэй Юэ не мог ждать два года, и, если б в этот период его болезнь четко дала о себе знать, страховая компания отказалась бы платить из-за невыполнения обязательства по предварительному информированию. Итак, вы придумали этот абсурдный план. Однако жизнь – непредсказуемая штука. На первом этапе, то есть на той встрече, вы столкнулись с неожиданной проблемой – Мозги впервые показал себя настоящего. Конечно же, вас больше шокировал не его пол, а его профессия. Среди группы свидетелей оказался сотрудник страховой компании. Вам, стремящимся обманным путем получить страховые выплаты, пришлось все время быть с ним начеку. Поэтому, когда Мозги предложил Бэй Юэ поговорить с детективом, вы были вынуждены согласиться, чтобы не вызвать подозрений. Бэй Юэ специально вел себя агрессивно, дабы гарантировать, что никто не помешает вашему плану. Вот откуда ты знал, что детектив не стал браться за дело, – об этом тебе сообщил сам Бэй Юэ.

Золушка замолчала. До сих пор она говорила то, о чем Братец знал, но не желал признаваться.

– Какие у тебя доказательства? – появилась в диалоговом окне чата классическая фраза загнанного в ловушку зверя. – Если человек носит длинные рукава летом, значит, у него СПИД?

– Могу ли я доказать, что у Бэй Юэ был СПИД? К сожалению, нет, но… – Золушка не дала собеседнику прервать ее. – Той ночью ты слышал шум проходящего поезда?

– При чем здесь поезд?

Братец, казалось, был в замешательстве. Золушка подумала, что уже загнала его на край пропасти.

– Если б это было простой маскировкой под случайное падение со здания, не потребовалось бы стольких усилий. Причина, по которой погибший привлек тебя, должно быть, кроется в железной дороге рядом с твоим общежитием. Во время вскрытия по рукам можно было бы раскрыть болезнь Бэй Юэ. В этом случае расследование определенно свернуло бы в сторону самоубийства, и страховые выплаты, естественно, были бы потеряны. Поэтому вы планировали не только замаскировать самоубийство под несчастный случай, но и спрятать признаки болезни на теле. Сожжение, безусловно, самый верный способ. Но к счастью, вы оказались не настолько безумны. И предпочли другой вариант: пусть Бэй Юэ переедет поезд, – может, так удастся скрыть аномалии на коже… Однако железная дорога рядом с университетом Н. оборудована проволочными ограждениями, а это означает, что люди не могут просто так попасть на полотно. Это заставило бы полицию исключить возможность смерти на путях и вместо этого рассмотреть ситуацию падения с высоты. Таким образом, вам пришлось придумать ложную сцену на крыше. Твое общежитие находится прямо у железной дороги, что легко объясняет, почему Бэй Юэ мог оказаться там. Конечно, для всего этого была необходима тщательная подготовка. Как бы то ни было, вы решили, что это самое подходящее место для реализации задуманного. Остается лишь тот самый вопрос… Ты слышал звук проходящего поезда той ночью?

– О чем ты? – Тревога Братца становилась все более очевидной.

– Ты поднялся на крышу общежития, чтобы попрощаться с Бэй Юэ. Когда ты вернулся обратно, сосед по комнате заметил, что в тебе что-то переменилось. Я не знаю, видел ли ты своими глазами, как он спрыгнул, но уверена, что на следующее утро у тебя точно не хватило бы смелости снова взглянуть на железную дорогу. Значит, ты не знаешь, что поезд, который всегда проходил там глубокой ночью, в тот день по каким-то причинам не появился.

– Невозможно! Ты врешь!

– Ты можешь сделать звонок и узнать, ходил ли поезд в ту ночь; мне незачем тебе лгать, – вздохнула Золушка. – Но есть еще один момент. Поскольку поезда не было, когда полицейские прибыли на место происшествия, они увидели нетронутое тело Бэй Юэ. Знаешь, какой вывод был сделан после вскрытия? Как вы и надеялись, полиция заключила, что Бэй Юэ случайно упал со здания, и причина смерти не вызвала вопросов. И всё.

– Невозможно…

Братец, похоже, бессознательно написал новое «невозможно», а его дрожащая рука нажала клавишу ввода слишком рано.

– Понимаешь? Естественно, у меня не может быть доказательств того, что у Бэй Юэ был СПИД, – раскрыла она наконец жестокую правду, – потому что он не был им болен – и умер напрасно!

– Нет! У него… разве ты не видела его руки?

– Хотя я в самом деле не видела его руки, могу предположить, что они и, возможно, другие части тела были усыпаны ужасным герпесом. Я видела такой на руке другого человека.

