Прямо на стриме со мной произошло нечто жуткое. Это видели миллионы! Что тут скажешь XXI век. Век технологий, смартфонов и гаджетов.

Говорят, что плохие вещи случаются только с хорошими людьми. А вы когда-нибудь встречали человека, который бы считал себя плохим? Какой бы ужас они ни творили, люди всегда себя оправдывают. И я не исключение. Иногда я думаю: а может, это просто стечение обстоятельств? Досадное недоразумение? И не знаю, что делать, и не вижу выхода. А ведь всё так хорошо начиналось.

В то утро я проснулась с первыми лучами солнца в прекрасном расположении духа, окружённая роскошью и уютом собственной квартиры. И это в двадцать пять лет! Всё здесь — от дизайнерской мебели до мельчайших деталей декора — кричит о моём успехе. Это не просто квартира. Это мой мир, моя крепость, моя сцена! И сегодня, как и всегда, я готова выйти в свет, чтобы показать этот мир своим подписчикам.

Мы живём в лучшее время, когда деньги можно делать из воздуха, а люди просто фантастически глупы. У меня десять миллионов подписчиков и каждый день они с нетерпением ждут, что же я впарю им на этот раз. Они думают, что я их научу зарабатывать много денег, помогу визуализировать мечту, быть в потоке, моменте и совершу апгрейд их мышления, чтобы те начали думать, как миллионеры. Ну скажите, разве не идиоты?

XXI век — это век манипуляций и фальши. В глубине души все прекрасно понимают, что живут во лжи. Но массовое заблуждение позволяет игнорировать тот факт, что люди ужасны. Уж поверьте мне, я знаю, что говорю. Я обязана хорошо разбираться в людях, чтобы понимать, как им солгать, чтобы продать им то, что им не нужно. В этом мире каждый играет свою роль, и лишь немногие видят за ширмой притворства истинные мотивы. Люди предпочитают верить только в то, что вписывается в их картину мира. А значит, сами рады обманываться.

Мой труд не из лёгких, но я слишком люблю деньги и хорошую жизнь. Если думаете, что это просто, то вы тупы, как и все остальные. Блогерство — это не только съёмка красивых видео или написание постов. Это сложный, многогранный процесс, который требует дисциплины, креативности и умения управлять множеством задач одновременно. Мне давно следовало нанять помощника, но я не хочу впускать кого-то в своё личное пространство. Хватит с меня коллабораций и того, что я являюсь официальным лицом нескольких компаний.

Самое главное во всём этом — создать себе имя. Сделать его брендом. А затем оно само начнёт работать на тебя. Моё имя — Анна Каузо немало значит на этом поприще.

Ещё вчера мне доставили некую новинку известного бренда на распаковку за баснословную плату. Не буду озвучивать сумму, чтобы никого не смущать. Чёрная коробочка, перевязанная золотой лентой, выглядела очень лакшери, и дожидалась своей очереди на кофейном столике в гостиной, пока я была занята другим контентом. Только где-то к полудню добралась до неё. Подготовила место, установила свет, камеру, настроила фильтры и самое главное — поместила себя в центр композиции и понеслось:

— Девочки, я просто не поверила своим глазам, когда EON прислали мне те самые нашумевшие духи «Аромат зла» № 12. А вы задумывались, как пахнет страх?

Длинными ногтями с безупречным маникюром я прорываю плёнку упаковки и сдираю её, приоткрываю крышку и первое, что бросается в глаза — это золотая карточка с чёрными тиснёнными буквами:

— Духи с ароматом боли и унижений, — зачитываю текст. — Столь же сладкие, как удары плёткой по ягодицам. Оставляют после себя шлейф вдоха, после удушения. Вау! — выдыхаю я. — Это многообещающе!

Если честно, я и впрямь поражена креативностью. Под карточкой лежат бронзовые ножницы с большими продолговатыми кольцами, выполненные под старину, а сама бутылочка духов, словно обернута в некую чёрную прорезиненную ткань. Делюсь своими впечатлениями со зрителями. Искренние эмоции — лучшие помощники в продажах. Маркетологи EONа обязательно проанализируют эффективность моей рекламы и, возможно, предложат стать их амбассадором. Замечаю странную надпись на обратной стороне золотой карты, написанную мелкими витиеватыми буквами: «при сжигании вы автоматически соглашаетесь на выполнение услуг для Его Превосходительства Тёмного повелителя десяти миров». Где-то на краю периферии сознания чуть удивляюсь, не понимая к чему она.

Разрезаю плотную ткань, отделяя крышку. Делаю пшик в колпачок, машу им. А затем вдыхаю безумно вкусный, насыщенный аромат. Щедро брызгаю на запястье и шею. Благоухание зла наполняет комнату, обволакивает меня.

Дыхание. Обычно мы его не замечаем, не контролируем. Мы привыкаем к его постоянству, даже не задумываясь о том, что когда-нибудь оно может исчезнуть. Но его отсутствие — это как внезапная тишина в огромном зале. Все звуки исчезают, и наступает пугающая пустота, напоминающая о хрупкости жизни. Я хватаюсь за горло, в котором будто бы образовался ком, блокирующий доступ кислорода. Набатный звук пульса в ушах. Этот ритм бьёт барабаном похоронный марш, пока в голове царствует единственная мысль: «Я не могу дышать!». Я кидаюсь к телефону, расширенными глазами смотрю в камеру, отчаянно жестикулирую, пока не роняю штатив. Никак не получается вдохнуть глубже. Кажется, я падаю на пол, запнувшись обо что-то, пытаюсь оголить грудь, словно это поможет. Я в панике. Лёгкие охвачены огнём. Глаза слезятся, чувствую, как слёзы текут по щекам. Я замираю. Оказывается, перед смертью становится так необычайно спокойно…

Вижу, как ко мне кто-то приближается. Его фигура словно вырастает из тумана, медленно вырисовываясь из мутного марева. В поле моего зрения оказываются ноги, обутые в мужские ботинки с серебряными пряжками. Моё тело в полубессознательном состоянии приподнимают, чуть присаживают. Рука в белой перчатке, протянутая из-за моей спины, суёт под нос золотую карточку из коробки духов, повёрнутую ко мне той самой стороной с мелким шрифтом. Я в ужасе, но не оттого, что во второй ладони мужчины, словно в чаше, горит сине-зелёное пламя, а от понимания того, что от меня хотят. Из последних сил вынимаю золотой прямоугольник из пальцев незнакомца, бросаю в огонь. Закрываю глаза, и в этот момент тьма поглощает меня. Я падаю в бездну, где нет ни света, ни звуков, ни времени.

В себя пришла резко, будто вынырнув из глубины вод, то есть сразу подпрыгнула и села, судорожно вдыхая. Вдыхая! Я рассмеялась, одновременно радостно и нервно. И только потом поняла, что я не дома, а в незнакомом комнате, похожий на рабочий кабинет, воссозданный по образу и подобию позапрошлого века. Взгляд зацепился за камин, в котором горело сине-зелёное пламя. В голове вспыхнули воспоминания о последних секундах до потери сознания. Меня бросило в жар, а по спине пробежала капелька холодного пота.

