Где-то на востоке самарской области, четыре часа ночи.

Молодая девушка, одетая в коричневый свитер и длинную зелёную юбку отчаянно пыталась вспомнить своё имя. Знакомое слово предательски вертелось на языке, но не желало с него слетать.

Вдруг до её слуха дошёл звук лопаты, опускаемой в кучу земли. Мысли мгновенно выветрились из головы, и тонкие, бордово-синие веки распахнулись, подставляя свету изумрудно-зелёные глаза.

Она стояла босиком на холодной траве. Вокруг неё на многие километры простиралась равнина, усеянная крестами, сколоченными из дубовых ветвей. Над ними нависало чёрное, искрящееся россыпью звёзд, небо. Прямо перед ней, мужчина средних лет, одетый в форму сотрудника спецслужб, тщательно подравнивал края неглубокой ямы, прямоугольной формы. Запах древесного дыма разлетался по округе, слышался треск тлеющих ветвей, — где-то рядом горел костёр.

— Где это я? — Спросила девушка, с трудом узнавая свой простуженный голос.

Человек молчал, сосредоточившись на своём занятии. Спустя несколько минут воткнув острие лопаты в кучу чёрной влажной земли, Могильщик ответил усталым баритоном:

— На кладбище, где ж ещё?

Подул холодный ветер, заставляя девушку поёжиться. Заметив это, мужчина снял с плеч свою куртку и предложил её своей собеседнице.

— Спасибо, — без какого-либо энтузиазма ответила та, натягивая одежду на худые плечи.

— Вы устали? — Участливо спросил могильщик, делая несколько шагов прочь от ямы. — Хотите чаю?

— Чаю? — Отвлечённо переспросила незнакомка, не в силах оторвать глаз от чернеющего провала в земле.

— Не беспокойтесь, — тяжёлая рука легла на плечо девушки, — эта могила не для вас.

Изумрудно-зелёные глаза, внимающие корням, торчащим из стен ямы, медленно наполнялись влагой.

— Что я здесь делаю? Я умерла?

— Поверьте, — беззаботно ответил мужчина, снимая с костра чайник и беря в свободную руку мятую жестяную кружку, — будь вы мертвы, я бы вас уже закопал со всеми почестями. Эта могила для меня.

Сама не понимая как, незнакомка вдруг обнаружила себя сидящей на бревне. Держа в обеих руках разогретую кипятком кружку, девушка разглядывала танцующие языки пламени. Почему она не может вспомнить своё имя? Человек напротив, сидевший на корточках, не спешил навязывать свою компанию, и потому учтиво молчал. Время от времени, он подбирал с земли ветки и кидал их в огонь, заставляя искриться золотистые угольки.

Глотнув немного дымящегося чая, девушка слегка поморщилась:

— Угх, на вкус как отвар из дубовых листьев.

— Так и есть, — ответил Могильщик, — наслаждайтесь, ибо я давно уже срубил последнее дерево в этой долине, сколачивая из веток кресты.

Проглотив чай, мужчина задумчиво уставился вдаль.

— Подумать только, — самозабвенно произнёс он, — когда-то здесь была целая дубовая роща.

— Но где же в таком случае пни? — Резонно заметила незнакомка, крутя короткостриженой головой в попытке разглядеть хоть одно свидетельство существования леса.

— Пни я сжигал, чтобы согреться. Остались только корни.

Корни. В голове незнакомки пронеслось несколько жутких кадров. Кто-то ел её заживо, кажется минут десять назад.

— Денёк выдался тяжёлым, — задумчиво глядя в кружку, Могильщик внезапно прервал молчание.

— Как и все дни до этого? — Монотонно спросила незнакомка, подняв рыжую бровь.

Усмехнувшись во второй раз, мужчина провел рукой по коротким угольно-черным волосам.

— Ну, почему же, — ответил он, продолжая рассматривать содержимое кружки, — когда-то жизнь была просто… Нормальной.

Настал черёд незнакомке усмехнуться.

— Нормальной? — Саркастически переспросила незнакомка. — Что в этом мире вообще нормально?

— Да всё нормально.

— Что «всё»?

— Вообще всё.

Презрительно хмыкнув, девушка сделала ещё несколько согревающих глотков. Какое-то время они сидели в молчании, наблюдая за пламенем костра.

— Вы сказали, что эта могила для вас, — наконец проговорила барышня, кивая в сторону ямы, — но кто тот, кто будет вас хоронить?

— Кто угодно, — пожав плечами, ответил Могильщик. — Если есть те, кто лечат врачей, и те, кто обучает учителей, будет и тот, кто закопает тело могильщика.

— Не так-то просто найти подходящего человека на такую вакансию, — резонно заметила незнакомка.

— Непросто курить листья дуба, — признался мужчина, отпивая из кружки, — а закапывать тела — дело самое простое. Поверьте, перед тем, как возвести это кладбище, я не учился на профессора загробных наук.

— Вот как? — Девушка снова осмотрелась. — Все эти могилы, кому они принадлежат?

Медля с ответом, человек снова пригубил кипятка.

— Жертвы. — Ответил он, понизив тон голоса.

Услышав это, собеседница почувствовала, как холод забирается под кожу.

— Это вы их убили? — Выдохнула она почти шёпотом.

— Нет. Но каждого, кто здесь лежит, я отыскал, чтобы привести в лапы к убийце. Это кладбище — моя долгая и скучная работа над ошибками.

— Это больше похоже на проклятие, — вымолвила незнакомка, разглядывая силуэты крестов вдали.

Лицо Могильщика в очередной раз исказила ухмылка:

— Я тоже так думал. Но истинное проклятие постигло того, кто за всем этим стоял.

Языки пламени тревожно дрожали в порывах ветра, пытавшегося сорвать куртку с тощего тела Незнакомки. Тонкие пальцы рук направились к пуговицам. Становилось заметно холоднее.

— Что происходит? — Воскликнула она, озираясь по сторонам. — Что это за место?

— То, чем кажется. Всего лишь кладбище.

Выдержка из книги «Справочник оперативника», глава 13 «Огневая мощь Фонда»:

Многие специалисты из Фонда полагают, что двенадцатые модели слишком медлительные, приводя в пример японские «Кэтсуми-Нова» — убийственно стильные пушки, выпускающие аж по четыре тысячи снарядов. Однако, техническая сложность этих моделей не позволяет использовать их в полевых условиях: избыток песка, пыли или влаги в атмосфере неизбежно забивал пазы и микросхемы в недрах электропривода, превращая гаджет в бревно. Да, вероятность такого исхода всего девять сотых процента, (по словам главного инженера SCP-JP) но в критических ситуациях эта доля вероятности могла стоить кому-нибудь жизни.

Так и повелось: все административные узлы Фонда обвешаны японскими турелями, пока бойцы различных МОГ по всему миру покоряют пустыни, джунгли и равнины с помощью старых добрых ТБР-12.

Капитан Стефан Риггер, — новоявленный командир из Берлина, буквально настаивал на установке именно «двенадцатых» турелей.

Капитан Стефан Риггер

— Поймите меня правильно, — твердил он в кабинете Оганяна месяцем ранее, — дело не в том, что я немец. А в том, что я несу ответственность за ваших и своих людей.

Риггер прибыл в Участок 77 спустя три недели после начала его строительства, прихватив с собой два десятка высококвалифицированных бойцов. В сопроводительном резюме было сказано, что этот высокий черноволосый мужчина успешно провёл с десяток операций по сдерживанию нескольких объектов класса Кетер (информация о которых, — кто бы мог подумать, — была строго засекреченной).

Его прислали как надёжную, не имеющую аналогов, замену бывшему командиру группы «Шторм». Разжалованный до звания врага нации, Усачёв был отвезён в застенки московских филиалов Фонда, и более о нём в Зоне 112 никто не слышал. Внештатный детектив Антон Могилевич, посетивший Участок 77 всего раз из бюрократических соображений, упомянул, что Усачёва передали дознавателям из его Комитета.

Углубившись в дебри бюрократии, Артур Оганян так и не смог выделить вечерок-другой для чайных посиделок за своим новым стеклянным столом. Поэтому сотрудничество со Стефаном Риггером оставалось сугубо деловым даже спустя полтора месяца совместной работы.

В половине седьмого утра капитан постучался в нему кабинет:

— Доброй ночи, можно войти?

— Да, — отозвался Артур, запивая очередную порцию таблеток кофеином.

— Что-то вы часто таблетки пьёте, — заметил Риггер, закрывая за собою дверь.

Подойдя ближе к директору, он уселся на стул справа от него.

— А выглядите, клянусь, всё хуже и хуже, — резюмировал капитан, опираясь локтями на прозрачную поверхность стола.

— Сколько вы спали вчера? — спросил директор, швыряя пластиковый стаканчик в мусорное ведро у картотечного шкафа.

Потирая глаза, Риггер ответил:

— Часа четыре, наверное.

— Замечательно, — отреагировал Оганян без единой эмоции, — я столько за неделю не сплю.

— Понимаю. Мы на операциях с Кетерами тоже сутками могли не спать. Кстати, по этой причине я пришёл к вам. Все отряды приведены в боевую готовность, турели проверены и готовы к использованию. Я хотел спросить, может, вы поделитесь ещё какими-то данными, который помогли бы нам в нашем деле?

Оганян посмотрел на папку, лежащую под его руками.

— Я думаю, — проговорил он, медленно и вдумчиво, — что нам всем следует готовиться к худшему. Это лучший план, который у нас может быть.

— Звучит как-то не вдохновляюще. — Признался капитан. — Бойцам такое вряд ли придётся по душе.

Артур устало вздохнул.

— Много ли вы знаете объектов, произведённых Отделом?

— Полагаю, вы имеете в виду Отдел «П» ГРУ — внутреннее подразделение СССР, осуществляющее борьбу с аномалиями? Да, мне знакомы некоторые SCP, в частности, Завод 45, а также некоторые препараты, произведённые этой организацией.

— Бросьте, — снисходительно отмахнулся Оганян, — всем известно об алгоритмах, на которых работает основной Реестр Фонда: чем больше статей ссылаются на тот или иной объект, тем большая вероятность, что вы узнаете о нём ещё в университете.

— А какое отношение это имеет к моей просьбе? — Недоумённо хмурился Стефан.

— Если вы хотите осознать всё положение, в котором оказались ваши люди, ваши солдаты, то потратьте оставшееся время на изучение той части Отдела «П», на которую не ссылаются вовсе.

— Но если на эти объекты не ссылаются, значит они не так важны.

— Либо большая часть информации о них строго засекречена. Покажите-ка ваше удостоверение. Какой у вас уровень допуска?

— Третий, — сообщил Риггер, передавая в руки детектора пластиковую карту.

Тот, приняв пропуск, поместил его в один из слотов, располагавшихся на его навороченной клавиатуре. В одном из таких слотов стоял и пропуск Оганяна, осуществляя своего рода «ключ зажигания» в системе компьютера.

Сделав несколько хитрых манипуляций при помощи мышки и, пожалуй, самой большой клавиатуры в Самарской области, Артур вскочил из-за стола, и вернув пропуск Риггеру, бодро направился к шкатулке, стоящей прямо на перевернутой вверх ногами бутылке, установленной в кулере.

Риггер всмотрелся в удостоверение, на котором теперь красовалась надпись:

Уровень допуска: 3′

— Что это значит? — Спросил капитан, всматриваясь в появившийся рядом с тройкой апостроф.

— Можете считать это маленьким повышением, — ответил директор, перемешивая лекарства в шкатулке. — Штрих означает доступ к некоторым данным, к которому ваш реальный уровень допуска имеет очень отдалённое значение.

— Это же нарушение, — подняв брови, Стефан перевёл взгляд на директора.

— Отнюдь, — бросил Артур, возвращаясь к столу с несколькими блистерами. — Это бюрократия. У каждого филиала Фонда есть свои скелеты в шкафу. Полезно об этих скелетах знать. На этаже ниже есть портативный терминал с доступом в сеть Фонда. Зайдите со своим новым уровнем допуска, и просто почитайте.

— Я, честно говоря, планировал выспаться перед операцией.

Положив перед Риггером гору таблеток, Оганян похлопал его по плечу:

— Добро пожаловать в команду.

Спустя десять минут капитан Стефан Риггер сидел на кушетке этажом ниже. В его руках был планшет, выполнявший функцию терминала. Приняв несколько таблеток, Стефан вчитывался в статьи, озаглавленные грифом «Совершенно секретно». Сонливости он больше не чувствовал. Слова, слетая статей, проносились в его сознании всё быстрее, — скорость чтения увеличилась в несколько раз. Где-то на задворках его ума, талант полководца расписывал планы на каждый прочитанный случай, подмечая моменты, где солдатам можно было бы сработать эффективнее.

Картина в голове Риггера складывалась мрачная, но стоическая: чаще всего исход боя решался в первые минуты столкновения. У многих объектов были очевидные уязвимости, но обратить на них внимания в суматохе боя, всё равно, что попасть в центр мишени, стоя на качелях, — вполне реально при наличии опыта, таланта и некоторой толики везения.

Этажом выше, Артур Оганян, листал папку, озаглавленную как «112-Эрион».

От Константина, — единственного человека, известного Фонду, сумевшего выбраться из Комплекса, — они узнали о нескольких объектах, расположенных внутри SCP-6319-RU «Рост». Самым мобильным, и потому самым опасным из них была полоумная девка, наделённая способностями к невероятной (даже по меркам Носителей) регенерации. На примере головы, доставленной мальчишкой, они знали о способностях носителей, но пацан твердил, что то, что находится под землёй, намного могущественнее.

Больше информации об Эрион могла дать некая сестра Полдень, однако, она пропала с радаров Фонда вскоре после возврата мальчишки из «Роста».

Нажав кнопку вызова электронного ассистента, Артур произнёс:

— Документ 112-Эрион, видеоматериалы.

На широком экране отобразилась папка с необходимыми файлами. Все они содержали несколько часов записей с камер наблюдения Зоны 112, в частности, комнаты допросов.

Кликнув на один из файлов, директор запустил видео.

Изображение высочайшего разрешения развернулась на экране. Перед директором предстала ярко освещённое помещение с белыми стенами. Посередине этой тесной комнаты стоял блестящий цинковыми гранями стол и два стула друг напротив друга.

На одном из них сидел подросток, одетый в рваную, заляпанную кровью, джинсовую куртку. Правый рукав был оторван (и сожран), вместе с локтевым суставом за двадцать часов до записи этого момента. Пустой взгляд устремлялся из единственного уцелевшего глаза, на который спадали длинные, почти полностью седые пряди.

Дверь открылась и в комнату вошёл мужчина в белом халате. С кругами вокруг глаз, совсем недавно стрелявший в человека, и разговаривавший с железным деревом, доктор Владимир Марш занял второй стул.

— Так-с, — начал он, постукивая пальцами по столу, — слушай, к сожалению, зеркало мне не дали.

Сосредоточив внимание на столе, Константин промычал что-то невнятное.

— Тут в моё отсутствие авария случилась, — пояснил Марш, — так что меры безопасности пришлось усилить.

— Да и чёрт с ним, — хриплый голос мальчика резал слух, — я просто хотел удостовериться, что у меня ещё осталось лицо.

— Осталось таким же, каким я увидел вас до того, как вы прошли на тот объект, — вдруг усмехнулся Владимир.

— Что смешного?

— Честно признаться, когда я вас увидел с Верой, я подумал, что она тебя похитила. Наши бойцы были слишком далеко, чтобы соваться в полемику с носителями, о которых я слышал много всего… жуткого. Поэтому пришлось намекнуть ей, что мы знаем, где она живёт.

— И?

— И когда я увидел, как ты выходишь с одного из этих зданий, без руки, с головой этой ведьмы в сумке, я понял, что Фонд сильно вас недооценивает. — Нахмурившись изо всех сил, Владимир подался вперёд. — Скажи честно. Как тебе удалось вычислить шпиона, а?

— Это не я. — безучастно выговорил Константин. — Это всё цех.

Следующие полчаса записи мальчик описывал кошмары, через которые им с Верой пришлось пройти. Константин рассказал также и про то, что на этаже, полном конвейеров и станков, его ощущения обострились настолько, что он смог поддерживать телепатический контакт с ведьмой:

— Сначала я решил, что мои способности усиливаются в стенах завода, но потом до меня дошло, что это не я, а сам завод позволяет мне читать мысли Веры, а ей — читать мои.

— В каком смысле? — Задумчиво спросил Марш, доставая блокнот из кармана халата.

— Вы чувствовали как земля буквально вибрирует вокруг этого завода? Вокруг всей его территории?

— Конечно.

— Это нечто вроде стены, останавливающей влияние этого Комплекса.

— Что за влияние?

— Похоже на влияние тлеедов, только в миллион раз хуже.

— Ну, если не ошибаюсь, — Владимир перевернул несколько страниц в блокноте, — тлееды усиливают возможности носителя, в обмен на способность самосознания, так? Довольно мрачная форма жизни.

— В случае с Комплексом, не паразиты встраиваются в поток сознания, а чужое сознание постепенно заменяет ваше собственное. С каждым этажом, опускаясь всё ниже и ниже, возрастает и давление Комплекса на ваш разум. Находясь внутри, я в какой-то момент потерял отключился, а когда пришёл в себя, увидел таких тварей, что и описать нельзя.

— В том смысле, что их восприятие затруднительно из-за аномальных эффектов?

Константин мотнул головой:

— Нет, они выглядят как люди. Но представьте себе человека с сознанием паука, например. В случае с носителями, вам предстоит дело с людьми, глазами которых наблюдают миллионы неосязаемых тварей, пожирающие мозги.

— А в случае с Комплексом?

— Вам предстоит иметь дело с человеком, в котором не осталось ничего человеческого, помимо воли этого проклятого места.

Нахмурив брови, будто силясь что-то вспомнить, Марш снова начал листать блокнот.

— Знаешь, — проговорил он найдя нужную страницу, — нам тут удалось раскопать данные, согласно которым, весь бывший персонал объекта был превращён в своего рода марионеток.

— Поверьте, это хуже, чем звучит. Если позволите, я расскажу вам одну свою мысль, после чего хотел бы поспать.

Владимир Марш глянул на часы.

— Ну, да. Пожалуй, можно закругляться. У нас тут недалеко есть комната, где ты сможешь выспаться. Так что за мысль? Но завтра придётся продолжить интервью. Согласен?

— Как хотите. — Устало мотнул головой Константин.

— Всегда бы так просто всё было. — Проворчал доктор, доставая карандаш. — Так, что за мысль?

Подавляя желание уйти в сон здесь и сейчас, мальчик собрался с мыслями и высказал следующее:

— Всё сознание человека строится вокруг ощущения собственного присутствия. Вокруг одной простой мысли: я существую, даже когда сплю и не вижу снов. Но чтобы ваше сознание пропало, освободив место для сознания Комплекса, это ваше «Я» замещается какой-то целью. Этот объект, как вы его называете, находит очень глубинное желание, ради которого можно было бы продать душу, и строит вокруг неё новую личность. В моём случае, это была цель побега. Для её исполнения не жалко было отдать все свои воспоминания и страхи в руки Комплекса.

— И шпиона ты вычислил, потому что носил в себе часть сознания Комплекса.

— Да. Способность читать мысли сохраняется в течении примерно полутора часов. И хотя границы объекта защищают внешний мир от его влияния, я подозреваю, что оно продолжает распространяться на иные слои реальности. Вы же знаете о Блуждающей Ржавчине?

Марш снова покопался в записях.

— Да, — ответил он, вчитываясь с каракули, оставленные его собственной рукой, — есть легенда, говорящая о том, что когда-то это были люди. Мне даже удалось снять одного такого на камеру.

— Вот. И прямо сейчас эти твари со всего Поволжья стягиваются в Комплекс, чтобы стать его глазами.

Сделав несколько пометок, Марш отложил в сторону карандаш, и достал из кармана сигареты.

— Не возражаешь, если закурю? — Спросил доктор, вытаскивая сигарету.

— Нет, — монотонно протянул Константин. — Я тоже раньше курил.

— А теперь? — Спросил Марш, чиркая зажигалкой.

— А теперь бросил.

Конец записи.

Артур Оганян в очередной раз потёр красные от недосыпа веки, и встал из-за стола, чтобы пройтись до кофейного автомата этажом ниже, прогнать сон и проведать капитана Риггера.

Покинув кабинет, директор прошёл по длинному коридору, где вышел на лестничную клетку: лифтов в здании Участка 77 не было. Спустившись на первый этаж, он двинулся по тихому и безлюдному фойе. Оказавшись у автомата, Артур закинул в него мелочь.

Минуту спустя он уже сидел на кожаном диване рядом с капитаном, увлечённо читавшего реестр.

— Ну, как успехи? — Поинтересовался Оганян, отпивая приторный кипяток с ароматом капучино.

— Я заметил, что многие свойства объектов Отдела перекликаются с наблюдениями SCP-6319-RU.

Директор медленно и задумчиво кивал.

— Я считаю, — признался Артур, — что этот Комплекс вобрал в себя всё самое жуткое, что было в Отделе. Нам предстоит много работы, Стефан. Этот объект не просто так классифицирован как Таумиэль, хоть и предварительно. Это буквально двойник Бога! И всё, что попадает внутрь Комплекса, ровно как и всё то, что оттуда выходит, — это оружие, направленное против нас.

— Как же его тогда изучать? — Спросил Риггер, переводя взгляд с экрана планшета на директора.

— Ну, для начала объект необходимо сдержать. К счастью для нас, он находится в своей собственной клетке.

— Что вы имеете в виду?

— Центральное ядро Комплекса находится под контролем некой сущности, которая зовётся Исполнителем. Из рассказов дерева…

— Вот этого железного дерева перед входом в главный корпус, так? — Уточнил Стефан.

— Верно. — Кивнул директор. — Из рассказов этого дерева мы знаем, что под Комплексом какое-то огромное число этажей и коридоры немыслимой длины.

— Они располагаются под землёй?

— Они располагаются под Комплексом. — Многозначительно поправил Артур. — Объект внутри себя искривляет пространство, давая простор для сотворения огромной тюрьмы.

— Очевидно, — рассуждал капитан, — Отдел планировал использовать «Рост» как огромную зону содержания. И чтобы держать все аномалии под контролем, был создан Исполнитель.

— Что ж, вижу, вы на правильном пути, — заметил Оганян, поднимаясь с дивана.

Проглотив остатки кофе, он швырнул пустой стаканчик в мусорное ведро и двинулся к себе в кабинет.

— А что за Эрион? — Бросил ему вслед капитан. — Я заметил это имя на папке, лежащей у вас на столе.

— Почитайте статью о песочных тлеедах. — Крикнул он, выходя на лестницу. — В справочных материалах Зоны о них написано очень многое.

Выдержка из Большого Справочника Фонда SCP (ред. от 2016 г.), раздел терминов:

Метафизический реализм, метареализм, реже: метареалистика — понятие, введённое физиком Э. Д. Брумом в 1958 году. Обозначает течение, сформировавшееся в 1925–1940 годах, среди учёных и исследователей, изучающих аномалии, которые влияют на реальность, либо на восприятие реальности.

История термина: Изначально Эдвард Дафф Брум не планировал использовать его в качестве столь широкого определения, и привёл термин лишь несколько раз в очерке про Святую инквизицию Соединённого Королевства во времена средних веков. Однако, после публикации статьи, на учёного обрушился шквал критики от именитых учёных. Горячие споры возникали вокруг главного вывода Брума: необходимости предоставить всем этическим течениям организаций больше прав, в том числе юридических.

Так, Йозеф Гойль (французский физик-теоретик еврейского происхождения) в своём письме в редакцию научных материалов Фонда (прообраз Главного реестра Фонда SCP) не отрицал важность Комитета по этике, но подвергал сомнению квалифицированность сотрудников которые «ни разу в жизни не имели дела с аномалиями».

С позицией Гойля соглашался также и советский физик-ядерщик Павел Самойлов. В докладе отделу по Связанным Организациям он отметил, что не видит смысла в том, чтобы «перекладывать свою совесть на специально созданный для этого комитет».

Индийский математик Бхавин Тхакур назвал позицию Брума полумерой:

«…я уверен, что мы достигнем невообразимых высот, если покончим с милитаризмом, но сомневаюсь, что мы сможем в этом случае защитить человечество. До тех пор, пока организациям мира необходимо оружие в этой борьбе, такие этические полумеры и двойные стандарты приведут нас скорее к моральному разложению.»

В течение следующих двадцати лет в учёных кругах мира вёлся спор относительно этики и её места в различных организациях. Русский историк Аркадий Леонов в 1985 году описал его следующим образом:

…Многие специалисты аргументировали свои позиции, апеллируя к сторонним организациям, где этических течений не было вовсе, либо к самому Фонду, указывая на «малополезную статью расходов» в виде Комитета по этике.

Спор, заключавшийся в отсутствии чётких понятий о добре и зле, привёл к появлению лиц, озабоченных вопросами морали, поэтому сегодня мы имеем целое поколение людей, называющих себя метареалистами: учёными, изучающие реальность и наше восприятие оной, а также добро и зло между ними. Занимательно также и то, что обозначенный выше Комитет по этике, согласно статистическим данным взятых из трудов самого Брума, чаще всего вербует именно людей из этого течения.

Не берусь занимать чью-либо сторону, но не могу не отметить того факта, что спор о морали привёл к появлению целого ряда течений, которые в свою очередь пополняют штат Комитета по этике. Не удивлюсь, если узнаю, что изначально так и было задумано.

9 сентября 2019, 8:30

Зона 400, Челябинская область

Николай Мирных, высокопоставленный чиновник Комитета по этике, сидел в своём кабинете, ожидая прихода Маргариты Шихобаловой — старшего научного сотрудника в сфере метареализма. Обкурившись марихуаной в хлам, он смотрел покрасневшими глазами на монитор своего компьютера и пытался сообразить, как преподнести печальные вещи, чтобы не разозлить и не обидеть сотрудницу.

Его белый халат был небрежно брошен на кушетку. Водник, стоявший на столике рядом, готов был принять на себя основной удар. Поэтому, когда дверь открылась, и рыжеволосая сотрудница бодро впорхнула в кабинет, Николай уже набивал травой колпачок, размером со стакан.

— Добхейшего утхеца, коллега! — Картавила Маргарита, намеренно утрируя свою дикцию. — Пхоснулись-напаснулись, как говохится. А ну-ка дай пять!

Пройдя несколько шагов от двери, сотрудница оказалось у столика. Улыбнувшись через силу, Николай хлопнул ладонью о ладонь сотрудницы, которая уже припала к бутылке. Вдохнув полные лёгкие дыма, метареалистка промычала:

— Представляешь, сегодня мне снился медведь в горящей машине. Как в анекдоте. А ты чё кислый такой?

— Тебя отстранили от проекта.

Резко изменившись в лице, Маргарита принялась выкашливать лёгкие. Подскочив к кулеру, Николай налил холодной воды.

— В каком, кха-ть, смысле⁉ — Воскликнула сотрудница, залпом выпив всю воду, и чудом не проглотив пластиковый стаканчик.

— Да погоди, — оборвал Мирных, — это ещё не всё.

— Что ещё? — Севшим голосом протянула Марго.

Обойдя стол, мужчина уселся на своё место. Красноречиво вздохнув, он предложил Маргарите сделать ещё несколько затяжек. Спустя две минуты, метареалистка уже сидела на диване с отсутствующим взглядом. Николай, высыпав на стол импортный табак, произнёс:

— Тебя также отстраняют от кафедры. Ты больше не сможешь читать лекции.

Запрокинув голову, Маргарита простонала:

— Да бля…

Скрутив себе сигарету, Николай сунул её в рот.

— Не хочешь узнать причину? — Поинтересовался он, делая затяжку.

— Да я знаю, — лениво отмахнулась сотрудница, опуская веки, — отсутствие мозгов у этих тупых бюрократов, вот в чём причина.

Сделав ещё затяжку, Мирных перевёл взгляд серых глаз на монитор и начал читать вслух.

Сообщение от Совета администраторов Зоны 400:

Доброе утро, уважаемые коллеги.

В первую очередь, хотелось бы поблагодарить кураторов проекта β-Центавра за добросовестную службу: наблюдатель от Комитета по этике Николай Мирных, инженер Александр Дементьев, статистка Дарья Реутова и метареалистка Маргарита Шихобалова проделали титаническую работу по настройке и модифицированию машины.

Благодаря вам, Фонду удалось заполучить мощнейший инструмент для работы с реальностью. Мы получили великолепную возможность читать мысли всего разумного, а Комитет по этике проследил, чтобы мы снизили количество неизбежных жертв к минимуму.

Совет администраторов Зоны 400 присваивает вам звание работников десятилетия, а также единоразовую премию, размером в 3000% от вашей зарплаты.

С ув. Администрация Зоны 400

Николай перевёл взгляд на Маргариту, которая уже дочитывала последние строки.

— Неплохо, да? Тридцать зарплат одним махом!

Взгляд Марго на секунду затуманился.

— Да… — Протянула сотрудница, почесав затылок. — хватит на каделак, как у Могилевича.

— У кого? — Подпрыгнув на месте, переспросил Мирных. — У Могилевича⁈ Антона Могилевича?

Маргарита изогнула брови:

— Ты знаешь его?

— Я удивлён, что ты знаешь его.

— Я встретила его в Самаре, и… Погоди-ка! — Возмутилась Марго. — Ты же сказал, что меня вышвырнули.

— А? — Крякнул Николай, потеряв уверенное выражение лица. — А, точно. Тут второе письмо есть.

И он круто повернулся в своём кресле, чтобы отобразить на мониторе следующий текст:

Кому: Николай Мирных, Комитет по этике

От: Рогволд Верховцев, администрация Зоны 400

Это сообщение должно остаться между нами!

Уважаемый Николай,

в силу того, что д-р Дементьев был отозван с проекта несколькими годами ранее, а мною был принят редактор воспоминаний, я не смог поздравить вас с повышением до звания куратора. Так вот, я поздравляю вас, и, пользуясь случаем, хочу попросить об одной услуге.

Вам необходимо донести до сотрудницы Шихобаловой, что её отстраняют с проекта и лишают полномочий лектора.

Педагогический состав Зоны 400 обеспокоен её религиозным рвением. Её басни о сознании и комичные потуги в философию сеят крамолу в студенческой среде.

Также, мы приняли решение о расширении штата проекта. Мы надеемся, что вам удастся привлечь в наши ряды больше талантливых людей.

Удачи.

— Религиозным⁈ — Прорычала Марго, сжимая руки в кулаки, — ах он сука. Я подожгу его машину и буду плясать на её крыше, пока она горит!

— Давай, шибани ещё, — Настойчиво предложил Николай, который внезапно оказался возле стола.

— Сука! Падла! Тварь! Гнида! — Восклицала сотрудница, шагая через кабинет к большой двадцатилитровой бутылке, наполненной плотным дымом. — Скотина такая!

Спустя несколько минут, два взрослых образованных человека уже сидели на диване, укуренные в сопли.

— Ох, — простонала сотрудница, — блядский понедельник!

— И не говори, — отозвался Мирных, навалившись всем весом на подлокотник.

— Это всё из-за того, что я на него наорала.

— На кого?

— На Греджева.

— На этого хрена? Да забудь о нём. Он уже лет шесть как в Москву перевёлся. Да, летит время, конечно.

— Греджев свалил, а вот Верховцев всё ещё тут. По-любому, этот старый хрыч мне мстит.

— Да не гони, мать, — Николай шутливо пихнул локтём коллегу. — Я знаю, чё у них.

Повернув голову, Маргарита постаралась придать растекающемуся лицу серьёзный вид.

— Чё?

Наклонившись к сотруднице, доктор Мирных вкрадчиво проговорил в самое её ухо:

— Хуй через плечо.

— ПАСКУДА!

Схватив с дивана халат Николая, Шихобалова принялась бегать за ним вокруг дивана.

— Стой, блять! — Верещала метареалистка, стегая коллегу одеждой на манер кнута, — Стой, сказала.

Дементьев, задыхаясь от смеха, тщетно пытался увернуться.

— Да погоди! — Умолял сотрудник, убегая от метареалистки. — Я ща сдохну. Стой, стой, стой!

Выбежав в коридор, сотрудник Комитета по этике резко захлопнул за собой дверь, заставив Маргариту впечататься в неё на полном ходу.

— Открой, сука! — Доносилось из кабинета.

Хохоча, Мирных сползал по стене. Сев на пол, он отдышался, ожидая, пока Марго не успокоится. Несколько мимо проходящих сотрудников косо посмотрели на него.

— Доброе утро, — сказал им доктор, сидя на полу.

Дверь медленно открылась, и в коридоре показалась Маргарита. Усевшись рядом с коллегой, она показала бейдж:

— Забыла, что у меня тоже есть ключ. Так чё там у них?

— От своих из Комитета я знаю, что ты направила админам письмо с какими-то рекомендациями. Касательно Беты.

— Да, — кивнула Маргарита, заставив огненно-рыжие пряди плясать по её лицу, — там какой-то Таумиэль. Была вероятность, что он разумен.

— Ну, вот, походу они последовали твоим рекомендациям.

В момент протрезвев, метареалистка схватила Николая за плечо.

— Что там?

— Точно никто не знает. Я видел лишь мельком: это огромный документ.

— Мыслеграфия обычно занимает достаточно много текстовых блоков. — Поделилась Марго, понизив голос. — Мы исследовали более двух тысяч SCP, обладающих разумом. Но ни одного Таумиэля.

— Так вот там этих, как ты выразилась, текстовых блоков более пяти тысяч! По слухам, это просто гора труднопостижимого текста.

— В смысле, оно наносит вред разуму? Или его осмысление за пределами человеческого разума?

Николай покачал головой:

— Ни то, ни другое. Если совместить сведение Комитета и сведения Статистов, в том числе, нашей многоуважаемой Дарьи Реутовой, можно сделать вывод, что цирк управляется клоуном.

— Че-го?

— Суть в том, что любое предложение в этом нескучном трактате тянется через сотни страниц. Источник послания называет себя первородным, и имеет вполне себе человеческий склад ума, согласно анализу текста. Проблема в том, что вместо того, чтобы написать… э… например, стол. Вот, вместо того, чтобы написать «стол», этот придурок пишет «гранённая, отражающая лучи восхода утренней звезды, поверхность из итальянского высокопрочного стекла на которой стоял монументальный аппарат вентиляции лёгких формата "Чих-пых»…

Маргарита вдруг разразилась смехом. Проходящая мимо уборщица посмотрела на неё как на сумасшедшую, и ускорила шаг. Помахав уборщице левой рукой, правой Николай взял коллегу под локоть.

— Ладно, подруга, давай встанем.

Кряхтя и задыхаясь от смеха, дергаясь как вобла, выброшенная на берег, Шихобалова вползла в кабинет.

Устроившись на диване, сотрудники возобновили разговор.

— Вообще охренели мы с тобою, да? — Глубокомысленно проговорил Николай, набивая колпак травой. — Раньше ты по кустам пряталась, чтобы покурить, а теперь мы на потеху Нижним этажам сидим в коридоре обдолбанные.

— Да, — протянула Шихобалова, лицо которой стало вдруг заметно грустнее, — на лавочке было здорово.

— Давай, кури, — пригласил Мирных, положив руку на плечо коллеге.

Сделав несколько затяжек, сотрудница выпрямилась.

— Я знаю, что я сделаю!

— Канистру с бензином дать? — Подмигнул специалист по этике.

— Не, — под красными глазами Марго расцвела улыбка, — Я поеду в Зону 112. И выясню, что это за Таумиэль.

Затянувшись дымом, Николай подержал его в лёгких.

— Тебя не пустят, — констатировал он на выдохе.

— С чего это? — Нахмурились метареалистка, следуя примеру коллеги.

Сделав глубокий вдох, Маргарита вытянулась по стойке смирно.

— Видишь ли, — пояснил Мирных, — ты уже причастна к Зоне 112 как амбассадор тамошнего Отдела метареалистики. Плюс, твой прошлый проект связан с этим Таумиэлем, пусть и косвенно. Из соображений секретности, тебя не допустят. Слышишь, Марго? Выдыхай, ты бледнеешь.

Шумно выдохнув, Маргарита рухнула на диван. Подперев голову рукой, она повисла на подлокотнике.

— Завербуй меня.

— Куда?

— В Комитет.

Вытянув остатки дыма, сотрудник упал на диван рядом с ней.

— С чего это? — Передразнил он коллегу.

— В Комитет охотно берут метареалистов, так?

— Допустим, — ухмыльнулся Николай, начиная догадываться.

— Ты завербуешь меня в Комитет, а после отпишешь Зоне 112. Администраторы не рискнут спорить с Комитетом, а Рогволд соснёт хуйцов.

— Жестокая ты. Я понимаю, Верховцев — мудак, но Комитет…

— Принеси, пожалуйста, телефон.

— Я что, единственный обладатель обеих ног здесь?

— Я в сопли, отец. Повреждения тотальны, восстановлению не подлежит.

— Подушки безопасности хоть раскрылись? — Острил сотрудник, вставая с дивана.

— Раскрылся пока только твой ебальник, а подушки сработали. — Средний палец поднялся в воздух.

Передав телефон Маргарите, Николай вернулся на место. Достав из внутреннего кармана куртки блокнот, он принялась его листать в поисках номера.

— Да где же оно? А, вот.

Набрав номер, Сотрудница вслушилась в гудки.

— Алло. — Уставший мужской голос отозвался с другого конца провода.

— Доктор Одинцов, здравствуйте, — бодрый голос Шихобаловой, казалось, существовал отдельно от висевшего на подлокотнике тела.

— О, это вы, — без энтузиазма отозвался Смотритель, — чем обязан?

— Я прилечу к вам на днях. — Радостно отрапортовала метареалистка. — В качестве ревизора от Комитета по этике.

— По этике⁈ — Голос вдруг стал взволнованным. — Я не получил никакого извещения.

— А вот тут как раз один из сотрудников вас известит. Он, кстати, работник десятилетия!

С этими словами Марго сунула трубку Николаю. Если бы её лицо не было приклеено гравитацией к кожаной поверхности подлокотника, она бы увидела, как Мирных беззвучно матерится на неё, прежде чем произнести в трубку:

— Алло, доброе утро. — С удивлением Николай обнаружил, что его голос автоматически принял рабочий тон. — Какой у вас вопрос?

— Эм… Мне тут сказали, что ко мне на днях приедут из Комитета по этике.

— Всё верно. — Пробасил Николай. — Какой у вас вопрос?

— Так… Когда вас ждать?

— На днях.

Красноречивый вздох раздался с динамика телефона.

— Хорошо, — сдался Смотритель. — Приезжайте.

Связь оборвалась, и Мирных, отложив трубку в сторону стал думать, как теперь сообщить всё это своему начальнику.

— Меня четвертуют за такую многоходовочку, — логично предположил он.

— Нет, мы работники десятилетия. Пусть теперь только попробуют отказать нам в чём-либо. Соберёмся всей пожилой ватагой и отпиздим их.

— Обещаешь? — Спросил Николай, тепло глядя на теряющую сознание коллегу.

— Обещаю, — ответила сотрудница, проваливаясь в сон.

В 1492 году итальянский мореплаватель Кристобаль Колон, он же Христофор Колумб, открыл для всего мира Новый Свет. Там он повстречал племя, которое научило его курить высушенные на солнце листья табака. Вернувшись в родные земли, мореплаватель обрёл славу и почёт, а никотиновая зависимость — миллионы последователей.

В 1847 году в Лондоне, на Бонд-стрит, молодой предприниматель открывает магазин по продаже импортных сигарет. Спустя почти сотню лет, международная фирма по производству табачной продукции, названная его именем, представляет народу новую марку сигарет. Минималистичный дизайн, и строгая эмблема с изречением Цезаря: «Veni, vidi, vici» приводят к тому, что Marlboro становиться самой продаваемой маркой сигарет в мире.

В 1992 году старший исследователь Богдан Измайлов, стоя на крыльце перед входом в поликлинику, докуривал свою последнюю сигарету. Пасмурным осенним днём он узнал, что у него рак. Это должно было бы вылиться в панику, но последние новости в мире давно выбили из него возможность воспринимать потрясения: развал страны, крах экономики, возросший уровень преступности, сдача Отдела «П» в руки какому-то Фонду, и, что самое потрясающее, у него совсем недавно родилась дочь. Аврора была лучом света во мраке агонизирующего государства, но сегодня старшему исследователю открылась ужасная правда: жить-то осталось совсем немного!

Но как же так? Измайлову столько ещё предстояло сделать! Нужно перевести всю бюрократическую систему Отдела «П» под международные стандарты SCP Foundation. Необходимо расследовать связь между повадками носителей тлеедов и бытовым насилием в их семьях. Будет преступлением, если он так и не побывает в Ялте со своей семьёй в отпуске!

«Чёрт побери, — сокрушался Богдан, — да просто наладить быт, в конце концов. Страна развалилась, как же они будут без меня⁈»

За те две минуты, пока тлела сигарета, перед его глазами пролетели все воображаемые дни будущего, в которых он вёл свою дочь Аврору в первый класс.

— Если будут обижать, скажи мне! — Сказал бы он ей 1 сентября.

Он представил, как спустя несколько лет, Аврора бы привела к ним в дом своего первого парня. И он такой:

— Всё, что ты сделаешь с моей дочерью, я сделаю с тобой!

Карие глаза наполнились влагой. Сняв очки, Богдан наспех вытер их рукавом куртки, выкинул окурок в урну и быстрым шагом пошёл домой.

В следующие тридцать минут, меряя шагами асфальт, доктор Измайлов пересмотрел свою жизнь и решил, что до последнего вздоха будет жить ради самого лучшего, что в нём есть. В течении одной долгой прогулки он избавился от пятнадцатилетнего стажа никотиновой зависимости, принял решение говорить людям только правду и тратить как можно больше времени с семьёй.

Но сначала нужно было закрыть вопрос с работой.

На следующий день, Богдан явился на работу раньше обычного. Открыв дверь в кабинет, он обратился к смотрительнице Зоны 112 Ольге Орловой:

— Привет, — поздоровался он, пересекая порог.

За прошлую ночь, небеса, словно ощутив трансформации в психическом состоянии Измайлова, раздвинули нагромождение туч, нависавшее над городом. Поэтому из окон, сквозь тяжёлые вертикальные жалюзи пробивался солнечный свет, казавшийся теперь таким уместным.

— Здравствуй. Ты чего так рано? — Спросила женщина, стоя спиной к вошедшему. Директриса Орлова пристально рассматривала доску, увешанную вырезками из газет, печатными статьями сомнительного содержания и документами с неподтверждённой информацией.

Измайлов прошёл по кабинету и оперся на стену напротив окна, так, чтобы тёплый солнечные лучи падали на его плечи и голову. Устало прикрыв веки, Богдан вздохнул и сообщил:

— Мне нужен отпуск.

— На какой срок?

— Бессрочный.

— Был в клинике? — Тихо спросила она.

Глядя в пространство, Богдан кивнул головой.

— Сколько тебе осталось? Год?

— Может, два. Плюс-минус.

Обойдя стол, Орлова села в своё кресло. Сняв очки, она потёрла уставшие глаза:

— Кошмар какой-то. — Сетовала Ольга, доставая из ящика стола глазные капли. — Весь мир с катушек слетел. И ещё эта чёртова осень!

Закапав себе в глаза гипоаллергенный препарат, Смотрительница включила компьютер.

— Так. Как бы нам оформить твой уход? — Задумчиво произнесла она, щёлкая по клавиатуре и водя мышкой. — Чёрт возьми, эта буржуйская операционная система значительно быстрее предыдущего полена, разработанного в Отделе. Может с финансированием Фонд нас и обставил, но о бюрократии эти скоты заботятся только так.

Немного поразмыслив, Измайлов предложил:

— Слушай, а давай никак мой уход оформлять не будем, а?

— В честь чего это? — Смотрительница недоумённо посмотрела на него поверх очков.

— В этом нет нужды. Мне осталось совсем немного.

— Это весомое нарушение, Богдан. Я и так на карандаше у Фонда, а ты мне предлагаешь отпустить в массы человека с багажом совершенно секретных знаний. Они вот-вот отправят меня в отставку, и вся моя операция накроется медным тазом.

— Что за операция-то? — Спросил Богдан, подходя ближе к доске. — Ни черта не понятно.

— В этом и смысл.

— Чей? Твой или аномалии?

— Наш, — гордо улыбнулась Орлова, — он скрывает от всех своё существование, я скрываю от всех его исследование.

— Чертовски долгое исследование, — заметил доктор, ткнув указательным пальцем вырезку из газеты «Вѣдомости».

— Расскажу, в чём суть, если пообещаешь принять процедуру дезорганизации воспоминаний.

Богдан скривился:

— Выпить «Красной кометы» — значит терпеть тяжёлое похмелье в течении всей недели, просыпаться от шизофренических снов по ночам и в конце, вероятно, забыть что-то важное о себе, или своей семье. Мне сейчас чертовски важно ясно воспринимать каждый момент своей жизни, понимаешь?

Кивнув, Ольга достала из кармана халата пачку сигарет.

— Слушай, — вдруг вспомнила она, поджигая сигарету, — к нам же в декабре придут препараты нового образца. Амнезиаки называются.

— Просто и лаконично, — оценил мужчина. — Слышал, у Фонда менее жестокие способы стирать память.

— Так и есть, — отозвалась Смотрительница, выдыхая облако дыма, — я полагаю, мы сможем подождать с увольнением до зимы. Пока что отпишу тебя в отпуск.

Клацнув несколько клавиш, она распечатала уведомление.

— Готово, — удовлетворённо произнесла директриса, протягивая подписанный документ Измайлову.

— Н-да, — промычал доктор, — действительно быстрее отделовских поленьев.

Спустя неделю, Богдан Измайлов, как и мечтал, вместе с дочерью Авророй и женой Людмилой гостевал на курорте в Ялте. Раньше он предполагал, что сие событие случится лишь через год или полтора, но буквально после беседы с Орловой, он просто пошёл к бухгалтеру и потребовал у Фонда оплаты всей семье путёвок в санаторий им. Куйбышева. По правде говоря, максимум на что он рассчитывал, — это небольшой аванс наличными, однако, новое начальство, видимо, было намерено развивать в коллективе лояльность всеми законными способами.

Так что, лёжа в халате в личном номере, с бокалом крымского вина в руке, Богдан испытывал блаженное чувство успокоения: страшное (вернее, красивое по-своему) наследие Отдела находится в надёжных руках. Тем не менее, он так и не смог заставить себя забыть о работе. Скорее наоборот, мысль о скорой кончине заставила его мозг работать в несколько раз быстрее. За последние четыре дня он смог закончить последний раздел своего исследования о носителях. Сама структура текста уже давно существовала на его извилинах, но излагать мысли в бюрократической форме он смог закончить часом ранее, после чего, сходил в душ и позволил себе немного расслабиться.

За окном уже сгущались сумерки, и это значило, что совсем скоро он отправиться с женой и дочерью гулять по парку. По пути можно будет отправить концовку эссе по факсу в Зону 112. Разумеется, пересылка идёт через спецузел радиосвязи. Измайлов много слышал о том, что Фонд собирается полностью переформировать информационную базу Отдела: так, они собираются объединить тысячи компьютеров учреждений в единую международную сеть, создав все условия для передачи сообщений со скоростью света. Богдан знал, что такая технология была изобретена, но никогда не видел её вживую.

Впрочем, спустя ещё десять минут, это перестало быть важным. Богдан Измайлов, допив остатки на дне бокала, бодро подскочил с кровати, схватил свою отпечатанную рукопись и вышел из номера. Подойдя к двери соседней комнаты, он осторожно постучал в неё. Дверь открылась, и в проходе показалась Людмила, на плечах которой красовался новый шёлковый платок.

— Аврора не спит? — Тихо спросил мужчина, проходя в номер.

— Она внизу, побежала к автомату с лимонадом, — ответила Люда, после чего мягко коснулась губами щеки Измайлова. — Как ты себя чувствуешь?

Крепко обняв жену, Богдан медленно и глубоко вздохнул.

Семья Измайловых, 1992 г., Ялта

* * *

«Носители тлеедов, статистические исследования»

Автор: ст. л. Богдан Алексеевич Измайлов, Зона 112, Самара.

Часть 12, Заключение

В последней главе хотелось бы обсудить высокий уровень стигматизации Носителей в рядах учреждений бывшего Отдела «П» ГРУ.

По какой-то необоснованной, надуманной причине мы склонны воспринимать представителей этого племени как недолюдей, лиц второго сорта. Возможно, Комитет по этике захочет обратить внимание на тот факт, что за последние полтора века, ведущие организации страны по борьбе с аномалиями планомерно высылали и истребляли Носителей как вид. Выбор столь жестокого политического курса можно было бы объяснить наличием в их венах сверхъестественного паразита, но разве мы относимся с таким же пренебрежением к иным разумным аномалиям? Отделу (а теперь уже и Фонду) известны более ста различных этнических формирований, исповедующих магию и шаманские практики, но почему-то роль мирового зла отведена именно Носителям.

В сложившейся ситуации нельзя также не отметить тот поражающий цинизм, который сопровождает нас всю дорогу, на которой мы ищем врагов среди своих соотечественников. Творя, по сути, геноцид, мы оправдываем его тем, что заражённые тлеедами часто имеют весьма низкий социальный статус, страдают от различных психических расстройств и зависимостей, и вообще, от них воняет кровью и перегаром. Однако, если подумать, какими ещё им быть?