– Говорю тебе, не помогает! – Я в ярости размахивал руками. На пятна было страшно смотреть, даже под несколькими слоями мази они не начали сходить.

– Я же специально подсказал тебе. – Фан Чэн еще раз постучал пальцем по запястью. – Будь осторожен, мол, вдруг будет аллергия… Но ты подумал, что нужно искать часы…

Без лишних слов я схватил беспроводную мышку и бросил ее в друга, метко попав ему в пах. Он тут же повалился на землю и, драматически схватившись за пострадавшее место, застонал от несуществующей боли.

– Больно… Ладно, я виноват. – Фан Чэн резко разогнулся. – Мы не полиция, поэтому не можем отнести циновку кому-то на анализ. В тот момент я ничего не придумал, кроме как воспользоваться твоей предрасположенностью к аллергиям.

– Так ты, – понял я внезапно, – с самого начала, когда мы только пошли в Университет М., уже планировал использовать меня в качестве подопытного кролика? И специально вернулся в офис, чтобы я не услышал, что ты поручил Али. Иначе я мог бы догадаться, что за улики могли быть в общежитии Цзя Мяня, и не стал бы лезть осматривать кровать…

– Это был мой запасной план. – Трюк был раскрыт, и он понял, что не может продолжать оправдываться. – Если б я смог посмотреть историю поиска Цзя Мяня, было бы идеально, но компьютер уже забрали, и я подумал: почему бы не дать тебе попробовать? Все прошло не так плохо… А-а-а, нет, Ся Я, давай поговорим…

Увидев тяжелый степлер у меня в руке, Фан Чэн испугался.

– Невозможно, абсолютно невозможно… – Братец повторял это снова и снова.

– Мы нашли аллерген, – сказала Золушка без всяких эмоций. – Ты, наверное, знаешь, да? Бэй Юэ редко покидал комнату и почти все покупал онлайн. Хотя это и удобно, есть определенные риски. В Китае одна из крупнейших в мире платформ для онлайн-покупок, но качество товаров на ней не всегда на высоте. Поскольку контроль качества на онлайн-маркетплейсах намного слабее, чем в реальных магазинах, в погоне за прибылью мошенники продают через интернет некачественные товары. Например, циновки с чрезмерным содержанием формальдегида, который может легко вызвать аллергическую реакцию у покупателей. Хотя герпес является одним из ранних симптомов СПИДа, он, естественно, бывает не только при нем. Риску в том числе подвержены и просто люди с необычайно сильными аллергическими реакциями. Большинство людей не подумают, что у них СПИД, только из-за того, что появился герпес. Однако если они относятся к группам высокого риска, это меняет дело. Геи, наркоманы, работники секс-индустрии, больные гемофилией – а многие принадлежат сразу к нескольким группам. Меня зовут Янь Сяохуэй. Да, это мое настоящее имя. Когда я училась в старшей школе, кто-то дал мне прозвище Зола, от него и произошло прозвище Золушка. Настоящее имя Юйвэня – Чжун Вэньюй, то есть он просто переставил слоги. Сестра Хэллоу, дядя Шу и ты, Братец, – все наши имена в игре в какой-то степени связаны с реальностью. А что насчет Бэй Юэ? По какой причине он назвал себя так? Если сложить вместе иероглифы «Бэй» и «Юэ», то есть 北 и 月, – получится иероглиф 背, «бэй», который имеет значение «спина» – или «повернуться спиной», «со спины», «сзади». А если посмотреть на иероглифы 北 и 月 по отдельности, их значение будет напоминать значение иероглифов 断, «дуань», и 背, «бэй»[107], вместе дающих 断背, «дуаньбэй», что означает «сломанный хребет»[108].

Вероятно, все еще в шоке от трагической и бессмысленной смерти Бэй Юэ, Братец даже не смог ответить «невозможно». Это разрывало сердце Золушки, и она заговорила еще быстрее:

– Бэй Юэ получил Багряный дождь, учавствуя в «Ударе по пиратам». Я слышала от Юйвэня, что за те месяцы Бэй Юэ пополнил счет примерно на двадцать тысяч слитков. А даже такой сотрудник компании с высоким доходом, как Мозги, мог позволить себе потратить максимум несколько сотен слитков. Бэй Юэ был обычным студентом из относительно бедной семьи, пристрастившимся к играм и поэтому оставшимся абсолютно без свободного времени, чтобы устроиться на работу. Откуда ему взять такую большую сумму? На этот вопрос несложно ответить – он занимался проституцией. Каждое утро вторника во время технического обслуживания игры ходил в бар и предлагал свои услуги разным людям. Хотя с того момента прошло уже два года, бармен оттуда узнал его на фото. Да, мы нашли этот бар. Вот почему, хотя это и был всего лишь герпес, связанный с предрасположенностью к сильным аллергическим реакциям, он сразу же подумал, что заразился СПИДом.