И тут я заметила его. Он неподвижно сидел за столом, вольготно откинувшись в кресле, и спокойно наблюдал за мной. Я соскочила с кушетки:

— Кто вы такой? — мой голос сорвался на крик. — Где я?!

— Вы не помните? Мы заключили контракт.

— Что? — бессмысленно произнесла я. В полумраке кабинета только сейчас разглядела серые рога на его голове. Они начинались от височной части и заворачивали назад, напоминая бараньи. — Что за косплей?!

Я ещё раз оглянулась.

— Это розыгрыш? Я вас засужу!

— Видимо вы так решили из-за рогов, — он подался вперёд, опираясь на стол локтями. — Присядьте и мы с вами обсудим, что от вас требуется.

— Вы издеваетесь?

— Я даже не начинал.

Я скривилась, уловив в его словах какой-то намёк:

— Да пошли вы! — развернулась и решительно направилась к резным дверям, превышающим мой рост раза в два.

На долю секунды у меня возникли сомнения в своих возможностях их открыть, но едва это сделав, из темноты на меня вынырнула огромная, массивная фигура. От неожиданности я взвизгнула и инстинктивно отскочила назад, оступилась и шмякнулась на пятую точку, больно ударившись копчиком.

На пороге замер великан с серо-зеленой кожей, как мрачная тень из древних легенд. Его тело занимало весь проём. А рожа была просто неописуемо ужасающе: широкий, приплюснутый нос, из которого торчали клочья волос, массивные клыки, выпирающие из-под толстой, обвисшей верхней губы, и маленькие, жёлтые глаза под густыми бровями, которые смотрели на меня с холодным безразличием. Чудовище перевело взгляд на хозяина кабинета:

— Светлейшество, готово.

— Закрой дверь, Грох.

Без лишних слов чудище протянуло руку с чёрными когтями, похожую на массивный ствол дерева и ухватилось за ручку, выполняя приказ. По моему телу пробежали мурашки, словно кто-то провёл по коже ледяными пальцами. На дрожащих ногах я поднялась и повернулась к рогатому незнакомцу. За это время он сменил местоположение, обошёл стол и теперь полусидел, опираясь на него.

— Я умерла? — с предательской дрожью в голосе озвучила очередную догадку.

Я не могла отвести взгляд от его внешности. Она не была отталкивающей в отличие от того чудища за дверью. Наоборот, его можно было бы назвать утончённо красивым: высокие скулы, острый подбородок, тонкие губы, а длинные белые волосы казались сотканными из лунного света, и в них играли странные зеленоватые тени. Даже его рога, изящно изогнутые и чуть заострённые на концах, не выглядели грубо. Они больше походили на корону, подчёркивающие его власть. Я попала в ад?

— Подойдите, — после продолжительного молчания велел он.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Его манера общения пугала меня до дрожи. Она была настолько вежливой, что это только усиливало ощущение угрозы. Я нерешительно сделала шаг к нему, потом ещё один. Моё сердце билось оглушительно громко, адреналин в крови просто зашкаливал. Я замерла, каждый мускул моего тела был напряжён до предела.

— Ближе.

Наконец неимоверным усилием воли я оказалась на расстоянии шага от него. И взглянула прямо в его лицо. Его глаза были жёлтыми, глубоко янтарного оттенка, с кошачьим зрачком. И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Он резко поднялся и влепил мне пощечину. Я не успела ни отреагировать, ни вскрикнуть. Всё произошло слишком быстро. Я отлетела по инерции и рухнула на кушетку. Схватилась за ушибленную щеку и уставилась на него, вылезшими из орбит глазами. Меня в жизни не бил мужчина. И когда такое случается впервые, это, мягко говоря, немного шокирует. Даже если этот мужчина не человек вовсе:

— Вы…***?!

— Вам больно?

— Что, блин, за вопросы? А вы, как думаете?! Конечно, мне больно! — заорала я, от злости вмиг позабыв о боли.

— Мёртвые не чувствуют боли, — спокойно заключил он. — Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.

Я застыла с открытым ртом, поражённая такой логикой.

— Вы готовы поговорить?

Боясь сказать опять что-то не то, я просто кивнула.

— Скажу сразу, лично я не разделяю идей Лили, — начал он. — Но на совете ей удалось продвинуть это предложение, и она выдвинула вашу кандидатуру.

Едва сдержалась, чтобы не заорать: что ты несёшь? Понятия не имею, кто такая Лили, а он продолжал:

— Вашей задачей на ближайшее время будет проработать проблемы Его Превосходительства Тёмного повелителя. Большой совет желает, чтобы он начал ими править, а не уничтожал. Однако, как выяснилось, управлять мирами оказалось сложнее, чем их завоевать.

Меня кажись парализовало. Тёмный повелитель? Миры? Это звучало как что-то из сказки или кошмарного сна, но его тон и взгляд не оставляли сомнений — он говорил серьёзно, да и щеку всё ещё жгло.

— И что я должна делать? — неуверенно прошептала я.

— Как сказала Лили, вы — психолог, — его голос показался насмешливым, оставалось неясным: насмехался он надо мной или над этой неизвестной Лили. — Вы годами продавали людям мечты, которые никогда не сбудутся. Заставляли их верить в то, чего нет. Знаете, как манипулировать и управлять эмоциями?

Я не совсем понимала, что вообще происходит и о чём он говорит, но на всякий случай кивнула.

— Это то, что нам сейчас нужно. Проанализируйте проблемы Его Превосходительства и предложите решение.

Что-то мне подсказывало, что лучше не сообщать о том, что мои дипломы психолога, которыми я так весомо подтверждала значимость своих советов в блогах, получены по взаимообмену на рекламу от меня.

— Проблемы? — уточнила я, чувствуя, как голова начинает кружиться. — Какие проблемы могут быть у… у Тёмного повелителя?

— Мятежи в подвластных мирах, предательства среди приближённых, недовольство среди подданных… И это только начало. Его Превосходительство — великий завоеватель, но он не умеет управлять. И это делает его… уязвимым, — он шагнул ко мне, его взгляд стал пронзительным. Я непроизвольно сжалась. — Главное, измените его взгляды на этот вопрос. Но помните — если вы ошибётесь, последствия будут… неприятными. Я убью вас.

Скажем сразу, задача неясная, но посыл я уловила, и даже не рискнула уточнить насчёт своего возвращения домой. Кто его знает, может, у этого рогатого привычка всё объяснять кулаками. Меня спровадили в покои, что находились напротив кабинета и велели ждать ту самую Лили, что разъяснит мне что к чему.

— Покои, — пробормотала я, оглядывая спальню так же, как и кабинет, выдержанную в стиле позапрошлого века. — Ну, конечно, почему бы и нет?

Одним словом, мрачное великолепие: тяжёлые бархатные шторы, массивная мебель, хрустальная люстра, словно сошедшая с полотен эпохи романтизма. Моё внимание привлекли двухстворчатые двери с витражными стёклами. Они явно вели на террасу или балкон. Хотелось взглянуть, где же я нахожусь.