Представьте на секунду, что ваше тело способно сотворить иррациональные вещи, но вы не можете использовать свои способности, так как опасаетесь последствий. Так уж сложилось, что вы родились в государстве, которое постоянно норовит залезть к вам в трусы со своими проверками на соответствие идеологической повестке. Большинство ваших родных либо мертвы, либо находятся в одной из «отделовских» тюрем.

Картина бытия у человека, заражённого тлеедами, преимущественно состоит из вечного чёрного горя. Правильно ли мы поступаем в отношении данного этноса? Многие утверждают, что геноцид — вполне себе весомая расплата за ущерб, который могут нанести Носители. Но что такого они сотворили, за что им теперь приходится расплачиваться собственной жизнью? Да, согласно исследованиям, эти люди способны сломать ближнего голыми руками, но когда вы в последний раз вы видели Носителя, который бы вышел из себя и разорвал нескольких человек? Вопрос риторический.

Если мы хотим развиваться и двигаться дальше, нам необходимо пересмотреть своё видение сверхъестественного мира. Если человечество способно придумать и привыкнуть к машинам, проводящие сотни вычислений в секунду, почему бы нам не попытаться придумать способ коммуникации с Носителями, и просто не начать взаимодействовать с ними? Я уверен, мы приобрели бы сильного союзника в борьбе с агрессивными аномалиями.

Я возлагаю на Комитет по этике поиск ответов на все эти вопросы. Я не предлагаю совершить революцию в массовом сознании. Я лишь пытаюсь запустить дискуссию на темы, описанные в этом исследовании.

* * *

Уже на следующее утро Ольга Измайлова, сидя в своём кабинете, набирала телефон гостиницы, в которой числился Богдан.

— Добрый день, свяжите меня с Измайловым. Алло, Богдан, ты чего понаписал там?

— Где? В эссе о носителях?

— Да. Я не могу пустить это в редакцию.

— Не пускай.

Ольга облегчённо выдохнула:

— Уф. Ну и славно… Так, стоп! Ты даже не поинтересуешься причиной отказа?

— Да тут и так всё ясно. Если ты спустишь эссе в общую сеть, это привлечёт к Зоне 112 внимание этического Комитета. Они начнут расследование, и узнают, что в архивах Москвы есть сведения об одном очень интересном происшествии в нашем учреждении. О «внезапно исчезнувшем» сотруднике Отдела «П» ГРУ и коробке с сотнями, если не тысячами часов записей с камер. Слушай, а это линия точно закрытая?

— Да. — Твёрдо ответила Ольга. — К счастью, Отдел преуспел в изобретениях по части контршпионажа.

— Отлично. Так вот, рано или поздно они нароют про нас самого разного дерьма и выяснят, что рядом с Самарой так-то должен быть огромный в плане размеров и бюджета объект. Выяснят про Новикова, вернее, про всех его двойников… Отыщут где-нибудь координаты этого Комплекса, приедут, а на его месте — лес! Поднимут местные архивы и выяснят, что двадцать лет назад мы пытали людей в стахановских объёмах. И никого уже не будет волновать, что мы просто делали свою работу.

Повисла пауза. Какое-то время в эфире были слышно лишь дыхание собеседников.

— Рада, что ты это понимаешь, — сказала наконец Орлова. — Но зачем ты вообще написал подобное?

— Потому что мне страшно, Оль. Я хочу, чтобы моя дочь запомнила меня как хорошего человека.

— Но ты уже успел наворотить дел, Измайлов, — отрезала Орлова. — Мы успели. Ты понимаешь, что за скандал за этим стоит? Очень немногие в Отделе были информированы о «Росте», не говоря уже о том, что творилось внутри. Поэтому тебе просто необходимо стереть себе память, слышишь? Я уже говорила с остальными нашими. Все согласны с моим планом.

— А что за план-то?

— Отправить персонал, работавший на проекте Новикова в отставку и стереть все воспоминания о Комплексе. В том числе с бумажных и электронных носителей.

— Это саботаж, — резюмировал Измайлов.

Следующие три часа старший исследователь и директриса выдавали стабильно по одной-две гостайны за каждые десять минут. Ольга Орлова была уверена, что единственный способ выяснить предмет их диалога — это узел связи Комплекса. Расшифровать крайне сложную криптографию всех учреждений, к которым приписан «Рост» возможно только при наличии свободного доступа к архиву Административного корпуса, а он канул в небытие вместе с заводом и близлежащим населённым пунктом.

Смотрительница была уверена в прочности системы Отдела даже в годы, когда он перестал существовать. Страшный проект к которому они имели отношение, исчез из реальности. Проблемы растворились сами собой, теперь всем нужно пойти на заслуженный покой. В конце концов, что может случиться? Не вернётся же этот завод снова, в самом-деле.

* * *

Спустя пять лет в камеру под номером 24 был помещён бывший сотрудник Зоны 112, чьё имя уже никто не сможет вспомнить. Он вломился в зону содержания объекта «Вещатель» и повредил несколько критически важных элементов СДС-7. В течении следующих минут произошла герметизация Зоны 112 и последующий захват вышеупомянутого сотрудника при помощи «Мумифицирующего стула».

Во время двух коротких интервью, Ольга выяснила, что перед ней никто иной, как бессмертная легенда Отдела, КАРИ и всех предыдущих наименований отечественных филиалов. На вопрос о причинах деструктивного поведения, Нежилец ответил, что пытался подать знак.

— Я уже чертовски давно пытаюсь сюда попасть. В этом мире осталось не так много аномалий, способных противостоять Исполнителю. Голоса, запертые внутри «Вещателя» принадлежат одному древнему демону, которого нам удалось изгнать много веков назад. Тогда нам пришлось протолкнуть Мнемогемнона через врата, из-за чего некоторые части его тела приобрели автономную форму: голос, который распространяет проклятья и этот чёртов камень, изливающий ртуть. И, конечно же, то самое сердце, ради которого вы даже устроили этот цирк с центром переливания донорской крови.

— Как ты собирался подать сигнал? — Директриса подожгла сигарету с видом победительницы. — Угробив всё учреждение?

— Вообще-то, я планировал пропустить проклятья через себя, использовав своё сознание как… В общем, есть кое-кто, способный увидеть меня на весьма большом расстоянии. Конечно, я мог бы догадаться, что у вас стоит система самоизоляции.

— Да, — призналась Орлова, стоя в дверях камеры, — как-то глупо для бессмертного. Каким образом ты планировал передать сообщение?

Нежилец ворочался на стуле, пытаясь выплюнуть трубку, засунутую ему в горло.

— Я не пытался передать сообщение, — раздражённо хрипел узник, — я лишь хотел привлечь внимание. В прошлый раз, когда я имел дело с «Вещателем», она нашла меня почти сразу. По меркам бессмертного.

— Кто «она»? — Заинтересованно спросила Смотрительница, затягиваясь сигаретой.

— Весьма могущественная представительница того рода, который вы пытали застенках этого учреждения.

— Мы действовали во благо Страны! — Воскликнула Орлова, выдыхая едкий дым.

— Да? И где она сейчас, эта страна? Знаешь сколько таких «стран» я успел пережить?

— Это не важно, — отрезала Ольга, швыряя в окурок в Нежильца. — Комплекс исчез двадцать лет назад. И вместе с ним и твой Исполнитель.

— Исчез? — Сквозь гортанные хрипы послышались издевательские насмешливые нотки. — О, так вы не в курсе самого главного?

— О чём ты? — Прошипела директриса.

— У вас же есть астатно-шихтовые линзы?

Резко развернувшись, женщина пулей вылетела с нижних этажей. Поднявшись на лифте, она забежала на склад безопасных объектов. Привычно сдержанный и тихий Архивариус принёс по просьбе директрисы линзу. Открыв на столе свой журнал, он произнёс:

— Так, время такое-то, число такое-то. Линза, одна штука. Отдана под поручительство…

— Слушай, — вдруг твёрдо сказала Ольга, — а ты можешь не заносить это в журнал?

Архивариус недоумённо посмотрел на начальницу.

— В смысле?

— Ай, чёрт с ним, записывай.

Спустя два часа стремительной езды по городским и просёлочным дорогам, служебный автомобиль директрисы остановился в глухом, поросшим бурьяном месте. Наведя объектив фотоаппарата, она щёлкнула затвором. С минуту она ждала проявки изображения.

— Блять, нет! — Внезапный крик Орловой спугнул стаю ворон где-то в чаще. — Твою же мать, падла, сволочь, да как так? Сука!

* * *

Второе интервью с Нежильцом проводилось спустя ещё два часа, когда изрядно поддатая Ольга вернулась в 24-ю камеру.

— Как это возможно? — Воскликнула она, хватая Нежильца за грудки. — Отвечай, паскуда, как этот грёбанный завод оказался под Завесой?

— Я не знаю, — честно ответил узник. — Я пытался подобраться ближе последние лет сорок. Но, будучи частью Отдела, Исполнитель сделал всё, чтобы я держался от него как можно дальше. В конце всего, именно в результате его выброса на грань реальности мне и удалось превзойти его влияние. Послушай меня. Просто успокойся и послушай!

Закончив трясти измученное тело, Орлова опять встала в дверях с пачкой «Примы».

— Пиздец, — сокрушалась она, прикуривая очередную сигарету. — Столько лет работы и всё зря! Сука, всё зря!

Слёзы досады текли по внезапно состарившемуся лицу.

— Да как же так?

— Эй, — подал голос заключённый, — всё ещё можно исправить, слышишь? Давай вынесем «Вещатель» на территорию Комплекса…

— Ни черта! — Рявкнула директриса. — Я отдала Отделу всю свою жизнь не для того, чтобы в результате оказаться…

— Убийцей? — Закончил за неё Нежилец. — Ты драматизируешь. Мы в былые годы и не такое творили.

— О, конечно, — деланно рассмеялась Ольга, — давай расскажи мне как сложно быть бессмертным.

— Все смертны, — грустно возразил мужчина, — просто мне немного не повезло.

— Это мне не повезло, что я оказалась здесь. Я планировала стать учёной, ездить по всему миру… А теперь, даже отправив всех в отставку, найдя пустышек через подставное лицо, совершив полсотни уставных нарушений, за которые мне уже светит пожизненное, я узнаю, что мне до конца жизни придётся носить в себе эту… мерзость, эту грязь!

— Тебе бы и так пришлось носить это в себе. — Резонно заметил мужчина. — Всё это не будет иметь значения в будущем, поверь. Исполнитель достаточно страшная угроза. Человечество простит тебе все грехи, если ты поможешь мне.

— Нет уж, — отмахнулась Смотрительница, покидая камеру, — с меня хватит. Ты останешься здесь.

— Ты рехнулась! — Вдруг закричал узник. — А если всё станет ещё хуже?

— О, да, — протянула Ольга, закрывая за собой тяжёлую дверь, — конечно, станет. Но, уже без меня.

Анамнез:

Белая женщина примерно тридцати лет (точный возраст установить невозможно. Пациентка утверждает, что не осведомлена о дате своего рождения. Предполагаемая дата: июль-август 1990 года).

Называет себя Верой. Фамилии и отчества нет. Не работает. Адрес проживания сообщить отказалась. На вопрос о своей религиозности демонстрирует полное непонимание концепции Бога и творения.

Наблюдается стойкая алкогольная и никотиновая зависимость. Речь сбивчивая, эмоциональная, изобилует обсценной лексикой.

Состояние объекта рассматривается как нормальное, если не брать в расчёт аномальное влияние тлеедов на организм.

Сознание не омрачено. Имеются слабовыраженные симптомы диссоциативной амнезии, возможно, вызванное смертью. Речь односложная, маломодулированная. На расспросы о семье реагирует болезненно: язвит, уходит от темы. На лицо явные признаки низкой самооценки.

Мышление без грубых структурных нарушений, несколько замедленного темпа. Фон настроения снижен. Читает с трудом.

Пациентка страдает многолетней бессонницей и потерей интереса практически ко всему, за исключением алкоголя (что продиктовано зависимостью, а не личным выбором).

Диагноз: клиническая депрессия. Подозрение на недифференцированную шизофрению.

Рекомендуется приём галоперидола и антидепрессантов всего спектра.

10 сентября 2019, 09:34, склад безопасных объектов Зоны 112.

С тех пор, как Архивариус приказал долго жить, зайти в архив мог только человек самых искренних намерений. Потому что найти нужное положение ключа в древней скважине замка, отлитого ещё при Брежневе, представлялось возможным только при условии, что тебе действительно необходимо попасть в архив. За прошедшие два месяца такая необходимость возникала всего несколько раз. И только у Авроры Измайловой, которая внезапно будто стала негласным архивариусом Зоны 112. Чёртов ключ из чугуна висел ярмом на шее. Старая верёвка натирала кожу, но сотрудница знала, что тот, кто обладает информацией имеет преимущество, поэтому не снимала его всё время работы. То есть, последние два месяца.

Утром десятого сентября, Алексей Стычкин обнаружил Аврору именно там, в архиве. Девушка яростно материлась, перекладывая какие-то коробки между стеллажами.

— За прошлые семь недель, пока эта «сука из аквариума» отращивала себе тело, — донеслось до ушей сотрудника, — я столько гадостей начиталась про этот Отдел, про эту Зону, про своего отца, что теперь… ох, я даже не знаю, стоит ли всё это дерьмо моего терпения.

Секунду спустя, шелест бумаг и картона стих, и из-за дальних полок показалась девушка в белом халате. Увидев бледную, изрядно похудевшую коллегу, чьи кудри были взъерошенными, а лицо практически мёртвым, сотрудник произнёс:

— Жесть, неужели я выгляжу также?

— У меня сейчас голова лопнет! — Прохрипела Аврора, глядя в пространство.

Подойдя к Измайловой, Стычкин помог ей присесть за стол Архивариуса.

— Аврора, слушай. Я только что от Одинцова.

— К нам завтра приедет та женщина из Комитета по этике, я знаю. — Отмахнулась девушка, пытаясь снова встать на ноги.

— Да погоди, присядь, Аврор, — воскликнул сотрудник, подвигая второй стол для себя.

Встряхнув головой, Аврора стряхнула с себя сон, который впрочем тут же снова запустил свои щупальца в её мозг.

— Мне через неделю отдавать отчёт по проекту. Я не могу спать.

— Всё в порядке, я говорил с Оганяном.

— Ты же сказал, что с Одинцовым, — напомнила Измайлова, глядя сквозь Алексея.

— Всё верно, — обречённо кивнул Стычкин, — я был у Одинцова, говорил в его кабинете по закрытому каналу с Оганяном.

— Очень хорошо, — протянула девушка, в глубине души радуясь тому, что последние две извилины в её уставшем мозгу всё ещё работают.

— Так вот он сказал, что нам надо выспаться.

Лицо Авроры тут же приняло осмысленное выражение:

— Серьёзно? Прям так и сказал, — «выспаться»⁈ А как же отчёт и всё остальное?

— Ну, — с безразличием ответил сотрудник, — есть шанс, что мы умрём уже к четырём часам следующего утра. Поэтому есть разрешение на двенадцать с половиной часов отключки.

На глаза сотрудницы навернулись слёзы.

— Вау, — всхлипнула Аврора, — двенадцать часов, да ещё с половиной! Это же семьсот пятьдесят минут глубочайшего ничего!

— Мы их выстрадали, — уверенно проговорил Алексей, положив руку на плечо коллеге.

Вдруг дверь склада со скрипом открылась и в комнату вошла фигура, напоминающего пластилинового человека с весьма большой головой. Остановившись напротив стола он уставился на сотрудников большими глазами и изобразил на своём лице безобразную улыбку, разделившую надвое уродливую голову.

Объект «Хохотун», по уже сложившейся традиции, вновь нарушил условия содержания и принялся бегать по этажу, надеясь напугать или хотя бы разозлить первого встречного. Однако коридоры были пусты, и гуманоид уже привычным маршрутом прибыл в архив. Ввалившись развязной походкой на склад, он надеялся увидеть старого человека, который обычно начинал смешно брюзжать, потом раздражался и поднимал тревогу, обеспечивая шоумена благодарной аудиторией с резиновыми дубинками.

Однако в этот раз в тусклом свете лампочек, отдававшем желтизной, среди груды пыльной макулатуры он обнаружил двоих молодых людей. Они не вскочили со своих мест, не принялись хвататься за сердца, даже ни разу не сматерились.

Повернув голову к Авроре, Стычкин поинтересовался:

— Рация с собой?

— Не, в кабинете, — отозвалась Аврора, не сводя с гуманоида безразличного взгляда.

— Ну, — вяло протянул сотрудник, облокотившись на стол, — это так оставлять нельзя.

Схватив со стола предмет антиквариата в виде тяжёлого чугунного пресс-папье, Аврора размахнулась.

— Э! — Рявкнула девушка, швыряя железку в гуманоида. — Пшёл вон!

Существо сначала обрадовалось последовавшей реакции, но что-то тяжёлое и холодное вдруг стукнуло его по голове, и издав звук, похожий на смех, гуманоид спешно ретировался.

Подойдя к двери, Аврора захлопнула её и провернула ключ в скважине. Алексей уже храпел, повиснув на столе. Пожелав ему приятных сновидений, сотрудница прошла вглубь склада. Вытряхнув из коробок несколько шинелей, она улеглась на них, и провалилась в блаженное небытие.

Комплекс «Рост», то же время

Холодный сентябрьский ветер швырял по территории завода сухие пожелтевшие листья. Воздух ещё был насыщен влагой сентябрьского утра. Накинув на плечи медицинский халат, доктор Марш широкими шагами проходил мимо установленных на площадке Комплекса огнемётов. Директор Оганян и капитан Риггер планировали провести предварительное испытание этой хитрой установки в ближайший час, поэтому ему было поручено весьма важное задание. Владимир должен был пойти к одушевлённому дереву и предупредить его о том, что они собираются сжечь дотла одного из обитателей этого места. И, по возможности, попросить у Древа Морали помощи в этом убийстве.

Бойцы, патрулировавшие периметр Комплекса были проинструктированы в соответствии с предложениями Марша, поэтому все присутствующие делали вид, что не замечают проходящего мимо них доктора. На этот раз к груди доктора был приклеен маленький микрофон, что позволяло осуществлять аудиозапись прямиком на носители Участка 77. Также у него с собой было записывающее устройство, которое нужно было как-то незаметно оставить возле дерева.

На подходе к высокой фигуре, сплетённой из канатов и колючей проволоки, доктор замедлил шаг и осторожно помахал левой рукой в знак приветствия.

— Здравствуйте, — воскликнул он с натянутой улыбочкой.

— О, это вы, — с безразличием молвило Древо. — Очевидно, ваши друзья, увидев моё нежелание разговаривать, ошибочно подумали, что я хочу общаться с вами.

Оказавшись на расстоянии в пять шагов от аномалии, Марш остановился.

— Почему же вы не хотите разговаривать? — Резонно спросил он. — Я считаю у вас отлично это выходит.

— Проваливайте! — Отрезал железный голос. — Нет никакой необходимости более нам общаться.

Владимир с досадой обернулся и посмотрел на бледный корпус Участка, возвышающийся над границей Комплекса.

— Хорошо, — ответил Марш, опуская взгляд на сплетение шлангов, соединяющие огнемёты с несколькими рядами газовых баллонов, — пусть так. Моя работа состоит лишь в том, чтобы уведомить вас, что к поверхности «Роста» движется чудовище.

— Я знаю, — холодно отозвалось существо, — это будет стоить мне некоторого количества корней.

Владимир обернулся.

— И это вас не беспокоит?

Древо развело в стороны ветвями.

— А что я могу сделать?

— То же, что и мы. — Доктор указал на возведённое посреди площадки завода орудие. — Бороться.

— Бороться, — с безразличием фыркнуло Древо, — чего ради?

Выражение полнейшего непонимания отразилось у Марша на лице.

— В смысле, «ради чего»? Ради жизни.

Скрипнув ржавыми тросами, аномалия медленно повернулась к той стороне Комплекса, за которой простиралась бескрайняя яркая чаща, которая пестрела и переливалась всеми цветами осени. Вытянув несколько ветвей, будто в попытке поймать летящие на ветру листья, Древо медленно и глухо произнесло:

— Вот жизнь. А у меня что?

— Ну, ваши жизни отличаются, но…

— Да разве это жизнь? Моё тело состоит из железа. Люди говорили мне, что оно холодное. Но как это — ощущать холод?

— Послушайте, я вот, как человек, не обладаю способностью к эхолокации, но мне кажется, моих чувств достаточно, чтобы не чувствовать себя обделённым, и не завидовать летучим мышам. Вопреки той лапше, что вам навешали на уши, вы живое и разумное существо. Вы обладаете сознанием, и я уверен, весь этот лес не стоит и секунды вашего бытия. Молчащих, качающихся на ветру деревьев полно по всей земле. Всех размеров и видов. Но только одному дереву положено стоять здесь, перед входом в Комплекс.

— Зачем вы мне всё это говорите?

— Потому что это моя работа! — Воскликнул сотрудник, теряя терпение. — Я старший специалист по исследованию паранормальных явлений. Находить общий язык с разумными аномалиями — это то, за что я получаю деньги.

— Деньги? — В стальном голосе прорезались насмешливые нотки. — И что же вы с ними делаете?

— Покупаю всякое.

— Что, например?

— Ну, — вдруг замялся доктор, — в основном… ну, всякое. Еду там. У меня же нет корней, чтобы высасывать минералы из почвы. Я, так сказать, автономная машина из мяса и костей.

— То есть вы работаете, чтобы есть?

— Не только, — косясь в сторону, ответил Марш, — у меня есть неплохое жильё, в центре города. Машина, импортная. Правда, давненько её не заводил. Довольно неплохая сумма лежит на счету в банке. На самом деле, я могу в любой момент покинуть пост, и выйти на пенсию.

— Так что же вас останавливает?

Постояв в раздумье некоторое время, сотрудник в очередной раз обернулся, чтобы взглянуть на огнемёты.

— Не знаю, — честно ответил он. — А что ещё мне делать? Жены нет, детей тоже. Остаётся работать.

Повисла пауза. Холодный ветер, затихший на некоторое время, теперь снова принялся разносить лёгкий мусор по бетонному покрытию под ногами собеседников. Поддавшись вперёд, Древо нависло над Владимиром, окружив его колючими ветвями. Скачок адреналина заставил сердце сотрудника биться значительно быстрее.

— Вы не привязаны корнями к земле, доктор Марш, это правда, — молвило дерево, — берите своих друзей и бегите как можно дальше. Это чудовище пробивает земляные и бетонные перекрытия Комплекса. Оно вырвется наружу очень скоро, и начнёт сеять смерть.

— Значит, мы все умрём здесь, — твёрдо проговорил Владимир.

— Чем вы пытаетесь остановить того, кто клином стремится сквозь твердь?

— Огнём. Думаю, у нас все шансы на победу.

Маска, формирующая лик существа была так близка, что Марш мог разглядеть в нём своё отражение.

— Может вам и удастся сломить вторженца, кем бы он ни был, но что насчёт остальных тварей, что ринутся роем сквозь туннель? Что насчёт тех созданий, что существуют под завесой? Как вы планируете противостоять им?

— Ну, — уклончиво отозвался доктор, — будем решать проблемы по мере их поступления.

— Боюсь проблемы, о которых мы говорим не ведают о понятиях меры.

— Тогда ваш Исполнитель должен что-то сделать с этим, нет? Он же великий надзиратель великой тюрьмы.

— Судя по моим наблюдениям, внимание Исполнителя отвлеченно на что-то другое. Ординаторы Комплекса всё ещё пытаются противостоять вырвавшимся чудовищам, но на то, чтобы загнать в клетки всех и каждого могут уйти годы, если не десятилетия. Половина из этих тварей сотни лет провели за границей привычной реальности, и совершенно потеряли рассудок. С ними нельзя договориться, им не интересны ни люди, ни деньги! И это лишь то, что я могу «прощупать» корнями.

— Ваши корни, по вашим же словам, — напомнил Владимир, — оплетают первые сто сорок этажей Комплекса. И вы не знаете, что происходит в его самых нижних помещениях?

— Вы не понимаете, как устроено метафизическое исполнение главного корпуса. Мерить количество этажей в числах, всё равно что измерять свет солнца в лампочках.

— А вы попробуйте. — Предложил Марш, доставая из кармана крохотный блокнот.

Утихнув на несколько минут, Древо в раздумьях скрипело проржавевшими жилами, покачиваясь на ветру.

— Ну, допустим, — сказало оно наконец, осторожно выговаривая слова, — высота одного этажа равна пяти метрам. Если быть точным, то четыре целых, девяносто семь сотых, но это не важно. Так вот, представим, что вы падаете вниз по центральной шахте.

Подняв бровь, Марш в изумлении уставился на дерево. Представлять себя летящим в недра глухого советского завода ему совершенно не хотелось.

— Скорость падения среднего человека равна пятидесяти пяти метрам в секунду, — продолжало дерево, — значит за час вы будете пролетать тридцать девять с половиной, — хотя, давайте округлим, — тысяч этажей. Сорок тысяч в час, — это девятьсот шестьдесят тысяч этажей в день. Уже неплохо!

— Да, — вдруг согласился Марш, считая столбиком на бумажке, — триста пятьдесят с половиной миллионов в год. Звучит как зарплата мечты.

— Верно. И вот, если вы будете лететь шестьдесят четыре целых, сто восемьдесят девять тысячных года, вы достигнете центра, где находится пункт управления.

— Так, это получается… — Бормотал доктор, яростно чиркая ручкой, — Это получается… Да, блять!

Достав вспотевшими ладонями телефон из заднего кармана брюк, он открыл калькулятор.

— Это получается двадцать два миллиарда, четыреста девяносто один миллион, восемьсот двадцать пять тысяч, шестьсот этажей, ебать! Откуда такие числа⁈ — Верещал Марш. — Что вы тут такого нахуевертили? Как⁈

Изрядно взмокнувший Владимир, провёл ладонями по лицу.

— Ох, ну и пиздец. Так, ладно, возьми себя в руки, Марш! Всё в порядке. Всё под контролем.

— Вам нужно меньше матерится, я считаю, — монотонно заметило Древо, — взрослых образованных людей это недостойно.

— И меньше пить, пожалуй, — добавил доктор. — Такая конструкция должна весить немыслимое количество тонн и занимать собою огромные пространства. Если мы не видим следов воздействия на окружающую среду, значит Исполнитель растёт внутрь самого себя.

Дерево качнуло ветвями в знак согласия:

— Пространство Комплекса устроено таким образом, что каждая следующая итерация этажей является копией предыдущей. Однако, скопировать материю значительно проще, чем скопировать непосредственно реальность, так что с каждым новым этажом возникают огрехи в составлении метафизической сети.

— И что это значит? — Спросил Марш, чувствуя, что он окончательно теряет способность соображать.

— Это значит, что существует этаж, после которого от реальности остаётся только её копия, пропущенная через миллиарды итераций.

Древо повернулась к раскинувшейся за зданиями чаще и махнуло ветвями из колючей проволоки.

— Уместите в голове разницу между теми деревьями и мною. И умножьте эту разницу в два десятка миллиардов раз, и вы получите достаточно точное понимания того, что из себя представляет Исполнитель.

— У такого разума должен быть божественный контроль над всей структурой «Роста», — заметил Марш, — почему же он бездействует?

— Всякий разум направляется вниманием. И внимание Исполнителя сейчас приковано к чему-то, очевидно, более важному.

— Что может быть важнее целой орды агрессивных аномалий?

— Что-то, что угрожает существованию самого Исполнителя. Сейчас, спустя два месяца без поступлений каких бы то ни было указаний, я понимаю, что структура Исполнителя, при всей её сложности, подчиняется обычным законам сознания, — призналось Древо, — это значит, что за всем этим обширным Комплексом, число этажей в котором теряет смысл, стоит обычное эго. Извращённое, могущественное, но, к моему сожалению, вполне человеческое эго.

Опустив голову, Марш молча слушал, наблюдая за волочащейся по растрескавшемуся бетону листве. Затягиваясь никотином, он представлял всю ту вакханалию, что творится на нижних этажах, которые, в его воображении, почему-то были объяты пламенем. В уме доктора складывались картины, где каждая была страшнее предыдущей.

— Если вы не лжёте, и ваша работа действительно состоит в том, чтобы понимать и сочувствовать всякому, имеющему разум, — подытожило существо, — вам стоит абстрагироваться от мира и обратить внимание на того, кто абстрагируется от мира и обращает внимание.

Докурив сигарету, Владимир решительно выбросил окурок и тяжко вздохнул. Вспомнив советы Ирины Ивлеевой, он уселся на холодный бетон, в метре от аномалии, выпрямил спину и опустил веки.

— Ладно, стерва, твоя взяла, — выругался Марш, мысленно представляя перед собою штатного психиатра Зоны, — это я не вам, если что.

Последние слова были обращены к дереву, но существо лишь молча качало ветвями в порывах ветра.

10 сентября 2019 года, 19:00

Уважаемая Маргарита Шихобалова,

Комитет по этике приветствует вас в новой должности. Мы наслышаны о ваших достижениях и обязуемся оказывать любую посильную помощь в работе.

Комитет рассмотрел рекомендации полученные от сотрудника Зоны 400 Николая Мирных, и ваше ходатайство о переводе в Зону 112, которое мы поспешили удовлетворить. Однако, прежде чем вы поступите в филиал Самары, есть нюансы, о которых вам необходимо знать.

С вашего последнего визита в работе самарского филиала многое поменялось. Так, объект SCP-6319-RU, известный как «Рост», был отписан Участку 77 — новому учреждению Фонда. Это значит, что доступ к файлам, связанных с обозначенным выше Таумиэлем будет ограничен. За исключением этого, весь архив Зоны 112 поступит в ваше полное распоряжение.

Вы также просили сводку о процессе набора сотрудников в Отдел метареалистов, основанный вами ранее. Докладываем, что сотрудники Алексей Стычкин, Аврора Измайлова и Валентин Лебедев успешно прошли необходимые курсы повышения квалификации. Однако, за последние два месяца, из-за возросшей нагрузки в Зоне 112, им так и не удалось привлечь новых агентов, что возможно к лучшему.

Ваши полномочия всё ещё позволяют набирать новых сотрудников в ряды метареалистов, в чём мы и желаем вам успеха. В прикреплённых к письму файлах вы можете ознакомиться с результатами экзаменов агентов Измайловой и Стычкина. За результатами доктора Лебедева нужно обращаться в Комитет образования Фонда отдельно: существуют весомые ограничения на доступ к данным о сотрудниках с уровнем допуска «Четыре-штрих».

Теперь поговорим о вашей новой должности!

Начиная с 10 сентября 2019 года, системы реестра Фонда SCP реклассифицируют вас как рекрута этического Комитета. Ваше досье будет автоматически реструктуризировано искусственным интеллектом, сделав его недоступным для многих связанных проектов. По настоянию вашего инструктора и наставника Николая Мирных, мы прямым текстом предупреждаем вас о последствиях, которые последуют за попыткой вмешательства в дела Зоны 400.

Напоминаем, что Комитет по этике формирует рейтинг сотрудников, который влияет не только на вашу заработную плату, но и на уровень допуска к секретным архивам. Так, на момент становления в должности ваш рейтинг составляет 1600 баллов, в то время, как рейтинг вашего прямого наставника составляет 40660 баллов. Подробнее об этой системе вы можете ознакомиться с материалами ниже.

Вам также будет доступен весь спектр информационных, материальных и юридических услуг на случай возникновения конфликтов с представителями из других отделов Фонда.

С наилучшими пожеланиями, старший администратор этического Комитета по России, Марченко Д. М.

Закрыв папку с документами, Маргарита устало откинулась на мягком обитом войлоком сиденье. Перевод в другой Комитет занял всё её свободное время, и теперь она ощущала себя капитально выжатой. Слегка повернув голову, она выглянула в обширное окно, за которыми, под покровом сумерек, простиралась Самарская улица.

Прикрыв глаза сотрудница задумалась. Мирных работает на этический Комитет уже более двадцати лет. Сумма в сорок тысяч баллов рейтинга говорит о том, что он, вероятно, ценнейший сотрудник русского филиала. Стоит поинтересоваться, какой ценой ему достались эти цифры.

«Я же работник десятилетия, — недоумевала Марго, — могли бы тысяч десять накинуть».

Достав из кармана черного плаща телефон, она позвонила Николаю:

— Да, Марго, — ответил сотрудник, — я на планёрке, давай живее.

— Окей, — бросила Маргарита, — хотела спросить насчёт твоего рейтинга.

— Чёрт, ща погоди.

Следующую минуту эфир заполнил шум, в котором можно было услышать, как Николай с извинениями покидает кабинет полный народу.

Спустя ещё секунду раздался звук закрываемой двери и шум стих:

— Чего у тебя там? — Пробасил он наконец.

— Сорок тысяч шестьсот шестьдесят очков рейтинга — это много или мало?

— Ну, скажем так, этого достаточно чтобы позволить водник прямо у себя в кабинете, — коротко объяснил Николай.

— Нормально, а что насчёт времени? Сколько тебе понадобилось работать для этого?

— Двадцать шесть лет. Но водник у меня уже лет двенадцать. Смотри, за год после выпуска у меня был прирост в 200 очков рейтинга. Ты начала с позиции сотрудника десятилетия, так что они могут начислять сотен пять-шесть в год.

— Это же капец как мало! — Возмутилась сотрудница.

— Так и должно быть, — уверял Мирных, — ты должна осуществлять строгий надзор над учреждением, где работаешь.

— Речь о доносительстве?

— Иногда и об этом. Ты поймёшь, если возникнет ситуация, когда нужно выдать кого-то с потрохами. Но чаще будет наблюдение за ходом различных исследований.

— Понятно, а за что баллы-то начисляются?

— Не парься об этом. Просто выполняй свою работу, и баллы потекут рекою. Хотя, думаю, до водника лет десять всё же потратить придётся.

— А с какого уровня позволяют водник?

Николай рассмеялся:

— Ну, тысячах на тридцати, допустим. Последнюю десятку мне накинули за Бету.

— Бьюсь об заклад, что к концу этого года у меня уже будет тридцатник! — Вдруг уверенно и серьёзно сказала Маргарита.

— Хе-хе, — насмешливо крякнул сотрудник, — если это случится, я лично привезу и поставлю к тебе в кабинет водяной на двадцать литров!

— Договорились!

Оборвав связь, Маргарита снова глянула в окно. Тучи сгущались, на улице становилось почти темно. Едва она покинула аэропорт, усталость повлекла её в глубину города. Так, никому не сказав о своём прибытии, Марго устроилась на мягком диванчике у окна в теплом кафе.

Кварталом далее её ожидала съёмная трёхкомнатная квартира. В прошлый свой приезд она не успела осмотреть достопримечательности Самары, так что надеялась провести хотя бы первые пару дней работы в роли туриста, и потому совершенно не торопилась оформляться в Зоне 112. Просидев полчаса за пустым столом, она уже раздумывала над заказом, когда в половине восьмого вечера дверь в кафе отворилась, и в заведение ворвался детектив Могилевич.

Более хмурый и серьёзный, чем обычно, Антон уверенно шагал навстречу, как вдруг, поймав взгляд Марго, внезапно остановился. На лице его отобразилось неподдельное удивление, которое, впрочем, не просуществовало долго. В следующую секунду в него врезался спешащий официант. Поднос, полный грязных тарелок рухнул, раскидывая по полу осколки фарфора. За звоном стекла послышался стук металла о кафель — табельный пистолет Антона неудачно выпал из-под чёрного пиджака детектива.

Не проронив ни слова, Могилевич молниеносным движением поднял оружие и двинулся к Марго:

— Что вы здесь делаете? — Тихим баритоном спросил мужчина, садясь напротив.

Сбитая с толку сотрудница непонимающе разглядывала детектива, замерев с раскрытым меню в руках:

— Собираюсь поужинать, — честно прошептала Марго.

— Приятного аппетита.

Не успела сотрудница пробормотать «спасибо», как телефон Антона шумно завибрировал. Достав из кармана телефон, он нажал кнопку ответа.

— Антон, привет, — грозно донеслось из трубки, — Это твой ствол сверкает в моём кафе?

Хмурясь изо всех сил, Могилевич сканировал взглядом улицу через панорамное окно.

— Н-да, — выцедил он.

— Отряд прислать?

— Нет, всё в порядке.

Оборвав связь, детектив убрал телефон и снова вперил взгляд в Шихобалову.

— Что вы тут делаете? — Повторил он.

— Я теперь ваш сотрудник от Комитета по этике, — скривившись ответила Маргарита, — что за допрос вы мне тут устраиваете?

Шумно выдохнув, Антон провёл рукой по взмокшим волосам. Ответить он не успел, так как к столику подошёл официант в компании администратора кафе. Оба выглядели до крайности растерянно.

— Кхм, — прокашлялся молодой человек, ставя перед детективом бутылку вина и два бокала, — простите, я увидел ваш пистолет и…

— Позвонил в полицию, — скороговоркой закончил Могилевич, — всё в порядке, вы молодец, за вино спасибо, а теперь оставьте нас наедине.

Синхронно кивнув, администратор и официант молча удалились.

— У меня к вам просьба, — горячо произнёс мужчина, почти шёпотом, — покиньте сейчас же это кафе и никому ни при каких обстоятельствах не сообщайте, что видели меня. Бутылка вам!

С этими словами он подтолкнул тару с вином в сторону сотрудницы, которая мигом поднялась с места, схватила сумку, плащ и быстрым шагом вышла на улицу.

Пройдя около двадцати метров, она вдруг с ужасом вспомнила, что забыла на соседнем сиденье папку с информацией от Комитета. В голове Марго тут же представились два огромных айсберга: первый — это наказание за нарушение маскарада, которое последует, если папка попадёт не в те руки, и второй — наказание за вмешательства в дела детектива, который явно не просто так явился в кафе. Сама же Маргарита представлялась себе бумажным корабликом, дрейфующим между двумя монструозными ледяными глыбами.

Резко остановившись, она произнесла вслух:

— Блять, Марго, соберись!

Несколько прохожих удивлённо обернулись ей вслед.

Крутанувшись вокруг оси, она швырнула бутыль вина в ближайшую урну, и уже была готова пуститься бегом до кафе, но вдруг увидела, как Могилевич в компании какого-то странного человека в черном пальто, шляпе и непроницаемых очках с круглыми линзами, выходят из заведения. Не обращая внимания на прохожих спутники сели в припаркованный рядом тёмно-зеленый «Москвич».

Когда двигатель завёлся, а свет фар разрезал сгустившиеся на улице сумерки, Маргарита Шихобалова двинулась к кафе, стараясь идти как можно медленнее. Её лицо выражало крайнюю степень заинтересованности местной архитектурой, когда автомобиль проехал мимо.

Едва машина скрылась за поворотом, сотрудница бегом ринулась обратно в заведение. На входе её уже поджидал официанта с нарочито вежливой натянутой улыбочкой.

— Мы вас ждали, — торжественно объявил он, сверкая белоснежными зубами, — ваш приятель просил передать это вам.

С этими словами, он вернул Маргарите папку с документами.

Взмокшая скорее от волнения, чем от бега, сквозь нависшие на глаза рыжие пряди, она наспех пересчитывала бумажки, чтобы удостовериться, что ни одна не пропала.

Документы были в том же составе, если не считать того, что между двумя из них появилась салфетка с наспех написанным посланием. Размашистый почерк, принадлежавший, очевидно, детективу, гласил:

«Если я не позвоню вам до полуночи, напишите Николаю. Скажите, чтобы связался с И. В. по поводу Общества ядов.»

Теряясь в догадках, сотрудница закрыла папку, и быстрым шагом двинулась прочь, оставив недоумённого официанта позади.

В её голове возникли воспоминания о разговоре с Мирных двухдневной давности:

— Ты знаешь его?

— Я удивлён, что ты знаешь его.

* * *

Недра Комплекса, то же время

Тело Гетеры падало вдоль Центральной шахты, ускоряемое влиянием сверхъестественных сил. Пролетая десятки тысяч этажей в час, сквозь затхлый воздух, который стал таким же плотным как вода, ведьма устремляла взор к центру Комплекса. Исполнитель, измученный собственным заточением, покрытый бесчисленным количеством слоёв материи, он будто находился в бронированном коконе из бетона и стали.

Нежилец, чья форма была окончательно утрачена месяцем ранее, волнами простирался на километры вокруг падающей ведьмы. Прощупывая сознанием бесконечные этажи каземата, он время от времени натыкался на запертых в камерах чудовищ, чьих взглядов приходилось избегать, дабы не привлечь их внимание.

Когда остатки индивидуальности Нежильца соприкоснулись с этажом, где реальность распадалась на элементарные частицы, он вырвал из своей памяти нужное слово и направил его в голову Гетеры.

Ведьма, в голове которой вдруг засияло фраза «Стой!» на всех языках, что она знала, мгновенно прекратила своё падение, замерев в толще плотного воздуха.

Этот этаж на вид не отличался ничем от первых этажей Комплекса. Бетонные стены были лишь немногим прочнее тех, что находились монструозным числом этажей выше. Однако, теперь, всматриваясь в пропасть, Гетера осознала, что если бы она пролетела ещё этажей семьсот, её набитое тлеедами тело стёрлось бы в пыль о столь плотный воздух.

Нежилец продолжал посылать в её мысли потусторонние образы, объясняя, как атомы вещества, под воздействием сил Исполнителя не могут ни коллапсировать, ни вспыхнуть взрывом сверхновой — исполинский разум поддерживает своего рода гидростатическое равновесие.

— За счёт чего поддерживается сей метафизический эквилибриум? — Беззвучно спросила ведьма.

Вместо ответа Нежилец сформировал смесь воспоминаний, в которых Гетера тонула на дне подземного озера, а сам бессмертный взлетал ввысь, увлекаемый потоком энергии, из открывшегося портала.

Тогда Гетере пришлось уместить в свои лёгкие почти десять литров воды, чтобы тлееды распознали все минералы, растворённые в этом водохранилище. Тысячи лет, просачиваясь сквозь горные породы, вода собиралась в углублении на дне пещеры, собирая в себе немалую долю периодической таблицы Менделеева. Гравитация заставляла более тяжёлые элементы опадать на дно, а более лёгкие — всплывать осадком на поверхности. Иногда количество одного металла превышало другой, что приводило к реакции, которая в одном из тысячи случаев могла привести к раскрытию портала.

Погрузившись на дно озера, Гетера вдохнула так много воды, как только смогла. Лишённые кислорода паразиты, привели к кипению крови, которое тут же передалось всей окружающей среде. Атомы различных минералов, растворённые в воде, принялись хаотично сталкиваться друг с другом, порождая метафизический хаос, что в результате и привело к раскрытию портала.

Озеро было крайне небольшим, поэтому весь драгоценный материал, копившийся тысячелетиями, мгновенно выкипел, оставив после себя с дюжину тварей, возвращённых сеансом Реструктуризации. А портал, лишённый топлива, погас спустя несколько минут после открытия, оставив после себя разлом, остывающий и по сей день под именем Камеры 81. Однако, эти несколько минут силы потребовали от ведьмы чрезвычайной концентрации — бушевавшая в её венах мощь могла в любой момент выйти из-под контроля и разорвать тело Гетеры на куски. Теперь, это зовётся посмертной тауматургией, и входит в разряд сложнейших дисциплин, запрещённых к применению, однако в то время правила игры были иными.

Учитывая, что по дороге до этого места Нежилец поведал о мечах, работающих на топливе из переработанных тлеедов, можно предположить, что Исполнитель подчинил себе волю сверхъестественных паразитов и теперь всё его внимание уходит на то, чтобы полученная сила не уничтожила своего обладателя.

— Мне нужно поговорить с ним, — произнесла ведьма.

Нежилец признался, что для этого он и пришёл. Спустя тридцать лет заточения, он осознал не только то, что его не существует, но и то, люди отлично научились справляться с бессмертными аномалиями, и вполне способны постоять сами за себя. Он явился в эту тюрьму, которую так долго искал, чтобы в последний раз попрощаться со старой подругой и связать два разума, более древних, чем он сам. Готовый отказаться от собственной индивидуальности, и слиться с самой мерзкой частью Комплекса, он протянул своё сознание к сердцу Исполнителя, соприкасаясь своим существом со старым скрюченным трупом, в котором можно было узнать остатки колдуна, когда-то тесно сотрудничающего с древними лесами Челябинска.

Распрощавшись со своей личностью, Нежилец тотчас ощутил как гора воспоминаний о прошлом растворяется в потоках элементарных частиц. Его некогда цельное древнее «Я» заместилось мыслями двух бессмертных людей, наделённых почти что божественной силой. Словно огромные весы, он уравнял в себе два разума, соединив их общим потоком сознания.

Расстояние между Гетерой и Исполнителем вдруг сократилось, и двое, — ведьма и инквизитор, — оказались лицом к лицу.

— Итак, — молвил Исполнитель на одном из древнейших языков всех времён, — ты здесь.

— Как видишь. — Ответила Гетера, не в силах отвести взгляда от чёрного сгнившего лица.

— Снова надеешься убить меня?

— А это возможно?

Раздвинув слабеющими руками иссохшие внутренности, Исполнитель продемонстрировал закатанную в металл трёхлитровую банку, наполненную переработанными тлеедами.

— Эти твари воскрешают меня, возвращая разум к жизни. При этом, в отличие от варварского способа, — кипения крови, — они не отравляют мой разум.

— Безумец! — Выкрикнула Гетера, шокированная видом Исполнителя. — Тлееды обосновываются в мозгу, чтобы взять на себя напряжение, которое человек не в состоянии выносить. Это необходимо, если заключаешь договор с аномалиями!

— Никакого договора! — Отрезал беззубый, высохший под влиянием времени, рот. — Никаких компромиссов. Сознание должно быть трезвым и чистым.

— Что ты несёшь⁈ Посмотри во что ты себя превратил. Ты же в аду!

— Нет такого ада, который мог бы меня сдержать.

— Поэтому ты решил построить свой собственный?

На секунду жизнь покинула хлипкое тело колдуна. Однако в следующий миг тлееды вернули Исполнителя в сознание, после чего он продолжил:

— Я контролирую каждый метр Комплекса, моё зрение светом распространяется через все существующие перекрытия. На меня работают могучие Ординаторы. Если это Тартар, то я в нём Аид! Я схватил даже вашего первородного. Хотел сначала пустить его на мясо, но решил оставить напоследок.

— Напоследок перед чем? — Презрительно прищурилась ведьма. — Ты собрал вокруг себя слишком много сил. На тебя давит всё пространство и время мира. Твоё восприятие буквально вывернуто наизнанку!

— Именно так! — Яростно воскликнул Исполнитель. — Раньше я обладал лишь жалкой сферой сознания, ограниченной телом. Теперь же всё доступное небо — моё тело!

— И сознание размером с точку! — Выплюнула Гетера.

— В той точке сосредоточены все мысли планеты, — не унимался Таумиэль.

— А толку-то от этих мыслей? На траве не поваляешься, цветов не понюхаешь. Раньше ты хоть с деревьями сливался, а теперь с этим пережитком прошлого.

— Прошлого не существует…

— Я тоже так думала, пока сюда не зашла. Дерево из колючей проволоки? Ты серьёзно⁈

— Тебе не по душе созданная мною жизнь?

— Да разве это жизнь? — Скривилась Гетера. — Это же форменная пытка.

Ум Исполнителя снова замер. Смерть, мчавшаяся за ним на всех парах, вот-вот должна была схватить костлявыми руками нищую душу колдуна, но тот вновь вырвался из её цепкой хватки.

— Вот как ты это объяснишь? — Кричала ведьма, тыкая пальцем в лицо инквизитору. — Как ты объяснишь смерть?

— Как иллюзию, — монотонно парировал колдун, — смерть есть лишь не более, чем сон без сновидений.

— Ну, вид у тебя неиллюзорно гнилой!

— Гниение обусловлено наличием сторонних существ, пожирающих тело. Моё тело в недосягаемости для гнили и тлена.

— Правильнее сказать, остатки тела. По воле какого беса ты это сотворил с собой?

— По своей воле.

— Бред, — гневно выплюнула Гетера, — я достаточно времени провела с людьми, чтобы знать, на что способна их воля. У тебя нет никакой воли! Лишь сумасшествие и эгоизм, не знающие конца.

Стены шахты, окружающие ведьму, вдруг стали вязкими словно кисель. Размягчаясь, перекрытия спадали ошмётками в центр тоннеля, сковывая Гетеру зыбучими узами из бетона. Ржавая арматура несколько раз прошла сквозь мышцы женщины, оплетая позвоночник и врастая в мозг.

— Моя воля замещает волю всякого, имеющего тело. — Твердил Исполнитель. — Рано или поздно мне подчинятся все твари внутри Комплекса. Даже ты, Гетера. Даже ты!

В этом году жители мурманской области стали свидетелями необычного, но ни разу не аномального явления — над провинцией навис циклон и в течении двух часов обильно посыпал землю мелкими хлопьями раннего снега. Под раздачу попало также и закрытое учреждение Фонда «Гротеск-4», служившее тайным пристанищем для носителей тлеедов со всей России. Это был достаточно обширный участок земли, скрытый в сосновых лесах. Состоял этот санаторий из девяти жилых корпусов, высотой в два этажа, одного парка с четырьмя беседками и трехэтажным зданием, содержащим в себе актовый зал, столовую и просторный зал для танцев. По данным Фонда, на учёте «Гротеска-4» стояли 1129 носителей.

