Text copyright © 2022 by Isabella Maldonado.

© Саксин С.Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Моей семье, всем тем, с кем я связана узами крови и узами дружбы: я бесконечно признательна вам за ваше понимание и терпение на протяжении стольких лет.

Тяжелые ботинки сотрудника полиции округа Фэрфакс Нины Герреры гулко стучали по асфальту. Нина гналась следом за смутно виднеющимся в полумраке силуэтом, убегавшим от нее. Тринадцатилетняя девочка, за которой она гналась, была невысокой – ростом не выше Нины, – однако бежала быстро.

По собственному опыту Нина знала, что резкий выброс адреналина больше подходит спринту, чем марафону. Ей достаточно было лишь не выпускать добычу из виду и ждать, когда усталость возьмет свое.

Вероятно придя к такому же заключению, девочка на бегу ухватилась за край железной урны, опрокидывая ее на пути Нины. Та подстроила свои шаги так, чтобы перепрыгнуть через катящееся навстречу препятствие, не сбавляя скорости.

– Бьянка, я смогу бежать всю ночь! – окликнула она девочку. – А ты?

Не оборачиваясь и не сбиваясь с ритма, Бьянка подняла левую руку, выставив средний палец.

Нина рассмеялась, громко, чтобы девочка услышала, – на это и был расчет. Она хотела дать понять Бьянке, что пытаться убежать бесполезно.

Вторая миля оказалась для девочки пределом: согнувшись пополам, та уперлась руками в колени, жадно глотая воздух. Нина остановилась в нескольких шагах от нее, прекрасно сознавая, что лучше не торопить события.

Когда Бьянка наконец отдышалась, она исторгла на свою преследовательницу поток ругательств, перемежающихся судорожными вдохами. Уверенная в том, что словесный шквал призван скрыть страх, Нина пропустила оскорбления мимо ушей, сосредоточив внимание на том, как девочка выглядела.

В свои тринадцать лет Бьянка Бэббидж уже отличалась затравленным взглядом, поникшими плечами и настороженным поведением ребенка, который жил на улице, будучи еще слишком маленьким, чтобы постоять за себя. Этот взгляд был хорошо знаком Нине. Она видела его в зеркале, когда сама была в возрасте Бьянки.

– Когда ты ела в последний раз? – тихо спросила Нина. – Вижу, ты уже давно не пробовала ничего горячего…

В юности ей самой довелось испытать и физический, и эмоциональный голод. А после того как она стала работать в полиции, ей столько раз приходилось видеть эти симптомы в других, что никакая мешковатая одежда, никакая броская косметика уже не могли скрыть от нее следы лишений. И сейчас Нина видела все это в стоящей перед ней девочке.

– У вас в полиции что, следят за тем, кто сколько съел? – Бьянка облизнула губы, стараясь скрыть ложь за язвительностью своего вопроса.

– Моя машина здесь, неподалеку. – Нина кивнула в ту сторону, откуда они пришли. – Я могу отвезти тебя в закусочную и угостить бургером.

Бьянка подозрительно прищурила свои голубые глаза.

– Как только моя задница коснется заднего сиденья, ты оттащишь меня в приют.

Нина шагнула ближе.

– Бьянка, давай я накормлю тебя ужином. Я хочу поговорить с тобой, только и всего.

Наступило долгое молчание. Нина чувствовала сверлящий ее насквозь пытливый взгляд девочки, пытающейся определить, можно ли поверить полицейскому.

На протяжении последних недель Нине не раз приходилось слышать, как ее коллеги рассказывают в участке про Бьянку. Из их слов выходило, что девочка уже неоднократно сбегала от опеки, предпочитая жизнь на улице. Они никак не могли понять, почему она отказывается от крыши над головой и трехразового питания ради полной невзгод жизни в темных переулках и парках.

Но Нина это прекрасно понимала.

Она дала себе слово первой откликнуться на вызов, когда Бьянка в следующий раз подастся в бега. И тогда дело не ограничится лишь регистрацией заявления и составлением формального отчета – она разыщет девочку и поговорит с ней.

Заявление поступило от супружеской пары средних лет, в течение последних шести месяцев бывшей для Бьянки приемной семьей. Мужчина оказался угрюмым и неопрятным, с солидным пивным брюшком и редкими усиками, лишь немногим гуще тех, что были у его жены, чьи желтые от никотина пальцы постоянно чесали язву на жирной шее. Нина с огромным трудом сдержалась, когда они назвали Бьянку «проблемным ребенком», не желающим никого слушать.

Те же самые слова регулярно появлялись в заявлениях приемных родителей и учителей самой Нины, когда она сама много лет назад жила под опекой.

Весь вечер Геррера прочесывала подростковые тусовки района, показывая фотографию Бьянки, и наконец проследила ее до стоянки за торговым центром. Она увидела девочку в обществе десяти-пятнадцати других подростков, разбежавшихся во все стороны при виде патрульной машины.

Не успели колеса с визгом затормозить, как Нина уже выскочила из машины и побежала за Бьянкой. Вместо того чтобы наброситься на девочку и повалить ее на землю, она следовала за ней по пятам по глухим переулкам и тускло освещенным улицам, не выпуская ее из виду.

Теперь, успев немного перевести дух, Бьянка демонстрировала признаки того, что собирается сбежать снова. Ее взгляд метался по сторонам, тело подалось вперед, словно у бегуна на стартовой позиции. Определенно, обещание ужина соблазнило девочку, однако Нина сознавала, что времени у нее в обрез. Как убедить Бьянку остаться? И, что гораздо важнее, как убедить ее раскрыть все свои тайны? Нине приходил в голову только один путь завоевать доверие девочки.

Она нарушила молчание первой.

– Прежде чем ты удерешь опять, – начала Нина, привлекая изумленный взгляд Бьянки, – мне хотелось бы кое-чем с тобой поделиться.

С вызовом скрестив руки на груди, девочка молчала. Это движение обнажило страшноватый рубец, показавшийся из-под обтрепанного рукава черного худи.

– Я сама выросла в системе опеки, – продолжала Нина. – Своих родителей я не знала. – Она помолчала, давая Бьянке возможность осмыслить услышанное. – Меня оставили в мусорном баке, когда мне был месяц от роду.

Бьянка недоверчиво окинула ее взглядом с головы до ног.

Нина понимала, как должен был воспринимать ее сейчас тот, кто не знал ее в детстве. Новенькая полицейская форма – серая рубашка и темно-синие брюки, начищенные ботинки на высокой шнуровке и бронежилет, в котором она казалась крупнее – не шла ни в какое сравнение с теми грязными лохмотьями, которые она носила, когда была одних лет с Бьянкой.

– Я не родилась полицейской, – продолжала Нина. – Пока я росла, меня швыряли из одной приемной семьи в другую. Случалось, никто не хотел меня брать и я какое-то время оставалась в приюте. Я небольшого роста, как и ты, и окружающие этим пользовались. До тех пор, пока я не положила этому конец.

– Как? – Бьянка широко раскрыла глаза.

– Идем со мной, и я тебе расскажу, – сказала Нина, насаживая наживку на крючок.

Целый ворох противоречивых чувств сменился на выразительном лице девочки, пока она наконец с видимой неохотой молча не уселась в патрульную машину. Нина отвезла ее в ближайший «Макдоналдс». Заказав обеим бургеры и картошку фри, она продолжила свой рассказ.

– Когда мне было шестнадцать лет, мой приемный отец предложил меня своему букмекеру в качестве оплаты долга, – подчеркнуто резко сказала она.

– Вы хотите сказать… – Бьянка ахнула.

– Я хочу сказать именно это. Когда я отказалась, они меня избили. У меня тоже есть отметины, только мои на спине.

Бьянка опустила рукава, полностью спрятав в них руки.

– И что вы сделали?

– Я подожгла букмекеру бороду и ушла оттуда ко всем чертям. – Нина отправила в рот немного картошки. – Затем какое-то время, как и ты, жила на улице, однако для меня это закончилось плохо. Вот почему я не собираюсь стоять в стороне и смотреть на то, как ты подвергаешь себя опасности. Поскольку в моих силах этому помешать.

Она умолкла, давая девочке возможность осмыслить ее слова, принять то, что она, Нина, понимает ее так, как никто другой. Почувствовав, как неуверенность Бьянки начинает рушиться, Геррера ждала.

Наконец Бьянка отложила недоеденный бургер, и ее глаза наполнились слезами.

– Никто мне не верит, – прошептала она.

Нина молчала до тех пор, пока девочка не посмотрела ей в лицо.

– Я тебе верю.

Этих трех простых слов оказалось достаточно. Слов, которых Бьянка, вероятно, до сих пор не слышала ни от одного взрослого. Она изо всех сил старалась скрыть свои чувства, однако одинокая слезинка все-таки сползла у нее по щеке.

Нина подалась вперед.

– Расскажи мне все.

Плотину прорвало. В течение следующих двадцати минут Бьянка говорила, а Нина внимательно ее слушала. Под конец девочка согласилась снять худи, показав Нине грубые рубцы на руках.

– Это от пластиковых наручников? – спросила Нина, указывая на красные линии на запястьях.

Молча кивнув, Бьянка задрала штанину потертых джинсов, показывая такие же отметины на голени и лодыжке.

– Вот почему я постоянно убегаю, – произнесла девочка таким же слабым голосом, каким было ее щуплое тело. – Но теперь я больше не могу вернуться обратно. Приемные родители сказали, что если я убегу опять, когда я вернусь, они меня убьют и представят всё как несчастный случай. – Она сглотнула комок в горле. – И я им верю.