– Разведывательная сеть Коко действительно мощная. – Али, пытавшаяся разнять нас, выхватила степлер из моей руки. Я покорно вздохнул. – Прошло два года; как же можно было так быстро найти бар, в который ходил Цзя Мянь?

Перед тем как уйти из офиса и отправиться в Университет М., Фан Чэн тайно сфотографировал удостоверение личности Цзя Мяня из дела. Конечно, кровоточащая рана была всего лишь предлогом. Друг специально вернулся в офис, чтобы за моей спиной передать фотографию Али и попросить ее связаться с менеджером бара «COS», чтобы найти место, где раньше промышлял Цзя Мянь. Рынок однополой проституции ограничен, и для того, чтобы найти клиентов, он, скорее всего, стал завсегдатаем одного из баров.

– Хорошо, что доктор Фан подсказал, – сказала Али. – Я сперва выяснила, когда проходило техническое обслуживание игры. Раз он появлялся в баре каждый вторник, его легче было бы запомнить.

– Он… – наконец с трудом выдавил Братец, – сказал мне, что ему поставили диагноз в клинике…

– Бэй Юэ не врал тебе, он действительно ходил туда.

– Тогда как…

– Представь себя на его месте. Как человек, живущий в эпоху интернета, что бы ты сделал в первую очередь, если б заподозрил, что заразился СПИДом?

Изначально Золушка планировала резко отчитать собеседника, но в этот момент ее тон вдруг стал мягче.

– Ты наверняка сразу же стал бы искать информацию в Сети, так? Бэй Юэ, естественно, так и сделал. Он открыл браузер на своем компьютере и ввел запрос в поисковик. В виртуальной вселенной, где мы сейчас находимся, несравненные мастера наверху рейтинга – это в большинстве своем игроки, которые тратят больше всего денег на покупку нефрита. Это порядок, который все, конечно, очень хорошо знают и воспринимают как должное. Проблема в том, что такие порядки существуют не только в этой игре. Когда Бэй Юэ запустил поиск по нестрогому запросу, какой из моря сайтов в интернете, соответствующих ключевым словам, оказался бы первым? Это был бы не самый релевантный сайт, не сайт с наибольшим количеством посетителей, не сайт, который считается самым полезным среди пользователей. Это был бы сайт, который заплатил больше всех, чтобы оказаться наверху. Но почти никто не знает об этой особенности. Объем информации в интернете намного превышает тот, который способны переварить люди. Пользователи, как правило, просматривают лишь несколько первых ссылок, максимум десяток веб-страниц. Находясь на этих позициях, можно манипулировать поведением пользователей, – например, больные, которые ищут информацию о своем заболевании, могут «выбрать» определенную клинику для лечения. Самое страшное, что пользователи не знают, что они – марионетки. Крупные государственные больницы всегда переполнены и точно не хотят, чтобы к ним обращалось еще больше пациентов. Поэтому только коммерческие клиники, преследующие экономическую выгоду, готовы платить огромные суммы за свое продвижение в поисковиках. Симптомы, подобные тем, что были у Бэй Юэ, неизбежно вызывают у пациентов страх и нежелание обращаться в крупные больницы, и именно такие люди становятся целью подобных частных клиник.

В этот момент Братец уже мог догадаться, что вышло.

– Его… его обманули?

– С точки зрения клиники все произошедшее, вероятно, вполне естественно. Но если б ему честно сказали, что это всего лишь обычный герпес, который пройдет, стоит только применить лекарства, как бы тогда они отбили ту крупную сумму, что была потрачена на продвижение? Представим: то, чего он в глубине души так боялся, оказалось реальностью, а затем в нужный момент он узнал от врачей клиники, что за границей придумали новый способ лечения, который стоит попробовать. Разумеется, все это сплошная фикция, но для больного такое становится единственной надеждой. Как бы дорого ни было, он точно не смог бы отказаться. Поскольку это никак не помешало бы лечить его от того, от чего надо, в угрызениях совести не было бы необходимости.