За ними был не просто балкон. Это был какой-то портал в другую реальность, где в зеленоватом небесах с изумрудным отливом светило чёрное солнце. Не знаю светило ли? Это походило на вечное солнечное затмение. Внизу же простирался город с высокими башнями из чёрного камня, вокруг их вершин клубился белый туман. Между ними вились улицы, освещённые сине-зелёным пламенем фонарей.

— Это… это невозможно, — прошептала я, но в то же время прекрасно ощущая холодный воздух, что обдувал меня, принося с собой запах серы и чего-то ещё мне незнакомого.

Я вернулась в комнату. Меня начало подташнивать то ли от увиденного, то ли от запахов. Мои ноги подкашивались, и я едва добралась до кровати, прежде чем рухнуть на неё.

— Что за чёрт…

Но передохнуть от впечатлений мне не дали. Дверь в комнату открылась. Я вздрогнула и обернулась, но на пороге никого не было. Когда дверь сама по себе так же закрылась, издав зловещий скрип, меня охватил озноб. А затем уши уловили какой-то странный, едва слышимый щелкающий звук, что продвигался вдоль изножья кровати по направлению ко мне, но оставался вне поля моего зрения. Я встала, натянутая, как струна. Всё ближе и ближе. И с каждым щелчком сердце билось всё быстрее…

— Привет! — из-за кровати выскочило что-то маленькое и красное.

— А-а-а! — завопила я, не выдержав напряжения, пинком ноги запустив это что-то куда подальше. — А-а-а! — продолжая орать, в два шага перемахнула через кровать к выходу.

Там я врезалась в пузо серо-зелёного великана. Отлетела, упала на пол. Увидев, что ноги великана широко расставлены, я на четвереньках рванула туда. Неповоротливая громада разгадала мою уловку и сжала меня ногами. Я завопила сиреной, пытаясь вырваться. Мой вопль эхом разнёсся по коридору. Я кричала до тех пор, пока перед глазами снова не возникли мужские ботинки с серебряными пряжками. От бессильной злости и ужаса, я ухватилась за серебряные пряжки и оторвала их нафиг.

— Грох, подними её.

Меня тут же резко выдернули, ухватив за лодыжки, и подкинули в воздух. Пролетев половину комнаты и совершив просто невообразимый кульбит в воздухе, я упала на кровать. Когда села, великана не было. В комнате стоял тот рогатый в сером костюме, и с крестив руки на груди хмуро сверлил меня взглядом.

— О том, что пытаться бежать не стоит можно было догадаться, — сухо бросил он. — Или это осталось непонятным?

Я сглотнула и непроизвольно сжалась.

— Я… я не пыталась бежать, — от своего дрожащего голоса аж самой тошно было. — Просто…

— Ваше Светлейшество, произошло лёгкое недопонимание, — вдруг раздался писклявый голосок из-за кровати.

Клянусь, у меня волосы на голове встали дыбом, и только присутствие рогатого удерживало от повторной попытки кинуться прочь. Моя нервная система начинала сдавать, меня заметно потряхивало. Ещё немного и психиатр потребуется уже мне. Может, у меня и правда поехала крыша? Ведь писклявый голос принадлежал шарнирной кукле, сделанной моими руками из полимерной глины. Это алое платьишко в готическом стиле и чулочки в красно-черную полосочку сшила я. Моё хобби, которое раньше приносило радость, внезапно ожило и до чёртиков пугало меня. Чёрт? Мой взгляд метнулся к рогатому.

— Спокойно, спокойно, — куколка в примирительном жесте приподняла ручки в красных перчатках из рюша. — Это же я. Вы можете идти, — обратилась она к рогатому. — Мы тут сами справимся, верно? — уже ко мне.

Я нервно улыбнулась, но получилась жалкая гримаса, больше напоминающая асимметрию лица при инсульте, что могло быть не так уж и далеко от истины. Ко всему прочему рогатый на моих глазах просто растворился в воздухе.

— Я сошла с ума, — заключила я.

— О, нет! Нет! — пискнула куколка, её голос был полон искреннего удивления. — Считай, я нашла для тебя работёнку в обмен на твою жизнь. Ведь если бы не Его Светлейшество, ты уже была мертва. Неужели не поняла? Повезло, что я была рядом и смогла со всеми договориться. Ведь тебя отравили.

— Отравили? — на автопилоте переспросила я.

— Ага! Ага! — она так энергично закивала головой, что казалось, та вот-вот слетит с шарнира. — Помнишь VIP-марафон «Исполнения желаний», который ты организовала в прошлом месяце? Стоимость полного пакета была пятьсот тысяч. Так вот, Марта его купила, как и три предыдущих под названиями: «Денежный сценарий», «Финансовый ключ» и «Вера в себя». Но всё это в кредит в «Быстро деньги». Проценты там растут просто в геометрический прогрессии. Как итог, для Марты, которая работала рядовым секретарём, сумма в двадцать миллионов — не подъёмная сумма.

— Двадцать миллионов за месяц?!

— Почему за месяц? За четыре, — колокольчиком рассмеялась куколка, растопырив пальчики. — Марта думала, что сработает первый марафон, «Денежный поток». Он не сработал. Но ей было жалко безрезультатно потраченных денег, и она купила второй. А потом ты сказала, что марафоны работают лучше, если верить в себя.

— Если честно, эта Марта какая-то беспросветная дура. При чём тут я?

— Вот за это я тебя и люблю! — воскликнула куколка и радостно кинулась в мою сторону раскинув руки, будто хотела обнять мои ноги.

Я быстро подтянула конечности к груди и отползла к изголовью. Кукла врезалась в кровать и забавно шмякнулась на пол.

— Ууу… какая ты недотрога, — протянула куколка, усаживаясь. — Так вот, эта дура решила все свои проблемы разом — выходом в окно. Что подкинуло тебе химика, который ещё со школы был в неё влюблён. Он подстроил всю эту историю с распаковкой «Аромата зла № 12».

Она встала, старательно поправляя и отряхивая свою пышную юбочку.

— Духи массового поражения — не редкость в вашем мире, когда всё природное заменяют синтетикой. Но такие происшествия обычно утаивают и не придают им огласки. В твоём случае тебя едва не погубил бензилацетат, если бы не контракт с Его Светлейшеством. Так что ты должна хорошо ему послужить! — она уперлась руками в бока, широко улыбаясь.

Улыбаясь… Я, как зачарованная, пялилась на её маленькое белоснежное личико в обрамление упругих завитков тёмных локонов. Мне очень хотелось, чтобы мой мозг прекратил воспринимать окружающую действительность и отключился, но он упорно отказывался это сделать.

— Ох, я же не представилась, — куколка испуганно приложила ладошки к щечкам, а потом как по волшебству взлетела в воздух и будто уселась в невидимое кресло, закинув ногу на ногу: — Я — Лили из девятого мира. Я дух, не имеющий физического воплощения. Поэтому мне так понравилось твоё творение. И согласись, гораздо удобнее общаться со мной в таком виде?

Я пожала плечами, пытаясь отогнать странное ощущение, что всё происходящее — не более чем сон. Но её голос был таким реальным, а присутствие — столь явным, что я не могла не поверить в её слова.

