В один из прекрасных солнечных дней начала лета 1965 года в местный небольшой ресторанчик под странным названием «Лаогуаньтай» – «Старая официальная станция» вошли два молодых человека. Привычно поздоровавшись, с хозяином ресторана дядей Хао ребята заняли столик, и один из молодых людей тут же направился к стойке. Вернувшись к столику с двумя мисками лапши, одной из которых сразу же завладел его товарищ, молодой человек которого звали Лю Хао, открыл принесенную с собой тетрадь и углубился в чтение. В этот день они с другом стали выпускниками факультета искусства Университета Гонконга и ждали еще двоих товарищей тоже выпускников, чтобы компанией отпраздновать это знаменательное в их жизни событие.

Лю Хао по прозвищу Тен Кун шуа (Небесная кисть) или просто Тенкун был одним из лучших выпускников своего потока, и неоднократным победителем различных художественных конкурсов. Родом из Макао, он снимал в местном квартале Коулун крохотную квартирку. Его дальний родственник по линии матери был владельцем данного ресторана, где Лю иногда подрабатывал, кроме того, парень очень увлекался археологией материкового Китая:

– Они самыми первыми стали применять расписную керамику! Ты представляешь Хань? – Увлеченно пересказывал Лю свои записи своему другу толстому пареньку сидящего за столом напротив и уплетающего лапшу.

– Угу… – прогудел друг, активно работая палочками.

– Правда вначале это были простые цветные полоски… потом цветы… но все равно… и это шестое тысячелетие до нашей эры! Круто да! Хань! – Отвлек от созерцания лапши Лю друга. – Да отвлекись ты от лапши… никуда она не убежит от тебя…

– Угу… – повторно прогудел Хань. Толстый паренек очень любил хорошо покушать. Сирота, потерявший родителей в вихре событий Китайской революции он жил со своей бабушкой, и практически никогда не имел денег, за что было иронично прозван Чань Чу в честь китайского символа богатства – трехлапой жабы. Держался Лю из-за чего и смог окончить университет. Лю широкая и щедрая душа делал за Ханя многие работы и таскал с собой в ресторан, где тот мог бесплатно покушать.

– Эх, жалко, что раскопки закрыли… – сокрушался Лю. – Столько бы нового открыли … – он закрыл свою тетрадь, где записывал всю информацию касаемо археологии. – У них там, на материке опять какая-то заваруха назревает… сначала «большой скачок» был, «народные коммуны»… теперь что… Хань ты закончил есть? – Спросил он приятеля.

– Уф! Да-а! – Толстячок удовлетворенно отодвинул от себя пустую миску, счастливо улыбаясь.

– Прошло всего десять лет с начала раскопок, –продолжил свой рассказ Лю, – и это малый срок, для того чтобы откопать все поселения… затем ведь нужно все систематизировать… пройдет еще лет двадцать, прежде чем даже эти данные опубликуют в полном объеме… Жалко… – Лю убрал тетрадь обратно в свой портфель.

– Да-а-а… – согласно кивнул Хань, главным образом выражая свое одобрение вкусной лапше.

– Привет художникам! – Ли Во по прозвищу Ли Цы (Слива) приветливо улыбался в дверях ресторана. – Что унылые такие? Хань? Что опять Лю рассказывал про археологию?

– Э-э-э…– замялся Хань. Ему не хотелось как-либо обижать своего единственного благодетеля. Без Лю закончились бы его бесплатные обеды в ресторане. Так что только ради этого он был готов слушать друга.

– Понятно… – понял душевные терзания Ханя, Ли. – Лю не надоело тебе еще? – Ли прошел по залу и присоединился к друзьям.

Сын богатых коммерсантов бежавших из Шанхая после образования КНР в 1949 году и вместе с такими же беженцами создававших в Гонконге хлопкопрядильную отрасль, Ли из-за состоятельности своих родителей пользовался широким успехом у девушек. Родители отдали его в Университет Гонконга на факультет бизнеса и экономики чтобы их отпрыск получил нужные для жизни знания, но Ли предпочитает западный уклад жизни – вечеринки, девушки. Одевался Ли всегда шикарно на западный манер и очень любил «Харлей Дэвидсон». Он окончил университет благодаря щедрым денежным пожертвованиям своих родителей факультету в качестве попечителей. Общался Ли главным образом с Лю так как его отношение к нему были искренны и не связаны с деньгами его родителей. Именно Лю дал прозвище Ли Ци «слива» – из-за его внутренней стойкости к внешним неурядицам которые постоянно преследовали парня из-за его чрезмерного увлечения девушками.

– Нет Ли, как можно? Это ведь так интересно… – Лю опять достал из портфеля свою тетрадь, в Ли он увидел очередного слушателя.

– Ну и шел бы себе на археологический, звали ведь…– Ли понюхал миску Лю полную лапши, на которую уже с интересом поглядывал Хань.

– Но мне и живопись нравиться… – Лю открыл свою тетрадь на заложенной закладке. – Я думаю, есть какая-то неразгаданная тайна в этих древних культурах… – без предисловий стал рассказывать Лю. – Если удастся доказать преемственность Лаогуаньтай с культурой Баньпо, то можно смело утверждать что прародина Хуася – прародителя всего китайского народа найдена. Между этими культурами разрыв в 600, лет, но я думаю, что связь есть… Какая, еще не знаю, но все равно есть… что-то мистическое в этом…

– Хватит Лю… – с шутливой гримасой на лице поморщился Ли, – мне совсем не интересно… лучше бы девочек позвали … – широко улыбнулся Ли. – Ты и кафе также назвал – Лаогуаньтай… и что это такое? Старая официальная станция! Совсем не звучит.

– Я предпочитаю по-другому: – покачал головой Лю. – «Пристанище старшего офицера»… Мой дядя был старшим офицеров в гоминдановской армии…

– Не дядя он тебе… – усмехнулся Ли, – так, дальний родственник по линии матери…. Сам же рассказывал

– Все равно… – упрямо произнес Лю. – Это единственный мой родственник здесь… Все остальные остались в Макао… Это у тебя и Вэя здесь куча родственников, а мы с Ханем практически сироты здесь, правда Хань? – Лю ища поддержку, вопросительно посмотрел на толстячка.

– Угу. – Тут же согласно кивнул Хань, и вновь перевел взгляд на миску с лапшой.

– У Ханя бабушка есть… –засмеялся Ли. Ему нравилось беззлобно пикировать с Лю, так как Тэнкун действительно был умным и кто знает, кем он станет дальше, а связи в Гонконге решали все. Вон их общий друг Вэй Фу постоянно проводит время у отца на работе налаживая нужные знакомства на будущее.

– Кстати, а где Вэй? – Лю вновь убрал тетрадь в портфель. – Что-то он задерживается.

– Не знаю… – пожал плечами Ли. – Наверное, опять у отца на работе в Инженерном сообществе, говорит, что его отца выбрали в комитет по вопросам профессиональной пригодности…

– Салют всем! – Привлек всеобщее внимание компании жизнерадостный возглас. Ребята как один повернулись к входной двери ресторана. Их общий друг Вэй Фу по прозвищу Цао Цао эффектно стоял на фоне дверного проема.

Его отец являлся членом Инженерного сообщества Гонконга, и Вэй по его примеру стремится повыше подняться по карьерной лестнице, и обучение в университете было одна из ступенек в его плане на жизнь. Учился он на факультете науки и окончил его сам благодаря полному отсутствию прогулов и усердному выполнению всех заданий. «Мелочей не бывает» – так говорил Вэю его отец. И если что-то было неправильно Вэй старательно все переделывал по несколько раз пока не получалось как надо. Считал что успех в жизни это неукоснительное следование правилам и установкам. Прозвище получил как раз из-за своего педантизма и карьеризма. Ведь Цао Цао легендарный сановник древности тоже начинал с низов. Вэй считал мастерство Лю для себя недостижимым, но общается с ним думая, что сможет понять алгоритм его живописи…

– О, явился, не запылился… – с иронией произнес Ли. – Что так долго? Заждались уже…

– Да ладно тебе… – Вэй пружинистой походкой подошел к столу. Помимо всего прочего Вэй занимался Ушу, – сам то небось тоже опоздал, а Ли?

– Так что тебя задержало Вэй? – Не дав ответить Ли произнес Лю. – У отца был?

– Нет. В универе… У доктора Ноулза…

– Ого! – Удивился Лю. – У самого ректора университета? Что он хотел?

– Да! Вот об этом я и хотел рассказать… – энергично произнес Вэй. – Слышали новости?

– Нет, откуда… А какие? – Вразнобой ответили Лю и Ли. Хань же предпочитал больше отмалчиваться.

– Крах кантонского банка! – С театральными интонациями выпалил Вэй. – Что не слышали? Э-э-э да вы совсем от жизни отстали… Ну ладно, ладно… – примирительно произнес он видя как скривились лица друзей. – Отец говорит, что начался обвал фондового рынка… После прошлогоднего тайфуна «Рубин» многим и так несладко пришлось а теперь совсем худо придется… Хань! – Вэй неожиданно посмотрел на толстячка. – Ты говорил, что твоя бабушка работает в шелкопрядильной фабрике?

– Да в Цзюлуне… – Удивленно ответил Хань. Вэй крайне редко говорил с ним напрямую. – А что?

– Отец говорит, что сейчас это самый надежное место… – Вэй потянул носом запах идущий от лапши Лю. – Ли, похоже, что твои родители станут еще богаче… – кивнул он Сливе.

– Наверное… – пожал плечами Ли, – я не интересуюсь делами на нашей семейной фабрике… Отец сказа что если закончу университет подарит мне «Харлей Дэвидсон»!

– Ух ты! Здорово! – Восхищенно воскликнул Хань. Ему естественно никто бы таких подарков делать не стал. – Повезло!

– Это как сказать… – отмахнулся Вэй.

– О чем это ты? – Требовательно спросил Ли.

– Триады… – спокойно произнес Вэй. – Сколько ты поездишь на своем Харлее? Или украдут и отберут… Да кстати чуть не забыл, – оживился Вэй, – есть еще одна новость! Обалдеть!

– Ну! – Подался вперед Лю.

– Да говори уже! – Ли недовольно скривил губы. Его новость о Харлее не произвела должного эффекта, который он ожидал.

– Ен Сикхо арестован! – Торжественно произнес Вэй. – Сам глава одной из триад «14К»!

– Да ты что? – Мгновенно забыл об обиде Ли.

– Опять? Снова? – Одновременно произнесли Лю и Хань.

– Да! – Энергично кивнул Вэй. – Хромого арестовали за участие в тайном обществе…

– И что? – Делано зевнул Ли. Он решил отыграться за равнодушие друга к его новости. – Меньше одним бандитом будет…

– Не скажи… – Вэй не обратил никакого внимания на игру Ли. – Пять лет назад его уже арестовывали, и что тогда произошло? Начались внутренние склоки. Правда Хромой просидел всего год и «14К» устояло в конкуренции с другими триадами, но надеюсь на это раз Ен сядет на дольше… Опять начнутся разборки… Лю… – Вэй обратился к Тэнкуну, – ты ведь в Коулуне живешь?

– Да… – кивнул Лю.

– Осторожнее там… – серьезно произнес Вэй. – Или переезжай к своему дяде он ведь звал… Здесь все же спокойнее…

– Нет Вэй… – помотал головой Лю, – я как-то привык один… К тому же у меня там краски, холсты… Куда все это? А у дяди семья и самим-то места мало а тут еще я… Нет, – повторил Лю, – как-нибудь…

– Э-э, народ! Вы что? – Воскликнул Ли. – Мы зачем сюда пришли? Отпраздновать окончание учебы в университете! Мы больше не студенты! Свобода!!

– Да!!! Давайте праздновать! – Громко поддержал его Вэй. – Лю что там у твоего дяди есть? Давай тащи сюда! Иначе я съем эту лапшу вместе с миской. – Вэй решительно отобрал у Ханя уже завладевшую им миску с лапшой. – Я плачу!

***

– Спасибо вам дядя Хао, что позволили посидеть в вашем ресторане… – Лю уважительно поклонился невысокому шестидесятилетнему худощавому мужчине.

Хао Ин так звали его, был троюродным братом матери Лю а в прошлом гоминдановский старший офицер в армии Чан Кайши. После победы 1949 г Китайской революции Хао не уехал вслед за основными гоминдановцами в Тайвань, предпочел осесть Гонконге. Несколько лет назад открыл ресторан, но дела шли не очень. Когда Лю приехал из Макао поступать в университет Гонконга на факультет искусства предложил дяде Хао поменять название ресторана на «Лаогуаньтай». Игра слов при чтении названия Хао понравилась, так Лю и стал подрабатывать в ресторане.

– Без проблем Лю… – суровое морщинистое лицо старого вояки перечеркнуло скупой улыбкой. – А что там говорил твой друг Вэй про Коулун… У тебя там все в порядке? Может, все же переедешь к нам?

– Нет, нет, спасибо дядя Хао! – Вновь поклонился Лю. – Все в порядке! Просто мы разговаривали обо всем… Мы, окончили университет, дядя Хао! – Торжественно произнес Лю.

– Да ты говорил… Молодец! – По-отцовски похвалил Лю дядя Хао. – И куда ты теперь собираешься идти? Не думал еще?

– Даже и знаю… – Лю принявшийся было подметать пол в ресторане, задумался. – Думал на заказах заработаю… но после того как Вэй сказал что многие потеряли деньги на фондовой бирже, теперь даже и не знаю… – Лю тяжело вздохнул и принялся подметать пол.

– Работай здесь пока… – предложил дядя Хао. – Полный день, Лю? Что скажешь? Мне помощник все равно нужен, а то мои не подросли еще…

– Спасибо дядя Хао, – искренне поблагодарил Лю, в очередной раз, кланяясь, – это хорошее предложение… Можно я не сегодня отвечу?

– Конечно Лю… – легко согласился дядя Хао. – Иди, догоняй своих друзей… – предложил он. – Нечего тут сидеть в такой день…

– А как же вы дядя Хао? – Лю остановился посередине зала. –Надо же прибраться здесь, помыть посуду…

– Сам… Лю, не беспокойся… – дядя Хао подошел к Лю и забрал у него щетку. – Забери только мусор по пути и свободен на сегодня…

– Спасибо, дядя Хао, спасибо! – В эмоциональном порыве произнес Лю, радость переполняла его. Поклонившись дяде Хао, он быстро схватил мешок, с мусором, лежавший в задней двери и пулей выскочил наружу.

«Если успею, – думал Лю спеша к мусорным бакам расположенных в узком и темном проходе-переулке, – магазинчик красок мистера Ло Вэя еще открыт…»

У Лю закончилась белизна и охра, а картина, начатая им недавно, была единственным заказом от одного из его соседей по кварталу. Посему следовало поспешить.

В темную подворотню вошли пятеро человек. Они волокли с собой шестого, связанного и в бессознательном состоянии:

– Чун, Чан… посмотрите, чтобы никто нам не помешал… – отдал приказ один из группы.

– Да босс! – Двое тут же быстро выскочили обратно на улицу, а двое других потащили обмякшее тело к мусорным бакам.

– Ло, Ким, тащите его сюда… – босс указал на пустоту между мусорными баками. – Ему тут самое место будет…

– Да… тяжелый карась… – произнес один из «носильщиков».

– Поставьте его у стенке… Вот так… – босс постучал по щекам связанного бамбуковой тростью. – Эй Лунг очнись… не претворяйся… ты уже пришел в себя, открывай глаза… Вот так… – удовлетворенно произнес босс глядя в удивленные глаза связанного.

–Чуи это тебе так не сойдет… – связанный мужчина пытался бодриться, но у него плохо получалось. Он понимал, что сейчас произойдет. Чуи, которого его люди назвали боссом, бывший его приятель, не ведал жалости. – Ен узнает, и тебе несдобровать… – Лунг попытался прикрыться именем главаря их банды, но на Чуи это не подействовало.

– Заткни его Ло! – Приказал Чуи одному из подручных. – Болтает слишком много… вот так… – произнес он после того как Ло сильно ударил связанного под подбородок. От удара голова Лунга ударилась затылком в стену, но сознания он не потерял. – Ен не узнает, – сквозь зубы процедил Чуи, – ему теперь на до тебя… В тюрьме другие заботы… сейчас я здесь главный… – властно произнес Чуи. – Помнишь как ты убил моего младшего брата за мелочь какую-то… Хвалился еще… говорил традиции такие… – Чуи замахнулся тростью. – Просто он отбил у тебя девушку… Собака! – Чуи резко ударил Лунга по голове. Он удара трость переломилась, Чуи в гневе отбросил ее. – И теперь ты умрешь, а все свалим е на группировку «Саньион»! – Чуи тяжело дышал, с ненавистью глядя в испуганные глаза своей жертвы. – У нас ними давние терки, вот ты и будешь их жертвой… – Чуи вынул из-за пазухи длинный и острый кинжал. – На получай… – ударил он резко в грудь Лунга. – На! На! На! – Чуи остервенело, наносил удары в беспомощного бывшего своего приятеля, пока помощник не воскликнул:

– Босс смотри… там свидетель…

– Где? – Чуи моментально повернулся и посмотрел в темный переулок, за пару секунд до этого Лю как раз вышел из ресторана через запасную дверь и нес мешок к мусорным бачкам. В темноте он не заметил, что возле них стоят какие-то люди.

– Вон с каким-то мешком…

– Эй, парнишка иди сюда… – позвал Чуи. – Стоять! – Крикнул он после того как Лю наконец разглядев что делают эти люди возле бачков с мусором, бросил мешок и бросился бежать в другую сторону переулка. – Чун! Чан! – Крикнул Чуи других помощников. – Догоните его! – Две быстрые тени тут же побежали по переулку. – Ло, Ким бросай эту падаль, сдох он уже… – приказал Чуи двоим другим. – Бегом за ними!

Длинный переулок Лю пробежал быстро. Хоть он и не занимался спортом как Вэй, но когда страшно силы всегда находятся. Переулок всегда освещался несколькими лампами уличного освещения, но сейчас лампы в этой части почему-то не горели. Поэтому Лю не увидел, что второй выход из переулка связывающий собой две широкие улицы заделан кирпичом. Только ударившись с размаха о стену, до Лю дошло, что здесь прохода больше нет!

«Тупик! – Задохнуться Лю от мысли, что он в западне. Он даже потрогал неровную шершавую кладку дрожащими от страха руками, не веря своим глазам. Ровно неделю назад здесь еще был проход, и теперь его кто-то заделал! – Конец! – Запаниковал Лю. То что бандиты не оставят его в живых он не сомневался. Все знали о беспредельно жестокости триад и то, что свидетелей они никогда не оставляют! – Что делать?»

– Босс там темно… – услышал Лю чей-то голос. Его стоящего в полной темноте бандиты не видели, он же отлично различал их силуэты в свете дальних фонарей. Защелкали, затворы взводимых пистолетов.

– Ло! – Приказал властный голос. – Зажги фонарь.

Лю слышал, как возятся бандиты, с фонарем щелкая зажигалками, и понимал, что секунды отделяют его от смерти:

«Прости, мама», – мысленно попрощался Лю, но почему-то вместо образа матери в голову пришли цветы из древней керамики. Не успел, Лю чертыхнутся от не прошеных мыслей, как оказался на другой улице.

– Что? – Лю быстро вскочил на ноги. Растерянно озираясь невидящими от крайнего изумления глазами, смотрел он на улицу. Люди, как ни в чем не бывало, сновали по ней, повозки везли своих клиентов, торговцы выкрикивали рекламу своих товаров… Улица как обычно жила своей жизнью, и никто не обращал ни малейшего внимания на замершего возле бывшего прохода в переулок одинокого молодого парнишку. – Как это? – Лю зажмурился, словно это всего лишь сон и он до сих пор в переулке. Но кирпичная кладка хоть и свежая еще тем не менее не оставляла никаких сомнений что Лю каким-то образом прошел сквозь нее. – Не может быть! – Тут до него дошло, что за стеной остались бандиты, которые хотят убить его! Отбросив ненужные сейчас мысли о невероятном спасении, Лю со всех ног бросился прочь с улицы. Коулун хоть и не самый благополучный район Гонконга, но оставаться здесь было еще опаснее…

***

Коулун – этот муравейник человейник наверное единственный в мире где на крохотной площади смогли уместиться огромное количество людей. Дома начинавшиеся как маловысотными постепенно достраивали, насаживая верхние этажи, превращая квартал в неописуемое место. Здесь жили и работали, не имея никаких документов и никому до этого не было дела. В Коулон полиция не заходила никогда, здесь правила мафия. Несколько штаб квартир триад обосновались в Коулоне с незапамятных времен, умудряясь как-то сосуществовать, и балансировать в этом царстве тесноты и темноты. На нижних этажах этого жилищного монстра солнечный свет не видели годами. И люди отсюда порой годами не вы ходили отсюда, удовлетворяя все свои потребности на месте. Здесь были и фабрики, магазины, публичные дома и даже школы, все умещалось в этом крохотном пространстве на фоне разрастающегося Гонконга.

В прошлом году норма жилой площади государственно жилья на одного человека была поднята с 2,2 метров до 3,3 квадратных метров, но на Коулун это не распространялось. Предприимчивые владельцы квартала решили использовать все доступное пространство, превращая в комнатки любые площади, и в одной из таких импровизированных комнатушек и проживал Лю Хао. Пять квадратных метров, бывшего коридорчика соединявшего ранее несколько комнат в единую квартиру, считалась достаточно большой. Правда никакой мебели – вся одежда Лю висела на одной стене, разборный стол и пара циновок на полу вместо постели вот и все убранство этой миниатюрной комнатки. Все остальное пространство насколько это можно представить было отдано под холсты. Именно холсты, так как на рамки у Лю денег не было. Свернутые они лежали везде, Лю рисовал чаще всего акварелью, подражая древним художникам, но недавно стал осваивать масляные краски. Последнее его творение, написанное буквально прошедшей ночью висело на противоположной от входной двери стене, закрывая забитую вторую дверь. Вернувшись после бегства, домой Лю не мог найти себе места и чтобы как-то успокоится, принялся рисовать. Но вместо обычного пейзажа у него получились цветы. Именно такие как он представлял, могли быть на керамики культуры Лаогуаньтай. Лю решил, что ничего особенного у него не получилось но, успокоившись, уже под утро он уснул. Но ненадолго. Кто-то постучал в его хлипкую дверь, отчего та загремела увешанной посудой, так в комнатке места для кухни не было.

– Лю открой… Это Хань… Ты здесь? Лю… – раздался за дверью знакомый голос.

– Да здесь я Хань… – Негромко произнес Лю но толстячек его услышал. Фанерная дверь была только видимостью, и все звуки пропускала превосходно. Лю встал, оказавшись сразу возле двери, отщелкнул задвижку. – Что так рано ни свет, ни заря… недовольный произнес он, щурясь от света тусклой лампочки, постоянно горевшей в коридоре.

– Да девять ура уже… – хмыкнул Хань. Толстячок как обычно приходил в семь, они вдвоем шли в университет.

– Уж ты блин! Университет! – Воскликнул Лю, моментально просыпаясь. – Фу ты… забыл… – с облегчением выдохнул Лю, вспомнив что идти никуда не надо, – мы же больше не студенты… Прости Хань комнатка маленькая для двоих… –

– Ничего я в коридоре… – кивнул толстячок. – Ты не слышал? – Спросил он Лю.

– О чем? – Лю украдкой зевнул, больше всего ему сейчас хотелось обратно на циновку, и еще поспать.

– Ресторан дяди Хао разгромили… – выпалил новость Хань, – говорят что триады…

– Что? – Лю аж замер от услышанного. – Хань быстрее туда! – Он схватил свою единственную куртку со стены, быстро сунул ноги в тапки, но Хань остановил его:

– Стой, стой не надо Лю, дядя Хао в больнице, но он жив…

– Хорошо… – Лю устало оперся о стену, – успокоил, а что случилось?

– Не знаю, – пожал плечами Хань, – мне соседи сказали, которые возвращались с ночной смены… Ты нормально, ушел оттуда Лю?

– Да… – неуверенно произнес Лю. Воспоминания о вчерашних событиях накрыли его мозг мощной лавиной. – Вроде бы… – кое-как выдавил он из себя.

– Ну ладно я пошел… – кивнул Хань, – мы с бабушкой переезжаем поближе к фабрике… наверное будем реже встречаться… – Хань по детски улыбнулся пухлыми щеками, – Пока Лю…

– Пока Хань… – попрощался Лю. – Спасибо что зашел…

Лю закрыл дверь, и ощущение приближающей опасности накрыло его с головой:

«Они же меня найдут! – Мгновенно покрылся холодным потом Лю. – Вычислить откуда я вышел, триадам не составит труда. В переулок выходит не так уж много магазинчиков… Дядя Хао! – Лю стало стыдно что, убегая вчера, он не подумал о хозяине ресторана. – Прости!»

Лю заметался по своей комнатушке:

«Собрать самое ценное и бежать! – Запульсировала в голове единственная мысль. – Быстрее!»

Лю схватил свой портфель и застыл. Забрать все холсты, самое ценное, что у него есть, было невозможно, а выбирать из них, у Лю уже не было времени. Время отсчитывало секунды, пока Лю пытался выбрать, и эта задержка оказалась для него роковой. На этаже где проживал Лю, неожиданно стало тихо, он даже прислушался удивленный этим явлением. Обычно шум в переполненном людьми здании не замолкает ни на секунду, и это могло, значит только одно. Опасность уже близко, и люди замирают, старательно делают вид, что их это не касается.

Лю мелкими шашками стал отходить от двери, слыша, как легкое шуршанье доносится из-за двери. Еще миг и дверь распахнется от мощного удара в нее и в этот момент Лю упирается спиной в заколоченный проем:

– Босс здесь нет никого… – в комнатушку заглянуло сразу несколько человек. Спрятаться здесь было некуда, но старший по этажу божился, что паренек дома. Но видимо успел удрать.

– Обыскать все комнаты! – Приказал босс и если бы Лю его увидел, то узнал бы в нем ночного преследователя. Чуи, а это был именно он, недовольно заглянул в комнату, и поморщился: – Пройдитесь и по другим этажам, – добавил он, повернувшись к своим людям, – далеко уйти он, не мог…

Как и в первый раз, переход сквозь препятствие оказался неожиданным. Лю в первые мгновения еще мысленно находится в своей комнатушке, ожидая что бандиты выломают дверь и тогда… Но скорее понял, что находится в совершенно другом месте, в таком же маленьком но больше похожим на шкаф. Повсюду висели какие-то старые вещи, старая же циновка лежала на полу, тарелки с остатками пищи… Лю осторожно толкнул дверь, приоткрывая ее, скосив глаза, он постарался увидеть, что находится за ней. Ничего, не увидев, Лю прислушался, обычные звуки: чей-то кашель, хмыканье, сопенье и иные звуки доносились до него. Сжав для придания смелости губы, Лю раскрыл дверь ровно настолько, чтобы смог выскользнуть их «шкафа» и, не обращая ни на что внимания, опустив голову, зашагал по проходу. Краем глаза он увидел еще несколько таких «шкафов» стоящих в ряд слева и справа от прохода, видимо это было чье-то жилье, и словно подтверждении его догадки дверца ближайшего к нему шкафа раскрылась и чья-то рука выбросила окурок. Лю на секунду замер, пропуская перед собой летящий окурок, затем бросился бежать. Только на лестнице стуча подошвами тапок, сбегая вниз, Лю обратил внимание, что держит в руке свой портфель. Ничего больше забрать из комнаты он не успел.