– Он вот так легко поддался обману? Ну и болван…

– А что произошло потом, ты, наверное, и так в общих чертах знаешь. Даже если Бэй Юэ и впрямь верил, что это лечение спасет его жизнь, у него совершенно не было средств, чтобы заплатить баснословную сумму, да и родным он не мог рассказать о своем «диагнозе». Но у него был драгоценный Багряный дождь. Чтобы выжить, у него оставался только один выход – продать меч. Однако он прошел через столько трудностей и мучений, чтобы раздобыть это оружие, а значит, точно не хотел бы, чтобы он попал в чужие руки. Он отдал бы его только тому, кого сам выбрал. А это как раз был ты. Бэй Юэ попросил тебя купить Багряный дождь по сниженной цене, это факт, но вовсе не месяц назад, а намного раньше. Судя по тому, как ты себя повел, он действительно разбирался в людях – ты не воспользовался чужой бедой и отказался. Меч так и остался висеть за спиной Бэй Юэ. Однако откладывать лечение было нельзя, поэтому можно только предположить, что ты одолжил ему некоторую сумму для покрытия медицинских расходов. Но у тебя у самого не было работы и денег, а потому, чтобы раздобыть средства, пришлось продавать коллекционные часы. Тем не менее даже после лечения Бэй Юэ не становилось лучше. Что совсем неудивительно – он ведь продолжал каждую ночь спать на той летней циновке, с которой было что-то не так. Боюсь, даже для клиники это обстоятельство оказалось непредвиденным. Однако они, разумеется, не могли упустить деньги, которые сами шли к ним в руки, а потому настаивали, чтобы он продолжал лечение, – для них это означало непрерывный приток средств. Вот только и у тебя уже закончились коллекционные вещи, которые можно было бы продать, а потому ты решил убедить Бэй Юэ, что настало время расстаться с Багряным дождем. Однако он сказал тебе, что купил для себя страховку.

– Стра… страховку? – От удивления глаза Чэнь Хунцзяня округлились. – Что ты хочешь сделать?

– Болезнь все равно не лечится, – вздохнул Цзя Мянь. – Моему младшему брату в следующем году поступать в университет, родители не потянут оплату его учебы…

– Погоди, но ведь еще есть надежда! Если ты продашь Багряный дождь, то тебе тогда хватит еще на несколько процедур.

– Надежда? – Цзя Мянь покачал головой. – Вот как раз таки надежд точно питать не стоит. В этом же и суть «неизлечимых болезней».

Чэнь Хунцзянь хотел было что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

– Прости, но, боюсь, занятые у тебя деньги я не смогу вернуть. Багряный дождь достанется тебе – считай это либо компенсацией, либо моей просьбой, чтобы ты присмотрел за ним. Захочешь продать – без вопросов, только не продешеви ни в коем случае. – Цзя Мянь поднял голову, чтобы взглянуть на Чэнь Хунцзяня, и с трудом выдавил из себя горькую улыбку. – Мне очень неловко, но я хотел бы попросить тебя помочь мне снова, в последний раз…

Золушка глубоко вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку стула, которая тут же заскрипела. Играть роль сыщика оказалось еще сложнее, чем она себе представляла.

Когда она снова взглянула на экран, то обнаружила, что в диалоге появилась новая строчка:

– В какой клинике он был? Ты наверняка знаешь, пожалуйста, скажи мне…

– Предположим, скажу. И что ты тогда планируешь делать?

– Пока еще не решил. Но за него обязательно надо отомстить.

– Кому ты собрался мстить?

– Клиника обманула его! Иначе бы он не умер.

– А разве все то, что вы с Бэй Юэ делали, не такой же обман? Вы обманули не только страховую компанию, но еще и сестрицу Хэллоу, дядю Шу, Юйвэнь и Мозги – все они сражались с вами бок о бок, а вы нагло их надули!

– Я признаю свою вину. Даже если ты хочешь донести на нас страховой компании, я не стану протестовать. Просто скажи мне название клиники, и покончим с этим.

Золушка вдруг гневно хлопнула по столу и вскочила на ноги. Может, это из-за того, что она устала сидеть, а может, по какой другой причине – она и сама не могла определить.

– Если тебе нужно название, так чего ж ты не поищешь в интернете? В конце концов, в свое время Бэй Юэ именно так и нашел ту клинику! А нашел он ее потому, что ранее купил ту циновку. Но разве тогда не должны нести равную ответственность и недобросовестный продавец, продавший ему товар ненадлежащего качества, и маркетплейс, позволивший этому продавцу торговать?.. Давай еще подумаем, как ты собираешься привести к ответу разработчиков игры, которые расставили все возможные потребительские ловушки, что и толкнуло его на путь проституции. Послушай меня внимательно: Бэй Юэ погубили двое, в живых из них сейчас остался один. И это ты, его сообщник. Если хочешь отомстить за него, так сначала искупи свои грехи, а потом и поговорим. Ты обязан осознать, сколько глупостей вы натворили; ты должен испытывать невыносимые муки совести и всю свою оставшуюся жизнь размышлять об этой ошибке. Не смей говорить всякую хрень насчет того, чтобы жить дальше ради Бэй Юэ. Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. В один прекрасный день ты действительно станешь примером для людей, будешь определять судьбы многих. Когда это случится, прошу тебя, вспомни о Бэй Юэ, судьба которого была однажды тебе доверена…

[Системное сообщение] Золушка покинула игру.