— В любом случае, без этой куколки ты меня даже не услышишь. Так уж строены люди вашего мира. Чтобы ты меня слышала, нужно обмануть твои глаза. Ну да ладно, — отмахнулась она. — Мы сейчас в десятом мире, в последнем из завоеванных Его Превосходительством. В каждом из миров имеются побратимы Его Превосходительства, они образуют Большой совет. На данный момент две эти силы находятся в конфронтации. Не буду ходить вокруг и около, как говорят у вас, совет хочет, чтобы ты изменила решение Его Превосходительство об уничтожении всех миров. Поговори с ним, найди причину, почему Его Превосходительство так зациклился на уничтожении, и переубеди. Но так тонко, как это умеют делать психологи. Чтобы он думал, будто сам принял такое решение. Уяснила?

Я кивнула, хотя внутри меня царил хаос. Неужели она не знает, что мои дипломы — всего лишь фикция? И если хотя бы на секунду представить, что всё происходящее правда, то всё сказанное звучало приблизительно, как пойти и сунуть голову в пасть льва. Похоже выбора у меня нет, придётся подыгрывать. Что ж, если я сошла с ума, то лучше взять под контроль своё сумасшествие.

— Хорошо, — решительно произнесла я и принялась накидывать пуха: — Мне нужно подготовиться. Продумать план терапии, разработать вопросы. Мне необходим стол и тетради для записей. Не вижу их тут. Также мне нужна одежда. Не могу же я вести приём столь важной персоны в недостойном виде. И да, мне нужен кабинет.

Нарисованные глаза куколки сверкнули, словно оценивая:

— О, ты быстро взяла себя в руки! Мне это нравится. Ну что ж, раз уж ты так серьёзно настроена, то давай устроим всё как надо. Вы слышали, что требуется? Выполняйте! — велела она кому-то невидимому. — С Его Светлейшеством мы уже обсудили этот вопрос. Он согласился предоставить свой кабинет на время его отсутствия. И прежде, чем ты начнёшь работать с Его Превосходительством, тебе придётся доказать свою эффективность. Начнём завтра с чего-то простого. Например, с меня.

Внезапно дверь снова с грохотом распахнулась и в мои покои по воздуху вплыл стол из тёмного дерева, а следом за ним, и письменные принадлежности.

Покидая меня Лили пожелала приятных снов, но уснуть в эту ночь мне так и не удалось. Да и как можно уснуть в этом странном, будто заколдованном мире, где ночь так и не наступала? Как бывает в заполярном круге чёрное солнце, подобно зловещему глазу, не опускалось за линию горизонта, а время застыло в вечном оцепенении. Часы на стене отбивали свои удары, но их монотонный ритм казался насмешкой над самой сутью времени. Покинуть покои я так и не решилась. Сама не знаю, что удерживало меня — чувство самосохранения или опасение столкнуться с чем-то ещё более ужасающим. Мне и в комнате было неспокойно. Казалось, тени — живые существа, извиваются и танцуют в углах комнаты. Каждый шорох, каждый скрип пробуждал в моей душе первобытные страхи. В итоге я всё-таки уселась за письменный стол, накидать список предполагаемых вопросов.

— Перо? — вслух удивилась я. — Почему бы и нет?

Набросать даже парочку вопросов было сложно. Пером получалось выводить лишь каляки-маляки. Ко всему прочему я в душе не представляла, как вести психологические консультации. В конце концов какие проблемы могут быть у куклы? Какие эмоциональные культы навешаны на то, что называло себя духом? А есть ли в её мире фильмы, музыка, реклама, что их формируют? Кто контролирует информационные потоки там? Схватившись за голову мне оставалось только удариться ей об стол.

Так или иначе, но поутру, если верить старинным часам, я приоделась в красивый халат с восточным узором и отправилась в дверь напротив. План был прост: если кабинет принадлежал не последнему человеку в этом мире, то, придя пораньше, я смогу обыскать его и найти что-то полезное. Как и ожидалось в коридоре меня поджидал серо-зелёный монстр.

— Я работать, — бросила я, накинув на себя маску уверенности и важности, отчасти подражая тому рогачу.

— Хы, — вместо ответа хмуро кивнул он.

Я быстро юркнула внутрь кабинета. В нос ударил знакомый запах аниса. Наверное, от шока раньше я его не почувствовала. И как я могла не заметить запах знакомый с детства? Дом бабушки насквозь пропитался подобными лекарственными ароматами. Я была болезненным ребёнком. Кашель стал моим вечным спутником, как тень, преследующая меня на каждом шагу. Как сейчас слышу родной голос:

— Ну-ка, открой рот, покажи горлышко.

Делаю, как она говорит, а в душе — тоска бесконечная. Я заболела, и мы не пойдём в лес за ягодами. Старенькая бабушка воспитывает меня одна — и за отца, и за мать, что пропали без вести. Оставить меня не с кем, а значит, пирога не будет.

Зато там была любовь… Я замотала головой, отгоняя горькие воспоминания.

Моё внимание привлекла карта, висевшая на стене, которую я раньше тоже не заметила. Я с интересом разглядывала незнакомые контуры, когда почувствовала чей-то взгляд. Тяжёлый, пронизывающий, словно тысячи глаз одновременно уставились на меня из тьмы. Я медленно повернулась и столкнулась взглядом с портретом! Моё сердце замерло. На портрете был изображён человек, если не считать чёрных рогов и огненно-красных волос. Его черты были одновременно знакомыми и чуждыми, словно созданными из обрывков воспоминаний, которые не принадлежали мне. Красные глаза смотрели на меня с холодным, почти бесчеловечным интересом, проникая глубже, чем любое живое существо, и я ощутила, как страх, затаившийся в уголках моего сознания, ожил и начал заполнять всё вокруг. По коже пробежал мороз. Как бы я не старалась отгородиться, но это место держало меня в бесконечном напряжении. Осторожно приблизившись, провела по холсту рукой. Под пальцами явно ощущались мазки краски.

— Просто портрет, — вслух произнесла я, успокаивая расшатанные нервы. Мне хотелось бежать отсюда. Бежать как можно дальше и никогда не возвращаться. Но мне ясно дали понять, что лучше этого не делать. Поэтому, подавив панику, я начала осмотр. Первое, что бросалось в глаза, — это идеальной порядок: всё разложено аккуратными стопками, а книги в шкафу расставлены даже по цвету. Я взяла одну из них и попыталась прочитать название, но буквы были написаны на языке, который я не могла понять. Они изгибались, словно змеи, и, казалось, двигались на странице, когда я пыталась сфокусировать взгляд. Чертовщина какая-то!

— Что вы тут делаете? — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и замерла. На этот раз вовсе не из-за страха, а шока. По ту сторону стола стоял Его Светлейшество. Абсолютно голый! Ну, или одетый в длинные белые волосы, что ниспадали на его обнажённую грудь. Надо заметить, что его телосложение было очень приятным глазу: высокий, с идеальными пропорциями, он выглядел крайне эротично, хотя и бледноват кожей. Наши гляделки друг на друга затягивались.

— Почему вы голый? — спросила я, наконец, сообразив отвести глаза.

— Что-то ищете?