Когда Бьянка расправилась с едой, Нина связалась со своим начальством и попросила, чтобы в магистратуре Фэрфакса ее принял кто-нибудь из службы защиты детей, чтобы составить заявление на приемных родителей Бьянки в связи с физическим насилием над ребенком.

Три часа спустя Геррера отперла дверь в свою квартиру на последнем этаже четырехэтажного дома без лифта в неофициальном латиноамериканском квартале Спрингфилда. Распахнув дверь, она обернулась к Бьянке:

– Ничего особенного, но на пару дней сойдет, пока я не найду тебе новую приемную семью.

– Я больше не хочу ни в какую… – Девочка наморщила нос.

– Я никуда тебя не отдам до тех пор, пока лично все не проверю.

Открылась соседняя дверь.

– Что здесь происходит? Времени уже за полночь!

Миссис Гомес вышла в коридор в розовом велюровом халате и шлепанцах. Они с мужем приехали в Соединенные Штаты из Чили тридцать лет назад. Здесь они воспитали четверых детей, но теперь остались одни, после того как в прошлом году и самый младший поступил в колледж.

– Ложитесь спать, миссис Гомес, – махнула рукой Нина. – Это я.

– А это кто? – Прищурившись, миссис Гомес посмотрела на Бьянку.

– Это Бьянка Бэббидж. Она немного поживет со мной, пока мы не подыщем ей приемную семью.

Миссис Гомес шагнула к девочке, и глаза ее наполнились состраданием.

– Mijita[1], где твоя familia[2]?

– Вот эта клевая тетка только что отправила в каталажку двух бездельников, делавших вид, будто они заботятся обо мне!

Нине была знакома подобная тактика. Спрятать боль под толстым слоем бравады. А если не получится, изобразить безразличие. У детей, растущих без надежной опоры в лице родителей, много способов решать эту проблему, и в свое время Нина перепробовала их все. Иногда она до сих пор прибегала к ним.

– Никаких родственников? – в ужасе произнесла миссис Гомес. – Ни дяди, ни тети? Ни бабушки с дедушкой?

Бьянка уставилась себе под ноги.

Неловкое молчание нарушила Нина:

– Служба защиты детей несколько дней назад забрала Бьянку у ее приемных родителей. В подробности я вдаваться не могу.

Миссис Гомес протянула руку к девочке, и Нина едва не встала между ними. По собственному опыту она с большим подозрением относилась к непрошеным физическим контактам, и ей казалось, что Бьянка думает то же самое. К ее удивлению, девочка позволила миссис Гомес заключить ее в нежные объятия.

– Загляните ко мне завтра утром, – дрогнувшим от волнения голосом сказала миссис Гомес. – Я угощу вас обеих восхитительным завтраком. – Она улыбнулась. – Я приготовлю pastel de chocle[3].

– А что это такое? – спросила Бьянка.

Ответила Нина, давая миссис Гомес возможность собраться:

– Это такой пирог с курицей, кукурузой и специями.

– С кукурузой? – с сомнением произнесла Бьянка. – Пирог?

– Я готовила такой по выходным для своих малышей, – вздохнула миссис Гомес, скользнув взглядом по щуплой фигурке девочки. – Тебе нужно хорошо кушать.

Нина выразительно посмотрела на нее. Определенно, Бьянка нуждалась не только в хорошем питании. И потом, сколько раз миссис Гомес сетовала насчет своего опустевшего гнездышка…

Губы у Нины растянулись в широкую улыбку. У нее в голове созрел план. Она могла оберегать и защищать, однако ее собственное черное прошлое не позволяло ей создать теплую «питательную среду», в которой так очевидно нуждалась Бьянка. Создать тот дом, которого никогда не было у самой Нины…

Женщины пришли к молчаливому соглашению. Нина будет оберегать девочку от неприятностей, а миссис Гомес даст ей любовь, которую не могла дать ей Нина.

Он поднес к глазам прибор ночного видения, и холодный мартовский воздух обжег руки, вызвав мурашки. Он уже наблюдал за ней сегодня, когда она гуляла под ручку с этим качком-дебилом, крашеным блондином с искусственным загаром. Сейчас она с ним же пересекала центральную площадь между корпусами общежития.

Выругавшись вполголоса, он проследил, как они остановились под фонарями у входа в студенческий союз. Первые капли дождя упали на тротуар, и она со смехом накинула на голову капюшон.

О чем ей рассказывал этот крашеный блондин с искусственным загаром? О лучшем средстве для отбеливания зубов? О том, как круглый год поддерживать это неестественное бронзовое сияние кожи? О том, сколько раз он сегодня отжался в тренажерном зале?

Крашеный качок стоял, наклонив к ней голову. Не надо этого делать, не надо этого делать, черт побери, – но он это сделал. Он поцеловал ее – смачно, взасос, с языком. Она даже не сопротивлялась. Скоро она узнает, каково это, когда тебя целуют так, что пробуждается голод… Когда тобой занимается настоящий мужчина, а не пустоголовая кукла…

Раскрыв объятия, крашеный блондин с искусственным загаром пошел прочь, даже не оглянувшись. Она постояла еще, провожая наивным взглядом его удаляющуюся спину, пока его не поглотила темнота.

Несмотря на все случившееся, крашеный блондин с искусственным загаром не предложил проводить ее до общежития. В отличие от него, крашеный блондин с искусственным загаром понятия не имел, как использовать свои бесполезные мышцы. Распустивший хвост павлин – и только. Он же, напротив, был хищной птицей.

Убрав прибор ночного видения в карман куртки, он раскрыл маленький зонтик и быстро направился к ней.

– Как у вас сегодня дела? – окликнул он, когда до нее оставалось несколько шагов.

Стремительно развернувшись, она широко раскрыла глаза.

– Кто там?

По крайней мере, инстинкт самосохранения отсутствовал у нее не полностью. Она не увидела, как он приблизился из темноты дождя за пределами пятна света от фонаря у нее над головой.

– Служба безопасности студенческого городка, – успокаивающим тоном произнес он, становясь так, чтобы в свете фонаря стала видна его форма.

Она заметно успокоилась.

– Рада вас видеть… э… как вас зовут?

– Можете звать меня Хорейс. – Он вежливо предложил зонтик. – Мне поручено провожать одиноких студенток до общежития.

Она ткнула большим пальцем через плечо:

– Я живу в корпусе «Верджер-Холл».

Женское общежитие, прозванное «приютом девственниц». Очень смешно, поскольку он знал, что целомудренной ее никак нельзя было назвать. От этой мысли он испытал легкое раздражение, как и тогда, когда она впервые его заинтересовала. Он утешил себя сознанием того, что скоро ей больше никогда не будет дела ни до какого другого мужчины.

– Я сообщу диспетчеру о том, что провожаю вас туда. – Достав из чехла на поясе рацию, он надавил на кнопку «Передача». – «Браво-девять-восемь», провожаю студентку до корпуса «Верджер».

Она не могла знать, что рация выключена. Он постоял, прижимая рацию к уху, словно в ожидании подтверждения, после чего убрал ее в чехол.

– Вы первокурсница? – спросил он, подстраиваясь под ее шаг и поднимая зонт так, чтобы прикрыть обе головы.

– Это так бросается в глаза?

– Старшекурсницы в «Верджер-Холле» не живут.

Кивнув, она пошла рядом с ним, расслабленная, послушная. Именно такая, какая была ему нужна. Когда они проходили мимо старого пустующего здания, погруженного в темноту, он вдруг резко остановился и схватил ее за руку.

– Эй, – воскликнула она, стараясь высвободиться, – что вы делаете?

– Тсс! – Присев, он покрутил головой по сторонам, словно высматривая угрозу. – Я услышал какой-то звук.

Он поднес палец к губам, призывая к молчанию, и крепче стиснул ее дрожащую руку. По-прежнему пригибаясь, потащил ее к темнеющему поблизости зданию.

– Кто-то идет следом за нами.

– Кто? – шепотом спросила она. – Это… это тот, который нападает на студенток?

– Вы можете спрятаться здесь. – Не обращая внимания на ее вопрос, он указал на служебный вход в здание. – А я посмотрю, что к чему.

– Не оставляйте меня одну! – Она покачала головой.

Открыв дверь, он кивком предложил ей войти внутрь. Она без колебаний нырнула в дверь и обернулась, приглашая его последовать за ней. Повиновавшись, он закрыл за собой дверь.

– Я проходила мимо, но никогда не бывала здесь, – после долгого молчания тихо произнесла она.

– Это потому, что теперь им никто не пользуется, – также не повышая голоса, сказал он. – Корпус «Таннер-Холл» был построен больше ста лет назад. Его должны снести после окончания этого семестра, поэтому все аудитории и кабинеты перемещены в другие здания.

Она опустила взгляд на рацию у него на поясе.

– Вы вызвали помощь?

– Теперь в этом нет необходимости, – тихо произнес он. – Ты в моих руках.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он рывком привлек ее к себе, закрывая ей рот и нос влажной тряпкой. Она стала вырываться, глядя на него округлившимися в панике глазами, но после нескольких тщетных движений обмякла у него в руках.

Специальный агент ФБР Нина Геррера стояла рядом с Бьянкой на крыльце дома своей тети Терезы в Финиксе. Бьянка, которой теперь было уже восемнадцать лет, полчаса назад вышла из аэропорта Скай-Харбор после бессонного ночного перелета из Вашингтона.

– Твоя тетя точно не имеет ничего против того, чтобы я остановилась у нее на весенние каникулы? – спросила Бьянка. – Ты просишь ее о большом одолжении, учитывая то, что она меня никогда не видела.