На улицу Лю выходить через дверь не стал, он боялся что внизу его могут ждать, раз не нашли в комнате. На первом этаже Лю прошел в старый недействующий туалет использующий жителями как мусоросборник и, морщась от стоящего зловонного запаха, пробрался по мешкам с мусором к заколоченному окну. Поддев, плохо приколоченную вместо окна фанеру, Лю отодрал угол и словно уж протиснулся в отверстие, так он оказался за переделами Коулуна. И первым дело побежал в больницу к дяде Хао.

Назвавшись родственником владельца ресторана, Лю пропустили в отделение, и чуть ли не бегом взбежав на третий этаж, он осторожно вошел в палату:

– Дядя Хао! – Лю подскочил к койке, с испугом разглядывая перевязанного родственника с закрытыми глазами, лежащего на больничной койке.

– Все в порядке Лю… – Дядя Хао открыл глаза. – Не переживай…

– За что они так вас? – Лю осторожно подошел к изголовью койки. – Это я виноват. Они меня искали… – Лю украдкой посмотрел по сторонам, досадуя, что говорил слишком громко, но в палате полной больных и пришедших к ним друзей и родственников никто никакого внимания не обратил на нового посетителя.

– Ты не виноват Лю… – криво усмехнулся дядя Хао. – Это просто обстоятельства такие…

– О чем вы дядя Хао? – Лю не найдя глазами свободно табуретки присел возле койки дяди Хао.

– Видишь ли, Лю я много грехов совершил в своей жизни, и то, что произошло это моя карма… – прошептал дядя Хао. Осунувшийся в синяках и кровавых подтеках он выглядел жалко. Лю хотелось плакать, глядя на него.

– Не понимаю, Дядя Хао, о какой карме вы говорите? – Сдерживая слезы, шмыгнул носом Лю.

– Давно это было… почти сорок лет назад, – зашептал дядя Хао. Лю пришлось наклониться к его голове, чтобы расслышать, что он говорит. – Тогда наша часть стояла в Шанхае и я был даже моложе тебя… В один день нас не отвели в казармы и велели ждать, а ночью нам приказали отлавливать всех коммунистов и убивать их на месте… И за ту ночь мы убили почти четыре тысячи людей… Но мы были не одни, нам помогали местные банды и одной из них заправлял Ду, бывший генерал в армии Чан Кайши и глава «Зеленой банды». Тогда я еще не знал его, был слишком молод, зато его сын сейчас здесь в Гонконге… Это он приходил ночью в ресторан, спрашивал про тебя… – дядя Хао скосил глаза ища взглядом племянника, – уезжай отсюда как можно дальше Лю… Лучше за океан… Здесь тебе не дадут покоя…

старший мастер»

В одном из городов дальнего круга нашей столицы, словно верный вассал, стоящий на страже интересов своего господина, славящийся своим архитектурно-историческим центром, в землях, которых покоится не одно поколение князей, родя Рюриковичей, отшумели очередные экзамены местного университета, выпустив новую партию молодых и талантливых целеустремленных ребят. Двое из этих счастливчиков новоиспеченные бакалавры факультета экономики и управления, в ожидание третьего – своего товарища уехавшего к родителям с этой радостным известием. Расположились на местной живописной набережной, с видом на все это архитектурное великолепие, ребята, договорившись встретиться, чтобы всем вместе направится в клуб поразвлечься, вместо этого битых два часа дожидались своего приятеля.

Вадим Смирнов, по прозвищу Смирный, среднего роста черноволосый, обычный молодой человек, любящий пошутить, порой неудачно, но имеющий математические способности, которых почему-то никогда не развивал, но, тем не менее, учеба на экономическом факультете далась очень легко. Предпочитает не брать на себя ответственность, но хороший исполнитель, поэтому всегда держится сильных личностей, чувствуя в них прирожденных лидеров. Живет Вадим с родителями, и никак не может разобраться в отношениях со своей девушкой, которая настойчиво уговаривает его съехать от предков и «наконец-то стать взрослым и самостоятельным».

Кирилл Бечин он же Колючий – высокий худощавый брюнет едкий и ироничный склонный к критическим замечаниям, за что не раз был бит, но в силу своего характера не изменял своим принципам. Друзей у него не имел со школы, и только в университете познакомившись с Ильей, которого нисколько не задевали ирония и сарказм Кирилла, они нашли точки соприкосновения и общие интересы. Главным их обоих стремлением было создание своего бизнеса. Уже со второго курса Кирилл снимал комнату в малосемейке, за которую оплачивал главным образов с продажи программных продуктов. В свое время Кирилл даже хотел писать игры, но что-то не срослось, наверное, не хватило напора и усидчивости.

Их общий приятель Ильи Харитонова, он же Илюха, которого они дожидались, был главным в их компании. Сын Генерального директора механического завода, как и Кирилл, он жил отдельно от родителей снимая квартиру. Тем не менее, практику проходил на заводе у отца, и тот как-то сказал ему: «Самый глупый рабочих всегда обманет самого умного мастера», поэтому ключ к успеху Илья видел в отношения с людьми, со всеми выстраивая взаимовыгодное партнерство. Поезда к родителям в столицу была его данью уважения Ильи к ним, за все, что они для него сделали.

Попрощавшись с родителями, Илья возвращаться обратно он не спешил, он решил, что тянуть больше с мечтой «преступлению подобно», поэтому вместо похода в ночной клуб с друзьями провел несколько часов, мотаясь по городу посещая государственные и иные учреждения…

В итоге задуманное он выполнил, но осталось еще сообщить обо всем своим друзьям, так как он хотел и их привлечь к своей затее. Оставив машину на парковке, Илья направился к столикам расположенных на большой площадке с видом на реку. За одним из них, скучающие Вадим с Кириллом, как раз заметили идущего к ним Илью:

– И где ты ходишь Ильюха, мы же договорились в восемь… – вместо приветствия недовольно произнес Вадим. Ему и Кириллом давно надоело ждать Илью, но их товарищ всегда платил за всех.

– Да, дела были… – Илья подошел к их столику, и опустился на свободный стул.

– Это, какие то? – Кирилл как обычно не мог без колкости.

– Да всякие… – расслабленно откинулся на стуле Илья. День стремительно пронесся у него в голове, словно набор картинок и каждая из них была важной и значимой.

– Ну, вы что пацаны? – Вадим перевел недоуменный взгляд с Кирилла на Илью. – Мы идем или нет? – Он посмотрел на часы. – Уже почти восемь, а мы все никак не вылезем из своего захолустья… Скорее в клуб… там девчонки, танцы…

– Не-е-е парни… – Илья вытянул ноги под столом и закинул руки за голову, – я не пойду…

– Как так? – Возмутился Вадим. – Мы же договорились… Два часа тебя ждали…

– Да что ты заладил, договорились, договорились, как ребенок ей богу… – беззлобно поддел Вадима Илья. Задрав голову вверх, он разглядывал в вечернем небе проплывающие облака, думая, что это последний спокойный день в его и его друзей жизни. То, что он хотел предложить ребятам, должно было изменить всю их жизнь…

– Ты взрослый… – слегка обиделся Вадим. Настроение иди куда-либо, пропало и у него.

– Да взрослый… – Илья сел нормально. – Во всяком случае, не хочу провести свою молодость в ночных клубах… что я там не видел?

– Ух ты! – Вадим скривил губы. – Ильюха взрослым стал… И когда это?

– Да прям сегодня… – Илья был как никогда серьезен.

– Ну-ка ну-ка, расскажи… – не унимался Вадим. Ему хотелось как-то задеть Илью за испорченное настроение. Однако на Илью недовольство его друга не произвело никакого впечатления.

– Думаю я парни, что нужно свое дело открывать… – все также ровно и серьезно произнес Илья.

– Ну, блин открыл Америку, – усмехнулся Вадим, – а мы уж думали, действительно повзрослел… – он повернулся к Кириллу, ища поддержку своим словам, однако тот отнесся к словам Ильи совершенно серьезно:

– Погоди Вадим… – остановил он приятеля пытающего еще что-то сказать. – Илья, правильно все говорит… Илья, ты продолжай, что там за дело ты придумал?

– Ну, вы что ребята серьезно, что ли? – Теперь Вадим смотрел на своих друзей со смесью удивления и непонимания. Не увидев их поддержки, он надулся.– Ну, вообще-е-е…

– В общем, – Илья полез во внутренний карман своего пиджака и вынул оттуда пачку сложенной бумаги, – отец мне обещал, что после окончания универа поможет мне со своим делом. Короче отец выступил поручителем за меня в банке… И мне дали кредит на свое дело…

– Да ты что? – От обиды Вадима не осталось и следа. – Здорово… и сколько там?

– Немало, на магазин, думаю, как раз хватит…

– Какой магазин, продуктовый что ли? – Удивился Вадим.

– Почти… – кивнул Илья. – Хочу открыть магазин суши…

– Чего? Суши? – От удивления Вадим подался на стуле вперед. Ему показалось, что он ослышался. – Типа роллы что ли?

– А что, Илья прав… – сказал Кирилл. Все это время он внимательно смотрел на Илью, пытаясь понять, шутит их друг или нет, – суши сейчас в моде… согласно кивнул он, – и что дальше … – посмотрел он на Илью.

– Так вы со мной или как? В клуб? – Вместо ответа спросил друзей Илья.

– С тобой, с тобой… – Кирилл, как и Вадим, подвинулся со стулом ближе к столу.

– А ты Вадим? – Илья перевел взгляд на Смирнова.

– Я как все, – Вадим энергично кивнул, выражая свое согласие, – я с вами…

– Ну и хорошо, – удовлетворенно улыбнулся Илья, – мне нужны будут коммерческий директор… ты Вадим – Илья указал на него пальцем, – экономит, это твое направления, Кирилл, – палец Илья переместился на Колючего, – технические вопросы– все что связано с производством суши, а я общие вопросы – администрация, разрешительные органы и все такое… Ну как? – Спросил он у обоих приятелей. – Работаем?

– Да! – Радостно воскликнул Вадим. – Работаем!

– И с чего начнем? – Более сдержано отозвался Кирилл.

– А вот… – Илья развернул бумаги, лежащие на столе, – ИП я уже открыл…

– Ну-ка покажи… – Вадим схватил бумаги. – Класс! «ИП Харитонов и Ко»… – прочитал он название, – так продукты… – Вадим бегло просмотрел текст, – бла, бла, бла…а вот! – Он ткнул пальцем в строчку. – Общепитовская деятельность. Круто. А теперь?

– Поехали, – Илья забрал у Вадима документы, – я нашел место для магазина, хочу, чтобы вы оценили… – произнес он, убирая бумаги в карман, – скажете, что да как…

– Погнали… – вскочил Вадим, ему как раз не терпелось окунуться во что-то новое. Раз с клубом не срослось, так хоть так повеселиться…

Кирилл же и на этот раз промолчал, их общий друг оказался более решительным, взял кредит и прямо сейчас создает свое дело. Именно об этом мечтал Кирилл – о своем деле. Проследовав за друзьями в машину Ильи, он все дорогу смотрел в окно, думая, насколько хватает его знаний в области производства суши. В отличие от Вадима он сразу поверил их общему приятелю и решил, что ни за что не упустит этот шанс…

***

Двадцать минут спустя Илья припарковал машину у многоэтажного здания. Пройдя с друзьями двадцать метров, он указал на темные окна когда-то бывшего магазина. К дверям магазина поднималась широкая лестница, переходящая в длинную площадку перед ее окнами и огороженную балюстрадой:

– Ну что скажете? – Илья жестом предложил друзьям подняться по лестнице. – Рядом с трассой, жилой квартал, остановка общественного транспорта вон стоит… там больница, еще дальше детский сад, школа… – Илья, словно заправский риэлтор, перечислял друзьям все достоинства этого места. – Хорошее место… – заключил он.

– А это что? – Вадим ткнул на яркую вывеску, висевшую на соседнем крыльце.

– А кто его знает, – пожал плечами Илья, – днем еще не было… но видимо не только мне понравилось это место…

– Ну-ка что написано… – Вадим подошел ближе. – «Лаборатория по проведению экспресс анализов» В смысле? – Воскликнул Вадим. – Какие анализы?

– Вон ниже читай… – Кирилл указал на текст, выполненный меньшим шрифтом. – «Все виды анализов, на медкнижку, водителям, медосмотры, на заболевания, вирусы…»

– Ха, ха, ха… – засмеялся Вадим, – типа поел суши и сразу анализы сделал, не отравили ненароком?

– Совсем не смешно… – в первый раз за их встречу в голосе Ильи послышались нотки раздраженья.

– Да ладно Илья… – поспешил оправдаться Вадим, – я же так… прикалываюсь просто…

– Так… ну ладно… – Илья облокотился о балюстраду. – Что с местом–то нормально?

– Я думаю да. – Кирилл заглянул в темные окна. – Вон на улице ВЛКСМа суши-бар рядом с интимным магазином и ничего работает… – не разглядев ничего внутри, Кирилл подошел к Илье, – и сколько лет уже… Лет пять…

– Ну, тогда что? – Илья поочередно посмотрел на своих друзей. – Утверждаем господа директора?

– Это мы что ли? – Повернулся к Илье Вадим. Он пытался открыть входную дверь, но, убедившись, что она заперта, как и Кирилл подошел к Илье.

– Ну а кто? – серьезности Ильи мог бы позавидовать его отец – Генеральный директор завода. – Вадим ты еще не понял? Все серьезно. Это бизнес. Игры закончились…

– Да понял я… – Вадим поежился, словно от холода. Осознание серьезности происходящего, наконец, стало доходить до него. – Как-то непривычно так сразу…

– Ничего привыкнешь? – Усмехнулся Илья

– А что с названием Илья? – Спросил Кирилл. – Как назвать хочешь?

– Как назовем Кирилл… – с нажимом произнес Илья, – вместе… теперь это наше общее дело…

– Хорошо, – кивнул Кирилл, – и как назовем?

– Предлагайте…

– Суши-бар. – Тут же выпалил Вадим.

– Нет, банально… – покачал головой Кирилл.

– Суши – скушай!

– Так себе название…

– Ну, так сам и придумай, – разозлился Вадим.

– Легко… – улыбнулся Кирилл. – Суши – мастер! Отлично ведь?

– Так есть же уже «Суши – мастер» на той же ВЛКСМ… – Вадим вопросительно посмотрел Илью. Тот секунду подумав, предложил:

– Тогда может быть «Суши – старший мастер»?

– Что за старший мастер Илья? – Слегка удивился Кирилл.

– Я когда подрабатывал на заводе у отца, – Илья посмотрел на ночную трассу, по которой проносились машины, свет их фар напомнил ему прожекторы, горящие на заводе. когда он ходил в ночную смену, – то на нашем участке главным был как раз старший мастер, а все простые мастера подчинялись ему. Там конечно и начальник был, и его заместитель. Но это не звучит. Суши – начальник или зам. начальника. Бред какой-то… – усмехнулся Илья.

– А что неплохо… – Кирилл мысленно на вкус попробовал название, – мне нравиться…

– Главное что ни у кого такого названия еще нет. – Впервые за весь разговор произнес Вадим серьезно. – Мы первые!

– Вот и отлично. Значит так, и назовем, – подытожил Илья. «Суши – старший мастер!»

Бывший магазин бакалейных товаров ныне ставший «Суши – старший мастер» помимо хорошего месторасположения имел еще одно немаловажное достоинство – запасной выход с замечательными подъездными путями к нему. С утра первым в магазин приехал Кирилл и сразу занялся разметкой территории под размещение оборудования. Затем подтянулся Вадим, его работа проводилась главным образом дома, и заключалась в поисках информации о поставщиках в сети, а уже днем объявился Илья, и первое свое совещание господа директора провели в пустующем пока еще помещении:

– Отсюда мы будем принимать товар… – Кирилл быстро освоился со своей должностью технического директора и практически не вылезал из магазина. Его мечта иметь свой бизнес пусть пока даже в качестве наемного работника стала реальностью. Что бы мотивировать ребят Илья сообщил им, что со временем, они смогут войти с ним в долевое участие и тогда мечта Кирилла воплотиться полностью. А пока он досконально изучил все их 220 квадратных метров полезной площади и накидал эскиз, где что из оборудования будет размещено: – А здесь у нас будет небольшой склад… – Кирилл сверился с эскизом, на котором все разметил цветными квадратиками, – совсем небольшой… для одного, двух дней складирования…

– Замечательно Кирилл… – одобрительно кивнул Илья, – ну а теперь давайте поговорим о перспективах…

Слушая увлеченный рассказ Кирилла, они добрались до центра помещения, где и расположились, использовав вместо офисной мебели, сломанные строительные леса, брошенные здесь строителями.

– Если вы забыли господа директора, то я напомню, мы живем с вами в Центральном экономическом районе, причем в одном из самих богатых. – Без предисловий начал совещание Илья.

– Да знаем мы это… Вместе же учились Илья… – Вадим поднял голову от своей большой тетради в которую постоянно что–то записывал. Он, как и Кирилл, очень серьезно отнесся к своим должностным обязанностям. Былая расхлябанность, игривость куда-то подевались. Сейчас перед друзьями сидел собранный и внимательный человек. Осознание что от его принятых и претворенных в жизнь конкретные решения зависит их благополучие, ощутимо подняло самооценку Вадима.

– Дело в другом парни…– Илья сел напротив ребят и если смотреть на них со стороны то их «посиделки» скорее выглядели встречей старых друзей, если бы не тема разговора. – Учитывая сложившуюся эпидемиологическую ситуацию в целом, и введением режима повышенной готовности в частности, упор мы сделаем на доставку суши на заказ… – донес он свою мысль ребятам. – Но у нас будет модно покупать и очно… – добавил Илья.

– Это все понятно Илья, – Вадим, внимательно выслушав своего генерального директора, взял слово, – и то, что ты открыл ИП тоже правильно… с ООО столько заморочек… ты вот что скажи… – Вадим открыл свою тетрадь на закладке, – какую форму налогообложения ты выбрал, упрощенную или единую?

– Единую… – Илья посмотрел на Кирилла, но тот только пожал плечами.

– А не много ли? – Вадим сделал отметку в тетради. – Может перейти на упрошенную? Там все же меньше?

Илья покивал головой, соглашаясь с Вадимом. Они уже обсуждали решение Ильи открыть свое дело, на первой встрече у магазина, но тогда их больше интересовал сам факт этого шага, сейчас ребят стали волновать практические аспекты их общего дела:

– Видишь ли, Вадим, – Илья припомнил, как он досконально изучал финансовую сторону вопроса вникая во все его тонкости, – открывая свое дело при упрощенной системе налогообложения есть ограничения… первое – это запрет применения УСН, если есть филиалы… а я хочу расширять бизнес… и второе – доля участи у нас другими организациями не может быть более 25 процентов, а я хочу привлекать инвесторов под долевое участи…

– Понятно… – на лету схватил Вадим. Математические способности давали ему ощутимые преимущества, ответы готовыми сами собой возникали в его голове.

– И к тому же… – продолжал Илья, – у нас оказание услуг общественного питания и здесь в данном муниципальном образования мне установили минимальную ставку в 7,5 процентов… Круто?

– Круто… – подтвердил Вадим. – Взятку дал? – Совершенно серьезно спросил он.

– Нет… – усмехнулся Илья, – просто взял обязательства в первый год, не выходить за пределы нашего города, с обязательным участием в туристических сезонах…

– Ну да… – согласился Вадим, – чтобы налог прямой дорогой шел в казну города…

– А то… – включился в разговор Кирилл, – там тоже щи не лаптями хлебают… деньги, считать умеют и свои и чужие…

– Это точно… – теперь уже усмехнулся Вадим, – особенно чужие… их все считать любят…

– Так господа… – привлек внимание Илья, – что-то мы отвлеклись…

– Что у нас дальше Илья? – Кирилл терпеливо дожидался своей очереди.

– Оборудование… твое направление Кирилл…

– Значит так… – Кирилл, как и Вадим все записывал, в свой ежедневник. –Холодильная витрина герметичного типа – три штуки, Рисоварка – пять штук, холодильник для напитков – три штуки, термос – пять штук, ножи, разделочные доски, одноразовая посуда и упаковки… всего по списку тридцать пять пунктов… Зачитывать? – Кирилл выжидающе посмотрел на Илью и Вадима.

– Не надо… – покачал головой Илья, – скажи холодильное оборудование и рисоварка новые?

– Нет б/у, так дешевле… Из Москвы они… там распродажа…

– Откажись Кирилл… не будем экономить на гарантии оборудования… Купи новое с сервисным обслуживанием… И термосы не покупай б/у… только новые…

– О кей… – Кирилл принялся что-то править в своем ежедневнике.

– Что еще? – Илья перевел взгляд на Вадима. – Вадим?

– Поставщики Илья… Кого выберем? Вот смотри я накидал тут список самых перспективных… – Вадим протянул свою тетрадь Илье, – и все готовы сделать скидку на опт…

– Давай… – Илья взял тетрадь Вадима, – что тут у нас? Аха… Рис, рыба, соевой соус – все отечественные поставщики… это правильно… Так… дальше что? Нории, имбирь, васаби… где? На дальнем Востоке? Нет Вадим… – Илья вернул тетрадь Вадиму, – все это можно купить в обычном супермаркете у нас… Вычеркивай Дальний Восток!

– Хо-ро-шо Илья… – по слогам произнес Вадим, вычеркивая поставщика с Дальнего Востока.

– И что осталось? – спросил Илья.

– Чука-салат и икра летучей мыши…

– Серьезно Кирилл? – теперь Илья смотрел на директора по производству. – Это ведь ты готовил?

– Да Илья… – Кирилл вновь заглянул в свой ежедневник. – Это важные составляющие суши… Еще нужны для разнообразия китайская лапша, индийское карри, тайский суп или вьетнамский спринг-роллы… Чем больше ассортимент тем лучше…

– Согласен… – Илья перевел взгляд на финансового директора. – Вадим, где все это будем брать? Экзотику эту?

– Думаю что закажем в сети… Есть несколько магазинов специализирующихся на доставке товаров из Азии. Заказы принимают круглосуточно, без выходных, а сроки доставки минимальные…

– Отлично парни… – Илью порадовала слаженная работа ребят. – Вадим раскидай первый заказ мелкими партиями по этим магазинам… Посмотрим кто быстрее, и у кого товар качественнее, затем с ними и будем работать на постоянной основе…

– Сделаю Илья…

– Так парни… – Илья посмотрел на часы, – все?

– Нет… – тут же произнес Кирилл, – Персонал…

– Блин… – скривился Илья, словно от зубной боли. – Больная тема… Есть идеи? – Взглянул он на директоров.

– Повара-сушисты штучный товар Илья… – Кирилл выглядел озабоченным, так как это был его вопрос, и пока что все его поиски специалистов по суши ни к чему не привели. – В нашем городе все они заняты…

– И что, нет больше никого? – С недоверчивой улыбкой спросил Илья. – Серьезно?

– Для приготовления суши требуются определенная сноровка и знания Илья… Просто так не их не приготовишь… Здесь опыт нужен, практика… – Кирилл в отличии от Ильи не видел в этом ничего веселого.

– Практика говоришь? – Илье неожиданно пришла интересная мысль. – Так господа, друзья, товарищи… – он решительно встал, поднялись и его друзья, – продолжайте все начатые дела а я возьму паузу… что-то не выходит у меня из голову эта практика… Где-то здесь зарыта собака… Давайте парни… – кивнул Илья. – Не прощаюсь…

– Погоди Илья… – остановил его Вадим.

– Что еще Вадим?

– Реклама… – мрачновато произнес финансовый директор, – деньги на нее… размещение…

– Проклятье! – В сердцах воскликнул обычно спокойный Илья. – Времени нет думать… Ладно… какой бюджет на рекламу у нас Вадим?

– Никакой…

– Как так Вадим? – Илья был обескуражен. Их магазин еще даже не начал свою деятельность, а деньги, взятые им в кредит, стремительно таяли. – А куда… – Илья замолчал на полуслове. – Подожди… – его осенило очередная интересная идея. – Будет реклама… Обещаю… Но не сегодня… Парни! – Илья шагнул к двери, – я поехал искать поваров… И по рекламе заодно решу… Завтра в это же время… Давайте…

***

– Практика, практика… – бормотал Илья, выруливая со стоянки на трассу. – Куда же запропастилась эта чертова мысль… Была же только что здесь… А! Есть! Вспомнил! Практика! – Радостно воскликну он, – вот туда сейчас и поедем…

Илья как нельзя, кстати, вспомнил о своей практике на заводе у отца, там каждый год проводились встречи с потенциальными заказчиками и инвесторами, и для этого организовывался фуршет. Для разных делегаций устроители старались подготовить оригинальную и национальную программу, для финнов, например их любимый ржаной пирог с рыбой – калакукко, для корейцев это кимчи – соленая капуста с приправами. Илья как-то был на одном из этих мероприятий, где присутствовали японцы, и для них нанятый шеф-повар готовил разнообразнейшие блюда японской кухни. Удивительным было то, что повар не являлся специалистом по суши, просто любил он готовить и был, как у нас принято называть самородком. Вот этого самородка Илья и решил пригласить, тем более что был солидарен с Кириллом, после того как сам попытался договориться с профессиональными суши-поварами в Москве. Их ценник зашкаливал конкретно так и Илья подумал что возможно им впоследствии придется раскошеливаться и направлять кандидатов на учебу для повышении квалификации… Но это потом, сейчас главное знаток суши и реклама…

Вспомнив о рекламе, Илья подумал, что нужно применить нестандартное решение, чтобы привлечь покупателей в их магазин:

«Нужно рекламировать не суши, а создавать некий образ, который будет ассоциироваться с Востоком и всем тем, что он собой представляет, – Илья представил себе некие усредненные черты, собирающие общее представление о Востоке. – Картины, вазы, горы, поэзия, кунг-фу, ушу, самураи, кимоно, каллиграфия… – мысленно перечисли Илья стандартный набор, который обычно приходит на ум каждому, – что еще? Ладно разберемся… А пока…»

Илья набрал номер одного из заместителей своего отца директора по персоналу кроме всего ответственного за массовые мероприятия:

– Лариса Ивановна? Добрый День. Это сын Игоря Львовича Илья вас беспокоит… Узнали? Спасибо, спасибо, и вам здоровья… Скажите пожалуйста Лариса Ивановна, два года назад на завод приехала делегация из Японии, помните? Хорошо… Так вот не подскажете кто был поваром на фуршете… он такие великолепнее роллы делал… Его телефон у вас не сохранился? Есть где-то? Замечательно.. Да, да я подожду, конечно, СМС скинете? Спасибо, и вам всего хорошего…

Что чем-то занять себя в ожидании номера телефона мастера суши Илья набрал в поисковике «Интерьер в восточном стиле», подумав, что может здесь повезет найти что-нибудь для оформления интерьера магазина…

Среди десятков однотипных объявлений сплывавших на экране которые Илья просто проматывал, зайдя в парочку и не найдя ничего интересного, где то в конце рекламной ленты ему на глаза попалась одно объявление: «Старинные картины из Китая, Японии и Корее. Не дорого».