У нас что игра в вопросы без ответов?! Едва вслух не выдала, но чувство самосохранения вовремя подняло голову:

— Я…готовлю кабинет к приёму.

— Враньё!

— Ну, знаете, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. — Когда тебя бросают в мир, где всё непонятно, хочется хоть что-то узнать, — непроизвольно посмотрев на него с удивлением отметила, что он уже одет в костюм зеленого оттенка. — Вы же сами предоставили мне кабинет. Мне правда надо подготовиться…

— Вот как? Тогда я буду первым. Приступайте!

Неожиданный поворот. К такому жизнь меня не готовила, но, стараясь сохранить видимость профессионализма предложила:

— Прошу, присаживайтесь.

Он послушно опустился на кушетку. Я уселась в кресло за столом. В голове царил хаос, я экстренно старалась придумать вопросы. Чтобы потянуть время взяла одну из принесённых с собой тетрадочек и, вооружившись пером, начала выводить буквы на бумаге.

— Для начала заполним вашу амбулаторную карту, — произнесла я, стараясь придать голосу уверенность. — Как ваше полное имя?

— Моё имя вам знать необязательно.

Мне явно не удавалось наладить контакт. И я понятия не имела, как на самом деле ведутся такие приёмы.

— Как же тогда быть?

— Если уж очень надо, то запишите меня как Его Светлейшество, — словно бы сжалился он.

— Вам нельзя называть своё имя? — предположила я.

— Скорее, вам нельзя его произносить, иначе я вас убью, — ответил он, будто речь шла о погоде.

— Хорошо, — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

У объекта явно всё плохо с фантазией: все угрозы сводятся к убийству. И что-то мне подсказывало они совсем не пусты.

— Разрешите я проясню для себя один вопрос. Вы демон?

— Да. Непревзойдённый.

— Понятно, — сказала я, записывая это в тетрадь, чёрт его знает зачем. — А что это значит — " непревзойдённый»?

— Это значит, что никто не превзошёл меня.

Понятно, что ничего не понятно, подумала я, а вслух произнесла:

— Расскажите, что вас беспокоит?

— Вы же психолог, разве не должны сами это понять?

— Ну, обычно клиенты сами рассказывают о своих проблемах. Это помогает установить доверие.

— Доверие? — он засмеялся, довольно приятным смехом. — Доверие — это не моя сильная сторона.

— Тогда, может, начнём с чего-то простого? Например, как вы себя чувствуете?

— Меня дико раздражает, что вы капаете чернилами на мой стол.

Я посмотрела на перо, которое действительно оставило несколько чернильных пятен на идеально отполированной поверхности стола.

— О, простите, — сказала я, стараясь звучать максимально искренне. — Я не хотела.

— А я бы хотел, чтобы вы оставляли как можно меньше следов своей жизнедеятельности в моём кабинете.

Я почувствовала, как начинаю закипать. Словесная пощечина звучала так, будто я самолично наложила на его столе, будучи букашкой или таракашкой. И ведь не возразишь ничего — убьёт. Эту аксиому я уяснила.

— Постараюсь, — сквозь зубы процедила я. — Что ещё вас беспокоит?

— Скука. Очень сильная скука. Вы ужасно скучный человек. Даже подумываю, а не организовать ли мне пыточную с вашим участием для всех несогласных.

Чтобы он ни говорил, всё звучало одинаково ровно, без единой эмоции. Его голос, словно ледяной ветер, пробирался под кожу, оставляя за собой лишь холод. Я не могла понять, шутит он или угрожает. Это злило меня всё сильнее. Как может неинтересный и скучный человек вести за собой миллионы? Это задевало мою гордость. В голове мгновенно родился коварный план.

Один психолог считал, что любого человека можно влюбить в себя. Опустим, что мой подопытный не человек, но, если это сработает, я смогу им манипулировать. Я должна использовать все доступные мне методы.

— Выбирая из всех в мире кого бы вы пригласили на ужин? — спросила я с трудом сдерживая самодовольную улыбку.

— На обед? — переспросил он. Его глаза сверкнули, как два янтарных самоцвета. — Ну, знаете, я обычно не приглашаю…

— Но, если бы вы вдруг захотели кого-то пригласить, кто бы это был?

Он поднял бровь, его взгляд стал пронзительным. В этот момент я поняла, что, возможно, задела какую-то струну в его душе.

— Ну, возможно, я бы пригласил… вас.

— Меня? — переспросила я.

И сердце биться перестало. Не иначе, как в качестве обеда. Чем вообще питаются демоны?

— В будущем это обязательно случится, — добавил он.

Это звучало очень похоже на какое-то предсказание. По коже пробежал неприятный холодок, будто он знал что-то, что было мне неизвестно. Стало страшно, но надо продолжать. У нас ещё тридцать пять вопросов… Ведь безумие и отвага никогда не были моим девизом. А дальше меня вопросом за вопросом ждала неудача, хотя если посмотреть с другой стороны, я хоть что-то узнала о демонах. А с-третьей, что за ахинеей я занимаюсь?!

— Когда вы в последний раз пели наедине с собой?

— Я не пою.

— А для кого-то другого?

— Было что-то непонятно в первом ответе?

Я потёрла щёку, стараясь игнорировать угрозы.

— Если бы вы могли жить до девяноста и сохранить либо разум, либо тело тридцатилетнего в последние шестьдесят лет своей жизни, что бы вы выбрали?

— Мне больше шести тысяч лет, не нахожу вопрос актуальным.

— Какое ваше самое страшное воспоминание?

— Я видел, как мой мир был уничтожен.

— Расскажете поподробнее?

— Люди. Они живут в каждом из миров. И в каждом из них жаждут силы и власти. Они нашли проход в Лимбе в наш мир, чтобы подчинять нас себе и использовать нашу силу. Но рано или поздно всему приходит конец. За свободу нам пришлось заплатить слишком большую цену.

Вот как прикажете на это отвечать? Первый честный ответ, а я не знаю, что сказать. С горем пополам мы закончили с вопросами и короткими ответами к ним. Психолог из меня, конечно, так себе… Меня точно убьют. Я решительно встала:

— Осталось последнее. Мы должны четыре минуты посмотреть друг другу в глаза, — Его Светлейшество приподнял бровь, но промолчал.

Я обошла стол и присела на кушетку рядом. До сих пор не верилось в реальность происходящего.

— Почему именно четыре минуты?

— Так положено, — важно ответила я.

Глаза Его Светлейшества точно два самоцвета, сияли мягким янтарным светом. Они притягивали и одновременно пугали, как бездонные пропасти, наполненные древними тайнами и неизведанной силой. Меня снова охватило ощущение, что я испытала под взглядом той пугающей картины на стене. И на долю секунду показался похожим. Они выглядели вполне человеческими, если не считать странного почти колдовского мерцания. Иногда в янтарных глубинах вспыхивали зеленоватые искры, похожие на далёкие звёзды. В человеческих глазах такого точно не увидишь.