– Девиз Терезы – «Mi casa es su casa»[4], – усмехнулась Нина. – Она пробовала убедить меня перебраться к ней, пока я занимаюсь этим делом в городе, а я сама познакомилась с ней всего пару недель назад.

Два с половиной года назад Нина ушла из полиции округа Фэрфакс и поступила в ФБР, где прошла обучение в школе в Квантико. Разлученная со своими родственниками вскоре после рождения, она лишь недавно выяснила, что ее родителей давно нет в живых. Также она узнала, что у нее есть родня в противоположном конце страны и неофициальным главой семейства является сестра-близнец ее матери Тереза. И вот Тереза поставила перед собой цель наверстать двадцать восемь упущенных лет…

– Именно это я и имею в виду. – Бьянка скрестила руки на груди. – Ну как она может принять меня, если даже тебя плохо знает?

– У нее много общего с миссис Гомес, – сказала Нина. – Женщины-латиноамериканки знают, как заставить человека подчиниться… и как сделать так, чтобы он чувствовал себя как дома. Поскольку я остановилась в гостинице вместе с остальными членами нашей группы, полагаю, Тереза хочет сделать так, чтобы я бывала у нее дома как можно чаще в свободное от работы время.

– Ты ее предупредила, что я буду проводить много времени в ТИА, да?

В мае Бьянка должна была получить диплом бакалавра в Университете Джорджа Вашингтона. После того как девочка в тринадцать лет нашла любящий радушный дом у мистера и миссис Гомес, она буквально расцвела. Как только Бьянка перестала прогуливать школу, чтобы избегать травли со стороны одноклассников, учителя обнаружили у нее значительный потенциал. Она показала выдающиеся результаты, и в четырнадцать лет ее допустили до сдачи экзаменов на аттестат зрелости.

Теперь, учась на последнем курсе сразу по двум специальностям, компьютерные технологии и биология, Бьянка решала, какой из трех ведущих технических институтов Соединенных Штатов выбрать для продолжения обучения. В числе этих трех был и Технологический институт штата Аризона в Финиксе.

– Ты правда хочешь поступить в ТИА или же на самом деле приехала сюда, просто чтобы познакомиться с моими родственниками? – спросила Нина.

– Я приехала сюда, чтобы встретиться с доктором Доусоном, – сказала Бьянка. – Он связался со мной после того, как мой наставник помог опубликовать мою диссертацию. Доктор Доусон занимается вживляемыми имплантами, созданными на базе нанотехнологий, а я работаю над концепцией, позволяющей вводить их в человеческий организм посредством специально созданных вирусов. Возможно, это поставит на ноги тех, у кого поврежден спинной мозг. Что может быть важнее этого?

– Согласна. – Нина ощутила прилив гордости, глядя на щуплого подростка, намеревающегося изменить мир. В научном мире доктор Доусон не единственный обратил внимание на работу Бьянки, увидев ее потенциал. – Просто следи за тем, чтобы соблюдать правила.

Казалось, Бьянка едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Я буду возвращаться домой засветло. – Она подняла мизинец. – Клянусь!

– Я не шучу, – сказала Нина, стуча в дверь. – Если понадобится, я прикую тебя наручниками к своей руке!

Дверь открыла Тереза, излучающая радушие.

– Заходи, mija! – сказала она Нине, заключая ее в краткие объятия, после чего взгляд ее теплых карих глаз упал на Бьянку. – А вы, я так понимаю, мисс Бэббидж.

– Друзья зовут меня просто Би, – протянула руку Бьянка.

Взяв девушку за руку, Тереза провела ее на кухню, где пахло кофе и корицей.

– Знаю, ты торопишься скорее вернуться на работу, – обратилась Тереза к Нине, которая проследовала за ними. – Но всегда найдется время для легкого завтрака.

Она поставила на стол блюдо с пончиками, обсыпанными сахарной пудрой и корицей. От аромата свежей выпечки у Нины потекли слюнки.

Бьянка, которая в обычной ситуации ограничилась бы одним кофе, взяла пончик, откусила кусочек и, закрыв глаза, застонала от наслаждения:

– Это просто потрясно!

Тереза просияла. Если у нее и были какие-то вопросы к пирсингу, татуировкам и ярко-синему локону в тон кобальтовых глаз Бьянки, она этого не показала. Нина поняла почему, вспомнив, что сын Терезы Алекс, также восемнадцатилетний подросток, покрыл свое тело множеством татуировок.

– Значит, ты приехала сюда, чтобы познакомиться с ТИА, – обратилась к девушке Тереза. – Мой сын тоже хочет поступить туда осенью. Через пару месяцев у него выпускные в школе. Может быть, у вас будут какие-нибудь общие курсы…

– Вряд ли. – Бьянка густо покраснела. – Я буду учиться в магистратуре.

Тереза повернулась к Нине.

– Кажется, ты говорила, что ей восемнадцать?

– Да, восемнадцать.

– И она поступает в магистратуру такого заведения, как ТИА? – Тереза смерила девушку взглядом. – Да ты просто гений!

Бьянка неуютно переступила с ноги на ногу.

– Мне неприятно, когда на меня вешают какие-либо ярлыки.

Нина также не любила ярлыки. «Своенравная», «упрямая»… из-за них в детстве у нее было много неприятностей. От Бьянки она узнала, что даже такие слова, как «гений» и «одаренная», могут приносить свои проблемы, когда речь заходит о травле со стороны других детей и неприязни со стороны взрослых.

– Что ж, мы позаботимся о том, чтобы ты была здесь в полной безопасности, – сказала Тереза. – Мой сын Алекс будет отвозить тебя в институт и забирать обратно, когда тебе понадобится.

– И она обещала возвращаться домой засветло, – добавила Нина, обращаясь не столько к своей тетке, сколько к Бьянке.

– Просто ужасно, что там происходит, – обеспокоенно наморщила лоб Тереза. – Вы там, в ФБР, найдите этого типа!

Хищник вышел на охоту в ТИА; бесследно исчезали молодые девушки.

– Именно для этого мы и приехали сюда. – Нина взглянула на часы. – Первое совещание начинается через двадцать минут. Пора приниматься за работу.

Когда Нина только пришла работать в ФБР, она считала, что чудовища, которые охотятся на беззащитных, представляют собой бездонные черные омуты, не поддающиеся препарированию и логическому осмыслению. Однако полученный опыт заставил ее изменить свой взгляд.

Несколько месяцев назад Нина была отобрана для участия в пилотном проекте, разработанном старшим агентом-супервизором Джерардом Бакстоном из отдела по изучению психологии преступников. Разочаровавшись в бюрократических задержках, неизбежных для такого сложного ведомства, как ФБР, Бакстон решил создать небольшую разноплановую команду, состоящую из сотрудников, выделенных из отделов кибербезопасности, насильственных преступлений и изучения психологии преступников, которые смогли бы предложить свежий взгляд на проблему.

Завершив задание, для которого они были временно прикомандированы к отделению ФБР в Финиксе, Нина и ее новые товарищи снова оказались в комнате для совещаний.

Лейтенант Стэн Хейзел, возглавлявший следственный отдел службы безопасности Технологического института штата Аризона, присутствовал здесь помимо своей воли. Его назначила временно исполняющим обязанности главы службы безопасности ректор института, пока сам глава на период весенних каникул отправился, как обычно, в круиз по Средиземному морю.

После того как в студенческом городке, расположенном в центре города, бесследно исчезли пять студенток-старшекурсниц, общественный гнев обрушился на полицейское управление Финикса, несмотря на то что студенческий городок находился в юрисдикции собственной службы безопасности института, которая и занималась расследованием.

– Не понимаю, почему вы так категорически отказывались обращаться за помощью, – сказала Нина, не зная, как относиться к позиции лейтенанта Хейзела. – Вы до сих пор не создали вместе с полицией Финикса объединенную рабочую группу. – Она обвела рукой комнату. – Сейчас ее сотрудники должны были бы сидеть вместе с нами за этим столом.

Бледное лицо Хейзела побагровело.

– Мы не охранники в торговом центре, агент Геррера, – сдавленным от негодования голосом ответил лейтенант. – Служба безопасности ТИА – правоохранительное ведомство, обладающее полной аккредитацией, и студенческий городок находится всецело в нашей юрисдикции. – Он с вызовом расправил плечи. – К тому же я много времени проработал в полиции Финикса, откуда ушел всего два года назад, и знаю дело получше большинства тамошних следователей, черт побери!

Неловкое молчание, наступившее после этих слов, нарушил специальный агент доктор Джеффри Уэйд, один из ведущих психологов ФБР, неофициальный заместитель руководителя группы:

– Лейтенант, будьте добры, изложите нам подробности дела.

Хейзел вкратце рассказал про те шаги, которые были предприняты с тех пор, как приблизительно три с половиной месяца назад начали исчезать студентки. Он объяснил, что их родственники создали сплоченную группу, которая постоянно призывала средства массовой информации оказывать давление на администрацию института с целью привлечь к расследованию ФБР.

– И все-таки я удивлен, что вы не запросили помощи раньше, – заметил доктор Уэйд, когда Хейзел закончил. – В вашей службе ведь человек сорок, не больше, правильно?

– Тридцать восемь, – подтвердил лейтенант. – И я связывался с полицейским управлением Финикса и пробовал воспользоваться его ресурсами, однако ничего путного из этого не вышло.

Похоже, он ждал соответствующего вопроса, и Нина решила ему подыграть.

– То есть?