Персонал учреждения на две трети состоял из сотрудников Фонда, в частности этический Комитет, остальная же треть приходилась на самих носителей, проживающих в резервации. Одну из таких должностей занимала Анна Белая — наполовину седая, но не по годам энергичная женщина худого телосложения. В её обязательства входило поддержание ментального благополучия жителей «Гротеска». Высокий рост, длинное чёрное пальто и строгий, несколько надменный взгляд составляли образ строгой и решительной персоны. Нередко облик Анны дополнял сидевший на её правом плече серый грач, которому она время от времени отдавала поручения. Некоторые даже клялись, что слышали, будто бы птица отвечала хозяйке голосом мудрого старца, что конечно же, являлось вымыслом. Тем не менее, у пернатого однозначно была какая-то интересная история, которую Анна почему-то держала в секрете.

Анна Белая, психиатр. Резервация носителей «Гротеск-4»

Прогуливаясь по темной аллее, в свете нескольких фонарей, Анна высматривала сквозь падающий снег худую фигуру парнишки, присланного из Зоны 112. Чутьё тауматурга вело её вглубь парка, всё дальше от окон корпусов, горевших тёплым светом. Сойдя с узкой асфальтированной дорожки, петляя между редкими соснами, она вскоре оказалась у одинокой беседки. Под сводами крыши в форме купола, на одной из лавочек сидел Константин. Одетый как всегда в рваную джинсовую куртку, которую не доверял даже прачке, мальчик пребывал в молчаливом одиночестве. Его правая рука, вырванная каким-то чудовищем, о котором он вскользь упомянул на нескольких беседах, снова отросла, но теперь была покрыта столькими шрамами, что можно было подумать, будто кисть и предплечье сшиты из частей, принадлежавших разным людям.

Войдя в беседку, Анна негромко поздоровалась. Когда пацан прибыл в учреждение, один из его глаз пребывал не в лучшем виде. Стекловидное тело левого глазного яблока было почти полностью заменено на необычную смесь крови и тлеедов с извращёнными мембранами. Проведя анализ, доктора «Гротеска» пришли к выводу, что паразиты ранее принадлежали сущности, переживающей цикл эмпатического каннибализма. Был шанс, что попав в тело мальчика, они спровоцируют похожий феномен, но тлееды Константина оставались верны своему носителю.

— Страдаешь бессонницей? — Спросила Анна, устраиваясь на лавочку рядом.

Мальчик не ответил. Левая рука немного подрагивала, но не от холода. После встречи с Эрион, кровеносные сосуды вырвались из-под кожного покрова, чтобы обернуться бронёй вокруг левого предплечья подростка. Теперь же, когда нужда в защите отпала, они вновь вросли под кожу, оставив после себя достаточно сильный нервный тик.

— Я тоже не могу уснуть, — молвила Анна, не дождавшись ответа.

Константин ничего не рассказал о жизни, что происходила с ним до приезда в резервацию. Смотритель Одинцов ограничился лишь комментарием: «Просто увезите его!», а документы из Зоны 112, связанные с мальчишкой, были наглухо засекречены.

— Может, ты хочешь позвонить кому-нибудь? — Предположила женщина, более мягким тоном. — Может, родственникам? Не знаю, есть ли у тебя кто-нибудь.

Вздрогнув сильнее обычного, Костя вскочил на ноги и быстро покинул беседку.

Глядя вслед стремительно уходящему мальчику, Анна тихонько присвистнула. Сидевший до этой поры грач вспорхнул с ветвей сосны и приземлился на одной из деревянных перекладин беседки, рядом с хозяйкой.

— Что-то мне тревожно на душе. Боюсь, как бы дитя не сотворило чего-нибудь непоправимого. Приглядывай за ним, хорошо?

Потоптавшись на месте, пернатое обратило чёрные глаза-бусинки в темноту леса.

— Молодец, — похвалила Анна, — а теперь, лети!

Громко каркнув, грач поднялся ввысь, разрезая холодные потоки ветра серыми крыльями. Секунду спустя, Анна Белая поднялась на ноги и двинулась домой.

Снег продолжал падать.

* * *

Самара, то же время

Среди людей, наслышанных о концепции множественных вселенных, бытует ошибочное мнение, будто на развитие мира влияет человеческий выбор. Дескать, в момент, когда вы решаете свернуть по дороге налево, создаётся копия реальности, в которой вы идёте направо. В рядах метареалистов эта гипотеза считается весьма устаревшей: человек, чьё тело буквально собрано из того, что он ест, не может своими действиями влиять на развитие реальности.

Устоявшаяся версия Фонда, принятая также и в некоторых других связанных организациях, гласит, что все возможные варианты вселенных появились и существуют одномоментно. Незримый Нулевой закон уже проложил все тропы и мысли человечества. И если вы свернули налево, то это значит лишь то, что вы находитесь во вселенной, где вы сворачиваете налево в конкретный момент, только и всего.

Поэтому Маргарита Шихобалова уже который час сидела в кресле в тихом напряжении, ожидая, когда вселенная расставит всё по своим местам. Полночь наступила, и теперь оставалось выяснить, находится ли Марго в той реальности, где она звонит наставнику, или же существует в мире, где Антон Могилевич звонит ей первый, опоздав на несколько минут из-за непредвиденных обстоятельств. Чёрный блестящий смартфон лежал на коленях сотрудницы, не смея нарушить повисшей в комнате тишины.

— Ну же, Антон, давай, — бормотала Марго себе под нос, сжимая в кулаки вспотевшие ладони.

Минуты шли, и она уже должна была набрать номер Николая, но что-то мешало ей взять в руки себя и, собственно, телефон. Могло ли случится так, что она находилась в той версии вселенной, где она, словно буриданов осел, не в силах сделать выбор, забивается в угол и плачет от собственного бессилия? Нет уж, позвольте!

Решительно взяв гаджет, она разблокировала его и набрала номер наставника.

— Доброй ночи, Марго, — на удивление бодрый голос Николая отозвался с другого конца провода, — только что говорили о тебе? Угадай, кто тут со мной?

Послышался шум, по которому можно было понять, что Мирных передал телефон кому-то рядом. Спустя секунду Маргарита услышала голос, заставивший её сердце наполниться тоской по Зоне 400.

— Марго, привет, как дела? — Радостно прокричал в трубку Александр Дементьев.

— Господи, Саш, сколько лет, сколько зим! — Воскликнула сотрудница, пытаясь втянуть глазами выступившие слёзы радости. — Ты вернулся!

— Естественно, — бойко отозвался бывший начальник, — куда же вы без меня. Вот, снова назначили. На этот раз, правда, на верхние этажи. У них там с десяток объектов, чьи условия содержания нужно, так сказать, оптимизировать во благо экономии, ну ты знаешь.

— Блин, как же невовремя я уехала! — Посетовала Марго, стукнув кулаком по ноге.

— Нормально, нормально, — смеясь, ответил Дементьев, — наш молодняк поднатаскала, теперь займись регионами. Так держать! Мы тут вот с Николаем празднуем моё возвращение.

— Проклятье, очень хочу к вам, но тут дело срочной важности.

— Слышал, Верховцев на тебя наехал, — вставил Александр, сменив дружелюбный тон на более строгий, — мы этого выскочку прижмём, даю слово!

— Боже мой, — хохотала Марго, — поверить не могу, что снова тебя слышу. Но, пожалуйста, верни трубку Николаю.

— Ну, всё, пиздец, — возмутился экс-куратор проекта «Бета Центавра», — променяла меня на «этого хрена из Комитета по этике».

С этими словами, Александр вернул телефон Николаю.

— Да, Марго, слушаю.

— Коль, помнишь, мы говорили о Могилевиче?

— Ну?

— Вчера я случайно столкнулась с ним, когда он был на каком-то секретном задании.

— В смысле, «секретном»? Ну, хотя, это ж Могилевич. Допустим, так в чём дело?

— Судя по всему, никто не знал, что он находился сегодня в Самаре. — Сбивчиво рассказала сотрудница. — Более того, он уехал с каким-то типом на его машине, оставив перед этим записку. В ней говорилось, что я должна связаться с тобою, если он не позвонит до полуночи.

— И как мы видим, он не позвонил, — подытожил Мирных.

— Да. Антон просил, чтобы ты связался с каким-то И. В. по поводу Общества ядов.

— И-Вэ? — Задумчиво переспросил наставник, пытаясь сообразить, что значат эти инициалы. — И-Вэ, И-Вэ… Кто же это? Так, мне нужно подумать. Вот что, когда ты поступаешь на службу в учреждение Самары?

— Завтра… вернее, уже сегодня утром.

— Вот как мы поступим, — уверенно проговорил Николай, — никому пока не сообщай об этом. Позвоню тебе завтра. А пока, постарайся заснуть.

Сказав это, наставник внезапно оборвал связь, оставив Шихобалову один на один с бушевавшими в груди эмоциями.

— Мда-с, — констатировала Маргарита, удивлённо взирая на замолчавший смартфон, — ну и как тут теперь уснёшь⁉

* * *

Зона 112, то же время

Научный сотрудник Алексей Стычкин осуществлял редактуру данных реестра на одном из компьютеров Зоны. Полученные от Веры сведения относительно её сумасшедшей семейки могли оказать помощь в дальнейшей борьбе с тварями «Роста». Сопоставив данные Участка с выводами запертой в учреждении носительницы (также известной, как объект «Морская звезда»), он пытался решить, стоило ли тратить оставшиеся часы покоя на создание отдельной статьи, описывающей Веру как SCP-объект? Аврора Измайлова, которой удалось выудить из носительницы несколько имён и наименований, теперь рылась в архиве, добывая ещё больше информации. Оба сотрудника сходились в мысли, что к поверхности Комплекса двигается сумасшедшая сестра Эрион. Сообщив эту новость Оганяну, они получили обратное письмо с текстом про эмпатический каннибализм. Десятью минутами позже пришло сообщение от Марша с наилучшими пожеланиями. Также он прикрепил материалы из интервью с Древом Морали и свои соображения насчёт надвигающейся катастрофы.

Покинув лабораторию, Алексей поднялся на этаж выше, чтобы оказаться в архиве. Там он застал Аврору, внимательно читающую какой-то пыльный документ, сидя на груде шинелей Отдела «П».

— Судя по всему, мы имеем дело с носительницей, страдающей крайней формой сумасшествия на почве нервного истощения. И я не про нашу заключённую. — Сообщил Стычкин, подходя к девушке.

— Орлова паскуда, — монотонно прохрипела Аврора, дрожащими руками перебирая бумажки.

— Кто? — Переспросил сотрудник. — Орлова? Бывшая смотрительница?

— Да, — обречённо выдохнула девушка, — эта сука забраковала отчёт моего отца. Огромный, мать его, отчёт! Не могу найти причины. Вроде, всё по регламенту.

Присев рядом с коллегой на одну из коробок, Стычкин глянул через её плечо на старую распечатку.

— На какую тему отчёт?

— На тему носителей. Интересное совпадение, не правда ли?

— Да уж. И что твой отец пишет?

— Сложно сказать. Что-то про благоразумие. Тут страниц не хватает.

— Можно поискать в других местах, — предложил Стычкин, окинув взглядом близстоящие стеллажи. — Благоразумие, говоришь? К нам как раз Шихобалова едет.

Повернувшись к Алексею, Аврора посмотрела на него уставшим взглядом сквозь нависшие кудрявые пряди.

— Думаешь стоит? — Неуверенно спросила она. — Я тут столько всего выяснила о нём. Об отце. Не знаю, хочу ли я знать больше.

— И что же ты выяснила?

Глубоко вздохнув, Измайлова отложила документы на одну из полок и медленно провела рукой по бледному лицу.

— А ты сам-то как думаешь?

— Всё настолько плохо?

— Скажем так, раньше я думала, что слово «геноцид» слишком преувеличенное понятие для того, что творилось в Зоне 112.

— А теперь?

— Теперь я убедилась в этом. На нашем учреждений всего пара десятков душ. Особые случаи, вроде того же цикла ЭК, или беременности. А вот в Комплексе, похоже, творился реальный пиздец. Там сотни, если не тысячи жертв. Затравленных до смерти.

— Да, паршиво.

— Паршиво⁈ — Вдруг вскочила Аврора. — Ты в курсе, что они взрываются, если их истязать слишком долго? Просто лопаются как пузырьки, либо самоподжигаются и сгорают заживо!

— В курсе. Наша подруга сообщила, что у неё дома есть целая коробка кассет с записями сотен смертей.

— Что ж, — вдруг перейдя на безразличный тон бросила девушка, — когда Шихобалова явится в Зону, ей будет о чём написать в редакцию этического Комитета. В жопу всё, пойду в кабинет к Маршу.

— Зачем? — Взволнованно поинтересовался Алексей, поднимаясь на ноги.

— У него там бутылка вискаря припрятана.

— Подожди, мы же на таблетках. Мы не знаем, как они сочетаются с алкоголем.

Достав из под одежды висевший на шее ключ, Аврора решительно посмотрела в глаза Стычкину.

— Плевать. Ты со мной?

Постояв в смятении несколько секунд, мужчина предположил, что хуже надвигающейся угрозы уже быть не может.

— Что ж, — резонно заметил Алексей, следуя за коллегой, — если после четырёх часов утра ситуация не будет под контролем, дожить до похмелья мы уже, наверное, не успеем. Пошли напьёмся!

ЗАКРЫТЫЙ КАНАЛ ФОНДА

[Обращение в Отдел безопасности]

Отправитель: смотритель Одинцов, Зона 112, Самара.

Сегодня в 4:45 объект, известный как «Морская звезда» (ещё не занесён в реестр) покинул зону содержания, прибегнув к сеансу смещения.

Особые приметы: белая девушка, примерно 25–30 лет, короткая стрижка, коричневый свитер, длинная зелёная юбка.

Объект является незарегистрированным носителем песочных тлеедов и являет собой угрозу обществу. Помимо тауматургических умений первого и второго порядка, объект проявил способность к созданию доппельгангера. Ожидаем силовую поддержку от служб Фонда, так как большая часть огневых сил Зоны 112 была отписана Участку 77.

Ответ: Ув. смотритель Одинцов, Отдел безопасности зарегистрировал ваше обращение и выслал отряд. Ожидайте прибытия в течении 4 часов.

Также запрашиваем доступ к ресурсам МВД для облегчения работы наших агентов.

11 сентября 2019 года, Самара, 05:25

Облачённый в древние, истлевшие от воздействия времени доспехи, потерянный в слоях реальности солдат слепо бродил в потоках завесы. Потоки потусторонних ветров забили песком и пылью прорези в шлеме, но в них и не было смысла, так как глаза рыцаря уже давно сгнили. Внутренние органы обратились истлевшей трухой, едва Мнемогемнон исчез в дыре портала две тысячи лет назад. Реальность, некогда текущая единым монолитом, разбилась на множество частей, отсекая от всего мира каждого солдата некогда могущественной армии чудовища.

Исполин, обещавший бессмертие и невиданную силу, сдержал своё слово, превратив металлические доспехи солдат в части их тел. Сверкающие, почти неразрушимые латы вросли в мышцы, сплетаясь сухожилиями и костями, облачая в сталь даже внутренние органы.

Договор заключался на три сотни лет, в течении которых Мнемогемнон планировал захватить власть на всей планете. Однако, в самый разгар своего похода по земле, когда смертоносное, практически неуязвимое войско разрослось до нескольких десятков тысяч душ, Мнемогемнон вдруг изменил своим планам и двинулся в горный массив, что располагался в самом сердце материка. Оставив армию, он поднялся на плато, вступив в битву с давними врагами, и каким-то немыслимым образом потерпел поражение.

Проваливаясь в пропасть миров, полководец изрёк своё последнее проклятье, и сорок тысяч солдат раскидало по тем бесчисленным уровням реальности, что находились под завесой. Расслоение бытия сказалось на их телах и душах самым продуктивным образом. Вместо положенных трёхсот лет, они блуждали уже два миллениума, движимые последний волей Мнемогемнона: находить и уничтожать каждого встречного носителя. Стереть с лица земли народ, представитель которого однажды, сговорившись со смертными, прогнал исполина из реальности.

Некоторое время назад, шатаясь под покровом завесы, остатки войска Мнемогемнона услышали призыв. Застывшие разумы солдат озарил глас Исполнителя, доносящийся откуда-то из-за горизонта. Он приглашал войско вновь собраться, но уже под его именем, и раз и навсегда положить конец той ужасной тирании бытия, в которой они оказались. Блуждающей Ржавчине предлагалось войти в недра гигантского комплекса, в подземельях которого хватило бы места всем этим насильникам, грабителям и убийцам древнего мира.

И вот, на третий месяц путешествия, когда до вожделенного Комплекса оставалось всего несколько часов пути, солдат обнаружил себя идущим посреди незнакомого города, который с той стороны завесы выглядел тоскливо-серым и заброшенным. Шагая между высотными домами, вглядываясь в чёрные окна, за которыми маячили тени, принадлежавшие живым людям, его тронутое ржавчиной сердце изнывало от нескончаемого горя. Мысли о прошлом давно истлели в разуме рыцаря, как и угрызения совести относительно своих поступках при былой жизни. Он уже не помнил ни своего имени, ни своей родины.

И лишь повстречав на пути особо отчётливую тень, принадлежавшую молодой носительнице, одетой в юбку и свитер, солдат тут же преобразился. По привычке, с которой он уже не в силах был совладать, боец достал из-за спины свой внушительных размеров топор и набрав нечеловеческую скорость, кинулся на возникший перед ним мираж. Когда между Ржавчиной и Верой оказалось менее десяти метров, завеса дрогнула, и взгляды их встретились.

Сжав пальцы в тауматургические жесты, ведьма успела лишь выставить щит, прежде чем тупое острие орудия опустилось на неё. Когда два слоя бытия соприкоснулись между собою, случайный очевидец мог увидеть то, что называют пограничными состояниями реальности. Ведьма, то появлялась, энергично размахивая конечностями и рыча, то вдруг исчезала из виду, оставляя после себя брызги собственной крови. Со стороны же завесы можно было увидеть, как исповедник Ржавчины, испустив боевой клич, нещадно рубит еле различимый силуэт девушки, который иногда становился достаточно проявленным, чтобы рассмотреть свежие раны на теле Веры.

Отражая атаки исповедника, носительница несколько раз отбросила его на несколько шагов назад, совершая комбинации жестовых атак. Однако, вес солдата был значительно выше хрупкого тела ведьмы, что позволяло ему вновь и вновь бросаться на жертву. По опыту он знал, что у девчонки есть лишь один шанс превзойти его в бою — это вызвать кипение крови, которое заставит их обоих загореться ярким пламенем, которое воздействует на многие слои бытия, в том числе и на тот, что принадлежал бойцу.

Однако, и у Веры было не мало отработанных алгоритмов. Так, взмахнув рукой, Вера воздействовала на землю между дерущимися, заставив асфальт треснуть и, разбившись на небольшие осколки, влететь в броню противника. Потрёпанные временем латы разошлись под ударами камня, но для бойца это было не более, чем порыв ветра, ровно как и прилетевший следом мусорный бак, отправленный прямо в голову. Выйдя из себя, боец швырнул топор в грудь девушки, которая, потратив силы на телепатические выпады, не успела защититься и вот уже ржавое лезвие пробило несколько рёбер, засев в туловище.

В один прыжок достигнув тела жертвы, он принялся молотить по короткостриженой голове кулаками, облачёнными в стальные перчатки. Выбивая зубы и смещая челюстные кости, он методично превращал лицо Веры в месиво, как вдруг произошло нечто крайне странное. Присутствие ведьмы, так чётко ощутимое прямо перед ним, вдруг разделилось надвое. Тело перед ним рассыпалось в пыль, и обернувшись, он увидел точную копию Веры, чьё тело теперь находилось в полном порядке. Сбитый с толку, но всё ещё полный ярости, он молниеносным движением схватил ведьму за правое запястье, и вложив немало сил, рванул тощее тело на себя, практически оторвав девушку руку. Потеряв равновесие, ведьма падала вперёд, чтобы тут же быть зажатой хваткой исповедника. Обернув руками Веру, рыцарь сдавил грудную клетку девушки, слыша хруст её костей даже сквозь вой ветра потусторонней реальности.

Крича от боли, Вера прибегла к сеансу смещения, и выскользнула из смертельных объятий солдата, чтобы возникнуть в нескольких метрах от него. Тяжело дыша, превозмогая боль, она наблюдала, как в исповедник, заливаясь гневным рычанием, схватил упавший на землю топор и вновь кинулся на неё. Рубанув сверху вниз, боец узрел, как тело девушки внезапно разошлось в противоположные стороны, разделившись на две идентичные копии. Тронутое коррозией лезвие обрушилось на асфальт, и треснуло, не справившись с нагрузкой.

Оставшийся без орудия рыцарь выпрямился во весь рост. Дыша затхлым воздухом, проникающим под завесу из внешнего мира, он видел, как две пары зелёных глаз, горящие злобой взирали на его облачённое в ржавый доспех тело. Прежде чем он успел что либо понять, одна из копий телепортировалась ему за спину, чтобы тут же повиснуть на шее. Задыхаясь, он тщетно цеплялся за предплечья Веры, стараясь скинуть её с себя, в то время как вторая копия, накинувшись спереди, залезла тонкими холодными пальцами под железное забрало, сдирая вместе с ним остатки лица.

Когда части шлема были сорваны, две пары рук принялись наносить удары. Кости трещали, мозг порционно выдавливался сквозь дыры в черепной коробке. Потеряв зрение, древний рыцарь не оставлял попыток оказать сопротивление, но едва ему удавалось сбросить одну из копий, вторая тут же набрасывалась на него. В конце концов, в какой-то момент боец рухнул спиной на землю, пытаясь своим весом задавить одну из ведьм. В некоторой мере ему это удалось: тело под ним перестало трепыхаться, но мёртвая хватка на шее всё ещё оставалась сильна, даже когда ему удалось снять с тонких предплечий девушки кожу. Однако, оказавшаяся сверху копия, быстро разделалась с грудной пластиной, разрезав её невидимыми лезвиями.

Погрузив руки в нутро солдата, не помня себя от кипящей смеси ярости и страха, Вера быстро и радикально рвала внутренности врага на части. Пройдёт ещё около десяти минут, пока она не выбьется из сил и не обнаружит себя сидящей на коленях посреди пустынного переулка в полном одиночестве. Пустой взгляд будет устремлён в землю, на тротуар залитый кровью. Пограничное состояние реальности заканчивается со смертью одной из противоборствующих сторон, оставляя в сознании выжившего ощущение спутанности и детализации.

Из ступора девушку выведет лишь рёв мотора: один из водителей такси, по пути домой с ночной смены, свернёт в переулок пятью минутами позже, застав на месте Веры лишь несколько обширных пятен крови.

* * *

Комплекс «Рост» , 06:12

Ночная тьма, охватившая территорию завода, медленно расступалась под натиском грядущего рассвета. Высокие фонари бросали свет на длинную аллею, по которой продвигалась колонна солдат, возглавляемая капитаном Риггером.

Старший исследователь Владимир Марш, стоял рядом с одушевлённым деревом, наблюдая, как солдаты эвакуируют гроб с останками Эрион, в которых всё ещё теплилась жизнь.

— Чем наполнен гроб? — Поинтересовался сотрудник.

— Солью, — ответило Древо Морали, следя за солдатами из под железной маски. — Тлееды успешно взаимодействуют со многими веществами, но соль в этот перечень не входит.

— Паразитам так необходима влага? — Предположил Марш, делая заметки в блокноте.

— Не обязательно. Необходимо, чтобы материал не воздействовал структуру мембранной матрицы, а соль способствует её закостенению.

— Почему в таком случае не использовать кислоту, или иные деструктивные элементы?

— Производство кислот затратно и предполагает наличие подходящего сосуда. Кроме того, соль позволяет существенно снизить скорость обмена веществ между тлеедами и окружающей средой, позволяя закрепить носителя в состоянии близкому к бальзамическому.

Закончив запись, Владимир убрал блокнот в карман халата.

— Любопытно, что Исполнитель позволил автономной колонии разгуливать по территории Комплекса без дополнительной охраны, — заметил он, глядя на дерево. — Мы предполагали, что внутри «Роста» есть все возможные варианты сдерживания аномалий.

Скрипнув тросами, будто тяжко вздыхая, Древо повернулось к сотруднику.

— Так и есть. По крайней мере, в теории. На деле же, эта особь возникла в результате… обмена.

— Обмена?

— Да, есть одна женщина, что вторглась на территорию, разрушив барьер Комплекса. — Несколько ветвей вытянулось, указывая вдаль, где виднелась пробоина в заборе.

— Та, которую вы впустили без боя, — предположил Марш.

— Именно. Повинуясь законам о добре и зле, я позволила ей войти, чтобы она смогла отыскать свою дочь.

Глаза доктора внезапно до предела округлились.

— Чёрт возьми! Эта же мамаша той девчонки, что вы запустили в воздух. И той, что сейчас лежит в гробу.

Прислонив руку к лицу, Владимир постарался заставить свой уставший от недосыпа мозг сосредоточиться.

— Так-так-так, — сбивчиво проговорил Марш, меняя шагами асфальт перед деревом, — картина выстраивается! Во время процедуры Перераспределения, первая дочь была выброшена в недра Комплекса.

— На не самые глубокие его этажи, — вставило Древо, вновь посмотрев удаляющуюся на колонну солдат.

— Её мать вошла на территорию, пробив дыру в заборе, так?

— Она бы телепортировалась, если бы не защитные механизмы Комплекса.

— И вы впустили её внутрь. Из-за сочувствия?

— Вас это удивляет?

— Ни в коем случае! — Отмахнулся доктор, не прекращая бродить вокруг одушевлённого дерева. — Как происходил этот обмен?

— Сложно объяснить. Она спускалась ниже и ниже, повинуясь интуиции, пока наконец не нащупала какую-то связающую точку, оказавшись в которой, поменялась местами с дочерью.

— То есть мать этой Веры всё ещё внутри Комплекса?

— Да, но камера в которой она заперта, находится слишком глубоко, чтобы я могла узнать больше о её состоянии.

— Хорошо, — ликовал Марш, не в силах скрыть радости от очередного озарения, — а что насчёт Веры? Второй дочери.

— Она проникла внутрь, прибегнув к левитации.

— А Константин?

— Этот молодой человек? Он просто повис у неё на шее.

— И что было, когда она вошла внутрь?

— Я наблюдала за ними до утра, но потом прибыли силы Фонда, и всё моё внимание досталось вам. Предполагаю, что им удалось спуститься достаточно низко, чтобы встретить первую дочь.

— И вы отправили им на помощь Ординаторов?

— Не сразу. Дело в том, что отвлечь моё внимание от Фонда могло лишь что-то совсем уж чрезвычайное. Моя работа состоит в основном за надзором внешнего периметра.

— Так что произошло?

— Вскоре после вторжения Веры, мимо меня вошло нечто разумное, но не имеющее формы. Поэтому я потеряло его из виду, едва он спустился ниже второго этажа.

— Скорее всего, это Нежилец. Но куда он двигался?

— Вниз. Туда прибыл носитель, прибегнув к дисциплине смещения, хотя это и казалось невероятным.

— Вот тут, пожалуйста, подробнее, — попросил Владимир, остановившись на месте.

— Некто обладает весьма обширными познаниями в тауматургии. И его тлееды настолько сильны, что он может пренебречь защитными механизмами завода. И привести с собой спутника.

— Допустим, — кивнул Марш, снова доставая блокнот. — А дальше?

— Я обратила своё внимание внутрь, надеясь отыскать вошедшего, или же получить команды от Исполнителя, но последний вдруг стал молчалив. Тогда я и заметила Веру.

— В каком состоянии?

— В состоянии смерти. Пришлось отослать к ним ближайшего ординатора, которым оказался бывший капитан Звягинцев.

Оторвавшись от записей, доктор задумчиво погрыз кончик ручки.

— Знакомая фамилия. Где же я её слышал?

— Он работал в административном блоке, в черте города.

— Точно. — Задумчивый лик Марша мгновенно просиял. — Читал его досье, послужной список у него немалый.

— Как говорят люди, мир праху его.

— Он что, умер?

Дерево повело ветвями.

— Не сказать, что он был живым до столкновения с автономной колонией. Но, думаю, да, теперь он определённо точно мёртв. Тем не менее, незадолго до своей кончины, ему удалось отвлечь аномалию на себя, дав спутнику Веры сбежать, забрав с собой её голову.

Перевернув несколько страниц блокнота, Марш вернулся к старым заметкам.

— По словам Константина, он смог вернуться на поверхность потому что его сознание было частично замещено разумом Исполнителя.

— В этом есть доля правды. Однако, большую часть аномалий на его пути удалось обезвредить присланным мною Ординаторам. К тому времени стало очевидно, что ситуация выходит из под контроля.

— Как вы думаете, может ли этот носитель, что телепортировался, несмотря на защиту, нанести вред Исполнителю?

— Исключено, — холодно отрезало Древо, — физическая форма Исполнителя находится под воздействием ряда аномалий, делая его недоступным для любого воздействия. Прибавьте к этому законы нашего мира, и вы поймёте, что он находится в полной метафизической изоляции от остальной вселенной.

Чиркнув несколько заметок, Марш снова начал шагать вокруг дерева, но уже медленнее.

— Как же в таком случае посылать ему сигналы об опасности? — Резонно спросил доктор.

— Никак. Предполагалось, что внимание Исполнителя направлено одновременно на все возможные сферы деятельности Комплекса.

— А на деле?

— На деле, сейчас его внимание приковано к одному единственному объекту.

— Как такое возможно, если система направлена на поддержание всестороннего внимания?

— Очевидно, архитектор Новиков, курирующий проект, не смог предугадать возможность возникновения на территории столь мощного тауматурга. На стадии строительства Советы провели множество…

— Пыток? — Спросил Владимир с поднятой бровью.

— Исследований, — с нажимом поправило дерево, — и сконструировали систему сдержек, позволяющую предотвратить вторжение носителей вплоть до поколения, родившихся в первой половине семнадцатого века.

— Каким образом?

— У нас были данные о носителях, самые старые из которых были получены Комитетом Аномалий Российской Империи. Мне известно немного, но я точно знаю, что в ядре Исполнителя заключён довольно древний разум.

— Ну, учитывая характеристики Комплекса, его возраст должен превышать не одну сотню лет. — Предположил Марш. — Я беседовал с коллегами на эту тему. Если у вас действительно миллиарды этажей под землёй, то Исполнитель должен был родиться задолго до основания КАРИ.

— Как и предполагаемый вторженец. Кто бы это ни был, думаю, именно он стоит за сокрытием завода под завесой в 1971 году.

— Кстати. Как можно скрыть под завесой целый Комплекс?

— Хороший вопрос. Думаю, это действие требует обширных познаний о течениях, составляющих реальность, и достаточных сил, чтобы влиять на них. Это то же самое, что повернуть русло реки вспять.

— При всём этом, вы сомневаетесь, что столь сильному тауматургу под силу воздействовать на Исполнителя?

— Напрямую — вряд ли. Однако, тот бесплотный разум, которого вы называете Нежильцом, может послужить метафизическим проводником информации, сделав возможным диалог между тауматургом и ядром Исполнителя.

— И? Это проблема?

— Ну, подумайте сами. Если у вас есть достаточно времени, вы сможете уговорить кого угодно сделать что угодно. Кем бы ни был этот тауматург, нет никаких гарантий, что он действует в соответствии с понятиями о морали.

Убрав блокнот, Владимир собрался возвращаться на Участок. Но, прежде чем уйти, глядя в зелёные огни в «глазницах» железной маски, он спросил:

— Что произойдёт, если Исполнитель потеряет контроль над Комплексом?

— Ничего хорошего, — честно ответило Древо. — Более того, я склонна думать, что потеря контроля произошла ещё задолго до возврата Комплекса в действующую реальность.

Доктор Марш усмехнулся.

— Наверное, когда «Рост» исчез? Или когда Отдел только-только утвердил проект возведения?

Дерево подкачало ветвями.

— Нет. Тот, кто ворвался внутрь, наплевав на все защитные механизмы, заставил разум Исполнителя зациклился на его фигуре, затмив собою тысячи других вещей. Этот кто-то — старый знакомый, однажды уже одержавший над ним победу. Возможно, в их самую первую встречу, произошедшую немыслимое количество жизней назад.

С Антоном Могилевичем Николай разговаривал всего раз в жизни. Десять лет назад, когда его назначили присматривать за ходом строительства Беты Центавра, Антон зашёл к нему в кабинет, чтобы взять кипу досье: перечень специалистов, работающих в проекте.

— Вы и молодняк берёте? — Нахмурившись спросил он, рассматривая записи о Маргарите и Наталье Резник.

— Наше учреждение заинтересовано в подготовке высококвалифицированных специалистов. — Отрапортовал Мирных.

Посмотрев на Николая исподлобья, детектив закрыл папку и быстрым шагом покинул кабинет не прощаясь.

Документ 6319_22: Аномальные особенности внешней территории Комплекса «Рост»

Составители: Алексей Стычкин, Аврора Измайлова.

Дата утверждения: 2 августа 2019 года.

Примечание: Информация, представленная ниже распространяется по форме SCI-24.2, что накладывает ограничения на доступ в рамках Общего реестра Фонда SCP.

Содержание: Данный документ описывает сверхъестественные проявления внешней территории Комплекса им. Новикова, которая, согласно данным со спутника, занимает 864 гектара земли.

Несмотря на то, что территория, обнесённая забором, имеет форму прямоугольника (3.6 × 2.4 км), протяжённость её увеличивается, в зависимости от того, с какой стороны вы подходите к т. н. административному корпусу (далее АК).

Так, если вы входите со стороны главного входа (через парадные ворота и прилегающей рядом КПП на южной стороне «Роста»), расстояние между забором и входом в АК будет составлять ровно 3 километра, что коррелирует с полученными снимками из космоса.

Однако, по мере отдаления от главного входа, расстояние до АК будет увеличиваться в геометрической прогрессии. Так, например, если вход осуществляется с юго-востока от АК, расстояние будет составлять уже 4.5 километра, а если заходить с востока или запада, под прямым углом, расстояние до АК увеличится до 7 км. В наибольшей степени этот механизм проявляет себя при вторжении с севера: идущему придется преодолеть 12.5 км, прежде чем он достигнет цели.

Примечательно, что этот эффект не наблюдается, если вы огибаете периметр по внешней стороне забора. Это означает, что источником аномалии выступает архитектура подземной части «Роста», а не внешние ограждения, которые являются обычным забором из бетонных плит и колючей проволоки.

[Дальнейшая информация относительно защитных механизмов Комплекса ожидает рассекречивания] — директор Участка 77, Артур Оганян.

Пока Алексей посвящал Маргариту в подробности их достижений, приводя последнюю в педагогический восторг, Аврора очнулась от глубокого сна с ощущением настоящего обезвоживания. Сотрудница Измайлова обнаружила себя в архиве, лежащей на куче старых шинелей между стеллажами.

Ей снился странный сон, в котором была эта короткостриженая сука. Вера материализовалась в её голове и задавала какие-то вопросы. Эта дрянь не давала девушке покоя даже ночью!

Проявив немалую силу духа, сотрудница заставила себя сесть и оглядеться. Всё было по-прежнему, включая тихий стук, доносившийся с одной из ячеек. Встав на ноги, она двинулась к выходу, в поисках воды или хотя бы скорейшей эвтаназии. Мозг Авроры уже нарисовал маршрут до туалета, потому что до него было ближе, чем до столовой.

— Кроме того, — хриплый шёпот вырвался из пересохшей глотки девушки, — там и проеблеваться не стыдно.

Однако заметив уголком зрения вышитую золотыми нитками обложку, она замерла на месте. На рабочем столе Архивариуса под светом лампы лежала старая по виду и толстая по содержанию книга.

— Да ладно, — хрипло протянула Аврора. — Да иди ты к чёрту!

Взяв в руки фолиант весом в добрый килограмм, девушка открыла его на первой странице.

«Сказки на запретныхъ языкахъ»

Переводъ на русскій языкъ: Корнетъ Ліходеевъ

Желание опустошить желудок тут же было вытеснено обосновавшимся в разуме шоком. Схватив книгу подмышку, сотрудница выскочила из архива, и спустя секунду уже запирала трясущимися руками замок.

— Стычкин! Стычкин, выйди на связь! — Кричала Аврора в рацию, несясь по коридорам спустя мгновение.

— Да, Аврор, я тут, — откликнулся Алексей. — Как раз посвящаю Марго в курс дела. Тебе привет от неё.

— Ага, ей тоже, — ответила Измайлова, стараясь избегать столкновения с проходящим мимо персоналом, — слушай, нужно срочно встретиться. Жду тебя в комнате охраны. Конец связи.

Посмотрев в недоумении на рацию, Алексей почесал затылок.

— Похоже, назревает что-то интересное, — картавила Маргарита, усаживаясь поудобнее в новом кресле.

Кабинет, отданный в распоряжение сотрудницы, был не самым просторным помещением без окон. Из мебели в нём присутствовали лишь стол с компьютером, принтер и один высокий шкаф с несколькими объёмными папками.

Вернув устройство связи в карман халата, Стычкин наспех попрощался с Шихобаловой, и быстрым шагом покинул рабочее место метареалистки.

Войдя в комнату охраны, он застал Аврору смотрящей в мониторы, в полном одиночестве. Перед ней на приборной панели лежала старая книга.

— А где все? — Спросил сотрудник, закрывая за собой дверь.

— Отпустила на перекур, — молвила девушка, не отрываясь от экранов, — подойди сюда, пожалуйста.

— Что там у тебя?

Глянув на запись с камер наблюдения, Алексей увидел план архива несколькими часами ранее. На весьма чётком изображении было видно, как из-за стеллажей осторожно выходит Вера и кладёт на стол Архивариуса увесистый фолиант, забирая в обмен бутылку коньяка. После чего исчезает в сеансе смещения.

— Это что? — Растерянно спросил сотрудник. — Это как?

Тяжко вздохнув, Аврора провела рукой по лицу.

— Похоже, она навестила меня, когда я находилась в отключке.

— Чего она хотела?

— Я не знаю, вернее, не помню. — Размахнувшись, сотрудница с досадой ударила кулаком по приборной панели. — Чёрт, это последний раз, когда я бухаю на рабочем месте!

Нахмурившись, Алексей покрутил ручку громкости и перемотал видео на несколько минут назад.

— Я уже пыталась, — призналась девушка, — тут ни черта не слыш…

— Тихо! — Прошипел Стычкин, накладывая через интерфейс усилитель звука. — Вот, слышишь?

Через волны помех, сквозь шипение и треск, сотрудники услышали диалог:

— … ть. Очнись!

— Что? Как… ты… сука, из-за тебя…

— … что…делаете с ним?

— Откуда мне знать?

— Говори адрес!

— (неразборчиво)

— … так напиваться?

Обронив последние слова, ведьма вышла из-за стеллажей и снова произвела манипуляции с предметами на столе.

— Итак, — резюмировал Стычкин, взяв в руки книгу. — Полагаю, она планировала обменять информацию о местонахождении племянника на данный артефакт. Очень интересно. Думаю, он стоит немало среди ценителей Фонда.

— Да какая разница, сколько он стоит? — Выплюнула Аврора, хватаясь за голову. — Ты представляешь, что со мной теперь сделают? Напилась до беспамятства, выложила неприятелю секретную информацию, да ещё и позволила ему уйти.

— Ну, — протянул Алексей, производя манипуляции с внутреннем хранилищем Зоны, — комиссии необязательно знать, как нам достался этот предмет старины.

— О чём это ты?

— Отнеси эту книгу Одинцову. — Диктовал Стычкин, клацая по клавиатуре. — Скажи, что искала пропавшие страницы из отчёта отца, того, что о носителях. И в одном из ящиков наткнулась на этот артефакт. Хорошие новости ему сейчас не помешают.

Запустив режим отладки, сотрудник принялся заменять удалять видео файлы, помечая их как повреждённые.

— Как ты…

— Марш дал мне пароль ещё в позапрошлом году, чтобы я скрыл последствия его попоек. Долгая история.

— А-а-а, — понимающе протянула Измайлова. — И ты думаешь, Одинцов не станет проводить проверки?

— Не думаю, что у него будет на это время. Кроме того, я слышал об этой книге. Скину тебе потом справку. А пока, вот.

Отвернувшись от мониторов, Алексей передал девушке пачку обезболивающих.

— Иди отдохни, а я пока тут наведу порядок.

Пробормотав слова благодарности, Аврора кинула таблетки в карман, и взяв в руки книгу, побрела к Смотрителю.

— Лёш, — прохрипела она на выходе из комнаты.

— А?

— Ты мой кумир, знаешь?

— Ага, иди уже, — рассмеялся Стычкин, возвращаясь к работе.

* * *

Участок 77, 15:34

Документ 6319.12: Предварительные условия содержания объектов Участка 77

Составитель: Директор учреждения Артур Геворгович Оганян

Ассистент: Старший исследователь Владимир Олегович Марш

SCP-7701-RU «Древо Морали»

Класс объекта: Евклид

Особые условия содержания: Не смотря на то, что объект не проявляет видимую враждебность, следует соблюдать осторожность в обращении с ним. Так, руководством Участка был обозначен периметр в 50 м вокруг объекта, который не рекомендуется пересекать. На данный момент у Фонда нет способов нейтрализовать объект, избежав при этом жертв среди личного состава.

Запросы о проведении интервью должны согласовываться с директором Участка.

Описание: Это рукотворное одушевлённое дерево, составленное из железных тросов и колючей проволоки. Высота ствола — 15 метров, размах ветвей — от 5 до 25 метров. Длина корней, по словам объекта может достигать нескольких десятков километров (точную длину выяснить невозможно по причине расположения).

Ствол состоит из тридцати 8-сантиметровых тросов со стальным сердечником, выполненных по советскому стандарту. На высоте трёх метров на поверхности ствола имеется металлическая маска, выполненная в виде человеческого лица. За ней скрывается полость, содержащая стеклянный сосуд с неизвестной фосфоресцирующей жидкостью, предположительно, являющаяся жизненно важным элементом в системе объекта.

Ветви образованы из обычной колючей проволоки и подвержены коррозии.

История: SCP-7701-RU был создан Отделом «П» ГРУ при строительстве Комплекса «Рост». По словам самого объекта, его работа заключается в охране Административного корпуса и частичном руководстве над Ординаторами — персоналом Комплекса, составленных из «переработанных» людей (см. Файл 6319_А: Ординаторы Комплекса «Рост»).

Старшим исследователем Маршем было выдвинуто предположение о сотворении объекта при помощи установки «Фатум», — информация проверяется.

Приложение 6319_А: Ординаторы Комплекса «Рост»

Персонал фактория, прошедший через несколько стадий «переработки» — сеанса трансформаций тела и сознания, путём воздействия на субъект нескольких аномалий завода. Обстоятельства этой процедуры выясняются.

Точное количество Ординаторов и пределы их сил неизвестны, однако, во время инцидента 11.09.19_4:00, руководство Участка выяснило, что они вооружены клинками «Грета» и «Стихия» — холодным оружием с биомеханическим приводом грубого исполнения. Ведутся поиски чертежей.

SCP-7702-RU «Эрион»

Класс объекта: Кетер

Особые условия содержания: Объект должен содержаться в прочном контейнере, заполненном солью. Территория должна быть оборудована якорями Скрэнтона или иными сдерживающими механизмами, препятствующими телепортацию, а также системой Риггера на случай прорыва саркофага (кольцевая связка из огнемётов и турелей с разрывными снарядами, — чертежи прилагаются).

Описание: Это человек женского пола, заражённый песочными тлеедами. В результате ряда негативных событий, о которых Фонду удалось узнать во время работы над проектом «Морская звезда», паразиты объекта находятся в цикле Эмпатического Каннибализма, что не позволяет рассматривать SCP-7702-RU как разумное существо.

Не смотря на то, что фактический возраст объекта составляет 79 лет, состояние её тела выходит за рамки геронтологических аспектов. Организм 7702-ой полностью состоит из тлеедов с извращёнными мембранами, и может быть обездвижен с помощью погружения в соль. При этом важно понимать, что тауматургические способности паразитов, поражённых циклом ЭК, позволяют проводить т. н. сеанс смещения (телепортацию), что накладывает определённые требования к зоне содержания.

Враждебна к людям!

История объекта: Объект принадлежала к общине незарегистрированных носителей, тайно проживающих на территории Самарской области. В возрасте двадцати лет, SCP-7702-RU неверно провела сеанс смещения, телепортировавшись в другую реальность, где провела следующие шестьдесят лет. Обстоятельства при которых тлееды объекта вошли в цикл ЭК остаются невыясненными, ровно как и форма той реальности, в которой оказалась 7702-ая.

Оказалась в Комплексе «Рост» в результате глобального сеанса Реструктуризации 9 июня 2019 года.

Конец документа. Информация будет дополняться по мере поступления.

Отправив отчёт администраторам, Артур Оганян собрал в своём кабинете ведущий персонал Участка для обсуждения дальнейших планов.

Стефан, Артур и статистка-секретарь Диана расположились за столом. Напротив них сидели несколько высокопоставленных оперативников, возглавляющие МОГ. Доктор Марш расположился на софе со стаканом кофе в руках. На большом экране отображался трёхмерный план «Роста».

— Якоря Скрэнтона круты, но чертовски дорогие и сложны в производстве, — прокомментировал Риггер, ознакомившись с материалами отчёта.

— Согласно исследованиям Володи, — ответил Оганян, кивая старшему исследователю, — сдерживающие механизмы Комплекса напрямую зависят от состояния ядра, то есть Исполнителя, как его называет Древо. С филиалом Челябинска даже велись переговоры о ввозе на территорию «Роста» некоторых аномалий, влияющих на реальность. Мы хотели провести несколько экспериментов, но пока нам достаются только отказы.

— Полагаете, механизмы сдерживания отключатся, если ядро утратит стабильность? — Предположила Диана.

— Именно, — безрадостно вставил Марш, помешивая пластиковой ложечкой сахар в стакане, — учитывая, что я узнал от Дерева, ничего хорошего за этим не последует.

— А сколько этажей под этим корпусом? — Поинтересовалась девушка.

Специалисты переглянулись.

— Больше, чем вы думаете, — отрезал Марш, прозрачно намекая на уровень секретности.

— Поняла, — ответила Диана, поджав губы.

Коснувшись мышки, Артур перевёл фокус с общего плана Комплекса на асфальтированный пустырь, где в реальности теперь зияла огромная дыра, проделанная Эрион.

— Мне не удалось договориться о строительстве лифта, в этой зоне, — рассказал директор, вращая изображение на экране, — может оно и к лучшему. Тем не менее, я предложил оборудовать здесь камеру содержания.

— Для нашей подруги? — Уточнил Владимир.

— Для Эрион, — согласием кивнул Оганян. — Через час бригада рабочих приступит к исполнению проекта. Расчистит место под саркофаг и зальёт образовавшийся тоннель бетон. Потом построит основу под камеру содержания и выстелет её трёхслойным поликситаном.

— Ого, — воскликнула статистка, — насколько всё серьёзно…

— Вас тут не было ночью, да? — Снисходительно спросил Артур.

— Что за поликситан? — Спросил Владимир, прихлебнув кофе.

— Ультрапрочный бетон с примесью полимеров. — Пояснил Стефан. — Был разработан во время повторной проектировки условий содержания для «Авеля». На сколько я знаю поликситаном выстлана шахт лифта, ведущая к объекту.

— Предлагаю подать заявление Совету О5 с требованием провести бойцовский турнир между 076-ым и нашей подругой, — саркастично заявил Марш.

Артур покачал головой.

— Не думаю, что хочу знать об исходе такого боя. Нам повезло что во время её выхода на поверхность погиб только один человек.

Дверь в кабинет директора отворилась, и в помещение вошёл охранник.

— Доктор Марш, — обратился он к старшему исследователю, — вас вызывают на КПП.

— Кажется, Шихобалова пришла, — Владимир поднялся с диванчика.

Протянув коллеге папку с документами, Артур попросил их передать в Зону 112 через прибывшую сотрудницу.

— Некоторая часть наших специалистов всё ещё приписана к Самаре, так что нужно отчитаться перед Одинцовым, — пояснил директор.

— Ага, — равнодушно бросил Марш, выходя вслед за охранником.

Предъявив документы охраннику, Маргарита надеялась хотя бы краем глаза увидеть трансформации, произошедшие с Комплексом за время её отсутствия. Однако внешний периметр объекта была окружён высоченным гофрированным забором, укреплённым множеством вышек с турелями. Всмотревшись в столбы электропередачи, сотрудница разглядела на них различного рода глушители сигналов, препятствующие съёмке объекта с космических высот.

Прислонившись спиной к служебному фургону, она дожидалась прихода Владимира, стараясь не обращать внимания на проходящих мимо вооружённых людей.

— Серьёзно? — Воскликнула Марго, глядя на подъезжающую к территории БМП. — У вас тут что, война?

— Без пяти минут, — знакомый голос исследователя раздался совсем рядом.

Обернувшись, Шихобалова встретилась взглядом с Владимиром.

— Добрый день, — улыбнулась сотрудница, пожимая Маршу руку. — Гляжу, вы тут неплохо поработали.

— Некоторые успехи имеются, — не без гордости ответил доктор, вручая Маргарите документы.