– Интересно…. – Илья набрал номер телефона указанный в объявлении, – старинные и недорого… Посмотрим… Мне же сегодня везет… Здравствуйте вы продаете картины и Китая, Японии и Корее, – перечисли Илья из объявления… Отлично… А где находитесь? Можно сейчас подъехать? Хорошо… Спасибо…

«Золотая средина» – так значилось на вывеске магазина, возле которого припарковал Илья свою машину. Ехать пришлось довольно долго, так как оказалось, что магазин находится в области в пятидесяти километрах от столицы. Поглядев по сторонам, отмечаю малолюдность и общую запущенность улицы, Илья толкнул входную дверь…

– Добрый день, – поздоровался с Ильей менеджер магазина, стоящий за стойкой у торцевой стены, – чем могу быть полезен?

– Здравствуйте, я недавно звонил вам… Меня, интересует что-то драматическое, которое ассоциируется с силой, мощью и тонкостью Востока… и… – Илья неожиданно замолчал, его глаза разбежались от изобилия картин висящих на стенах магазина.

– Да? – Менеджер оценивающе посмотрел Илью. – Все что вышло из-под кисти художников до 1945 года считается антиквариатом и стоит очень дорого…

– Дорого? – Переспросил Илья, у которого мысли о дополнительных тратах уже вызывали аллергию. – А недорого? Чтобы украсить помещение, в качестве рекламы…

– Только новодел… – менеджер указал на несколько картин, висящих на стене которые обычный человек вроде Ильи легко бы назвал и как китайскими, так и японскими… – Все они написаны после 1960 года… и стоят приемлемо…

– Хорошо, – Илья посмотрел на ценники, прикидывая в уме, на сколько картин у него хватит денег, – тогда вот эти три … – он указал на большие метр на метр картины, мысленно представив их на стенах своего магазина, и вроде получалось неплохо… – Простите… – проговорил он, вынимая из кармана телефон. Наконец пришли координаты повара. – Да, да эти… – повторил Илья, наблюдая, как менеджер, снимает картины со стены. Заснеженный пейзаж в горах с маленькими домиками у его подножья, цветущая ветка сливы с непонятным текстом выпаленных иероглифами и несколько расцветших белых цветов на темном фоне…

Вопреки всеобщему представлению, что Америка это запад отправился Лю Хао все же на Восток. Билет на пароход на удивление удалось достать без особых проблем, этому, скорее всего, поспособствовало американское законодательство, принявшее на рассмотрение закон, об иммиграции открывающий въезд в страну для всех кто, не являются европейцами. Правда пришлось переплатить, так как в официальной кассе билетов не оказалось, и купил Лю Хао его у перекупщиков. Официально они шли по линии Гонконг – Восточный Лондон, с попутным заходом в Буэнос-Айрес и Рио-дэ-Жанейро, но вместо Аргентины и Бразилии их пароход направился в США.

Два месяца проведенные на пароходе Лю Хао запомнились главным образом привычной теснотой, ему пришлось делить каюту с тремя вьетнамцами и запахами их национальной кухни. Общались они на дикой смеси языков английского с голландским, приправленного общепринятыми жаргонными фразами китайского языка путунхуа. Так и не привыкнув к морскому укладу жизни, и это-то житель Гонконга, Лю Хао как и другие оставившие позади прошлую жизнь, решившие начать все сначала одним ранним утром вошли в территориальные воды страны являющуюся символом свободы и объектом мечтаний для многих молодых и амбициозных людей.

Однако Америка встретила их неприветливо. Было туманно и прохладно. Термометр застыл где-то на отметке плюс двенадцать, и Лю Хао ёжась от пронизывающего сырого ветра, стол на палубе плотнее кутался в свой куцый плащ, захваченный зрелищем надвигающейся на них знаменитой «Статуи Свободы» – главного символа этой страны.

Хоть «Страат Рио» их грузовое судно с пассажирскими помещениями, на котором они вошли в гавань Нью-Йорка, трудно было назвать «Мейфлауэром» но при должной фантазии можно было представить себя одним из этих пилигримов первыми, прибывшими в эту осененную Золотым тельцом страну.

Лю Хао отсутствием воображения не страдал, тем более что и обратной дороги для него не было, поэтому широко раскрытыми глазами впитывал в себя новые впечатления, запечатлевая их в уме словно картины, просящиеся на холст.

Как не странно в заливе Лю Хао заметил пару китайских джонок, что ему живо напомнило о картинах, которые он видел, учась в университете. На них были запечатлены события опиумных войн 19 века. Тогда практически в течение двадцати лет европейцы привозили в Китай опиум, планомерно превращали жителей Поднебесной в беспомощных наркоманов. Лю Хао не по своим годам подумал, что жизнь, словно росток пробьется к свету сквозь любые препятствия, вот и его соотечественники, устроившись на новых землях, перенесли с собой свою культуру.

Лю Хао было жалко расставаться с дядей Хао и друзьями, особенно с Хань Банем. Оказалось, что он как-то незаметно привязался к всегда приветливому толстячку, и сейчас его молчаливое присутствие как никогда не хватало Лю Хао:

«Как они там? – думал он, – Что с ними сталось…» – чувство вины внезапно накатила на Лю Хао. – Я обязательно вернусь, – прошептал он, стискивая кулаки, – обязательно!

Таможенный досмотр тягомотина, пролившаяся почти целый день, не прибавила Лю Хао и так испорченное настроения, к тому же представители миграционной службы то и дело обсуждали недавние волнения в Лос-Анджелесе, где было убито несколько десятков чернокожих, так что каких-то китайцы им были совсем не интересны. Их язык, на котором они общались между собой, несколько отличался, от того на котором говорили англичане в Гонконге и чему учили в университете, но все равно Лю Хао понимал большую часть того, что говорили белые:

– Вши, болезни, чесотка… – перечислил толстый американец в белом халате здешний санэпиднадзор в одном лице. Переводчик, пожилой китаец с типичным для южных провинций лицом, все перевел по-своему:

– Кусающие мухи, болеешь, где чешется…– на что Лю Хао энергично помотал головой:

– Ноу сэр…

– Сними рубашку, покажи подмышки… – приказал доктор.

– Разденься, оголи руки, – продублировал переводчик.

Лю Хао удивленно посмотрел на американца, тот недовольный задержкой жестом показал, что ему нужно. Убедившись, что у молодого китайца с подмышками все в порядке и нет никакой сыпи, доктор приказал открыть Лю Хао рот, внимательно осмотрел его, подсвечивая стетоскопом, и видимо счел, что очередной иммигрант здоров.

Из смотровой Лю вышел со странной смесью ощущений, словно его осмотрели как беговую лошадь, готовя к забегу и одновременно с облегчением, что наконец-то все закончилось. Однако оказалось что это не все, предстоял еще небольшой разговор. В маленькой комнате двое не представившиеся белых лет за сорок с азиатскими чертами лица и в одинаковых темных костюмах принялись выведывать у Лю Хао не состоит ли он в какой-нибудь банде. Причем оба хорошо говорили на кантонском диалекте. Попутно они предложили обращаться к ним, если молодой китаец узнает что-то интересное, например что кто-то предлагает ЛСД. На вопрос Лю Хао что это такое мужчины одновременно хмыкнули но один из них все же пояснил:

– Малыш… – произнес он по-отечески, – ты… – он взглянул на бумаги, лежащие перед ним на столе. – Тут написано, что закончил, университет, и, наверное, знаешь историю Китая? – На кивок Лю мужчина одобрительно улыбнулся, – значит, тебе не нужно объяснять, что такое опиум? Нет? – Лю Хао помотал головой. – Так, вот малыш ЛСД это и есть опиум только немножко другой… как капли…

На прощанье мужчины предложили Лю проявлять любознательность, и если что-то узнает, то сразу же сообщить им. Они даже оставили ему номер своего телефона:

– Спросишь мистера Спотисвуда или мистера Стендиша, – дружески произнес уже другой мужчина.

Лю так и не понял, кто из них кто и кого они представляют, но потому как остальные белые к ним относятся, с уважением и с опаской, было ясно, что эти двое птицы высокого полета.

– Что-то долго они с тобой возились… – поднял голову от бумаг очередной белый, для Лю все они были на одно лицо, – чем ты мог так ФБР заинтересовать? – Белый сделал отметку в бумагах Лю, затем поставил печать. – Осторожнее парень… с этими людьми шутки плохи…

– Спасибо сэр, – Лю взял протянутые ему бумаги и слегка поклонился, – До свидание сэр…

– Next! (Следующий!) – Крикнул белый в приоткрытую дверь, а Лю облегченно выдохнув, толкнул другую дверь, ведущую на улицу, краем уха услышав, как бормочет клерк: – В правительстве совсем с ума сошли… китайцев нам мало… своих черножо…х девать некуда…

Мотт-стрит куда направился Лю, была одной из старых улиц Манхэттена в печально известном своей преступностью районе «Пять углов» существовала она практически неизмененной уже лет двести, когда некий предприниматель по имени Джозеф Мотт основал здесь свое заведение. С тех пор много воды утекло, этот небольшой район облюбовали первые китайские иммигранты, открыв свои первые магазинчики, за ними подтянулись их соотечественники, и незаметно сам район сменил название на Чайнатаун.

Кондитерская под звучным названием «ШиХуанди» куда вошел Лю Хао, располагалось на первом этаже двухподъездного четырехэтажного жилого дома, заправлял в ней шестидесятипятилетний Сун Сицзя с сыновьями, и как сам дом, это было их семейным предприятием, о чем недвусмысленно сообщала вывеска «Аренда квартир от дядюшки Сун, недорого». Дядя Хао, который дал своему племяннику адрес Суна по прозвищу Чи-си – Окунь очень надеялся, что старый сослуживец не забыл их былую дружбу и, и пристроит его родственника к себе…

На звонок колокольчика оповестившего о новом посетителе продавец – молодой китаец, разговаривавший по телефону, на секунду прервался, но, определив в Лю вновь прибывшего иммигранта, как, ни в чем не бывало, продолжил разговор:

– Мэй, давай сходим в ресторан сегодня… ну прошу тебя Мэй, не обижайся… Проклятье! – В сердцах воскликнул продавец, видимо собеседница, с которой он разговаривал, бросила трубку: – Что надо? – Продавец, не сдержавшись, выплеснул свое недовольство на Лю, который как раз подошел к стойке. – Ты откуда такой? Из деревни что ли? – Он с иронией смотрел невзрачно одетого, по его мнению, парнишку. – Подачки не жди…

Лю Хая вежливо поклонился затем подражая традиционному академическому стилю нараспев учтиво произнес:

– Прошу простить недостойного неуча, коему довелось прикоснуться к вашей проницательности, узревшего во мне скитающегося сына Поднебесной в поисках мудрости коего услышал в ваших словах.

– Что!? – Раскосые глаза продавца расширились, превратив его некое подобие европейца. – Какого…

– Гао… – тихий, но сильный голос моментально остудил начинающего закипать от злости продавца. Из незаметной ниши расположенной позади стойки бесшумно появился худощавый с суровым выражением лица пожилой китаец. Два рванных шрама пересекали его лицо от левой брови до подбородка и звездообразная рана, на правой щеке, – что здесь происходит? – Он внимательно оглядел с ног до головы Лю Хао: – Добрый вечер молодой человек, чем мы можем быть полезны?

– Простите господин, – поклонился Лю, – меня зовут Лю Хао и у меня письмо к мистеру Сун Сицзя…

– Я – Сун. – Произнес суровый китаец так, словно сообщал что он император династии Сун. Протянув руку, в которую Лю тут же вложил конверт, Сун кивком отправил продавца в сторону ниши. Тот подобострастно поклонившись, моментально растворился в темноте. Лю даже не услышал ни скрипа потайной двери и ни отблеска света из той комнаты, куда скрылся продавец. – Значит племянник Пайхэ – Щуки, говоришь? – Сун положил письмо обратно в конверт.

– Что? – Искренне удивился Лю, впервые услышав прозвище дяди.

– Узнаю Хао, – усмехнулся Сун, при этом его обезображенное шрамами лицо превратилось в жуткую маску: – как он? Слышал, семьей обзавелся…

– Спасибо господин Сун, – вновь поклонился Лю, – я дядей все в порядке, жив, здоров…

– Что-то ты не весел парень… – внимательно посмотрел на Лю владелец кондитерской, – что-то случилось? Какие проблемы привели тебя сюда, через океан, сынок? От чего ты бежишь? Или от кого?

Проницательность старого Суна поразили Лю. Он даже не успел ничего толком рассказать, но сослуживец дяди Хао оказывается, уже все понял, Лю же в замешательстве замолчал, не зная с чего начать. Видя, как замкнулся молодой человек, Сун позвонил в колокольчик, в ту же секунду из ниши, словно как черт из табакерки выскочил давешний продавец.

– Пойдем, парень… – пригласил Лю владелец кондитерской, – поведаешь, что да как…

***

Поздно вечером к темному переулку подошла одинокая тень, к ней тут же подскочили еще две, они о чем-то тихо пошептались, затем вновь растворились в темноте. Минуту спустя в переулок вошли еще две тени на этот раз не такие быстрые и говорили они чуть громче:

– Босс, он один… – прошептала длинная тень.

– Уверен? – Спросила невысокая тень уверенным и властным голосом.

– Да босс, – зашептала длинная тень, – Чун и Чан весь вечер следят за рестораном… Только что ушел какой-то толстый парнишка, а сейчас он там один…

– Хорошо! – Произнес невысокий нормальным голосом. – Ло, ты со мной, Ким через запасную дверь… – приказал он. – Оружие всегда держать наготове и на виду… Этот старый вояка полон сюрпризов, и я не хочу чтобы было как в прошлый раз когда он покалечил наших парней… Вперед!

– Да босс… – одна из теней отделилась от троицы, и прилипла к запасному выходу местного небольшого ресторана. Оставшиеся две тени не спеша обошли здание ресторана, в свете уличных фонарей превратившись в местного главаря триад Чуи и одного из его помощников, который открыл входную дверь, в ресторан, пропуская вперед босса:

– Ну, здравствуй старый враг… – осклабился Чуи, войдя в ресторан. Он и его помощник держали в руках револьверы, – вот и снова свиделись… Не ожидал?

В это же время через запасную дверь в ресторан вошел второй помощник Чуи, и теперь даже если захоти владельцу ресторана дяде Хао деваться некуда. Однако оказалось, тот совершенно не удивился нежданному визиту непрошеных и вооруженных бандитов:

– Ду… – насмешливо и как показалось Чуи с сарказмом, произнес дядя Хао, он в это время подметал пол и стоял посередине зала, – что… так и не стал главой «Зеленых фонарей», как твой отец в Шанхае? Не признали они тебя… – дядя Хао издевательски улыбнулся, что мгновенно вывело Чуи из себя, – решил теперь на побегушках у местных прозябать? – Заговорщицки подмигнул Чуи дядя Хао.

– Ах, ты… – Чуи поднял револьвер, наставив его на дядю Хао. Оба его помощника сделали то же самое.– Получай! – Прошипел Чуи.

В тот же миг небольшое помещение ресторана заполнил грохот выстрелов.

Китай, Чуньцин, 1946 год.

– Хао у нас проблема, Дай Ли мертв!

– Что? Как это возможно Чан?

– Наши говорят, что это разведка коммунистов постаралась. Самолет на котором летел Ли потерпел крушение. Нет больше всемогущего генерала!

– И что теперь?

– Дай был в конфликте с семьей Сун родственниками Чан Кайши и теперь за всех его близких сподвижников они всерьез возьмутся… Надо уходить Хао…

– А мы здесь причем Чан? Мы же у него не служили…

– Да, но именно ты Хао раскрыл резидентуру у Дай Ли под носом в самом центре радиоразведки… Семь шпионов! Тех кто продвигал генерала вверх сняли с должностей, мол не доглядели, а Дай Ли даже не наказали! Уверен, что скажут, были в сговоре… мол, вошли в коллаборацию и быть может у самих рыльцо в пушку…

– Что? Мы же доложили наверх, и все дальнейшие решения принимало руководство…

– Неважно Хао… Позиции Гоминьдана в Китае уже не те… Коммунисты рано или поздно сметут всех… Поэтому сейчас после смерти генерала начнется внутренняя борьба, все станут против всех, а нам лучше быть за самих себя… Ты идешь?

– Куда Чан?

– В Тайвань Хао, быть может в Гонконг…

***

Чайнатаун Нью-Йорк 1965 год

После того как Лю поведал владельцу кондитерской о своих злоключениях, Сун задал ему единственный вопрос, касающийся их прошлого с дядей Хао:

– Парень, дядя тебе рассказывал, чем мы занимались в Шанхае?

Лю не стал отпираться, подумав, что искренность с состоятельным человеком, который является единственным его шансом на будущее на новом месте пойдет только на пользу, поэтому ответил утвердительно:

– Да господин Сун, дядя мне рассказывал, и он этим не гордился…

– Хорошо, парень… – произнес Сун со вздохом. Он невидящи, уставился вдаль, словно переносясь назад в прошлое, в свою молодость, где все совершают ошибки. Минуту спустя, отрешившись от неприятных воспоминаний, Сун произнес: – Держи это при себе и ни кому не рассказывай, для всех включая мою семью, я простой бывший солдат…

– Да господин Сун, – поклонился Лю.

Сразу после разговора Сун устроил Лю в одной из небольших квартирок на втором этаже сразу над кондитерской. По сравнению с его бывшей комнаткой в Коулуне это было роскошное жилью со своим санузлом, небольшой кухней, и Лю не сразу поверил, что жить в ней он будет один. В качестве оплаты жилья Лю должен был выполнять все поручения обоих старших продавцов. В основном это была доставка купленных сладостей и выпечки американцам живших в соседних кварталах, плюс уборка помещения и погрузочно-разгрузочные работы. Лю все утраивало, он охотно брался за все поручения и за месяц работы, уже побывал на многих улицах Манхэттена, доставляя заказы…

Продавцами в кондитерской работали оба сына господина Суна: Тао и Ронни. Тао был старшим и родился еще в континентальном Китае, ему было тридцать лет, и он был главным помощником отца, и в основном занимался поставками продуктов, мотаясь по всему восточному побережью. Ронни родился уже здесь в Чайнатауне, двадцатипятилетний парень был озабочен девушками и предпочитал проводить время с ними, нежели в кондитерской. Их первая встреча нисколько ни омрачила отношение Ронни к Лю увидевшего в новом помощнике замечательную возможность уделять больше времени своим интересам. Вскоре Ронни уже оставлял Лю вместо себя за прилавком под надуманными причинами, вроде того, что нужно проведать их постоянных покупателей которые куда-то запропастились или отнести поздравительную открытку в качестве рекламы какому-нибудь уважаемому господину. Лю не спорил, со всем соглашаясь попутно учась общаться с клиентами, что довольно не плохо у него получалось. Говорил он на английском довольно сносно, его образование вполне соответствовало этому, и Лю уже иногда подумывал: не начать ли ему вновь писать картины? На чаевые, которые оставались у него, можно было купить краски и вечерами когда затихали трудовые будни посвящать себя любимому делу…

– Лю Хао? – Высокий мужчина, как и Лю китаец уже в возрасте, седой, но одетый по европейской моде в плаще и шляпе, стоял в дверях кондитерской. Лю не заметил, как он вошел и видимо витавший далеко в мыслях не услышал звон колокольчика. Мужчина, вопросительно смотрел на Лю.

Лю слегка замешкался, не сразу сообразив, что мужчина интересуется им лично:

– Да это я, а вы кто?

– Я знакомый твоего дяди Ин Хао, – произнес мужчина подойдя к стойке, – меня зовут мистер Чан и мы вместе с твоим дядей служили в Чуньцине…

– Вы тоже из Гоминдана? – Округлил глаза Лю.

– Да… – кивнул мистер Чан, – но это был так давно и все уже в прошлом… Мы можем где-нибудь поговорить? Не здесь? – Мистер Чан мельком взглянул на витрины с выставленными сладостями.

– Простите, мистер Чан, – слегка поклонился Лю, – я лишь простой помощник, и сейчас не могу уйти…

– Хорошо… – мистер Чан вернулся к двери, запер ее изнутри и повернул к стеклу вывеску, на которой было написано: «Закрыто». Лю не решился сделать замечание мистеру Чану, закрывшему кондитерскую среди белого дня. Он выглядел по-военному подтянутым, не смотря на свой возраст, и что-то нехорошее было в его внимательных и пронзительных глазах.

– Вы видели дядю Хао? – Чтобы не молчать спросил Лю.

– Да Лю… – мистер Чан вернулся к стойке, засунув обе руки в карманы своего длинного плаща, – к сожалению, он умер… – спокойно произнес он.

– Что? – Ошеломленно вскликнул Лю. – Но как? – В его глазах заблестели слезы, Ощущение потери кого-то важного в его жизни мгновенно накатила на него. – Я же… видел его, в больнице… он же… поправлялся уже… – слова застревали у Лю в горле.

– Да Лю… – нотки сочувствия появились в словах мистера Чана, – все так, его выписали, но к нему в ресторан пришли триады… Ты не знаешь почему? В первый раз они приходили, когда ты еще был в Гонконге?

Несмотря на потрясение, Лю насторожило спокойствие, с которым разговаривал мистер Чан:

– Нет… – шмыгая носом, подавлено выговорил он.

– Ну ладно… – голос мистера Чана слегка подобрел. – Вот что Лю… если тебе нужна помощь, деньги еще что-то… я могу помочь…

– Нет, нет, спасибо… – поспешил отказаться Лю, он вновь поклонился, чтобы незваный гость не заметил слез, которые сами собой катились по его щекам.

– Ну, все же… если надо не стесняйся… – мистер Чан говорил спокойно и размерено, – Хао, был моим другом, и я обязательно помогу его племяннику…

– Спасибо мистер Чан, – стоя в низком поклоне, сдавлено произнес Лю, – но ничего не нужно…

Лю уже немножко оправился от первого шока, и чтобы не выглядеть заплаканным перед незнакомым мужчиной усиленно моргал глазами. Мистер Чан видимо понял, что расстроил молодого человека неприятной новостью, поэтому попытался добавить в голос, немного сочувствия:

– Прости Лю если расстроил тебя, рассказав эту неприятную новость но у меня есть одно важное дело и оно не терпит отлагательств…

Лю наконец удалось взять в себя руки, относительно успокоившись и он быстро провел по лицу рукавами обшлага фирменной накидки с вышивкой кондитерской стирая остатки слез:

– Я не понимаю, мистер Чан, о каком деле вы говорите, уже прошло почти три месяца, как я уехал из Гонконга?

– Я понимаю, но все же… – мистер Чан, не мигая, смотрел на Лю своими пронзительными глазами. – Скажи дядя не оставлял тебе никаких бумаг? Списков, текстов, быть может, записки, тетради… или еще что-либо подобное?

– Нет, ничего… – вновь поклонился Лю, выдержать давящий взгляд мистера Чана ему никак не удавалось.

– Ну, может быть, рассказывал о ком-то, или о каких-либо событиях прошлого, хоть что-то… это очень важно… – в голосе мистера Чана чувствовалось тщательно сдерживаемое недовольство.

– Нет, ничего подобного дядя мне рассказывал мистер Чан… – Лю не понравилась настойчивость, к какой расспрашивал его мистер Чан, поэтому не стал рассказывать о последнем разговоре с дядей Хао в больнице, где он рассказывал о казнях коммунистов в Шанхае и сыне главаря банды «Зеленый фонарь» генерала Ду.

Однако мистер Чан по-своему истолковал незнание Лю, прошлого своего дяди. Подумав, что скрытный Хао вполне мог ничего не рассказывать о себе, мистер Чан решил слегка приоткрыть завесу их общего с ним прошлого его племяннику, чтобы видимо, так войти в расположение молодого человека и, полагая, что, таким образом, возможно, удаться выудить хоть какую-нибудь информацию:

– Видишь ли, Лю… мы с твоим дядей служили не в очень хорошем месте… в контрразведке…

– В контрразведке? – Удивление Лю было искренним, и мистер Чан это сразу почувствовал. – Простите, мистер Чан, – от потрясения Лю чуть не проговорился, забыв на мгновенье, что решил ничего не рассказывать незваному гостю, – но дядя ничего мне не рассказывал про свое прошлое…

– Да Лю это именно так… – мистер Чан повернул голову к двери, где наружи, прильнув к стеклу пытаясь рассмотреть, что происходит внутри стояли какие-то люди. На часах было самое, что ни на есть обеденное время, и покупатели как обычно пришли в кондитерскую. Не обратив на них ровно никакого внимания, мистер Чан продолжил: – Не задолго до убийство генерала Дай Ли главы всей разведки гоминдана твой дядя раскрыл группу шпионов из шести человек, во главе с их резидентом в самом центре секретного отдела радиоразведки… Скандал был серьезный… сам генералиссимус Чан Кайши был недоволен… и многие потеряли свои должности. Шпионов, конечно, допросили с пристрастием, затем расстреляли…

Лю испытал очередное потрясение:

– Я даже не знал об этом мистер Чан…

– Я понимаю твое удивление… – мистер Чан в легком кивке наклонил голову словно соглашаясь с неведением Лю, – но такова была наша работа… Однако шпионов было восемь, вернее восьмой даже был не шпионом а курьером которого использовали втемную… девчонка семнадцати лет… Твой дядя Хао не выдал ее, что было весьма опасно лично для него, как руководителя секретной группы… но он осознанно пошел на этот риск, так как не видел, в действиях курьера никакого состава преступления… Следствие конечно так бы не считало, девчонку расстреляли бы, как и всех остальных… – мистер Чан замолчал, вновь пронзая своим острым взглядом Лю. – Мне нужно ее имя… – очень серьезно произнес он. – Вспомни, дядя Хао не называл никаких женских имен?

– Нет мистер Чан… – на этот раз Лю постарался не отпускать вниз глаза, – дядя Хао был женат у него трое детей… Больше ничего о нем я не знаю… Я приехал в Гонконг когда он уже был здесь… В ресторане конечно работали женщины но всем им нет и тридцати…

– Да Лю это не то… – покачал головой мистер Чан, – все же припомни, быть может, вскользь или случайно… дядя Хао не упоминал никого кого ты не знаешь?

– Нет, мистер Чан, никого… – твердо произнес Лю.

– Хорошо Лю, спасибо тебе… – улыбнулся мистер Чан, – я, пожалуй, пойду, – он вновь посмотрел на дверь, теперь за ней никого не было, – но если хоть что вспомнишь, зайди, в лавку мистера Хона на соседней улице, и скажи что ищешь, со мной встречи… Мне передадут… Хорошо?

– Хорошо мистер Чан… – поклонился Лю.

– Ну, пока Лю… – мистер Чан надвинул на глаза шляпу, шагнул к двери, разблокировав ее, быстро вышел.