– Я попросил прислать кинолога с собакой, чтобы попробовать взять след, – сказал Хейзел. – Мы оцепили то место, где в последний раз видели последнюю жертву, и никого туда не пускали. Едва только кинолог начал, как его собаку вырвало, после чего она рухнула на землю.

– Собака была отравлена? – нахмурился Уэйд.

Хейзел кивнул.

– Кинолог поспешил с ней к ветеринару, и тот сказал, что собака подверглась воздействию какого-то химического препарата, который обыкновенно используется в качестве инсектицида. Это вещество безопасно, если его не вдыхать и не принимать внутрь, а собака, обнюхивая землю, втянула его прямо в нос.

– С бедным песиком всё в порядке? – обеспокоенно спросила агент Келли Брек.

– Он поправился, – успокоил ее Хейзел. – Однако после этого случая о сотрудничестве с кинологической службой пришлось забыть. С тех пор ни один кинолог и близко не подпускает свою собаку к расследованию.

– Уверен, именно этого и добивался похититель, – сказал Уэйд. – Что говорит нам о том, что он жесток, расчетлив и продумывает все на много ходов вперед. – Он повернулся к Хейзелу: – Чем мы можем вам помочь, лейтенант?

Хейзел собрался с духом, прежде чем пуститься в разъяснения, направленные в первую очередь на то, чтобы, излагая подробности дела, оправдать свои действия.

– Первая жертва пропала второго декабря прошлого года, – начал он. – Даже родители девушки первоначально предполагали, что она просто сбежала в Кабо со своим новым ухажером. – Хейзел пожал плечами. – По-видимому, в прошлом она уже так поступала. Вторая девушка исчезла двенадцатого декабря, в конце осеннего семестра, сразу после того как сдала последний экзамен. Она не приехала домой в Чикаго, и никто не мог точно сказать, когда девушка исчезла с радаров. На самолет свой она не села, но ее могли похитить где-нибудь по дороге из студенческого городка в аэропорт… – Он помолчал. – Не было ничего указывающего на то, что ее схватили на территории института.

– Значит, ваш отдел не сразу увидел общий рисунок. – Нина произнесла это как утверждение, а не как вопрос.

– Так продолжалось до тех пор, пока не исчезла третья студентка, – сказал Хейзел, – что случилось четырнадцатого января, на следующий день после начала нового семестра. Прошло уже больше месяца со времени первых двух случаев.

– Что показало расследование третьего случая? – спросила Нина.

Хейзел почесал затылок.

– Система видеонаблюдения сбойнула.

– Сбойнула? – Агент Келли Брек вопросительно подняла брови.

Ее опыт работы в кибербезопасности делал ее неотъемлемой частью расследования любого дела, к которому было причастно высокотехнологичное оборудование.

– Я должен был обратить на это внимание раньше, – смущенно признался лейтенант. – Видеокамеры работали, однако запись в том временном интервале, когда была похищена девушка, оказалась испорчена. В четвертом случае вся видеозапись почему-то была стерта. В пятом случае видео было не тронуто, однако оно ничего не раскрыло.

– Вы хотите сказать, – Уэйд нахмурился, – что у вас нет кадров с похищением кого-либо из студенток?

– Именно это я и хочу сказать. – Хейзел упер руки в бока. – После того как мы выявили проблему, вся система видеонаблюдения была заменена на новую, однако камеры все равно не показали ничего полезного.

– Я бы хотела взглянуть на то, что у вас есть, – сказала Брек.

– Нет проблем, – согласился Хейзел. – Факультет вычислительной техники выделил нам часть своего корпуса, где мы оборудовали командный центр.

Нина перевела разговор от технических проблем к тому, что считала наиболее важным:

– Как вы думаете, жертвы живы? – Она задала этот вопрос лейтенанту Хейзелу, желая услышать его мнение до того, как начнется обсуждение деталей дела.

– Это не похищение с целью выкупа, – сказал Хейзел. – До сих пор никто не предъявил никаких требований и угроз. – Он провел рукой по крашеным черным волосам. – За время работы в полиции Финикса мне много приходилось заниматься розыском пропавших без вести, и я ни разу не встречался с тем, чтобы многочисленные похищения, совершенные в течение продолжительного периода времени, заканчивались хорошо.

Нина не смогла определить, чем были вызваны складки в уголках его губ – усталостью или тревогой.

– Без тела жертвы, без места преступления, без свидетелей мы находимся в очень трудном положении, – сказал Уэйд. – Мы не знаем, то ли преступник держит где-то похищенных девушек живыми, то ли мы в какой-то момент обнаружим массовую могилу.

– Также жертвы могут находиться в разных местах, – добавила Нина. – Живые или мертвые.

Брек загрузила в свой компьютер план территории студенческого городка ТИА, и сейчас она вывела его на большой экран на стене.

– Если все жертвы живы, кто может удерживать в неволе сразу пятерых взрослых девушек на протяжении нескольких недель? – спросила она, и в ее голосе более заметно прозвучал южный акцент.

– Для того чтобы удерживать пленников, необходимы ресурсы и предварительная подготовка, – заметил агент Джейк Кент, подав голос впервые с начала совещания. – Где похититель их прячет? Как он их кормит и снабжает питьевой водой? – Он покачал головой. – Тут возникают серьезные логистические проблемы, так что скорее можно предположить, что преступник убивает своих жертв и прячет трупы.

До работы в ФБР Кент служил в военно-морском флоте, в элитном подразделении спецназа «Морские котики». Дипломированный специалист в области психологии и лингвистического анализа, он применял свои навыки во время проведения специальных операций, а теперь переориентировал их на поиски преступников.

Обдумав факты, изложенные Хейзелом, Нина была вынуждена согласиться с утверждением Кента. Скорее всего, преступник, стоящий за этими исчезновениями, расправился со своими жертвами после того, как получил от них то, что хотел.

Руководитель группы старший агент-супервизор Бакстон повернулся к Брек.

– Ты можешь показать нам те данные, которые предоставил лейтенант Хейзел?

Тряхнув длинными темно-русыми волосами, Брек застучала по клавиатуре. На экране план студгородка сменился списком с именами и другой информацией.

Поднявшись с места, Бакстон подошел к монитору.

– Что общего есть у всех жертв? – спросил он, обращаясь к собравшимся.

Нина перечислила то, на что сразу обратила внимание:

– Все они учились в ведущем техническом институте, то есть они умные. Все они первокурсницы в возрасте от восемнадцати до двадцати трех лет. Все они белые женщины.

Брек подняла бровь.

– Ты упускаешь самое очевидное, Геррера. Раз никто больше не хочет это говорить, скажу я. – Она указала на фотографии, сопровождающие имена. – Все эти молодые женщины красивые.

Кент нахмурился.

– Это как смотреть, Брек. – Он скрестил руки на груди. – Объективных критериев привлекательности нет. Стандарты красоты постоянно меняются.

– Вот почему оба вы в определенной степени правы, – сказал Уэйд, присоединяясь к спору. – Все эти женщины принадлежат к определенному типу.

– Как это поможет составить психологический портрет преступника? – Нина вопросительно посмотрела на него.

– Мне не нравится то, куда это ведет, – помрачнел Уэйд. – Когда речь не идет о преступлении, совершенном ввиду случайной возможности, выбор жертвы является очень важным. В ТИА почти двадцать тысяч студентов и сотрудников. Если откинуть мужчин, составляющих более половины от общего числа, останется около девяти тысяч потенциальных жертв. Помимо их очевидного интеллекта, все эти женщины были выбраны за их внешность.

– Причем похитителю также удалось совершить свои преступления без свидетелей, не оставив никаких следов борьбы, – добавил Кент. – Что указывает на тщательное планирование и подготовку.

– Мы сможем узнать гораздо больше, изучив территорию студгородка на месте. – Бакстон бросил взгляд на Хейзела. – Вы говорили, факультет вычислительной техники выделил нам место?

– Мы устроили штаб рядом с компьютерной лабораторией, – ответил тот.

– Превосходно, поскольку во всех похищениях ТИА является общей переменной. – Бакстон помолчал. – Но тут есть одна проблема. Меня отзывают в Вашингтон на совещание с директором. Я уеду минимум на неделю.

В комнате наступило напряженное молчание. Глава Бюро вызывал старших агентов-супервизоров на личную встречу только в исключительных случаях. Предположительно руководитель группы будет отсутствовать неделю. Случилось что-то серьезное.

– Новость хорошая или плохая? – спросил наконец Уэйд, озвучивая общее беспокойство.

Бакстон смущенно опустил взгляд.

– Помощник мне ничего не сказал. – Он посмотрел на Уэйда. – До моего возвращения старшим в расследовании остаешься ты.

Завибрировал сотовый телефон Хейзела, привлекая всеобщее внимание к концу стола. Лейтенант поспешил к нему.

– Лейтенант Хейзел слушает.

Все увидели, как, по мере того как он слушал, складки у него на лице становились все резче.

– Уже иду. – Окончив разговор, Хейзел повернулся к собравшимся. – Нам нужно незамедлительно отправиться в ТИА. – Он убрал телефон в карман. – Пропала еще одна студентка.

Через полчаса Нина вместе с остальными членами группы приехала на черном внедорожнике в студенческий городок ТИА, раскинувшийся на обширной территории. Преодолев блокпосты и заградительные барьеры, они поставили машину на северной стоянке рядом с машиной лейтенанта Хейзела.

Выйдя из машины, тот сразу же направился к офицеру полиции Финикса, стоящему вместе с другими полицейскими в конце стоянки.