— О, я к вам тоже не с пустыми руками. — Открыв дверь фургона, метареалистки достала с пассажирского сиденья бумаги. — Вот, здесь отчёт от Алексея относительно метафизического исполнения внешней среды Комплекса.

— Стычкин красавчик, — просиял исследователь, листая распечатку.

— Ну, вообще-то я там внесла кое-какие корректировки, — картавила Маргарита, тыкнув пальцем в раздел комментариев, — но они не критичны. Работа хорошая.

Свернув документы в рулон, доктор аккуратно поместил их в карман халата.

— Стало быть, вы теперь у нас этистка? — Участливо спросил он, доставая сигареты.

— Да, в новой должности. Кстати, мне нужны ваши подписи.

— Подписи? — Переспросил Владимир, заглядывая в очередные документы.

— Да, — ответила Марго, перемешивая кипу досье, — тут объекты, куратором которых вы всё ещё являетесь. Большая часть вашей работы, согласно записям, уже распределена между Стычкином, Измайловой и Лебедевым, но некоторые объекты уже две недели ожидают вашей передачи.

— М-да, — молвил Марш, проклиная в мыслях свой алкоголизм, — я был занят.

— В принципе, все эти объекты могу взять я.

— Вы? — Подняв бровь, Владимир затянулся никотином.

— Ага.

Повернувшись лицом к Участку, доктор посмотрел в окна директорского кабинета. Там Оганян продолжал раздавать указания.

— Доверьтесь мне, — успокаивающим тоном произнесла Маргарита. — Я справлюсь. И буду консультироваться с вами по всем вопросам. Обещаю.

— Да, — протянул Марш, не отрывая взгляда от здания, — теперь здесь моё место.

Перед его глазами внезапно оказалось железное дерево, говорящее о немыслимых масштабах комплекса, и оно же, разрывающие на части существо, которое не могли остановить ни пули, ни огонь турбин. Потом возник Константин, с оторванной рукой и головой тётки в сумке. Затем он сам, стреляющий в командира группы «Шторм».

— Хорошо, — сказал он, резко повернувшись к сотруднице.

Приняв от Маргариты ручку, он принялся раздавать указания, попутно расставляя подписи.

— Советую начать с Фаины Бритской. Мне не удалось разговорить её, но, возможно, у вас получится. Важно выяснить как можно больше про Международный Департамент Аномалий.

— Так, — с готовностью кивнула женщина, делая записи в своём блокноте, — что ещё?

— Объект «Маятник» находится в коме. Ваша задача вытащить его оттуда, не активировав при этом аномальные механизмы. Подробности в досье.

— Поговорю с медиками в Челябинске. Далее?

— Далее, можете съездить на окраину, ознакомиться с объектом «Жулдыз всех клапанов», так чисто посмеяться. Забавные ребята.

— Замечательно. Ещё?

— «Человек в футляре», это вам на закуску. Не объект, а головоломка.

С этими словами, Владимир вернул сотруднице бумаги.

— И ещё одна просьба лично от меня. Строго конфиденциально!

Поправив съехавшие на лицо огненно-рыжие пряжи, Маргарита закинула блокнот в сумочку, а бумаги вернула на сиденье.

— Я вас внимательно слушаю.

Сделав долгую затяжку, Марш выбросил окурок.

— Передайте Ивлеевой, психологине, что я просил её заехать к нам на Участок. Это важно.

— Хорошо, — кивнула сотрудница, доставая из кармана ключи, — и прежде чем я уеду, можно вопрос?

— Будьте добры.

— Вы друзья с Антоном?

Хмурое выражение лица доктора сменилось недоумением.

— С Могилевичем? — Марш слегка улыбнулся. — Да, думаю, друзья.

— Как вы думаете, какова вероятность, что он ввяжется в опасную для него авантюру?

— Он детектив, для него любое задание, так или иначе, опасно, — заметил Владимир, пожимая плечами, — но я его знаю достаточно, чтобы быть уверенным в двух вещах. Первая — он никогда не идёт на рожон. Потому что у него жена и двое детей. Кроме того, если бы вы знали его так же, как знаю его я, вы бы поняли, что самоубийственные авантюры не его профиль.

Оглянувшись по сторонам, Марш приблизился к Маргарите:

— Всё хорошо?

Понизив голос почти до шёпота, Шихобалова тихо произнесла:

— Мы случайно пересеклись с ним в ресторане на набережной.

— И?

— Он уехал с каким-то типом, оставив мне распоряжение связаться со своим начальником.

— Чтобы что?

— Чтобы он связался с каким-то И. В. по поводу Общества ядов.

— И вы поступили согласно этой инструкции?

— Разумеется! — Шёпотом воскликнула Марго. — Но я, знаете ли, боюсь.

— Боитесь, что спецотдел натравит на вас своих собак, или за Антона?

— И то, и другое, — честно призналась сотрудница.

Владимир провёл рукой по лицу, на котором уже порядочно отросла щетина.

— Так. Насколько я знаю Антона, он всё спланировал. Досконально. Это даже не обсуждается. Вряд ли за вами будут следить только потому что вашей помощи попросил агент. Думаю, всё будет хорошо. Если что, мои контакты у вас есть.

— Хорошо, — кивнула Марго, отстраняясь от доктора, — спасибо вам.

— Вам спасибо, — ответил Марш, уходя к проходной.

* * *

Зона 112, 17:05

Смотритель Одинцов пребывал в состоянии крайнего напряжения, близкого к ярости. Тихая размеренная работа бюрократа, приносившая ему относительно лёгкий доход на протяжении почти всей жизни, вдруг обратилась игрой в русскую рулетку с пять зарядами из шести возможных.

— Всё дело в этом чёртовом пылесосе! — Выцедил себе под нос Денис, проводя редактуру реестра.

SCP-6342-RU «Самоходный пылесос»

Класс объекта: Безопасный

Особые условия содержания: В данный момент ведутся поиски. В случае обнаружения поймать и запереть на ближайшем складе для аномальных объектов безопасного типа.

Описание: Это модель советского пылесоса марки «М89-Вихрь». Представляет собой бочонок на трёх маленьких колёсиках, с оторванной трубкой, длинной 34 см. Цвет синий.

История: Изначально SCP-6342-RU использовался для уборки помещений Зоны 112, однако утром, 1 января 2019 года, когда большая часть персонала была на праздничных выходных, объект стал проявлять аномальную активность. Судя по записям с камер, пылесос перемещался по коридорам, останавливаясь на месте, когда рядом появлялся возможный свидетель. В 10:03, по московскому времени, пылесос заехал в кабинет Смотрителя и всосал несколько секретных документов, после чего попытался покинуть здание Зоны. В 10:25 охранник на входе попытался провести самостоятельное задержание аномалии, схватив SCP-6342-RU за трубу пылеприёмника. Результатом этого действия стал отрыв трубы, с последующим падением сотрудника на пол. Объект же, осознав угрозу, набрал чрезвычайно высокую для пылесоса скорость (около 25 километров в час), и проехав по упавшему охраннику, покинул территорию учреждения.

В Отдел безопасности были поданы ориентировки объекта с требованием изловить пылесос. Охраннику был сделан выговор.

Конец документа

В материализовавшемся 6 июня послании Евгения Стацкого, говорилось о том, что Смотритель Зоны отправил ведущего исследователя паранормальных явлений в погоню за пылесосом, когда того заметили в Москве. Это было правдой: документы, съеденные старым советским агрегатом были чрезвычайно важны, но о Светоносцах в его мире не знали вовсе, а когда староверов схватили, выяснили, что среди них был только один человек, исповедующий незаконную тауматургию, да и тот глухонемой. На всякий случай этого старого шамана упекли в спецучреждение под видом психушки. Денис наивно надеялся, что на этом козни судьбы закончатся, но это было только начало!

Отправляя отчёт о послании Стацкого, Смотритель понимал, что кураторы заметят упоминание таинственного узника в камере 19 о поставке зеркала, поэтому он, как ответственный сотрудник, опередил Комитет по этике, с обращением на этот счёт. Получив разрешение, он купил на свои деньги зеркало и поставил его в камеру. Примерно в это же время по городу расползлись полчища глаз, принадлежащих какому-то древнему монстру, который, по какому-то совершенно сумасшедшему совпадению был свергнут объектом «Ни живой, ни мёртвый» две тысячи лет назад.

Ах, да! Нежилец. Ольга Орлова сделала всё, чтобы все проблемы, выпавшие на её долю, оставались отложенными на долгие десятилетия. «У нас тут всё тихо и спокойно», — говорила она. «Никаких проблем, никаких проверок», — говорила она. Чёрт бы её побрал! Можно было бы рассказать о наличии древнего борца с аномалиями на минус-третьем этаже. Можно было бы упомянуть, что Зона 112 когда-то была приписана к целому Комплексу!

Ах, да. «Рост». Едва они собрали по городу всех этих ползучих тварей, на окраине материализовался целый Таумиэль. ТАУМИЭЛЬ, БЛЯТЬ!!! И пока Марш рапортовал о своей находке, объект, тридцать лет содержащийся в камере 19, видите ли, получил просветление. Осознал, мать его, своё отсутствие, сраный буддист! А Могилевич такой: «нормально, мы разобрались, свалим всё на шпиона, это проверка сверху». Потом допросил Архивариуса, который по какой-то причине, знал о Нежильце больше, чем весь, сука, остальной персонал. Апофеозом этого стала безымянная гостья в белом, возникшая в камере Нежильца и также бесследно исчезнувшая, — эту минуту Одинцов вырезал из памяти сервера спустя несколько минут, когда остался в кабинете один. Валентин дал слово, что никому не скажет. А затем…

Затем, начался форменный ужас. На территорию учреждения принесли, — страшно выговорить, — голову, а в рядах личного состава Зоны обнаружился шпион! Марш подрался с Лебедевым, а потом и вовсе ушёл в запой. А когда Одинцов отправил пацана с оторванной рукой в резервацию, где ему так-то и нужно быть, Володя назвал его имбецилом. Ну, по правде говоря, Смотритель тоже не заставил себя ждать с ответом, упрекнув исследователя в алкоголизме. Зашибись команда, ничего не скажешь.

Затем рекой полились какие-то кадровые перестановки, этого — туда, того — сюда. Архивариус помер, Усачёва отписали без каких-либо комментариев куда-то в заполярье, Могилевича, наоборот, приписали к Самаре, Оганяна определили заведовать Участком, и даже Шихобалова зачем-то вернулась.

Складывалось впечатление, что мир должен был закончиться одним днём, как результат Процедуры Сегрегации. Но теперь причинно-следственная связь нарушилась, и небеса посылают кару на седую голову Смотрителя за то, что он воспользовался подсказкой Стацкого, чтобы просто выполнить свою работу. Подтверждением тому был файл, который он получил на свою почту спустя секунду. Файл, прочитав который, Денис Одинцов на короткий миг вдруг выпал из тела и оказался на другом конце вселенной.

Внимание!

Этот документ содержит в себе триггер, который убьёт вас, если вы попытаетесь кому-либо рассказать про объект, описанный ниже. К тому моменту, как вы закончите читать это предупреждение, в вашем мозгу уже будет сформирован нейронный паттерн, который остановит ваше сердце, если ваш мозг зарегистрирует процесс «передачи» сведений об объекте: с помощью речи, письма или жестов — не имеет значения.

Также не следует испытывать судьбу, пытаясь отвечать только «да» и «нет» на вопросы, методом отрицания или проговаривании слов задом наперёд. Этот мемагент был протестирован Фондом SCP на 20 сотрудниках класса D, и все они мертвы. Замадминистратора Комитета по этике лично курировал его создание при участии шести специалистов различных ветвей Фонда, так что смерть будет лёгкой и стремительной.

Если этот документ был открыт случайно, или предназначался не для вас, примите наши соболезнования.

Объект: SCP-004½-RU «Ъ»

Класс объекта: Мираж (Внесистемный)

Особые условия содержания: Людям, осведомлённым о наличии SCP-004½-RU «Ъ» ни под каким предлогом нельзя раскрывать информацию о его существовании кому бы то ни было, — данное правило стоит превыше всех прочих.

Описание: Если вы читаете этот объект, значит в вашем учреждении действует крайне сложная, не поддающаяся изучению, аномалия. Не поддавайтесь панике, и останетесь в живых.

SCP-004½-RU проявляет себя как высокопоставленный научный сотрудник организации, связанной со сдерживанием или производством аномалий. Он появляется на месте уже имеющегося специалиста, либо приходит в качестве ревизора, либо в качестве опытного сотрудника, приглашённого из стороннего филиала.

Сложность состоит в том, что аномалия подменяет собой реально существующего человека, со всей личностью и воспоминаниями. Нет никаких гарантий, что ваш коллега не является этой аномалией. Нет также никакой возможности определить на сто процентов, что ваш коллега является замаскированным SCP-004½-RU.

Таким образом можно сделать следующие выводы:

— Аномалия стёрла одного из ваших коллег из реальности, и построила очень похожую на него копию.

— Эта копия состоит из поступающих сигналов к мозгу наблюдателя: каждый человек видит своего рода голограмму, затрагивающую все чувства, и потому решает, что объект реален.

— Аномалия распространяется также и на людей, не знакомых с вашим коллегой: не пытайтесь привлечь внимание посторонних лиц, демонстрируя фотографии предполагаемого объекта. Аномалия влияет на все аспекты жизни вашего коллеги. Аномалия встаёт по утрам, чистит зубы, видит сны и, представьте себе, не исчезает с фотографий.

Важно понимать также и то, что главная опасность состоит не в обсуждении объекта и раскрытии его секретности, а в том, что информация о существовании SCP-004½-RU дойдёт до самого SCP-004½-RU. По сути, прямой вопрос остаётся простейшим способом выявить аномалию, но во всех случаях это закономерно приводит к тому, что SCP-004½-RU узнаёт о своём существовании.

Система защиты устроена таким образом, что на Земле, кроме вас, существует всего 1 человек, знающий о существовании SCP-004½-RU. Когда аномалия покинет ваше учреждение, этот человек с вами свяжется и даст вам дальнейшие инструкции.

История обнаружения: Первая редакция объекта появилась в 1945 году, в Отделе «П», как Экспонат №000026 «Без названия». Этот объект был выведен из общей картотеки Отдела, а информация о нём распространялась через созданный спецкомитет из десяти человек. Подробности УС утеряны во времена Перестройки, но в 2000 году Фондом были обнаружены косвенные свидетельства о том, что принятые меры успешно действовали до марта 1951-го, когда аномалия заместила одного из сотрудников спецкомитета.

На данный момент нет способов достоверно подтвердить или опровергнуть наличие разума у SCP-004½-RU. Аномалия может быть как общей метафизической галлюцинацией, так и протопланетным механизмом, существующим в нескольких измерениях одновременно. Оно всегда принимает облик лица, занимающего высокую должность в исследовательском учреждении, поэтому этот документ, как и его аналоги в реестрах связанных организации, не имеет фиксированного порядкового номера, а название нельзя произнести, так как языковые конструкции вроде «Ъ» звучат в наших головах по-разному, а следовательно, не несут риска спонтанного раскрытия о существовании SCP-004½-RU. На этот объект не ведут ссылки, а сама структура документа формируется системой глобального поиска, следуя установленному паттерну. Эта же система оповестит специального агента об уходе аномалии с территории вашего учреждения, после чего он с вами свяжется.

Конец документа.

* * *

Окраина города, то же время

Ступая босыми ногами по холодной листве, Вера уверенно покидала Самару. Пройдя лесополосу, огибающую шоссе, в какой-то момент она скрылась от глаз всякого наблюдателя. Когда бутылка коньяка иссякла, ведьма швырнула её в кусты и остановилась, глядя куда-то за горизонт. Подняв руки на уровне лица, она сосредоточилась.

— Смотри, мам, — произнесла она в пустоту, — я могу быть в двух местах одновременно!

Руки, поднятые в воздух, вдруг расслоились, дублируя кости и сухожилия.

Спустя секунду, две Веры уже неслись в разных направлениях.

Запивая таблетки прохладной водой из старого графина, Аврора Измайлова внимательно вчитывалась в текст, пропечатанный на ветхой бумаге старинной книги. Существенно посвежевшая, спустя несколько часов после своего похмельного воскрешения, она тщательно изучала полученный от Веры артефакт.

Пересказывая Одинцову легенду, придуманную Алексеем, сотрудница попутно выяснила, что силовики, мчащиеся по следу ведьмы наткнулись на дом сестры Полдень. Там они обнаружили не только странного исполнения кладовую, внутри которой затерялся один из бойцов Отдела безопасности, но и задержали некую женщину, предположительно являвшейся матерью Константина. Василиса требовала объяснений относительно судьбы сына, поэтому её в скором порядке доставили в ближайший полицейский участок. На допрос послали Стычкина, который после самовольной редакции видеофайлов вернулся к работе.

Расположившись за столом Архивариуса, в тусклом свете старой лампы, Аврора от руки набрасывала черновики грядущей статьи, описывающей содержимое полученной книги. Пять абзацев, пройдя через множество этапов редактуры, были несколько раз переписаны, будучи прежде зачёркнуты сотнями линий, оставленных чёрной гелиевой ручкой.

Сказки на запретных языках

Аннотация: Сборник народных былин и рассказов, собранных на территории древнерусского государства в период XIV—XVI веков. Является отражением борьбы со сверхъестественными силами людей до появления связанных организаций.

История: Согласно Общему реестру, в мире насчитывается всего 2 сохранившихся экземпляра данной книги, различных по лингвистическому составу и текстовому исполнению, в зависимости от автора и времени написания. Как и в случае большинства средневековых произведений (например, трактат «Брошенные в войну»), оригинал не сохранился. Авторство альманаха, по множеству причин, приписывается многим литературным деятелям, но в рядах филологов Фонда принято считать за автора Плутарха Вознесенского — монаха и аскета, занимавшего должность протопопа в православной церкви Руси.

На данный момент, все известные экземпляры «Сказок» хранятся в национальном музее Фонда в Москве.

Версия книги, оказавшаяся в руках Авроры была исполнена в русской дореформенной орфографии. Обилие фит, ижиц, ерь и ять, наполнявшие почти каждое слово, резали глаза, но спустя уже полчаса вдумчивого чтения, Аврора перестала их замечать, сконцентрировавшись на смысловом восприятии. На первой же странице она наткнулась на строчку, где крохотным шрифтом упоминался корнет Лиходеев в качестве переводчика с древнерусского. Записей в Реестре об этой персоне не было.

Пожав плечами, сотрудница сделала пометку на полях, чтобы не забыть упомянуть о переводчике в статье, и включила в розетку старый кипятильник. Заварив в стеклянной банке пахнущий плесенью чай, Аврора укуталась в одну из пыльных шинелей и устроилась поудобнее за столом.

— Эх, хорошо-о-о, — протянула девушка, погружаясь в чтение.

* * *

Комплекс «Рост»

Где-то в недрах рокового фактория покоился в своей камере последний представитель своего вида. Сквозь древнее проклятие, что он когда-то распространил по Земле, старый предок человека наблюдал диковинный сон, взирая на мир глазами миллионов паразитов, наводнивших тела тех, кто попал под влияние песочных тлеедов.

В этом сне происходили причудливые вещи. В нём дочь, брошенная на произвол судьбы, делила своё сознание надвое, устремляясь в разные концы света. Движимая любовью к своей семье, которая, как ей казалось, зажглась в ней после очередного воскрешения, она не теряла надежды спасти всех, кто был ей дорог. И она же хранила в глубинах своего ума лютую ненависть к той, ради которой её мать ушла в недра Тартара.

На другой стороне этого сна раскинулась невообразимой широты пасть, принадлежавшая некогда умелому войну. Теперь же этот достойный представитель нового человека обратился дряхлым мешком, что маятником качается на тоненькой ниточке разума, подвешенный над бездонной пропастью. Каждые несколько минут смерть настигает его, сдавливая костлявой рукой пересохшую глотку, но тот лишь стряхивает её неровным движением, упрямо не желая отпустить жизнь.

Между огромными челюстями этого невероятно сильного, и в то же время, бесконечно чахлого огрызка души, застыло тело, обёрнутое сотнями слоёв камня и железа. Не в силах пошевелиться, Гетера всё же не оставляла попыток переубедить своего мучителя относительно несуразности его планов.

Что касается самого Первородного, то его не слишком беспокоил факт собственного заточения. Весь его вид канул в Лету тысячу веков назад, сам он не нуждался ни в труде, ни в отдыхе, и потому пребывал в вечном сне наяву. По праву Первого, ему была дарована способность высочайшей эмпатии: тлееды, наводнившие тело были столь мощны, что ощущали присутствие носителей по всему земному шару. И чувствительность эта была достаточно высока, чтобы Первый мог видеть и слышать глазами иных носителей, даже переживать те же эмоции. Множество жизней проходило через его сознание ежесекундно.

Исполнитель, стараясь максимально навредить носителям, только способствовал погружению Первого в эту давнюю игру. Много веков на краю неутомимого ума колдуна таилась мысль о том, что есть некто, стоящий за всем этим маскарадом, и когда он отыскал первородного в глубоком ущелье, тот, не способный оказать ни малейшего сопротивления, дал себя запереть в отстроенном каземате.

Исполнитель надеялся вытравить тлеедов из всех людей. Находясь в одной из бесчисленных камер, покоясь в непрерывной медитации, Первый находил эту ситуацию весьма забавной.

* * *

Местоположение неизвестно, 20:00

Прорываясь через холодный сентябрьский воздух, тёмно-зелёный «Москвич» нёсся вдоль дороги. Глядя в приоткрытое окно, Антон Могилевич бесцельно наблюдал, как на скорости двухсот километров в час краски осеннего леса, тянущегося по обе стороны от трассы, размывались в сплошную грязно-оранжевую стену. Когда порыв ветра, проникнув в открытое окно, коснулся лица детектива, мысли вновь вернулись к нему.

Повернувшись к водителю, агент тихо спросил:

— Я, что, уснул?

За рулём сидел лысый человек в годах, одетый в чёрные очки круглой оправы и зелёный плащ из кожи то ли змеи, то ли крокодила. На левой руке, держащейся за руль, не хватало безымянного пальца. Не отрывая глаз от дороги, он так же тихо ответил:

— Нет, мы прошли через фильтр, установленный Фондом на въезде на Трассу.

Напрягая память, детектив вспомнил, как часом ранее они свернули возле какого-то особо яркого дорожного знака, после которого Могилевичу показалось, что мир вокруг куда-то поплыл.

— Эффекты схожи с первичными симптомами инсульта, — объяснил мужчина, отрывая правую руку от руля, чтобы достать термос между сиденьями. — Вот возьмите. Вам полегчает.

Стараясь не расплескать содержимое термоса, Антон налил в крышку немного кипятка, пахнущего лавандой.

— Немногие знают, что горячий чай способен привести в тонус человека, подвергшегося меметическому воздействию, — проговорил водитель, плавно заходя в поворот.

— Вы неплохо водите, — заметил Могилевич, сделав глоток, — как вам удалось разогнать эту ласточку до таких скоростей?

Водитель довольно улыбнулся, мягко постучав по приборной панели:

— Эта красотка такая же старая, как я. Приобрёл её в двенадцатом году. Ушла куча денег, чтобы осовременить её.

— Думаю, преодолеть фильтр вам позволили ваши очки. — Прищурившись предположил детектив. — Но когда вы успели сменить одежду?

— Не менял я ничего, — устало вздохнув, возразил мужчина, — это старый камуфляж Отдела, который я приобрёл десять лет назад на чёрном рынке в Пензе. Меняет форму в соответствии с погодой. Не горит в огне и не пробиваем для мелкокалиберных пушек.

— Неплохо. Странно только, что я никогда не слышал об этой разработке.

— Потому что это один из проектов Отдела, списанных в утиль. В конце восьмидесятых они сделали с дюжину прототипов, а потом закрыли разработку из-за грядущего развала страны.

— Почему же Фонд не возобновил производство? — Резонно спросил детектив, допив залпом чай.

— У камуфляжа есть один фатальный изъян.

— А именно?

Отпустив на секунду руль, мужчина закатал рукав на правой руке, продемонстрировав множество зелёных нитей, продетых сквозь подкладку, и уходящих под кожу.

— Он намертво прирастает к телу.

Бросив на демонстрируемое уродство взгляд, в котором угадывались одновременно и сочувствие и брезгливость, Могилевич откинулся на спинку кресла.

— Пейте, пейте, — настаивал водитель, возвращая рукав на место, — поездка будет долгой.

Налив ещё чаю, Антон вернулся к разговору:

— Я предполагал получить документы об интересующих меня объектах, в том числе, об этой трассе.

— Ваши бумаги лежат на заднем сиденье. Я дал вам их ещё в ресторане.

Оглянувшись назад, Могилевич увидел чёрную папку.

— Ч-чёрт, — произнёс он, потирая глаза, — похоже влияние фильтра куда более обширное. Напомните, там точно все документы?

— Точно, точно. За исключением, разумеется, досье на этот замечательный объект, — водитель провёл рукой, показывая на трассу.

— Не удивительно, — сухо отреагировал детектив, — из того, что мне удалось нарыть, я выяснил только то, что меня закроют на вечность за попытку добраться до файлов. И ещё я наверняка наткнусь на какой-нибудь калечащий мемагент.

Мужчина понимающе усмехнулся.

— В общем-то, я могу вам рассказать побольше того, что написано в бумагах.

— Например?

Переключив передачу, водитель вышел из поворота.

— Стоп! — Вдруг воскликнул Антон. — Мы что, всё это время поворачивали⁈

— Это лишь малая часть проявлений, — коротко ответил мужчина, — этот термос я приготовил для вас, так что можете пить не стесняясь.

— А вы?

— Уже привык. — Устало вздохнул водитель. — Так вот, значит. Трасса.

О наличии этого объекта знают немногие. Ещё меньше людей знают его историю. Понятное дело, как и большинство объектов России, эта дорога появилась как проект Отдела «П» ГРУ, и позже была передана в распоряжение Фонда SCP.

В архивах спецотдела наверняка лежит документ, описывающий основные свойства трассы, но секретность этих данных такова, что никто точно не знает, под каким номером и на каких условиях содержится объект. Сотрудники, осведомлённые о существовании дороги, называют её Трассой 404, — в честь кода, который выдаёт браузер, когда не может найти нужный сайт.

Трасса 404 имеет около тысячи хорошо охраняемых въездов, контролируемых Фондом и Связанными организациями, однако существует некоторое число ответвлений, выходящих на случайные направления, что позволяет покинуть ту или иную территорию в обход тщательного надзора спецслужб.

Имея автомобиль со специальным приводом тонкой настройки, который идеально ложился на механизмы «Москвичей», вы могли беспрепятственно проскользнуть на Трассу, если, конечно, обладаете информацией о въездах на территории страны. Но даже имея всё вышеперечисленное, вас могут либо задержать на пропускных пунктах, либо отследить достаточно быстро, чтобы встретить с оружием на выезде. Чтобы этого не случилось, Григорий Павлович Черкасов, — а именно так звали водителя, — носил с собой полдюжины фальшивых документов, которые беззастенчиво предъявлял на различных контрольно-пропускных пунктах.

Контрабандист Черкасов

За всю двадцатилетнюю карьеру контрабандиста, Григорий, разыскиваемый всеми спецслужбами мира, перевёз столько людей и аномалий на борту своего автомобиля, что заслужил право называться самым противоречивым игроком на поле этой сверхъестественной брани. Он оказывал поддержку и сотрудникам Фонда, и провозил через границу экспонаты Мясного Цирка. Черкасов даже успел получить огнестрельное ранение и потерять палец в интригах между СвОрами, оставаясь одним из тех немногих, кто знал Трассу 404 как свои девять оставшихся пальцев рук.

Антон Могилевич вышел на него, когда постановление о переводе в Самару уже было подписано. В холодном уме детектива складывалось понимание, что спецотдел, на который он работал все эти годы, не намерен раскрывать свои карты даже для ценнейших сотрудников, а значит, законным способом дело не решить. Его интересовало дело, доступ к которому был закрыт даже для агентов высшего эшелона.

Связавшись с Черкасовым, детектив предложил ему встретиться в людном месте ближе к вечеру. От беседы с контрабандистом зависели дальнейшие действия: либо Григорий побоится оказывать помощь бывалому чекисту, либо Антону придётся отправиться в опасное и незаконное путешествие по Трассе 404, что означало приказ о его скорейшей отставке с последующим уголовным преследованием. С собой он вёз несколько важных документов, пару ампул особого назначения и кое-что ещё, о чём он старался не думать.

— Честно говоря, — признался детектив, допивая чай, — там в ресторане, я боялся, что вы меня сдадите спецслужбам.

Григорий в очередной раз усмехнулся.

— Бросьте, — ответил он, включая дворники за секунду до того, как на лобовое стекло упали первые капли осеннего дождя, — я честный контрабандист, а не жулик из Комитета.

* * *

Окраина самарской области, 23:45

Босые ноги Веры ступали по холодной земле кладбища, простирающегося во все стороны до самого горизонта. Несколько сотен сеансов смещений, через которые прошло тело за последние несколько часов, сделали девушку ещё более худой и изнемождённой на вид. И всё же, сила тлеедов, казалось, возрастала с каждым шагом, в ответ на усталость, заполнявшую её колени.

Ведьма вряд ли смогла бы решиться на побег из Фонда, если бы не открывшаяся ей способность к разделению сознания и тела. Странная метаморфоза, проводимая тлеедами всякий раз, когда ей требовался доппельгангер, оставалась для ума непостижимой. И чтобы быть уверенной в том, что девушку не постигнет та же участь, что и старшую сестру Эрион, она сперва наведалась в дом сестры Полдень.

Скорость с которой Вера читала слова оставляла желать лучшего. Живя среди людей, она неплохо научилась разговаривать, но вот с чтением слов длиннее шести букв были трудности. Тем не менее, ведьма была достаточно сообразительна, чтобы не дать подоспевшим силовикам поймать её. Схватив несколько нужных книг, она телепортировалась кварталом севернее, а оттуда через Волгу, в чащу леса. Беспокоится о имуществе сестры Полдень не было времени, да и что эти солдафоны могли бы отыскать среди хранилищ засушенных трав? Конечно, самое ценное хранилось в кладовой, но чтобы получить доступ к тайным её версиям нужно было владеть весьма изощрённой тауматургией, которую в своё время отчаялась постичь даже Полночь.

Среди взятых книг был описанный выше сборник сказок, который ведьма намеревалась отдать Фонду взамен информации о Константине, а две другие были своеобразными учебниками для продвинутых тауматургов. Сборник сказок не жалко было отдать, так как он содержал в себе былины, произошедшие настолько давно, что Фонд вряд ли сможет обратить полученные знания против рода носителей. Хотя она уже представляла, в какую ярость впадёт её мать, когда узнает об этом.

Из остальных книг Вера вычитала о высокоуровневых дисциплинах, в том числе, способности к созданию двойников. Так она узнала, что может создавать свои копии только в числе, не превышающих двух. С каждой следующей копией возрастает риск выпадения в неконтролируемый цикл. В целом, вопрос «деления» сознания не изучен до конца, о чём прямо говорилось в книге, и Вера дала себе обещание, что рассмотрит тему тщательнее, как только ей удастся вызволить Константина и Полдень.

И если с Константином было всё более-менее ясно, то со старшей ведьмой всё обстояло значительно сложнее. Проклиная своё нежелание учиться быстрому чтению, Вера раз за разом перечитывала предложения в книге, которые упрямо не желали передавать разуму скрытый в них смысл. Справедливости ради, следует отметить, что и более образованному человеку этот текст дался бы непросто.

Из справочных материалов Фонда, которые тот получил «в наследство» от Отдела «П», можно было узнать о т. н. тауматургии четвёртого порядка — по сути, манипуляциями с реальностью. Из-за недостатка информации, подобные магические выкрутасы до сих пор трактуются с припиской «навесить на это якоря Скрэнтона и забыть», но на самом деле отличие высокоуровневой тауматургии от конструкции реальности весьма разительны.

Создание двойников, к примеру, является метафизической проекцией, и даже имея дело с тысячей копий, вы можете устранить их все, уничтожив оригинал. Количество копий ограничивается лишь уровнем развития сознания оригинала. Двадцать два миллиарда этажей, простирающихся под Комплексом — вещь куда более серьёзная.

Дисциплина, позволяющая раздвигать границы имеющегося пространства, в том числе с последующим копированием, прекрасно ложиться на такое естественное свойство Земли как завеса. Являясь по сути огромной метафизической корзиной для мусора, завеса скрывает за собой не только пресловутое войско Мнемогемногна, но и множество других интересных вещей. Изобретение астатно-шихтовой линзы открыло человечеству целый мир поверх мира, и Блуждающая Ржавчина была лишь верхушкой айсберга. В 1962 году Отдел истребил целый СвОр, державший под завесой несколько складов, набитых разной аномальщиной, а под Петербургом до сих пор лежит безымянный квартал с двумя десятками жилых этажей, населённых непонятно кем.

Разумеется, тайны России волновали Веру меньше всего. В книге её интересовала только одна вещь связанная с завесой, а именно дисциплина люра. Люр — это та часть завесы, которая в конкретный момент управляется силой тауматурга. Если представить завесу как тонкое покрывало, оборачивающее Землю, то люр — это крохотный детский шалаш, сделанный из нескольких палок с накинутой на него одеялом.

Когда Вера пришла в себя в Зоне 112, у неё было не так много времени, чтобы обдумать всё произошедшее с ней, однако его было достаточно, чтобы связать два и два. Листая книгу, она параллельно с этим вспоминала столкновения с Ржавчиной, в процессе которых разум ведьмы на короткий миг оказывался по ту сторону завесы. Каждый раз это событие сопровождалось лёгкой дереализацией — сознанию было сложно ориентироваться в реальности, даже если она смещена всего на долю метафизической единицы. Это объясняло, почему оказавшись после смерти на кладбище ведьма не могла вспомнить своё имя. Осознание этого факта породило волну презрения и негодования. Кладбище являлось люром сестры Полдень!

И это объясняло, откуда у матери была чёртова коробка кассет со всеми этими ужасными записями пыток. Очевидно, вытаскивая сестру из застенок Зоны, Полдень прихватила ещё и её бывшего кавалера, — по совместительству отца Эрион, и работника Отдела «П», — который, судя по всему, в этот момент держал в руках эту грёбаную коробку. После чего, в качестве мести, этого злодея поместили в специально созданный люр, в котором он на протяжении многих десятилетий хоронил пустоту, раскапывая и закапывая могилы, вновь и вновь, непонятно только, зачем. Именно обрывок его личности повстречался Вере, когда она умерла и её сознание возникло в виде двойника на территории кладбища. Как и почему доппельгангер ведьмы оказался в люре сестёр после того, как Эрион сожрала половину её внутренностей, оставалось загадкой, которую Вера планировала выяснить во что бы то ни стало.

— Чем бы не являлся люр, — решила Вера, — соваться в него будучи оригиналом не стоит.

И вот, она здесь, на кладбище пустых могил.

По чёрному небу прокатился гром. Несколько вспышек молний озарили холодным светом безжизненную землю. Громадные тучи низвергли потоки ледяной воды. Под ногами вскоре зажурчали ручьи, а ступни Веры с хлюпаньем утопали в грязи по щиколотку. Поскользнувшись, тощее тело рухнуло на землю.

«Может ли носитель управлять погодой внутри люра? — Пыталась припомнить девушка, цепляясь за траву. — Нет, не может.»

Место для закладки кладбища было выбрано не случайно — в этих широтах была минимальная концентрация Блуждающей Ржавчины и прочей нечисти, находившейся по ту сторону завесы. Заходя на территорию люра, Вера увидела, как участок земли в два гектара обратился долиной смерти, усеянной тысячами и тысячами сколоченных из веток крестов. Опустившаяся на равнину ночь едва ли мешала ведьме ориентироваться в пространстве, так как уже на подходе к заколдованному месту она начала ощущать присутствие сестры Полдень.

И когда девушке уже почти удалось встать на ноги, тлееды в мозгу внезапно зашуршали:

— Всегда хотела спросить, — послышался в голове знакомый голос, — Не страшно ли тебе жить в этом старом высоченном доме, который может в любую секунду обвалиться?

— Нет, — уверенно ответила Вера, пытаясь обнаружить источник мыслей в кромешной тьме. — Где ты прячешься, Полдень? Выходи.

Потоки дождя размывали насыпи с могил. Тучи, сталкивающиеся в небесах, гремели, заставляя землю дрожать. Шум, доносившийся отовсюду означал, что из всех могил разом рвётся что-то страшное и неведомое. Она надеялась, что структура люра рухнет, едва Вера назовёт имя тёти. Однако этого не произошло.

«Что это может значить? — спрашивала себя Вера, слепо озираясь по сторонам. — Неужели, Полдень больше не человек?»

Но вот молния, рождённая в недрах туч, вырвалась наконец на свободу, сотрясая воздух, и освещая долину. В эту секунду Вера поняла, что ответом на вопрос, заданный ранее, был сам вопрос.

Тысячи. Тысячи копий сестры Полдень окружали Веру.

— Нет! — Выдохнула Вера, отключаясь от сознания доппельгангера.

— Даааааа! — Взвыли копии, разрывая тело девушки на части.

* * *

Бар на окраине Самары, Полночь

Подперев голову кулаком, в котором была зажата ампула с цианидом, директор Зоны 112 Денис Алексеевич Одинцов молча сидел за столиком в углу опустевшего зала для гостей. Взгляд его тонул на дне опустевшего стакана, который совсем недавно был полон до краёв дорогущей финской водкой. Рядом стояла и бутылка, глядя на которую, Смотритель невольно вторил Евгению Стацкому:

«Наполовину пустая или наполовину полная?»

Молодой бармен, стоявший за стойкой в противоположном конце зала, машинально натирал бокалы, время от времени с грустью поглядывая на часы. Двенадцать из тринадцати столиков, заполнившие просторное помещение, были пусты и натёрты до блеска. Свет был приглушён в целях экономии, полумрак погружал присутствующих в состояние томной сонливости.

Когда часы показали двенадцать ночи, входная дверь вдруг распахнулась, задев висящей над ней колокольчик, и в бар вошёл мужчина средних лет, одетый в джинсы и мятую чёрную рубашку. Его голову венчала длинная непричёсанная седая шевелюра, а лицо было небритым и почти таким же уставшим, как у человека за стойкой. Бросив ему приветствие, доктор Марш стремительным шагом прошёл к единственному занятому столику.

— Здравствуй, Денис, — проговорил Владимир, резким движением отодвигая стул и усаживаясь напротив Смотрителя.

Одинцов не отвечал. Даже не поднял глаз. Сложив руки в замок, и поставив их локтями на стол, Марш постарался говорить как можно тише:

— Мне позвонил Лебедев, и рассказал о том, что случилось.

Из всех людей, работавших в Зоне 112 и Участке 77, как ни странно, лишь Марш имел достаточно свободного времени, чтобы откликнуться на зов Валентина. Сотрудник поведал, что Смотритель покинул рабочее место в крайне странной манере.

— Что значит «странной»? — Уточнил Марш, стоя с телефоном на проходной.

— Он вышвырнул в окно системный блок компьютера.

— Кроме того, — продолжил Владимир, — Лебедев просил передать, что звонили из службы безопасности. Не насчёт поимки Веры, и даже не насчёт пропавшего в кладовой сестры Полдень бойца. Звонили по поводу файла, который ты открыл перед тем, как у тебя… эм… сдали нервы. В общем, это липа. Нет никакого ужасного объекта. Это был вирус, засланный каким-то СвОром, и поражающий только устаревшие системы Фонда, вроде нашего, работающего на остатках системы Отдела «П».

Сообщение от службы безопасности Фонда SCP, Отдел интернет-технологий и криптографии:

Данное сообщение генерируется автоматически и не требует ответа. Через два часа с вами свяжутся с дальнейшими указаниями.

Несколько часов назад вам на почту пришло сообщение о некой неконтролируемой аномалии, находящейся на территории подконтрольного вам учреждения. Это сообщение являлось чистой дезинформацией, настоятельно не рекомендуем воспринимать её всерьёз. На момент 11.09.19 из-за необдуманных действий Смотрителей и Директоров, получивших это послание пострадало свыше ста человек. Источником данного сообщения является автономный алгоритм, обосновавшийся в главном реестре Фонда несколько дней назад. За созданием этого алгоритма стоял высокопоставленный сотрудник, связанный со сторонней организацией «Теперь всё путём?» (Англ. Now cool yet?), считающейся в Фонде вредоносной и враждебной. Шестой отдел уже ведёт работу над вычислением и поимкой создателя, но на данный момент не располагает средствами для окончательного искоренения алгоритма с серверов Фонда по причине его децентрализованной структуры. Ниже вы сможете ознакомиться с перехваченным сообщением, в котором цели алгоритма станут ясны.

Сохраняйте спокойствие! В ближайшее время к вам подъедет специалист по компьютерной безопасности и произведёт замену некоторых систем внутри учреждения. При нём будут все необходимые документы и разрешения. Со всеми дополнительными вопросами вы можете обратиться к главе отдела Глухову П. С., контакты прилагаются.

Сообщение, перехваченное Фондом 15 января 2019 года:

Дорогие участники проекта «Теперь всё путём?"»,

Вам пишет коллегия художников-авангардистов из Санкт-Петербурга, культурной столицы Матушки-России. Мы, как и многие из вас, горячо любим наше движение, и с нетерпением ждём выставки 2020 года, где сможем по-настоящему широко проявить свой художественный талант. Однако, будучи членами столь широкомасштабного международного творческого союза, мы не в праве отказываться от дискуссии, что бушует между нашими дистриктами, фракциями и филиалами с незапамятных времён.

Речь конечно же о Фонде, вернее, его определении нашей деятельности как арт-терроризм, с чем мы в корне не согласны. Вне всяких сомнений, такой титул совершенно не подходит людям тонкой натуры, вроде нас с вами. И хотя некоторые из нас принимают и даже изволят гордиться этим титулом, мы же, — достойные творцы своего времени и места, — категорически не согласны с таким положением вещей!

Руководствуясь этой позицией, а также посланным свыше вдохновением в лице нашего генерального программиста-художника, по совместительству белого хакера под ником Nagibator666, мы намерены преподать урок зазнавшимся чиновникам Фонда, вознамерившихся закрыть наше творчество в тесных и безвкусных рамках бюрократии и скучных лабораториях.

Всеобщим соглашением мы решили начать подготовку к грядущей выставке с демонстрации наших сил, а именно — вирусу, который обернёт бюрократический уклад Фонда супротив него самого. Внедрившись в главный Реестр Фонда SCP, и воспользовавшись дарованными знаниями, мы направим наш творческий порыв в назидание стареющим чинушам и утрём нос этой, — не побоимся сильного слова, — деспотичной диктатуре, построенной на обломках красной автократии!

О результатах нашей работы вы сможете узнать на нашем сайте, который сможете найти, связавшись с вышеупомянутым программистом.

С наилучшими пожеланиями, филиал Now cool yet?, Saint Petersburg, Russia.

Конец документа.

Застывший камнем Одинцов вдруг шевельнулся, и разжав кулак, поставил на столик между собой и Маршем ампулу с цианидом. Медленно и протяжно вздохнув, Владимир взял яд со стола и поместил в карман джинсов.

— Пусть полежит у меня пока что. Рад, что она целая.

От Лебедева он также узнал, что из хранилища в кабинете Смотрителя пропала одна из шести ампул с быстродействующим ядом. Эта информация позволила его мозгу отвлечься от сомнений о работе и переключиться на реальность, в которой Владимир принялся в скором порядке посещать все известные ему питейные заведения.

Передвинув стул ближе к Смотрителю, Владимир опустил руку на плечо руководителя.

— Всё будет хорошо.

Поставив стакан под стойку, бармен отошёл к кассе и принялся пересчитывать выручку, стараясь не обращать внимания на старика, рыдающего в плечо коллеги.

12 сентября 2019 года, Где-то в северных лесах России, 03:10

12 сентября 2019, Зона 112, 16:02

День выдался на редкость тёплым. Сидя на лавочке, что находилась неподалёку от чёрного хода, Маргарита Шихобалова скручивала косяк.

— Можно покинуть Зону 400, но Зона 400 не покинет тебя никогда, — философски размышляла сотрудница, затягиваясь каннабисом.

В двадцати метрах от её местоположения разместилась зона для курящих табак, куда время от времени спускались сотрудники разного уровня допуска. Иногда среди них попадались старые знакомые, вроде Валентина Лебедева, который не курил, но имел привычку наведываться в место сбора молодых спецов, чтобы лишний раз сделать им выговор за уклонение от работы.

— Маргарита, день добрый! — Крикнул он, заметив Шихобалову.

Улыбнувшись в ответ, сотрудница помахала рукой.

— Как же так? — Воскликнул Лебедев. — И вы тоже курите?

— В нашей работе без этого никак.

— Ай-я-яй, какой пример вы подаёте молодым дарованиям? — Сетовал мужчина, указывая на младших научных сотрудников.

— У дарований свои головы на плечах, — пожала плечами Марго, выдыхая дым. — Кроме того, не думаю, что рак лёгких озабочен вопросами возраста и так называемой одарённости.

На это Валентину нечего было возразить, поэтому он, прогнав молодняк обратно в учреждение, подошёл к лавочке и присел рядом с Шихобаловой.

— Над чем трудитесь? — Спросил он, указывая на планшет, лежавший на коленях сотрудницы.

Зажав губами самокрутку, Маргарита взяла в руки устройство. Открыв текстовый файл, она протянула планшет Лебедеву.

— Доктор Марш не успел закончить работу над некоторыми проектами, так что теперь это делаю я. — Пояснила она, раскуривая траву.

— Ох уж этот доктор Марш… — Вздохнул Валентин, разглядывая полотно текста. — Стало быть, вы общались с этой Бритской?

— С её земной версией. Послезавтра буду работать с Бритской-старшей. И так далее, по кругу.

— Выяснить больше про феномен ротации сознания и про Международный Департамент Аномалий. Как я поняла, в версии Бритской-старшей нет маскарада. Непонятно, по какой причине. Владимир говорит, что не смог наладить с ней контакт. Только мне не особо верится в это.

Приподняв одну из бровей, Валентин потёр подбородок.

— Не верите Маршу? Почему же?

— Он умудрился разговорить железное дерево, если верить некоторым доступным файлам из Реестра. К тому же, в его послужном списке немало записей бесед с людьми и аномалиями. Даже с тем случаем… со сварщиком или слесарем…

— Самоходный костюм, — кивая, припомнил сотрудник.

— Да. Вывести убийцу на чистую воду при помощи наряженного Могилевича, это, конечно, тот ещё номер.

Упоминание детектива способствовало возникновению ряда флешбэков, связанных с просьбой Антона и обещанием Николая помочь, но Марго отмахнулась от них усилием воли.

— И вот теперь я тут, — продолжила метареалистка спустя минуту.

— Узнали что-нибудь новое из беседы с «земной» итерацией?

— Да не то, чтобы новое. С точки зрения этики, это хороший материал, дающий фидбек относительно условий содержания для гуманоидных объектов. Хороший отзыв, правильные замечания. С точки зрения метареалистики, нужно больше данных. Думаю, есть смысл говорить со всеми итерациями по отдельности.

— Ну, тут вам нужен психолог, — заметил Валентин.

— Уже отправила сообщение Ирине Сергеевной. Она займётся вторичной обработкой показаний, когда вернётся с Участка.

— А чем это так пахнет здесь? — Сотрудник принялся было озираться по сторонам, но тут заметил самокрутку в пальцах Марго.

— Траву курю, — пожала плечами Шихобалова.

— Ага, ясно. — Протянул Лебедев. — Не возражаете, если присяду?

Ирина Сергеевна Ивлеева, штатный психиатр Зоны, выехала на территорию «Роста» в три часа дня. По приезду её встретил Владимир Марш. На сей раз он почему-то не отпускал колких язвительных шуточек, не уклонялся от вопросов, и даже говорил немного и только по делу. Встретив её на парковке, почти в том же месте, где происходил разговор с Шихобаловой, Владимир кратко обрисовал Ивлееве положение дел.

Проводя сотрудницу через КПП, специалист осведомился о профиле сотрудницы:

— Так вы психиатр или всё-таки психолог? — Уточнил Марш, проходя через турникет.

— В досье я указана как клинический психолог, — призналась Ирина Сергеевна, ожидая пока охранник оформит временный пропуск, — это избавило Смотрителя от множества бумажной волокиты при найме. А так, у меня два образования, включая психиатрию.

— А это не грозит Одинцову проблемами, если вдруг нагрянет комиссия? Это же не совсем по правилам.

— Моё пребывание здесь тоже не совсем по правилам, — отозвалась Ивлеева, чем обратила на себя недоуменный взор охранника.

— Всё нормально, — махнул ему Марш, уводя психологиню вдоль проходной.

После того, как женщине удалось дополнить досье Веры психиатрическим анамнезом, её ценность в глазах Фонда выросла ещё на несколько пунктов. Прежде чем переманить Ирину Сергеевну в Участок, доктор долго спорил с директором относительно безопасности: разумно ли привлекать к работе над объектами тех, кто ранее работал только с людьми? Случай с воскресшей девчонкой поставил в этом вопросе точку.

Оказавшись в приёмной, Ивлеева и Марш подошли на ресепшн.

— Добро пожаловать в Участок 77, — поприветствовала их Диана, протягивая заготовленные бумаги, — эти сведения могут оказаться полезны для вашего дела.