И всё-таки это был портал в его душу, если, конечно, у демонов есть души. Но я могла поклясться, что видела скрывающуюся в них мудрость веков, бесконечную усталость и тень сожаления о чём-то давно утраченном. Столь человеческие чувства. Не знаю, как работал этот способ на самом деле, но вскоре единственная мысль, оставшаяся в моей голове, была о том, что более красивых глаз я в жизни не видела…

— Если долго смотреть в мои глаза, то у вас может закружиться голова, — вдруг произнёс Его Светлейшество.

— Что? — бессмысленно переспросила я, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

Голова и вправду кружилась, но это головокружение было столь приятным, словно я парила где-то между сном и явью.

— Желаете лакрицу? — он протянул тонкую чёрную палочку.

Я на автомате взяла её, не сводя с него глаз, и медленно откусила:

— Любите их?

Его губы тронула лёгкая улыбка, и в этот момент он показался почти… обычным мужчиной.

— Лакрица — это маленькая слабость, которую я позволяю себе уже несколько тысячелетий, — ответил он, беря себе палочку и повторяя за мной. Его движения были медленными, почти медитативными, как будто он наслаждался каждым мгновением. — Она напоминает мне о временах, когда мир был проще.

В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась и послышалось торопливое щелканье.

— Чем это вы заняты?! — пропищала Лили до невозможности звонким голосом. — Вам пора отправляться в северные земли. Ваше Светлейшество, мертвецы уже вторую неделю бунтуют, а вы тут… — она бросила взгляд на меня, затем на лакричные палочки, — …лакрицу едите!

Психолог, которому нужен психолог! Встречали таких? Хотя о чём это я? Хороший психолог всегда не в ладах со своей кукухой. И когда я только в такие заделалась? Понятия не имею, что сейчас только что было между мной и Его Светлейшеством. Во всём виноваты его глаза — эти проклятые, прекрасные, гипнотические глаза. Я сидела в кресле, всё ещё держа в руке ту самую чёрную палочку, как никогда осознавая, что попала. С самого начала было ошибкой думать о Его Светлейшестве, как о человеке. Подергать его за рога что ли? Или попробовать бежать? Стоило побольше узнать об этом мире. Вот, что не вызывало никаких сомнений. Я в другом мире.

— Ты представляешь, как опасно проводить такую терапию с Его Светлейшеством? Он может уничтожить тебя одним взглядом, — попискивала Лили восседая на кушетке. — Я-то думала, тебе потребуются недели, чтобы хотя бы перестать дрожать при виде теней в углах. А ты… ты сразу взялась за работу! Ты меня удивляешь.

Её стеклянные глазки засияли неестественным блеском, будто кто-то поднёс к ним зажжённую свечу изнутри.

— Я испекла маковый торт с вишнёвой пропиткой, — она перешла на шёпот, словно делилась страшной тайной. — Думала, устроим чаепитие, как у Безумного Шляпника…

Казалось, Лили действительно очень рада моему присутствию тут. Я наблюдала, как её кукольное личико то вспыхивает радостью, то погружается в театральную печаль. Странно, но этот марионеточный спектакль почему-то не вызывал у меня страха — лишь тупое, почти клиническое принятие. Видимо, когда реальность окончательно сходит с рельсов, психика включает режим «ну ок, бывает». Интересно, а Алиса в стране Чудес чувствовала себя так же? Или это место — мой собственный безумный сон?

— Лили, я хочу вернуться домой, — мои пальцы сами собой сжали подлокотники кресла. — Если я выполню условия контракта и заставлю Тёмного повелителя поменять решение, то смогу это сделать?

Тишина. Кукла замерла в неестественной позе — голова склонилась набок, будто у неё внезапно заел один из шарниров. Когда она заговорила снова, её голос звучал так, словно кто-то сыпал раскалённые угли мне прямо в черепную коробку:

— Ох, дорогая, это же невозможно, — Лили вздохнула, её голос был наполнен тоской и горечью, словно ветер, пролетающий над увядшим полем. — Я столько сил потратила, чтобы спасти тебя. Знаешь, как тяжело было находиться рядом с тобой и не иметь возможности ни прикоснуться, ни поговорить. Хорошо, что время здесь и там течёт совершенно по-разному. Ты даже не представляешь, сколько вечности умещается в одном твоём земном вздохе…

От признания Лили, что она была рядом со мной и раньше, от ощущения столь странной заботы я испытала резкий приступ удушья.

— Я не понимаю… — с трудом выдавила я.

Лили так по-человечески заломила ручки.

— Для начала я тебе кое-что объясню. Девятый мир очень близко к вашему. В скрипе половиц под ногами. В твоём отражении, которое иногда задерживается в зеркале на секунду дольше положенного. Он всегда рядом, но всегда невидим, — она взглянула на меня и осторожно произнесла: — Духи нашего мира, когда-то были людьми вашего мира. По той или иной причине они не ушли дальше. Моя причина…это ты.

Она чуть помолчала и наконец, произнесла моё имя так, как может произнести только мать, тридцать лет хранившая это слово в немой тоске:

— Анна, я твоя мама.

Безумие, но в её глазах сияла нежность, смешанная с болью.

— Понимаю, в такое тяжело поверить. Я слишком рано покинула тебя, но я всегда была рядом. Я видела твои первые шаги, твои спотыки, твои слёзы и…твоё одиночество…

Этот мир решил окончательно свести меня с ума? Но всё-таки мне был интересен вопрос, который мучил меня всю жизнь:

— Так куда вы с отцом пропали?

— Когда родилась ты, надо было отойти от дел, но человеческая жадность безгранична. Понимаешь ли, я была не совсем хорошим человеком. В 90е мы с твоим отцом построили неплохую империю. Она нас и погубила.

Меня замутило. Но не успела я как-то отреагировать или побороть это чувство, как подо мной на полу и под Лили засветились багровые пентаграммы, а комнату наполнил низкий гул.

— Выйди из круга! — заверещала Лили.

Я не успела. Если честно от удивления я даже не дёрнулась. Удар пришёл снизу, но стукнул по голове. Перед глазами всё поплыло, и я погрузилась в темноту.

Я пробудилась от кошмарного сна с пронзительным воплем, исторгнутым, казалось бы, из самых глубин моей души. Тело покрывала холодная испарина. Ладони впились в шёлковые простыни, оставляя влажные отпечатки — пот пах странно, отдавая запахом… лакрицы? Мысли мои путались в густом тумане безумия, и я никак не могла собрать их воедино.

— Тише, тише! — ко мне подскочило нечто красное и маленькое.

Я с трудом осознала, что это Лили. Я лежала в кровати в покоях, что выделили для меня. Сколько времени я пребывала в беспамятстве? Этот вопрос крутился в моей голове, как беспокойный вихрь. Мне словно приснился ещё один безумный сон внутри этого сна с Лили и всем прочим.

— Что… что это было? — спросила я, дрожа всем телом.

— Когда повелитель злится, то под ногами каждого появляется руна апокалипсиса. Тех, кто имеет душу, выкидывает в Лимб между мирами на какое-то время…обычно на какое-то время.