– До свидания мистер Чан… – успел бросить вдогонку Лю, но как только за мистером Чаном закрылась дверь, его осенило:

«Мейхуа» – «Дикая слива» старое название ресторана, Хань еще говорил, что название женское для ресторана…» – до Лю только сейчас дошло, что это имя: Мэй Хуа!

– Так … 8-999-333-… Отлично… – Илья нажал кнопку вызова. Через несколько как показалось ему бесконечных гудков, на том конце абонент взял трубку. – Алло Борис?

– Я предпочитаю мастер Бо, – раздался в трубке слегка простуженный голос, – как глубоко почитаемые и уважаемые мною поэты глубокой древности Ли Бо и Бо Цзюьи… Вы знаете этих поэтов молодой человек?

– Э-э-э… – замялся Илья, ни одно из названных имен ему не было знакомо. – Простите я не знаток восточной поэзии…

– И зря! – Илье показалось, что мужчина на том конце провода слегка выпивший. – Что вы хотели?

– Э-э-э… – пару секунд Илья соображал, вспоминая, что хотел сказать. – Да! – Мысли вновь вернулись к нему. – Скажите вы помните фуршет два года назад на «Механическом заводе»? Да я понимаю, что за это время у вас было много подобных мероприятий… Дело в том, что я открыл свой магазин суши и мне нужен кто-то, кто возьмется их готовить. Сейчас, как известно массовые мероприятия запрещены, и я подумал, быть может, мое предложение вас заинтересует… Борис? То есть мастер Бо? Согласны!? Отлично! Мы можем подробнее все обсудить? Завтра? Хорошо… С утра я позвоню вам и подъеду… Часов в девять? Договорились? Спасибо вам! Всего хорошего…

Как только абонент отключился, Илья не в силах сдержать нахлынувшую на него радость воскликнул:

– Обалдеть! Так разве бывает? Везет, так везет!

Взглянув на упакованные лежащие на заднем сиденье картины, Илья подумал, что может быть не так уж все и плохо, во всяком случае, этот мастер Бо не отказался, а значит не все еще потеряно… Кинув взгляд на часы было уже девять вечера Илья завел двигатель, обратно ехать был достаточно далеко но радость от удачных сделок скрасила его путь…

В магазин Илья вернулся только к одиннадцати часам ночи, за его отсутствие на полу поменялось расположение меловых квадратиков видимо Кирилл вновь «переставлял» заказанное оборудование. Распаковав картины, расставив их в ряд у стены, Илья принялся бродить по пустому помещению, прикидывая, куда лучше разместить, полотна. Заснеженный пейзаж он решил повесить над стойкой приема заказов, на его взгляд картина должна символизировать собой внешний мир с его проблемами и неустроенностью, в то время как они предлагают уют, и комфорт. Две другие картины «Ветку сливы» и «Все цвета мира» – странное название для черно-белой картины с непонятными белыми цветами Илья условно разместил по бокам стойки, драпируя глухие углы, тем самым, оживляя их. Так как самой стойки пока еще не было, Илья перенес картины к дальней стене, затем, вспомнив, что у него в машине есть двух сторонний скотч, сходил за ним и, потратив около полчаса, повесил картины на стену. Отойдя к входной двери, Илья убедился, что выбор места для картин был весьма удачен. Пустое помещение, явственно преобразилось, теперь в нем появилось какое-то наполнение. Восток, с его утонченной красотой, воздушностью линий и всем тем, что с ним ассоциируется, источали картины. Илья удовлетворенно покивал головой, разглядывая их, на однотонных бетонных стенах они выглядели, словно окна в другой мир. Их непонятные письмена, красными иероглифами притягивали к себе взгляд, завораживали вычурностью, приглашали прочесть разгадать их смысл и узнать тайну самой жизни…

Илья сильно зажмурился, отгоняя наваждения, усталость от целого дня мотания по области, сыграла с его воображением странную штуку, картины слишком сильно заворожили его. Посмотрев на часы: – «Ого, уже за полночь!» Илья засобирался домой. Утром нужно было ехать к Борису, а он еще хотел хоть немного поспасть, чтобы на встрече не выглядеть уставшим и не собранным. Его первый, нанимаемый им работник, друзья не в счет, это как некая граница, черта, отделяющая его бывшего студента от настоящего предпринимателя. И это черту нужно было, во что бы ни стало пройти…

Кинув последний взгляд на картины, Илья вышел из магазина, не забыв запереть за собой дверь…

***

К Борису в пригород, где они договорились встретиться в одном из придорожных заведении, хоть и, не выспавшись, Илья приехал вовремя. Заметив на другой стороне трассы искомую вывеску, обещающую гастрономический рай, Илья, развернувшись, припарковался на обочине возле небольшого павильона. Несколько летних столиков размещенных под большим тентом на улицы были свободны кроме одного за которым сидел мужчина лет пятидесяти. Илья сразу узнал его, за два года он не сильно изменился, разве что мешки под глазами стали заметнее. Подойдя к столику, Илья обратил внимание, что перед Борисом стоит початая литровая бутылка вина, стакан, наполовину заполненный темной жидкостью, и одно надкусанное яблоко.

– Борис? Мастер Бо? – Илья без приглашения опустился на пустой стул. – Илья… – представился он, – это я вам вчера звонил…

Борис проследил взгляд Ильи на бутылку с вином:

– Исключительно в лечебных целях, – ответил он на незаданный вопрос молодого человека, – не пьянки ради, здоровья для… – с этими словами Борис отпил из стакана небольшой глоток: – Ах, какая погода, – потянул он носом воздух и с наслаждением выдохнул, – стихи прям так и просятся на язык: «В малую чашу будет налито вино», – продекламировал Борис, вновь отпивая из стакана. – Это Бо Цзьюи, – пояснил он, – великий гений древности… Династия Тан… Золотой век Китайской поэзии, между прочим… Причаститесь? – Борис постучал стаканом по полупустой бутылке, – для скрепления так сказать долгосрочных уз сотрудничества?

– За рулем, – покачал головой Илья. – Быть может, и вам хватит? – Кивнул он на бутылку. – Причащаться-то?

– Да вы что? – Взяв бутылку, Борис налил в стакан еще вина. – В вине, как и в поэзии, нужно растворятся… – он, выпростал сразу половину стакана, – полностью и без остатка… – Борис допил вино, смакуя, затем аккуратно поставил пустой стакан рядом с бутылкой: – Как там у Ли Бо? «Жизнь со смертью порой заключает единый глоток…» – пробормотал он, опуская голову на сложенные на столе руки. Через секунду над столом раздалось его мерное сопенье.

У Ильи, от такого знакомства, с потенциальным работником образно говоря, отпала челюсть. Не зная, что делать прямо сейчас Илья посмотрел на небольшой павильон, возле которого он припарковал машину и, судя по всему, Борис купил вино именно там. Решив, что Борис спит, и вряд ли быстро проснется Илья встал и направился к павильону. Как только он вошел, молодой продавец не старше самого Ильи понимающе усмехнулся:

– Уснул?

– Э-э… да. А что? – Илья не совсем понял, что хотел сказать продавец. – Виктор Лисицын? – Прочитал он имя продавца на бейджике. – Скажите, а что… вы его знаете? – Илья мотнул головой в открытое окно, через которое отлично проглядывалась вся территория перед павильоном. – Он часто здесь бывает?

– Простите… – Виктор стал протирать стол, по мнению Ильи и так идеально чистый, – мне нужно работать… мне платят не за болтовню…

– А! – Мгновенно понял его Илья, достаивая портмоне. – Это что? – Показал он на розовые куски мороженой рыбы, выставленные в холодильной витрине. – Действительно форель? – Прочитал Илья название на ценнике, и, судя по цене, это было именно так.

– Да, – просто ответил Виктор, – если хотите, приготовлю?

– Здесь? – Илья со смесью удивления и иронии оглядел внутренности павильона, по его мнению, здесь можно было приготовить разве что яичницу и то не факт. – Серьезно?

– Двадцать минут… – серьезно произнес Виктора, – и уверяю, что ничего подобного вы никогда не пробовали… – произнес он, и как показалось Илье излишне самоуверенно, – к этому времени и ваш приятель проснется…

– Хорошо… – Илья положил на прилавок пятитысячную купюру. – Две порции… – упоминание о Борисе напомнили ему, зачем он здесь. – И без хлеба…

Виктор кивнул и принялся колдовать в небольшом закутке, где как разглядел Илья, уместились небольшая газовая плитка-гриль и фритюрница. Не то что бы Илья был гурманом и знатоком кулинарии, но, учась в школе, да и в университете тоже он неоднократно выезжал с родителями за границу, так как средства его отца это позволяли. Он перепробовал там множество всевозможных блюд и был абсолютно уверен, что удивить его в приготовлении рыбы было не возможно, так как, по его мнению, рыба она, и есть рыба, отличия в ней только в различных соусах и гарнирах…

Вскоре по павильону разнесся запах готовящийся рыбы, и у Ильи, который с утра успел только выпить кофе, непроизвольно как говориться потекли слюнки. Потянув воздух носом, как давеча Борис, Илья подумал, что возможно он зря иронизировал и Виктор действительно мастер своего дела.

«Мастер… – мысли Ильи вновь вернулись к спящему Борису. – Блин… – выругался он про себя, – только пьющих нам еще не хватало…»

– Готово! – Известил Виктор. Он выставил на стойку два блюда с красиво украшенной красным перцем, помидорами и дольками лимона форелью пахнущей, так что Илье моментально захотелось съесть обе порции.

Подцепив вилкой, среднего размера кусок Илья проглотил его, и невероятное сочетание вкусов пронеслось по его пищеводу, одновременно и горьковатое, и сладкое, и острое и жгучее. Илья даже не представлял, что такая смесь возможна:

– Что это? – С удивлением выдохнул он, цепляя вилкой очередной кусок.

– Форель с лимоном и перцем по-китайски…

– Угу… – Илья не мог остановиться и быстро расправился со своей порцией. – Уф, – выдохнул он, с удовольствием доев последний кусок. – Это было круто… Честно…

– Обычная рыба… – пожал плечами Виктор, отсчитав Илье сдачи, затем принялся мыть посуду.

– А роллы можешь? – Перешел на «ты» Илья. – Или суши? – Взяв со стойки салфетку, Илья вытер влажные пальцы.

– Фастфуд? – В голосе Виктора чувствовалось пренебрежение.

– Так можешь? – Повторил Илья.

– Любой может… – журча водой в мойке, ответил Виктор, – вон даже твой знакомый, любитель вина… мастер Бо…

– В смысле? – Илья с усилием воли удержался, чтобы не съесть еще кусок со второй порции.

– Да ходит он… – Виктор выключил насос, подающий воду к мойке и повернулся к Илье, – все спрашивает… Как готовишь? На чем готовишь? Где готовишь? – Он, накрыл второю порцию форели фарфоровой крышкой и переставил на подоконник. – Чтобы не остыло, – пояснил он Илье.

– А что еще можешь? Кроме форели? – У Ильи в голове забрезжила неясная и туманная пока мысль.

– Так практически все… – Виктор вернулся за стойку и принялся загибать пальцы, – сиговые.. это чудской сиг, мускун, омуль, тугун… лососевые – форель, белорыбица, нельма, таймень, кужма… и обычных то же – осетровые, окуневые, карповые, сельдевые… да много их вообще… – у Виктора не осталось не загнутых пальцев на руках.

– Так что учился, что ли где? – Илья, с сожалением посмотрел на тарелку с форелью. – Образование… и все такое…

– Конечно, – на лице Виктора не дрогнул ни один мускул. – МГУ…

– Что-о? – Моментально забыл про форель Илья. – Как МГУ?

– Мурманское гастрономическое училище… – впервые за разговор широко улыбнулся Виктор, – кулинарное отделение…

Илья, глядя на ухмыляющегося Виктора, засмеялся:

– Поймал… Ловко…

От смеха на душе Ильи стало хорошо и спокойно, дневные заботы сами собой как-то ушли, оставив вместо себя лишь тень сомнений, но вскоре и они растворились в его приподнятом настроении. Отсмеявшись, Илья повторил вопрос: – Ну а все же?

– Политехнический техникум имени Федорова, специалист по поварскому и кондитерскому делу… – таков был ответ Виктора.

– Мастер значит… – задумчиво произнес Илья. В его голове зародилась очередная отличная идея, но высказать ее помешал некстати, проснувшийся Борис:

– Мастер Ли… – спросонья кандидат в суши-повара выглядел помятым и с похмелья. Он стоял в дверном проеме, принюхиваясь к запахам форели.

На безмолвный вопрос Виктора посмотревшего на тарелку с форелью Илья согласно кивнул. Завладев тарелкой, Борис как недавно сам Илья забыл обо все на свете, и в этот момент инициатора этой встречи, наконец, осенила гениальная идея:

«Приглашу обоих, – решил Илья, наблюдая за Борисом и Виктором, – один мастер хорошо, а два мастера лучше …» – вслух же чуть слышно произнес для себя, катая слова на языке:

– Мастер Ли, мастер Бо… Ли Бо!

В магазин Илья смог приехать только после обеда. Договорившись с Борисом и Виктором, что как только в магазине установят оборудования, мастера в то же день приступят к работе. В подтверждение серьезности своих намерений Илья оставил обоим аванс в размере полумесячного оклада Виктора. Из-за непредвиденных расходов деньги заканчивались быстрее, чем планировалось но, помня слова Кирилла, что мастера штучный товар Илья не роптал, понимая, что это вынужденная мера иначе теряется весь смысл его затеи, тем более что кредит все равно придется возвращать…

Натянув на лицо слегка неестественную улыбку, как-никак генеральный директор всем пример и путеводная звезда, а значит, терять лицо не имеет право, Илья бодрой рысью взбежал по лестнице. Быстро сделав несколько ободряющих вдохов-выдохов, Илья с излишне уверенным лицом вошел в магазин:

– Привет братцы… – поздоровался он с директорами, но те ровным счетом не обратили на своего начальника никакого внимания поглощенные обсуждением одной из картин повешенных Ильей ночью:

– Странное название для картины… «Все краски мира»… Ты не находишь? – Кирилл, сложив руки на груди, с видом заправского критика выступал в споре оппонентом Вадима. Финансовый директор же был о картине иного мнения:

– Нет. – Помотал головой Вадим, – не нахожу… И в чем ты видишь странность Кирилл? Нормальное название…

Кирилл шагнул к картине и постучал пальцем по багету:

– Она же черно-белая…

– И что? – Вадим был невозмутим.

– Как что? – Возмутился Кирилл безучастностью финансового директора. – А где все остальные краски мира…

– Но это, же аллегория… – развел руками Вадим. – Игра слов… А насчет красок так белый цвет это и есть сумма все остальных цветов… При расщепление белого света его спектр как раз состоит из семи цветов… Так что нормальное название вполне в китайском стиле… Илья ты не знаешь что там написано… – спросил Вадим так словно у него были глаза на затылке.

Илья, видя увлеченный спор своих директоров, решил не мешать им, восприняв отвлеченную паузу как отдышку перед очередной порцией вопросов и проблем которые неизменно сопровождают их уже несколько дней. Вопрос Вадима застал его врасплох, поняв, что его все же заметили, Илья сдавленно буркнул:

– Откуда? Я китайского не знаю…

– А может твои мастера? – Вадим повернулся к Илье. Буквально час назад Илья в радужных красках живописал обоим директорам по телефону про мастера Бо и мастера Ли.

– Это вряд ли… – покачал он головой.

– Ну ладно ребята я вот что подумал… – Вадим вынул из-под мышки свой неизменный ежедневник. – Я тут произвел расчет наших перспектив во временном аспекте…

– Это как Вадим? – Нахмурился Илья. Он прекрасно помнил о математических способностях своего финансового директора могущих свести с ума кого угодно. И сводили… например преподавателей университета. – Давай попроще… – предупредил он Вадима.

– Это можно… – Вадим по закладке открыл нужную страницу. – Это вероятность того, как пойдет наше развитие…

– Я и так скажу как… – хмыкнул Кирилл. – Будут заказы, будет и развитие…

– Это так, – согласился Вадим, – но существует множество факторов, которых в принципе невозможно учесть…

Илья моментально понял, куда клонит Вадим. По его мнению, многие начинания в бизнесе рушились как раз из-за не учтенных факторов.

– Так Вадим теперь поподробнее и медленнее… Хорошо? – Посмотрел он Вадима.

– Хорошо… – Вадим кивнул, и заглянул в свой ежедневник. – Так вот, – он оторвался от своих записей, по очереди посмотрев на Илью и Кирилла, – условно наша деятельность это часть некой функции…

– Что? – Поднял брови Ильи.

– Чего? – Удивленно вытаращил глаза Кирилл.

– Хорошо, скажу по-другому… – снисходительно улыбнулся Вадим. Он закрыл ежедневник и сунул его обратно под мышку. – Рассмотрим нашу деятельность как временной ряд, образованной последовательностью неких действий некоторой известной нам функции, к примеру, количество дней за полгода… – выдал фразу Вадим.

– Час от часа не легче. – Покачал головой Кирилл. – Вадим что за бред? Какая функция?

– Слушай Вадим это уж чересчур… – поддержал Кирилла Илья, – математика твоя здесь причем?

– Вы сначала дослушайте, потом комментируйте… – Вадим был недоволен, что его перебили. – Не сбивайте меня…

– Прости Вадим… – поднял руки Илья в примирительном жесте, – продолжай, конечно, но постарайся попроще… Мы не настолько разбираемся в математике как ты…

– Куда уж проще-то… – сварливо произнес Вадим. – Ну ладно… – вновь улыбнулся он, глядя на вытянутые лица друзей. – Возьмем некий отрезок времени меньший по значению одного полного дня… пусть будет один час рабочей смены… затем представим первые несколько рабочих смен нашей последовательности в качестве первой строки матрицы…

– Ну все Вадим я пас… – махнул рукой Кирилл, – совершенно ничего не понимаю… Прости Илья, – он виновато покачал головой, – пойду я потереблю поставщиков чтобы ускорились с оборудованием…

– Давай… – разрешил Илья. – Вадим… – обратил взор он на математическое дарование, – я разделяю мнение Кирилла… совершенно ничего не понятно… Как это может быть связано с нами…

– Вплотную… – отрезал Вадим. Его немножко задело, что его постоянно перебивают. Выдержав небольшую паузу, он все же, сбавил тон: – Да согласен, вначале может быть трудно все понять, нужно лишь уловить смысл… Я продолжу? – Вопросительно посмотрел он Илью

– Продолжай Вадим…

– Спасибо… Так вот, – Вадим стал говорить медленнее, – в качестве второй строки матрицы возьмем количество часов второго дня а в качестве последней будут часы заключительно дня нашей последовательности…

– Подожди Вадим… – Илья покачал перед собой открытой ладонью словно настраивая свои мысли, – вроде что-то понял… Это что-то вроде календаря только вместо дней часы за каждый день… Похоже…

– Так и есть! – Радостно воскликнул Вадим. – Говорил же что все понятно!

– Не спеши Вадим… – остудил радость математика Илья. – У меня уже мозг закипает… Помедленней…

– Хорошо Илья… – Вадим широко улыбнулся, наконец-то его объяснения кто-то понял. – Все эту матрицу рассмотрим как почасовую выборку, то есть мерную, мера же у нас условно один час, значит часовой временной ряд…

– Ну, допустим, – произнес Илья, он опять стал терять нить рассуждений Вадима, – я хотя не совсем и понял… но продолжай…

Вадим кивнул, продолжив объяснения:

– Часовому временному ряду соответствует часовая траектория, ло-ман-на-я… – по слогам произнес Вадим. – Это есть первый этап алгоритма метода «Гусеница»…

– Что? – Засмеялся Кирилл, оказывается, он находился поблизости и в пол уха слушал их разговор. – Какая еще гусеница?

– Мерная… – совершенно серьезно произнес Вадим.

– Ну, Вадим… – покачал головой Кирилл.

– Постой Вадим, – Илью заинтересовал совершенно другой вопрос, – ты сказал первый этап, а, сколько их всего этапов?

– Да Илья спасибо что напомнил… – благодарно кивнул Вадим. – Всего четыре этапа и во второй происходит сингулярное разложение выборочной ковариационной матрицы… Сейчас расскажу…

– Ну, все! – Кирилл тряхнул головой. – Обалдеть! Заумь какая-то… Уж лучше… – что хотел сказать Кирилл, Илья не расслышал технический директор, что-то невнятно бормоча, опять ушел в другой конец магазина.

– Прости Вадим… – виновато улыбнулся Илья, – я думаю достаточно и этого… Мы с Кириллом вообще ничего не понимаем… Скажи своими словами как все это нам поможет…

– Ну, блин ребята! – В сердцах воскликнул Вадим. – Там все в терминах… обычными словами не расскажешь…

– А ты попробуй…

– Хорошо… Если обще то основным управляющим параметром Гусеницы является мера…

– В смысле мера! Один час? Вадим ты сказал, что мера это условно один час…

– Да верно… – подтвердил Вадим.

– То есть все зависит от того, как мы заполним работой этот час?

– Не совсем работой… – с нажимом произнес Видим.

– А чем же еще? – Вставил Кирилл. Он вновь вернулся к ребятам, так как в пустом магазине особо делать было нечего.

– Деятельностью… – уточнил Вадим.

– А есть разница?

– Существенная…

– Ну, Вадим… – Кирилл как до этого сам Вадим развел руками, – это любой знает, если работаешь и не сидишь, будет продукция иначе ничего…

– Не совсем так… – покачал головой Вадим, – вот вы не дослушали, перебиваете, а дальше еще интереснее… разложение рядов Фурье…

– Спасибо Вадим, – Илья решил остановить дальнейшее обсуждение, – я думаю, нам с Кириллом и этого достаточно… Ты просто скажи, когда что нужно будет сделать или не сделать… ну, чтобы гусеница эта мерная была довольна… – уголки губ Ильи непроизвольно разъехались в стороны, – ха, ха, ха, ха… – засмеялся он. – Прости Вадим, – Илья пытался бороться с собой, – не могу сдержаться… ха, ха, ха… – вновь засмеялся Илья, – гусеница… прости… куда ты? – Крикнул Илья в спину рассерженному Вадиму, обиженный он спешил к выходу из магазина. – Не уходи… Вадим! – Но за Вадимом уже закрылась входная дверь.

– Илья пусть остынет… – остановил Кирилл бросившегося догонять Вадима Илью, – не нужно его сейчас трогать … Утром все решим… Кстати есть хорошая новость…

– Да? – Илья выглядел несколько сконфуженным. Его не сдержанность привела к первой ссоре.

– Оборудование привезут уже завтра в первой половине дня! – Выдал новость Кирилл. Он радостно светился, так как заканчивался надоевший уже всем период, затянувшийся бездействия.

– Круто! Кирилл ты молодец. – Похвалил Илья его. – Отлично…

– Так может и нам пора по домам? – Кивнул вслед ушедшему Вадиму, Кирилл. – Завтра, скорее всего, будет трудный день…

– Да Кирилл, конечно, ты иди… – согласился Илья, – я еще побуду здесь немного и тоже пойду…

– Ну, тогда до завтра Илья…

– Давай Кирилл…

Так только за Кириллом закрылась дверь, Илья не стал сдерживать эмоции:

– Черт! Угораздило же меня! …ть! – Выплеснул он свое недовольство крепким словцом. – Ладно… Завтра извинюсь перед Видимом… Надеюсь он поймет… Но гусеница эта… – у Илья опять непроизвольно поползли вверх уголки губ. – Хватит! – Илья усилием воли постарался сохранить серьезное выражение лица, но, вновь не удержавшись, засмеялся: – Ха, ха, ха, гусеница-а-а-а…

Отсмеявшись, Илья направился к выходу, его настроение, омраченное ссорой с Вадимом, немножко улучшилось, еще новость о завтрашней поставке оборудования, принесло ему уверенности:

«Так что, не все так плохо…» – подумал он, открывая дверь, но тут, же был затолкан обратно. Трое неизвестных парней с решительными и уверенными лицами затащили Илью обратно в магазин:

– Червонец, дверь закрой! – Приказал один из них – высокий худощавый мужчина. – Илья от неожиданности нечего, не успев предпринять, как тут же получил удар кулаком в под дых. Согнувшись от боли, он был подхвачен с обеих сторон, его поволокли вглубь магазина и основательно приложили спиной к стене в одном из углов, и тут же Илье нанесли еще один удар. От удара Илья безвольно упал на пол, сжавшись калачиком от боли, в отбитых внутренностях.

– Пусто, – сквозь туман в голове услышал Илья чей-то голос, – он здесь один…

– Лады… – ответил ему кто-то, отдаляясь, Илья не расслышал, что еще говорили эти люди, поглощенный болью он еле дышал, затем голос вернулся приказав: – Поставьте его…

Илью подняли почему-то лицом к стене, перед глазами промелькнула картина с белыми цветами, в которую его ткнули головой, удерживая за плечи.

– Пусто… – вновь повторил голос, пройдясь по карманам джинсов Ильи, – ничего нет…

Прямо перед носом Ильи на картине на одном из стеблей нарисованного цветка сидела маленькая гусеницу, выполненная небрежными мазками. Илья не успел осознать странность своего восприятия в такой ситуации обратившее внимания на подобные мелочи, его повернули лицом, вновь впечатывая в стену. Сознание, искаженное болью по какой-то неведомой причине удерживало изображение картины на сетчатки глаз Ильи, который, ожидая удара спиной, неожиданно куда-то провалился напоследок, услышав удивленные возгласы непрошеной троицы.

– Спасибо гусеница… – сам не зная, почему прошептал Илья, затем потерял сознание…

Глава 09. Боль и кровь

– Вэй… Вэй… это ты? Это я Лю! Ты слышишь меня?

– Да Лю… Слышу! Привет ты откуда? Тебя все потеряли…

– Я в Нью-Йорке Вэй! Пришлось уехать… Как там Хань… Ли… ты сам?

– Хорошо! Хань не видел давно, даже не знаю… Ли тоже уехал…

– Куда?

– Не знаю… Его отец говорит что Ли в последнее время был нервным… Хотел поехать в Америку…

– Ясно…

– Что? Говори громче! Плохо слышно!

– Скажи Вэй, ты можешь узнать про дядю Хао? Что с ним? Можешь?

– Хорошо! Узнаю!

– Спасибо Вэй я позвоню чрез неделю! Пока Вэй! Деньги кончаются!

– Пока Лю!

«Уф», – мысленно выдохнул Лю, связь постоянно ухудшалось, поэтому, разговаривая по телефону с Гонконгом, пришлось кричать.