Приняв листы, Ирина Сергеевна мельком пробежала взглядом по их содержимому.

— Так. — Задумчиво протянула она. — Опять тлееды.

— Мда, — развёл руками Марш, подходя к кофейному автомату. — Никогда такого не было, и вот снова. Хотите кофе?

Присев на кушетку, стоящую в углу, Ирина Сергеевна пыталась на скорость вникнуть в происходящее, пока Владимир закидывал мелочь в аппарат.

— Кошмар, сколько терминов, — пожаловалась Ивлеева, спустя минуту, отпивая кофе. — Что ещё за ЭК?

— Эмпатический каннибализм. — Пояснил Марш, стараясь сохранить небрежный тон, присаживаясь на кресло рядом с маленьким стеклянным столиком, — Когда носитель теряет человечность, тлееды берут верх.

— Это понятно. Но причём тут эмпатия и пожирание себе подобных? И почему они связаны в цикле?

— Думаю, это как-то связано с восприятием сознания и пространства у тлеедов. — Предположила Диана.

— Может, спросим у нашей новой-старой сотрудницы? — Спросила Ирина Сергеевна.

В это же время сотрудница Аврора Измайлова, находящаяся в архиве, была вынуждена прервать работу над оставленной книгой сказок, чтобы найти своего непосредственного начальника. Так как Одинцов взял себе «внеочередной отпуск», его обязанности перенял Лебедев. За последние два дня он зашёл к ней всего один раз.

— Здравствуйте, Аврора, — поздоровался Валентин, оказавшись на пороге архива.

— Добрый, — откликнулась сотрудница, не отрывая уставших красных глаз от книги.

— Хотел спросить, где находится вторая копия массива по тегу «Морская звезда». Столица отчёт запросила. Что-то в Москве засуетились, конечно…

— Девятый ряд, шестая полка. Коробка двадцать пять. — Сотрудница не оборачиваясь махнула рукой куда-то себе за спину.

— Ага, спасибо, — ответил заместитель, прежде чем наконец переступить порог помещения.

Если не считать этого случая, то за последнее время к ней заходили лишь Шихобалова по поводу материалов на Бритскую, и Стычкин, принёсшего скрипты проводимых им интервью. Всё остальное время Аврора провела за столом архивариуса, прерываясь лишь на еду и короткие прогулки по внешней территории учреждения. Она покидала Зону позже всех и приезжала с рассветом. Старый железный ключ, висевший петлёй на тонкой шее Измайловой уже превратился в полноценную часть тела сотрудницы. Запирая раз за разом архив на старый хитрый замок, в чьей архитектуре явно было замешано нечто аномальное, Измайлова ещё не задумывалась над тем, что случится, если доступ к складу будет утерян. А теперь, и задумываться было не нужно, — несколько минут назад она поняла, что больше не ощущает привычную тяжесть ключа.

И голова девушки наполнилась жуткими образами. В отношении Фонда и Отдела содержимое архива склонялось к позиции 70:30. Так, семьдесят процентов всей информации Зоны находилось в главном Реестре, и лишь тридцать процентов из них относились к связи Зоны 112 и Комплекса «Рост». Оцифровка этих архивов считалась невостребованной, но теперь, в условиях возникшей аномалии, эти данные переходили в раздел особо ценного.

Переживания по этому поводу достигли апогея примерно к половине пятого вечера. Закрыв архив на этот самый ключ, Аврора поднялась на верхние этажи Зоны 112, где обнаружила пустующий кабинет заместителя Лебедева. Поспрашивав не слишком радостных сотрудников, поднявшихся из курилки, она выяснила, что Валентин где-то на территории. Когда же Аврора оказалась на улице, её взгляду открылась весьма необычная картина.

— Так! — Выкрикнула девушка, подходя к скамейке, где Шихобалова и Лебедев раздували косяк.

Уперев руки в боки, Измайлова грозно смотрела на сидящих сверху вниз.

— Так, значит, да? — Воскликнула она в очередной раз. — Вы прогнали молодняк, чтобы накуриться самим⁈

— А что, — сощурилась Марго, делая затяжку, — тоже хотите?

Возмущённая до крайности сотрудница отчаянно набирала воздух в лёгкие, готовая взорваться ураганом.

— Подождите, — мягко проговорил Валентин, выставив перед собой ладони, — что вас так разозлило?

— Что меня разозлило? — Повторила сквозь зубы девушка. — Что меня разозлило⁈ О, ну давайте посчитаем.

И Аврора принялась загибать пальцы.

— Во-первых, Смотрителя нет на месте, из-за чего я должна бегать к вам за каждой сраной подписью, что мне уже осточертело, если честно, за эти два дня.

— Очень хорошо, — кивнул Лебедев, чьи глаза уже достаточно сильно покраснели. — Продолжайте, пожалуйста.

— Во-вторых, вы прогоняете молодняк на рабочие места, хотя, блять, даже не дали им чёткого задания. — Продолжила Аврора, указывая рукой в сторону учреждения. — Вот чем они там сейчас занимаются?

— Сбором данных. — Твёрдо ответил мужчина, поправляя очки. — За последние месяцы наша команда значительно продвинулась в исследовании самоходных глазных яблок, и уже готовит программу обмена с Дрезденом. Вас и Стычкина повысили, поэтому теперь нужен кто-то, кто будет это делать, пока вы занимаетесь более важным вещами. Кстати, как дела в архиве?

— Нормально дела в архиве! — Соврала Аврора. — Лучше бы узнали, как дела в Участке.

— Участок находится вне нашей юрисдикции, — спокойно возразил Лебедев.

— А как же Оганян? А Марш? Они тоже вне нашей юрисдикции? Последний раз, когда я была там, с нами был шпион, а у входа стояло какое-то говорящее дерево. Я уж молчу о деревне, полной фантомов и того факта, что мы вернули к жизни целую, блять, носительницу, которая, кстати, попала к нам с того самого Комплекса в виде одной оторванной головы! — Подняв палец, Аврора наконец умолкла, и тяжело дыша, уставилась на начальника.

Издав протяжный вздох, доктор Лебедев откинулся на спинку лавочки, скрестив на груди руки.

— И что же я должен сделать, по вашему? — Спросил он, глядя на девушку через стёкла очков. — Одинцов будет только на следующей неделе. До тех пор, моя работа в том, чтобы деятельность нашего учреждения не прерывалась. Если у вас есть предложения, я готов их выслушать.

Постояв немного в ожидании, Аврора дала эмоциям утихнуть.

— Нужен дубликат архивного ключа. Он… он утерян.

— Если вы отыщете информацию о замке на двери архива, я обещаю связаться с его изготовителями. Что ещё?

— Проблема с объектом «Хохотун». Он всё ещё убегает.

— Так он всегда убегал. Предлагаете написать очередное заявление в Комитет по этике на его устранение?

— Зачем же? — Спросила Измайлова, указывая на Маргариту. — Вот вам спец по этике. Пусть разрешит сломать ему ноги.

Шихобалова, задумчиво изучающая экран планшета, оторвалась от устройства и взглянула на коллег.

— Простите? — Переспросила она.

Вдруг раздался звонок. Порывшись в сумке, Маргарита вытащила на свет телефон.

Набрав номер Шихобаловой, Владимир Марш установил на телефоне режим громкой связи и положил его на столик рядом с распечаткой Дианы. Ирина Сергеевна отложила в сторону стаканчик с кофе, вслушиваясь в гудки.

— Алло?

— Марго, здравствуйте, — проговорил Марш, — Вы на громкой связи. Можете уделить несколько минут?

— Могу. Только вы тоже на громкой связи.

— А кто с вами?

— Лебедев и Аврора.

— Ага, привет им. Со мной психиатр Ивлеева, и ещё одна сотрудница, имя которой я раскрыть вам не могу, ну вы знаете.

— Конечно, я вас слушаю.

— Что вы знаете о песочных тлеедах?

— Ничего положительного. Пара статей, написанных ещё во времена Отдела.

— Окей. А на уроках по метареалистике вам не рассказывали об эмпатическом каннибализме?

— Хм. Если честно, ничего такого не припоминаю, однако во время моего первого приезда, когда мы столкнулись с Нежильцом, я рассмотрела в его состоянии симптомы эмпатической автономии.

— Наша лекторша утверждала,что автономия сознания невозможна, — картавила сотрудница, чьё красноречие под влиянием травы выросло втрое, — это подтверждает проект, над которым я работала последние годы. У нас было несколько случаев исчезновения людей после того, как их сознание было схвачено и переработано в… одной машине. Не суть. Одним словом, сознание не определяет материю, но связано с ней настолько, что сторонний наблюдатель не найдёт разницы между сознанием и материей, с которой это сознание связано. Я понятно объяснила?

— Как же Нежилец в таком случае сохранял тело на протяжении двух тысяч лет? — Голос Лебедева ворвался в эфир.

Ответила Аврора:

— На записях с камер архива есть его разговор с предыдущим архивариусом. Он утверждает, что сторонний наблюдатель сам формирует его внешность, в то время как сам Нежилец давно уже не видит своего тела. Этот эффект, кстати, распространяется и на записи с камер, можете глянуть. Проблема была в том, что сознание Нежильца слишком крепко связалось с деятельностью Нежильца при жизни: борьбой с аномалиями.

— Именно! — Вставила Марго. — Он был столь сильно связан со своей работой, что после смерти, эта работа стала выполнять сама себя. Понадобилось две тысячи лет, чтобы работа смогла осознать отсутствие того, кто её выполняет.

— Так, господа, — молвила Ивлеева, отложив в сторону бумаги. — Про эмпатию мы поняли. А что насчёт каннибализма?

— Уже подключаю Оганяна, — отозвался Марш.

Директор Участка 77 Артур Эдуардович Оганян и капитан Стефан Риггер находились на крыше в окружении дюжины оперативников. Вооружившись биноклями, они разглядывали территорию Комплекса, время от времени прерываясь на обсуждению чертежей, лежавших на раскладном столике.

— Так, якоря установили. Что насчёт огнемётов? — Спросил директор, обращаясь к Стефану.

— По плану сперва идёт заливка поликситаном, — ответил Риггер, ткнув пальцем в линии на схеме. — Далее идёт система подачи топливо. Затем щиты и ещё слой поликситана. Потом турбины.

На чертежах лежали коробки с боеприпасами, защищающие бумаги от порывов осеннего ветра, шквалы которого обрушивались на чертежи.

— До завтра управимся? — с надеждой в голосе спросил директор.

— Вряд ли. — сухо ответил капитан.

Зазвонил телефон. Сунув руку в карман врачебного халата, Артур вытащил телефон.

— Да?

— Оганян, это Марш. Ты на громкой связи. Со мной Ивлеева, Шихобалова, моя несравненная ученица Измайлова, наша сотрудница с первого этажа и Лебедев — сын ошибок трудных.

— Сам такой, — голос Валентина послышался в эфире.

— Ты можешь связаться с той специалисткой, которая писала про ЭК?

— Что, прямо сейчас⁈ — Опешил Оганян.

— Это важно. Подозреваю, мы нащупали что-то очень важное в деле об Эрион.

— Вот как? Хорошо, набираю.

Утрата ключа от архива являлось весомым нарушением, за которым должны были последовать строжайший выговор и крупный штраф. Однако, приняв во внимание отсутствие на рабочем месте Смотрителя, и нетрезвое состояние высших чинов Зоны 112, было выдвинуто молчаливое решение о предоставлении сотруднице Измайловой большего количества времени на поиски пропажи.

К чести тульского филиала, тамошние инженеры довольно быстро подняли информацию о замках, произведённых при Брежневе, и выслали Авроре всю необходимую информацию.

— В смысле ключа не существует? — Воскликнула Измайлова, получив ответ из Тулы. — Они рехнулись!

— Что-то у меня уже мозги плавятся от всех этих советских выкрутасов, — признался Стычкин, заглядывая в экран компьютера через плечо Авроры.

Созданные в брежневскую эпоху замки так и не получили общемирового признания из-за дороговизны производства и насильственном влиянии на психику сотрудников архива. Хитрое устройство вступало в тесную ментальную связь с человеком, образуя симбиотическую пару «архивариус-архив». Ключ, выполненный в железе, висел ярмом на шее архивариуса ровно до тех пор, пока его не попытаются отобрать насильственным путём. Отняв ключ вы с удивлением обнаружите, как чугун рассыпается в пыль, а замок таинственным образом намертво заклинивал.

Так как прошлый начальник архива добровольно оставил ключ охраннику, который потом также добровольно был отдан Авроре, замок воспринял нового хозяина лишь как временную замену действующего сотрудника. Следующие два с половиной месяца механизм чётко выполнял свою работу: позволял Измайловой входить и выходить, укреплял её память и даже запер сам себя, когда в архив вломилась Вера, отправив на главный узел связи, что находился в недрах «Роста» уведомление о вторжении. Это уведомление запустило целый процесс во внутреннем коммуникационном канале, который окончился бы очередной самоизоляцией Зоны, если бы узел связи с Комплексом не был демонтирован двадцать лет назад при переходе на системы Фонда. И когда замок на двери архива не получил нужных результатов, а именно последующей самоизоляции учреждения, он по инструкции дезинтегрировал ключ вместе с верёвкой.

— И что нам теперь делать? — Недоумённо вопрошал Алексей, глядя на сотрудницу.

Повернув голову, Измайлова посмотрела на коробку, подпирающую дверь архива.

— Чёрт знает, — сказала она, вставая из-за стола. — Пока что поработаю так, а ночью рассмотрю технический документ замка. Там по-любому должны быть способы вроде сброса до заводских настроек, или что-то вроде.

Порывшись в одной из коробок, она передала в руки Алексея несколько папок.

— Вот данные второго уровня на Бритскую. И скажи уже Шихобаловой, чтобы взяла у охранников рацию. Надоело ей по телефону звонить.

Набережная, 20:55

Доступ к файлам SCP-6315-RU «Девять жизней Фаины Бритской» ограничивался четвёртым уровнем секретности. Полученное от доктора Марша утверждение на доступ к объекту открывало для Маргариты Шихобаловой лишь первые три степени от имеющейся информации. Остальную часть необходимо было получить непосредственно у Смотрителя, который так некстати пропал из Зоны. Официальная версия исчезновения Дениса Одинцова — срочная командировка в Москву, но судя по кислой физиономии доктора Лебедева, это было далеко от истины.

— Ну, что ж, — пожала плечами Марго, когда Аврора отказала ей в выдаче бумаг с пыльных полок архива, — придётся собирать кусочки пазла самой.

Своё исследование бывшая метареалистка начала с того, что сверилась с приложенными документами.

Читая протоколы исследований, Марго понимала, что ей буквально придётся начать работу с нуля. В данных почти полностью отсутствовала систематизация, привязанная к стандартам Фонда, а для конкретных проявлений аномалии не хватало специфических терминов, из-за чего каждый раз требовалось разъяснять значение той или иной характеристики SCP-6315-RU, наводняя документы обилием ссылок и сносок. Прорываясь через плотину бюрократического мусора, Маргарита составляла картину происходящего.

Сознание Фаины Бритской по какой-то причине оказалось связано с девятью двойниками из разных параллельных миров. В дисциплине метареалистики существует слово «дубль», который используют в качестве обозначения двойника конкретной личности в иной вселенной. Специалисты Зоны 112 пользовались термином «итерация», озвучив который вы могли показать, что принадлежите к той части Фонда, что была сформирована из обломков Отдела «П» ГРУ.

Девять личностей Фаины перемещались из мира в мир каждые две недели. В досье объекта приводиться аналогия с ротацией патронов в барабане револьвера. Однако, в документе не было сказано, почему срок пребывания в той или ной версии вселенной равен именно четырнадцати дням, и Маргарита сделала пометку в блокноте, чтобы узнать об этом у итерации, известной как Бритская-старшая.

Бритская-старшая, судя по записям, являлась прямой причиной возникновения аномалии, однако доступ к интервью оставался закрыт подписью Смотрителя. Хотя, учитывая, что Владимир Марш, по его словам, не смог «разговорить» объект, была вероятность в отсутствии необходимой информации даже в засекреченных архивах.

В доступных материалах несколько раз упоминался Международный Департамент Аномалий — аналог Фонда в мире, где нет маскарада, а также некий Исход — событие, описываемое как «почти конец света», и о котором не было известно ничего от слова совсем.

Из «графика ротации сознания», составленного ещё самим Маршем много лет назад, сотрудница узнала что на момент 12.09.19 в теле Фаины Бритской содержалась, собственно оригинальная личность из текущего мира — Бритская-хохотушка. Ранее это весёлая и жизнерадостная, судя по досье, женщина работала официанткой и не испытывала особых неудобств в своём положении.

Строить диалог с человеком, с которым у тебя, как минимум, общая вселенная, гораздо проще, чем выведывать тайны потусторонней личности, да и ещё сотрудницы таинственного СвОра из параллельной вселенной. Но перед тем, как отправится на нижние этажи Зоны, в камеру содержания Бритской, Маргарита Шихобалова набрала номер своего наставника.

Зона 400, то же время

Инженер Александр Дементьев и сотрудник Комитета по этике Николай Мирных находились в лаборатории проекта Бета Центавра, ожидая прихода штатной статистки Дарьи Реутовой. Вокруг гудящей машины суетились ещё с полдюжины молодых специалистов, проводивших осмотр объекта. Глянув на часы, специалист подумал, что рабочая смена несколько затянулась.

— Иванов, Степанов! У вас с прошлых выходных какие-то артефакты всплывают на девятом канале. Обратите внимание уже! — Командовал Александр, сверяясь с показаниями на мониторе. — Васильева! Напоминаю, что показания шестого и первого канала заполняются по форме 3Б, а не 2Б. Повнимательнее!

Зайдя за плечо инженеру, Николай сверил показания с записями на планшете.

— Искажения слишком высокие. Если мы хотим получить более внятное послание, стоит поработать с модификатором точности, — заметил Мирных, тыкая указательным пальцем в экран.

— Я в курсе, — ответил Дементьев, отходя от экрана к блоку Беты, — но ты попробуй сам уловить сигналы, идущие с того конца света.

Устало вздохнув, он присел на корточки возле машины и стал копаться в проводах.

В этот момент в лабораторию вошла Дарья, несущая в руках кипу документов.

— Всем добрый вечер.

— Добрый, — махнул рукой Николай, отходя от стола.

— Извиняюсь за опоздание, — с отдышкой проговорила статистка, усаживаясь за компьютер, — нужно было зайти к начальству по срочному делу.

Выжав из «Роста» весь возможный материал, команда Центавры переключилась на дальнейшие исследования. Филиал Америки запрашивал послание какого-то древнего объекта класса Кетер. Проблема заключалась в том, что с увеличением расстояния между Бетой и субъектом, возрастал и процент смысловых искажений в послании. Так, сняв послание с ума Натальи Резник, машина выдала короткий вдохновляющий текст о пацифизме. Получение послания Исполнителя, находившегося в другом конце страны, накладывало искажение в пятнадцать процентов, что уже размывало текст в многотомный талмуд, перевод которого до сих пор не был окончен полностью. Снятие послания с другой стороны планеты грозил искажениями почти в семьдесят процентов, что искажало полученный результат до той степени, что ни один сверхмощный компьютер, не смог бы разобраться в написанном.

Эффект искажения можно было сравнить с текстом, который сотню раз пропустили через автопереводчик, снабдив при этом множеством неоднозначных синонимов и сложных терминов. Трактовка послания с процентом искажений выше пятидесяти процентов могла бы занять десятилетия. Чтобы нивелировать этот эффект, нужно было внести в настройки Беты (архитектура которой, хвала конструкторам и программистам Челябинска, была весьма гибкой) множество изменений.

— А что с ключами? — Спросил один из молодых специалистов, указывая на стены, увешанные ключами Никсона. — Может, если мы настроим их как-то иначе, это даст меньше искажений?

— Ну, кстати, в этом же есть смысл, нет? — Спросил этист, повернувшись к Дарье.

— Вряд ли, — ответила статистка, печатая на клавиатуре с сумасшедшей скоростью, — ключи лишь направляют выходной сигнал Беты, а нам нужно редактировать тот сигнал, что идёт на приёме.

— Короче говоря, — кряхтел Александр, перебирая провода в Ядре, — требуется глубинная корректировка, чем я сейчас и занимаюсь.

Вдруг зазвонил телефон. Николай Мирных, вытащив из кармана джинсов трубку, спешно покинул лабораторию.

— Да, — ответил он, оказавшись в просторах нижних этажей Зоны 400.

— Коль, здравствуй, — из динамика послышался голос Шихобаловой. — Ну, чё там с И-Вэ?

Оглянувшись по сторонам, Мирных тихо проговорил:

— Выяснил я кто такой этот И-Вэ. Судя по всему, это никто иной, как старший статист Зоны 400 Иероним Вечный.

— Ух ты. — Отреагировала Марго. — Какие у Могилевича крутые друзья. Тут есть один тип, старший спец по исследованиям паранормальных явлений. Крутейший мужик, работающий на «Росте», тоже кореш его.

— Я бы не сказал, что они с Вечным друзья. Кстати, как там дела на этом Таумиэле? Мы уже неделю не можем разгадать послание.

— Что, настолько всё плохо?

— Ну, я же говорил, вроде.

— Так я думала, там искажений процентов на шесть максимум.

— Не-не, там пятнадцать, как минимум. Полная чернь, одним словом. А по поводу Могилевича я завтра поговорю с Вечным, узнаю, что к чему и перезвоню.

— Договорились. Спасибо тебе.

Мирных улыбнулся.

— Да не за что. Ты там как?

— Не жалуюсь. Сейчас работаю над объектом шесть-три… — Марго на секунду затихла, глядя в досье, — шесть-три-пятнадцать, да. Девять жизней Фаины Бритской.

— Чего-чего? — Улыбнулся наставник. — Это кошка, что ли?

— Нет, — ответила Шихобалова, — это женщина, чьё сознание гуляет по ещё девяти вселенным.

— Мощно, — покачал головой Николай, — Вижу, тебе удалось там устроиться.

Маргарита вздохнула.

— Вроде того. Ладно, как будут результаты, звони. До связи.

— До связи, подруга.

Окончив разговор, Мирных вернулся в лабораторию, где Александр уже крутился возле стола Реутовой с папкой в руках.

— Так, кто-нибудь видел документ с таблицами выходных данных?

Не меняя каменного выражения лица, Дарья запустила левую руку в кипу документов на столе, правой продолжая печатать, и не глядя вытащила нужную бумажку.

— Спасибо, — промолвил Дементьев, принимая протянутую распечатку.

— Народ, — вклинился Николай, убирая телефон в карман, — я собираюсь покинуть вас и пойти к лингвистам.

— Зачем? — Не отрываясь от таблиц, поинтересовался инженер.

— Пнуть их как следует. Дарья составила алгоритм, упрощающий графоманию Беты ещё позавчера, а эти кретины так и не удосужились предоставить нам результаты.

— Лингвисты заняты на других проектах, — вставила Дарья, — редакцией посланий занимается специально отведённый под это дело корпус. Поэтому всё так долго.

— Класс. А почему я, как руководитель, об этом не знаю?

— Вероятно, потому что вы были заняты подготовкой к аудиенции с моим начальством, — вкрадчиво ответила статистка, не отрываясь от экрана.

Николай переглянулся с Дементьевым.

— Дико извиняюсь, — заметно напрягся этист, — а вы откуда знаете о том, что я… эм… запрашивал аудиенции?

— Получив запрос на встречу, Вечный связался со мной, чтобы я дала свою характеристику насчёт вашей персоны.

— И как же вы охарактеризовали меня?

Стук клавиш затих и Дарья взглянула на Мирного через толстые линзы очков.

— Как ответственного и лояльного сотрудника. Уж не знаю, что в полученном послании навело вас на мысли о пропаганде, но думаю, вы имеете право на свою точку зрения, как куратор проекта. И на встречу с Иеронимом, естественно.

— Что ж, — облегчённо вздохнул Николай, хватая с вешалки куртку, — я тоже на это надеюсь. Саш. Я к лингвистам, так что надзор за этической частью проекта под твоей юрисдикцией.

— Ну, — протянул Дементьев, косясь на молодого сотрудника, — если Иванов не станет играться с ключами, думаю, проблем не возникнет.

Попрощавшись с этистом, Александр вернулся к бумагам.

Иероним Вечный, старший статист Зоны 400, и старейший статист отечественного филиала Фонда SCP, состоял на службе уже семьдесят один год. Завербованный в далёком 1948 году, спустя всего три года после окончания Великой отечественной, он вступил в ряды специальных агентов тогда ещё совсем молодого Отдела «П» ГРУ.

— Мне было всего двадцать, когда я оказался в спецслужбах. — Проговорил Иероним, разливая терпкий бурбон по двум гранённым бокалам. — Хотите выпить?

Вопрос был адресован Николаю Мирных, которого двумя минутами ранее подвергли тщательному досмотру как последнего мошенника, прежде чем пустить в кабинет к статисту. Тот встретил его в шерстяном халате и тапочках, и не смотря на то, что Вечный априори не мог быть пьян, складывалось впечатление, что старик был «навеселе».

— Я думал, статистов кодируют, — отозвался он, разглядывая замысловатый узор на дорогом ковре, устилающем всё пространство обширного кабинета.

— Так и есть, — признал Вечный, усаживаясь за массивный стол из красного дерева, — но иногда я хочу почувствовать себя более… живым.

Прежде чем Николая пропустили к Иерониму, ему пришлось подняться в административный корпус Зоны, предоставить свои данные дюжине лиц разной степени вооружённости, пережить унизительный досмотр с пристрастиями, и только после этого дверь вечного открылось, и этисту показалось, что он переместился во времени.

— Как много у вас тут антиквариата, — заметил Николай, устраиваясь в кожаном кресле напротив.

Посмеявшись, статист взял в руки один из стоящих бокалов:

— Да я уж и сам антиквариат. Пейте, пейте! Замечательный бурбон.

Пить Николай не любил. Но так как от успеха его действий зависела жизнь детектива (и скорее всего, ещё многих людей) он поднял со стола второй бокал и спросил:

— За что будем пить?

— А за что вы хотите выпить?

— Даже не знаю.

— Тогда выпьем за то, чтобы у нас всегда было за что пить! — Патетически воскликнул дед, опрокидывая залпом бокал.

Не рискнув перечить Иерониму, Мирных залил в глотку обжигающий напиток.

«Ух, скотобаза, — морщась, подумал про себя сотрудник, — пить с тем кто не пьянеет! Ей богу, впервые такое!»

Пока этист пытался справиться с одышкой, Иероним налил себе второй бокал и ткнул большим пальцем в пространство за спиной, указывая на большой книжный шкаф:

— Тут немало книг прямиком из библиотеки Николая Второго, предлагаю ознакомиться на досуге. За знания!

Ещё один бокал горящим локомотивом проехался по пищеводу Николая. Затем, как бы невзначай, Вечный махнул в сторону стен:

— Обои, между прочим, французские. По девять тысяч за метр. Вот, закусите.

С этими словами старик вытащил из ящика стола блюдце с лимонной нарезкой.

— Я надеюсь, цифра в рублях, — признался Николай, жуя дольку лимона.

— Помилуйте, какие рубли? Вот в советское время были рубли, а сейчас… тьфу! Не валюта, а бумага туалетная. За рубль!

И они выпили ещё.

— А вот подсвечники, смотрите, — указал Иероним на золотистые канделябры, распространяющие по кабинету тёплый желтоватый свет. — Ручная работа. А вот патефон, например.

— Советский, кажется, — вставил Николай, стараясь удержать контроль над языком, который начинал понемногу заплетаться, — «Симфония». Разработан ещё при Брежневе. Исключает прослушку с диктографов и прочих периферийных устройств. Сильно же они вас заебали здесь, да?

Лёгкое беззаботное выражение лица Вечного вдруг приняло выражение полной сосредоточенности. Поправив полы халата, он принял более серьёзный вид.

— Знаете, сколько я уже не покидал этого учреждения? — Прохрипел он, глядя в глаза этисту. — Последний раз я видел своего сына на дне рождения, когда ему исполнилось двенадцать. Теперь ему уже сорок шесть!

— Почему вас не отпускают?

Опрокинув очередную порцию бурбона, Иероним в очередной раз ткнул пальцем в воздух, на этот раз указывая на свой лоб.

— Знания. Я могу такое рассказать про Отдел, Фонд и страну в частности, что вы отсюда живым не выйдете.

По спине Николая пробежал холодок.

— Настолько всё серьёзно?

Вечный не ответил. Порывшись в одном из ящиков, он вытащил на свет несколько засекреченных документов.

— Так, — пробормотал он, доставая из кармана халата очки и водружая их себе на нос, — что тут у нас? Бета Центавра. Странное название.

— Другого нет, — пожал плечами Николай, ощущая, как к лицу приливает кровь от выпитого алкоголя.

— Так-с. Статистика Реутова, да. Видел её лет пятнадцать назад. Худая, как сухая селёдка.

— Я бы не назвал её худой.

— Ну, жизнь меняет людей. За пятнадцать-то лет.

Пока Иероним пытался разложить документы в нужном порядке, Мирных пытался собрать мозги в кучу. И то, и другое выходило с переменным успехом.

— Ага, вот! — Воскликнул Вечный, найдя нужную страницу. — Отчёт Верховцева. Ба! Этот козёл ещё работает!

— Слушайте, — сказал наконец Николай, понизив голос почти до шёпота — я тут на самом деле по другому вопросу.

Сложив руки в замок, Вечный опустил их на стол поверх разложенных бумаг.

— Я вас внимательно слушаю.

— Вы знакомы с Антоном Могилевичем? Он внештатный детектив спецотдела.

Лицо Иеронима вдруг стало совершенно непроницаемым, будто между телом и сознанием образовалась километровая пропасть.

— Ну, допустим. Он просил мне что-то передать?

— Он просил связаться с вами насчёт Общества ядов.

Услышав последние слова, Вечный откинулся на кресле, скрещивая руки на груди. Некоторое время он смотрел в пространство перед собой, пока Николай пытался сфокусировать на взгляд на своих наручных часах.

«Блять, — подумал он. — Мне же ещё к лингвистам возвращаться. Как я теперь работать буду в таком состоянии? А этот старый хрен — столько выжрал, и хоть бы хны!»

Тем временем, статист оттаял. Схватив со стола одну из бумажек, он начеркал на ней несколько пометок и вручил Николаю со словами:

— Это для Верховцева. Можете идти.

Затем он подошёл к патефону и выключил его. Пока сбитый с толку, изрядно поддатый сотрудник этического Комитета направлялся к выходу, Иероним подхватил со стационарного телефона трубку и отчеканил:

— Плесецкого ко мне. И Марченко.

И вернув трубку на место, повернулся вслед уходящему Николаю.

— Уважаемый, — окликнул этиста старик.

— Да-да? — Не дойдя до двери шага, пошатываясь, Мирных повернулся к статисту.

— Кто-нибудь ещё знает о просьбе Могилевича?

Образ Шихобаловой на мгновение возник перед взглядом Николая.

— Нет. — Ответил он быстрее, чем успел подумать. — Антон связался со мной по закрытому каналу. Мои контакты, очевидно, остались у него после нашего непродолжительного сотрудничества на проекте Беты Центавра.

— Замечательно. Ступайте.

Кивнув, Николай пробормотал какие-то слова прощания, и шатающейся походкой покинул кабинет статиста.

Трасса 404, 01:46

Открыв окно на максимум, Антон Могилевич молча смотрел на проносящиеся вдоль дороги деревья. Светило солнце. Они ехали уже более суток.

— Вы совсем не спите? — Спросил вдруг он, повернув голову к водителю.

Контрабандист Григорий Черкасов, чей плащ снова обратился чёрным пальто, пожал плечами.

— Нет, сплю. Просто не на задании. Профессиональная привычка.

— У меня тоже.

На протяжении всей поездки Могилевич не сомкнул глаз. Сотрудники спецотдела были выдрессированы так, что могли обходиться без сна до двух суток, не прибегая к стимуляторам, и сохраняя при этом высокую работоспособность.

— Как долго нам ещё ехать? — Спросил Антон, сверяясь с бумагами, что лежали на его коленях.

— Зависит от настроения Трассы.

Нахмурившись, агент взглянул на водителя исподлобья.

— В каком это смысле?

Контрабандист вздохнул.

— Ну, знаете, это как у скалолазов. Есть люди, которые буквально одержимы покорением вершин, и их благоговение перед горами настолько велико, что они говорят: не мы поднимаемся на гору, а гора позволяет нам подняться. Вот с Трассой у меня нечто подобное. Вы, кстати, когда-нибудь поднимались в горы?

— Я спускался в горы. Слышали о Камере-81?

— Да кто ж не слышал, — усмехнулся Георгий, — древний портал под Зоной 400, замаскированный под разработку Отдела «П». Даже атомный заряд есть. Неужели, вы были там?

— Не совсем там, — уклончиво ответил детектив, ослабляя узел галстука, — но достаточно близко.

— Говорят, Камера находится на самом нижнем этаже Зоны.

— Да, говорят.

В официальных данных, доступных самым высокопоставленным чинам Фонда, говорилось, что Камера-81 находится на месте пересохшего подземного озера, и ранее была зоной содержания некоего объекта, принадлежащего Отделу. Многие сотрудники верят, что взрывчатка под учреждением должна быть активирована в случае, если из Камеры вырвется что-то настолько ужасное, чему вырываться не следует, и Могилевич придерживался именно такого мнения ровно до того момента, как столкнулся с Нежильцом в Зоне 112.

В ту ночь, собирая огромный пазл из газетных вырезок и засекреченных статей, детектив, метареалистка и доктор медицинских наук составили необъятную картину, в которой разворачивалась былина эпических масштабов. Почти что воочию Могилевич, Шихобалова и Лебедев узрели как две тысячи лет назад остаток человека низвергнул чудовище в мир иной, заставив последнего рухнуть в недра портала, на базе которого теперь стоит Камера-81. Когда Маргарита спросила его, что же они будут делать, детектив твёрдо ответил:

— Врать.

Отдел «П», как и его теперешней заместитель — спецотдел российского филиала Фонда SCP, никогда не разрабатывал Камеру-81 на базе какого-то там портала. Учёные умы никогда не работали над какими-то там алгоритмами двойственности, протоколами перемещений и прочей херне. Они буквально выстроили огромное учреждение поверх неконтролируемой аномалии, из который время от времени вываливались различные предметы разной степени опасности. Люди, работавшие на проекте утверждали, что 99% всего, что приходит «с другой стороны» не поддаётся расшифровке и списываются, но, вероятнее всего, это число обозначает аномалии, которые пришлось уничтожить, едва они переступили порог нашего мира. Страшно подумать, сколько всякого опасного дерьма вытекло из межпространственной дыры, и сколько из этой огромной кучи хранится теперь на складах спецотдела. Едва эти мысли приходят в голову, становится ясно, что атомный заряд под Зоной 400 нужен не для уничтожения особо опасной аномалии. Он нужен, чтобы в критический момент расшатать поля портала, как это произошло две тысячи лет назад в битве с Мнемогемноном, и нечто опасное вновь исчезло в хаотическом вихре, оставив после себя воронку, заполненную остатками аномальной дряни.

И спецотдел, и этический Комитет, не смотря на показную вражду, страстно жаждут завладеть обосновавшимся в самарской области Таумиэлем, потому что тот, кто им управляет, точно должен знать как закрыть этот грёбаный портал. И уверенность в этом исходила из того, что и создание Камеры-81, и постройка Комплекса «Рост» проходили под руководством человека-призрака Николая Новикова. Расследуя дело о Нежильце, Могилевич понял, что наткнулся на мистерию, переварить которую ему не по силам, а значит самым правильным поступком в этой ситуации было прикинуться дурачком: мол, во время работы, детектив случайно раскрыл местоположение Таумиэля, все вопросы к лазутчику Усачёву.

Как оказалось в дальнейшем, Комитет по этике действительно использовал Шихобалову как шпиона, отправляя её в Зону 112. Ровно как и спецотдел использовал Усачёва, поместив его во главу силовиков, не заботясь о его опыте и навыках — им было не важно, умеет он воевать или нет. И когда им стало ясно, что Могилевич может догадаться о делах, происходящих «на кухне», его поспешили выслать в Зону 112, где он точно не будет лишним, но и нарыть больше ничего не сможет, так как «Рост» приписан к Участку 77. Однако, они недооценили проворность детектива, за плечами которого было уже более пятнадцати лет стажа в качестве внештатного агента.

— Что натолкнуло вас занять место в Фонде? — Вдруг спросил водитель.

— Страх за семью, — честно признался Могилевич. — Поэтому я выбрал спецотдел. Хочу знать раньше всех о надвигающихся угрозах. А что насчёт вас? Вы бы могли принести немало пользы, работая законными методами.

Григорий усмехнулся.

— Законным способом я бы вас тут не провёз. По закону, вас следовало сдать прямо сейчас властям.

Сложив бумажки обратно в папку, Антон закинул документы на заднее сиденье. Чёрные брови, строго сдвинулись на стареющем лице.

— Я знаю, зачем вы туда стремитесь, — проговорил Черкасов, намекая на пункт назначения, — вы один из этих чекистов, которые верят, что они смогут поменять сложившуюся систему к лучшему.

— А что, — язвительно ответил детектив, — контрабандисты с чёрного рынка знают мир лучше, чем сотрудники спецотдела?

Ухмылка водителя стала чуть шире.

— Ну, не весь мир, но немалую его часть. Вы действительно думаете, что после всего сможете вернуться к нормальной жизни, а не закончить её в бегах, преследуемый вашим же начальством до конца жизни?

— То есть именно так, как заканчиваете свою жизнь вы?

— По крайней мере, — парировал Григорий, вдавливая педаль газа в пол, — я точно знаю, кому можно доверять, а кому нет.

— И поэтому вы абсолютно одиноки в своей работе.

— А вы нет?

Мир за пределами старенького «Москвича» размывался всё сильнее, теряя грани с каждый набранным километром на спидометре. Рёв мотора просачивался в салон. Отвернувшись от Черкасова, детектив откинулся на спинку кресла, подставив лицо прохладному ветру, рвущемуся из приоткрытого окна.

— Надеюсь, что нет, — ответил он, спустя несколько минут.

Комплекс «Рост», Этаж –1 245 912 800, Камера №1, 02:00

Люр, сотворённый Исполнителем поражал воображение даже видавшей виды сестры Полночь. Два месяца назад она явилась на территорию Таумиэля, проделав щелчком пальца дыру в бетонном заграждении. Интуиция привела старшую ведьму к вратам Административного корпуса, где огромное железное дерево предстало перед ней в качестве бессменного часового.

— Кто идёт? — Строго произнёс женский голос из-под железной маски.

Смерив взглядом массивное сплетение тросов и распустившихся ветвями плетей из колючей проволоки, Полночь поняла, что Древо разорвёт её в два счёта, если посчитает нужным. В таких случаях можно было бы поиграть с механизмом смещения, но Комплекс воздвиг барьеры вокруг тауматургических сил Сестры.

— Я пришла с миром. — Воскликнула женщина, поднимая руки ввысь. — Внутри находится та, что попала к вам по ошибке, и я пришла вызволить её.

— Никто не покинет это место и не войдёт без санкции Исполнителя. — Строго ответило Древо Морали. — За каждым экспонатом закреплено определённое место, посему возвращайся обратно, покуда я не вызвала Ординаторов.

— Я принимаю ваши законы, и смиренно прошу дать мне возможность занять место одной из ваших узниц, в обмен на её свободу.

— По какому праву?

— По праву родства.

Подойдя к часовому ближе, Полночь вытянула правую руку.

— Вот, моя плоть. Проверь меня.

Несколько тонких ветвей, представленных стальными струнами, опутали запястье ведьмы, проникая ей под кожу, сплетаясь с костями.

— Вижу, — ответило Древо. — У вас с ней одно проклятье. И почти одна кровь.

Так Полночь оказалась в недрах Таумиэля. Следуя по указанному железным деревом пути, она прошла в главную шахту, где вращались огромные прожекторы, служившие глазами Исполнителя. Спускаясь вниз по этой шахте, она достигла последнего из ста сорока этажей, что оплетали корни Древа. Вера, которая в ту минуту начала ощущать «отдаление» матери даже не догадывалась, что присутствие Полночи исчезает по причине обмена оной на Эрион. Когда же обмен был совершен, мать пропала с радаров Веры, погрузив кровь последней в стадию кипения. До смертоносной встречи двух дочерей оставались считанные часы.

Пребывая в люре, опытный тауматург вроде сестры Полночь мог бы без труда покинуть его — достаточно было сконцентрироваться на своём имени, к которому полностью привязывается личность в течении жизни. Это позволяло разуму вернутся к повседневному состоянию и вырваться из липких пут Завесы, но Полночь совершенно не хотела этого. Если она избавиться от влияния люра, договор обмена будет аннулирован, Эрион вернётся в эту глухую камеру, а Полночь вновь окажется перед Древом Морали, и, скорее всего, будет разорвана как нарушитель.

Двухмесячное пребывание в тесной пустой комнате, лишённой света, никак не отразилось на её внутреннем состоянии. Полночь была лишена способности к саморефлексии, построению выводов и прочим вещам, делающих носителей людьми. Её человечность держалась на незримой почти несуществующей жалости к самой себе. Рождённая с проклятьем, она родила таких же проклятых дочерей, которые не были нужны ни ей, ни миру. Она не скучала по Вере. Не скучала по сестре Полдень. Не скучала даже по Эрион. Но какая-то её часть, та самая, в существовании которой она и сама сомневалась, заставила её оказаться в недрах извращённого люра, под контролем Исполнителя. Сознание Комплекса, обложенного сверху до низу различными аномалиями и автоматическими системами, упрямо искало ключ к замещению разума Полуночи своими представлениями о жизни, с целью обретения над телом старшей ведьмы полного контроля. Но этому не суждено было случиться по той причине, что у сестры Полночь не было ни желаний, ни предпочтений, ни каких-либо принципов. Единственное, на что рассчитывала ведьма, это то, что ей удастся находится в этом люре достаточно времени, чтобы смерть смогла найти её в нужный для мира срок. И план этот грозил вот-вот рухнуть с появлением в камере двойника Веры.

— Какого чёрта⁈ — Воскликнула младшая ведьма, обнаружив себя внутри «Роста».

Озираясь по сторонам, в кромешной тьме, внутренним взглядом она встретилась с глазами с матери.

— Ты! — Яростно выплюнула Вера, указав пальцем в противоположный угол комнаты.

— Не смей называть моё имя! — Вкрадчиво проговорила Полночь, поднимаясь с кушетки, прибитой к бетонной стене. — Если меня выкинет из люра, я разорву тебя в клочья!

— О-хо-хо, — рассмеялась дочь, улыбаясь шире обычного, — твоя сестра и твоя дочь уже сделали это со мною. Дважды!

— Вижу ты освоила технику доппельгангера, — с непроницаемым лицом ответила Полночь. — Ну так возвращайся к оригиналу. Пошла отсюда, живо!

— Ну уж нет, сука тупая. Теперь мы с тобой поговорим как следует.

— Да как ты смеешь оскорблять меня⁈ — Глаза матери заслонила пелена гнева. Пальцы с хрустом сгибались, описывая тауматургические жесты. — Я высушу твои органы до состояния изюма в два счёта.

— Сделаешь это, и я назову твоё имя.

— Проваливай, Вера!

Поток мыслей, рождённый именем, уже начал закручиваться внутри ума дочери, образуя торнадо, готовая свернуть влияние Завесы и отбросить сознание носителя к оригиналу. Но этого не случилось.

— О, — разочарованно протянула Полночь, — очевидно оригинал мёртв. Что с тобой случилось?

— Налетела на дерево в сеансе смещения.

Издевательски усмехнувшись, Полночь расхохоталась:

— Убогая! Ты так и не научилась адекватно направлять тлеедов.

— На себя посмотри, — скривилась Вера, вытянув длинные руки по швам. — Бежала от ужасов Отдела, чтобы в конце концов добровольно осесть в одной из из камер в качестве экспоната. Посмешище!

Воздух вокруг тела Полуночи стал заметно горячее, о чём можно было узнать, наблюдая ауру ведьмы интуитивным зрением.

— Да что ты знаешь об Отделе! — Прошипела мать.

— Ты да мне плешь проела своими историями про ужасы Отдела. — Воскликнула девушка, и тут же перешла на писклявый передразнивающий тон. — О боже, с меня содрали всю кожу. О боже, мне отрезали руки. О боже, меня пытали. Всё это хуйня собачья! Я это дерьмо по шесть раз на дню жру, ясно? Я сдохла уже десять раз, ёбанный в рот. Десять!

Прервавшись на секунду, Вера дала себе отдышаться.

— Да, согласна методы были варварские, но прошло уже тридцать лет, а ты так и носишься со своими сказками. — Махнув рукой, Вера отвернулась от матери, — Я была там. В Зоне 112. Они нормальные. До замогильной скукоты нормальные, если сравнивать с тобой.

— Что ты имеешь в виду? — Стальной голос старшей ведьмы достиг спины дочери.

— Кассеты.

— Кассеты? Я хотела показать тебе, на что способны люди.

— Ложь, — бросила Вера, разглядывая бетонное полотно стены, — ты делала это в наказание. Каждый ёбаный раз, когда моё детское любопытство уводило меня чуть дальше от берега реки.

Резко повернувшись вокруг своей оси, младшая ведьма встретилась с матерью взглядами.

— А знаешь, что? — Выцедила она, глядя на Полночь из-под каштановых бровей, — Иди-ка ты нахуй!

На секунду показалось, что Полночь вот-вот взорвётся от ярости. Вера тем временем продолжала:

— Два месяца назад я пустилась в погоню за тобой, не рассчитывая даже на благодарность. Как мы видим, её и не последовало. Не смей закатывать глаза! — Тонкий палец взметнулся вверх, — Я ни на что не рассчитывала. Знаешь почему?

— Почему же? — Сжимая кулаки, проговорила Полночь.

— Потому что лучшее, что я могла от тебя получить в этой жизни — это ничто. Я не надеялась и не надеюсь до сих пор получить от тебя нечто большее, чем ничего. В твоих нравоучениях был бы великий смысл, сопровождай их… не знаю, может, любовь?

Разжав кулаки, Полночь вдруг застыла. Выражение её лица прямым текстом говорило, что она сбита с толку.

— Что ты несёшь? — Презрительно прищурилась старшая ведьма.

— Обучение невозможно, если ученик находится в постоянном страхе.

— Страх способствует обучению, — парировала Полдень.

— Чему можно научиться, просматривая видео, на которых пытают людей?

— Можно получить опыт, — ответила Полдень, отводя глаза.

— Ни хрена подобного. Благодаря этим киносеансам я развила только одно чувство. Даже сейчас, на расстоянии тысячи километров, я точно знаю, где находится эта сраная коробка кассет.

— И где же? — С недоверием выплюнула старшая ведьма.

Зажмурив глаза, Вера, проговорила:

— Кладовая в доме Полдень. Вторая версия. Та что с зеркалами. Пылиться на старом трюмо.

Распахнув веки, она подошла к матери почти вплотную:

— Когда я убежала из дома, и оказалась в городе, я была в восторге! Все эти люди, у которых есть душ и прочие детали быта, они вообще не пахнут людьми, представляешь? И я нашла самый тихий угол в городе, и осталась там. Этому ты меня не учила, пришлось догадываться самой. К своему позору, я не стремилась социализироваться, предпочитая напиваться вином в одиночестве, но потом пришёл Константин.

— Ты про того невротика? Абсолютно немощный мальчишка, которого даже носителем назвать нельзя.

— Ага. Кстати, именно он вытащил мою голову из «Роста», когда Эрион, которую ты, сука, освободила, чуть не сожрала меня. Представляешь, его никто этому не учил. Я проебалась по всем пунктам, а этот пацан меня вытащил. Хотя, казалось бы, как этой полоумной гадине удалось подняться на верхние этажи? Теперь ясно. Ещё тогда, получив пизды от железного дерева, я поняла, что ты как-то замешана в ротации экспонатов внутри «Роста». А теперь всё встало на свои места. Что, совесть проснулась?

— Замолкни!

— Не дождёшься! — Промолвила Вера, чуть отойдя от Полуночи. — Теперь мне всё ясно. Я прочитала все эти книги, что нашла в доме Полдень.

— Что ты, убогая, могла узнать из них? — Деланно расхохоталась мать. — Ты даже читаешь с трудом.

Пропустив оскорбления матери мимо ушей, девушка ответила:

— Ну, вот есть сила, которая устанавливает законы вселенной, так? Которая заставляет, там, траву расти, вино вытекать из бутылки, когда та перевёрнута, так? И вот эта самая сила надевает наши тела как материальную маску, чтобы играть в сложную жизнь.

— Сложную жизнь, — со скепсисом и насмешкой повторила Полночь.

— Ну да. — Твердила Вера, отчаянно размахивая руками. — Простая жизнь представлена камнем и всем, что не движется, если его не толкать. Трава, например, жизнь посложнее. Ну а людская жизнь, со всеми этими условностями, так вообще пиздец! И вот вся эта жизнь — эта одна огромная космическая постановка, где эта сила одновременно и декорации, и актёры, и зрители.

— Допустим, — устало кивнула старшая ведьма. — Но кто тогда тот, кто пишет сценарий?