– Кто вызвал вас сюда? – перебив офицера, спросил Хейзел.

– Я, – ответил стоящий у него за спиной Уэйд.

Хейзел круто развернулся.

– Нам не нужны…

– Вы обратились к нам за помощью, – не дал ему договорить Уэйд. – Пропала еще одна студентка, и нам необходимо бросить все силы, пока след еще свежий. В управлении полиции Финикса почти три тысячи кадровых сотрудников и еще тысяча сотрудников вспомогательных служб. А у вас в распоряжении всего тридцать восемь человек.

Хейзел сжал губы в тонкую линию. Ему потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки, после чего он снова повернулся к офицеру полиции Финикса.

– Где размещены ваши люди? – Поколебавшись мгновение, добавил: – Сэр.

– Я приказал перекрыть все входы и выходы, – ответил тот. – Из управления прибыла следственная группа, в воздух подняли вертолет. – Он замялся, подбирая следующие слова: – Кинологов не будет.

Винить его в этом было нельзя. Хорошая полицейская ищейка ценится очень высоко. Бессмысленно рисковать напрасно, подвергая ее возможному воздействию токсинов: похищенным жертвам это не поможет, а для четвероногого сотрудника правоохранительных сил это может закончиться смертельным исходом.

– Вы уже начали прочесывать местность? – спросила Нина. За время работы в полиции она неоднократно участвовала в поиске пропавших без вести и была хорошо знакома со стандартной процедурой.

Ответ офицера полиции был четким и по существу:

– Я разделил территорию студгородка на сектора и оцепил место, где девушку видели в последний раз.

– Чем занимается следственная группа? – спросил Кент.

– Следователи опрашивают соседей по общежитию, подруг, преподавателей. Они проводят обыск в комнате пропавшей девушки, проверяют ее контакты в социальных сетях. Криминалисты пытаются установить местонахождение ее сотового телефона. Предположительно он был у нее при себе. Пока что никаких результатов.

Не вызывало сомнений, что он не сидел сложа руки. Прошло больше тридцати минут с того момента, как один из подчиненных позвонил Хейзелу, сообщив о пропавшей студентке. Утренние пробки помешали специальной группе ФБР быстро добраться до места, но Уэйд позвонил с дороги, что позволило полиции Финикса существенно продвинуться в расследовании.

– Что насчет камер видеонаблюдения на территории студгородка? – спросила Брек.

– Запись искажена, – ответил офицер. – Мы не можем ее восстановить.

– Мне бы хотелось взглянуть на нее, – сказала Брек.

– Доступ к системе можно получить из штаба, – сказал Хейзел. – Там находятся наши специалисты. – Он повернулся к офицеру полиции Финикса. – Мы рады, что вы присоединились к нам.

– Я лишь прибыл на вызов. Пока что благодарить не за что.

Судя по всему, пропавшая из кампуса студентка по-прежнему оставалась в юрисдикции службы безопасности ТИА. Офицер полиции Финикса предоставлял ей создать следственную группу, и замечания Хейзела свидетельствовали о том, что он был намерен как можно дольше держать следствие в своих руках.

– У вас есть данные о жертве? – спросил Уэйд у офицера полиции. – Где ее видели в последний раз?

– Ее зовут Мелисса Кэмпбелл, – ответил тот. – Вчера вечером около десяти часов камера видеонаблюдения засняла ее перед зданием студенческого совета. Поцеловавшись со своим парнем, Мелисса рассталась с ним и направилась к своему общежитию. – Офицер сверился со своими заметками. – На записи видно, как она подошла к «Таннер-Холлу», после чего запись становится испорченной. После этого ее больше никто не видел. Мы не можем сказать, зашла она в «Таннер» или нет.

– Мелисса была там одна? – спросил Уэйд.

– Похоже, вместе с ней был кто-то, но мы не можем сказать, кто именно, – ответил офицер. – Но с большой долей вероятности это была именно Мелисса, поскольку в это время она одна находилась в этой части студгородка.

– Кто тот парень, с кем она целовалась, прежде чем направиться к «Таннер-Холлу»? – спросил Кент.

– Чад Эймс, – снова сверившись со своими записями, сказал офицер. – Сейчас он находится в комнате для допросов в штабе службы безопасности кампуса, но, похоже, ничего не знает.

– Значит, этот Чад предоставил своей девушке возвращаться в общежитие одной, несмотря на все эти исчезновения? – нахмурился Кент. – Да, мне бы хотелось поговорить с ним…

Нина едва сдержала улыбку, живо представив себе, каким будет разговор Кента с Чадом.

– Мои следователи не считают его подозреваемым, – сказал офицер полиции, ошибочно истолковав мрачное выражение лица Кента. – Он здесь новенький, перевелся из Университета штата Аризона лишь в начале этого семестра, уже после первых исчезновений.

– Я провожу вас к студенческому союзу и «Таннер-Холлу», – вызвался Хейзел, судя по всему горящий желанием поскорее распроститься со своим бывшим коллегой.

Мысленно взяв на заметку выяснить, какая кошка пробежала между Хейзелом и управлением полиции Финикса, Нина вместе с товарищами последовала за лейтенантом.

– Красивый у вас городок, – заметила она, когда они подошли к центральной площади.

Нина никак не ожидала увидеть столько зелени. Воистину ТИА казался зеленым островком в море бетона и асфальта, окруженного океаном пустыни.

– Наша новая ректор решительно настроена на то, чтобы сократить углеводородные выбросы, – объяснил Хейзел. – Декан сельскохозяйственного факультета получил грант на разработку способа фильтрации сточных вод, чтобы использовать их для полива.

Нина обвела взглядом ухоженные лужайки с пышными кустарниками и деревьями. По периметру центральной площади выстроились ряды величественных пальм, а посредине, подобно драгоценному камню в оправе, сверкал стеклянный купол библиотеки.

Они прошли к массивному многоэтажному зданию с просторной террасой, заполненной пустыми столами.

– Никого нет, – заметила Нина. – Я так понимаю, студенты разъехались на весенние каникулы.

– Занятия начнутся только через неделю, – подтвердил Хейзел.

– В таком случае почему Мелисса Кэмпбелл до сих пор оставалась в кампусе?

– Многие студенты не могут позволить себе летать на каникулы на Восточное побережье, поэтому они остаются здесь. – Остановившись, Хейзел указал на соседнее здание. – Это студенческий союз.

Территория перед входом была отгорожена желтой лентой. Повернувшись, Хейзел указал на старинное здание на противоположной стороне центральной площади.

– Я так понимаю, это «Таннер-Холл», – сказала Нина, окидывая взглядом желтую ленту, натянутую вокруг здания, которое, в отличие от всех остальных, имело всего два этажа. Его каменный фасад резко контрастировал со стеклом и бетоном соседей.

Прищурившись, Уэйд посмотрел на крышу.

– Что это там?

– Это одно из самых старых строений на территории студенческого городка, – объяснил Хейзел. – Здесь размещался факультет космологии. Летом на этом месте возведут новое здание, чтобы успеть к началу осеннего семестра. Снос начнется в следующем месяце.

– Значит, здание пустует? – спросил Кент. После того как Хейзел кивнул, он добавил: – Оно охраняется?

– После окончания прошлого семестра здание освободили, – сказал Хейзел. – Двери запираются, но замки самые обыкновенные.

– А я думала, что в вашем институте, занимающемся самыми современными технологиями, для доступа в здания используется сканирование сетчатки глаза или что-нибудь подобное, – полушутя заметила Нина.

– Во-первых, преступность у нас обыкновенно близка к нулю, – поспешно ответил Хейзел. – Во-вторых, бюджет института идет в первую очередь на передовые исследования.

Нина поняла, что задела больное место. Она ни в чем не обвиняла лейтенанта, который, похоже, любые вопросы воспринимал как критику в свой адрес.

– Ясно, – сказала она. – Однако студенческий городок сейчас уже не то безопасное место, каким он был. Что по этому поводу делается в институте?

– Мы занимаемся совершенствованием системы видеонаблюдения, – сказал Хейзел. – Теперь к ней добавлен аудиокомпонент, а также датчик обнаружения движения, для экономии электроэнергии.

– Ректор не думала о том, чтобы закрыть институт? – спросил Уэйд. – По крайней мере, до тех пор, пока полностью не будут установлены новые системы безопасности?

– Сегодня она выступит с заявлением, – сказал лейтенант. – Студенты вместо того, чтобы, как обычно, вернуться после каникул в институт, продолжат обучение дистанционно до нового уведомления.

– Но сам студенческий городок не закроется? – уточнила Нина. – Здесь по-прежнему останутся сотрудники факультетов и часть студентов?

– У нас сейчас близятся к завершению несколько очень важных работ, сроки поджимают… В противном случае институт лишится многих миллионов долларов финансирования. – Хейзел поднял плечи. – Мы просто не можем закрыться.

Нина поняла смысл его слов. Несмотря на все то, что происходило на территории студенческого городка, институт по-прежнему продолжал исследования по заказу различных организаций, в том числе и по государственным контрактам. А тем временем преступник занимался охотой в этих угодьях, богатых добычей. Если его не остановить, молодые девушки будут пропадать и дальше.

Он смотрел, как Мелисса судорожно бьется на бетонном полу, тщетно пытаясь освободиться. Скрытая крошечная видеокамера позволяла видеть практически целиком всю ее камеру.

Ее новое жилище.