Телефонисты говорили, что виной тому сезон ураганов на Атлантике в этом году особенно сильный. Как бы там не было, но Лю все, же удалось поговорить с Вэем. Решение это он принял на следующий день после визита мистера Чана, о котором поведал господину Суну, в ответ же старый кондитер, посуровев лицом, посоветовал Лю держаться подальше от людей из прошлого:

– Там нет, – сказал он, – ничего хорошего, только боль и кровь…

Вняв совету умудренного опытом человека, Лю позвонил Вэю, а затем как планировал уже несколько дней, направился в соседний с Чайнатауном квартал Маленькую Италию. Здесь у потомков великих мастеров средневековья работало сразу три магазина торговавших всеми принадлежностями, как для начинающих, так и для профессиональных художников. Выбрав обычный льняной холст и минимальный набор красок с кистями, Лю истосковавшийся по любимому делу вернувшись в квартиру, заварив крепкий чай, и разложив в ряд свои покупки, задумался. Оказалось, что у него нет ни одной идеи, что писать, раньше с этим проблем не было, стоило только Лю подойти к чистому холсту его руки, словно сами выводили причудливые узоры. Сейчас же внутри Лю была какая-то странная тишина сродни темному переулку, откуда ему пришлось убегать. Вспомним про бегство, на Лю нахлынули воспоминания того вечера. Целая гамма противоречивых чувств одолела его. Сомнение что это было не взаправду, а показалось, страх перед неминуемой смертью, и, наконец, облегчение и чувство свободы, когда удалось уйти от преследователей. Лю никогда еще всерьез не задумывался, что на самом деле произошло в том переулке, как, будто сама память наложила на этих событиях табу. Сейчас же когда Лю ничего не угрожало, он впервые по-новому все переосмыслил. На ум вновь пришли слова старого Суна – «Боль и кровь», и они показались ему пророческими. Покатал слова на языке, словно пробуя их на вкус, Лю взяв кисть, шагнул к висящему на стене холсту…

Утром, проснувшись от громкого стука в дверь, Лю не сразу сообразил, что находится не в крохотном коридорчике в Коулоне, а в квартирке на Чайнатаун. Он провел ночь там же где и писал картину на кухне, засидевшись допоздна, а затем, любуясь своим творением, незаметно уснул на полу.

Сама картина, выполненная в зеленых тонах, изображала ритуальный жертвенный сосуд на трех ножках – трипод, наподобие тех, что применялись в династии Шан, во втором тысячелетии до на нашей эры. Если шанский сосуд «Дин» был цилиндрическим и из бронзы с литыми ножками, то Лю свой написал несколько иным, керамическим покрытым мхом что определило цвет краски самой дешевой, что он смог купить. В таких сосудах в культуре Лаогуантьтай хоронили детей, а последний иероглиф в словосочетании «боль и кровь» обозначал жидкость, именно такая ассоциация возникла у Лю – древняя история в которую он влюбился еще в Гонконге не оставила его равнодушным и за океаном. В качестве орнамента трипода Лю оставил не закрашенными контуры в форме цветов в память об утерянной картине, что осталась в Гонконге. Еще каким-то образом он смог изобразить сосуд в перспективе, то есть если смотреть на нее под углом снизу, то казалось, что он будто настоящий таков был эффект, это и объясняло, почему Лю оказался на полу…

Припадая на затекшую ногу, Лю доковылял до двери:

– Лю! – Ронни собственной персоной пожаловал ни свет ни заря. – Время уже семь! Ты что проспал?

У Лю глаза округлились от удивления, он-то думал, что еще нет и пяти, а оказывается уже начала работы кондитерской:

– Прости Ронни… я… – попытался оправдаться он, но Ронии не стал слушать:

– Десять минут! Мне нужно ехать по поручению отца… Бегом! – Ронни повернулся и застучал каблуками по лестнице, сбегая вниз. – Поторопись! – Донесся до Лю удаляющийся голос Ронни.

Лю захлопнув дверь, секунду стоял в неподвижности, соображая, затем, хлопнув себя по лбу, заметался по квартирке. Ровно через десять минут он вошел в кондитерскую и с поклоном занял место за стойкой. Ронни посмотрев на часы ничего говорить, не стал, прихватив какой-то пакет, быстро вышел из кондитерской.

«Уф! – У Лю отлегло от души. – Сумасшествие…»

Дальше Лю ни о чем не думал, открылась входная дверь, впуская первого посетителя, затем вошел второй, третий… В это утро покупатели один за другим заходили в кондитерскую за сладостями и время словно скаковая лошадь помчалась галопом вперед не оставляя Лю ни минуты чтобы о чем-то еще думать. Но когда прошло три часа, и поток покупателей стал реже, а Ронни еще не возвращался, Лю стал беспокоиться, младший сын Суна никогда еще так долго не отсутствовал, и когда пришел сам владелец кондитерской, Лю не мог нечего ему определенного сказать. Старый Сун выглядел нахмуренным и настороженным, и Лю показалось, что отсутствие Ронни это его очередная легенда, во всяком случае, владелец кондитерской не стал подтверждать поручение младшему сыну:

– Если Ронни объявится, то пусть сразу зайдет ко мне! – Приказал Сун, и скрылся в тайной комнате.

В первый же день Лю узнал, что незаметная дверь в закутке ведет в некую комнатку, из которой шли несколько таких же дверей ведущий в разные помещения кондитерской. В одной из таких помещений у Суна был кабинет.

Еще через два часа, а Ронни все еще отсутствовал, Лю уже с нетерпением поглядывал на часы, старый Сун разрешал в полдень закрывать кондитерскую на десять минут, чтобы продавец смог быстро перекусить. Как только минутная и часовая стрелки передвинулись на цифру двенадцать, входная дверь распахнулась, и в кондитерскую вошли два господина, Лю узнал в них мистера Спотисвуда и мистера Стендлиша. Господа непринужденно заперли изнутри входную дверь и как до них мистер Чан повернули табличку с надписью «Закрыто» наружу:

– Здравствуй Лю! – Чересчур любезно воскликнул кто-то из них, Лю так еще не определился кто из них кто. – Вижу, неплохо устроился да Джим?

– Совершенно верно Джон, – произнес второй господин, – мы-то думаем, пропадает парнишка, дай, думаем, проведаем его, а он смотри ты, работает уже и в ус не дует…

– Точно, точно Джим… а кому он всем этим обязан? Не нам ли Джим? Не мы ли, не стали его мурыжить, мучить дополнительными проверками? Решили парень молодой… все понимает… и если мы ему помогли, то значит, и он нам поможет… как думаешь Джим, поможет?

– А это мы у него и спросим Джон…

Разыгранный спектакль был стандартной наработкой давних партнеров федералов и вроде бы они разговаривали между собой, но слушатель кому собственно предназначались эти слова, сразу же, проникался и настраивался на нужный лад.

– Лю… – к стойке подошел Спотисвуд, он широко и дружески улыбался. Лю наконец-то смог определил их – Джон это тот, что чуть постарше и главный, а Джим Стендиш, видимо младший, – Джим говорит, ты нам поможешь, это ведь так? – Спотисвуд не мигая, смотрел на Лю, вкупе с улыбкой его взгляд был пугающим.

– Скажи малыш, – Стендиш подошел к стойке к напарнику, – где сейчас Ронни?

Через десять минут оба мистера ушли. Им этого времени вполне хватило, чтобы в два голоса перекрестно расспросить Лю. Они, особо не надеясь, что новый работник что-то может знать, но провести разъяснительную работу, она же, агентурная проработка на предмет потенциальности прорабатываемого кандидата или как жаргонно называются эти мероприятия – застолбить делянку, федералы были обязаны. После их ухода, Лю вновь оказался в самом центре столпотворения, седьмой день седьмого лунного месяца или 4 августа этого года – традиционный китайский праздник Цисицзе восходящий к притче о Пастухе и Ткачихе, нечто похожее на День святого Валентина, в этот день от желающих купить китайские сладости не было отбоя.

Ближе к двум часам дня, когда Луна начала убывать, знаменуя собой, окончание лунного дня, небесная Ткачиха отправилась прясть свои облака, а Пастух пасти звезды, уставший Лю, уныло разглядывал пустые полки. Редкие покупатели, заскакивающие кондитерскую, видя, что ничего уже не осталось, разочаровано уходили восвояси. Старый Сун выглянув из потаенной двери, оглядев пустые полки, приказал Лю запереть входную дверь. Взмахом ладони он прервал сбивчивый рассказ Лю о визите непрошенный гостей:

– Я все слышал… Шакалы… – добавил старый кондитер, вложив в это слово все свою ненависть к этим людям. Видя невысказанный вопрос Лю, пояснил: – Эти двое родились уже здесь, они потомки китайских эмигрантов первой волны начала века… У обоих есть настоящие китайские имена… а эти их английские прозвища которыми они себя называют в желании быть американцами нисколько не сделают их ими… Только здесь они что-то значат… На своих же сородичах и делают карьеру… Будь с ними крайне осторожен Лю… А Ронни… – здесь Сун замолчал, лицо его покрытое шрамами превратилась в маску страдания. – Видимо пришло время поговорить с ним серьезно…

Лю стараясь не тревожить строго кондитера застывшего в молчаливом переживании за сына, осторожно потянулся за щеткой, он хотел подмести пол и немного прибраться в кондитерской, от посетителей осталось достаточно мусора, однако Сун остановил его:

– На сегодня все… можешь идти…

Оставшуюся часть дня Лю провел на квартире, практически бессонная ночь давала о себе знать, он решил, что сегодня уже никуда не пойдет, и вообще будет бездельничать. Первым делом в свете послеполуденного Солнца Лю придирчиво осмотрел картину, внося небольшие правки, и убедившись, что изъянов больше нет, быстрыми взмахами кисти поставил свою подпись «Тен Кун шуа» – Небесная кисть. Затем не найдя особых дел лег отдохнуть на небольшой диванчик. Размышляя об утренних событиях, на его взгляд Ронни слишком далеко зашел, ведя какие-то свои дела, не посвящая в них господина Суна. Вспоминая свою работу в ресторане дяди Хао в Гонконге, Лю думал, что ему никогда бы и в голову не пришло, обманывать своего родственника:

«Но видимо здесь, – зевнул Лю, – все по-другому… – закрыв глаза, Лю мысленно перенесся в прошлое, он вспомнил свою учебу в университете, своих друзей: – Как там Бань, Ли, Вэй? – Засыпая, думал Лю, – нужно будет еще раз позвонить в Гонконг… Узнать про дядю Хао…» – В итоге Лю уснул с мыслями, что завтрашний день развеет неопределенности и принесет новые возможности…

Громкий стук в дверь рывком вырвал Лю из объятий сна. Секунду, не соображая еще, Лю неожиданно охватил озноб, что-то тревожное и нехорошее почудилось ему:

– Лю открой! – Раздался встревоженный крик за дверью. – Это я – Ронни! Скорее! Ну же!

Лю с трудом узнав искаженный от крайнего волнения голос младшего сына господина Суна, открыв дверь, и Ронни тут же бросил ему на руки какой-то пакет:

– Спрячь! – Звенящим от напряжения шепотом прошипел он, и стремглав помчался по лестнице на верхние этажи. В это время внизу, на площадке первого этажа раздались возбужденные и азартных крики, так обычно кричат загонщики, и видимо их целью был убегающий Ронни:

– Ублюдок побежал наверх! Перекройте ему выход из другого подъезда!

Лю быстро закрыв дверь, отпрянул от нее, он услышал, как в коридоре протопталось множество ног бегущих вслед за Ронни по лестнице наверх.

– Он на крыше, он на крыше! – Услышал Лю крики с улицы, затем наверху раздались выстрелы, крики, что-то быстро промелькнуло в окне и с неприятным звуком ударилось об асфальт. – Он упал… – спокойный голос одного их преследователей неприятно резанул по ушам Лю. – Обыщите его! – Приказал этот голос. – Пакет должен быть у него!

Лю, от страха ни жив, ни мертв, с удивлением таращился на пакет, в своих руках:

«ПАКЕТ! – Ожигающей молнией пронеслось у него в голове. – Им нужен этот пакет!»

По лестнице вновь застучали быстрые шаги и на этот раз они остановились на площадке возле его двери:

– Откройте, полиция! – Нетерпящим возражения тоном сопровождаемое сильным стуком в дверь раздалось с площадки. – Немедленно!

Лю не понимая, что делать, бросился на кухню, думая выбросить пакет в окно, но заметив людей стоящих внизу, мгновенно упал на пол. Стук за дверью стал сильнее:

– Ломайте дверь! – Приказал кто-то властный.

Лю вскочил, его нога поскользнулась на циновке, падая, он автоматически выбросил перед собой левую руку с зажатым в нем пакетом, пытаясь защититься от удара, но рука провалилась сквозь картину и, ударившись головой о стену, он вновь упал. В это время дверь с треском распахнулась, по полу застучало множество ног, на кухню где Лю пытался прийти в себя от удара, влетело несколько вооруженных людей в черных плащах:

– Не двигаться! – Проревел сильный голос. На Лю скрестились сразу несколько лучей полицейских фонарей. – Это он! – Услышал Лю знакомый голос, и в этот момент что-то темное ударило его в лицо…

Очнулся Лю не чувствуя землю под ногами, оказалось что его небольшого роста несут на руках двое здоровяков. Возле подъезда его затолкали на заднее сиденье, в черный Форд и Лю зажатый этими же здоровяками с двух сторон успел, прежде чем автомобиль тронулся с места увидеть в окно жуткую картину. На асфальте в окружении людей в темных плащах лежал в луже собственной крови Ронни, и по его неподвижной и неестественной позе было понятно без слов – младший сын господина Суна мертв! Сам старый кондитер в наручниках под дулами пистолетов полицейских стоял на коленях поодаль и его искаженное шрамами лицо, выражало безмерную боль…

– Ну, здравствуй малыш. – Мистер Чан, собственной персоной закинув ноги на стол, радушно и приветливо улыбался. Лю которого скованного в наручниках в очередной раз привели в кабинете для допросов, нисколько этому не удивился. Сначала Спотисвуд и Стендиш оказались агентами из Федерального бюро по наркотикам, теперь вот мистер Чан. Лю узнал его по голосу, когда Ронни упал с крыши… – Снимите их… – Мистер Чан, кивнув на руки Лю. – Двое сопровождающих в штатском быстро освободили Лю от оков. – Ну что Лю так ничего и не вспомнил? – Мистер Чан был само благодушие, он светился от радости так, словно выиграл в лотерею миллион долларов.

Лю отрицательно покачал головой, за неделю пребывания неизвестно где его уже неоднократно допрашивали, несколько раз били, но не сильно, еще ему очень хотелось пить и спать. Последние два дня Лю не дали ни капли воды и каждый раз, когда он хотел прилечь, в камеру входил охранник, громко что-то угрожающе орал стуча стальной дубинкой по стенам выбивая из нее бетонную крошку.

– Мы знаем что ты законопослушный гражданин… Нигде особо не бываешь, с отбросами всякими с которыми ты приплыл на пароходе не встречаешься… Даже картины рисуешь… Художник! Молодец! Но мы точно знаем что пакет был у Ронни… И он к тебе заходил, ненадолго, как раз для того чтобы отдать его тебе… Малыш… где пакет? Куда ты его спрятал?

Если не обращать внимания на то где они находились, мистер Чан был невероятно вежлив и добродушен, словно он и сидящий напротив него Лю – два друга обсуждают воскресную игру каких-нибудь Нью-Йоркских Быков. По сравнению с обычным бесцеремонным за эти семь дней обращением слащавость мистера Чана странно контрастировало и вызывало скорее неприязнь, чем расположение.

Лю стиснув зубы, промолчал, его правое колено побаливало, и он уже начал заметно хромать. Предыдущий следователь мистер как его там – Смит, Скотт или иной Спок во время допроса сидя в кресле напротив Лю, непринужденно покачивал ногой, каждый раз ударяя острым носком своего подкованного с обеих сторон ботинка в коленную чашечку допрашиваемого:

– Ну что парень? – Удар. – Как спалось в камере? – Удар. – Ничего не вспомнил? – Удар. – Сидеть! Не двигаться! – Удар. – Кому говорят! – Лю падает, теряя сознание от удара в голову. Двадцать минут спустя, он приходит в себя, и все повторяется по новой: – Ну что парень? – Удар. – Как себя чувствуешь? – Удар. – Ничего не хочешь нам рассказать? – Удар…

– Малыш… – мистер Чан нагнулся, заглянув в лицо сутулившегося, находящегося в словно в трансе полузабытьи Лю, – молчать не нужно, нужно отвечать… Где пакет? Ты же не хочешь, чтобы у господина Суна были, еще неприятности… Он уже потерял одного сына, а его кондитерскую мы закрыли…

– Я не знаю… – прошептал пересохшими губами Лю, – я не видел никакого пакета…

В самый первый день, когда его только привезли неизвестно куда, Лю со страхом ожидал что полицейские или федералы быстро найдут пакет. Когда его рука провалилась сквозь картину, Лю был уверен, что пакет остался там, за стеной в сантехническом, где проходят трубы узком коридорчике. Как можно его не заметить Лю не понимал, ведь наверняка его съемную квартирку перерыли вверх дном…

Однако через час, все закончилось. Лю дали напиться, повели умыться, потом вернули личные вещи, застав подписать какие-то бумаги, уверив, что это лишь формальность, а потом заявили, что у федерального правительства к нему нет претензий. Лю посадили в машину наподобие тех, в которых перевозили деньги, с получаса куда-то везли, затем уже отпустили.

Щурясь от яркого августовского Солнца, Лю в сопровождении двух агентов вышел из фургона. По тщательно скошенной лужайки его довели до какой-то решетчатой ограды, где оставили уставшего от недосыпания и голода, просто прислонив к решетке, сами же быстро вернулись в фургон:

– Парень здесь нельзя стоять, – охранник – крупный мужчина с дубинкой на поясе требовательно смотрел на Лю из-за решетчатой ограды, – тебе нужно идти…

Сделав усилие, Лю отлип от ограды, и, прихрамывая, двинулся вдоль нее на Север. Услышав за спиной, захлопнувшуюся дверь машины, Лю обернулся, проводив глазами удаляющийся фургон, наткнулся взглядом на Статую Свободы. Из Чайнатауна символ свободы был виден с Юга, сейчас же он переместился Запад. Покрутив головой, Лю вдруг понял, что он совершенно не знает этих мест. Все известные ему высотные здания основные ориентира Манхэттена в туманной дымке угадывались на Севере, но несколько западнее, чем привык их видеть Лю

«Бруклин, – осенило Лю, – я в Бруклине…», – словно в подтверждение его догадке самое высокое здание Бруклина башня Вильямсбургского сберегательного банка, словно указующий перст, возвышаясь над всем районом, оказалось южнее своего обычного места. Вновь посмотрев по сторонам в поисках названия улицы, Лю прочел на табличке одного из зданий: «114, Клинтон-авеню, Порт Грин».

– Нужно идти… – тяжело вздохнул Лю. Денег с собой у него не было, а значит, предстоял обратный путь назад в Манхэттен, пешком…

Названия улицы в этой части города были совершенно незнакомы, не запоминая их оставляя одна за другой за спиной, Лю шел по наземным ориентирам ветки метро. Судя по пустырям в северной части этих места, район был не так популярен среди жителей Бруклина и Лю старался идти как можно быстрее, не раз проходя мимо заброшенных домов. Только дойдя до городского парка, Лю стали встречаться более обжитые места. Пройдя еще несколько улиц Лю, наконец, дошел до транспортной развязки, ведущей к Манхэттенскому мосту.

Вид Ист-ривер с почти пятидесятиметровой высоты захватывал дух, влажность и свежий ветерок подбодрили Лю и помогли преодолеть чуть более двухкилометровый отрезок моста. Дойдя до пересечения уже знакомых улиц, Канал и Бауэри стрит через двести метров Лю оказался на «родной» Мотт-стрит.

Кондитерская господина Суна оказалась закрытой, Лю пришлось, обойти здание, где располагался запасной выход. Но на стук никто не ответил, Лю приложив ухо у двери, прислушался. Некоторое время ничего не было слышно, Лю постучал еще раз, внутри кондитерской что-то хлопнуло, раздались тяжелые шаги, затем дверь наполовину приоткрылась:

– Господин Сун, – Лю поклонился, – простите…

Что еще сказать человеку потерявшего сына Лю не знал, никакие слова сочувствия, и поддержки не смогут заменить этой тяжелой утраты. Как бы Лю самому не было плохо, он понимал, что его страдания ни идут в сравнение с горем старого кондитера:

– Я не виноват… – глаза Лю покрылись влагой, ему было крайне жаль, что так получилось, что Ронни погиб хоть и не из-за него, но наверняка все было бы по другому расскажи он старому кондитеру про постоянные отлучки его младшего сына… – Простите… – повторил Лю. Он чувствовал, что долго не продержится, почти три час пути отняли у него слишком много сил, которых и так после недельного заключения было крайне мало. – Мне некуда идти…

– Возьми… – старый Сун, протянул Лю ключ от его квартирки. – Мегги там прибралась… после тех… – старый кондитер судорожно стиснул зубы, от чего его шрамы особенно четко выделились на осунувшемся и побелевшем лице. Ему тяжело давалась его привычная выдержка. – Я зайду утром…

Лю с благодарность поклонился, выпрямился он уже перед закрытой дверью.

Его временное жилье действительно выглядела чистой и убранной, супруга господина Суна знала свое дело, руководя небольшим штатом из четырех горничных. Лю, готовый тут же рухнуть на диванчик, пересилил себя, и заглянул таки в узкий коридорчик. Как он и предполагал, никакого пакета там не оказалось…

Уснул Лю на циновке, на кухне, сил дойти в комнату у него уже не оставалось, последнее, что попалась ему на глаза, прежде чем впасть в забытьи – обросший мхом треножный сосуд, словно настоящий висел на стене…

Господин Сун пришел не утром, а только днем. Постаревший на десять лет и так уже пожилой человек сейчас он выглядел совсем стариком. Лю к этому времени только-только проснувшийся почувствовал сильный голод и принесенная старым кондитером еда была как нельзя кстати. Чувствуя себе не в своей тарелке под невидящим взглядом господина Суна, Лю практически не жуя, кое-как проглотил еще теплую лапшу. Старый же кондитер казалось, что ничего не замечает вокруг, и его слова были словно оправданьем перед самим собой:

– Занятый делами я упустил Ронни. Еще год назад он обещал мне что покончил с этими знакомыми… Думал, что он взялся за ум, а он, оказывается, опять влип во что-то нехорошее… Эти федералы Спотисвуд и Стендиш из бюро по наркотикам считали что Ронни курьер… Из Сан-Франциско в Нью-Йорк хиппи привозился ЛСД и уже отсюда курьерами его развозили по заказчикам. Ронни с его девушками, я то же подумал что он вновь взялся за старое… агентство по борьбе с наркотиками следило за ним готовясь взять с поличным, однако оказалось что за Ронии еще следят из ФБР и тот пакет который они искали у него это какие-то похищенные секретные документы, а не наркотики… Этот мистер Чан их агент и ведет это дело…

– Я не знал…– опустил голову Лю, – простите меня господин Сун…

– Ну ладно… – глаза старого кондитера на глаза стали наливаться силой. Казалось бы, что слова Лю вывели его из какого-то транса. Вскоре перед ним уже сидел знакомый ему подтянутый военный, каким Лю его впервые увидел: – Ты здесь ни, причем… – господин Сун внимательно смотрел на своего работника, – но тебе нужно уходить… Они не дадут, никому покоя…

– А как же вы? – Встрепенулся Лю, мысль, что он может бросить этих людей, которые дали ему здесь на новом месте все, была ему неприятна. – Я готов работать вместо Ронни… Простите… – Лю показалось что он невольно задел за больное место господина Суна.

– Тао уже уехал на новое место… – покачал головой старый кондитер. – Вскоре и мы поедет…

– Но… – попытался, возразит Лю, сказать, что может помочь им, но господин Сун остановил его:

– Но не думаю что они и там не оставят нас без внимания… У них длинный руки… Лю… – господин Сун вынул из кармана сложенные купюры. – Твой дядя Хао хороший был человек… Но сейчас здесь тебе нельзя оставаться…

Упоминание дяди в купе с выразительным взглядом строго кондитера заставило насторожиться Лю. Молча, взяв протянутые ему деньги, Лю развернул их, внутри оказался клочок бумаги с надписью: «Сан-Франциско, Альберт-стрит, 37, Гао Мин»

Господин Сун вынул из кармана трубку, чиркнул спичку, посмотрел на клочок бумаги. Лю никогда еще не видевший старого кондитера курящим спохватился, протянул записку, которая в туже секунду вспыхнула. Господин Сун запихнув ее обугленные останки в трубку, затянулся:

– Тебе нужно идти… – произнес он, выпустив струю дыма, затем вынул из пакета один из европейских костюмов Ронни: – Ему он больше не понадобится, – хмуро пояснил он. Господин Сун, встал, обнял на прощанье Лю: – Прощай малыш…

Полчаса спустя бросив прощальный взгляд на кондитерскую, Лю ушел. Сдерживая слезы, чуть больше месяца пребывания здесь показались для Лю целой эпохой в его жизни, господин Сун как и дядя Хао был хорошим человеком и расставание с ним было для него болезненным.

Перед тем как идти на вокзал Лю первым делом местный аналог уличного базара на пересечении улиц Баури и Канала. Организованная там местными жителями торговля не затихала допоздна, и Лю надеялся, что сможет продать кому-нибудь свою картину, чтобы не таскать ее через все страну. И довольно быстро к нему подошел какой-то мужчина славянской внешности, неспешно слонявшийся между островками с товарами:

– О хай бари, это твоя картина… – мужчина слегка наклонился, разглядывая картину, – какая красивая…

– Да мистер, я сам ее нарисовал, продаю недорого…

– А что это? – Мужчина вопросительно посмотрел на Лю. – Сосуд какой-то зеленый? Что это?

– Это мистер древний жертвенный сосуд…

– Да? – Поднял брови мужчина. – Интересно… И сколько ты за картину хочешь?

– Пятьдесят долларов мистер…

– Ого! – Воскликнул мужчина. Он уже собрался отойти, но остановился и полез во внутренний карман своего плаща. – Десять! – Предложил он и, видя, как молодой китаец кивнул, протянул деньги, – Держи… Татьяне, надеюсь понравиться…

– Спасибо мистер… – поклонился Лю, он не понял последних слов мужчины, произнесенные им на незнакомом языке. – Сенкью… – повторил он.

Глава 11. Поиск ответов

Очнулся Илья в полной темноте и в первые мгновения чуть вновь не потерял сознание. В голове его шумело, сердце мощно ухало, отдаваясь толчками крови в ушах, а в животе было так, словно там прошлись раскаленным железом:

– Ы-ы-ы-ы… – застонал Илья, пытаясь свернуться, сжаться стать меньше, но чтобы не чувствовать эту обжигающую боль внутри. Его руки, раскинутые, за что-то зацепились, когда он попытался повернуться, на Илью что-то со стуком упало, загремело, похожее на ведро, вдобавок он уткнулся в какую-то вонючую тряпку: – Аф… тьфу… фу… тьфу, тьфу… – отплевываясь, он, наконец, сел.