— Да нет никакого сценария, в том и суть! Просто задаются случайные параметры бытия, и всё — сцена готова. Просто нам достались вот такие мрачные декорации. Где-то в других мирах мы, скорее всего, счастливы. В каких-то мы уже мертвы. Где-то мы не более, чем персонажи дурацких книжек.

Подойдя к матери, Вера положила ладони на её плечи:

— Ты мрачная, недалёкая, абсолютно агрессивная паскуда. Но не смотря на всё это, я люблю тебя, хоть ты этого и не заслуживаешь. Люблю также, как и твою ёбнутую наглухо сестру, что превратила себя в легион мертворождённых двойников.

— Полдень утратила человечность? — Ахнула мать, чьи глаза вдруг наполнились влагой.

— Да. А ещё я собираюсь разделать твою дочь под ноль.

Слёзы катились по лицу Полуночи, обезображенному гневом. Схватив Веру за горло, она с хрустом впечатала её в стену.

— Не вздумай. — Хрипела она, скрипя зубами. Костлявые белые пальцы сдавливали длинную шею. — Убью!

Положив руки на запястья матери, Вера без особых усилий отвела их в стороны. Левое запястье Полуночи с хрустом было сломано.

— Твоя дочь и так уже мертва. Ты высвободила не её, а тех тлеедов, что вернулись во время распределительной процедуры. Эрион больше нет!

Закричав изо всех сил, старшая ведьма вырвалась из хватки дочери и одним ударом пробила правой рукой грудную клетку Веры, сдавив ещё бьющееся сердце.

— Время умирать! — Крикнула Полночь резким движением обрывая доппельгангеру аорту.

13 сентября 2019 года, Гротеск-4, 04:12

Подперев кудрявую черноволосую голову правой рукой, Майя Васильевна Виноградова молча пялилась на экран. Сидя в своём кабинете, пытаясь усилием воли подавить желание спать, Смотрительница сфокусировала взгляд на разделе входящих писем. Первое было от местной службы безопасности:

«…По вашему запросу, защитные механизмы учреждения сняты с тау-отпечатка Анны Белой. Ждём дальнейших указаний.» — Старший комендант резервации Дзержинский В. М.

Утерев слёзы, выступившие после очередного зевка, Майя набрала на клавиатуре ответ:

«Вас поняла, спасибо. Пошлите следом за ней отряд в сопровождение. Важно: использовать только НЕЛЕТАЛЬНЫЕ методы захвата!» — Смотрительница учреждения Виноградова М. В.

Следующее сообщение шло из Зоны 112:

«Доброго времени суток, на связи научный сотрудник Стычкин. По настоянию московского филиала, отправляю вам указанную часть интервью с объектом „Морская звезда“. Напоминаю, что данные материалы являются особо секретными, и несанкционированное разглашение (в том числе на территории Фонда) преследуется по статье…»

Дальше Виноградова не читала. Кликнув по иконке файла, прикреплённому в сообщении, она поставила видео на воспроизведение. На нём короткостриженная девушка в кофте и юбке проговаривала весьма длинный монолог. Двое молодых сотрудников, — шатен и блондинка, — внимательно слушали её, пока оперативники за их спинами целились в неё из оружия.

Морская звезда: Когда Полдень вытащила мою мать из застенок Зоны 112, Сёстры задумались над тем, что случится, если Отдел «П» накроет их ещё раз. Так как вынашивать ребёнка, в котором уже обосновались тлееды, несколько затруднительно, бежать из города Полночь не решилась.

Сотрудник А. С.: А что не так с вынашиванием?

Морская звезда: Именно это Отдел и пытался выяснить. Мать не особо распространялась об этом. Насколько я знаю, тлееды захватывают мозг плода, и в результате, он является на свет уже «обработанным»?

Сотрудник А. С.: В смысле?

Морская звезда: Слушайте, к вам сюда попала только моя голова, так? Я сомневаюсь, что вы не додумались «просветить» её чем-нибудь, прежде чем положили в аквариум с кровью.

Сотрудник А. С.: Мы использовали в исследованиях множество сложной аппаратуры, в том числе рентген.

Морская звезда: Вот. Вы видели сколько дыр в моём мозгу, заполненных этими гадами? Как думаете, нормально ходить с этой хуйнёй с рождения?

[Пропуск отвлечённых реплик]

Морская звезда: Так вот, подумав над ситуацией, Сёстры решили расширить горизонты своих пси-хо-ки-не-ти-чес-ких, — блять, хуй выговоришь! — способностей. Во-первых, они могли читать мысли друг друга на расстоянии. Я полагаю, что в для такого рода тауматургия, необходим кто-то третий. Когда я была в Комплексе, я могла общаться невербально с этим пацаном.

Сотрудник А. С.: Вы нечасто называете Константина по имени. Не слишком близки?

Морская звезда: Честно говоря, не думаю, что кто-то может быть со мною близок. Обычно, от меня отваливается какая-нибудь часть тела, — вот моё нормальное состояние.

[Следующую минуту объект молчал]

Морская звезда: Короче, эти две дуры читают мысли друг друга за мой счёт. Я это знаю, потому что разговаривала с Константином за счёт Комплекса. Наши тлееды как бы настроились на одну частоту, понимаете? И вот тлееды Полночь и Полдень настроены на мою частоту. Поэтому когда я умираю, я перемещаюсь в люр.

Сотрудник А. С.: Люр?

Морская звезда: Ну да, типа тайной комнаты. Абсолютно дикая, варварская, и древняя как жопа мамонта, контролируемая тауматургия! Помню свою первую смерть. Как обычно, билась башкой о дерево, и перестаралась.

Сотрудник А. С.: В каком смысле?

Морская звезда: Ну, когда я косячила, был выбор: либо двенадцатичасовой марафон записанных на плёнку пыток, либо тысяча ударов головой о дерево на улице. Иногда выбирала дерево, иногда кассеты. Считаю, что хорошее детство — это когда у тебя больше двух вариантов, но это не важно. Когда я умерла первый раз, я оказалась в кладовой. Это первый люр сестры Полдень. Проба пера, — как она говорила.

[Пропуск отвлечённых реплик]

Морская звезда: Короче, я думаю, мать меня для этого родила. Чисто для связи с сестрой. Я что-то типа телефона для них. А теперь, извините, у меня уже болит глотка от этой болтовни.

Надпись «конец файла» зажглась на экране. Откинувшись на спинку офисного кресла, Майя скрестила руки на груди. Покрутившись немного в размышлениях, она вытащила из кармана телефон и набрала номер старшего коменданта Дзержинского.

— Алло, Валер? Ты ещё не отправил отряд? Отлично. Пусть возьмут сеть. Угу. Да не, просто предчувствие. Давай, на связи.

Оборвав звонок, она встала из-за стола, пересекла кабинет и оказалось возле невысокого шкафчика с личной портативной кофемашиной. Спать было нельзя.

* * *

Зона 112, то же время

Предугадать час ротации было невозможно. Маргарита узнала об этом, углубившись в файлы объекта SCP-6315-RU «Девять жизней Фаины Бритской», она выяснила, что личность сменяется каждые две недели, но между уходом одного сознания и появлением другого, были 7–12 часов, пока тело находилось в так называемом промежутке. Описание этого процесса занимает целую кипу бумажек с трудным для понимания содержимым.

— Ни видео, ни звука, — жаловалась Шихобалова, сидя в курилке минувшем вечером, — по какой системе проводились исследования?

— Ни по какой, — отмахнулся Лебедев, — Марш никогда не заморачивался с оформлением. Такой себе из него специалист, если честно.

К пяти часам утра Шихобалова попыталась дозвониться до Марша лично, но какая-то Диана ответила, что весь персонал занят, а Владимир так вообще не приписан к Участку.

— Ну, понятно, они же недавно его к себе взяли. — Пояснил Валентин. — Наверное, ещё не оформили. Или, Оганян его на время взял, и потом он вернётся.

— Это вряд ли, — задумчиво произнесла метареалистка, вспоминая последний разговор.

— Думаете, останется? Ну, до первого запоя, может быть.

— Почему вы так плохо думаете о Владимире? Я считаю, он прекрасный специалист.

— Вы новенькая, — снисходительно улыбнулся заместитель.

— Аврора и Лёша давно здесь работают, — возразила Марго, — им он явно импонирует.

— Они молодые ещё.

Возвращаясь в кабинет охраны, Маргарита подумала, что угрюмый Одинцов нравился ей всё-таки больше, чем разговорчивый Лебедев. Несколько охранников сидели за столом и пили чай с конфетами. Самый молодой из них был отослан к мониторам.

— Доброй ночи, джентльмены, — громко поздоровалась Марго, доставая из сумочки полулитровую банку энергетика.

— Скорее уж, доброго утра, — отозвался усач, сидевший за столом, — чего не спите?

— Вы не волнуйтесь, — вставил тот, что сидел за мониторами, — мы разбудим, когда ваша Бритская очнётся, уж поверьте.

Благодарно улыбнувшись, Шихобалова отодвинула стул и подсела к охранникам за стол.

— Спасибо, спасибо. Но я хочу зайти к ней в первые минуты.

Вытащив из той же сумочки увесистую папку, она с громким хлопком опустила её на поверхность стола.

— Тут говорится, что Бритская-старшая оказывает несмертельное ментальное влияние на субъекта, то есть исследователя.

— И?

— Вы читали «Одиссею» Гомера?

Мужики многозначно переглянулись.

— Нам тут не до книжек.

— Да я тоже не читала, — махнула рукой Марго, глотнув из банки. — Но там есть момент, когда герои плыли мимо острова, на котором жили сирены.

— Это девы, чьё пение сводило моряков с ума, — воскликнул молодой, щёлкнув пальцами, — Вспомнил! В школе проходили. Они зазывали к себе моряков, и те нарывались на скалы и тонули.

— Точно. — Продолжила Марго. — И вот, команда корабля хотела обойти этот остров, чтобы не стать жертвами сирен, но Одиссей очень хотел послушать их пение.

— Неужели, он угробил своих друзей? — Спросил усач.

— Лучше! Одиссей залепил уши товарищей воском, чтобы они ничего не слышали, а потом приказал намертво привязать его к мачте, и ни под каким предлогом не отвязывать, пока они не выйдут за пределы опасных вод.

— И как? — Спросил усач, чья рука с печеньем застыла у самого рта. — Удачно?

— О да, — восхищённо произнесла сотрудница, — он в слезах умолял друзей отвязать его, рвался изо всех сил, но кореша Одиссея лишь сильнее налегли на вёсла.

— Ебать, вот это дружба! — Резюмировал усач, откусывая печенье.

Время шло. До шести утра всё было на редкость скучно, если не считать Стычкина, залетевшего в комнату охраны.

— О, Марго, доброе утро. — Улыбнулся Алексей, протягивая руку сотруднице. — Хорошо, что вы здесь.

Подойдя к железным шкафам, он порылся в одном из них и вытащил рацию.

— Это вам, — объявил он, вручая Маргарите устройство, — возьмите у Лебедева наушник, и сможете быть на связи все двадцать четыре часа. Очень удобно.

— Спасибо, а ты чего не спишь?

— Да там этот Грыжа…

— Греджев.

— Да. Отправил запрос на передачу данных по нашему исследованию в Мурманск. Вот, обходил местных бюрократов из службы безопасности. Они же теперь часть проекта, им всё расскажи. Кстати, от них сегодня пришло оповещение о вашем…

— Ага, меня полицаи приняли за распитие в общественных местах.

— И чем кончилось?

Шихобалова развела руками.

— Придётся заплатить штраф.

Ровно в шесть-двадцать, когда была выпита вторая банка энергетика, молодой охранник оповестил присутствующих о том, что объект вернулся в сознание.

— Так, — подскочила Маргарита, хватая со стола рацию, — я иду к ней. Будьте на связи, и если что, быстро меня вытаскивайте.

— Да будет вам, — пробурчал усач, — Никто ещё не умер на этом объекте.

— А я считаю, не стоит недооценивать Евклида, — возразил молодой.

— Всё, я ушла, — бросила Марго, открывая дверь на выход, — ни пуха, ни пера!

— К чёрту! — Хором ответили охранники.

Спустившись на нижние этажи в компании дежурного оперативника, сотрудница двинулась вдоль по коридору. Вооружённый мужчина, шедший следом коротко зачитал инструкции:

— Эксцессов ещё не возникало, но я наблюдал за Маршем, и советую вам покинуть камеру содержания, как только почувствуете себя плохо.

— А что с ним было?

— Ну… не знаю, как объяснить.

Оказавшись напротив двери, ведущей в камеру Фаины Бритской, боец прислонил ключ-карту к валидатору, и тяжёлая дверь съехала в сторону, открывая проход в маленькую, но хорошо освещённую комнату. Обменявшись с Маргаритой ободряющими кивками, солдат пропустил её внутрь.

Когда сотрудница оказалась в камере Бритской впервые, ей показалось, что в ней живёт сумасшедшая — белоснежные, обитые войлоком стены напоминали комнату для психов из фильмов ужасов. Однако, женщина живущая здесь не производила впечатление помешанной: оригинальная Фаина была весьма оптимистично настроена на контакт. Не стеснялась отвечать на вопросы, много рассказывала про свою прошлую жизнь. Мир Фаины-старшей она описывала как очень странное, но по-своему уникальное место.

И вот, она здесь. В том же самом теле, что и позавчера, но с иным сознанием — женщина сидела на кровати и чему-то улыбалась. Едва Маргарита перешагнула через порог и встретилась с Фаиной взглядом, она поняла, что Марш не лукавил: её будет очень сложно разговорить.

— Зачем? — Вдруг спросила женщина, улыбнувшись чуть шире.

Этот вопрос, вероятно, относился к тому, о чём думала Марго, но пока сотрудница заметила это, прошлые мысли куда-то ушли, оставив её в недоумении.

— Зачем что?

— Зачем всё? — Ответила Бритская-старшая и начала смеяться.

Не в силах оторвать взгляда от ясных голубых глаз женщины, Маргарита рухнула на стул, стоявший справа от входа.

— Это какой-то гипноз, да? — Спросила сотрудница, чувствуя как по её телу разливается приятная слабость.

— Да чёрт знает, девочка. Ты так себя опиатами накачиваешь, сомневаюсь, что гипноз подействует. Тут нужна серьёзная психиатрия, — произнесла женщина и вновь принялась хохотать.

Шихобалова уже ни о чём не думала. Робко улыбнувшись, она попыталась сообразить, что же ей делать дальше, но спустя минуту, осознав, что всё уже сделано, стала биться в каком-то совершенно истерическом хохоте. Задыхаясь от смеха, она упала со стула, и катаясь по полу ощущала себя по-детски счастливой.

— М-да, поплыла девка, — вздохнул усач, глядя на мониторы. Взяв рацию, он обратился к оперативнику, что стоял у входа, — Вась, походу, мы её переоценили. Вытаскивай!

— Одиссей оторвался от мачты уже на второй минуте, — хихикал молодой, отпивая из кружки горячий кофе.

* * *

Участок 77, то же время

Старший персонал учреждения, а именно Марш, Ивлеева, Риггер и Оганян, уже целый час вели мозговой штурм в кабинете директора. Всё присутствующие сидели за столом, за исключением Артура, шагающего вокруг стола с хмурым видом.

— Сколько времени будет идти доставка дронов?

— Сутки. — Ответил Риггер. — С Москвой я уже связался. Они согласились отписать четыре единицы под наши нужды.

— В чём проблема достать их? — Раздражённо спросил Владимир, глядя на технические характеристики устройства, отображённые на широком экране.

— Они стоят баснословные деньги, — отозвался директор. — Такие просто так не производят.

— А как же класс D? — Напомнила Ирина Сергеевна. — Послать туда какого-нибудь педофила, да и дело с концом.

Лица всех присутствующих повернулись к психиатрине. На секунду остановился даже Оганян.

— Что⁈ — Недоумённо воскликнула сотрудница.

— Есть определённые ограничения на использование «расходников», — пояснил Стефан, — весьма условные, конечно, но они есть.

— Вполне возможно, мы будем использовать класс D в будущем, — пожал плечами Артур, продолжая движение, — но я бы хотел свести число жертв к минимуму. Даже среди отбросов человечества.

— Кроме того, — напомнил Владимир, — вокруг административного корпуса, по словам дерева, действует меметический щит.

— Бойцы, дежурившие в тех местах, сообщают о чувстве тревоги, — рассказал капитан Риггер, — ничего фатального. Паники нет, а значит, действие полей минимальное. Завтра подкорректирую им график ротации, и всё будет в норме.

— Здравая идея, — похвалил директор. — Однако, нужно придумать, что делать с этим селом.

— Оцепить, да занести в Реестр, — ответил Марш будничным тоном. — Несколько полусгнивших домов и три-четыре фантома едва ли составят нам проблем. Пол России так живёт.

— Согласно Стычкину, это не фантомы, а обеднённые проекции, — поправил Оганян.

Глядя, как Владимир закатывает глаза, Ивлеева подняла руку:

— А в чём разница?

— Фантом — это нематериальная форма жизни. — Устало вздохнув, ответил Марш. — А проекция, в том числе обеднённая, предполагает наличие материального тела, которое со временем как бы проваливается в иные слои реальности.

— Ага, — протянула Ирина Сергеевна. — Ясно.

В отличие от Комплекса, столичные администраторы не проявляли никакого интереса к близлежащему селу. Предполагалось, что данная территория была схвачена Таумиэлем во время исчезновения из реальности, что привело жителей к тому состоянию, в котором они находятся сегодня. Стычкин вынес предположение, что через тридцать, максимум — сорок, лет проекции растворятся сами собой в слоях бытия. Дома сгниют окончательно, и Фонд сможет оставить эту землю по причине «возврата к нормальности». До тех пор предлагалось охранять село от случайного вторжения, смирившись с тем, что проекции сохраняют способность к взаимодействию с материей, и, как следствие, швырянию камней в сотрудников МОГ.

Отрывок из книги «Пособие для молодых носителей», автор: Анна Белая, 1995 г.

Внимание!

Нижеизложенный текст был удалён из основного раздела Истории в соответствии с требованием Специального отдела Российского филиала. Несанкционированный доступ к данным будет рассматриваться как измена и шпионаж, и повлечёт за собой все вытекающие последствия, в соответствии с международными соглашениями.

Глава 29: Святой Орден, и иные тайные общества древней Руси — Часть, не прошедшая цензуру.

[…]

Для историков Отдела «П», а позже и Фонда SCP, не секрет, что до появления на Руси устойчивого государства, контролем за аномалиями занимался монашеский Орден, чьё полное название, как и точное количество и имена сотрудников давно стёрлись из памяти человечества. Из обрывочных данных, дошедших до наших дней, становится ясно, почему нишу исследователей сверхъестественного взяла на себя именно церковь:

«Всякая вещь, недоступная уму, доступна духу (интуиции)» — один из известнейших афоризмов трактата «Брошенные в войну».

До той поры, пока человечество не ступило на путь научного прогресса, необъяснимое сдерживалось силами духовенства, которое в те годы было значительно могущественнее, нежели в наш информационный век. Хорошо это, или плохо — предмет отдельной дискуссии.

Нельзя точно назвать дату формирования Ордена, однако можно предположить, что это случилось стихийно в период с 900 по 1000 гг., хотя предпосылки к этому можно найти и в более ранних трудах летописцев запада.

[…]

Конкретный период русской истории связан с деятельностью так называемого Нежильца — личности, которую в обществе современных учёных принято считать либо вымышленной (как часть общего фольклора), либо своего рода должностью (титул внештатного агента, переходящего к разным людям время от времени). Из записей некоего корнета Лиходеева мы знаем о случае, когда на пороге Старо-новгородского Монастыря, — действующего штаба Ордена, ныне разрушенного по неизвестным причинам, — появился вышеупомянутый Нежилец. Агент утверждал, что покинул земли России по приказу тогдашнего руководителя, и смог вернуться лишь спустя сорок лет. К тому моменту самого руководителя уже не было в живых, а должность занимал другой человек.

Озаботившись тем, что некоторые миссии Ордена занимают времени больше, нежели средняя продолжительность жизни человека, был создан тайный круг людей, занимавшихся исключительно долгосрочными исследованиями. Нельзя точно сказать, какую роль в этом обществе занимал Нежилец, однако само название «Общество ядов» появилось лишь спустя сотню лет, и, вероятно, имеет отношение к одному из проектов Ордена.

[Ошибка вывода ссылок! За дополнительной информацией обратитесь в службу поддержки]

20 сентября 2019 года, Полдень. Зона 112, Самара

Неделя пролетела быстро, но Маргарита Шихобалова этого не знала, так как все семь следующих дней она пролежала в коме. Штатный терапевт Зоны так и не смог определить причины такой реакции на короткую беседу с SCP-6315-RU «Девять жизней Фаины Бритской». Тем не менее, ВрИО Смотрителя Валентин Лебедев повесил на досье объекта плашку, ограничивающую доступ к исследованиям, включающих непосредственный контакт с итерациями Бритской.

— Вот так вот, — с победным видом заместитель указал Стычкину на экран компьютера, — требуется разрешение минимум двух сотрудников с уровнем четыре!

Алексей лишь пожал плечами и вернулся к Авроре, которая продолжала корпеть над переводом «Сказок на запретных языках». Ключ к складу так и не был найден, ровно как и документация к замку. Дверь всё ещё подпиралась коробкой, подчёркивая прагматизм сотрудников Фонда.

Всё это время, пока дела во внешнем мире шли своим чередом, в голове Маргариты происходило то, что нельзя исследовать в силу субъективности человеческого опыта. Если для внешнего наблюдателя сотрудница потеряла сознание, спустя двадцать минут беспрерывного истерического смеха, то для Шихобаловой открывалась совсем другая картина.

В её голове диалог продолжался как ни в чём не бывало:

— Вот скажи мне, Бог имеет чувство юмора, или он серьёзный мужик? — Спросила Бритская-старшая, и искры в её глазах стали чуть ярче.

Не успела Марго ответить, как Текущий Момент, подобно реке, наткнувшейся на камень, разделился надвое. В первом случае Шихобалова, мотая рыжей чёлкой, ответила:

— Почему нет, ведь он создал всё, включая чувство юмора?

— Тогда может ли мир оказаться шуткой? — Переспросила Бритская.

А в другом, закинув ногу на ногу, и задумчиво сведя брови, Марго сказала:

— Я думаю всё серьёзно.

— Тогда почему некоторые люди относятся к жизни несерьёзно? — Также переспросила Фаина.

Каким-то непостижимым образом, то, что ещё совсем недавно было Маргаритой Шихобаловой, обнаружило перед собой две параллельно идущие жизни, различных лишь в ответе на вопрос выше. Русло этих двух рек снова сливались воедино где-то вдали, когда Марго было суждено проснуться, тем самым, объединив две линии жизни обратно в одну. До того дня, в каждом из двух миров, велась умопомрачительная беседа на острие философских и математических наук. В ходе этой софистической борьбы открывались всё новые и новые вещи, но сознанию Шихобаловой было не до этого. Подняв внимание над бурными волнами реальности, Не-Маргарита увидела как бесчисленное множество похожих рек движется по кругу, сливаясь в чёрную дыру по центру бытия.

— Ебать, — весьма озадаченно проговорила Не-Шихобалова, — Это водоворот?

— Почти, — голос Не-Бритской-старшей доносился будто через несколько измерений дальше, — Это галактика. У нас такая же, с дырой в центре. Повезло!

— Где же нам повезло⁈ — Взволнованно крикнула Не-Марго. — Мы же падаем!

— Мы не падаем, — успокаивающим тоном ответила Не-Фаина, — на нас просто действует гравитация.

— Это и значит падать!

— У нас это зовётся гравитационным скольжением Альгемайна. Он подвержен тем же законам физики, что и остальная материя, а значит притягивается планетой. А мозг тела как бы «линзирует» это дело, позволяя осознавать себя. Наличие дыры делает сей процесс куда стремительнее. Здорово же!

— Глупости! Этого быть не может. Стивен Хокинг говорил, что дыры испускают излучение на квантовом уровне, а значит со временем испаряются. Так что это такие же материальные объекты, как и всё остальное, и не могут служить абстрактной гипотезе о целостном сознании или универсуме.

Не-Бритская захихикала:

— Стивен Хокинг был абсолютно прав, вот только всё, что есть во вселенной — это одно сплошное излучение на квантовом уровне. Вселенная запредельно комплексная и очень сложная штука для понимания, отсюда и вопрос про Бога: это всё шутка, или тут всё серьёзно? Это правда происходит, или только у вас в голове?

— Жесть, — сокрушалась Не-Маргарита, — Доктор Марш тоже через такой трип проходил?

— Нет, — совсем уж рассмеялась Не-Фаина, — Он мужик крепкий. Всё пыталась свалить его, но он упрямо держится за ум и самообладание. Люблю таких. Прекрасны в своём неведении, — им хоть перед носом Атманом потряси, ничего, акромя проблем насущных не увидят. Ха-ха-ха-ха!

— Господи, что за пиздец, я же грибы не жрала никогда, только траву курила! Почему меня так несёт⁈ — Закричала Не-Маргарита, и вдруг… Проснулась!

* * *

Участок 77, часом позднее

Узнав от Оганяна о том, что Шихобалова пришла в себя, Марш ощутил, как груз ответственности легко и непринуждённо слетает с его плеч:

— Дурак я, не нужно было давать ей это задание.

— Да прекрати, — отмахнулся Директор, — что не убивает, делает нас сильнее. Лучше расскажи, что там с допросом Эрион.

С этими словами коллеги уселись за длинный стол в кабинете Артура.

— Я подвожу нашу психиатриню к этому делу, но боюсь, допрашивать гроб с останками она ещё не готова. Хочу, так сказать, направить её издалека. — Пояснил Владимир.

— Каким образом? — Спросил Оганян, положив руки на стол.

— Ну, во время моей ежемесячной беседы.

— Ага. — Одобрительно кивнул Директор. — Годится. Риггер как раз сегодня заканчивает дистанционный осмотр камеры содержания, завтра буду ждать результатов.

— Москва наседает? — Понизив тон, спросил Марш.

— Не то слово.

Стены кабинета огласил звонок на телефон Владимира.

— Да, — ответил доктор спустя секунду.

— Алло, Владимир, это Марго.

С тревогой переглянувшись с Артуром, сотрудник произнёс:

— Добрый день, а вы разве не должны находиться на реабилитации?

— Всё так. Есть один вопрос, который мне срочно нужно вам задать.

Зажав микрофон телефона ладонью, Марш встал из-за стола и прошептал:

— Я разберусь сейчас, и вернусь, ок?

Артур с полным пониманием на лице молча кивнул.

— И какой же у вас вопрос? — Поинтересовался Владимир, оказавшись в пустом коридоре.

— Бог имеет чувство юмора, или он серьёзный мужик?

В эфире послышался долгий усталый вздох.

— Марго, вы там в порядке? Бога не существует.

— А что же тогда создало всё это?

— Ну, не знаю, вселенная, может? — Марш эмоционально всплеснул свободной рукой.

— А разве это не одно и то же?

— Не говорите ерунды. Бог предполагает наличие сверхразума, которого нельзя постичь человеческим умом.

— Понятие Большого взрыва, как и процессы на квантовом уровне тоже нельзя уместить в уме. — Картаво парировала Марго. — Для человеческого мозга гораздо проще понять хитрое уравнение, описывающее принцип мироздания, а не сам принцип.

Доктор Марш облокотился на стену.

— Боже, как я хочу спать. — Протянул он, проводя рукой по измождённому лицу. — В чём ваша проблема, Маргарита?

— Просто я не понимаю, почему Вселенную и Бога разделяют. Так каков ваш ответ? Вселенная имеет чувство юмора, или это всё серьёзно?

Опустив руки, Марш повернул голову и увидел, как одна из ламп в конце коридора тревожно замигала. Протерев глаза, Владимир вновь вернул трубку к уху.

— Я готов принять любой вариант, — проговорил он, — но, если вся разумная жизнь является одной большой шуткой, то эта шутка видится мне несколько… жестокой что ли.

— Вот и я тоже думаю об этом, — на том конце провода послышались всхлипы, — знаете, я знала двоих лучших людей в этой жизни. И оба они исчезли, когда я училась в колледже Фонда.

Не обрывая связи, Марш двинулся по коридору в поисках кофейного автомата.

— Да? — Переспросил доктор. — И что же за люди это были?

— Ну, один из них был моим отцом. А вторая…

* * *

Гостиница «Морфей», два часа дня

Придорожный отель находился прямо у обочины Трассы 404. Участок дороги проходил по равнине, со всех сторон которую огибали непроходимые леса.

— Чудесное сооружение эта Трасса, не правда ли? — С благоговением в голосе сказал контрабандист Черкасов.

Они стояли на парковке перед гостиницей, прислонившись к старому «Москвичу». Купив внутри две чашки кофе, они не торопясь распивали его.

— Эти леса огибают всю долину, — прокомментировал детектив Могилевич, — могу предположить, что тут имеет место быть искажение пространственной геометрии.

Сделав глоток согревающего кофе, Григорий почтительно кивнул:

— Разумеется. Старый добрый эффект — если глянете в бинокль, убедитесь, что паттерн роста деревьев цикличен, и повторяет себя на протяжении всего горизонта. При этом, если вы захотите подойти к этому лесу, не имея спецтехники, то будете идти к нему целую вечность.

— Каков радиус пространства, доступного для перемещения? — Спросил Антон, помешивая сахар.

— На самом деле не очень большой. Километра два от Трассы. Вокруг таких вот автономных объектов, вроде «Морфея», — Черкасов указал себе за спину, — может, километров шесть или семь, но не больше.

Детектив хотел было узнать насчёт влияния Трассы на времена года, но вибрация во внутреннем кармане пиджака заставила отвлечься.

— Прошу прощения, — пробасил он в адрес контрабандиста, отвечая на звонок, — Да, Володь, алло.

— Привет, Антон, — голос Марша заставил сухие губы детектива растянуться в улыбке. — Ты как там?

— Да пока нормально, работаю. А ты чего так внезапно звонишь? Всё в порядке?

— Да я тут с одной подругой общался. Мы за близких заговорили, и… подумал тебе отзвониться.

Несколько секунд Могилевич молча разглядывал гравий под чёрными, покрытыми пылью, туфлями.

— Спасибо, Володь. — Сказал наконец детектив. — Я тоже очень ценю нашу дружбу. Как ты там? На Участок перевёлся, я слышал.

Голос Марша заметно повеселел:

— Ещё как, работаем в поте лица. Прикинь, меня тут про вселенную спрашивают.

— Неужели? — Посмеялся Антон. — И что спрашивают?

— Ну, вот как думаешь, вся вот эта жизнь может быть шуткой? Или всё серьёзно?

Пока Могилевич раздумывал над ответом, Черкасов открыл багажник автомобиля и что-то из него вытащил. Вернувшись к детективу, контрабандист молча протянул ему бинокль.

— Хорошие вопросы тебе задают, — отозвался Антон, прислонив к глазам бинокль. — Не знаю, как у остальных, а у меня сейчас всё довольно серьёзно.

— Расскажешь?

Не отрываясь от наблюдения, Могилевич прихлебнул напиток.

— Это вряд ли, — ответил он, причмокнув, — извини, у меня тут кофейные посиделки намечаются, вынужден откланяться.

— Ну, тогда на связи, — бодро ответил Марш.

Нажав кнопку обрыва связи, детектив вернул бинокль Черкасову.

— За нами идут из Фонда.

— Откуда такая уверенность? — Спросил контрабандист, заглядывая в бинокль. — А, ч-чёрт… теперь ясно.

При взгляде сквозь линзы, можно было разглядеть не только повторяющийся узор чащи, но и то, что из этой чащи уверенно выходил отряд вооружённых людей в броне МОГ.

— Кроме того, — пожал плечами Могилевич, — мне только что звонил один хороший друг. Очевидно та сотрудница, которую я попросил связаться с Вечным, раскрыла ему тайну моего отъезда.

— Я догадывался о погоне, — признался Черкасов, — мои мониторы давно показывают, что за нами хвост.

— Что же вы не сбросили меня? — Резонно спросил детектив.

— Да у нас такие беседы с вами были интересные, — отмахнулся контрабандист, — как-то и неловко было.

Могилевич усмехнулся и залпом выпил оставшееся содержимое чашки.

— Вот и как понять, с какой стороны они движутся? Учитывая эффект оптической аномалии. — Пробасил он, сосредоточенно поправляя галстук.

— Да это неважно. У них с собой наверняка есть генератор полей Юма, или какой-нибудь очередной Челябинский пепелац, так что они доберутся сюда за пару часов. — Оторвавшись от бинокля, контрабандист посмотрел на Антона. — Что делать, знаете?

— Я-то знаю, — отмахнулся детектив, — мне вот любопытно, как вы собираетесь покинуть периметр? Сомневаюсь, что силовики Фонда не догадались оцепить Трассу в обоих направлениях.

Поведя плечами, Григорий лишь ухмыльнулся:

— Я своих секретов не раскрываю.

С этими словами он отдал свою чашку Могилевичу, затем торопливо обошёл машину и сел за руль.

— Наберите мне, когда проснётесь завтра, — крикнул Могилевич в окно, когда мотор «Москвича» яростно заревел.

— С чего бы? — Сверкая золотым зубом, контрабандист улыбнулся шире.

— Узнаем, сработали ли наши с вами тактики.

Посмеявшись, Григорий тронулся с места, поднимая клубы пыли. Антон Могилевич, какое-то время стоял на месте, провожая автомобиль взглядом, после чего поспешил в гостиницу. Дружелюбно кивнув лакею, он бодрым шагом вошёл в лифт, поднялся на нужный этаж, и спустя минуту уже закрывал дверь изнутри своего номера.

Едва замок был защёлкнут, на телефон поступил новый звонок. Отойдя от двери, Могилевич, осторожно выглянул в окно.

— Я вас внимательно слушаю, — ответил он, вглядываясь вдаль.

— Сынок, ты хоть понимаешь, во что ввязался? — Старческий голос возник на другом конце провода.

— Иероним Вечный, — воскликнул Антон, изображая удивление, — какая честь!

Отвернувшись от окна, детектив, зажав трубку плечом, обеими руками открыл лежащий на кровати дипломат.

— Не ёрничай, умник, — строго проговорил статист. — у тебя большие проблемы.

Проигнорировав статиста, Антон торопливо вытащил из чемодана маленький пузырёк с таблетками. На таре была этикетка, но прочитать что-либо на ней давно не представлялось возможным, — препарат был произведён Отделом «П» в середине прошлого столетия.

Вечный тем временем продолжал подбирать слова:

— Ты о семье-то подумал, прежде чем такие глупости воротить?

Высыпав горсть серебристых таблеток на ладонь, Могилевич поспешил запить их водой из маленькой пластиковой бутылки.

— Вы не поверите, товарищ Вечный, — шумно выдохнул, проговорил детектив. — Но все эти глупости… да и вообще, пожалуй, все глупости в жизни… мы делаем исключительно из семейных обязательств.

В голове начинало шуметь. Упав на кровать, Могилевич в очередной раз ослабил тугой узел галстука, который сам же и завязал.

— Скажи, Антон, — встревоженно воскликнул Иероним, — ты правда надеешься скрыться от нас в «Морфее»?

Детектив не ответил. То ли, под воздействием препарата, ему перестало хватать воздуха на разговор, то ли персонал гостиницы, приняв сигнал о вторжении, уже настраивал генераторы полей в подвале здания.

— Ты слышишь? — Не унимался старик. — А ты точно знаешь, что таблетки не убьют тебя? С отделовской фармой, знаешь ли, шутки плохи.

— Поэтому я отношусь к ней очень серьёзно, — пробормотал Могилевич, теряя связь с реальностью. — И вообще, ко всему отношусь серьёзно.

Старший статист Иероним Вечный говорил что-то ещё на протяжении целых двадцати минут, пока наконец связь не оборвалась. В тот же миг свет за окнами исчез и гостиница погрузилась во мрак. Отель начал движение.

21 сентября 2019 года, Самара, 6:37

Денис Алексеевич Одинцов, единственный и, — как показал опыт Лебедева, — незаменимый Смотритель Зоны 112, вышел из дома ранним утром, с твёрдым намерением вернуться на свой пост.

Не смотря на то, что последние годы он предпочитал передвигаться на такси, в этот раз он, решительно сел в свою иномарку, резким, полным тестостероновой мужественности, движением застегнул ремень безопасности, и… вспомнил, что оставил ключ зажигания дома.

Разрешив себе выругаться, Денис быстренько, насколько позволяла старость, сбегал за ключами, после чего снова сел за руль. Момент ушёл, и решимость была уже не такой ощутимой, но это не смутило рук, видавших подагру, и потому мотор был заведён, рычаг коробки передач приведён в нужное положение, а педаль газа вдавлена в пол. В то утро ничто, кроме разве что пробок, не могло остановить Смотрителя!

Оказавшись в Зоне 112, Одинцов припарковал автомобиль на парковке для инвалидов, проклиная Лебедева, вздумавшего парковаться на его месте. На проходной его радостно встретил охранник:

— Денис Алексеевич, неужели? — Воскликнул тучный мужчина в форме. — Снова в строю?

Изрядно польщённый Смотритель старался сохранять хмурое выражение лица.

— Да куда вы тут без меня, — ответил он, передавая вахтёру пропуск.

— Рады, рады. Вот, всё готово. Проходите!

И на дисплее турникета приветливо загорелась зелёная стрелочка. Поблагодарив персонал, Одинцов помчался по коридорам.

Спустя полчаса Смотритель уже находился в личном кабинете. Открыв окна, за которыми уже поднималось зарево, он впустил в помещение свежий утренний воздух.

«Бегать что ли начать?» — Подумалось Одинцову, но вошедший Лебедев прервал его мысли.

— Здравствуй, Денис, — поприветствовал Валентин, закрывая за собой дверь, — пришёл с докладом, как и просил.

Внушительная по объёму пачка бумаг опустилась на стол начальника. Усевшись в кресло, Денис принялся придирчиво листать доставленную документацию.

— Что с «глазами» решили? — Буркнул он.

— Ну, очевидно, эти существа являлись глазами некогда существовавшего… — начал было Лебедев, но Смотритель тут же перебил его.

— Да это и так ясно. Вы узнали, как сделать так, чтобы эти твари не вылезали по всему городу, едва что-то происходит в Эфире?

— Исследователи сошлись во мнении, что гораздо полезнее будет использовать их свойства в целях Фонда. Мы же выяснили с их помощью местонахождение «Роста». Ну, то есть Марш выяснил. Да.

— Предлагаете распихать их по коробкам и использовать как компас? — Подняв бровь, произнёс Смотритель, после чего достал из кармана пачку сигарет и закурил, нахмурившись пуще прежнего.

— Нет, конечно. — Скривился Валентин, складывая руки на груди. — Под руководством Стычкина разрабатывается более приемлемый вид подобного устройства. За всеми подробностями можно обратиться к нему.

Разглядывая распечатку сквозь сигаретный дым, Одинцов ткнул пальцем в одну из страниц:

— Гляжу он взял на себя немало обязательств во время моего отсутствия. И ещё Измайлова подключилась. Перевод книги всё ещё идёт?

— Да. Кстати, она умудрилась посеять ключ от архива. — Будничным тоном проговорил Лебедев.

Высунув сигарету изо рта, Денис наклонился вперёд, положив локти на стол. Вены на его висках вдруг стали наливаться кровью.

— Ты издеваешься, что ли?

— А я тут причём? — Воскликнул Валентин. — Я заместитель, а не начальник.

Схватив со стола пепельницу, Одинцов швырнул её в Лебедева. Тот успел уклониться, и фарфоровая посуда, ударившись о стену, разбилась вдребезги.

— А хули ты тогда на моём месте паркуешься, скотина⁈ — Взревел покрасневший Смотритель. — Вон отсюда, и чтобы до конца смены я тебя не видел!

Крик Одинцова эхом прокатился по коридору, обгоняя Валентина, спешившего как можно быстрее ретироваться на нижние этажи.

Спустя ещё час в кабинет к Денису, явились Алексей Стычкин и Аврора Измайлова. Парень был одет в несвежую мятую рубашку с тёмно-серым клетчатым узором, рукава которой были закатаны, а девушка — всё в тот же, покрытый пылью, халат, что и две недели ранее. Уже наслышанные о настроении Смотрителя, ребята были слишком уставшие, чтобы реагировать на возможные выпады со стороны начальника. И Одинцов, который уже успел поостыть, сразу это понял.

— Докладывайте, — проговорил он спокойным тоном, стоя напротив окна. Вентиляция лёгких никотином продолжалась.

Переглянувшись между собой, исследователи молча договорились, что инициативу возьмёт на себя Алексей.

— На данном этапе имеются некоторые успехи в области наших изысканий. — Осторожно начал Стычкин. — Не знаю, что вам наговорил Валентин, но так называемая «разработка компаса» была представлена только как идея на бумаге. Дальнейшие действия требуют финансирования и согласования с вышестоящими инстанциями.

«Чёрт меня побери, — подумал Одинцов, затягиваясь табаком, — а пацан-то вещает как самый прожённый бюрократ, — столько слов, и ни хрена непонятно. Далеко пойдёт!»

Тем временем, сотрудник продолжал:

— Поиск архивного ключа затрудняется особым… исполнением запирающего механизма. Тут мы бессильны, и проблему решит только время. К сожалению, сейчас сложно дать какие-то прогнозы по этому поводу.

Отойдя от окна, Смотритель наконец повернулся к сотрудникам.

— Очень хорошо, спасибо. — Поблагодарил Денис, возвращаясь за стол. — А что насчёт этой беглянки? Носительницы.

— Её схватили силы Гротеска-4. Подробности пока не раскрываются, но если нужно, могу составить заявку.

Махнув сигаретой, начальник откинулся на спинку кресла:

— Да чёрт с ней. Лишь бы по городу не шлялась. А где Шихобалова?

Сотрудники снова переглянулись.

— Она пострадала при работе с нашим SCP. Ничего серьёзного, но ей требуется отдых.

— Я слышал, что она в психушку отъехала. — припомнил Смотритель.

— Нет-нет, — поспешила заверить Аврора, — у неё несколько спутанное сознание, после пробуждения, но Марш сказал, это норма.

— Марш, значит?

— Именно, — Алексей снова взял инициативу в свои руки, — очнувшись, Марго потребовала у врачей доступ к телефону. Ну, вы знаете наших врачей. В общем, она созвонилась с Владимиром.

— Вот как? — С неподдельным удивлением произнёс Одинцов. — И о чём же они беседовали.

— Это Владимир пожелал оставить в тайне.

— Интересно. Вижу, вы без дела не сидели в моё отсутствие. Хорошо. Молодцы!

После этих слов произошло то, во что остальной персонал Зоны, да и, пожалуй, сами Стычкин и Измайлова, никогда бы не поверили, если бы не находились в кабинете. Встав из-за стола, Смотритель подошёл к сотрудникам и крепко пожал им руки.

— Хорошая работа! Так держать. Жду от вас подробного и систематизированного отчёта по проекту с «глазами», Алексей. Передам его в Москву. Чем чёрт не шутит, может и нам финансирование поднимут. А вы, Аврора… я как-то в прошлый раз слишком загружен был, и не подумал о вашей находке.

— Н-находке? — Красные от недосыпа глаза Измайловой пытались сфокусироваться на морщинистом лице Одинцова.

— Я про тот отчёт вашего отца. Может, Орлова его и забраковала, но Смотритель теперь тут я. Да и стандарты Фонда с тех пор значительно смягчились. Приносите его, опубликуем в Реестре.

Сотрудники мгновенно просияли, а Денис хлопнув в ладоши, громко отчеканил:

— Вот, что. Давайте-ка, вы оба пойдёте домой, да хорошенько выспитесь, а завтра я жду вас с утра в моём кабинете. Ну, чего стоите, как статуи?

— Так… это же… — мямлил поражённый Стычкин, не находя слов, — нам же ещё бланки надо заполнить. Там работы часов на шесть.

— Бляха-муха, — всплеснув руками, сматерился Одинцов, чем несказанно повеселил специалистов, — а ведь и правда. Бюрократия, мать её за ногу. Хотя, постойте-ка. Есть отличная идея!

Через десять минут Алексей и Аврора ввалились в кабинет доктора Лебедева. В руках у них были по несколько килограммов каких-то бумаг, а на лицах застыли гримасы бесконечного счастья, близкого к катарсису.

— Вы чего это? — Возмущённо гаркнул Валентин, глядя как груда макулатуры заполняет пространство его рабочего стола.

— Это всё вам! — С широчайшей улыбкой ответила Измайлова.

— Одинцов дал нам выходной, — произнёс Стычкин таким тоном, будто вдруг вспомнил, что у него сегодня день рождения. Впрочем, примерно так он себя и ощущал.

— В смысле? — Побледнел доктор. — Заберите сейчас же! Я не позволю… я…

Голос мужчины осёкся, когда Аврора обошла жалобно скрипевший под весом документов стол и, наклонившись, прошептала:

— Соси жопу!

Наблюдавший за этой картиной Стычкин вдруг ощутил себя парящим над полом. В животе сотрудника затрепетали бабочки, и почему-то он точно знал, что крылья их были нежно-голубого цвета. Будучи слишком уставшим, Алексей не успел как следует отрефлексировать свои чувства, но когда коллеги вышли из учреждения, он не мог оторвать глаз от взъерошенных белокурых локонов, венчающих умную голову Авроры.

— Одинцов сегодня в ударе, да? — Бойко произнесла девушка, толкая его в плечо. — По красоте всё сделал.

— Ты тоже, — ответил Стычкин, вдруг ощутив непонятно откуда взявшуюся неловкость.

— Ну что, до завтра? — Спросила Измайлова, готовясь направится к машине.

— Ага. До завтра.

Они пожали руки, и разошлись в разные стороны. Машина Алексея была на той же парковке, но в то утро он почему-то решил не садиться за руль. Несмотря на сковывающую суставы усталость, он дошёл до остановки, где сел в переполненный автобус. Сдавленный со всех сторон телами, он стоял, держась за поручень и весь путь до дома, — а это чуть меньше часа езды, — не мог заставить себя перестать улыбаться.

* * *

Тем же утром, ближе к девяти часам, на проходную Зоны явился Владимир.

— Ой, парни, вы только гляньте, кто к нам зашёл, — бросил охранник через плечо коллегам. — Возвращение блудного сына, не иначе!

Смущённо улыбнувшись, Марш передал пропуск:

— Да ну, хорош вам. Я тут по делу, вообще-то.

Владимир выглядел несколько свежее, чем уехавшие ранее сотрудники, но ум его был нагружен повседневными заботами не меньше. Свежие сплетни из уст охранников, распивающих кофе на проходной, заставили его преисполниться энтузиазмом.

— Старик, значит, рвёт и мечет, да? — Посмеялся мужчина, проходя через турникет. — Отлично, надеюсь, у него только одна пепельница, потому что я иду как раз к нему.

— Ни пуха, ни пера, — ехидно гоготали сотрудники.

Через несколько минут Владимир уже стоял в кабинете Смотрителя. Тот, матерясь, перекраивал Реестр, перепечатывая материалы на рабочем компьютере:

— Ну, звиздец, — бормотал он себе под нос, не заметив вошедшего коллегу, — кто так отчёты заполняет? Неудивительно, что эту дрянь ещё в черновиках забраковали.

— Здравствуй, Денис, — поприветствовал Марш, протягивая руку, — мучаешься с полигоном?

Привстав с места, Одинцов ответил на рукопожатие, после чего плюхнулся обратно в кресло.

— Да тут исследования систематизировать нужно. Плюс, дать обратную связь Службе безопасности. И, вишенка на торте, какой-то… — Смотритель уткнулся носом в экран, чтобы разглядеть фамилию, написанную мелким шрифтом, — какой-то Греджев из Москвы хочет знать подробности о делах Шихобаловой в нашем учреждении.

— С хрена ли⁈ — Вдруг пробасил Марш, сдвинув брови.

— Да кто ж знает, — пожал плечами Денис, доставая из кармана пустую сигаретную пачку. — Чёрт. Курить есть?

Достав из кармана джинсов курево, Владимир передал их начальнику.

— Весь день сегодня на нервах, — оправдывался Одинцов, прикуривая сигарету. — Кто вообще такой этот Греджев?

— Специалист по связям, скажем так, — процедил сквозь зубы Марш и тоже закурил. — Помнишь, мы тебе на днях звонили всей ватагой? Вот он был с нами.

— Это у меня и в письме написано. — Отмахнулся Смотритель. — Какого чёрта он сюда лезет?

Сделав долгую затяжку, Марш сел на кожаное кресло у входа, и на минуту задумался.

— Мне буквально вчера позвонила Марго, — ответил он, выпуская из лёгких облако дыма, — и долго рассказывала об одном проекте в Челябинске.

— Думаешь, этот Греджев обеспокоен вопросом секретности? — Предположил Одинцов, отворачиваясь от компьютера.

— Да нет. Она говорила исключительно о личных вещах. Там целая драма, мягко говоря. И Греджев, как я понял, десять лет назад работал с ней в одной команде, но потом перевёлся в Москву.

— И?

— Я говорил с нашей психиатриней, она предположила, что внезапное столкновение с Греджевым, в рамках того самого звонка, спровоцировала… как она это, блин, назвала-то? — Марш пощёлкал пальцами. — Короче, травма у неё психологическая. У Марго, в смысле. Поэтому в момент столкновения с Бритской-старшей, её психика несколько пошатнулась.