[Системное сообщение] Команда распущена.

Когда история была дописана до этого момента, незаметно пришла ранняя осень. Столицу больше не накрывали гнетущие волны зноя, а потому окна в офисе были открыты. Моя несчастная рука тоже наконец получила покой.

Седьмая книга «В поисках Кукловодов» поступила в продажу онлайн. Я поводил и покликал мышкой и без затруднений оформил заказ. Нет необходимости в день старта продаж приходить в магазин и отстаивать очередь, можно просто заказать доставку на дом в нужное время. Это удобство, подаренное нам эпохой интернета. Там можно купить любую необходимую вещь. Романы о боевых искусствах или шахматы даже упоминания не стоят, ведь приобрести можно даже скрипты для прохождения квеста или виртуальную валюту.

В интернете можно найти информацию по любому вопросу: от результатов химической реакции цианида калия и тиосульфата натрия до описания литературных приемов.

В интернете также есть бесконечное множество новых и непривычных способов испытать особые эмоции. Можно взахлеб обсуждать таинственные и запутанные дела, превращаясь в детектива. А можно попасть в диковинный мир – и управлять своим воплощением кликами мыши.

Это эпоха онлайна, в которой режим оффлайн перестал существовать.

Люди, никогда раньше не встречавшиеся, совершенно друг с другом не связанные, естественно, не будут убивать друг друга. Основываясь на этом, Али сняла подозрения с Адского Обруча и дяди Шу. К счастью, она оказалась права. На протяжении сотен тысяч лет этот принцип был очевиден человеческому обществу.

Однако после того, как все люди оказались связаны невидимой сетью, этот принцип как будто перестал применяться. Если вы по неосторожности прикончили одного или двух человек, с которыми никогда не встречались, можно просто сделать вид, что они вообще не существовали.

– Ну что, дописал? – спросил меня Фан Чэн, когда я приводил в порядок рукопись.

– Нет.

– Да уж, она, похоже, не на того положилась, – неуклюже поддразнил меня мой друг.

Когда убийство Цзя Мяня было раскрыто, Янь Сяохуэй адресовала нам две просьбы. Сначала она попросила Фан Чэна позволить ей лично сообщить Чэнь Хунцзяню жестокую правду, однако, естественно, получила отказ. Тогда девушка попросила меня написать историю, основанную на этом деле, а так как я и сам хотел это сделать, я вежливо согласился.

Что же касается материала, посвященного онлайн-играм, то из-за того, что журналистка думала, что пока не в состоянии написать ее так, чтобы действительно заставить людей задуматься, работа была временно отложена.

– Я просто думаю, – сказал я, уставившись на Фан Чэна, – что в историях, почитающих память умерших, не должно быть намеренно скрытых деталей.

Я полагал, что мой друг будет прикидываться дураком, но, к моему удивлению, он согласно кивнул.

– Ты верно говоришь, Ся Я, не должно быть невыясненных обстоятельств, когда погибает человек. Давай без церемоний, я правдиво отвечу на все твои вопросы.

– Почему ты решил, что Цзя Мянь совершил самоубийство? И как узнал настоящие личности Адского Обруча и дяди Шу? Только не надо мне тут втирать, что по никам догадался.

– Я просто знал. Эту информацию даже Янь Сяохуэй смогла обнаружить, а для Кэ Жоу это вообще пустячное дело.

– Ты послал Кэ Жоу опрашивать их? – изумился я, совершенно не ожидая получить такой ответ.

– Не только их двоих, – добавил Фан Чэн. – В тот день, после встречи с Цзя Мянем, я попросил офицера Кэ Жоу помочь опросить всех членов команды. Разумеется, это касалось и Янь Сяохуэй.

– Почему ты это сделал?

– Просто у меня возникло какое-то беспокойство. Я подумал, что кто-то из них – а может, и оба, – вероятно, и есть цель. Однако результат опроса показал, что это вовсе не так, поэтому я отбросил эти мысли.

– Цель? Что за цель?