Вдох-выдох, вдох-выдох… размеренным дыханием выгонял из головы Илья дурноту, вдох-выдох, вдох-выдох и боль в животе потихоньку стала стихать. Решив, что стало достаточно лучше опираясь на шершавые стены, Илья медленно поднялся. Прислушавшись к своим ощущениям: «Вроде бы неплохо» одной рукой все еще держась за стену, Илья шагнул в сторону узкой красноватой полоски света, идущей слева. Его вытянутая правая рука коснулась узких створок распашных двери, он толкнул их, двери чуть приоткрылись, удерживаемые снаружи небольшим висячим замком. Илья приник к щели, рассматривая пространство за дверью, в тусклом свете ничего особенного не увидев, задержал дыхание, прислушиваясь, но в помещении было тихо.

Илья навалился на дверь, не выдержав его веса, проушины с замком вырвало вместе с крепежными винтами, распахнувшись створки, представили перед невольным узником совершенное пустое помещение. Илья обернулся, скривив лицо, в утвари своей «темницы» он опознал типичный инвентарь уборщиц. Нашелся и источник красноватого свечения – под потолком горело несколько красных светильников, аварийного освещения, обычно связанных с системой безопасности. Оставалось узнать, где он и как отсюда выйти. Первое Илья определил сразу – вид из окон помещения недвусмысленно указывал, что он находится все в том же здание своего магазина, но только за его стеной. Насчет выйти – Илья, прошелся о своим карманам, оказавшимися, к сожалению пустыми, значит, звонок друзьям отменяется, решил просто высадить одно из окон. Но все получилось гораздо лучше, вблизи окна оказались пластиковым стеклопакетом и перед самым носом Ильи торчали ручки открывающие их вовнутрь. Следующая новость была, как говорится, из разряда ошеломляющих, оказалось, что Илья вылез из окна на площадку перед окнами своего магазина. Присев, краем глаза заглянув вовнутрь отметив, что никого в магазине нет, Илья осторожно прополз под окнами до распахнутой настежь двери. Обратившись в слух, постояв так некоторое время, Илья быстро юркнул вовнутрь, заперев за собой дверь.

– Блин! – Выругался он секунду спустя, наткнувшись на останки свого телефона. Кто бы ни были те не прошеные гости, но у Ильи появилось стойкое ощущение, что это был не простой налет. Приходили они, явно за ним зная, что он здесь один:

«А это значит, – у Ильи вновь появилось ощущение опасности, – они следили за магазином!»

Быстро прильнув к входной двери, Илья попытался рассмотреть, что происходит на улице, к его облегчению никого там не оказалось, время за полночь освещенные улицы были совершенно пусты:

– Машина! – Чуть слышно воскликнул Илья, заметив ключи от «Нисана» в углу возле стены с картиной. С опаской он подошел, нагнулся, поднял ключи, и задержался. Ничего особенного на его взгляд в стене не было, он даже потолкал ее, пробуя на прочность. Приподняв картину заглянув за нее, и тут Илья вспомнил про гусеницу. Поискав глазами, он нашел ее там, где она и была – на одной из веток цветов, маленькая не мудрено, что он ее раньше не заметил. Ему вспомнилось свое ощущение, когда он провалился сквозь стену – удивление вперемешку и облегчением. Илья прикоснулся к изображению, и его рука прошла сквозь картину:

– Вашу мать! – Отскочил Илья словно ошпаренный. – Какого? – Он почувствовал, что мелко дрожит от ощущения неестественности ситуации. – Так не бывает… Это бред! Чушь! – Затем его мысли перешли в другое русло, Илья вдруг подумал… – Нет! Я не псих! – Сдавленно крикнул он, сама мысль, что он сошел с ума, была Илье неприятна. – Я нормальный! – Илья потряс головой, отгоняя неприятные мысли. – Со мной все в порядке!

Шаг за шагом Илья вновь подошел к картине, напрягшись, он поднял руку. Осторожно прикоснулся к изображению:

– Привиделось! – С облегчением улыбнулся он, его рука никуда не провалилась. Уже увереннее ощупав картину, потыкав ее, в нескольких местах сильнее Илья, решив, что предыдущий опыт всего лишь искаженно восприятие, вызванное страхом от нападения. Уверившись в этом, Илья направился к выходу, но, тем не менее, вновь посмотрел в окно, и только убедившись, что на ночной улице никого нет, вышел из магазина.

С его машиной оказалось все в порядке, это в очередной раз заставило Илью подумать, что не прошеная троица пришла целенаправленно за ним. Мысли готовые вновь напомнить ему о невероятном спасении Илья решительно отбросил. Его разум отказывался в это верить…

– Показалось… – прошептал Илья, заводя двигатель. – Мне просто показалось…

***

Утром Илью разбудил телефонный звонок домашнего телефона.

– Наконец-то Илья? – Голос Кирилла был возбужден. – До тебя не дозвониться… Привезли оборудование… Мы начали уже разгружать… Мы ждем тебя

– Простите ребята… Парни! Я… – Илья кое-как поднялся с кровати. – Я, наверное, попозже приду… Что-то, похоже, я немножко заболел…

– Какое заболел, Илья? – Кирилл был явно недоволен или даже рассержен. – Мы здесь с Вадимом…

– Давайте ребята разгружайте… – перебил его Илья, – Я постараюсь обязательно прийти… У меня появились неотложные дела… Нужно кое-что сделать… Прости Кирилл… Давайте… вы там сами справитесь… Справитесь Кирилл?

Кирилл видимо понял, что у Ильи что-то случилось, поэтому не стал настаивать:

– Конечно справимся… Давай Илья выздоравливай…

Закончив разговор, Илья положил трубку, затем рухнул обратно в кровать, он хоть и не заболел, как сказал Кириллу, странное чувство тяжести ощущалось у него на душе. Так бывает, когда примешь какое-то решение что-то обязательно сделать, но не сделаешь этого, а затем чувствуешь себя предателем. Мысленно Илья, вновь оказался возле картины и если вчера на фоне эмоциональной нестабильности вызванной потрясением от нападения он не достаточно серьезно отнесся к своему спасению, сейчас же с полной очевидностью и ясностью осознал, что произошло невозможное. Он – Илья, человек во плоти каким-то невероятным образом прошел сквозь стену!

Илья сел на кровать.

«Картина! – Осенило его. – Все дело в ней! Откуда она? Кто ее автор? Арт-салон «Золотая средина»… Надо еще раз съездить в тот магазин! И блин… купить новый телефон…»

Три часа спустя Илья, как и в первый раз до этого припарковал свою машину на обочине напротив арт-салона. Улица была привычно пустынна – областной пригород, жители видимо предпочитали ездить на заработки в столицу…

Илья торопливо шагнул к салону, потянул на себя дверь, «Золотая середина», оказалась открытой, продавец – он же менеджер тот же:

– Та картина, – без предисловий с порога начал Илья, – «Все цвета мира» откуда она? – Заметив, что его чрезмерная оживленность вызвало удивление менеджера, сбавил тон: – Дмитрий? – Илья взглянул на бейджик менеджера. – Просто картина очень удачно вписалась в интерьер, и я хочу узнать, кто художник и быть может, у вас есть еще его картины? – Последнее Илья сказал без особой уверенности, но с затаенной надеждой.

Менеджер кивнул, вынул из-под стойки толстую тетрадь:

– Особой информации нет… – он пролистал несколько страниц, – обычно новодел никого не интересует… Вот… – развернул он тетрадь к Илье. – Гонконг, вторая половина шестидесятых годов прошлого столетия, автор – Тен кун шуа – «Небесная кисть»…

Илья удивился:

– Это что имя?

– Псевдоним… – уточнил менеджер. – У них куча имен: детское, подростковое, ученическое, прозвища разные, затем взрослое, литературное, если писатель или псевдоним если художник…

Илья покачал головой: – Ничего себе…

– Да… – согласился менеджер, – зачастую настоящего имени никто и не знает…

– Ну, так… – Илья взглянул на исписанную страницу, – насчет других картин этого Тен гунн шу… э-э-э… – он запнулся, – «Небесной кисти»…

Менеджер пожал плечами:

– Так сразу и не скажешь… Картин у нас очень много, нужно смотреть по каталогам… Оставьте телефон я позвоню…

Вернулся в город Илья уже ближе практически вечером. К этому времени нанятые им грузчики под их руководством Кирилла с Вадимом уже все разгрузили, расставив все оборудование по отметкам на полу. Оба они возился возле холодильников, настраивая их режимы, и стоило Илье войти, Кирилл поспешил поделиться радостью:

– Все работает Илья, нет поводов для беспокойства… Теперь у нас есть куда привозить продукты…

Ему вторил Вадим:

– Я перевел учет электроэнергии на двух тарифный, теперь за электричество ночью платить нужно меньше…

Оба директора выглядели приподнятыми и довольными, и Илья не решился, как первоначально планировал рассказать им про вчерашнее нападение. Ему вдруг в голов пришла мысль, что это может быть связано с его отцом, нечто подобное уже раньше бывало, но до вчерашнего дня семью не трогали.

«Отец… – с тревогой подумал Илья, внешне стараясь быть спокойным, – надо будет ему прозвонить».

Он подошел к друзьям, пожал им руки:

– Отлично парни! Молодцы!

Однако от Кирилла не скрылась некоторая напряженность их директора:

– Что-то случилось Илья? Ты как-то напряжен?

– Поздно лег Кирилл, потом мотался еще… Вадим прости за вчерашнее… – Илья удачно перевел тему разговора. – Много лишнего наговорил…

– Нормально… – отмахнулся финансовый директор, – проехали…

– Ну, так… – Кирилл оставил холодильники в покое, – что дальше? Оборудование, твои мастера, продукты… Все решено… Что с персоналом? С продавцами?

– Нужны девушки восточной внешности… – Илья посмотрел на директоров, – не обязательно исконной национальности… Лишь бы были похоже…

– И где их найти?

– Та же где Илья нашел мастера Ли, – вставил Вадим, – выпускников кулинарный, пищевых и им подобных учебных заведений… Да Илья?

– Верно, – согласился Илья, – каждый год их выпускается достаточно много… Там и поищем… Вадим?

– Да Илья я займусь этим? Два–три продавца?

– Нет Вадим шестеро… У нас ведь еще и на вынос… Кто-то же должен все паковать…

– Хорошо, – соглашаясь, кивнул Вадим, – с утра же приступлю…

– Ну, так… – Кирилл несколько подозрительно смотрел на Илью, радость генерального директора показалось ему наигранной, но Илья его перебил, не дав закончить вопрос:

– Парны вы молодцы… Правда… Такое дело сделали… Я думаю что на сегодня все… Идите отдыхать…

Вадим стрельнул взглядом на Кирилла, до финансового директора тоже стало доходить странность поведения Илья:

– Ладно, Илья… мы пойдем тогда… Кирилл…

– Да, да Вадим, идем… Пока Илья…

Друзья ушли, Илья некоторое время стоял в задумчивости, поглядывая на входную дверь, словно они вот-вот вернуться, затем быстро шагнул к картине, у него появилась очередная, но отчаянная идея…

Час спустя уже начало темнеть, и Илья выехал за город. Место куда он направлялся, находилось в пятидесяти километрах от его города и то, что он собирался там сделать, было незаконно. Он вспомнил о давней судебной склоке его отца с чиновниками того городка, причиной, которой был старый заброшенный корпус какого-то предприятия. Отцу этот корпус был нужен в рамках мероприятий по расширению производства, рядом располагалась ТЭЦ, так что проблем с энергоресурсами не было, но в тоже время земля на которой стоял старый завод, по нынешним временам стоил баснословно дорого. Насколько помнил Илья по оговоркам отца, договориться им так и не удалось…

Оставив машину возле небольшого торгового центра, остаток пути Илья прошел пешком. Трехэтажное здание, куда он вошел, раньше в нем располагалась партийная организация, сейчас же его помещения арендовали многоженство фирм и компаний, среди которых «Юридическое компания «Крумышев и партнеры» и была целью его поездки. Это были те самые люди, что сопровождали противников отца на судебных слушаниях, и сейчас Илья планировал забраться к ним в офис, ему нужны были ответы, зачем напали на него?

Время на часах двадцать два тридцать, торговый центр закрывался через полчаса, Илья вошел, прочитав на путеводителе, что юристы находятся на первом этаже, однако лестничный проход в их коридор, забранный решеткой, был заперт. Илью это нисколько не расстроило, он направился к запасному лестничному пролету, надеясь пройти сквозь ее запертую дверь, забрать картину сквозь щель и уже оттуда войти в компанию.

Первый этап задуманного у Ильи прошел без сучка и задоринки, уже за дверью запасного выхода подцепив угол картины прикрепленной двухсторонним скотчем, он втянул ее к себе. Но дальше пришлось все делать на ощупь, свет в нужном коридоре охранники уже выключили, и Ильи пришлось потратить немного времени, чтобы найти санузел. Он хотел выйти из туалета в окно на широкий карниз, оттуда войти в офис, а вернуться, открыв окно изнутри. Подойти с дороги к окнам он не мог, внутренняя территория была огорожена, еще Илья заметил несколько камер направленных во двор, на окна же они не смотрели. Но как это обычно бывает, все вышло иначе…

Какой-то охранник вошел в коридор, и, светя перед собой фонариком, принялся проверять запертые двери офисов, дергая их за ручки, и скоро он должен был дойти до туалетов. В темноте, так и не разобравшись, Илья вошел в ближайшую дверь, возиться с окнами не стал, куда бы он потом там делся, решил спрятаться в одну из кабинок туалета. Но дверь неожиданно оказалось запертой, Илья нагнулся, посмотрев снизу, оказалось унитаз отсутствовал. Времени думать уже не оставалось, поэтому он быстро перелез через ограждающую панель, и дрожащими от волнения руками нацепил картину на стену. Услышав, как открылась дверь в туалет, Илья засомневался «А вдруг не получиться?», но приближающие шаги охранника все решили за него. Зажмурившись, Илья шагнул в картину…

Телефонный звонок настиг Илью в машине. Он уже выворачивал руль, готовясь отъехать с парковки торгового центра, и в это время позвонил менеджер арт-салона Дмитрий:

– Доброе утро Илья, я нашел для вас, еще одну картину известного вам художника… Вам все еще интересна эта тема?

У не выспавшегося Ильи мгновенно улетучилась сонливость:

– Да, да конечно… Могу приехать?

– Да. Будем ждать…

– Спасибо! Еду!

Пять минут спустя, Илья уже летел по трассе, спеша в тот полупустой городок, в котором по странному стечению обстоятельств находился не менее странный магазин «Золотая Середина». Бывали, там ли еще покупатели, Илья не знал, когда он туда заходил, кроме менеджера никого в нем больше не было…

«Главное картина… какая особенность на этот раз?» – Мысли Ильи от новой работы неизвестного художника невольно перетекли к событиям прошедшей ночи, которые как он не старался, не мог выбросить из головы. Скривив лицо, словно ему пришлось, отведал спелый лимон целиком, Илья вновь все пережил заново…

Пройдя стену Илья упал на что-то мягкое, и уже через секунду почувствовал запах… отвратительный, неприятный… Чертыхаясь Илья привстал и понял что находится на помойке, но Слава Богу вне огражденной территории торгового центра:

– Гребанный экспериментатор… – обругал себя Илья. Выбравшись из помойки, он побежал к своей машине…

У машины, Илья был вынужден раздеться до трусов. Он даже помыслить не мог, чтобы в такой одежде сесть в салон, даже его кожаное портмоне пахло отбросами. Собрав всю одежду в кучу, включая ботинки и носки, Илья выбросил их в ближайший мусорный ящик и как есть босиком сел в машину. Правда до этого, предварительно постелил на сиденье какую-то старую газету, затем, опрыскал салон машины дезодорантом, и уже с открытыми окнами поехал домой. Единственно чего он хотел тогда ночью, чтобы его никто не остановил на дороге. Чертыхаясь от своей невезучести: «Надо же было этому охраннику появиться именно в это время!» – Илья решил, что обязательно вернется в торговый центр:

«Да! Прямо перед его открытием, в восемь утра!» – Илья утопил педаль газа, помчавшись по ночной трассе домой.

Действительно эту ночь ему спать не пришлось так как, вернувшись и переодевшись, Илья поехал обратно, так как, во чтобы не стало, хотел забрать картину. Ровно в восемь торговый центр открылся, и Илья уверенной походкой направился к санузлам. Удача сегодня была не его стороне – женский туалет оказался пустым и уже через десять минут Илья с картиной вышел обратно…

***

Пустынная улица, на которой располагался арт-салон «Золотая Середина» встретила Илью своей обычной тишиной. Дополуденное Солнце светило уже ярко, обещая жаркий день, и Илья, который и так не выспался, поспешил войти в помещение, прохладное от работающих кондиционеров.

– Доброе утро, – поприветствовал Илью менеджер. Илья кивнул и принюхался, в помещении пахло свежее приготовленным кофе, у него тут же засосало под ложечкой. Из-за ночных приключений он не успел позавтракать… – Вот… – менеджер выложил картину на прилавок:

– Что это? – Илья взглянул на картину. – Зеленое… с цветами… Похоже на таз с ногами…

– Это жертвенный сосуд… Называется… – Дмитрий заглянул в свою тетрадь, – э-э-э… трипод…

– Ничего себе… – Илья, приблизился и слегка прикоснулся к полотну, забыв, что она как другая картина этого художника может быть не совсем обычной. – И что это значит? – Илья быстро одернул руку, представив, чтобы было, если бы его рука прошла сквозь картину. Однако к счастью Ильи ничего не произошло:

– Картина называется «Боль и кровь» и написана она уже в Америке…

Илья оторвал взгляд от картины, слова Дмитрия вызвали у него небольшое удивление:

– Вот как?

– Да… – Дмитрий перевернул страницу в своей тетради, ища нужный абзац: – Это обычная история… Министерство иностранный дел пару лет назад избавилось от одного из своих секретных бункеров передав его на баланс города… Все что посчитали ненужным выставили на аукцион на продажу… Говорят раньше было принято привозить из заграничных командировок различные подарки коллегам и руководству вроде всякой всячины типа парфюмерии… одежды и вот картины например… Мы тоже участвовали в этом аукцион и помимо всего прочего купили и эту картину…

– Интересно… – Илья внимательно и с интересом слушал менеджера, затем слегка присел, ему показалось, что под углом изображение трипода выглядит как-то по-другому, более выпукло, что ли…. – И что это последняя картина этого художника? – Илья выпрямился, вопросительно посмотрел на менеджера. – Ничего больше нет?

Дмитрий развел руками:

– Не знаю… Я смотрел только здесь… у нас… На аукционе мы много что купили… что-то из них может находится на складах…

– Но посмотреть-то можете? – Илья вынул из кармана наличные. Старое портмоне он выбросил, а новое купить, еще не успел. – Я доплачу за беспокойство…

Из салона Илья поехал не к себе в магазин, как планировал, а к отцу на завод. Нерешенный вопрос с нападением своей непонятностью и неопределенностью его немного напрягал и нервировал, те, кто сделал это, легко могут повторить и в этот раз картины может не оказаться поблизости. Отец же его мог подсказать, как сказал бы математик Вадим направление вектора угрозы. Начинал он в девяностые, и имел богатый опыт переговоров, а чуйка на опасность у него была, будь здоров, так что фальшь в словах сына он распознает непременно. Илья оттягивал этот разговор как можно дольше, пытаясь придумать, как преподать эту информацию, в итоге решил, что скажет правду, но не всю, оставив за кадром силовую часть нападения, подумав, что отец вполне может нанять ему охрану, да и ребята не поймут, ведь он и им ничего не рассказал. Так что сам… все сам…

– Да и нападения собственно-то и не было так приходили кто-то… – попытался убедить Илья свое отражение в зеркале заднего вида. Получилось не очень, глаза его выдавали своей тревожностью и отрешенностью. – Нет… – Илья вырулил к обочине, – лучше по телефону…

Заглушив двигатель, Илья набрал отца, и уже через пару секунд услышал его голос:

– Слушаю…

– Привет пап… Есть минутка…

– Да Илья… Здравствуй… Как твои начинании? Открыл уже магазин?

– Спасибо папа все нормально … Еще нет, но уже вот-вот скоро…

– Ну и отлично…

– Пап тут дело в другом…

– В каком смысле сынок? Кто-то подходил с предложением? Да Илья? Ты говори, говори…

– Не совсем так… Скорее без предложения…

– Так сын… Кто? Полиция, участковый, шпана, местные из управы… кто?

– Не знаю пап… Трое… не представились, ничего не требовали, но видимо не успели… я просто ушел… Я вот что хотел спросить пап… Кто были юристы ваших оппонентов в деле с заброшенным заводским корпусом…

– Так сын… Тебе это зачем?

– Ну, пап,… похоже, землю они вам так и не отдали… значит построят там очередной торгово-развлекательный центр… я же планирую расширяться… все по заветам великого бизнеса: закрепись, расширяй, процветай…

– А-а… В этом смысле? Думаю, что можно… Иск мы отозвали и остались при своих… Ладно Илья скину их координаты СМС… Но если нужна помощь обязательно звони. Да?

– Да пап… Спасибо пап… У-у-уф!

Илья с облегчением выдохнул, разговор, хоть и непродолжительный, отнял у него немало сил. Ему пришлось недоговаривать, выкручиваться, играть, и все это только ради фразы отца о том, что иск они отозвали:

«Значит, ветер дует не оттуда… – Илья вдруг подумал, что ему крупно повезло, с его неудачной попыткой проникновения в юридическую компанию. Вот бы он там искал, того чего нет. – Тогда кто?» – Этот вопрос для Ильи сейчас был главным и требовал конкретного и желательно немедленного ответа.

– Кстати… – Илья вновь поднял трубку, – как там у ребят?

У ребят оказалось все отлично, Вадим не сдерживая эмоции, сообщил генеральному директору, что нашел всех восьмерых потенциальных продавцов в их магазин. На возражение Илья, что они говорили о шести девушках, финансовый директор резонно аргументировал:

– Отпуска, больничные, трудоустройство согласно ТК РФ… Мы же гарантируем все социальные выплаты?

Илья вынужден был с ним согласиться:

– Да Вадим… ты прав… правильно сделал… оформи все как следует…

– Илья… – перехватил трубку Кирилл, – сегодня-завтра поставщики начнут привозить сырье… Пора звать твоих мастеров… как их там?

– Наших мастеров Кирилл… – поправил Илья.

– Прости Илья… наших…

Илья вдруг подумал что непрошенные гости появились после посещения им мастера Бо и мастера Ли. Вернее мастера Бо, Лисицын на горизонте появился случайно:

– Хорошо, я позвоню им… – Илья постарался скрыть волнение охватившее его.– Спасибо ребята… Меня сегодня уже не будет… Вы там сами, хорошо…

– Давай Илья, пока Илья… – в разнобой крикнули в трубку Вадим с Кириллом.

Илья улыбнулся – его друзья оказались надежными партнерами не то, что… улыбка Ильи сошла с лица:

«А что я собственно знаю об этом Борисе? Пьющие люди, зависимые люди и ненадежны, и в любой момент подведут. – Илья еще помнил свою практику на заводе у отца. В их бригаде была парочка таких пьющий работников – раз в две недели один-два дня обязательно не выйдут на работу, а в квартал стабильный запой дней на десять…»

– Чем он вообще занимается? – Спросил вслух себя Илья. – На что живет… в это непростое время? – Илья зажмурился, переносясь в ту злополучную ночь нападения, где-то на задворках памяти, словно заноза застряло что-то крайне важное. Настолько важное, что Илья даже вспотел, пытаясь вспомнить: – Проклятье! – Выругался он. – Вот только что мысль была здесь! Ладно! – Илья встряхнулся, неприятные воспоминания окончательно заглушили важную мысль. – Позже вспомню… обязательно…

Он завел двигатель, посмотрел на соседнее кресло. Две невероятные картины лежали рядом, и если с одной более или менее было понятно, то вторая еще ждала своего исследователя:

– Домой! – Решил Илья, трогаясь с обочины. – Там все и обдумаю…

Приехав, дома Илья вновь попытался пройти сквозь картину с цветами, повесив ее на стену, но к великому своему удивлению картина «не работала»! Он уже несколько раз ударялся лбом о картину, но результат – ноль!

– Проклятье! – Ругался Илья. – В чем же дело? Что случилось? – Он перевесил картину сначала на одну стену, затем на другую, но каждый раз только бился головой. Набив себе приличную шишку, Илья остановился: – Та-ак… спокойнее… надо успокоиться… – он глубоко задышал, – у-ф-ф… потом попробую еще раз… А сейчас…

Илья распаковал вторую картину и положил ее на стол. То, что ему показалось в салоне, он сейчас и пытался повторить, несколько раз наклонялся, приседал, двигал картину, наконец, добиться, что сосуд этот – трипод стал объемным. Илья протянул руку, осторожно прикасаясь к замшелому, словно настоящий край трипода, он-то думал, что рука пройдет насквозь изображения, однако почувствовал мякоть мха. Удивленный Илья просунул руку дальше, по локоть, войдя в сосуд, нащупал на дне его какой-то предмет. Донельзя удивленный Илья вынул его, оказалось, что в руке он держит свернутый в пожелтевшую газету и перетянутый бечевкой размером с книгу увесистый пакет.

– Ни фига себе! – Позволил себе Илья эмоциональную реакцию. – Что за… – он слегка приподнялся и вновь провел рукой по триподу, но его ладонь только проскользила по поверхности картины. – А ну… – Илья еще раз присел, добившись нужно угла зрения, при котором сосуд вновь стал осязаемым. Его рука опять беспрепятственно проникла в сосуд. – Ничего себе!!

Осознание, что он стал обладателем еще одной картины с невероятной особенностью, вызвало у него восторг. Правда, он немного померк, лежащая радом картина с цветами напомнила ему о неудачных попытках пройти сквозь нее. Представив, что ночью в туалете картина не сработала, Илья покрылся холодным потом:

«Видимо есть что-то что «включает» эту особенность, – с облегчением выдохнул он. – Повезло, так повезло…» – Ладно разберемся… – произнес Илья, вслух вертя пакет в руке, – а что у нас здесь?

Первым делом в глаза бросался латинский шрифт газеты, Илья даже прочел несколько обрывков статей и заметок, в которых упоминались какие-то Нью-Йоркские быки, биржевые сводки, несколько раз даже встречалось имя президента США Линдона Джонсона. Пошарив в кармане, Илья вынул ключи от машины, где в качестве брелока у него висел небольшой мультитул. Перерезав бечевку, осторожно развернул один слой газеты: «Нью-Йорк таймс 25 июля 1965 года» – значилось в ее заголовке. Но не это привлекло внимание Ильи, в газету оказалась завернута деревянная шкатулка на металлической защелке. Поставив шкатулку не стол, отстегнув тугую г-образную железку, Илья раскрыл ее, внутри аккуратной стопкой лежали сложенные и тоже пожелтевшие листы бумаги. Развернув одну из них, Илья удивленно поднял брови – внутри оказался текст, выполненный иероглифами. Пересмотрев остальные листочки, они оказались пронумерованы от одного до десяти, и так же, исписаны иероглифами, Илья недоуменно покачал головой:

«И что это? Послание художника? И кому?»