— То есть это не более, чем нервный срыв, и наша протеже не сошла с ума? — С надеждой уточнил Денис.

Марш рассмеялся.

— Да нет, конечно. Более того, она намерена вернуться к исследованиям уже завтра.

Поднявшись с кресла, Владимир подошёл к столу и затушил окурок в миске, служившей теперь пепельницей.

— Что ж, спасибо, — поблагодарил Смотритель, — успокоил.

— Но если хочешь знать моё мнение, — вдруг серьёзным тоном проговорил Марш, — я не думаю, что будет правильным сливать данные о наших сотрудниках людям с вымышленными должностями. Это я про Греджева. Хотя, конечно, решай сам.

Сняв очки, Одинцов достал из ящика стола салфетку, и принялся натирать линзы.

— Ну, а ты чего пришёл?

— Я в архив. — Ответил сотрудник, доставая телефон. — Тебе Ивлеева запрос не отправляла?

— Ивлеева⁈ — Крякнул Смотритель, возвращая очки на нос. — Я гляжу, вы с ней прямо спелись.

— Угу, — буркнул Марш, двигаясь к выходу. — Как разберёшься с Реестром и тем педиком из Москвы, глянь входящие. А я пока на склад.

* * *

Зона 400, Челябинск, 9:00

Не только в Самаре утро выдалось насыщенным на эмоции. В административном корпусе Зоны 400 обстановка была не менее напряжённой. Никто из высокопоставленных чиновников, собравшихся в просторном кабинете за большим круглым столом, не воспринимал ситуацию настолько серьёзно, как следовало.

— Дезертир в рядах спецотдела, — презрительно фыркнула Декабрина Михайловна Марченко, глава русского Комитета по этике, вызванная в Челябинск по срочному делу. — И это стоило того, чтобы отрывать меня от дел?

— По нашим данным, в паре с ним действует целый выводок из ваших подчинённых, — гневно отреагировал глава Спецотдела Плесецкий Илья Андреевич.

Эта короткая перепалка имела эффект разорвавшейся бомбы: около пятнадцати человек, чьи имена были строго засекречены, принялись бурно спорить, перекрикивая друг друга:

— Этический комитет должен ответить по всей строгости перед Советом О5! — Кричал первый.

— Только после жесточайшего международного трибунала над всей администрацией Спецотдела! — Яростно воскликнул второй.

— Да пошли вы все нахуй! — Ловко парировал третий.

Несмотря на толщину стен, крики были слышны даже в смежных помещениях, и уже спустя полчаса этой не самой продуктивной дискуссии по нижним этажам поползли сплетни. Негодование, скопившееся за годы службы между этическим Комитетом и Спецотделом, вдруг вылезло наружу, заполняя собой всё доступное пространство.

Гвалт, царивший в кабинете, мог свалить с ног любого мастера риторики, но едва в помещение вошёл Иероним Вечный, все тут же умолкли и пришли в состояние тихого ужаса.

— Ну что, — вкрадчиво спросил статист, небрежно швыряя на стол папку, — доигрались?

Каждый из присутствующих вдруг ощутил себя сидящим на раскалённой сковороде. Фамилия старшего статиста филиала, как и всех его предшественников, была строго засекречена. Вечный — своего рода бюрократическая метка, должность, принятая ещё при СССР. Человеку, знавшего все тайны отечества было запрещено покидать выделенное место, которое ограничивалось одним чёртовым этажом. И если этот сотрудник вышел из своего убежища, значит происходит один из двух вариантов событий.

В лучшем случае, Зона 400 вот-вот падёт под натиском внешних, возможно, аномальных сил, и до активации атомного заряда остаются считанные минуты. В худшем — под угрозой раскрытия находятся секреты высшего уровня. Такие данные, которые даже не нуждаются в удалении, — они не записываются, а их раскрытие ведёт к неминуемому падению Маскарада.

Обратившись к одному из чиновников, Иероним коротко произнёс:

— Свали.

Сотрудник быстро ретировался со своего места, а Вечный, усевшись в кресло, потребовал, чтобы в кабинете остались лишь ведущие силы филиала. В следующие секунды, около десяти человек оказались за дверью. Остались лишь Вечный, Марченко, Плесецкий и три администратора, имена которых знал разве что статист. Судя по лицам глав Спецотдела и Комитета по этике, они даже не догадывались, кто были эти люди.

— Ситуация следующая, — произнёс Иероним, сложив руки в замок. — в начале сентября этого года один из действующих агентов спецотдела, используя фальшивую биометрию и краденые коды доступа, вывел из общего Реестра организации файл, весом в 14,5 терабайт.

— О чём речь? — Спросила Марченко.

— О корневых данных, — ответил один из присутствующих администраторов. — Секреты высшего эшелона: коды доступа, шифры, координаты, явки, пароли и имена.

— В том числе, и ваши, — ехидно добавил Вечный. — Стоимость корневых данных такова, что он буквально может шантажировать Фонд, а связанные организации предоставят ему все свои ресурсы, включая место директора, в обмен на них.

— Это вряд ли, — вклинился Плесецкий, — корневые данные кодируются множеством способов высочайшей сложности. В чьих бы руках они не оказались, их расшифровка займёт десятилетия.

— Дай Бог, если ни у кого на этой планете нет подходящих вычислительных мощностей, или подконтрольной аномалии для этой процедуры, — сказал Вечный, — тогда я готов оставить это дело на самотёк, а с последствиями вы будете разбираться уже после моей смерти.

— Продолжайте, пожалуйста, — с нажимом произнёс второй администратор.

— В период с пятого по седьмое сентября вышеупомянутый агент вошёл в контакт с контрабандистом, который за некоторую цену согласился вывезти его на Трассу 404.

— На какую трассу? — Хором спросили Марченко и Плесецкий.

— Продолжайте! — Хором ответили администраторы.

— Далее агент тайно приехал в Самару, откуда выехал поздним вечером. На следующий день его уже засекли силы Фонда, однако настигнуть его удалось лишь прошлым днём, близ гостиницы «Морфей». Как вы могли узнать из отчётов службы безопасности, — подытожил Иероним, кивнув на лежащую перед ним папку, — операция провалилась. При беглеце оказался набор из старых реагентов пост-отделовской фермы, что позволило ему пережить переход отеля в иное метафизическое состояние.

— Почему мы вообще позволяем подобным творениям существовать? — Возмущённо воскликнул Плесецкий, найдя через личный планшет досье гостиницы.

— Действительно, — поддакнула Марченко, зайдя в со своего телефона в закрытую секцию Реестра.

— Уже известно, куда направляется дезертир? — Осведомился третий администратор.

— А вот это самое главное. — Ответил Иероним, покосившись сначала на первого администратора, а затем на глав Комитета и Спецотдела.

Кивнув, администратор попросил Марченко и Плесецкого выйти за дверь. Оба чиновника, судя по выражению лиц, были крайне возмущены, но покинули помещение, не сказав ни слова.

— Я знаю, что Фонд уже оккупировал жилище этого агента, — напрямую произнёс первый администратор. — В чём проблема добраться до его семьи? Я ясно дал понять, что мы нуждаемся во всех рычагах давления.

— Бункер оказался куда прочнее, чем мы предполагали. — Ответил статист, толкнув по столу принесённую папку. — Помимо отчётов здесь есть довольно длинное письмо, которое мы нашли в его личном сейфе в Петербурге.

Взяв бумаги, администратор принялся разглядывать содержимое. На одном из листов была заметка о жилище Могилевича.

— За годы службы в Фонде многие впадают в паранойю, выстраивая крепость вместо дома, — прокомментировал Иероним. — Согласно опросу, среди коллег бытовало мнение, что этот агент несколько перегибает палку в вопросе личной безопасности. Теперь мы видим, что они даже не представляли, насколько.

Глядя через плечо первого администратора, второй заметил:

— Судя по этим позициям, он давно уже в контакте с теневым рынком аномалий.

Захлопнув папку, первый администратор вскочил со своего места и быстрым шагом пересёк комнату.

— Значит так, — твёрдо произнёс он, остановившись за два шага от входной двери, — я возвращаюсь в Москву. С отчётом ознакомлюсь в пути, так что будьте на связи. Более, чем уверен, что Совет О5 уже в курсе нашего проёба. Нижестоящим главам всё знать необязательно, однако стоит сообщить о факте дезертирства, и провести тщательную проверку наших кадров. Вопросы?

Иероним Вечный поднял руку:

— Вы согласны на моё предложение?

— Учитывая обстоятельства, да, — без энтузиазма бросил администратор, выходя за дверь.

Статист удовлетворённо откинулся в кресле. Второй и третий администраторы удивлённо переглянулись, давая понять, что все секреты неведомы даже им.

Гостиница «Морфей», 19:55

Мрак развеяло хлопком одной ладони по извилинам детектива. Очнувшись с ощущением, будто в его голову забивают гвозди, Антон Могилевич открыл глаза. Он находился ровно в том же положении, в котором потерял сознание: лёжа лицом вверх на старой кровати посреди номера. Грязно-жёлтый свет лампы, висевшей на потолке, говорил о том, что встроенным в здание генераторам не хватает энергии.

Пошарив правой рукой по кровати, Антон нащупал открытый чемодан. Найдя в нём мобильный телефон, Могилевич набрал номер контрабандиста.

— Черкасов на связи, — гаркнул Григорий спустя минуту.

Водительская сноровка, аномальная набивка автомобиля, знание Трассы 404 и толика везения помогли контрабандисту оторваться от преследования силовиков Фонда. Зелёный «Москвич» стоял на обочине, демонстрируя множество новых отверстий появившихся на его корпусе в последние часы бегства.

— Это я, — хрипло пробасил Могилевич. — Рад, что вы живы, потому что мне нужна помощь.

В эфире послышались скрипы и тяжёлое дыхание: Григорий пытался поменять пробитое колесо машины, и уже добрые пятнадцать минут прыгал на рукоятке ключа, в безуспешной попытке открутить гайки.

— Да, мне бы тоже помощь не помешала, — честно признался он, совершая очередное усилие. — Да чтоб тебя!

В то же мгновение детектив принялся массировать свободной рукой левый висок.

— От этой дряни всегда такое похмелье? — Стонал он.

— Ядрёная смесь, да? Пришлось несколько рынков обойти, прежде чем я нашёл её.

Совладав с болью, Антон рывком поднялся и сел в кровати.

— Блять, всё болит.

— О, глядите, петербуржцы матерятся, — захохотал было Черкасов, но вдруг сменил тон на серьёзный. — А если серьёзно, вам срочно нужен альфа-морфин. Организмы, которых вы приняли, нужно деактивировать.

Повисла пауза.

— А почему я узнаю об этом только сейчас? — задыхаясь, просипел детектив.

— Да блин, я этот препарат хотел вам под конец нашего разговора впарить. И бинокль в подарок дать. — Кряхтел контрабандист, прыгая на гаечном ключе. — Кто ж знал, что ты за собой такой высокоскоростной хвост приведёшь? Да откручивайся, падла!

— Ну ты и скотина, Черкасов! — Прорычал Могилевич.

— Слава богу! — Радостно воскликнул Григорий. — Это я не вам, тут просто дело с мёртвой точки сдвинулось.

— Слышишь, если ты сейчас же мне не поможешь, мёртвой точкой стану я!

Отойдя от автомобиля, Черкасов порылся в кармане в поисках сигарет.

— Не переживайте так, — успокаивающим тоном ответил контрабандист, — метрдотель мой старый приятель, и к тому же, должник. Спускайтесь к нему, и скажите, что вы от меня.

— Почему вы думаете, что у него есть альфа-морфин? Это весьма редкое соединение.

— Да потому что я у него, как раз-таки, и закупался препаратами для вас.

— Издеваешься?

— Бизнес есть бизнес, — ответил Григорий, чиркая зажигалкой. — За эту оплошность готов забрать вас из точки проявления «Морфея» и довести до ближайшего города бесплатно. Ну, и скидку дам на товары.

— Пошёл ты к чёрту, старый козёл! — Свирепо процедил детектив, обрывая связь.

Контрабандист лишь усмехнулся, прежде чем вернуться к ремонту.

Тем временем, диалог Веры и Константина продолжался.

— Мы провалились в медпункт или нечто вроде, — пояснила Вера, ёрзая под Фторсетью, — Блин, нос чешется.

Протянув руку мальчик посрёб отросшими ногтями по по лицу девушки.

— О, да, так намного лучше. — Отреагировала ведьма и продолжила рассказ. — Так вот, там был какой-то лютый жиртрест, разъебавший меня до состояния кипения. Половину ебальника мне снёс, думала сдохну там.

— Ебать, — содрогнулся пацан. — И как ты его одолела?

— Подожгла там к хуям всё.

— Ты так умеешь?

— Оказывается, да.

Волна огня, вышедшая из-под кожи Веры была уже вторым звоночком о старте отрицательного ускорения в уме ведьмы. Первым был выброс тауматургических сил, пробивший грудную клетку в битве с фантомом ранее. Сила ведьмы возрастала, но точность удара начинала страдать, так как всё больше контроля отдавалось тлеедам, а не сознанию носительницы.

После того, как Вере удалось покинуть «медпункт», вытащив за шкирку Константина, она двинулась по этажу. Следующий путь, вплоть до встречи с Эрион лежал через узкие коридоры. Сложно было сказать, насколько хорошо они были освещены — глаза ведьмы оказались забитыми внутрь черепа.

— Полночь сказала, она освободила Эрион. — Промолвила ведьма, наблюдая как с каждым новом словом в глазах парня вспыхивают флешбэки. — Как именно она убила меня?

— Помнишь, когда я тебя увидел полумёртвой в первый раз? — Припомнил парень, понизив тон голоса. — Я ещё тогда сказал, что это пиздец?

Вера не смогла скрыть улыбку, так как тот момент почему-то казался ей очень комичным. Хихикнув против воли, девушка ответила:

— Ага.

— В общем, я пересмотрел ту ситуацию.

— Интересно. И что же она со мной сделала? Выпотрошила?

— Не только.

Обсуждая нападение Эрион, мальчик также вспомнил, как говорил Вере в лесах, на подходе к «Росту»:

— А вдруг она вскроет мою грудную клетку щелчком пальцев, как ты вскрываешь замки?

Это и случилось, но не с Константином, а с ослепшей и ослабшей ведьмой. По словам Веры, она ощутила в атмосфере Комплекса какие-то помехи, и решив, что это очередной фантом, или, что хуже, Ржавчина, ведьма затащила парня в пустую тесную комнату. Едва она повернулась к двери, чтобы закрыть её, раздался хлопок, и тело девушки разорвало надвое: тазовые кости, кишечник, колени и щиколотки буквально раскидало по бетонным поверхностям вокруг. Ладонь чертовки легла на лицо девушки, чтобы впечатать затылок последней в пол. Череп треснул, некоторая часть мозга вытекла, и Вера скоропостижно скончалась. Константин же, наоборот, вскоре пришёл в себя, когда Эрион пожирала внутренности ведьмы.

Константин сказал, что уже смирился с собственной гибелью, когда увидел труп тёти. Вера слушала, затаив дыхание, не замечая ассистентов, совершавших манипуляции с окружающей её Фторсетью.

— Потом я услышал голос дерева. — Продолжал мальчик.

О тонкостях работы Древа Морали, а также его корней ещё предстояло выяснить, но тот факт, что железное дерево тесно связано с разумом Исполнителя уже значился в секретных отчётах Участка 77.

Обратив к своим корням слабую, но всё же работающую прекогницию Константина, Древо сообщило, что помощь уже близко. Этаж, на котором они находились, был под завязку набит различными тварями, но все они находились в камерах; все, кроме Эрион, которую «выбросило» на нижний этаж административного здания. Согласно договорённости, чертовка должна была покинуть «Рост», но ощутив тлееды матери (которые на самом деле были тлеедами Веры), полоумная девка ринулась вниз. Путь до Веры занял часы, но Древо, беседующее с Маршем, не замечало нарушения вплоть до столкновения дочерей на подземных этажах.

Все Ординаторы, общая численность которых неизвестна, были заняты ликвидацией последствий возврата Комплекса в реальность. Получив вызов от Древа, тринадцать Высших Ординаторов ринулись наверх, используя систему лифтов в качестве транспорта. Первым до Эрион добрался старший Ординатор Звягинцев, занимающий самый высокий пост в рядах охраны Комплекса.

— Он вошёл и просто напал на неё, — говорил Константин поражённой девушке. — Он рассёк эту тварь надвое, но она продолжала бороться.

— Когда я пришла в себя в Зоне 112, — вспомнила Вера, — они сказали, ты принёс им мою голову. Как тебе удалось?

— У них там какие-то особо крутые мечи.

На вооружении Ординаторов стоят два клинка. Первый назывался Гретой, и был представлен двумя модифицированными мечами с механическими приводами из медных шестерёнок и топлива в виде переработанных тлеедов. Второй, названный Стихией, являлся, по сути, бензопилой, но использовался редко, так как в тесных коридорах Комплекса не было достаточно места для манёвра.

— Я отсёк тебе голову, и побежал так быстро, как смог. — Вспоминал мальчик. — Дерево сохраняло со мной телепатический контакт, так что я знал дорогу до ближайшего лифта.

— Там же пустые шахты, нет? — Спросила Вера, вспоминая, как она спускалась на нижние этажи при помощи левитации.

— Думаю, есть некоторая связь между разумом дерева и сетью лифтов. — Предположил Константин. — А ещё под заводом есть кто-то очень большой, чьи мысли встраивались в мою голову, пока я бежал. Думаю, долгое нахождение внутри Комплекса накладывает определённые эффекты на людей. Взять хотя бы того типа, который дрался с Эрион. Я видел его жетон. Он принадлежал тому Отделу, о котором говорила твоя мать. И при этом, судя по тому, как он выглядел и двигался, не думаю, что он человек.

— Да уж, — согласилась девушка. — Максимально дерьмовое место. До сих пор не верю, что Полночь дала себя запереть там.

Горько вздохнув, ведьма замолчала. Константин задумчиво смотрел себе под ноги. Двое ассистентов заносили данные в планшет.

Вдруг, смущённо покашляв, Вера сказала:

— Это… ну… там. Спасибо, короче. Что вытащил. Спас меня, и всё такое.

— Да хуйня делов, — рассмеялся Костя, — обращайся!

Подошла Белая и обратилась к ассистентам:

— Маркеры готовы?

— Щиты уже выстроены, — ответил один из них, демонстрируя показатели на своём планшете. — Тут, кстати, написано, что ваши маркеры отключены по распоряжению Дзержинского.

— Ага, — не без удовольствия ответила Анна, — лечу в Самару своим ходом. Срочный фрахт!

Развернувшись, она сменила тон на более холодный, обращаясь к Вере:

— Значит так. Сейчас тебя развяжут. Будешь тужиться, строя из себя бабу-ягу, лопнешь к чёртовой матери, ясно?

— Вокруг резервации существуют поля, ограничивающие проявления носителей, — пояснил Константин. — Переводят тауматургические посылы в шум, который просто разогреет кровь, так и не выйдя за пределы тела.

— Точно. — Кивнула Белая. — Смерть будет болезненной, поверь мне. Тут есть библиотека, пиздуй туда и читай. Ты уже умеешь читать?

— Представь себе, — съязвила девушка.

— Вот и чудно.

Чёрный грач, сидевший на одном из аппаратов жизнеобеспечения, вспорхнул с места и спустя секунду оказался на плече Анны. Попрощавшись с докторами, психиатриня двинулась прочь. Когда между ней и катафалком было около тридцати метров, Вера сглотнула ком в горле, и произнесла, гневно глядя вслед Белой:

— Старая сука.

— Я всё слышу! — Донеслось до них эхом.

— Ей правда четыреста лет? — Спросил мальчик у одного из ассистентов.

— Четыреста пятьдесят, или около того, — ответил он, вытаскивая шланг из грудной клетки Веры. — Крутая, да?

— Есть такое, — ответил Константин, глядя вслед Анне.

Ведьма, лежавшая на катафалке, лишь громко и выразительно фыркнула.

Сопроводительное сообщение от куратора проекта Николая Мирных:

Обращаюсь к персоналу, работающему на проекте «Бета Центавра»! По независящим от меня обстоятельствам, я вынужден покинуть Зону 400 и отойти от дел на неопределённый срок. До моего возвращения пост куратора займёт мой заместитель Александр Дементьев. Хорошей работы!

«Хоть объект, отмеченный в Реестре как SCP-7702-RU „Эрион“, не является человеком в привычном его понимании, была уверенность, что колония тлеедов оставляет в себе след некогда живой Носительницы. Выражается этот след в наборе ментальных расстройств, передавшихся паразитам при переходе сознания в цикл ЭК. Руководством Участка 77 было принято решение о проведении психиатрического обследования с целью дальнейшего изучения SCP-7702-RU. По мнению ведущего исследователя паранормальных явлений Владимира Марша, чёткое понимание ментального состояния Эрион может дать дополнительные сведения о том, как раз и навсегда избавить мир от этой опасной формы жизни, которой она стала.» — Из отчётов Артура Оганяна.

Ирина Сергеевна Ивлеева, приглашённая несколькими днями ранее, в качестве стороннего специалиста, проявила должные упорство и энтузиазм в работе с Древом Морали. Объединив данные, полученные Владимиром и анамнез, составленный психиатром, исследователи поняли, что Древо отвечает за те самые сдерживающие механизмы Комплекса, о чём поспешили уведомить столичных администраторов. Те, в свою очередь, признали, что прямая конфронтация с железным стражем приведёт не только к ощутимым потерям среди личного состава, но и сделает метафизические барьеры Таумиэля менее стабильными. При этом, Администрация всё ещё сомневалась в классификации «Роста», отказываясь предоставлять учреждению больше людских ресурсов.

Доведённый до ручки Оганян был готов лично приехать в Москву и раздать всем этим высокопоставленным чиновникам крепких армянских лещей, но Марш вовремя предложил переключиться на изучение психического состояния Эрион.

— Не получилось взять качеством, возьмём количеством! — Уверенно отчеканил сотрудник в разговоре с начальником.

Артур признал эту идею неплохой: в конце концов, какая разница, Таумиэль это, или же просто скопление высокоопасных аномалий? Уровень пиздеца на квадратный метр Комплекса оставался стабильно высоким, с какой стороны не посмотри.

Оставался вопрос: как интервьюировать тело, закованное в железный гроб, набитый солью? В консультационном отчёте Стефана Риггера приводилось целых пять возможных путей к решению задач. Все они включали в себя дорогостоящее оборудование, а в одном даже наличие атомного заряда.

— Нет, не годится, — твёрдо покачал головой директор. — Наше финансирование не настолько обширное. Хотя, вот этот пункт с модификацией патронов под соляную дробь стоит взять на заметку. Займитесь этим на досуге.

Отличилась также секретарь Диана, предложившая высверлить отверстия в корпусе железного гроба, чтобы освободить место для речевого аппарата Эрион, и тем самым, позволив ей говорить.

— Если верить словам Древа, — возразил начальник, — эта тварь восстала их мёртвых даже после того, как её развеяло взрывом по нижним коридорам Комплекса. Боюсь, даже минимальное количество освобождённых тлеедов могут спровоцировать нарушения условий содержания. Мы не можем идти на такой риск.

В очередной раз отличился Владимир Марш, вспомнивший, что для содержания Нежильца, ветеранами Зоны 112 был собран звукосниматель, работавший по принципу радио. Провода от устройства уходили прямо в тело объекта, оканчиваясь иглами, длиной в дециметр. Проходя через голосовые связки высушенного, но всё ещё живого тела, они передавали на динамик искажённую, но вполне себе членораздельную речь.

— Подозреваю, что это один из агрегатов, произведённых специально под конкретный объект, вроде СДС-7 для Вещателя. Вероятно, в архивах Зоны должен быть чертёж этой штуки. — Предположил Владимир.

— Звучит многообещающе, — кивнул Артур, — но как ты предлагаешь передавать ей вопросы?

— Я же хирург, — напомнил Марш, разводя руками. — Я могу набросать примерный план устройства ввода, а ты, как инженер, его подкорректируешь. Риггер накидает пару обвесов, чтобы по этим же проводам пускался высоковольтный ток, так что, в случае ЧП, сможем перманентно поджаривать остатки вестибулярного аппарата Эрион. Засранке будет непросто ориентироваться в пространстве даже при уровне её способностей, что даст нам фору на случай, если всё пойдёт прахом. Ну, как фору. Секунд тридцать, может.

Это было уже что-то. Так Владимир Марш отправился в Зону 112, пока персонал Участка подготавливал почву для продолжения исследований. Камера содержания Эрион, уже выстланная изнутри поликситаном, была готова к установке внешнего особо прочного шлюза. Саркофаг разрабатывался Риггером совместно с Артуром, который в очередной раз решил забить болт экономию средств Фонда в пользу безопасности:

— Здесь можно установить дополнительный слой защиты, — сказал Стефан, указав пальцем на место под «крышкой» саркофага. — Но это повысить затраты ещё на десять процентов.

— А мы можем поставить два слоя? — Уточнил Оганян.

— Конечно, даже три.

— Тогда поставьте четыре.

К шести утра подготовка к исследованию была закончена. Монтажники ждали приказа, чтобы приступить к установке шлюза, а физики составляли карты полей Юма, чтобы точнее установить якоря Скрэнтона. Оставалось лишь получить от Марша необходимые чертежи, но тот, выйдя на связь, сообщил, что чертежи он нашёл, и даже помирился с доктором Лебедевым. Однако, в силу ряда обстоятельств, оказался заперт в архиве Зоны 112.

— Поздравляю, — отреагировал директор, — сейчас создам закрытый канал, перешлёшь данные. Как освободишься, пулей сюда.

Гостиница «Морфей», то же время

Пробираясь по извилистым коридорам отеля, Антон Могилевич старался сохранять самообладание, несмотря на боль, свербящую в суставах. Детектив не считал себя особенно старым даже на шестом десятке, и всё же, цепляясь за стены, покрытые выцветшими обоями, ловил себя на мысли, что лет двадцать назад он бы прошёл через это с гордо поднятой головой.

— В 2001 году, — говорил он в трубку телефона, зажатую в правой руке, — когда я ещё состоял на службе в Петербурге, меня поймали Хаоситы.

— Быть не может, — отозвался Черкасов.

Заменив колесо, контрабандист обнаружил, что одна из пуль Фондовцев пробила какую-то важную часть двигателя и теперь ждал приезда специалиста из службы Теней. Последние, в том числе, занимались поддержкой и помощью в эксплуатации механизмов, вроде тех, на которых работал старенький автомобиль Григория.

— Я тогда в отряде чистильщиков служил, при Спецотделе. — Пояснил детектив. — Мы должны были пару трупов убрать после поимки одного Евклида.

Когда спецы прибыли на место, выяснилось, что одно из тел, по данным разведки, принадлежащих гражданским, было набито «пост-отделовской фармой». В желудке неопознанного мужчины находилось несколько свёртков с сомнительным содержимым, общим весом почти в два килограмма и общей стоимостью в пятнадцать миллионов рублей. Однако, эта информация стала доступна детективу значительно позже.

— И, вот, значит, — продолжал Могилевич, высвечивая фонариком пространство впереди, — приезжаем мы на место. Шесть человек, у всех с собой пушки, поддельные документы и прочий необходимый в деле стафф…

В распоряжении чистильщиков был весьма обширный инструментарий, позволяющий растворить тело и оставленные вокруг него органические улики. Иногда в качестве реагента использовалась вода, но чаще дело велось «всухую» — существовал особый порошок, придуманный, разумеется, ещё при Брежневе. Высыпав этот реагент на тело, можно было избавиться от семидесяти килограмм улик буквально за несколько минут.

— Раскрыли основу, добавили ароматизатор, всё по классике, одним словом. И тут, на десятой минуте, подъезжают эти скоты.

В отличие от Фонда, действующего тихо из соображения Маскарада, Хаоситы предпочитают врываться, снося двери с двух ног, и устраивая тотальные девяностые всему и вся. При них всегда имеются ракетницы, огнемёты и прочие механизмы абьюзивных отношений. А их агенты, явно находящиеся под влиянием психотропных веществ, постоянно орут, паля из вышеперечисленного арсенала по всему, что движется и не движется.

— Пиздюлей нам тогда выписали знатных. Командиру снесли голову кувалдой, а меня, и ещё двух парней отделали битами так, что казалось, будто по нам проехался поезд. Короче, Хаоситы.

Через какое-то время, которое Могилевич провёл в состоянии овоща, его привели в чувство. И начались пытки. Настоящие. С угрозами, изоляцией, избиением, выкручиванием суставов, депривацией сна, имитацией утопления, электростимуляцией, вырыванием ногтей и зубов без анестезии.

Через двое суток Фонд отследил пункт, в котором они содержались, и послал туда тяжеловооружённый отряд из пятидесяти пяти человек.

— Вытащили меня оттуда уже наполовину мёртвого. Я когда в себя пришёл, думал заявление написать, и свалить к чёрту, но мне предложили повышение до внештатного детектива. Вот так.

Остановившись посреди коридора, конца которого не было видно, Антон прислонился к стене и дал себе отдышаться.

— Вы всё ещё здесь? — Обратился он к Григорию спустя минуту.

— Ага, — безэмоционально ответил контрабандист. — Я просто в ахуе, если честно. Ебать, работа у вас.

— Это я к чему всё, — произнёс детектив уже более спокойным и серьёзным тоном, — если я умру здесь, то когда мой труп найдут, при мне обнаружат с десяток заметок о маршруте моего передвижения. В числе этих заметок будет и ремарка о точной калибровке привода вашего «москвича».

Черкасов усмехнулся:

— Шантажировать меня вздумал, скотина такая?

— Я после того случая очень серьёзно стал относиться к своей безопасности, знаете ли.

— Ни ссы, Могилевич. Не помрёшь. Максимум — сдохнешь. Двигай дальше, к тебе навстречу уже вышли.

Оборвав связь, Антон двинулся далее по красному ковру, устилавшего коридор. Сил оставалось совсем немного.

22 сентября 2019 года, Комплекс «Рост», 13:43

Ноги машинально продолжали обход, несмотря на суровые погодные условия: чёрные ботинки то утопали в луже, то чавкали, продавливая подошвами размокшую землю. Задрав рукав насквозь промокшей куртки, Девятый взглянул на часы.

«Уже почти два, а ливень всё продолжается», — подумал оперативник.

Казалось, гудящий днём и ночью Комплекс производил в своих недрах собственную погоду. Отдел безопасности, приписанный к Участку, был проинформирован о том, что ливень идёт лишь на территориях, прилегающих к заводу. Но тревожить начальство, у которых, по словам заведующего, и так хватало забот, видимо не решились.

Нечто подобное заведующий ответил и на просьбу застелить асфальтом маршрут по периметру «Роста». Этот запрос Девятый составил ещё в конце лета, но, увы, был проигнорирован.

— Чёрт бы побрал этих бюрократов! — Выругался солдат, доставая из кармана ириски.

Сладкое было самым стандартным способом справиться с ментальным влиянием Комплекса. Поэтому, глубоко вздохнув со смирением, Девятый закинул в рот конфету и продолжил движение, насколько позволяли пять килограммов земли, прилипших к его ботинкам.

— Заря, это Девятый, — фраза, которая уже порядком набила ему оскомину, — всё чисто.

— Девятый, это Заря, — по голосу собеседника, боец понял, что на том конце провода такой же уставший мужик, как и он сам, — вас поняли, продолжайте обход.

«Продолжайте, обход, — подумал про себя Девятый, обрывая связь, —ты-то, гандон, в тепле сидишь».

И всё сочувствие к коллегам, сидящим в тепле, моментально испарилось из ума солдата.

Месяцем ранее боец подавал прошение о корректировке сменного графика, чтобы можно было ходить парами. Свою позицию Девятый подкреплял фактами о ментальных влияниях Комплекса.

— Ничего не знаем, сосите конфеты, — ответил заведующий.

Девятый мечтал о том, что однажды он каким-то образом проникнет в офис Участка, и, представ перед Оганяном лично, донесёт важность предлагаемых реформ.

«Мы полгода назад вместе работали», — вот был его контрольный аргумент.

Проблема в том, что административная часть Участка (то есть, почти всё учреждение полностью) являлось территорией особого назначения. И потому туда пускали далеко не всех.

Девятый двигался по намеченному маршруту уже в тысячный раз, будучи погружён в собственные мысли, что в его работе являлось самым настоящим нарушением. Звучит, конечно, абсурдно, но оперативник МОГ всегда должен быть в текущем моменте.

Так что он не сразу заметил, как навстречу ему, откуда ни возьмись, выбежал прозрачный пожилой человек, оказавшийся Петром Семёновичем Зелёным. Увидев его, солдат несколько встревожился, но не потому, что увидел призрака. Прозрачный дед-партиец, конечно, докучал бойцам своей железной гражданской позицией, но тем не менее, как и любой призрак, был безвреден. Девятый встревожился, потому что шёл по южной стороне маршрута. Это означало, что старик убежал от кладбища с деревней слишком далеко, чего ещё ни разу не случалось.

Известно, что оставшийся образ человека будет пытаться покинуть кладбище, но Пётр Семёнович имел рядом с кладбищем дом, который рьяно защищал от любого вторжения, раскидываясь камнями и землёй по тем, кто подходил ближе, чем на сто метров. Эту область дед пытался было очертить сам, но так и не совладать прозрачными руками с мотыгой. Тем не менее, обычно он и сам не отходил от дома дальше обозначенного радиуса.

Стараясь отлепить языком прилипшую к зубам ириску, Девятый некоторое время размышлял, стоит ли перейти на бег. Зелёный явно был чем-то очень напуган: кричал, размахивая руками и подпрыгивая на бегу. Вглядываясь вдаль, оперативник отметил про себя, что призрачные ноги совершенно не тонут в грязи, а струи дождя, кажется, даже не касаются тела.

Пётр Семёнович уже был достаточно близко, чтобы солдат смог услышать обрывки его речи сквозь шум дождя, как вдруг, призрак просто исчез. Девятый также не удивился и этому: образы теряют плотность, когда отходят от кладбища слишком далеко, и пропадают, чтобы через пару дней возникнуть у своей могилы. Однако, интуиция, накрывшая душу мрачным предчувствием, заставила его ускорить шаг.

Деревня с кладбищем находились буквально за углом. Там, где высокий гофрированный забор поворачивал налево. С каждым шагом волнение в Девятом усиливалось. Он поймал себя на мысли, что очень хочет, чтобы единственной причиной паники у деда, был один из его сменщиков, зашедший в его дом. Правда, у бойцов не могло быть никаких причин для вторжения, кроме отлова бродячих грибников.

«Было бы неплохо закурить», — подумал Девятый, сворачивая за угол.

Не пройдёт и двадцати минут, когда он поравняется с деревней. Глаза солдата будут тщательно всматриваться в чёрные провалы окон. Шесть ветхих домиков будут хранить гробовое молчание, как и подобает вещам, которые умирают вместе с их владельцами.

А спустя ещё секунду, краем глаза Девятый заметит движение на кладбище. Машинально взявшись за рацию, он решит подойти поближе, несмотря на то, что земля в том направлении совершенно размокла. С трудом переставляя ноги, он в последний раз уйдет в свои мысли.

«Твою дивизию, из-за дождя ни черта не видно!».

После чего, преодолев порог видимости, вдруг скажет, надавив кнопку связи на рации, висевшей на груди:

— Заря, это Девятый. На территории кладбища замечен посторонний в форме Отдела «П». Повторяю: в форме Отдела «П»!

В своё время Оганян лично распорядился, чтобы персонал тщательно изучил историю Отдела, по крайней мере ту часть, что доступна по уровню секретности. Это было нужно, чтобы у всех было чёткое понимание того, с чем они имеют дело. Поэтому оперативники внутреннего периметра очень сильно не хотели заходить внутрь Комплекса.

Ответа от часового почему-то не последовало. Возможно, реакция на сообщение была настолько выраженной, что часовой передал информацию заведующему, напрочь забыв об ответе.

«Либо связь не работает, — ужасная мысль впилась в голову бойца, словно загнанный в череп топор. — Сука, что же делать?»

Ноги тем временем и не думали останавливаться. Краешком сознания Девятый ощущал, как его собственная воля подавляется. Он понял, что это происходит, потому что в институте Фонда на эту тему отводился целый месяц ежедневных лекций, по четыре-шесть часов каждая. Подавление воли было одной из страшнейших вещей в работе МОГ. Кто-то забирает у тебя штурвал управления телом, — что может быть ужаснее⁈

Лишь когда Девятый подошёл к человеку вплотную, он понял, что узнал его.

В девяносто девятом году, когда он был совсем ещё юным практикантом из Магнитогорска, точнее, из Зоны 600, мир казался радостнее, а трава — зеленее. Шестисотая студия, как её называли местные, официально являлась фабрикой обработки железа, но только Фонд знал, что из железного здесь только нервы студентов! Помимо постоянных лекций, их бросали в жар контролируемых аномалий каждые двое суток — график тактических испытаний. Количество лекторов в институте исчислялось тремя сотнями, — по количеству изучаемых направлений). Лекции об антимемах, например, проводились следующим образом.

Вы приходили на урок физики, согласно установленному расписанию. Заняв привычное место в аудитории, вы ожидаете прихода лектора. Внезапно, заходят два крепких типа, и запирают на ключ единственную дверь. Вместо ожидаемого куратора, перед учениками появляется совершенно незнакомый человек, в совершенно нелепом костюме. Всем своим видом он является, скорее пародией на мотивационного коуча, чем на лектора. Встав перед огромной доской, он, не представляясь и не приветствуя, чётко и прямо, объявляет всем присутствующим тоном Маяковского:

— На сегодняшний день, это наша одиннадцатая лекция. Есть вопросы?

Студенты лишь недоумённо переглядываются. Тогда лектор подходит к кому-то из учеников и напоминает, называя того по имени:

— В прошлый раз вы задавали неплохие вопросы. Ну же.

— Но… — Отвечает растерянный студент, — я вас впервые вижу.

— Вот! — Громко произносит человек, многозначительно подняв указательный палец.

Затем мужчина объявлял, что на самом деле, он явился как лектор Отдела антимеметики.

— Почему же этой дисциплины нет в расписании? — Поинтересовался Девятый, вытянув руку.

— Потому что этот костюм, — преподаватель указал на тёмно-красный переливающийся бархат пиджака, — прошивает вам мозги, когда находится в поле вашего зрения. Не пытайтесь закрывать глаза.

Последнюю фразу лектор произнёс с некоторой торжественностью. Сам факт упоминания этих действий заставил всю аудиторию обратить внимание на то, что учитель не исчезает даже на обратной стороне век. Эхо, гуляющее под потолком аудитории, усилило громкость десятков поражённых возгласов и взволнованных вздохов.

— Непривычное ощущение, не правда ли? — спросил лектор, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — В добавок к этому, позвольте напомнить вам, что мы с вами встречаемся в одиннадцатый раз. И, клянусь, каждый раз вы реагируете по разному.

Дав ученикам время переварить момент осознания, преподаватель продолжил:

— Моё имя вы всё равно не запомните. Как и эту лекцию.

Чья-то рука взметнулась вверх. Человек в костюме кивнул ему, и молодой девичий голос раздался с пятого ряда:

— Это значит, что мы можем говорить всё, что захотим?

Лектор засмеялся:

— Хорошая смекалка. Однако, я вам это уже говорил.

— Где вы раздобыли такой костюм? — Громко спросил с задних рядов Девятый, забыв поднять руку. Несколько смешков прокатилось по аудитории.

— Изучая действие многих аномалий. В особенности ту, что известна как мистер Грей.

Пододвинув к себе планшет, что лежал на длинном полукруглом столе перед ним, Алексей открыл поиск в базе Реестра. Планшеты тогда были чертовски громоздкие, зато имели кнопочную клавиатуру. С удивлением студент обнаружил, что нужный SCP уже был обозначен как прочитанный.

— Какой смысл проводить лекции, если мы их не запомним? — Спросила черноволосая девушка в синей блузке.

— В этих лекциях никакого смысла. Я просто отвечаю на ваши вопросы. Однако, среди вас есть люди, у которых могут оказаться сильные лобные доли. Кто-то из вас на этой, или на следующей, или на двадцать второй встрече вспомнит меня, когда я снова войду в эту аудиторию. Вы меня помните, Диана?

Девушка в синей блузке покачала головой.

— Ну, ничего страшного. — Пожал плечами лектор. — Я привык.

— И как часто проводят эти лекции? — Спросила Диана.

— Каждый месяц. Чаще не позволяет Международная Служба Здравоохранения, учреждённая Фондом в 1975 году.

Всё это Девятый забыл едва выйдя из аудитории. Конкретно этот случай он видел на записи: после выпуска студента ставят в известность о проходящих лекциях (опять же, в соответствии со Службой Здравоохранения Фонда). Также метка о них выделена жирным шрифтом в личном деле студента. Из тех же записей можно увидеть, как меняется выражение лица студентки в синей блузке, когда она узнает этот нелепый костюм на четырнадцатой лекции.

— О, Господи, — восклицает она, начиная трясти руками, — вы же этот… как его…

Лектор, глядя на неё, преображается:

— Ну? Давай! — Подзадоривает преподаватель. — Давай–же, вспоминай!

— Ох… ну этот… на языке вертится…

К этому моменту лектор уже подошёл к студентке и протянул руку:

— Поздравляю. Вы приняты в ряды студентов Отдела антимеметики.

Радость на лице девушки, по поводу неожиданного поздравления, исчезла спустя секунду:

— Но, я же учусь на факультете Защиты связи…

— Теперь нет! — С широкой белоснежной улыбкой констатировал лектор.

Что касается Девятого, то он так и не узнал преподавателя. И потому смотрел записи сорока восьми лекций как сериал про самого себя: затаив дыхание. В сорок второй серии персонаж Девятого задал вопрос:

— Что конкретно делает этот костюм? В чём… — студент припомнил нужный термин, — … ядро аномалии?

По лицу лектора было видно, что вопрос ему понравился.

— Подавление воли, в основном. — Честно ответил преподаватель.

После выпуска в 2005 году, Девятый отправился на практику в Самару, поближе к родному дому. Там ему поручили патрулировать кладбище на краю области. Обход нужно было совершать ночью. Ему сказали, что бояться нечего и все могилы пусты. При свете луны кресты из палок выглядели весьма сюрреалистично, в количестве двух тысяч штук, торчащих из земли, но не то, чтобы пугали. Так что Девятый, приступил к делу сразу, как только его утвердили на должность.

Уже на смене он выяснил, что у объекта имеется особенность, о которой не сказано в резюме. На кладбище, где-то вдалеке, круглосуточно присутствует фигура человека, одетого по форме Отдела «П» ГРУ. Подходить к нему было не нужно. Опыты, проведённые ранее, говорили, что фигура не идёт на контакт, и что основная задача МОГ, — следить за тем, чтобы на объекте не возникли гражданские. Нести вахту было проще простого, так как ближайший населенный пункт находился за три сотни вёрст. Тем не менее, однажды Девятый крупно облажался.

В одну из ночей он свалился в свежевырытую могилу. Выкрикнув несколько ругательств, Девятый связался с полевым штабом, и запросил поддержку.

— Ну ты дурак, Девятый, — раздалось в эфире, — сиди тихо, я выхожу.

Когда наверху раздался звук приближающихся шагов, Девятый поднял голову и им овладел страх. На него смотрел труп, одетый в форму Отдела «П». Это был зомби. Но не тот, каким их изображают в фильмах, — ходячие разложившиеся скелеты. Это был обычный с виду, может, немного бледный, человек средних лет, но глядя в его лицо, вы со стопроцентной вероятностью понимали, что это самый настоящий труп, действующий по воле чего-то по-настоящему ужасного.

Институт Магнитогорска провёл сотни тактических учений, противопоставляя молодых и горячих студентов десяткам контролируемых аномалий. Многие из этих «чудес студии» были настолько хорошо изучены, что их можно было переводить в раздел обоснованных объектов. Поэтому, глядя в мёртвое лицо на фоне звёздного неба, Девятый был готов с радостью оказаться на самых сложных учениях, лишь бы не быть в этой яме.

— Почему кричишь? — Спросил Могильщик, склонившись над провалом в земле.

Голос, тем не менее, был несколько более человечным, нежели визуальный образ. И Девятый смог даже что-то ответить, хоть в горле его пересохло напрочь.

Что именно он ответил, оперативник уже не помнил. Могильщик лишь пожал на это плечами и куда-то ушёл. На секунду солдату показалось, что стены глубокой прямоугольной ямы вот-вот сомкнуться, похоронив Девятого заживо. В этот момент пришёл старший смены, и помог ему вылезти.

Получив свой первый выговор, и метку в личном деле, Девятый стал относиться к патрулированию значительно строже. Так что вскоре его завербовали в Зону 112, как бойца группы «Штиль».

Все последующие воспоминания, возникающие в разуме Девятого, падали друг на друга, подобно костяшкам домино. Как и четырнадцать лет назад, он находился в яме, из которой не мог выбраться, с той лишь разницей, что могила теперь была ментальной.

А Могильщик, облокотившись на гнилые доски забора, что окружал кладбище, растерянно смотрел вдаль. Туда, где огромные трубы, высотой, казалось, достигающие небес, источали чёрный дым.

— Я вспомнил. — Обречённо произнёс он. — Я здесь работал.

Девятый более не мог произнести ни слова. Собрав остатки воли, он поднял руку, и отключил свою рацию, обрывая себя от всех возможных коммуникаций. Подобное поведение считалось в Службе безопасности знаком предупреждения. Если боец перестал выходить на связь, это означало либо смерть оного, либо то, что аномалия может распространить себя через средства связи. И в том и в другом случае, в штабе должны были подорваться секунду назад.

Тем временем, Могильщик продолжал:

— Я усыпил свою жену, и привёз своего ещё не родившегося ребёнка в лапы к мясникам.

Дождь продолжал идти. Не в силах пошевелиться, Девятый будто врос в землю. Краем сознания, он понимал, что это не более, чем влияние аномалии, но сердце грозило вот-вот остановиться от перенапряжения. В груди его медленно разрывались бомбы осознания тяжести грехов, которые он не совершал.

— Нет, — взмолился солдат, — пожалуйста!

Но Могильщик уже не слышал его.

— Как же я мог сотворить такое?

Если бы Девятый не видел движения губ мужчины, то мог бы поклясться, что эти слова произносил он сам. Из последних сил, как тонущий хватается за соломинку, боец попытался защититься, забыв, что он ни в чём не виноват:

— Это не я. Это влияние Комплекса!

— Нет, — покачал головой Могильщик, будто был до крайности разочарован в собственных словах, — я это сделал не по приказу Исполнителя. Комплекс тогда ещё даже не ввели в эксплуатацию. Я это сделал по приказу Ольги Орловой.

Девятый зажмурил глаза, и через черноту под веками увидел смутные очертания альтернативного развития событий, казавшихся некогда такими реальными. В этих видениях он являлся уважаемым человеком, и даже занимал кресло на пятом этаже Административного корпуса.

— Она обещала мне, что это будет самое лёгкое повышение в моей жизни. Всего-то нужно, — пустяк! Войти в близкий контакт с незарегистрированным носителем.

Голос бывшей Смотрительницы вдруг загремел в голове Девятого. Хоть он никогда прежде его не слышал, он почему-то точно знал, что это она. Как и то, что этот разговор был на самом деле:

— Два года, — произнесла Ольга, своим самым уверенным голосом, — максимум, два с половиной. Хорошо, может, три. И ты уже наверху! Не какой-то там «принеси-подай», а целый председатель Совета безопасности. Но мне нужен материал, понимаешь? Отделу нужен материал.

— Ну, не знаю… — неуверенно произнёс кто-то, кто в этом видении стоял на месте Могильщика. — А что скажет Измайлов, если узнает?

Девятый открыл глаза, но вместо привычной обстановки, увидел широчайшую улыбку Орловой:

— Измайлов в курсе. Он уже составил приказ. И тебе осталось его только выполнить.

Приблизившись вплотную, Орлова тихо произнесла:

— Вся ответственность на мне, слышишь?

И эта фраза окончательно усыпила принципиальность сотрудника. Следующие две недели он изучал добытые разведкой данные. Составил примерную карту, где можно пересечься с двумя симпатичными, всё ещё молодыми ведьмами.

— Вещь, которую они пытались понять, — тихо поведал Могильщик, — это причина, по которой некоторые носители не стареют. Оказывается, всё дело в стрессе. Когда мы заперли Полночь, её сестра состарилась за несколько дней.

Полдень явилась за ним прямо в его новый кабинет. Подавив волю Могильщика одним единственным взглядом, она положила ему на шею свою холодную ладонь.

С трудом повернув голову, Девятый увидел, как за плечом мужчины материализовалась та, о которой он говорил. Высокая женщина в ярко-жёлтом платье. Теперь она сама была мёртвой.

— Она вывернула мои мысли наизнанку, вырвала из меня жизнь, сожгла мою волю и стёрла все хорошие воспоминания, оставив лишь муки совести. И заставила копать могилы.

Тело оперативника, казалось, окаменело. Теперь он не мог даже закрыть глаза, наблюдая, как Полдень извивается, треща костями. Её руки вдруг разделились, а кожа стала расходится по швам. Спустя секунду, их уже было четверо: Девятый, Могильщик и две точные копии сестры Полдень.

— Беги! — Твёрдо произнёс мужчина, и тело Девятого вдруг оттаяло.