Увидев блеск испарины на ее голой коже, он подавил прилив вожделения. Потом еще будет время удовлетворить свое желание. А пока что ему нужно оставаться бесстрастным, изучать Мелиссу и окружающую ее обстановку, убеждаясь в том, что она в полной безопасности, живая и здоровая. Он отметил, что она, пытаясь освободить руки от нейлоновых пут, сгибает один палец под неестественным углом. Вздохнув, достал журнал и записал свои наблюдения.

Лейтенант Хейзел провел группу ФБР по территории студенческого городка, рассказывая о том, где в последний раз видели одну из пропавших девушек. Зловещая экскурсия завершилась у большого прямоугольного здания, увенчанного покатой крышей, покрытой сияющими солнечными батареями.

– Это корпус факультета вычислительной техники, – сказал Хейзел, направляясь ко входу.

При приближении группы двери из матового стекла с шепотом раздвинулись, и все оказались в небольшом фойе. Далее снова автоматические двери, теперь уже прозрачные. Когда они открылись, Нина едва не ахнула от изумления.

– Добро пожаловать в «мозговой центр», – сказал Хейзел.

Центральную часть помещения занимал большой черный стол, окруженный двенадцатью эргономичными офисными креслами. Какое-то движение привлекло внимание Нины, и она, обернувшись, увидела огромный аквариум от пола до потолка, полностью занимающий пространство у одной стены. Мимо медленно проплыла рыба-молот, косясь одним неестественно расположенным глазом на Нину, неспешно работая своим мощным хвостом. Свет сверху проникал сквозь толщу прозрачной воды, отбрасывая яркие пятна на песчаное дно и переливаясь красками на разноцветных кораллах.

– Невероятный оптический эффект, правда?

Оглянувшись, Нина увидела молодого мужчину с выразительными карими глазами, рябым лицом и густыми черными волосами, забранными в хвостик, свисающий до плеч.

– Рик Вейл, аспирант. – Мужчина пожал ей руку. – Я обратил внимание на то, что вы восхищаетесь виртуальным аквариумом… Изображение постоянно выводится на экран на стене, когда мы не используем его для работы. Действует очень успокаивающе.

Нина подошла ближе. Теперь она разглядела, что электрический скат на самом деле плавно скользил по плоскому экрану во всю стену. Присмотревшись, Нина увидела, что изображение сгенерировано компьютером. Протянув руку, она ощутила пальцами гладкое стекло.

– Поразительно! – восторженно произнесла Геррера, обращаясь к присоединившимся к ней Уэйду, Кенту и Брек.

Кент ощупал ладонью экран.

– Выглядит очень правдоподобно.

– Потому что это нанопиксельный голографический дисплей, – послышался сзади новый голос. К ним присоединился коренастый мужчина лет пятидесяти. – Вижу, вы уже познакомились с моим ассистентом, – продолжал он. – Я доктор Фельдман.

Доктор Фельдман не назвал Рика коллегой или партнером, не обратился к нему по имени – он выбрал слово, подчеркивающее то, что аспирант является его подчиненным. Это обстоятельство не укрылось от Нины, которой во время обучения на юридическом факультете самой изредка приходилось сталкиваться с высокомерной снисходительностью преподавателей.

Уэйд представил сотрудников группы ФБР. Нина отметила, что он подчеркнуто употребил перед своей собственной фамилией слово «доктор», чего обыкновенно не делал. Судя по всему, от Уэйда также не укрылась надменность Фельдмана, и он постарался сделать так, чтобы тот относился к нему с уважением.

Достав из кармана пульт, Фельдман направил его на стену. Через мгновение виртуальный аквариум исчез, сменившись планом студгородка, на котором в разных местах зажглись красные точки.

Рик Вейл приблизился к Брек.

– Это интерактивный дисплей, – объяснил он, заметив ее заинтересованный взгляд. – Мы ввели все места, где в последний раз видели пропавших студенток.

– Мне хотелось бы узнать, – повернулась к нему Брек, – что у этих девушек общего, помимо того, что они учились в одном институте.

На этот вопрос ответил Хейзел.

– Наше совещание прервалось до того, как я успел поделиться с вашей командой деталями личной жизни жертв, – сказал он. – Сейчас вы сможете ознакомиться со всем, что к настоящему времени известно нам. Доктор Фельдман и Рик создали программу интерактивного взаимодействия со всей этой информацией. Возможны перекрестные ссылки из нашей системы с любыми федеральными базами данных, какие только пожелаете.

– Нужно будет создать зашифрованный мобильный вход для связи с сервером Бюро, – сказала Брек. – Подключаться к нашему серверу через сети общего доступа запрещено. В этом случае возникает риск оставить калитку, позволяющую обойти систему безопасности ФБР.

– Вы можете воспользоваться компьютером ТИА для доступа к тому, что удалось собрать нам с лейтенантом Хейзелом, и своим компьютером для закрытой связи со всем остальным, – сказал доктор Фельдман, указывая на Рика. – Мой ассистент покажет вам, как управлять этим дисплеем.

Подойдя к черному столу для совещаний, Рик прикоснулся к точке посредине. Перед креслом в центре длинной стороны стола появился светящийся прямоугольник. Через мгновение в границах этого интегрированного терминала, остававшегося невидимым до прикосновения к поверхности стола, ожили иконки.

Брек поспешно захлопнула разинутый в изумлении рот.

– Это как раз то, что нужно.

Нина мысленно усмехнулась, увидев реакцию специалиста по кибертехнике. У Брек был доступ к лучшим вычислительным системам, имеющимся в распоряжении Бюро, и тем не менее технологии ТИА определенно произвели на нее впечатление.

Рик занял место рядом с терминалом.

– Давайте-ка посмотрим, сможем ли мы уловить запах нашего непра, – сказала Брек, подсаживаясь к нему.

– Что такое непр? – спросил Рик.

– Это наш профессиональный жаргон, – объяснила Нина. – «Непр» – сокращенно «неизвестный преступник». Так мы называем того, кого нам нужно найти.

– К настоящему моменту у нас есть один непр и шесть жертв, – сказал Хейзел. – Если только вы не думаете, что преступников может быть несколько.

– Мы подойдем к этому, когда начнем составлять психологический портрет, – сказал Уэйд. – Но пока что будем исходить из предположения, что это дело рук одиночки.

– Точку в данном вопросе можно будет поставить быстрее, если мы проанализируем больше исходных данных, – заметил доктор Фельдман. – Я занимаюсь разработкой новой системы с использованием ИИ и МО, позволяющей усовершенствовать распространенный в настоящее время метод упреждающего анализа.

Убедившись в том, что все молчат, слово взяла Нина.

– Предположим, что мы не ученые и даже не студенты-выпускники, – сказала она. – Что вы имеете в виду?

– У нас тоже есть свой профессиональный жаргон, – снисходительно произнес доктор Фельдман. – ИИ – это искусственный интеллект, а МО – машинное обучение. Сочетание этих двух технологий в настоящее время представляет собой передовой край науки. Вообще-то я работал над другим проектом, но наша ректор попросила меня переориентировать свои исследования с прицелом на то, чтобы выйти на того, кто похищает наших студенток, или установить местонахождение жертв. В идеале и то и другое. – Он оглянулся на Хейзела. – С тех самых пор я работаю в тесном контакте с лейтенантом.

Уэйд неуютно заерзал.

– Мы признательны вам за вашу работу, – сказал он. – Однако будем вести расследование самостоятельно.

– Вы хотите сказать, что не желаете работать со мной? – обиженно спросил Фельдман, очевидно задетый таким ответом.

– Ничего подобного! – Уэйд умиротворяюще поднял руку. – Я просто хочу сказать, что доступ к некоторым аспектам расследования и части собранной нами информации будет предоставлен только сотрудникам правоохранительных органов. Мы не можем раскрывать определенные детали дела посторонним лицам.

Похоже, его слова нисколько не успокоили Фельдмана.

– Лейтенант Хейзел без каких-либо колебаний делился со мной всей информацией. И мне удалось оказать ему существенную помощь в расследовании.

Нина хотела было напомнить профессору, что какой бы ни была оказанная им существенная помощь, конечным результатом явился неумолимый рост числа пропавших студенток. Но как бы соблазнительно ни было желание выпустить немного воздуха из непомерно раздутого тщеславия доктора Фельдмана, она решила предоставить словесную перепалку Уэйду и повернулась к Брек, поглощенной оживленной беседой с Хейзелом и Риком.

– Вот как получить доступ к файлу, – объяснял ей Рик.

Брек ткнула пальцем в панель управления, встроенную в черную столешницу. Последовательность команд преобразовала стену-экран в стандартный компьютерный дисплей.

– Откройте вот этот файл, – сказал сидящий по другую сторону от Брек лейтенант Хейзел.

Через мгновение на стене появилась виртуальная таблица. Фотографии шести молодых девушек, временная шкала, уходящая на несколько месяцев назад, под каждой фотографией маркированный список информации, разбитой на категории. Нина изучила красные линии, соединяющие различные пункты в списках, пронумерованные желтые точки на плане кампуса внизу и цифровые голубые стикеры с соображениями и замечаниями насчет расследования.

– Впечатляет, – заметил Кент, занимая место у нее за спиной. – Воистину это позволяет взглянуть на дело со всех ракурсов.

Фельдман подошел к стене.

– Теперь вы видите, доктор Уэйд, что я имел в виду. Я и мой ассистент помогли лейтенанту ввести в программу всю эту информацию. Мы участвуем в расследовании с самого начала.

– И мы рассчитываем на то, что вы будете помогать и дальше, – произнес Уэйд максимально терпеливым, как показалось Нине, тоном. – В определенных границах.