Отсканировав страницы, Илья загрузил их в онлайн переводчик, который вскоре выдал ему весьма странный текст. Так как перевод был машинным, в нем присутствовало обилие названий фруктов, овощей, каких-то животный, еще чего-то непонятного. Илье пришлось вручную корректировать каждое название, переводя его отдельно по иероглифу ища удобоваримый смысл, и довольно скоро он понял, что это собственно адреса и имена. Например, Большая медведица это Бэй Доу, а Дикая слива – Мэй Хуа…

Центральный вокзал Нью-Йорка или как его еще называли Гранд Терминал, поражал своей грандиозностью. Архитектурное совершенство, с колонами расположившись между высотками по линии 42–й улицы, казалось Лю входом в совершенно новый мир. Никогда еще до сегодняшнего дня Лю не был на этом вокзале, хотя и видел его мельком издали, развозя заказы. Внутренне убранство вокзала было не мене величественно и грандиозным, высоченные потолки с не менее высоченными окнами, Лю даже несколько растерялся от огромного пространства под кровлей вокзала. Пришлось некоторое время потратить на поиски касс, затем, отстояв в очереди, купил билет на экспресс «20^th Century Limited» следующий до Чикаго. Там Лю планировал купить билет до Сан–Франциско на одни из трансконтинентальных поездов, следующих на Западное побережье.

Час в зале ожидания Лю провел, погрузившись в неприятные мысли о гибели Ронни. Он так и не понял, куда делся пакет, у него были подозрения, что его все-таки забрал кто-то из семейства господина Суна:

«Теперь уже все равно, – думал Лю, поглядывая на часы. – Ронни мертв, а пакет исчез…»

Вскоре объявили посадку, Лю найдя свой вагон, предъявив билет на входе, занял один из шестнадцати одноместных номеров. Ехать согласно расписанию предстояло, более пятнадцати часов, Лю же хотел выспаться по прибытии в Чикаго…

В 9.00 следующего дня «Центурион» прибыл в Чикаго, в его второй по величине вокзал ЛаСалл-стрит который был меньше, чем в Нью-Йорке, однако занимал большую территорию. Сойдя с вагона, не обращая внимания на людское столпотворение, Лю прямиком направился на стоянку такси:

– Юнион Стейшн… – так посоветовала ему проводница, так и назвал Лю водителю такси. Полчаса поездки по оживленным улицам и такси привезло его на главный Чикагский вокзал. Здесь Лю уже не стал любоваться архитектурными изысками, сразу нашел расписание, где в глаза бросалось обилие названий «Зефир». Немного подумав, Лю выбрал «Серебряный Зефир», отправление сегодня в 13.00, время следования до Сан-Франциско сорок девять с половиной часов. Отдав практически все деньги, Лю купил билет в спальный вагон:

«Главное, что не сидячее!» – Лю представив, двухдневную поездку сидя, поморщился.

Найдя относительно свободную скамейку в зале ожидания у стены, Лю приготовился к длительному ожиданию. Чтобы скоротать время Лю достал свою тетрадь, прошло уже довольно много времени, с тех пор как он перечитывал свои записи касаемо археологии.

Лю хотел найти прародину хуася древнего предка всех ханьцев, народности к которой он причислял и себя, и был убежден, что находится она в провинции Шэньси:

«Среднее течение реки Хуанхэ и её главный приток река Вэйхэ вот главный ареал распространения с конца 3 тысячелетия до нашей эры, культуры черной керамики – Луншань с ее первыми древними государствами, давшими начало Китаю. В ее столице Чанань – «Вечный мир», городу которому более 3000 лет, начиная со 2-го тысячелетия до нашей эры правило более семидесяти императоров, с десяток династий и царств…»

Это была первая запись, которую Лю сделал еще, будучи студентом третьего курса попав по ошибке на лекцию по археологии которую так и досидел до конца. Удивительный древний мир, со своими тайнами настолько поразил молодого студента, что Лю всерьез «заболев» археологией, даже некоторое время думал перевестись на их факультет. Последующие годы только усилили любовь Лю к археологии и именно тогда он завел эту свою тетрадь постоянно записывая в нее то что у него вызывало наибольший интерес.

Доисторический период – неолит каменный век, тот, о котором нет никаких летописей, еще нет освоения железа, период, когда человек только-только начал создавать свои первые поселения, Лю искал там свою прародину. Но поиски неожиданно привели его в совершенно другую область:

«Период с 5 по 3 тысячелетие до нашей эры был расцветом группы культур цветной керамики Яншао, с четкой прослеживающей аналогией с керамикой другой культурой того же периода – Триполье далеко на севере в Советском Союзе». – Зачитал Лю очередную запись в тетради.

Были ли это предки ханьцев, Лю не знал. Не смотря на патриотические утверждения китайских археологов, что их древние предки пришли в Шэньси с юга, Лю сомневался, что это они создали культуру Яншао. Логичным было предположить, что ее создатели пришли с Севера, из-за начавшегося глобального похолодания той эпохи. Но затем в самом начале второго тысячелетия до нашей эры произошла необъяснимая, смена расписной керамики на серую, словно наступил всеобщий упадок. Наиболее правдоподобным объяснением этому явлению, по мнению Лю было вытеснение ханьцами своим приходом более древнего народа, в чьих поселениях дальше на Северо-западе куда не дошли завоеватели расписная керамика сохранилась вплоть до пятого века до нашей эры.

«Кто были эти «древние»? Какие тайны унесли с собой? Видимо эти вопросы никогда не найдут ответов», – думал Лю, отрешенно поглядывая в окно вокзала:

«В Шэньси в 1955 году во время раскопок культуры Баньпо относящую к самому началу Яншао к середине пятого тысячелетия до нашей эры, было открыто поселение Лаогуаньтай, считающее частью этой культуры, так как находилось в ареале ее распространения. Однако после проведенного радиоуглеродного анализа артефактов его самостоятельных раскопок 1959 года выяснилось, что Лаогуаньтай старше Баньпо…»

«Между ними разрыв в целых 600 лет! – Поражался Лю. – Видимо все-таки Лаогуаньтай это отдельная культура, а не чья-либо часть. Но как, ее характерные особенности могли оказаться в Яншао? Ведь и там и там есть детские захоронения в больших тюльпановидных триподах? – Лю не мог себе представить, как через такую толщу лет в древности происходила связь. – Видимо эти люди, все же смогли каким-то образом перенести через эти столетия свои традиции и тайны… Возможно это и есть тот древний народ, что пришел с Севера и, создал эти древние культуры, а затем пал под натиском более молодых племен, оставив после себя лишь удивительные образцы своего величия…»

Лю подумал, что последующие народы хоть пытались копировать их и некоторые даже довольно успешно, но есть, по его мнению, что мистическое в той древней расписной керамики, от которой так и веет прошедшими тысячелетиями и тайнами…

Потянувшись, разминая застывшие от долгого сидения мышцы, Лю убрал тетрадь обратно в мешок. Время за размышлениями пролетело быстро и, судя по настенным часам, скоро должны были объявить посадку на «Зефир», и она не заставило себя долго ждать…

Спальный вагон под поэтическим названием «Облако в зефире» куда разместился Лю, был выполнен с учетом повышенной комфортабельности по формуле 6/5 – шесть двухместных мини-купе, пять спален купе. Лю досталось одно из мини-купе, и проводница или как их называли на поезде Зимфиретта, сообщила ему что он, скорее всего, поедет один. Лю помог какому-то пожилому господину донести его вещи, в соседнее купе в «благодарность» мужчина проворчал, что железные дороги уже не те как были раньше:

– Это раньше невозможно было купить билет на «Зефир» а сама поездка на нем считалась чем-то вроде удачи, но теперь…

Лю не стал дальше слушать ворчание старика, вежливо кивнув, быстро юркнул за дверь своего купе:

– Два дня… – прошептал Лю, выбирая куда лечь. Купе было двухярусным и Лю немного подумав, дилемму решил довольно просто – свой мешок он забросил наверх. сам же уселся внизу. – Через два дня я буду в Сан-Франциско, – повторил Лю, откидывая на спинку. Он закрыл глаза и медленно задышал…

Начало движения Лю проспал, видимо все же сказалось напряжение последних дней, сейчас же в двух днях от конечной цели своего путешествия Лю немного расслабился. Как там будет в Сан-Франциско он, конечно, не знал, деньги у него были, но мало, те десять долларов вырученные от продажи картины Лю решил не трогать – это был его резерв. Оставалось только насладиться путешествием, тем более в рекламном буклете значилось, что они проедут по живописным местам Гранд каньона…

Стук в дверь вернул Лю на землю, оказалось, что это Зимфиретта приглашает пассажиров на обед который, кстати, входит в стоимость билета. Приглашение оказалось весьма кстати, Лю последний раз ел вчера утром, когда прощался с господином Суном. Заглушив усилием воли, всплеск негативных мыслей Лю направился вагон ресторан, где компанию ему составил все тот же ворчливый пожилой господин:

– Камон чайниз бой… – своеобразно поприветствовал он Лю, – это лучшее, что есть, на этой серебряной леди… Ты не знал приятель? Раньше этот поезд так и назывался «Серебряная леди»… – весь обед Лю пришлось выслушивать историю возникновения трансконтинентального маршрута «Зефиров». Оказалось что господин Саммерс, так звали мужчину ездит на этих поездах аж с 1949 года, то есть с самого основания маршрута: – Они даже давали дамам французские духи, а мужчинам сигары… – делился Саммерс с Лю, – а в 1951 году здесь родился ребенок!

Лю согласно кивал словам Саммерса, не забывая работать челюстями, молодому здоровому организму требовалось много энергии, поэтому он быстро смел все со своих тарелок.

– Здесь… – Саммерс ткнул пальцем в окно, – раньше заканчивался Чикаго, мы жили в благополучном пригороде, а теперь это какой-то гангстерский притон… – Саммерс не успел закончить фразу, поезд внезапно дернулся.

Пассажиры в ресторане зашумели, выражая недовольство и недоумение. Зефиретта быстро вышла в коридор, Лю видел через дверное стекло, как она разговаривает по телефону, вскоре она вернулась:

– Просим прощения дамы и господа, – натянуто улыбаясь, произнесла она, – все хорошо, просто забыли, выполнить кое-какие формальности… Просим всех пройти в свои в купе и никуда не выходить… Спасибо за понимание…

– Черте знает что твориться… – заворчал Саммерс… пойдем, парень… да… если хочешь, возьми мою тарелку, у меня что-то пропал аппетит…

Лю благодарно кивнул, и они с Саммерса вернулись по своим купе. Через десять минут поезд остановился на какой-то промежуточной станции и их вагон заметно качнулся, в него вошли сразу несколько человек, их шаги которые застучали по коридору. Вскоре раздались громкие стуки в двери первых купе вагона с требованием предъявить документы. Лю вынул и приготовил свои, готовясь к визиту, кто бы там ни пришел, но взглянув в окно, замер с булкой во рту. Рядом с их вагоном стояло несколько легковых машин, возле которых среди десятка мужчин в темных плащах Лю узнал мистера Чана!

– А-а? – Булка упала на пол, но Лю не обратил внимания не это. Улыбающийся мистер Чан указывал на Лю пальцем, при этом его губы шевелились. Что он говорил, Лю конечно не слышал, но люди в плащах моментально побежали к окну его купе. Лю быстро отстранился от окна, прижимаясь к противоположной стенки купе. Его глаза лихорадочно заметались:

«Они пришли за мной!?» – Мысли, словно раскаленные гвозди, пронзая его мозг, вызывали физическое ощущение невозможности происходящего, – Но я же ничего плохого не делал!» – Ошалелый взгляд Лю остановился на своем мешке.

Быстро схватив, его он приоткрыл дверь, люди в плащах были в двух метрах от его купе, Лю резко выдохнув, уверенно вышел и тут же пошел в противоположный конец вагона. Там располагался туалет с окном, и его поведение не должно было вызвать подозрения. Оттуда Лю хотел выйти с вагона, но, не успев пройти и двух шагов, услышал за спиной окрик:

– Вернуться в купе немедленно!

В туже секунду Лю побежал, пять метров как ему показалось, он просто пролетел, рванул на себя дверь в шлюз и быстро вбежал в туалет.

– Не успел! – Прошипел он, увидев в окно пятерых в плащах, в руках все они, держали пистолеты… – Что делать?

– Малыш… – раздался за дверь голос мистера Чана, – куда же ты бежишь? Мы же друзья с тобой… открывай малыш… поболтаем… расскажешь куда ты спрятал пакет… Ну, же малыш… выходи…

Защелка на двери была чисто ради формальность и долго бы не выдержала бы но но как не странно ее никто не пытался взломать. Лю уперся спиной в стенку кабинки туалета, держа перед собой свой мешок, в отчаянии у него пропали все мысли… Он словно отцепенел от страха…

– Малыш… – вновь раздалось за дверью, рукоятка повернулась, но защелка не дала ей открыться, – я знаю про Мей Хуа… так звали ту шпионку коммунистов которую твой дядя опустил… Где она малыш?

Лю чуть не задохнулся от ужаса, упоминание дяди Хуа ввело его в подобие транса. Мгновенно вспомнилась похожая ситуация в Гонконге когда его преследовали бандиты триады. Тогда он ушел…

– Стена… – прошептал Лю, – я прошел сквозь стену…

Изображение белых цветов сами собой всплыли в его памяти, Лю расширив глаза от странно чувства, словно стал прозрачным, провалился спиной сквозь стенку кабинки туалета… и чуть не упав, оказался на площадке сцепки между вагонами. Лю успел схватиться за поручень вагона, уходить отсюда было бесполезно, у окна туалета стояли вооруженные люди, и стоило ему только сойти на землю, его тут же заметят. Все еще находясь в том состоянии Лю шагнул в закрытую двери соседнего вагона, прошел ее насквозь, не обращая внимания на вскрикнувшую от испуга Зимфиретту, побежал по коридору, прошел следующую дверь, затем еще… Добежав так до первого вагона у самого тепловоза Лю сошел на рельсы. Радиус изгиба состава скрыл его от людей, Лю видел только их ноги, перебежав под каким-то стоящим грузовым составом на соседние рельсы. Прямо перед ним медленно в сторону Чикаго проходил какой-то пассажирский поезд, долго не думая Лю вскочи на подножку последнего вагона, и прошел сквозь дверь…

В большом кабинете с окнами, выходящими на Манхэттенский залив, несколько рядов сидящих на стульях мужчин и женщин в спешном порядке, организованном совещании ввиду чрезвычайной важности информации внимали слова некого господина:

– Внимание агенты, завтра утром прибывает очередная группа дипломатов в русское посольство. И у нас есть достоверные сведения, что под дипломатическим прикрытием произойдет смена их резидентуры. Кто они мы пока не знаем, и руководство решило установить тотальный контроль за каждым. Куда бы, они не пошли с кем бы, не общались везде за ними, должны следовать наши люди. Мы, не имеем право, потерять контакты русских дипломатов. Любой, кто разговаривает с русскими потенциальный предатель… Проверять каждого…

Прошу заметить, что эта операция находится под контролем самого Директора… Все агенты… работаем…

В ту же минуту застучали передвигаемые стулья, зашумели, переговариваясь, агенты, кабинет быстро опустел. Агенты спешили получить вводные инструкции о персонально прикрепленных за ним дипломатов, чьи фотографии в ходе совещания они уже получили. Начинался очередной виток противостояния в нескончаемой тайной войне, операции под кодовым названием «Русские гостинцы» был дан ход…

Днем позже на стихийной уличной распродаже Манхеттена вблизи Чайнатауна, где все кто хотел, мог избавиться от ненужного ему барахла, появился мужчина славянской внешности. Неспешно лавируя между торговцами поглядывая на выставленные вещи, мужчина казалось, искал что-то конкретное:

– Вон этот русский… Смит смотри, он пошел, где торгуют картинами…

– Так может подарок, какой ищет…

– Может не может а смотреть в оба… Подойдем поближе…

– Стой Скотти! Он к какому-то китайцу подходит…

– Давай еще ближе… Услышим о чем говорят…

– Смотри он передал что-то китайцу … они расходятся… Давай Скотти за русским, не думаю что он с картиной куда-то еще пойдет, а я за китайцем…

Невзрачного вида мужчина в светлом как у многих в это время года плаще, держась на отдалении, тайно следовал за молодым китайцем, идущего на остановку общественного транспорта. Оттуда молодой китаец на автобусе поехал на центральный железнодорожный терминал. На вокзале невзрачный мужчина, пристроившись за молодым китайцем в очередь в кассу, услышал, как тот покупает билет до Чикаго. Купив и сам билет для вида на тот же поезд, но до соседней станции, невзрачный мужчина проследовал за молодым китайцем в зал ожидания, пока не объявили посадку. Пройдя за китайцем до его купе, мужчина все время до отправления простоял в коридоре со скучающим видом пассажира, куря сигару. Как только поезд тронулся мужчина, быстро пройдя к выходу из вагона, невнятно пробормотав провожатому о своей чертовой забывчивости, спрыгнул на перрон. Затем еще в течение пяти минут понаблюдав вслед быстро набирающим ход поездом, мужчина, направился к ближайшей телефонной будке сообщить руководству операции о состоявшемся контакте русского с неизвестным молодым китайцем…

***

Вагон, в котором оказался Лю, следовал в составе пассажирского поезда из Буффало в Чикаго и как только он материализовался перед изумленным вагоновожатым, тот, решив, что это безбилетник сразу же отвел его в купе детектива компании:

– Заяц китаец… – развеселился детектив, плотный среднего возраста мужчина, в темном костюме выслушав рассказ проводника. – Раббит чайниз… А ты парень… – детектив смерил поникшего Лю внимательным взглядом, – даже и не думай отпираться… Джон… наш проводник… он всех пассажиров знает в лицо… такая у него работа… Ну ладно… О кей… Вот ю нейм барри?

– Э-э-э… ай эм Лю Хао…

– Ватт? Ват из ит? Ват ит из нейм? Ду ю хэв зэ азэ нейм?

– Тэн Кун из май арт нейм?

– Арт нейм?

– Ай эм а пикчер..

– О кей… Ват ю спик? Дэн?

– Тен… зэт изи Дэн…

– Изи Дэн? Дэн Изи! О кей Дэн Изи… нау итс уор нейм…

После небольшого допроса Лю заперли в кладовке, именуемой на поезде камерой. Лю хотел, было вновь воспользоваться своей особенностью, однако она необъяснимым образом исчезла. Он только набил шишку на лбу, пробуя пройти сквозь толстую дверь:

«Почему тогда получилось? – Недоумевал Лю. – И еще в Гонконге? Почему сейчас не получается? В чем же дело? Ладно, –успокоил себя Лю, – будет время, выясню…»

Однако все пошло иначе, поезд по какой-то причине стал сбавлять ход, Лю подумал, что видимо они уже въезжают в город, но, через какое-то время он встали. Затем где-то вдали зашумели машины, послышались приглушенные голоса, открылась дверь в вагон. Голоса стали ближе, среди которых выделяся знакомый:

– Где он? – Услышал Лю голос мистера Чана. Шаги нескольких людей быстро приблизились к его темнице.

– А что случилось? – Голос детектива был встревоженным и слегка испуганным. – Это всего лишь китайский парнишка безбилетник… никакого оружия в него нет … я проверял…

– Разблокируйте дверь, детектив и встаньте в сторону, – мистер Чан как и остальные агенты достал пистолет… Не вмешивайтесь теперь это федеральное дело… Лю! – Мистер Чан постучал по двери рукояткой пистолета. – Сейчас мы откроем дверь, и ты медленно выйдешь… руки все время держишь на виду… и без шуток… Ты слышишь? Мы не сделаем тебе ничего плохого… Малыш… – голос мистера Чана стал дружеским и мягким. – Мы просто поговорим… Вспомним общих знакомых…

Слушая увещания мистера Чана, Лю с сожалением думал, что выбора у него нет, несчастью его способность не работала, все посыпки пройти сквозь перегородку в кладовке не увечились успехом. Обреченно вздохнув Лю, толкнул дверь кладовки:

– Назад! – Тут же закричало несколько голосов, через распахнувшуюся дверь на Лю целилось сразу пятеро агентов, включая мистера Чана.

– Он не вооружен… Не стрелять! – Мистер Чан опустил пистолет, и вытянул перед собой пустую ладонь. – Спокойнее малыш не делай резких движений… Наручники! – Бросил он кому-то за спину.

Двое агентов быстро протиснулись в узком коридоре между мистером Чаном и нацепили стальные браслеты на послушно протянувшего руки Лю:

– Порядок… Уводим его…

В сопровождении целой группы агентов Лю повели в купе детектива. Там его усадили на уже знакомое место, мистер Чан сел напротив, где до этого сидел детектив. Дверь в купе не стали закрывать, двое агентов постоянно стояли у проема, остальные столпились в коридоре:

– Уф малыш… – мистер Чан в шутливой пантомиме вытер лоб от несуществующего пота. – Ну и заставил ты нас побегать… Если не секрет скажи где нашел отмычку… Даже у наших нет такой… Интересно кто тебе ее сделал… Старый Мин? Может мистер Квочек из маленькой Италии? Молчишь ну ладно… Не важно малыш… Этим займутся другие…

В это время купе заглянул один из агентов, в руках он держал мешок Лю:

– Ничего… – покачал он головой он.

– Что тут у нас? – Мистер чан по очереди стал вынимать содержимое мешка. – Так… так… так… а это что? – Тетрадь Лю его несколько заинтересовала. Пролистав страницы, мистер Чан пренебрежительно бросил тетрадь обратно в мешок. – Ну ладно малыш… Нет так нет…

Что там искал мистер Чан Лю так и не понял, о какой отмычке он говорил, тоже было не понятно. Поэтому он предпочел молчать, так как собственно и сказать то ему было нечего. Никакой отмычки у него естественно не было, но не говорить же им про то, что он просто проходил сквозь стены…

– Ладно, малыш… – мистер Чан доброжелательно улыбнулся. – Признаю, мы все погорячились… Сам понимаешь, работа такая… нервная… Коммунисты так, и норовят проникнуть везде куда могут… – на удивленно взгляд Лю мистер Чан энергично закивал: – Да, да малыш… ты не ослышался, коммунисты… Кстати твой дядя Хао тоже работал на коммунистов…

– Что? – Впервые прервал молчание Лю. Слова мистера Чан были невероятными и противоречили тому, что рассказывал о себе дядя Хао. Он не раз говорил Лю, что служил в Гоминдане и уехал из Китая до китайской революции. – Этого не может быть!

– Удивлен? – Мистер Чан казалось, был сам удивлен не меньше Лю. – Та группа шпионов коммунистов, которых он раскрыл в центре радиоразведки Гоминдана… Он отпустил одну из них – Мэй Хуа… Теперь мы знаем ее имя… И когда твой дядя уже был в Гонконге она пришла к нему и завербовала, так он и стал их агентом… И все это время он работал на коммунистов малыш… Твой дядя не всегда владел рестораном… До этого он пять лет работал здесь в Америке и был резидентом разведки коммунистов… это уже, потом он вернул в Гонконг и открыл ресторан… а Мэй Хуа заменила его… и в тот списке, который тебе дал сын кондитера были имена и адреса всех их агентов…

По мере того как мистер Чан говорил, его добродушие сменилось злостью и ненавистью. Теперь перед замершим от удивления Лю сидел враг готовый уничтожить любого кто стоит на его пути.

– Где список? – Прямо спросил мистер Чан. Его, не допускающий возражения тон голоса, не сулил Лю ничего хорошего. – Говори… Куда ты его спрятал?

Лю опустив голову, продолжал молчать, выбор у него был не велик – сказать, что не знает, все равно не поверят, а предположить что его забрал кто-то из семьи господина Суна, значит подставить тех людей, которые приютили его здесь вдали от его родины. Лю решил, что ни за что не сделает того, что может навредить строму кондитеру и его семье, он уже потерял одного сына…

– А знаешь… – и так узкие глаз мистера Чана превратились в черточки, сделав его лицо похожим на маску демона, которую Лю видел на репродукциях с раскопок прародины хань:

«Если такие были все завоеватели… – невольно подумал Лю, – не мудрено, что они уничтожили тот древний народ…»

– Твой дядя тоже не хотел говорить… – коварная улыбка мистера Чана застыла гримасой на его лице… – так что пришлось просить его по плохому… – Уголки губ мистера Чан пошли выше, превращая улыбку в волчий оскал. У Лю от нехорошего предчувствие чего-то навернулись на глазах слезы, мистер Чан смаковал каждое слово: – Наш общий знакомый Ду Син … Сын Ду Юшена генерала армии Чан Кайши попросил твоего дядю Хао… – мистер Чан светился словно фонарь, наслаждаясь видом плачущего Лю. – Твой дядя был силен малыш, но пришлось его убить… – мистер Чан в шутливом недоумении развел руки. Правда, он успел убить Ду Сина…

– Это вы его убили! – Поднял голову Лю. Слезы продолжали катиться по его щекам, но страха он уже не чувствовал. Мистер Чан убил его дядю, разрушил семью господина Суна… сколько еще горя он может принести? Лю задрожал от накатившего на него ненависти к сидящему напротив него мистеру Чана. Захотелось броситься на него и стереть с его лица эту омерзительную улыбку. В этот момент Лю неожиданно почувствовал легкость в теле, такое же как он ощущал когда проходил сквозь стены:

«Это эмоции… – озарило Лю, – сильные эмоции включают способность…» Словно картинки пронеслись в голову Лю воспоминания о его предыдущих подобных опытах. Во всех случаях он испытывал сильное эмоциональное волнение. Лю сжал кулаки:

– Вы убийца! И обязательно за все ответите! За все свои преступления!

– Охо! – Мистер Чан слегка откинулся назад. Эмоциональный выпал Лю его развеселил. – А ты смелый парень… такой же, как твой дядя… Зубы показываешь… но ничего! – Лицо мистера Чана вновь превратилось в маску древнего демона. – Мы выкорчуем всю вашу заразу… Каждого уничтожим…

Лю на мгновение показалось что мистер Чан говорит не о нынешнем времени а о том древнем когда завоеватели пришли и уничтожили культура неизвестного народа. Такие мистеры Чаны дай, им волю будут убивать любого кто не такой как они… дядю Хао, Ронии и еще многих и многих других… Он просмотрел в окно, они уже были в Чикаго, впереди приближался мост…

Мысли сожаления что он так больше и не увиделся с друзьями – Ханем, Вэем, и Ци охватили его… Лю закрыл глаза внутренне готовясь к неизбежному, решение он уже принял оставалось только… Одним мощным рывком Лю прыгнул через стол на мистера Чан одновременно с силой прокусив до крови губу. Боль, кровь, гнев, ненависть все сплелось в один мощный клубок, словно огненный шар, затопив его мозг. Лю, сметя мистера Чана, вместе пройдя сквозь стенку купе, вылетели наружу. Чудом, не задев конструкции моста, они полетели вниз, где в нескольких десятках метрах поласкалась река…

«И что это значит? – Илья бросил исписанные иероглифами листочки на стол. – Имена… адреса… – он вновь посмотрел на дату выпуска газеты, – более полувека прошло… Кто они все эти люди? Тоже художники?»