Развернувшись, он пулей рванул с места. Правый ботинок, прилипнув намертво к кладбищенскому дёрну, так и остался на месте в грязи. Девятый бежал вдоль забора, забыв про всё на свете. Над его головой уже кричали сирены, и если бы оперативник обернулся в этот момент, он бы увидел, как Полдень продолжает распадаться на собственные копии, число которых уже достигло сотни, и как тысячи тел образуют плотную, растущую ввысь и вширь вращающуюся колонну.

Анна Белая

Выдающийся психиатр, писатель и нейробиолог учреждения «Гротеск-4».

Основное направление: помощь людям с ментальными дисфункциями, разработка учебных пособий.

Достижения:

2015 год, — Премия Фонда «Next generation award» за составление учебного пособия для детей от трёх лет.

2005 год, — Премия Сотрудника десятилетия за составление новой классификации тауматургических дисциплин.

1999 год, — Заочная премия этического Комитета Фонда SCP за многолетнюю борьбу за права человека, в частности, за создание системы регистрации людей с расстройствами класса E.

Одинцов повернулся к Анне:

— Что ещё за расстройства класса Е?

— Евклид. — Скривившись, статист ответил за психиатра. — Так теперь они называют людей, которых сорок лет назад поставили бы на содержание под этим классом. «Люди с расстройствами», пф!

— Вы работали с носителями, — догадался Одинцов, глядя на Белую. — Вот почему вас интересует это интервью.

С этими словами, Смотритель вернулся к планшету и переключился на страницу плеера. На видео была запись с камер одной из палат Зоны 112. На нём Вера, усевшись на стул, рассказывала двум молодым сотрудникам историю о своих родственниках. В особенности, о сестре Полночь.

— Эгрегор был запущен ей? — Спросил Денис, ткнув в экран.

— Нет, — Белая покачала головой. — Это сделала Полдень. Давайте посмотрим!

— Давайте, — с готовностью согласился Смотритель.

По опыту Анна знала, что у каждого помешанного на силе тауматурга однажды был момент тотальной слабости. Дни, месяцы или целые годы, когда мир давил носителя руками людей, а он ничего не мог противопоставить.

Слушая рассказ Веры, психиатр Белая предположила, что причина, по которой молодая уголовница не растеряла всю свою человечность спустя одиннадцать смертей, является полное эмоциональное выгорание и толерантность к потрясениям. Ведьма находилась в состоянии слабости буквально всю жизнь, поэтому безумие, что обычно набрасывалось как зверь, поглощало личность девушки вяло и лениво.

Когда разговор дошёл до сестры Полночь, Белая сделала вывод, что момент бессилия пришелся на время её заключения, как и на долю сестры Полдень. Это запустило в их умах деструктивный процесс, который она в своей классификации назвала отрицательным ускорением — причиной такого явления, как отречённая тауматургия.

Участь сестры Полночь была наиболее щадящей: с рождением первой дочери она постаралась её обучить вообще всему, включая тем дисциплинам, которые должны были вести либо к смерти, либо к выходу из реальности. Константин в интервью доктору Маршу упомянул короткий разговор с Эрион:

— Я спросил, что Полночь сделала с ней, и она ответила: Всё.

Что касается сестры Полдень, то она, похоже, умудрилась выкрасть не только сестру, но и целого сотрудника Зоны, которого позже использовала как ядро для создания Люра. Ей нужен был прототип для отработки дисциплин, взаимодействующих с пространством, и этим прототипом стала её кладовая. Вероятно, сам Могильщик служит своего рода запалом для акселерации эгрегора в состояние воплощения.

Из сбивчивой, несколько заторможенной речи Веры (в присутствии исследователей она говорила несколько медленнее, чем в беседе с племянником), что-либо узнать о душевном самочувствии Полуночи в связи с исчезновением первой дочери, было затруднительно. Однако после описания различных дисциплинарных наказаний, которые Полночь накладывала на вторую дочь, стало ясно, что у сестёр появилась новая цель.

Связь, замешанная на изменённой тлеедами крови, — незримая, но крайне прочная. Обладающая высокой метафизической проводимостью, и скрытая в нижних слоях бытия. Связь, нужная не только поддержания внутреннего диалога между двумя носительницами, но и для запуска огромного эгрегора. В основе такой связи стоит не жалкая искра сознания, а целая доменная печь, построенная на боли и обманутых ожиданиях.

Белая знала это, потому что у неё был грач. Однако птица выполняла лишь функцию дальнего радара, изредка, — средства прослушки. Здесь же своеобразный телеграф, подключённый к ядерной боеголовке. Разум животного не подойдёт для такой цели. Разум человека — тоже. Поэтому за основу был взят разум человека, заражённого тлеедами. А чтобы избежать спонтанного распыления носительницы, её детство капитально исказили, закалив психику под долговременное воздействие Отрицательного ускорения.

— Кошмар какой-то, — прокомментировал Денис, когда Анна пересказал ему свою догадку.

— Приехали, — констатировал водитель.

Покинув автомобиль, специалисты оказались напротив двухэтажного домика из красного кирпича. Вокруг была довольно плотная застройка из модных кофеен и бутиков, осовременивших историческую часть города. Однако домик сестры Полдень казался чужеродным на этом празднике жизни. Внутренним взором Белая видела, что строение окружает несколько слоёв ментальной маскировки, отводящая случайные взгляды. Теперь, после того, как тауматург покинул жилище, а внутри обосновались силы Фонда, эти щиты почти перестали действовать.

— С ума сойти, — поражённо прошептал Смотритель, наклонившись к Анне. — Я живу в квартале отсюда, и только сейчас вижу это место.

— Это нормально, — коротко ответила женщина.

Из домика вышел старшина отряда, поздоровался с Одинцовым, и отдал честь подошедшему Плесецкому. Марченко и Вечный вышли из автомобиля и встали рядом.

— Делайте что хотите, но не заходите в кладовую, — сообщил он, многозначительно подняв руки, — там какая-то чертовщина творится.

Поблагодарив командира, Смотритель предложил пройти в дом. Оказавшись внутри, Анна учуяла едва заметный запах различных пряных трав, который успел выветриться со дня налёта МОГ.

— Вижу, вы совсем не поддаётесь панике, — заметил Одинцов, обращаясь к бойцам, расположившихся в комнате с кассетным видеопроигрывателем. — Молодцы.

— Это заслуга дисциплин насыщения, — хмыкнула Белая, разглядывая засохшие цветы на подоконнике. — Сейчас уже не так проявлено, конечно…

Шумно втянув ноздрями воздух, женщина на несколько секунд задержала дыхание.

— Здесь лаванда, тмин, чёрная роза и сибирский эвкалипт. Сбивают тревожность и выравнивают сердцебиение. — Произнесла психиатр на выдохе. — Это в основе. Сверху ещё целый список различных трав, маскирующих основную композицию. Конечно, почти всё уже повыветрилось, но эта комната находится наиболее далеко от входа, и потому запахи ещё сохраняют силу.

Подойдя к белой двери, сливающейся с белой стеной, она спросила:

— Вы ведь не открывали эту дверь, да?

На лице старшины проявилось крайнее удивление.

— Готов поклясться, секунду назад тут висел ковёр.

Солдаты, присутствующие в комнате, неуверенно переглянулись.

— Не переживайте, — дружелюбным тоном психиатра произнесла Анна, — это абсолютно нормальное явление.

В её практике было множество случаев, когда люди, осознавшие на себе долговременное влияние чужой воли, начинали вести себя слишком эмоционально. Повернувшись к двери, она постаралась перевести тему:

— Так. Очень интересно, как нам её открыть.

Белая сомневалась, что кто-то из присутствующих подаст ей подходящую идею. Размышляя вслух, она лишь ненавязчиво предложила вернуться к работе, и Одинцов это понял почти мгновенно. Подойдя к окнам, он попытался разглядеть что-либо через толщу пыли на стёклах.

— Какие-то движущиеся пятна. — Сообщил он, поворачиваясь к сотрудникам. — Ни черта не видно.

— Может протереть? — Предположил старшина.

— Вряд ли поможет, — прокомментировал Вечный.

Несколько бойцов вздрогнули. Статист имел привычку ходить тихо и не обращать на себя внимание. Поэтому факт его нахождения в комнате успел выскользнуть из памяти бойцов. Он был единственным из «столичной тройки», кто решился войти в дом. Марченко и Плесецкий остались на улице, под предлогом, что им срочно нужно покурить.

К удивлению Анны Белой, один из сотрудников всё-таки подал стоящую идею:

— А что там с кладовой? — Напомнил Денис.

«Эврика! — Воскликнула про себя Анна. — Где ещё хранить ключ от невидимой двери, кроме как в многомерной кладовке?».

Вход в кладовую находился на кухне, и был обозначен невысоким проёмом в стене. В проёме было темно, а двери не было вовсе. Включив фонарик, встроенный в камеру на планшете, Одинцов посветил в проём. Свет озарил обрамление в виде косяка, выкрашенного в белоснежный цвет, при этом полностью поглощаясь на входе внутрь. Казалось, что луч света, пересекая порог кладовой, просто перестаёт существовать.

— Как же вы не догадались проверить устойчивость среды, прежде чем входить? — Спросил Смотритель, недобро покосившись на старшину.

— Да это курсант с Москвы, едрить его налево! — Выругался тот. — Стрелять научился, а думать — нет. Вбежал туда, и исчез.

— На связь не выходит? — Уточнил Одинцов, погасив фонарь.

— Никак нет. — Развёл руками старшина.

Подойдя к проходу на расстояние шага, Анна Белая закрыла глаза. Перед внутренним взором возникла сюрреалистичная картина: два различных интерьера вращались по кругу, словно в барабане револьвера. Люр относился к виду полуконтролируемых: остановить смещение «барабана» по оси не представлялось возможным — цикл завязан на смене пространственных слоёв, поэтому разогнался до совершенно сумасшедших скоростей законами вселенной.

'Однако, — подумала Анна, — здесь где-то должен быть рычаг стабилизации…

Психиатр была слаба в области метафизической инженерии, но интуиция носителя делала своё дело. Затаив дыхание, Вечный наблюдал, как подняв в воздух правую руку, Анна согнула её в локте, будто хватаясь за невидимое колесо.

«Откуда она меня знает?» — Этот вопрос проносился в его голове уже сорок шестой раз. — «И почему меня это волнует?»

Рука Анны дрогнула. Раздался щелчок, и в кладовой тут же возникло пространство. Очевидцы наблюдали тесную комнату, освещённую тусклой лампочкой под потолком. Всё стены занимали полки из массивных досок, каждая из которых держала на себе от десяти до пятидесяти трёхлитровых банок с различным содержимым. Некоторые сосуды были разбиты вдребезги, а на стене за ними была цепочка отверстий — кто-то выпустил автоматную очередь вслепую.

Открыв глаза, Белая посмотрела вниз. На полу, привалившись к стене, лежал солдат с нашивкой курсанта. Судя по движению автомата, безвольно висевшему на груди, боец был без сознания, но всё ещё жив.

Сделав шаг в сторону, и махнув левой рукой, Анна заставила тело курсанта выскользнуть из кладовой. Подбежавшие оперативники тут же подняли его на носилки, и вынесли из дома. Провожая их взглядом, Иероним также провёл черту между способностями Анны и всем тем, что он знал о носителях. Вывод напрашивался сам собой.

— Сколько вам лет? — Спросил Вечный тоном, не терпящего отлагательств.

— Четыре с половиной века. — Ответила Анна, снова хватаясь за «рычаг».

Одинцова эти слова могли бы поразить, но он был слишком увлечён разглядыванием содержимых банок. Переводя взгляд с сосуда на сосуд, Смотритель отмечал про себя, что рассчитывал увидеть среди солений что-то другое, более адекватное, от чего желудок грозился вывернуться наизнанку.

Из этого состояния Смотрителя вывел звук смещения комнат, и пространство вновь преобразилось. На сей раз определить размеры комнаты было затруднительно — внутри отсутствовали источники света. При этом, освещения кухни было достаточно, чтобы разглядеть множество зеркал разных размеров.

— Это мебель? — Недоверчиво произнёс Денис.

— Я сейчас вернусь, — произнесла Анна, и скрылась в проходе быстрее, чем кто-либо успел понять, что она делает.

Комната была значительно больше первой: тридцать метров в длину и десять в ширину, — сразу было ясно, какая из версий создана искусственно. Девчонка в интервью говорила, что после первой смерти оказалась в Люре сестры Полдень. Правда, в рассказе она несколько завысила количество версий комнаты.

«Вероятно, кладбищенский Люр долгое время находился в „сложенном состоянии“, что привиделось Вере как дополнительные комнаты в кладовой. Хорошая работа, ничего не скажешь.» — Размышляла Белая, то и дело натыкаясь на предметы антикварной фурнитуры. Почти на всех предметах мебели были зеркала, покрытые толстым слоем пыли. Противоположный конец комнаты тонул во тьме.

— Дайте, пожалуйста, свет! — Крикнула женщина сотрудникам.

Несколько лучей света (пара солдатских фонарей и планшет Одинцова) проскочили в проём.

— А потолки у неё прям сталинские, — отметила Анна, осматривая комнату, чьи границы теперь были чётко различимы.

У самой дальней стены стояло трюмо. Предмет антиквариата, сделанный из дерева, покрытого облупившейся светло-розовой краской. На корпусе были вырезаны витиеватые вензеля, обрамляющие грани гарнитура. Подойдя ближе, Анна разглядела на нём картонную коробку, заполненную кассетами. Достав телефон, Белая набрала номер директрисы Гротеска, и произнесла всего одну фразу:

— Да, Майя, начинаем.

После чего взяла коробку кассет в руки.

* * *

Гротеск-4, Библиотека, 16:25

Кипящее цунами тревоги медленно, но неотвратимо накрывала сознание Веры. Она нутром ощущала, как надпочечники выбрасывали в кровь ударные дозы адреналина, а лёгкие пытались вобрать в себя воздуха больше, чем могли вместить. Это означало одно: кто-то перемещает чёртову коробку!

Мгновенно преобразившись, девушка выронила из рук книгу. Обхватив себя руками, она принялась нарезать круги по красному ковру, что лежал на полу читального зала.

— Нет, этого не может быть! — Шептали пересохшие губы.

Лицо стремительно теряло цвет. Тлееды, составлявшие коричневый свитер и длинную зелёную юбку, скоропостижно перестраивались, меняя цвет одежды с зелёно-коричневого на чёрный.

Десять минут назад они увели Константина. Сказали, что приехала его мать, Василиса, и хочет его видеть. Пацан сначала отпирался, говорил, что ему неловко с ней видится. Однако, когда ему сообщили, что та в курсе произошедшего с ним, и просто хочет убедиться в благополучии сына, мальчик поддался.

Так Вера осталась одна, в окружении множества шкафов с книгами и такого же количества «шкафов» с автоматами, — бойцы службы безопасности заполонили библиотеку, когда в здание вошла Майя Виноградова.

Перестав бродить по читальному залу, Вера взглянула на Смотрительницу, когда та предстала перед ней:

— Что происходит? — Спросила ведьма, нахмурив брови.

Библиотека имела два этажа. Первый содержал просторный вестибюль и гардеробную, а вот второй был отведён под шесть небольших читальных залов. Высокие шкафы с книгами разграничивал пространство на шесть секций, окружая несколько столов, которых в свою очередь окружали многочисленные стулья. По каким-то совершенно сверхъестественным причинам, в здании было тихо, даже в присутствии локальной армии «Гротеска».

Кровь грозила вот-вот закипеть, но этого не происходило, — живот Веры всё ещё ощущал трубки фторсети, недавно торчащие из тела. Девушке казалось, будто на неё нацепили ошейник. Несколько раз она даже неосознанно тёрла гортань, пытаясь избавиться от этого чувства.

— Присядь, пожалуйста, — с нажимом попросила Смотрительница, оказавшись на втором этаже.

Выдвинув один из деревянных стульев из-под стола, Вера повиновалась.

— Сейчас Анна находится в доме сестры Полдень. Тебе же знакомо это имя?

— Допустим, — ответила ведьма, закидывая ногу на ногу.

— Её интересует коробка кассет, спрятанная в доме.

— Поздравляю, — с каменным лицом произнесла Вера. — Я тут причём?

— Мы просто хотим убедиться, что вы будете в норме.

Презрительно фыркнув, девушка демонстративно отвернулась от Майи. Какое ей дело до записей, которыми её кровь подогревали все эти годы? Шквал страшных воспоминаний давно уже был задавлен на дно души хламом из новоприобретённых травм. И сегодня ей…

— Аргх, твою мать! — Закричала Вера, падая со стула.

Округлив глаза, Виноградова наблюдала как ведьма мечется по полу, будто в припадке. Утратив дар речи, она даже не вспомнила о том, что на первом этаже остался врач, ждущий её приказа. А пена, обширными комьями извергающаяся со рта Веры, прямо говорила о том, что это необходимо сделать. Послышался хруст. Выгнув спину, девушка схватилась за голову, выдавливая себе глаза.

— Остановите… остановите её! — Вскрикнула Смотрительница.

Трое оперативников подбежали к беснующемуся телу. Схватив её запястья железной хваткой, двое держали руки, пока третий усаживался на ноги, в попытке обездвижить их. Выдавив из себя долгий утробный рык, ведьма вдруг затихла.

Подоспевший на крики врач констатировал остановку сердца и смерть.

— Одиннадцать, — отметила Майя.

* * *

Комплекс «Рост», Ядро, 17:14

Пропасть между ними была весьма глубока. Почти также глубока, как вечность.

— Как ты смогла удержать меня под завесой? — вопрошал Исполнитель, восседая на троне.

Надзирателю казалось, что задавая сей вопрос, он лениво подпёр голову кулаком, не ощущая того, что тело его давно иссохло и атрофировалось. Лёгкие повисли дырявыми мешками, окружённые клеткой из высохших белых рёбер. Обезвоженное сердце превратилось в перезревшую сливу. Теперь оно перекачивало только пару литров гноя, неизвестно откуда берущегося в остатках артерий Исполнителя.

— Это было непросто, — призналась Гетера, чьё тело было окутано слоями из бетона и стали. — Но я проявила невиданную доселе сноровку и концентрацию.

— Это сложнее, чем открыть портал, не так ли? — Не без гордости произнёс Надзиратель.

— Ты снова ушёл от темы…

Нежильцу досталась своеобразная роль переводчика: он слышал их обоих, при этом, они не слышали друг друга от слова совсем. Они слышали только его.

— Я движусь по всем темам одновременно! — Горячо воскликнул Исполнитель. — Ты занимаешь лишь жалкую часть моего внимания.

— Чьего внимания? — Спросила узница.

Они непрерывно говорили уже несколько недель. Гетера вещала в его левое ухо, а могучий Исполнитель — в правое. Поворачивая голову, он передавал слова от собеседника к собеседнику, стараясь сохранить всю смысловую нагрузку. Получалось плохо, потому что в их речах не было никакого смысла.

Два могущественных ума обсуждали время, пространство, сознание и вселенную, в которой находятся. Первое время ему даже был интересен курс беседы, но вскоре, остатки мыслей растворились, и он погрузился в сон, при этом продолжая передавать слова от говорящего к слушателю.

Иногда Нежилец пытался вспомнить, кто эти двое, и в его уме всплывали воспоминания.

Та, что была слева, была во много раз старше его. Когда-то давно она согрела его сердце добротой, проведя тайными тропами к победе над чудовищем. Тот, что справа, не отличался особой отзывчивостью, но указал кратчайший путь к той, что слева. Эти сведения не отражали полной картины, но их полностью хватало, чтобы желание что-либо выяснить таяло, и он вновь мог погрузиться в блаженное безмыслие.

Иногда он слышал громкий голос, приказывающий ему проснуться. Тогда, лениво поднимая голову, он видел древнего человека, который был больше похож на обезьяну. Тот что-то пытался донести до него. Что-то про долгое ожидание и жажду эвтаназии. Первый носитель тлеедов внушал какую-то, важную мысль, но был заперт миллиардами этажей выше, и потому от него легко было отвернуться. А дальше, память о нем просто вытекала из сознания сама собой.

Он висел над пропастью, у самого низа тюрьмы для чудовищ, но почему-то ощущал себя как дома. Он знал, что содержится внутри гигантского люра, и помнил, что его построил тот, что справа. Но не беспокоился, потому что рядом была та, что слева, а она отлично разбиралась в устройстве всякого люра. При этом, в крови Гетеры был рой тварей, сходных с теми, что существовал в банке под рёбрами Исполнителя. Там, где должен быть желудок, у древнего колдуна была ёмкость консервированных тлеедов, выдрессированных особым образом. Глядя на всё это безобразие, Нежилец думал, что бытие сложилось весьма интересным образом, и потому продолжал молча наблюдать, переводя слова левой в мысленный импульс, направленный прямо в гнилой мозг правого.

— Ты помнишь, кто ты? — В тысячный раз спросила Гетера.

— Я помню. Я наращивал мощь, и достиг такой широты ума, которая тебе и не снилась.

— Это не ответ на вопрос.

Диалог продолжался, но тот, кто связывал его, припомнил момент, когда он говорил с правым в первый раз. Говорил лично, а не от лица девушки слева. В тот день, который был, кажется, две тысячи лет назад, колдун сказал:

— Кто продолжает? Кто живёт? Не понял вопроса.

А каким там был его вопрос? Ах, конечно! Он спросил, почему его друг и товарищ продолжает жить, несмотря на явные смертельные раны. Тёплое чувство ностальгии наполнило душу Нежильца. В те годы он был совсем ещё юн. При нём были два война, с которыми…

Так Нежилец совершенно для себя самого проснулся. Он обнаружил, что всё ещё одет в форму Отдела «П», которую ему любезно одолжил старик из Зоны 112. Левая рука была крепко схвачена Гетерой. Прижав его кисть к своей груди, девушка стояла слева от него, закрыв глаза. Было видно, что она находится в глубоком сне, также, как и последние два месяца, проведённые в этом странном метафизическом трансе.

Оглянувшись, Ни-живой-ни-мёртвый обнаружил, что они находятся на самом дне чрезвычайно глубокой шахты. Центральная «хорда», диаметром в пять сотен метров, оканчивалась глухим тупиком. Правая его рука касалась монолитного основания, на котором покоилась огромная колонна, увенчанная вращающимися по оси прожекторами. Несмотря на свою сверхъестественно огромную массу, вращающаяся махина не издавала ни звука.

— Гетера, проснись! — Голос Нежильца отразился от стен шахты.

Распахнув веки, девушка в белом платье молча посмотрела на него.

— Что тебе нужно?

— Ты помнишь меня?

Она взглянула на его запястье в своих руках.

— Конечно. Ты мой друг, и пришёл помочь.

— Именно. — Кивнул мужчина, медленно вытаскивая руку из хватки Гетеры. — А с чем конкретно я должен был тебе помочь?

— Наладить связь с ядром… — Неуверенно проговорила девушка. — Подожди-ка. Я точно была заперта внутри пространственного кокона из бетона и стали. О, Боги!

Отпустив руку Нежильца, девушка схватилась за голову.

Это была фикция. Иллюзия, мираж, игра света и теней, срежиссированная Комплексом.

Исполнитель, он же древний колдун, действительно был окружён непроходимой сферой, разрушавшую всякую реальность. Его поймали как муху, пообещав место надзирателя, и он его получил: огромная сеть внимания, распространяющаяся со скоростью света благодаря прожекторам, занимала всё пространство ума Исполнителя. В этой сети колдун и запутался. Не хватит и тысячи Гетер, чтобы отвлечь его от созерцания громадной и вечно изменчивой структуры Комплекса!

— Ловко они это придумали, должна сказать, — по взгляду озирающейся Гетеры, можно было понять, что она видит это место впервые.

План был простой: не нужно никого ловить, все чудовища рано или поздно придут сами. Колдун явился самым первым, потому что хотел больше власти, и они посадили его на трон в несуществующем кабинете директора. Ослеплённый собственными амбициями, он не заметил мелкого шрифта в контракте, и подписался на создание люра.

Из-за того, что он не был тауматургом от рождения, всё его познания в устройстве тлеедов оказались бесполезными. Он знал, что самым быстрым способом сотворения необходимого пространства — это союз с микроскопическими тварями. Его опыта хватило, чтобы прооперировать себя самолично, установив в пищеварительную систему банку консервированных тлеедов. Но кто же знал, что непривыкший к взаимодействию с паразитами мозг, начнёт вскоре давать течь в прямом смысле этого слова? Из-за какой-то мелкой ошибки, в полушария начала поступать вода, которая вскоре просачивалась наружу через извилины. Сам Исполнитель узнал об этом только на шестой день, когда это заметил один из ассистирующих учёных «Отдела». Смешно представить, что они подумали, увидев его впервые: чтобы доставить колдуна в Самару, потребовалось выкорчевать его из дерева. Когда Исполнитель приступил к работе, у него уже отсутствовало всё, что находилось ниже желудка, а череп был вскрыт, чтобы оторвать от головы колдуна вросшую дубовую ветвь.

Нетрудно догадаться, что разжижение мозга — болезнь в крайней степени губительная. Исполнитель стал терять сознание, а тлееды — брать на себя инициативу. К тому дню мозг Исполнителя всё больше походил на мутное желе. И это было единственной причиной, по которой мозг не вывернулся наизнанку, когда вошёл в цикл ЭК.

Доминирующей целью, как не сложно было догадаться, стало получение власти. Двигаясь по сознанию кратчайшим путями, тлееды выяснили, что Отдел что-то там предлагал. Ах, да. Люр.

Любое воздействие на материю пространства запрещено международным сообществом Фонда и связанных Организаций, включая бывший Отдел «П», с 1986 года.

Однако в 1971-ом, во время строительства Комплекса, законы были несколько иными. Было известно как минимум два способа сотворить пространство: трансформация и копирование. Трансформация давалась нелегко даже опытным скульпторам: верхний, проявленный слой реальности, на котором покоится 99,999999% пространства вселенной, был слишком стабильным и плохо поддавался перестройке. Остальная часть находилась где-то под завесой, и была наоборот, недостаточно стабильной, чтобы удерживать там настолько масштабные строения. Войско Мнемогемнона не в счёт — оно не является целостной структурой, и потому раскидано по ближайшим слоям достаточно равномерно, чтобы оставаться в изолированном состоянии веками.

Второй способ был в разы проще. Копирование предлагало создать слепок метафизических параметров, который почти ничего не весил в границах бытия. Трёхмерная проекция могла быть больше или меньше исходника, её можно было растягивать и замыкать саму на себя. Всё то же самое можно было сделать и в приёме с трансформацией, но теперь всё, что было нужно — это устойчивость. Когда вы копируете пространство, нужно задать ему точку привязки, чтобы оно оставалось стабильным. Вход и выход, или их аналоги, должны находиться в конкретных пределах бытия, если вы не хотите, чтобы ваша копия растворилась. Если копия только одна, вам достаточно сдвинуть её на пару пунктов от параметров оригинала, тогда система будет стабильна. Вторую копию лучше делать с первой копии, чтобы не увеличивать разрыв параметров в два раза. Часто тауматурги делают две-три копии, чтобы получить комнату с повышенной устойчивостью. Для построения небольшого Эгрегора нужно от пяти до тринадцати копий.

Всё это знал Исполнитель, а значит, и тлееды, вошедшие в Цикл. Взявшись за работу, они скопировали нижний этаж Комплекса. Потом сняли копию с копии, и так далее. Где-то на миллиардной отметке, законы мироздания начали трещать по швам. Некоторые этажи были скопированы с огрехами: то тут, то там, встречались различные пространственные искажения и артефакты. В конце концов, наступил этаж, после которого пространство просто схлопнулось непреодолимой пропастью вокруг Исполнителя. Тем самым Комплекс запер первого своего монстра под весом умопомрачительных двадцати двух миллиардов этажей. Монстра, который дал ему наводку на следующего кандидата в заключённые — девушку в белом платье.

Грохот рвущейся материи достиг слуха Гетеры спустя пару часов, когда она гуляла по ледяным арктическим пустыням. Обратив внимание к заводу на другом конце земли, она попыталась дотянуться через Завесу до сердца Исполнителя. Автоматическая система Комплекса, разработанная Новиковым, ощутила как холодные пальцы Гетеры проникают через щиты, и сдвинула собственные параметры бытия, сместившись таким образом за границу Завесы. Так Гетера почти на пятьдесят лет застыла в снегах Антарктиды.

Разум Комплекса, отыскавший глубины её души через узы ментальной связи, выяснил, что девушка не боится, потому что знает, что даже через тысячу лет, её найдёт и освободит тот, кто уже давно не является ни живым, ни мёртвым. Так Комплекс получил сведения о Нежильце.

Нежилец, потерявший следы и Гетеры, и Колдуна, принялся за расследование, и через двадцать лет оказался заперт в Зоне 112, подобравшись почти к самой цели. Когда Ольга Орлова, подойдя к заводу с фотоаппаратом, сделала снимок, Комплекс уже навязал ей свою волю. Ещё до проявки изображения, она твёрдо знала — бессмертного узника отпускать нельзя. И была с этой мыслью полностью согласна.

Так функционировал «Рост», он узнавал о вас за минуту до того, как вы узнавали о нём. И если ему от вас было что-то нужно, долго его приказов ждать не приходилось.

Во время долгого заточения Нежилец размышлял о многом, сохраняя полную уверенность, что сверхъестественный стул способен сдержать даже того, у кого нет тела. Помощь пришла откуда не ждали: из соседней вселенной поступил запрос на внос зеркала. Сидя на горящем стуле, Нежилец некоторое время сотрясался от хохота над собой: его провели как самую последнюю малолетку.

Дальнейшая история развивалась стремительно.

Двойник Нежильца из соседней реальности позволил себе проделать последнюю шутку в умирающей вселенной. Прибегнув к тонкой дипломатии, он уговорил молодого сотрудника спровоцировать сеанс Реструктуризации в соседней реальности. Завод выкинуло обратно на устойчивый слой, а Гетера оттаяла. Сместившись на другую сторону планеты, она обнаружила пустующую камеру с дымящимися останками Мумифицирующего стула, и поняла, что Нежилец уже покинул место своего заточения.

На подходе к Комплексу девушка встретила носительницу в крайней степени морального истощения. Когда-то давно неживой друг спросил, почему тело Гетеры не стареет. Она ответила, что это зависит от отношения к жизни, но Нежилец не понял её ответа. Взглянув на сестру Полдень, и узнав её историю, он бы сделал выводы, но к тому времени его сознание уже было внутри административного корпуса.

Полдень на появление Гетеры отреагировала без энтузиазма. Молодая девчонка знала, что у старухи за пазухой припрятан целый Эгрегор, но, что ещё хуже, не придавала этому совершенно никакого значения. Что касается самой Гетеры, то она решила провести Полдень внутрь, чтобы показать, что Комплекс не нужно остерегаться. Что это всего лишь генератор иллюзий.

Теперь же, наблюдая, как Эгрегор накрывает территорию завода, девушка подумала, что недооценила воздействие иллюзий на разум.

— Нет, ну это вообще никуда не годится, — нахмурилась Гетера, задрав голову.

— Ну а что ты хотела? — Ответил Нежилец. — Его задача сдерживать различных тварей путём отвлечения. Вот, смотри, даже войско Мнемогемнона умудрился призвать.

— Это понятно, а нас-то за что⁈ — Воскликнула древняя ведьма, улыбаясь, сама не зная, чему.

И всё же, идея была неплохая. Теперь, вместо того, чтобы набивать различные порталы всяким аномальным хламом, реальность направляла его прямиком в сточные канавы тюрьмы имени Новикова. Ординаторы запирали то, что можно было запереть, а дерево на входе перестраивало верхние полторы сотни этажей, чтобы замедлить то, что надвигалось извне.

Система работала как часы! Гетера явилась сама, чтобы тут же быть запертой внутри собственного видения, в котором она что-то должна была объяснить Исполнителю. Нежилец, потащившийся следом за Гетерой, совершенно потерял ум, и чуть было не утратил личность, передавая слова от спящей подруги к спящему колдуну. Глаза Мнемогемнона стекались к заводу, следуя тонким вибрациям, распространяемых Комплексом. Исповедники Ржавчины шли на молчаливый призыв, который на самом деле, никогда не звучал.

— Идеальный способ подавления воли, — констатировал Нежилец, — пространство, полное миражей, которые подстраиваются под твои мысли. Гигантский симулятор бытовой суеты.

— Что делать будем? Эта штука явно сильнее нас. — Подытожила Гетера.

— Я думал о сеансе Реструктуризации. Мои друзья должны быть где-то здесь. Но что, если это очередная уловка Комплекса?

— Я же говорила, это как Вавилонская башня, а ты «нет, это другое»! — Возмутилась девушка.

Нежилец лишь развёл руками.

— Может, стоит подняться наверх к первородному, и спросить совета? — Предположила Гетера. — Хотя я уже не уверена, что эта моя идея.

Растерянное выражение на лице спутницы заставило Нежильца приободриться.

— Так, — твёрдо произнёс он, беря подругу под локоть, — давай-ка для начала просто немного прогуляемся.

Спустя минуту Нежилец и Гетера уже не спеша поднимались вверх, вышагивая по вертикальной стене шахты. Исполнитель забыл об их существовании, едва те проснулись. Теперь его внимание было приковано к Эгрегору, развернувшемуся на поверхности. Находясь на той стороне дна, он напрягал всё своё внимание, раздавая мысленные приказы системам тюрьмы, так и не заметив, что тюрьма действует независимо от его приказов.

— Ты думаешь, у тебя жизнь тяжёлая? — продолжила Анна, дав девушке прийти в себя. — Ты не знаешь, как тут было в 1600-ых. Я когда узнала, что ты заняла чужое жильё, чуть со стула не опрокинулась. Во времена моей молодости тебя бы тебя сожгли к чёртовой матери за такие фокусы!

Вдруг послышались крики. Повернув голову, Анна увидела толпу бегущих сотрудников со статистом во главе.

— Я вспомнил, — кричал Вечный, — Анна, я вас вспомнил!

Однако, не добежав до неё пяти метров, старик поднял глаза выше, и узрел стену из мёртвых тел, стремительно вращающихся по кругу в потоках реальности.

— О, Господи! — Крикнул старик громче прежнего. — Назад. Всё назад!

И развернувшись, он ринулся прочь, схватив под локоть Одинцова.

Вновь повернувшись к Вере, Белая увидела, что конечности девушки медленно уходя под землю. Изумрудно-зелёные зрачки скрылись под веками. Девушка проваливалась в сон.

— Нет-нет-нет, дура, не засыпай! — Анна похлопала её по щекам.

Глаза Веры ненадолго открылись:

— Да отстаньте вы! Мне бы поспать хотя бы, пару месяцев.

— Ты не можешь заснуть. Тлееды не позволят тебе!

— Да насрать на них…

Лодыжки Веры уже провалились под землю, втягивая за собой колени. Схватив девушку за тощие плечи, психиатр стала трясти её.

— Проснись!

Но было поздно. Запястья и колени Веры уже погружались в дёрн.

Участок 77, кабинет директора, 19:00

Эгрегор снёс административный корпус за сорок две минуты. Когда Порождение «перешагнуло» через груду дымящихся обломков, нижние сто с чем-то этажей рухнули. Наблюдая, как бетонные перекрытия, некогда держащие на себе мощные корпуса завода, просто рассыпаются под ударами молний Артур Оганян подумал, что в общем-то неважно, Таумиэль это или нет. Огромная масса мёртвых тел, сотрясая землю, обрушивалась в раскрывшуюся утробу. Определить точные размеры финансового ущерба теперь не представлялось возможным: вся территория «Роста», включая земли близлежащих деревни и кладбища, вздымалась, чтобы тут же рухнуть на сотни метров вниз.

Примерно через полчаса в кабинет вошёл Владимир с двумя бутылками Жигулёвского пива. Протянув одну из них Артуру, он достал из правого переднего кармана джинсов ключи от дома, чтобы использовать их качестве открывашки.

Чокнувшись, друзья молча выпили.

— Со дна, — гордо заметил доктор, переходя на ворчливый старческий тон, — жаль уже не такое холодное.

— Отменное пиво, брат, — возразил директор, — где нашёл?

— Где нашёл, там уже нет, — рассмеялся Марш, глотая ещё пива, — в холодильнике у курсантов.

— Как с эвакуацией обстоят дела? — спросил Артур, повернув к соседу голову.

— С территории завода все эвакуированы. Участок и Отдел безопасности наготове. Риггер уже вызвал вертолёт.

— Жертвы есть?

— Только Девятый. Остановка сердца.

— Печально.

И они постояли молча ещё немного времени, пока на телефон Марша вдруг не поступил звонок.

— Могилевич звонит, — удивлённо ответил Марш, касаясь кнопки ответа на экране, — да, Антон, ты на громкой связи. Здесь Оганян со мной.

— Приветствую, джентльмены. — знакомый сухой бас заставил мужчин улыбнуться. — Как проходит ваша командировка?

— Ну, не Олимпиада в Сочи, конечно, — ухмыльнулся Артур, — но тоже неплохо.

— Рад слышать, что вы сохранили чувство юмора, потому что оно вам очень скоро понадобится. На ваше местоположение движется ракета, начинённая трудами Сахарова и Оппенгеймера.

— Ты хочешь сказать, что Администрация кинула в нас бомбой? — Уточнил Владимир.

— Именно, — проговорил детектив, — у администраторов есть данные статиста Вечного, что сердцевина Эгрегора находится на территории города.

— А причём тут бомбёжка?

— Согласно отчёту Маргариты, вы прямо сейчас медленно падаете вниз по спектру реальности. Это может привести к коллапсу, который вырвет сердцевину Эгрегора, чтобы отправить его в реальное местоположение пространства-времени. Москва опасается, что сердцевина может утянуть за собой весь город, и тогда Самара окажется раскидано по лесам Поволжья, окружающих Комплекс.

— Это невозможно, — возразил директор, — Поток связи идёт от сердцевины к внешнему проявлению через фильтр в виде кладбища на краю области. Люди из «Гротеска» это подтвердили.

— Это кладбище существует в роли акселератора, а не предохранительного клапана, — объяснил детектив, — совет О5 выразил сомнения относительно стабильности Эгрегора, и дал добро на залп.

— Я четыре месяца работал над тем, чтобы сделать этот завод наименее опасным, — проговорил Оганян, повышая голос, — а теперь они накрывают нас ударом, даже не предупредив⁈ Персонал не успеет эвакуироваться достаточно далеко за… сколько вообще у нас есть времени?

— Около десяти минут.

— Да они охуели! — Прорычал Владимир. — Должен быть другой способ.

— Другой способ есть, — ответил Могилевич спокойным тоном, — это сдвинуть курс ракеты на сердцевину Эгрегора.

— Подорвать город⁈ — Изумился доктор.

— Ну, не весь, конечно. Где-то треть. Может, тысяч четыреста смертей среди гражданских…

— Ты так говоришь, будто можешь это устроить. — Прокомментировал Марш.

— Так и есть, — воскликнул Артур, садясь на своё кресло. — Ты думаешь, с чего сюда Москвичи нагрянули?

Достав из нагрудного кармана телефон, директор набрал номер Риггера.

— Стефан, срочно садитесь в свой вертолёт и немедленно улетайте как можно дальше. Действуем согласно плану Б, но вместо меня возьмите Шихобалову. Если Марго будет сопротивляться, примените любые необходимые меры. Объяснения будут позже.

Оборвав связь, Артур вернулся к разговору с детективом:

— Это всё на сегодня?

— Да.

На этом слове, директор проговорил, глядя Владимиру в глаза:

— Беги на крышу, и садись в вертолёт!

На секунду ему показалось, что доктор сейчас закричит.

— Бежать? — Спросил мужчина, и глаза его вдруг заблестели.

— Да. Просто беги.

Так директор остался в своём кабинете, точно капитан тонущего судна. Спустя несколько минут после ухода Марша, вновь зазвучала сирена. Эгрегор, внезапно выросший до совсем уж нелепых размеров, будто почуяв надвигающуюся смерть, заполонил собой всё пространство, принадлежащее Комплексу, и теперь смыкался вокруг Участка.

Могилевич всё ещё был на связи, но за прошедшие две минуты не проронил ни слова.

— О чём думаешь? — Спросил наконец Оганян.

— Я пытаюсь разобраться в устройстве Комплекса, чтобы найти… хоть какую-то надежду. А ты?

— Я вот думаю, надо было слушать отца, и идти на автомеханика. Сейчас бы машины в Ленинакане ремонтировал, и горя не знал.

Что на это мог ответить детектив, Артур так и не узнал, потому что связь оборвалась.

Вдруг, вспышка! Огромный луч, толщиной в несколько сотен метров зажёгся где-то вдали, ударившись прямо в чёрное небо. Свет огромного прожектора — центральной шахты Комплекса, — был столь ярким, что причинял глазам боль даже через плотную завесу тумана.

— Твою мать, — выругался старик, — мы и правда внутри него?

— Ну, чисто технически, мы буквально часть люра, созданного Верой, который часть Эгрегора, созданного сестрой Полдень, который вот-вот станет частью «Айсберга Новикова».

Услышанная фамилия произвела на Смотрителя неизгладимое впечатление.

— Что? — Спросила Анна. — Ну да, он же Комплекс «Рост».

— Погодите, я многое успел выяснить про этот завод, но впервые слышу такое название.

— Конечно, потому что это название прилипло к строению сразу же, как только о нём узнали в Штатах. — Рассказала Анна таким тоном, будто это была общеизвестная информация. — Вы, что, об этом все газеты писали!

И будто в подтверждение своих слов, она руками очертила прямоугольник воображаемой газеты.

— Подождите, — возразил Смотритель, — постройка завода велась в строжайшей тайне.

— Нет. Вы не можете просто скрыть наличие целого завода, построенного рядом с городом. Даже не имея технологий, вроде спутников, вы не сможете упрятать целый комплекс цехов. Поэтому его строительство продвигалось в СМИ как возведение восьмого чуда света.

Глаза психиатра затуманились. Вернувшись в свои воспоминания, она почти что пропела:

— «Завод нового поколения уже вот-вот будет введён в эксплуатацию, и граждане Советского Союза, — и весь остальной мир, — смогут поприветствовать будущее». Вот так говорили по радио. Радио тогда было совсем другим, знаете ли.

— Я знаю, каким было радио. Думаю, я бы помнил об этом всём, даже будучи совсем ещё ребёнком, — заметил Одинцов. — Но я не помню.

— Вы не помните, потому что исчезая на нижние слои реальности, Комплекс утягивает за собой ещё и множество пространства, вроде деревни и маленького кладбища рядом. Не думаю, что архитекторы планировали это, но им удалось провести неплохую работу по сдерживанию Комплекса на более устойчивых, привычных нам, слоях бытия. Тем не менее, Комплекс без проблем поглощает всё, что бытует на информационном уровне.

— Подожди-ка, — воскликнула Вера, подходя к собеседникам, — ты хочешь сказать, что о нас забыли?

— Только на территории филиала. Сомневаюсь, что силы Комплекса могут распространяться дальше. Это способствует защите Маскарада, потому что Комплекс выполнял, в том числе, функции НИИ. Неудивительно, что в механизмы завода встроена эта функция.

Вера отреагировала на эту информацию довольно спокойно. Единственный, кого бы она не хотела потерять, это Костя, но тот был в Мурманске. Как и его мать.

Что касается Смотрителя, то он некоторое время смотрел куда-то сквозь Белую, чтобы через несколько минут перевести взгляд на луч света, бьющий в небо.

— Ну, что пойдёмте, тогда? — Предложил он.

— Пойдёмте, — согласилась Вера.

Анна кивнула, и все трое пошли на свет.

25 сентября 2019 года, Зона 400, Челябинск

Казалось, будто время замерло.

— Может, скажешь, что происходит? — Спросил Александр Дементьев, глядя на Николая Мирных через двадцатилитровую бутылку, полную дыма.

Тот вернулся лишь пару часов назад, и высказал срочную потребность в «успокоительном». Дементьев услужливо проводил друга до кабинета, зарядил ему полный колпачок веселья, и вот они уже стояли друг напротив друга, сильно шатаясь.

— Я говорил с Могилой. — Ответил этист.

— Ты хочешь сказать, с Могилевичем, — с надеждой в глазах поправил инженер.

— Не-не-не, — мотал головой Николай, — он теперь нежилец. Его точно хлопнут уже на днях.

— Антона⁈ — Воскликнул Дементьев. — С чего это?

Положив руку на плечо товарища, Мирных произнёс со слезами на красных глазах:

— У тебя выпить есть?

Положив также руку на плечо Николая, Александр с готовностью кивнул.

— У меня в шкафу имеется прекрасный самогон.

И друзья, цепляясь за стены, пошли в другой конец здания. По пути их нагнал никто иной, как сам Рогволд Верховцев.

— Господин Мирных, — громкий голос старшего заместителя девятого администратора заполнил пространство коридора, — я как раз вас искал.

— Я вас тоже искал, — произнёс Николай, доставая из кармана пальто диктофон. — Международный суд требует, чтобы вы с ними связались, и дали подробную характеристику Спецотдела, а также передали им вот это.

По лицу Рогволда было понятно, что он заметил состояние сотрудников. Но последние слова заставили его сначала взглянуть на протянутый диктофон, а потом и вовсе побледнеть.

— Зачем это им характеристика? — Спросил он, беря устройство в руки, — Тем более, моя?

— А вы не знаете, что случилось?

Заместитель покосился на Дементьева:

— Ну, — сбивчиво пролепетал он, — о некоторых событиях я, разумеется, осведомлён.

— Ну вот, — логически завершил мысль Николай, — остальную часть вы и узнаете от Международного суда.

Рогволд хотел было что-то добавить, но пробормотав короткое «спасибо», тут же ретировался.

— Ты заметил, — спросил Мирных, кладя в очередной раз руку на плечо коллеги, — что властными людьми очень просто манипулировать, когда речь идёт о тех, кто имеет ещё больше власти?

Александр на это лишь горько ухмыльнулся.

Оказавшись в кабинете инженера, они выпили по рюмке.

— Вот представь, — Произнёс Николай, морщась от крепости напитка. — Ты живёшь сто пятьдесят лет на полном обеспечении Фонда…

— Это годится. — Оценил Дементьев, ставя на стол лимонную нарезку, — ты только закусывай.

Пожевав лимона, Мирных выпил ещё одну рюмку.

— … но при этом, ты до конца жизни не видишь ни друзей, ни близких. — Продолжил этист.

— А это уже не годится, — с видом греческого философа проговорил Александр.

— Или вот, например, — Николай закинул ещё одну стопку, — у тебя в голове почти все данные имеющиеся на планете! Ну, почти все. Но при этом ты в розыске по всему грёбанному миру. Ну это же, блять, не стоит того, а?

Последние слова сотрудник буквально прокричал. Дементьев дал коллеге отдышаться, после чего сел в личное кресло и принялся нарезать лимон. Николай молча облокотившись на стол, разглядывал не слишком дорогой ковер на полу кабинета. Спустя несколько секунд, он порывистым движением ослабил узел галстука и расстегнул воротник мятой светло-голубой рубашки.

— Ну, а у тебя как дела? — Спросил этист значительно тише.

— Бету закрывают. — Спокойно ответил Александр.

— Как же это? — Спросил Николай, повернув голову.

— «Слишком много трат, при низком уровне выработки», так написано в распоряжении. Да это неважно уже.

— Как это «не важно»? — Сухо проговорил этист. — Пятнадцать лет работы просто выкинуть?

— Ну почему сразу «выкинуть»? — Вздохнул инженер. — Архив всё помнит. Может, однажды наши труды кому-то пригодятся. Ты, наверное, пока работал на высший эшелон, не в курсе последних новостей регионального уровня?

Николай медленно повернулся к коллеге. Закончив нарезать лимон, Дементьев отставил нож и налил коньяк в две рюмки.

— Грядут большие перестановки. По всем филиалам ползут сумасшедшие слухи, но некоторые из них уже подтверждаются.

— Например? — Затаив дыхание Мирных скрестил руки на груди.

— Во-первых, Совет О5 сильно недоволен действиями нашей администрации. Так, в обмен на услуги Вечного, Первый Администратор согласился снять все обвинения с какого-то мелкого контрабандиста, приторговывающего аномалиями. По неподтверждённым фактам, это сын старшего статиста.

— Пиздец.

— Погоди, это ещё не всё. Марченко и Плесецкий взяты под стражу до выяснения обстоятельств Самарского дела.

— Что ещё за Самарское дело?

— Ты ещё не в курсе? Они же снаряд на них сбросили. Не прям на город, конечно, но достаточно близко.

— К-какого хрена? — Опешил этист. — Да я этих пидорасов разорву. Они у меня все под трибунал пойдут, козлы!

— Да не гони коней, ты же самого главного не знаешь.

— Что ещё? — Нетерпеливо спросил Николай, ноги которого уже готовы были отвесить пинка случайному бюрократу.

— В решающий момент завод сместился по спектру реальности, утягивая за собой как огневую мощь снаряда, так и довольно сложную аномалию, завязанную на магии песочных тлеедов. Тем не менее, грохот падения бомбы был слышен по всему городу. Сейчас идут работы по дезинформации населения, а Комплексу уже официально присвоили Таумиэля.

— Господи, ну какие же идиоты, — сокрушался Мирных. — Ну как таких только земля носит?

— Ну, что? — Спросил Александр, поднимая рюмку. — За Фонд?

— За Фонд.

И они выпили не чокаясь.