– Цель мошенников. Все конфликты вокруг Багряного дождя, очевидно, были хорошо спланированной аферой. И раз уж их выбрали в качестве свидетелей…

– Подожди, – перебил я его. – «Очевидно»? Ты хочешь сказать, что уже тогда понял, что Цзя Мянь и Чэнь Хунцзянь разыгрывали спектакль?

Фан Чэн кивнул и тихо произнес три слова:

– Шкура свирепого волка.

Мне потребовалось время, чтобы отреагировать.

– Плащ, проданный Братцем?

– Верно. Зачем ему понадобилось продавать этот плащ? Предположим, что сделка с Багряным дождем была действительной. Бэй Юэ предложил цену в пятьсот самородков, однако Шкура свирепого волка была продана за жалкие пятнадцать самородков, по сути за бесценок. Поскольку цель игры заключается в том, чтобы как можно быстрее собирать как можно большее количество сокровищ, эта сделка выглядела лишь как способ впустую потратить время. С другой стороны, предположим, что сделка насчет Багряного дождя была фиктивной, что это был спектакль, который поставил Братец, чтобы завладеть мечом. В таком случае ему следовало лучше подготовиться: всего-то нужно было купить еще пятнадцать самородков на черном рынке. Да и плащ продавать было необязательно.

– Но зачем тогда он продал? – прозвучал мой растерянный вопрос.

– Чтобы сохранить его, – горько усмехнулся Фан Чэн. – В отличие от Багряного дождя, у Шкуры свирепого волка нет свойства оставаться у персонажа после его смерти. Подумай о дубине дяди Шу и о трагическом конце Юйвэнь Чжуна с его флягой. Рискуя быть разорванным в клочья Белым королем, не лучше ли заранее сбыть плащ с рук, а заодно приберечь полтора десятка камней?

– Тогда получается, что…

– Именно. Братец заранее знал, что команда потерпит сокрушительное поражение на озере Лобнор. Бэй Юэ решил потребовать меч обратно во время ожесточенного боя. Братец был занят перепалкой, и ему совершенно не хотелось продолжать сражение. Все произошедшее – их спектакль. Ужасный финал, к которому это привело, оставил всех под сильнейшим впечатлением.

Фан Чэн переломил карандаш пополам и подкинул один из обломков в воздух. Когда тот полетел вниз, он вытянул раненую правую руку вперед и схватил карандаш, словно совсем забыл о боли.

– Это тот ответ, что ты и хотел получить, Ся Я. Хотя я чувствовал, что они что-то замышляют, я не понимал, в чем цель их аферы, – вплоть до того момента, как получил новости о том, что Цзя Мянь упал с крыши. Тогда до меня наконец дошло, что все это было его подготовкой, которую он провел, прежде чем покончить со своей жизнью. А я не смог предупредить это. Я не хотел признавать свой провал и поэтому скрыл это от вас.

– Ох… – Я замолчал, не зная, как мне стоит отреагировать. – Такое никто не смог бы предугадать!

– Вовсе нет, – упрямо не согласился Фан Чэн. – Разница между Багряным дождем и Шкурой свирепого волка, финал сражения у озера Лобнор – все это стало известным благодаря детальному рассказу Цзя Мяня и тому, что он предоставил данные об игре и собственную игровую историю. Только тогда у нас появились факты, на основании которых мы смогли сделать предположения. Допустим, он пришел сюда, только чтобы не вызвать подозрений Чжун Вэньюя и страхового агента, но тогда ему было совершенно не обязательно предоставлять нам все материалы.

– Неужели…

– Возможно, он сам не осознавал этого, – мрачно сказал Фан Чэн. – Ся Я, он тогда обратился к нам за спасением!

Сквозь окно в комнату влетел резкий порыв ветра. Поток воздуха зашелестел листами моей рукописи, переворачивая их.

– Ладно, продолжай дописывать эту историю, – произнес мой друг и засунул половинку сломанного карандаша себе в карман.

Однажды у меня родилась мысль создать сборник историй, в которых убийства связаны с игровыми ситуациями. И я даже сразу решил, что сюжет завершающей части будет связан с онлайн-игрой. Однако даже представить не мог, что работа будет закончена только через почти шесть с половиной лет.

Следующие 20 месяцев были посвящены изматывающей редактуре. По правде говоря, лучше уж сказать, переписыванию, так будет точнее. Автор, которому недостает природного таланта, вынужден терпеливо и мучительно переделывать все по многу раз, чтобы добиться результата, который сам кое-как сможет принять, тут уж ничего не поделаешь.

Почему же я настолько люблю подобные детективные истории, что даже решился самостоятельно взяться за перо людям на смех (я ведь никогда не был в этом силен)?