Илья включил компьютер, затем принялся набирать адреса в поисковике. Вскоре он выяснил, что нечего особенно в них нет, обычные жилые и торговые районы Нью-Йорка, правда за давностью лет некоторых домов или даже улиц уже не существовало:

– И что? – Илья задумчиво посмотрел в окно, лето было в самом разгаре, еще относительно светло, он встал, вновь подошел к картине, выбрав угол зрения, потрогал заросший мхом бок трипода:

– Что ты за художник такой… Тен Кун? Откуда у тебя такие способности?

Илья вернулся за компьютер:

– Трипод. – Напечатал он в поисковике. – Ого! – Илья был удивлен количеству выскочивших ответов, – и что тут у нас?

Уже через пять минут Илье перестал читать. Продираться сквозь китайские названия, и имена было весьма непривычно:

«Блин… – ругался Илья, – как это можно читать? Галиматья какая-то… Математика Виктора гораздо интереснее… Мерная гусеница…» – Илья невольно улыбнулся. Закрыв текст, в котором только смог понять, что истоки культуры расписной керамики ведут в несусветную древность, аж на семь-восемь тысяч лет назад Илья открыл репродукции с археологических раскопок. Практически сразу на глаза попался знакомый трипод:

«Жертвенный сосуд с поселения Лаогуантьтай. Начало пятого тысячелетия до нашей эры. – Значила надпись под изображением. – С 1979 года выделена в отдельную культуру до этого считалась частью культуры Баньпо».

– Час от часа не легче… – нажал кнопку, Илья выключил компьютер: – Картины эти странные… – он погладил поверхность картины с триподом. – Кто в них может, разобраться… Может Борис?

В это же мгновенье Илья застыл, вспоминание о Борисе вызвало появление мысли упущенной им возле арт салона. Словно гром среди ясного неба пронеслось в его голове:

«Тот высокий, что отдавал приказы, похож на Бориса!»

Первые мгновения эта мысль, повергла Илью в шок, трудно поверить, что Борис как-то связан с нападением, не производил он впечатления бандита. С застывшим лицом, Илья взял телефон:

«Позвоню Виктору… Он вроде бы, знал его раньше …»

После третьего гудка Виктор ответил:

– Слушаю…

– Привет Виктор… – Илья постарался, что бы его голос звучал не принужденно. – Ну, ты как? Готов?

– Привет Илья… Всегда готов… – в тон ответил Виктор. – Когда выходить?

– В понедельник… Сможешь?

– Ну конечно, Илья… у меня как раз заканчивается двухнедельная отработка…

– Отлично… – Илья забросил в рот пластинку жевачки, теперь даже при желании невозможно было уловить в его голосе волнение. – Скажи Виктор… я как-то, забыл поинтересоваться, где живет Борис, ты не знаешь?

– Точно нет… но пару раз видел его с какими-то парнями… Борис говорил что живет рядом…

– А где это было Виктор, не помнишь?

– Ну, это… не помню название улицы… там сквер еще и старая библиотека… он с братом и с кем-то еще из кафе выходили…

– С кем? Кхэ! – Илья чуть не подавился жевачкой. – Прости… С каким братом?

– Двоюродным говорит… – Сидел он у него Илья… Откинулся недавно, вот и отмечали встречу…

– Когда это было Виктор?

– Ну за день до того как ты появился… А что? Что-то случилось?

– Да не… Все нормально Виктор… Просто телефон Бориса куда-то затерялся… Думал найти его по адресу…

– Так у меня есть… Скинуть Илья?

– Давай… Спасибо Виктор… В понедельник ждем…

– Да, да, Илья конечно буду…

– Ну, пока…

Илья отключился, и практически сразу же пришло сообщение от Виктора. Илья соврал ему, телефон Бориса у него, конечно же, был, просто не знал, кому в данной ситуации можно верить, но, судя по голосу Лисицына, к этому он не имел никакого отношения.

«Двоюродный брат, значит… – Илья вынул изо рта жевачку. – Сидел значит… – в его голове зародилась очередная идея, на этот раз не только безрассудная как с проникновением в юридическую контору, но и опасная, так как Илья решил, что пойдет к ним сам …

Быстро сварив себе еще кофе, Илья стал собираться. Бессонная ночь, проведенная за рулем, хоть и давала о себе знать, но молодость вкупе с решимостью добавляли Илье сил. Сегодня же он обязательно хотел найти тех налетчиков. И как бы самонадеянно это не звучало разобраться с ними, так как Илья не хотел, чтобы у него за спиной маячила не решенная проблема. Из этих же соображений он не стал сообщать о своих намерениях друзьям, у которых и так было достаточно проблем с их общим суши магазином. Не стал звонить Илья и отцу, который однозначно бы вмешался и сделал все по своему, а ему опять досталось бы роль слабака. Так думал Илья, и это была одной из причин, по которой он и решился на открытие магазина, живя, с родителями, все проблемы бы решал отец и ни о какой самостоятельности не было бы и речи…

«Так что все сам… все сам… – словно мантру повторял Илья, летя по трассе и за пару часов отбросив все сомнения, убедил себя, что это самое верное решение. А тут и городок где они впервые встретился с Борисом, замаячил впереди…

Сквер, о котором говорил Виктор, как и старая библиотека, нашлась довольно быстро. Заприметив вывеску продовольственного магазина, Илья припарковал машину на обочине. Виктор говорил, что они отмечали освобождение, а значит выпивали. Пригладив волосы, с силой несколько раз проведя костяшками больших пальцев под глазами, так чтобы кожа «загорелась», нацепив легкомысленную улыбочку, Илья вошел. Пройдя сразу в вино-водочный отдел, взяв две бутылки водки, по пути прихватив молотый перец и табак, вернулся к кассе:

– Зрастьте…

– Паспорт… – кассирша была сама непреклонность.

– Да я это… – Илья достал водительское удостоверение, – не для себя… попросили… говорят, сходи, возьми…

– Этот… Костя, что ли? – Нахмурилась кассирша, видимо тот о ком она говорила, успел оставить о себе не самое лучшее впечатление…

Илья энергично закивал:

– Да, да… ждут они…

Молодой, улыбчивый щеки «кровь с молоком» Илья невольно вызывал доверие. Кассирша, взяла деньги с прилавка:

– Не связывался бы ты с ним… Такие люди до добра не доведут…

– Так сосед я брата его Бориса… – придумал на ходу Илья, – сам он куда-то ушел вот и попросили меня…

– Они вроде бы уехали на дачу… – подозрительно посмотрела на Илью кассирша. – Вчера чуть ли не ящик взяли…

– Так Борис и позвонил… – широко улыбнулся Илья, – говорит, привези им, если не трудно… а что трудного–то я ведь за рулем?

– Вот не повезло Борьке с братом… – кассирша принялась отсчитывать Илье сдачу. – Знаю я его… интеллигентный весь из себя такой… Постоянно к нам заходит… А этот жуть вон какой… видно что уголовник…

Илья забрал сдачу, покупки положил в пакет:

– Спасибо… Блин… – слегка хлопнул он ладонью по карману с телефоном, – не расслышал название, куда нужно отвезти… Борис быстро говорил…

– Если за городом так, наверное, в ихний дачный поселок, – подсказала кассирша, – еще его родители туда ездил… «Победа» называется…

– Точно «Победа»! – Илья, кинув пятисотку на прилавок, схватив с витрины плитку шоколада: – Спасибо… Всего хорошего… – не слушая возгласы кассирши о сдачи, выбежал из магазина…

«Победа» значит… – в машине Илья набрал в поисковике на телефоне название дачного поселка. – А вот и карта… так… так… так… значит сюда ехать… все понятно…»

Пару минут спустя, жуя шоколад, Илья уже мчался по трассе. Дачный поселок, судя по карте, располагался в трех километрах от города. Земельные участки, выстроенные в ряд, пересекались тремя утрамбованными дорогами, образовывая прямоугольные кварталы, берущие начало с подъездной трассы и заканчивающиеся возле склона холма, ведущего к речке. Илья насчитал их, чуть более ста участков, и на одном из них были те, с кем ему предстояло разобраться.

Откровенно говоря, Илье было немного страшновато, ехать в незнакомое место к уголовникам явно не питающих к нему дружеских чувств тот еще жизненный опыт. Но, как известно клин клином вышибают, и для себя Илья решил, что эта встреча словно экзамен жизни, по результатам которого он будет знать, чего он стоит. Однако храбрость храбростью, но Илья все же решил подготовиться. В машине нашлась баночка для медицинских анализов, в которой, смешав по половине перец с табаком, получилась так называемая каенская смесь. Такой обычно защищаются от диких собак, кинув ее им в нос, чихы, слезы, дезориентация гарантированны. Ссыпав остатки смеси в задние карманы джинсов, снаружи не видно, но легко достается, Илья выбрался из машины.

***

В пригородном дачном поселке, трое среднего возраста мужчин, в которых даже на неопытный взгляд угадывались бывалые «сидельцы» уже как неделю отмечали свое освобождение из мест не столь отдаленных. Затянувшиеся застолье оправдывалась тем, что мужчинам было просто нечего делать, работы нет, семей то же, вот, и проводили они так время, деля его между редкими вылазками в город за продуктами и водкой и празднованием свободы. «Украл, выпил, сел» – типичная философия таких людей в данном случае не была их программой действия. Лихая троица – Крест, Червонец и Подкова, отсидевшие немало лет за убийства, тяжкие телесные и ножевые, надеялись найти какое-нибудь выгодное дельце – «большой куш», после которого можно было свалить с «заработанным» подальше из этого города. Возвращаться же за колючку из них никто больше не желал…

– Ну что Крест за наше возвращение… – Подкова разлил в стаканы водку, хватило как раз по половинке.

Мужчины взялись за стаканы:

– Давай пацаны… – Крест опрокинул стакан в себя. – Хорошо пошла пацаны…

– Давай еще Крест… – Подкова, достав другую бутылку.

– Давай… постой пацаны… – Крест замер прислушиваясь, – Тихо… Кто-то ходит за забором…

– И что с того? – Подкова вновь разлил водку по стаканам. – Мало ли кто там ходит…

– Погодь Подкова… – Крест опустил руки под стол, нащупал там прикрепленный снизу к столешнице обрез. – Червонец сходи, посмотри…

Червонец, кивнул, бесшумно подойдя к ограде, прильнул к щели.

– Что там Червонец? – Подкова нетерпеливо поглядывал на наполненные стаканы.

– Прикинь пацаны… там тот терпила… ну тот, который в магазине…

– Да ты что? – Подкова тоже подошел к ограде. – А как он нас нашел?

– Да хер его знает. – Червонец обернулся к главарю: – Слышь, Крест… какого хера он тут шляется? Может, ну его нахер… валим, вдруг подстава, какая…

– Да и хер с ним Червонец… Что он докажет… свидетелей то нет…

– Не скажи Крест… – Червонец покачал головой. – Если терпила при бабках и занесет кому надо, то там быстро все оформят… а на следствии мало ли что всплывет… Сам знаешь, цырики они там злые когда хотят…

– И что ты предлагаешь Червонец…

– А то ты сам не знаешь?

– Да? Может ты и прав Червонец… Подкова ты как?

– А что братан твой?

– А что братан Подкова? Он-то ничего не знает. Исполним терпилу и свалим… все равно нехер здесь делать…

– Ну, тогда лады Крест…

Искать нужный участок не пришлось долго. Рассудив, что такие люди не могут остаться не замеченными, Илья просто расспросил первых попавших дачников на предмет покупки дачи. Слово за слово он узнал, что одна из окраин дач пользуется дурной славой. Никто прямо не сказал, почему, а Илья не стал заострять внимание, не желая невзначай выдать свой интерес. Согласно карте дачный поселок граничил на Севере с речкой, оттуда-то и решил Илья пройти послушать и посмотреть, подумав, что несдержанные пьющие люди так ли или иначе дадут о себе знать.

Так и случилось, вскоре из-за глухой ограды, возле которой Илья ходил, высунулся, небритый мужчина:

– Не нас ли ищешь? Заходи… выпьем, поговорим…

«Ну, все… сердце Ильи учащенно застучало, предчувствуя опасность. – Это они. – Все его нутро запротестовало, не желая идти. Илье пришлось, приложить максимум усилий, чтобы не обращать внимания на кричащие об опасности мысли: – Беги! Беги! – Звучало в его голове в такт с пульсирующими венами на висках. – Уходи! Не будь дураком!»

Перед самой калиткой Илья вдруг подумал, что здесь все воспринимается по-другому, нежели дома:

«Наверное, если еще немного подумать, то возможно, может быть… – Илья поднял руку и постучал в калитку, обрывая панические мысли и ставя точку в своем решении. – Хватит, я пришел…»

Калитку открыл Подкова:

– Заходи пацанчик. – Бандит посторонился, пропуская Илью, и тут же ударил ногой в спину. – Будь как дома…

Илья, не ожидавший удара, упал сильно ударивший локтями о твердую землю. Другой бандит, откликнувшись на прозвище «Червонец» сильно пнул его в бок, отчего Илью скрутило, дышать разу стало трудно, в голове помутилось…

– … пришел… – Сквозь туман в голове уловил Илья чьи-то слова. – Хорош Червонец… пусть лежит… Подкова, глянь… есть кто еще?

– Чисто… – Подкова запер калитку, Илья услышал, как заскользил задвигаемый засов. – Один он…

– Оди-и-н… – с иронией протянул Крест. – Герой… – Он вынул руки из-под стола, и принялся чистить рыбу. – Будешь? – Улыбаясь, предложил он Илье. – Как хочешь… – ощерился Крест, разглядывая пытающего сесть Илью. – Так что… – Крест положил кусок рыбы в рот, – претензии пришел предъявлять? Ну- у… Предъявляй…

Подкова и Червонцем захмыкали, наслаждаясь ситуацией, наконец, то в их скучный день выдалось развлечение:

– Ну что Крест… – Подкова выразительно посмотрел на нож в руке Креста. – Здесь?

– Погодь Подкова… – Улыбнулся Крест. – Щас побазарим…

– Похоже, что не хочет он… – Червонец слегка пнул Илью в бок носком ботинка. – Игнорирует…

– Да? – Шутливо переспросил Крест. – Так разговорил… Да Червонец?

Червонец взял Илью за шкирку приподнял и кинул в сторону стола. Илья каким-то чудом не упал лицом на керамические плитки на земле, но сильно ударился коленями о них, но от боли в голове туман развеялся. Прямо перед ним сидел ухмыляющийся Крест Илья полез в карман достал баночку со смесью и бросил бандиту в лицо:

– Млять! – Баночка ударил Креста в лоб, треснув, смесь попала главарю в глаза. Крест откинулся назад вместе со столом. – Бабах – Оглушительно грохнул выстрел. Крест стрелял из-под стола вслепую, и заряд ушел вверх никого не задев. Илья бросился вперед, слыша как за спиной, что-то просвистело рядом. Червонец пытался достать его рукой, но промахнулся. Илья схватил со стула чью-то накинутую на спинку легкую куртку, развернулся и стеганул ее Червонца по голове. Удар оказался крайне болезненный, металлические части куртки пришлись Червонцу в область уха от чего оглушенный тот, упав на колени, выбыл из строя. Но Илье от этого легче не стало, Подкова, схватив левой рукой Илью за плечо, правой с ножом ударил в живот. Илья удалось накинуть куртку на руку Подковы, сместив удар, который лишь касательно прошелся по боку нанеся неглубокий порез.

Илья, вцепился в руку с ножом, старался связать ее курткой, однако вскоре от ударов Подковы свободной рукой в голове стало мутнеть. Подкова вырвал руку с ножом у Ильи, скинул с нее куртку и быстрым выпадом атаковал Илью в живот. Каким-то чудом Илья успел отшагнуть назад, споткнулся об что-то и упал на спину. Схватив стоящий рядом стул, отмахнулся им перед собой, заставив Подкову отпрянуть назад. Илье вновь повезло, он успел подняться на ноги раньше, чем Подкова вновь нанес ему очередной удар. Но на этот раз Илья держал стул, перед собой выставив его ножки в сторону Подковы. Лишь бы не стоять на месте, Илья постоянно двигался и словно руль, выкручивая в стороны стул стараясь поймать удар Подковы в захват. До бандита видимо дошло, что так он не достанет прыткого терпилу.

– Убью сука! – Червонец, очнувшись, кинулся на Илью, держа в руке «розочку». Где и как он успел сделать ее Илья, занятый Подковой просто не заметил.

Напор Червонца снес Илью вместе со стулом на землю, здесь он по инерции кувырнулся назад, ткнувшись спиной об острый угол ящика с водкой. Удар первой же бутылкой пришелся Червонцу по голове. Толстое стекло на донышке раскроило бандиту голову, отчего тот вновь потерял сознание. Но и Подкова не стоял на месте, атака Червонца позволила ему зайти сидящему на земле Илье за спину, но ящик помешал ему сделать удар. Илье, в который раз повезло опять, он кинул в Подкову бутылку с водкой, затем раскидал их все, заставляя бандита уворачиваться от них. Вскочив на ноги, отмахиваясь перед собой пустым ящиком, Илья, отступая, вновь споткнулся, но уже о неподвижно лежащего Креста. Ящик улетел в сторону, Илья упал на пятую точку, что-то мягкое почувствовалось в карманах:

«Перец!» – Пронзила его мысль: – На! – горсть смеси перца с табаком распылилась прямо перед носом Подковы. Бандит еще секунду надвигался на Илью но, чихнув, остановился. – На! – Вторая горсть полетала в Подкову:

– Сука! – Заорал бандит, держась за лицо. – Млять! Убью!

– На! – Столешница опустилась Подкове на хребтину, повергая бандита на землю. – На! – Удар по голове вырубил Подкову начисто. – Собаки! – Илья, отбросив столешницу, упал на землю. В туже секунду, словно специально включились все болевые рецепторы. Илья ощущал, что его голова, словно сплошной синяк, запястья рук горели и кровоточили от многочисленных порезов, пораненный бок саднил и при каждом движении отзывался всплесками боли. – А-а-а! – Зарычал Илья от навалившейся боли, слезы сами собой потекли из глаз. – А-а-а! – Илья пополз к калитке.

Где-то посередине его вырвало, спазмы в животе отозвались ударами в голове, отчего Илья чуть не потерял сознание.

– Какие же вы сволочи! – Шептал Илья, продолжая ползти к калитке. Говорить он уже не мог, опухшие лицо свело, вместо носа ощущалась огромная дыра, глаза еле открытые еще пропускали свет… Возле калитки он потерял сознание…

***

Очнулся Илья уже в больнице, и первое что он почувствовал это то, как чесались руки. Было темно или просто он ничего не видел, но рукам что-то не давало свободно двигаться:

– Он очнулся! – Раздался над самой его головой женский крик. – Харитонов очнулся!

Вскоре возле Ильи собралось люди, он их не видел, но прекрасно слышал:

– Илья! – Отец сжал его пальцы на руке. – Ильюшенька… – мама схватила его за другую руку. – Илья, Ильюха, – это уже Кирилл с Вадимом. – Прошу всех выйти, не нужно толпиться возле кровати… – судя по строгому тону, доктор. – Мы в коридоре! – За всех выкрикнул отец.

– Господин Харитонов? Следователь Смирнов… – официальный голос явно принадлежал представителю органов. – Я бы хотел задать вам несколько вопросов… Вы можете говорить?

– Нет не сейчас… – отказался Илья, – Я еще не очень себя хорошее чувствую…

– Хорошо… мы зайдем еще…– раздавшиеся шаги двух человек затихли за дверью.

– Кто здесь? – Илье вдруг показалось, что рядом с ним кто-то стоит. – Кто вы? – Чувство невероятности происходящего овладело им.

– Гусеница. – Раздался нечеловеческий голос, отчего у Ильи зашевелись на голове волосы. – Я спасла тебя, дважды… И теперь ты мне должен…

– Нет… – еле слышно прошептал Илья. – Нет… Нет…

– Да… Да… Да… – словно передразнивая его произнес голос. – Да!

Перед внутренним взором Ильи почему-то всплыли цветы из картины. Он выглядели как настоящие настолько, что Илья невольно потянулся к ним:

– Не-е-ет! – Завопил нечеловеческий голос. – Ты мой! Ты мне должен! – Голос нарастал, превращаясь в визг, отчего в висках Илья словно застучали молоточки. В глазах появилось что-то белое. – Не-е-ет… – крик гусеницы медленно затухал, и в такт с учащающимся ударами в висках, белизна, в глазах стремительно нарастая, взорвавшись ослепительно белым светом, сопровождаемая гулким звуком порвавшейся гигантской струны…

Илья очнулся, и первое что почувствовал это то, как чешутся руки. Они оказались перевязанными, а в правую еще тянулась капельница:

– Он очнулся! – Раздался над головой женский голос. Илья, скосив глаза, успел, заметит белый халат, выскользнувший за дверь, в которую тут же хлынули люди:

– Илья! – Седой отец, выглядевший постаревшим, чем обычно, сжал его пальцы. – Ильюшенька, – мама, схватила другую руку, Илья почувствовал влагу от ее носового платка. – Илья, Ильюха… – Кирилл с Вадимом выглядели несколько растерянными во все глаза, разглядывая Илью. – Прошу всех выйти! – Доктор в белом халате непреклонно указывал на дверь. – Господа он очнулся и жив, теперь все будет хорошо… Ну же…

– Мы в коридоре! – Выкрикнул отец и все вышли, кроме доктора и мужчины в темном костюме с папкой в руке.

– Господин Харитонов? – Мужчина сел на стул возле кровати.

– Следователь Смирнов? – Спросил его Илья.

– Откуда вы знаете? – Брови следователя поднялись холмиком.

– Гусеница сказала… – честно ответил Илья.

– Прошу вас господин следователь… – доктор подтолкнул мужчину в плечо, – зайдете потом… пациент, еще плохо себя чувствует…

– Хорошо… – следователь поднялся со стула.

– Вы зайдете еще… – улыбнулся ему вслед Илья.

Следователь с доктором вышли, но Илья услышал их разговор за дверью:

– Надо подождать…

– Сколько доктор?

– Никто не знает… Вы поймите господин следователь он же практически умер… У него три ножевых проникающих… черепно-мозговая… Я не понимаю как он вообще очнулся… Это невозможно…

– Хорошо доктор, как только ваш пациент сможет говорить, сообщите сразу…

***

Неделю спустя Илью выписали. Что оказалось очередным шоком для доктора. По его мнению, Илье лежать и лежать еще, но анализы говорили обратное. Раны затянулись, гематомы на голове исчезли, даже на носу не осталось никаких отметин. Но до выписки Илья успел пообщаться со следователем, который рассказал ему банальнейшую историю. Крест двоюродный брат Бориса, после освобождения приехал к нему в надежде на финансовую помощь, но оказалось что тот сам на мели, без работы и к тому же пьющий. После приглашения Ильи Борис без задней мысли поведал о новой работе своему двоюродному брату и тот с подельниками решили просто напасть и ограбить, как они думали богатого терпилу. Но все вышло иначе, клиент оказался прытким смог убежать, да еще и нашел их потом, вот и решили они избавиться от него.

– Повезло тебе парень… – сказал следователь на прощанье. – Серьезно… Здесь не каждый опытный спец сможет выстоять, а тебе удалось… Удачливый ты…

Сейчас же после выписки Илья заехав к родителям, и оттуда позвонил Кириллу с Вадимом. Выслушав их восторженный отчет о работе их суши магазина, сообщил что едет. Но прежде заехал домой за картинами:

– Не знаю кто ты Тен Кун но спасибо тебе… – Илья погладил обе картины. – Надеюсь, твоя жизнь сложилась хорошо…

Час спустя он уже выруливал с трассы на обочину возле суши-магазина. Уже издали Илья увидел их новую вывеску со сверкающими светодиодными огнями названием «Суши – старший мастер».

– … а удача награда за сме-е-елось… – допел Илья, глуша двигатель. Выйдя из машины, остановился перед вывеской. Задрав голову, нашел снизу вывески маленькую зеленую улыбающуюся гусеницу. Так он попросил Кирилла, сказав, что это вроде извинений Вадиму:

– Я вернул тебе долг… – прошептал Илья улыбающейся гусенице. – Теперь мы в расчете…

Войдя в магазин, Илья восхищенно замер, ребята в его отсутствие постарались великолепно, все блестело, и выглядело действительно по-восточному. Сами же оба директора стояли возле стойки и о чем-то разговаривали с Лисицыным, заметив Илью, все трое повернулись к нему. Илья улыбнувшись, шагнул к ребятам:

– Я пришел…

«Чикаго-трибюн», 25 августа 1965 года.

«Тело, найденное в реке три дня назад, принадлежит специальному агенту ФБР мистеру Дж. Чану из центрального представительства в Нью-Йорке. В ФБР отказались прокомментировать причину гибели мистера Чана, заявив, что дело, которое вел их погибший коллега, разглашению не подлежит. Однако как удалось выяснить нашим корреспондентам, были свидетели, которые видели, как из проходящего по мосту пассажирского поезда выпало двое. Кто был второй, в ФБР оказались комментировать, сославшись на секретность, но масштабы проведенными ими поисковой операции, в результате которой так и не было найдено второе тело, говорят сами за себя. Видимо это один из эпизодов «охоты на ведьм» борьбы с мифическим коммунистическим нашествием в Америку. Такая закрытость дает всем нам пищу для размышления, а за что собственно платят деньги налогоплательщики? Губернатору следовало бы больше уделять времени этому вопросу и быть может вынести на слушания в сенате вопрос о контроле, за финансовыми затратами ФБР…»

***

Шестое тысячелетие до нашей эры. Розлив рек Хуанхэ и Вэйхэ. Поселение Лаогуаньтай.

В небольшом поселении окруженным рвом, возле небольшого жилища группа людей с одинаковыми чертами лица, выдающих в них родственные связи, проводили похоронный обряд. Их младший десятилетний сын умер от странной болезни сопровождаемой горячкой, и теперь его тело лежало в триподе, а они прощались с его духом.

Их сын очень любил жизнь, любознательный он хотел, как и многие в их поселке стать гончаром. Еще неумело повторяя за взрослыми, он лепил для дома небольшую утварь, но больше всего ему нравилось лепить украшения. Именно он, пытаясь разукрасить посуду, вылепил из белой глины, придуманные им узоры в виде цветов. Некоторые посмеялись, они строго следовали традициям не допускающих подобных вольностей, однако родители не запрещали их сыну пробовать что-то новое. Теперь после смерти его положили в разукрашенный им же трипод…

Его оставили на ночь открытым, чтобы душа их сына могла найти себе новое пристанище, а сегодня его тело предстояло предать земле. Женщина и двое мужчин подошли к сосуду, и каково было их удивление, когда тело мальчика не оказалось в триподе. Вылепленный им узор в виде цветов сиял белизной, на фоне дождливого дня играя всем цветами радуги. Что-то мистическое было в том сиянии, и люди посчитали, что их сыну уготована иная жизнь на небесах…

Чтобы не тревожить предков, пустой трипод закопали, люди разошлись по своим делам, и только женщина мать мальчика осталась стоять возле небольшого холмика на земле. Она подняла голову и, глядя на небо, произнесла что-то, которое могло бы значить пожелание доброго пути их сыну, который так хотел жить, и так хотел разукрасить их мир всеми цветами…

Январь – февраль 2022 г.