По моей коже пробежали мурашки. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать страшные воспоминания о беспросветном кошмаре. В том сне я бродила в каком-то сером, мрачном месте. Неба не видно, только белёсый туман кругом и всюду. И куда бы я ни шла, ничего не менялось. Вокруг не было ни души. Всё было погружено в глухую зловещую тишину, которую лишь иногда пронзали отдалённые стоны. Я пыталась кричать, но у меня никак не получалось, словно само пространство протестовало против этого.

— Я хочу вернуться домой! — истерично закричала я. — Это ты! Ты затащила меня сюда!

Страх, пробирающийся в сознание, с каждой секундой становился всё сильнее. Впервые в жизни я почувствовала истинный ужас.

— Анна, возьми себя в руки… — засуетилась Лили.

— Отвали от меня! — я со злостью отшвырнула её от себя. — Думаешь, я поверила в эту чушь, что ты моя мать?!

Лили быстро ретировалась, и снова подлетела ко мне, на этот раз ловко уворачиваясь от моих отмашек.

— Это я уверяю тебя. Я даже сохранила имя, — жалобно пищала она. — Успокойся, прошу.

И то ли её уговоры подействовали, то ли я просто устала размахивать руками, но я действительно успокоилась. Лили опустилась на край кровати:

— Я, правда, твоя мама. И я не хотела, чтобы ты умерла. После того, как Тёмный повелитель захватил девятый мир, тебя ждало лишь одно — стать пищей для демонов. Но я придумала план.

Я прищурилась.

— Ты же знаешь, что я ненастоящий психолог? — осторожно спросила я.

Лили вздохнула и опустила голову.

— Знаю, — тихо призналась она. — Но у нас есть время подготовиться. Я убедила Большой совет в полезности терапии. Ведь у всех есть прошлое так же, как и у меня. Но самое главное сам Тёмный повелитель верит в эту чудодейственную психологию. Мы подготовимся, и после того, как контракт будет исполнен, ты сможешь заключить новый с Его Светлейшеством и вернуться. Без исполнения нынешнего, если ты вернёшься, то попадёшь ровно в то время, когда умираешь. Понимаешь меня?

Я кивнула. Лили протянула руку, словно хотела прикоснуться ко мне, но не решилась.

— Мы справимся, — сказала она с уверенностью, которой я не чувствовала. — Вместе мы сможем всё.

А вот что-то внутри меня уже знало — ничего у нас не получится, но объяснить этого не могла.

Мы начали готовиться. У нас были те дни, пока Тёмный повелитель с Его Светлейшеством заняты восстанием мертвецов. Я не была пленницей — мои двери не запирались, но каждый коридор этого замка таил в себе угрозу куда страшнее железных решёток. Я научилась не замечать имбов — мелких демонов, слизывающих остатки страха. Это те движущиеся тени, что так пугали меня в первую ночь здесь. Если не бояться, то и не привлечёшь их. И таких существ в замке водилось огромное множество.

Случайно отыскав что-то похожее на бинокль, я стала зависать на балконе, разглядывая город внизу. И то, что я видела там, не внушало успокоения. В кустах прятались змеи, чьё тело похожее на позвоночник извиваясь переносило голову похожую на череп, лишённый кожи, но с круглыми глазными яблоками на выкате в глазницах. Ещё более странные деревья оплетали чёрные башни, их ветви-руки прорастали сквозь камни. А один раз на перила балкона села птица с десятками глаз и клювов, растущими из спины. Но пугало меня не это, а какая-то навязчивые мысли о скорой встрече с Тёмным повелителем.

Лили, действительно, немало знала о работе психологов. Она заставляла меня проводить консультации различных существ этого мира. И чем больше я их проводила, тем явственнее понимала: все они в прошлом когда-то были людьми или произошли от них…

Грох стал одним из первых. Когда я попросила его присесть, кушетка жалобно треснула и ножки надломились.

— Грох хороший? — испуганно спросил он, голосом несмазанных качелей.

— Всё в порядке, Грох, — ответила я, жуя очередную лакричную палочку.

Стойкому запаху аниса в кабинете нашлось вполне банальное объяснение. Повсюду стояло множество ящиков и коробок, заполненных лакричными конфетами. И я, похоже, подсела на них. Я подняла взгляд на Гроха. Огромный зелёный монстр, обладающий неимоверной силой, имел разум десятилетнего ребёнка. Во втором мире демоническая магия Тёмного повелителя сделала их такими.

За ним следовала череда стеклянных слуг с пугающе прозрачной кожей, демонстрирующие жуткий анатомический атлас внутренностей. Они боялись всего на свете, и в случае чего начинали звенеть, как старые бокалы.

На деле все эти существа казались просто мутантами. Каждое из них было трагедией своего мира, запечатанной в новую форму. Меня начинало пугать моё отношение ко всему происходящему. Я смотрела на них как на что обыденное. И в какой-то момент стала думать, а не в этом ли была изначальная цель Лили. Но все мысли разом покидали мою голову потому, что у меня неимоверно зудел лоб. Это стало каким-то персональным проклятием, и лишь лакричная палочка чуть успокаивала зуд. Я ела их всё больше и больше, практически питаясь только ими. Неудивительно, что и мои покои насквозь пропахли лакрицей.

Мысли о том мире, где меня отравили, постепенно угасали, как и желание вернуться, уступая место предвкушению. Предвкушению скорее увидеть Тёмного повелителя. И всё больше я ждала возвращения второго любителя лакричной палочки. Хотя воспоминание о том несуразном приёме заставляло меня до сих пор краснеть.

В один из дней я посмотрела на свои бледные руки. Вены под кожей пульсировали фиолетовым и стали более заметными. Последний сеанс с шептуном оставил на ладонях следы: слова «лжец» и «спаситель», выжженные, как татуировки. Всё потому, что я тогда не знала, что на своих ладонях они имеют ещё одни рты, способные выжигать магические печати на коже. И если со лжецом всё было понятно, то роль спасителя порождала вопросы.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Грох:

— Они вернулись, Маленькая Госпожа, — объявил он.

Я совершенно не помнила, с каких пор великан стал звать меня госпожой? Самым ужасным во всём этом было то, что я не замечала тех изменений, что происходили во мне. Это как с лишним весом. Ты полнеешь, полнеешь и не осознаёшь этого. Только в один прекрасный день ты не можешь застегнуть платье и тогда понимаешь — это предел. Но моё понимание случилось не так, а чуть позже, когда вернулся Тёмный повелитель и пожелал видеть нас с Лили.

Я могла и задуматься, отчего столь рада его возвращению. Но больше ничего не казалось мне странным, наоборот, моя прошлая жизнь виделась мне сплошной бессмысленной несуразицей. Ведь там не было Повелителя. Разве это не естественно — любить Повелителя?

А вот изменения в Лили я ощущала более явственно. Сейчас она мало походила на ту энергичную и разговорчивую куколку, увиденную мной в первый день. Всё чаще вокруг неё клубились имбы. Я посмотрела на Лили, идущую передо мной прямо по воздуху. Та шагала, сгорбившись и понурив голову, будто на неё навалилась вся тяжесть десяти миров разом.

— Лили, тебя что-то беспокоит? — поинтересовалась я.

Она вздрогнула, обернулась и долго смотрела мне прямо в глаза, прежде чем произнести:

— Я снова облажалась. Прости меня.