Думаю, что ответ, пожалуй, в очаровании игры с читателем, что присутствует только в таких произведениях.

Истории, вошедшие в этот сборник, должны были быть полны этого очарования. Даже если в некоторых из них появлялись тяжелые темы, я упорно сохранял непринужденность повествования, стремился не дать этой книге оказаться переполненной нравоучениями и скрытыми смыслами.

Детективная игра основывается на размышлении, и я считаю, что нет ничего интереснее размышлений: ничто другое не может приносить людям такое удовольствие.

Если вы решили выделить часть своего драгоценного времени, чтобы прочитать мою неуклюжую работу, и даже добрались до послесловия, то мне представляется, что вы в этом деле отнюдь не новичок и, по всей вероятности, не относитесь к тем, кто нетерпеливо перелистывает книгу, лишь бы поскорей добраться до ответов. Напротив, вы наверняка из тех, кто старается самостоятельно докопаться до истины, а это как раз и есть правильный подход к детективным историям. Раскрытие истины приносит удовлетворение, однако настоящее удовольствие во время чтения детективных историй дарит именно сам процесс размышления, ведущий к этому раскрытию.

Это справедливо и в отношении вашего покорного слуги. Я вовсе не стремился изо всех сил к публикации книги, а лишь от всей души наслаждался каждым мгновением, когда мне приходилось усиленно размышлять, ломая голову, и когда случались неожиданные всплески вдохновения.

– А раньше-то нельзя было сказать? Я, вообще-то, уже всю книгу прочел! Где ответы?

Вероятно, сейчас у кого-то из читателей возник такой вопрос. Что ж, так и есть – в этой книге действительно осталось несколько неразрешенных загадок. Если вы не против, я предлагаю вам посмотреть на них как на игры и поразмышлять самим.

Вопрос 1: Почему на «Корабле «Тесей» в мужском туалете висела периодическая таблица элементов?[109]

Вопрос 2: Кто убил старика-каллиграфа в цикле «В поисках Кукловодов»?

Вопрос 3: Кто тот игрок, который купил Шкуру свирепого волка?

Первый черновик был завершен в мае 2010 года. Это был максимально сырой текст. В той версии студентка Хуан Синь была выписана мной так, как если б она была ребенком семи-восьми лет. Естественно, это требовалось исправить. Несмотря на это, композиция истории и основной замысел преступления сохранили свой первоначальный облик. То есть и текущий вариант, и первый строго соответствовали жанровым нормам детектива. Не знаю, может быть, это легкомысленное заявление, однако мне кажется, что части читателей такие произведения, опирающиеся на традиционные схемы, кажутся шаблонными и приходятся не по вкусу.

История рождается в порыве вдохновения. Вот как это случилось в данном случае. В игре в «Мафию» у наделенного большими полномочиями ведущего есть не только «всевидящее око», но и исключительное право объявлять игроков мертвыми. Однажды с нами играл бестолковый ведущий. Я тогда был мафией, аккуратно прикончил мирного жителя, а ведущий меланхолически объявил, что убит я сам… Однако как бы ни был бестолков ведущий, с наступлением утра он никогда не скажет: «Ночью мафия убила меня», верно же?

«А ведь как было бы интересно и в самом деле пришить ведущего!» – подумал я тогда.

Замысел этой истории родился в зале на втором этаже дома с привидениями.

Да, дом с привидениями действительно существует. Более того, большинство разнообразных мелких событий, описанных в тексте, произошли на самом деле. Однако если литературные произведения, самой сутью которых является вымысел, чрезмерно полагаются на факты, это, несомненно, говорит о незрелости автора. Я сам осознал это довольно поздно.

В 2011 году я отправил рукопись этой истории на первый Конкурс детективов на китайском языке. Для этого я провел тщательную редактуру: в изначальном варианте было около 28 000 иероглифов, а после правок их количество увеличилось до 35 000, что было очень близко к максимально допустимому объему.

Примерно через три месяца, когда я уже решил, что так и не дождусь ответа, мне вдруг неожиданно пришло письмо от конкурсной комиссии. Если не вдаваться в подробности, в нем говорилось, что, хотя мой текст занимателен, его «детективная составляющая» слишком слаба, а потому он не отобран для финала. Тем не менее если получится сократить его до приблизительно 20 000 иероглифов, то возможна публикация в статусе внеконкурсного произведения.

Я отказался.

Кстати, для справки: эта история занимает одну пятую этой книги, ныне ее объем составляет примерно 38 000 иероглифов. Теперь я убежден, что мой отказ от, по всей видимости, единственной возможности опубликоваться в журнале «Детектив» был верным решением.