Нина поспешно заговорила, не давая Фельдману снова пуститься в пререкания:

– У меня сложилось впечатление, что непр наносит удары только ночью. – Она указала на первую жертву, Сэнди Оуэнс. – Однако никто не может сказать точно, когда была похищена эта девушка.

– Совершенно верно, – подтвердил Хейзел. – Однако всех остальных жертв в последний раз видели, когда уже стемнело, а утром выяснилось, что они исчезли, поэтому мы предположили, что это ночной охотник.

– Пожалуйста, только не называйте его так журналистам! – простонал Уэйд.

Нина была полностью согласна со старшим группы. Подобное броское прозвище неминуемо привлечет внимание общенациональных средств массовой информации.

– Что насчет второй жертвы, Черил Гроувер? – спросила она. – Вам до сих пор не удалось установить общий рисунок. Как вы смогли сузить временное окно?

– Черил видели в последний раз, когда она около восьми вечера выходила из столовой, – сказал Хейзел. – До своего общежития она так и не дошла. На следующий день Черил должна была улететь домой в Чикаго на зимние каникулы. Ее соседка по комнате сдала экзамены досрочно и уже уехала, поэтому отсутствие Черил обнаружили только тогда, когда она вечером на следующий день не прилетела в Чикаго.

– То есть никто не хватился ее в течение двадцати четырех часов? – уточнил Уэйд. – Ее могли похитить и в светлое время суток.

Хейзел покачал головой.

– Недавно мы вернулись к этому делу и расспросили всех ее знакомых. Черил должна была встретиться с одной из них на следующий день утром, но так и не пришла в кафе. Подруга решила, что она просто забыла о встрече, и не заявила о ее исчезновении.

– То есть первоначально вы не обратили на это внимания? – уточнила Нина.

– Мы не знали, покинула ли Черил территорию студгородка, – сказал Хейзел. – Ее могли похитить в городе по дороге в аэропорт Скай-Харбор. Нам было известно лишь то, что в самолет она так и не села. – Пожав плечами, он развел руками. – К тому времени как мы начали задавать вопросы, след успел остыть.

Нина хотела было указать ему на то, что он противоречит себе, однако Уэйд бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Новых случаев не было на протяжении целого месяца, до того как начался новый семестр, – заговорил Фельдман, подхватывая нить повествования. – Следующее исчезновение произошло четырнадцатого января, на следующий день после того как студенты вернулись в кампус.

– Значит, пока получается, что непр наносит удары только во время учебного процесса, – сказал Кент. – Что разумно, поскольку он нацелен на первокурсниц, которых еще не привлекают к исследовательским работам и дополнительным занятиям, поэтому у них нет причин находиться в студгородке в промежутках между семестрами.

– Вы можете выяснить, не было ли зафиксировано похищений молодых женщин в городе в течение этого месячного перерыва между семестрами? – обратился к Хейзелу Уэйд. – Я хочу убедиться в том, что непр не охотится где-то в другом месте в ожидании возобновления занятий.

– Я уже это проверил, – сказал Хейзел. – На протяжении последнего года в Финиксе и его окрестностях не было отмечено никаких подобных происшествий.

Брек постучала пальцами по сверкающей черной столешнице, и виртуальная таблица заполнилась новыми данными. Нина поразилась тому, как много сведений о прошлом каждой студентки и обстоятельствах ее исчезновения удалось собрать Хейзелу. Несмотря на запоздалый старт расследования, лейтенант потрудился добросовестно, устанавливая перемещения всех жертв и собирая прочую информацию.

– Никакого общего рисунка относительно времени нападений, – сказала Геррера, изучив выведенные на экран данные. – Похищения происходили в разные дни недели, в различных точках кампуса. Промежутки времени между нападениями варьируются от десяти до тридцати трех дней.

– Мы уже установили то, что у жертв нет ничего общего, ничего такого, что сразу же бросалось бы в глаза, – сказал Уэйд. – Разные курсы, разные преподаватели, разный круг общения, разные общежития, разные увлечения; все они живут в разных штатах.

– В таком случае как непр выбирает своих жертв? – спросил Кент. – Мы что-то упускаем из вида.

– Можно еще раз пройтись по материалам расследования службы безопасности института, – сказал Уэйд. – Но мне хотелось бы побеседовать с приятелем Мелиссы Кэмпбелл, пока у него еще свежи воспоминания.

– Я этим займусь, – сказала Нина, которой не терпелось перейти к активным действиям.

Кивнув ей, Уэйд повернулся к Кенту.

– Ты пойдешь с ней.

Геррера по достоинству оценила этот тактический ход. Поработав в патрульной службе и в следственном отделе, она приобрела большой опыт ведения допросов. Кент, получивший образование психолога, умеет распознавать нюансы поведения и речи. Одним словом, при выполнении этого задания они идеально дополнят друг друга.

Взяв со стола вибрирующий сотовый телефон, Брек посмотрела на экран.

– К этому мы еще вернемся, – сказала она. – Я установила флаг, чтобы отследить, когда эта новость попадет в средства массовой информации. – Поднялась с места. – Адвокат, представляющий семьи жертв, созвал пресс-конференцию перед зданием администрации. Он собирается сделать заявление о ходе расследования.

Нина обвела взглядом толпу, радуясь тому, что не она руководит расследованием. Родственники пропавших студенток выглядели подавленными, а журналисты засыпали вопросами всех имеющих хоть какое-нибудь отношение к властям.

Они с Кентом решили допросить Чада Эймса, приятеля Мелиссы, в здании службы безопасности ТИА после окончания пресс-конференции, чтобы быть в курсе всех последних событий, прежде чем задавать ему вопросы. В прошлом Нине уже приходилось бывать в центре внимания прессы, и она терпеть не могла пресс-конференции; поэтому сейчас она постаралась как могла оставаться на заднем плане, расположившись между Кентом и Брек и предоставив Уэйду и Хейзелу взять на себя всю тяжесть урагана.

Много горячих эмоций было выплеснуто на лейтенанта службы безопасности института, которого родственники пропавших девушек винили в том, что он медлил обращаться за помощью в ФБР и сделал это только после того, как исчезли пять студенток и исчезновение Мелиссы Кэмпбелл стало шестым. Сказав несколько слов собравшимся, Хейзел отошел в сторону и встал прямо позади Нины, а тем временем ректор зачитала подготовленное заранее заявление, сообщив о том, что, если преступник не будет задержан к началу весеннего семестра, занятия после окончания весенних каникул возобновятся в дистанционном виде. Она сделала особый упор на то, что исследовательские работы в университете будут продолжаться.

После того как выступили официальные лица, к микрофону подошел невысокий мужчина в дорогой одежде.

– Мы устали слушать заверения правоохранительных органов в том, что они делают все возможное! – резким тоном произнес он. – Мы требуем действий!

Его слова были встречены жидкими хлопками.

Хейзел успел шепнуть Брек и Нине, что это известный местный адвокат, представляющий интересы родственников пропавших девушек. Он превратился в назойливую муху, появляясь повсюду – на молитвенных бдениях, сборах пожертвований и всех прочих мероприятиях, нацеленных на то, чтобы пропавшие студентки оставались в заголовках новостей.

Нина предположила, что адвокат намеревается представлять интересы родственников в объединенном иске к администрации института. Сегодняшний день обозначил очередную тревожную веху, и адвокат использовал свое присутствие на пресс-конференции по полной.

Похоже, здесь присутствовали корреспонденты всех средств массовой информации Финикса, а также ведущие интернет-блогеры, составляющие значительную часть собравшейся толпы.

– Сегодня утром стало известно об исчезновении еще одной девушки, – продолжал зловещим тоном адвокат. – Я официально объявляю о том, что родственники пропавших студенток назначили вознаграждение в пятьдесят тысяч долларов за любую информацию, которая приведет к задержанию преступника или преступников, виновных в похищении их близких.

Нина поняла, что это означает. Теперь на каждый звонок с существенной информацией будет приходиться не меньше сотни пустых, ведущих в никуда, с ложными обвинениями, нацеленными на то, чтобы натравить полицию на непричастного к делу человека, к которому звонящий по какой-то причине испытывает неприязнь.

Адвокат отошел от микрофона, и толпа расступилась, пропуская еще одного человека.

– О нет, черт побери, только не он! – пробормотал Хейзел.

– Вы о ком? – вполголоса спросила Нина.

– О том типе с жидкими волосами в гавайской рубашке, – простонал лейтенант.

Проследив за его взглядом, Нина увидела дородного мужчину с залысиной, в ярко-красной рубашке с зелеными пальмами и пестрыми попугаями.

– Он именует себя «психологическим следователем», – продолжал Хейзел. – Работает под именем Маг Артур, но на самом деле его зовут Элвин Скрадд. В Финиксе личность известная.

Нина перевела взгляд на Мага Артура, обнимающего за плечи женщину средних лет с красными от слез глазами – судя по всему, мать одной из пропавших студенток.

– Эта дама опирается на него, – заметила она. – В обоих смыслах – физическом и эмоциональном.

– Это мать Черил Гроувер, – сказал Хейзел. – Черил стала второй жертвой. Ее мать – вдова, и Черил у нее единственный ребенок.

Нина шумно втянула воздух, мысленно поставив себя в положение матери, прикоснувшись к страху и горю, которые та должна была испытывать. Она увидела, как мать Черил приняла от Мага Артура носовой платок и высморкалась.

– Он пользуется тем, в каком состоянии находится эта безутешная женщина, – заметила Нина.

– Можно себе представить, – согласился Хейзел. – Если ему удастся пролезть во все это, ситуация… заметно усложнится.