Я рассмеялась:

— Что за глупости? Всё просто прекрасно.

— Как скажешь, — кивнула она и мы продолжили путь.

Вскоре коридор вывел нас к массивным дверям из чёрного дерева, украшенных десятками глаз, встроенных в резные узоры. Рядом с ними стояла пустотелая стража, в забралах их доспехов зияла темнота. Двери распахнулись с тихим стоном сами собой. Меня охватило небывалое нетерпение. Ещё семь дней назад это показалось бы мне безумным, но сейчас было столь естественно радоваться встречи со своим Повелителем, если даже ты никогда его не видела.

В зал я влетела, опередив Лили, и замерла в восхищении. Казалось, я ждала этой встречи всю свою жизнь. Тёмный повелитель был столь же прекрасен, как и Его Светлейшество, только волосы у него были красные с пляшущими язычками пламени, а рога поражали своей эбонитовой чернотой.

— Повелитель, — выдохнула я.

И едва не расплакалась, когда Повелитель, проигнорировав меня, обратился к Лили:

— Лили, я вот думаю, наказать тебя или похвалить. Есть что сказать?

— Как вам будет угодно, — смиренно пропищала она.

А потом чуть не умерла от счастья, когда он посмотрел на меня:

— Так значит, Маленькая Госпожа, у нас психолог? Лили обещает, что разговоры с тобой помогут понять, в чём причина моих проблем?

Я скромно кивнула.

Он перевёл взгляд на Гроха, и тот, к моему удивлению, расплылся в широкой улыбке.

— А тебе, Грох, она помогла?

Великан заулыбался ещё шире, его лицо озарилось каким-то безумным счастьем. Видимо, он испытывал удовольствие от общения с Повелителем подобно мне:

— О, мой повелитель! — воскликнул он, словно ребенок, получивший конфету. — До того, как я начал с ней болтать, я вообще не знал, что у меня есть проблемы. А теперь… теперь я знаю, что у меня их просто тьма тьмущая!

— Ну, если даже Грох нашёл в этом что-то полезное, то, возможно, и мне стоит попробовать. Думаешь, я хотел быть Тёмным повелителем? — протянул повелитель, поднимаясь и направляясь ко мне. — Когда-то давно мне не было дела до других миров. Они сами пришли в наш мир в поисках силы. Они вызвали катаклизм, что уничтожил всё. Наш отец был королём, и ему удалось спасти нас. Он завещал найти мир, благодаря которому мы возродимся вновь, — повелитель взял меня за руку и погладил ладонь, на которой было вытатуировано «спаситель». — Понимаешь?

— Я? — искренне удивилась я.

— Было время я хотел сдастся. А потом в девятом мире появилась Лили. Неужели ты правда считала, что можешь обмануть нас с братом? — он глянул на куколку, и его глаза вспыхнули.

— Нет, конечно, нет! — пропищала куколка.

— Но ты пыталась, — его голос звучал вкрадчиво. — Ты поставила свой эгоистичный интерес выше моего.

Лили промолчала, ниже опустив голову. Повелитель чуть подался в её сторону и щёлкнул пальцами. В ту же секунду кукольное тельце Лили развалилось на шарнирные составляющие. Я ахнула и прикрыла рот ладошкой. Всё-таки я к ней привыкла.

— Но всё сложилось как нельзя лучше, как и планировал брат. Верно, Маленькая Госпожа?

Мне очень хотелось ответить «да», но я совершенно ничего не понимала. Словно догадавшись об этом, повелитель произнёс:

— Ты, наверное, думаешь, что я очень плохой?

— Нет, вовсе, нет! — быстро ответила я, чуть удивившись, что переняла манеру ответов Лили.

— Малгарот, явись, объяснись.

Я улыбнулась, теперь мне известно имя Его Светлейшества, что появился рядом со мной и тут же предложил:

— Лакрицу, Маленькая Госпожа?

— Вы в этот раз одеты? — улыбнулась я, принимая лакомство.

— В прошлый произошло небольшое недопонимание, — так же безэмоционально произнёс он. — Но я вижу квинтэссенция тёмных душ пришлась вам по вкусу?

Я посмотрела на лакричную палочку, затем снова на Его Светлейшество.

— Идёмте, — он взял меня за руку и повёл к стене, что была закрыта шторой из бордовой ткани.

Его Светлейшество отыскал шнур и раздвинул полотна, за которой оказалось большое зеркало. В нём отражалась я, потерявшая дар речи. Мои глаза горели алым, а на висках проступали небольшие красные рожки. Я пощупала из, понимая, что зуд прошёл. Больше не надо чесать лоб. Больше не надо сопротивляться…

— Вы прекрасны, — заключил Его Светлейшество.

— Но почему?

— Во всех мирах мы производили трансформацию душ. Тёмная душа соединяется с носителем души и трансформируется в Лимбе во что-то новое. Имбы, стеклянные слуги и даже Грох — это наши провалившиеся попытки создать расу демонов. Но вы, Маленькая Госпожа, наш успех! Как думаете, как много в вашем мире таких психологов, как вы, Маленькая Госпожа?

Я на секунду задумалась. Прошло всего несколько дней, но они изменили меня. Теперь я понимала, почему слуги зовут меня Маленькой Госпожой. Назови они меня иначе, и они умрут. Как понимала и страх Лили и не могла не восхититься Повелителем потому, что всё и было так задумано с самого начала.

— Найдётся вдоволь, — наконец ответила я. — Всегда ненавидела людей. Вы бы видели, как они относятся к друг другу? Используют друг друга, даже если не осознано.

— Вы полностью исполнили свой контракт, Маленькая Госпожа, — подал голос Повелитель. — Грох, вели Большому Совету собраться. Я больше не хочу уничтожать десять миров. Я желаю захватить одиннадцатый.

Я вскрикнула и проснулась. Малгарот склонился надо мной:

— Ты опять видела тот сон?

— Какой сон?

— Что ты человек, — его голос треснул посреди фразы. — Милые создания всегда так цепляются за эту иллюзию.

— Не понимаю, почему мне это снится, — вздохнула я, не признаваясь, что после сна испытывала запретную тоску.

— Ничего. Это пройдёт со временем. Кстати, о времени. Самое оно встать и начать готовиться к нашему ужину. Ты же помнишь, выбирая из всех во всех мирах, я пригласил тебя, — улыбнулся Малгарот. — К тому же Повелитель передал тебе подарок.

Малгарот протянул мне небольшой деревянный гробик, обитый бархатом. Я взяла его и осторожно сняла крышку. Внутри лежала маленькая шарнирная куколка, одетая в ярко-красное платье с рюшами.

— Мама! — мою радость было не передать.

Куколка приподнялась в своём гробике.

— Рада служить вам, Маленькая Госпожа, — произнесла она голосом, полным боли и страдания.

Я ласково погладила куколку по голове:

— Как я рада, что ты снова цела.

— На этот раз она будет послушнее, — заметил Малгарот.

Куколка кивнула, на её глазах, казалось, блестели слёзы.

— Ты в порядке?

— Да, госпожа, — ответила она. — Я просто… я просто хочу быть с вами.