Дом с привидениями по-прежнему возвышается на острове Шицуй. Предположим, однажды вы по стечению обстоятельств прибудете в город С. и остановитесь в отеле «Цинфу» или даже специально отправитесь на этот остров – ведь вполне может быть, что вас заинтересовало это место и вы захотите взглянуть на него хоть одним глазком. Карта, прилагаемая к этой истории, несколько отличается от реальной, но если вы найдете кофейню, в которой всегда не протолкнуться, то с легкостью обнаружите тот самый дом на углу.

И я настоятельно прошу вас: не тревожьте его обитателей…

На улице ревет буря, ветер ожесточенно колотит в окна кабинета. А я слышу перекрывающие этот шум гневные крики читателей, только что прочитавших эту историю.

– Нечестно!!!

– Так не пойдет!!!

– Надувательство!!!

Мне правда очень жаль. Позвольте объясниться.

Мало того что оказалась нераскрытой второстепенная загадка, но и некоторые важные для решения основной головоломки сведения так и не были предоставлены читателю. Таким образом, принцип честной игры, соблюдаемый в классических детективных историях, был грубо нарушен. Я вовсе не оспариваю этот факт.

Были некоторые причины, скажем так, технического характера, по которым я не мог поступить иначе. Но так называемые объективные обстоятельства никак не могут служить оправданием. Автор, который уважает себя, должен уметь признать, что не справляется, и попросту отказаться от своих планов. И клянусь, когда писал первые две истории, я еще мог сделать такой выбор.

Проблема в том, что в 2014 году я сделать его уже не мог, настолько разошелся. И вот что подумал: а нельзя ли воспользоваться отступлением от честной игры, чтобы добиться большего эффекта?

Суть этой истории заключается в закодированном указании жертвы на убийцу. Подобные детективные вещи обычно похожи на задачу с несколькими вариантами решения: странное предсмертное послание убитого – вопрос, а в группе подозреваемых – варианты ответа. Наиболее частый способ решения таких задач – отталкиваться от вариантов.

Я не говорю, что такой способ плох, однако тут мне хотелось показать, как умозаключения строятся именно на основе самого вопроса. Сознаю, что такой подход никогда не был популярным.

Думаю, и без этих самых «важных сведений» у читателей достаточно зацепок, чтобы хотя бы понять, почему убитый Дуань Цзю оставил именно такое сообщение. Можно ли на этом основании догадаться о содержании недостающих «важных сведений» и таким образом разоблачить преступника? Я считаю, что в данном случае это второстепенно[110].

Как бы там ни было, все это лишь скромные попытки автора оправдаться. В целом я считаю своим долгом смиренно склонить голову и принять всю критику относительно нарушения правила честной игры с читателем.

Черновая рукопись была завершена в первой половине 2016 года. Устройство игрового поля заимствовано из игры «999: Девять часов, девять человек, девять дверей» для приставок и компьютеров.

Черновая рукопись была завершена во второй половине 2016 года.

Пять историй, составившие эту книгу, расположены в порядке написания. Однако реальная последовательность преступлений не такая. Проницательный читатель наверняка обнаружил это.

Раньше других произошли события «Последнего рейса», затем та часть «Пряток», которая имеет место в реальности, а не в воспоминаниях. После этого по очереди идут «Игра, в которой убивают»[111] и «Шахматы», а завершает эту последовательность в обоих случаях «Дело меча», расследование по которому идет месяц после событий «Последнего рейса». Хотя завершает все-таки не самым прямым образом.

Удушающая жара была упомянута только в «Игре, в которой убивают». И благодаря сопоставлению антуража этой части и фразы Фан Чэна «Если даже в комнате с включенным кондиционером потеешь, находиться на улице в рубашке с длинным рукавом, наверное, невыносимо» из «Дела меча» становится возможным сделать вывод, что ведущий «Мафии» был убит между визитами Цзя Мяня и Янь Сяохуэй в контору Ся Я.

Не знаю, когда возникла эта мода, но в сборниках детективных историй теперь часто в каком-нибудь из начальных сюжетов возникают мотивы, которые будут полноценно использованы в одном из финальных. Понятия не имею, то ли это мое писательское бахвальство, то ли как раз погоня за модой, но, как видите, я совершенно не чужд этого тренда.

Начало книге было положено в 2010 году, восемь лет назад. Для интернета это целое поколение. Восемь лет назад у нас, по крайней мере, был хоть какой-то выбор[112].

Лэй Цзюнь

Написано в 2018 году, в ночь, когда бушевал тайфун Мангхут[113]

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.