Маг Артур обвел свободной рукой стоящих рядом с ним родственников.

– Я предложил свои услуги службе безопасности ТИА, чтобы оказать содействие в розысках пропавших девушек, однако от моей помощи отказались.

По толпе, жадно внимавшей его словам, пробежал ропот.

– Но теперь к расследованию подключилось ФБР, и, возможно, оно отнесется к моему предложению иначе, – продолжал Маг. – Я готов предоставить помощь, однако мне нужно, чтобы сотрудники правоохранительных органов правильно растолковывали смысл являющихся мне видений.

Нина вынуждена была признать, что самозваный «психологический следователь» выбрал лучшую тактику: что бы ни случилось, он в любом случае окажется в выигрыше.

Если ФБР обратится к нему, он сможет претендовать на любые успехи расследования. Если же сотрудники Бюро так и не найдут пропавших студенток, он заявит, что они просто не смогли правильно истолковать смысл его видений. Хитро…

– Я нахожу, что совместная работа помогает сконцентрировать умственную энергию, – продолжал Маг. – Но если будет нужно, я готов провести собственное психологическое расследование.

Оглянувшись, Нина увидела, что Хейзел скрежещет зубами. До нее дошло, что имел в виду лейтенант, говоря о возможных неприятностях.

По пути к зданию службы безопасности института Геррера и Кент вкратце выработали стратегию допроса. Ведущую роль возьмет на себя Нина, а Кент, опытный психолог, будет наблюдать со стороны, подключаясь тогда, когда сочтет нужным.

Однако сейчас, глядя на Чада, своим внушительным ростом под стать Кенту, Нина начала сомневаться в правильности такого решения. Но тревогу в нее вселил не внешний облик Чада. В отличие от ее коллеги, тот буквально излучал самодовольное высокомерие, громогласно свидетельствующее об элитной школе, солидном наследстве и положении в обществе.

Нине доводилось встречаться с подобными людьми, как по работе, так и в личной жизни. Прекрасно представляя себе, что можно ожидать от допроса, она приготовилась получить удовольствие, сравнимое со сверлением канала коренного зуба.

Нина начала готовить сцену для общения на равных, устранив превосходство Чада. Оставшись стоять, она указала на свободный стул напротив.

– Присаживайтесь, Чад.

Геррера обставила это как приказ, а не как просьбу, умышленно обратившись к Чаду по имени, хотя тот этого не предлагал. Подождав, когда Чад устроится на стуле, она заняла место прямо напротив. Кент разместился у нее за спиной, своими габаритами создав психологический противовес Чаду.

– Я уже говорил с полицейскими, – сказал Чад, прежде чем Нина смогла задать вопрос. – Вообще-то я занят. Что вам от меня нужно, ребята?

Просто очаровательно.

– Пропала ваша подруга, – начала Нина. – Не сомневаюсь, она вам очень дорога. Мы рассудили, что вы сделаете все возможное, чтобы помочь ее найти. – Она выждала мгновение, давая впитаться своим словам, после чего добавила: – Даже если наше расследование отнимет у вас какое-то время.

– Вообще-то она не моя подруга, – возразил Чад.

– А соседка Мелиссы по общежитию думает иначе, – сказала Нина. – И у нее в комнате ваша фотография в рамке.

– У меня много знакомых девушек, – сказал Чад, одарив ее улыбкой такой же фальшивой, как и его загар. – Я никогда не говорил ей, что наши отношения какие-то особенные.

– Вы можете рассказать нам о том, когда в последний раз виделись с Мелиссой? – включился в разговор Кент.

Нина отметила, что он назвал девушку по имени, тем самым выделив ее из «знакомых девушек» Чада. Кент также старательно уклонился от вопроса о том, что произошло накануне вечером, вместо этого попросив его рассказать о последней встрече с жертвой. Подсознательно Чад почувствует этот тонкий, но важный нюанс, и если он попытается скрыть то, что на самом деле виделся с Мелиссой после вчерашнего свидания, его обман вскроется. Возможно также, что Чад постарается уйти от прямого ответа, что тоже будет красноречивым признанием.

– Это было часов в десять вечера или около того, – сказал Чад. – Мы стояли перед зданием студенческого союза. Начался дождь, а у нас ни у кого не было зонта. Я не хотел промокнуть, провожая Мелиссу до ее общежития и возвращаясь назад в противоположный конец кампуса, поэтому оставил ее там.

Нина мысленно добавила к растущему списку замечательных черт Чада «ленивый эгоист, не думающий об окружающих».

– Что вы хотите сказать: «оставил ее там»? – нахмурился Кент. – Было темно, шел дождь, а в студгородке произошло несколько случаев исчезновения студенток-первокурсниц. Какого черта вы просто так бросили свою подругу?

Дало себя знать стремление заботиться о ближних, свойственное Кенту. Заметив, как у него напрягся подбородок, Нина поняла, что Чад выводит его из себя. Внимательно изучив парня, она увидела, как выражение его лица становится расчетливым. Нина заключила, что парень наслаждается собой. Очень любопытно. Большинство из тех, кого допрашивали двое сотрудников ФБР, заметно нервничали бы, однако Чад сохранял полную уверенность в себе.

– У меня были дела, блин! – сказал он таким тоном, словно это все объясняло.

Следующий вопрос задала Нина, дав Кенту возможность определиться с тем, хочет ли он рисковать своей карьерой, устроив этому наглецу хорошую взбучку, в чем тот так отчаянно нуждался.

– Вы ничего не сказали Мелиссе?

Тон Чада оставался небрежным:

– Я сказал ей, что буду с друзьями, так что до завтра пусть она не звонит.

Весьма откровенный способ дать понять девушке, что он будет веселиться всю ночь. Без нее.

– И?.. – надавила Нина.

– Что «и»?

Нина едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Чад прикидывался дурачком, умышленно испытывая ее терпение.

– Вы действительно провели время с друзьями?

– Ну да, – ответил он. – Я отправился в свое студенческое братство. Там как раз вскрыли бочонок пива…

Неожиданный сюрприз.

– Как долго вы там пробыли? – спросила Нина.

– Где-то с час.

– Чем вы занимались потом?

– Послушайте, я не обязан отвечать на ваши вопросы. – Чад с вызовом скрестил руки на груди. – Пока что я старался вам помочь, но если вы будете и дальше приставать ко мне, я обращусь к адвокату своего отца.

Гм. Бежать к папочке… Неужели она на что-то наткнулась?

– Зачем вам будет нужен адвокат? – спросила Нина. – Вам кажется, что вам угрожают?

– Я не сделал ничего плохого, – сказал Чад. – Но вы, ребята, буквально выворачиваете меня наизнанку, стараясь выведать, чем я занимался вчера вечером.

Нина и Кент переглянулись. Чад принял эту вежливую беседу за полноценный жесткий допрос. Очевидно, он не привык к тому, чтобы с него спрашивали отчет о своих действиях в какой бы то ни было форме. Геррера решила четко определить характер разговора.

– Позвольте вам напомнить, – сказала она, – что пропала ваша подруга. Вы последний, с кем ее видели. Вы должны понимать, что у нас могут возникнуть вопросы относительно вашего местонахождения.

– Чудесно, – сказал Чад. – Уйдя с пивной вечеринки, я захватил с собой мебель.

– Кто-нибудь помогал вам нести эту мебель? – спросила Нина, гадая, не пытается ли Чад таким образом обеспечить себе алиби.

– Я имею в виду не диван, агент Геррера, – Чад посмотрел ей прямо в глаза. – «Мебелью» мы называем женщин, которые являются общественной собственностью. Принадлежат студенческому братству. – Он небрежно махнул рукой. – Ими может воспользоваться кто угодно.

– Прошу прощения? – подавшись вперед, зловещим тоном прошептал Кент.

– Это была блондинка, – сказал Чад, то ли не замечая изменившуюся в комнате для допросов атмосферу, то ли не обращая на это внимания. – Как ее звали, не помню, но Скотт должен знать. Это наш президент.

Нина всмотрелась в его лицо, надменное и вызывающее. Его замечание насчет «мебели» было обращено ей: он ясно дал понять, для какой цели, по его мнению, нужны женщины. Для него они были вещью, которую можно передавать друг другу. Большинство людей не станут так нагло оскорблять следователя, который их допрашивает. Если только они не сделают это умышленно, чтобы направить расследование в ложную сторону. Нина приняла решение не заглатывать наживку.

– Мы свяжемся с президентом вашего студенческого братства, – сказала она. – И обязательно разыщем эту молодую даму и выясним, подтвердит ли она ваш рассказ.

– Если вы ее найдете, поделитесь со мной ее телефоном? – спросил Чад. – Я не прочь встретиться с ней еще раз.

Нине наконец надоела эта игра, и она решила его одернуть:

– Вы умышленно стремитесь вывести меня из себя? Потому что я ни за что не поверю, что вы настолько бесчувственный и что единственная ваша забота в настоящий момент – это решить, с какой бы девицей развлечься.

Чад смерил ее оценивающим взглядом.

– Полагаю, вы были бы гораздо спокойнее, если б вас хорошенько удовлетворили в постели. – Он многозначительно подмигнул Кенту. – Вам следовало бы позаботиться об этом.

Нина накрыла руку Кента своей, прежде чем тот схватил Чада за шиворот модной рубашки.

Ей уже приходилось сталкиваться с таким отношением к себе, особенно во время работы в полиции. Изредка мужчины пробовали заигрывать с ней, когда она пыталась продемонстрировать свои полномочия, или же обвиняли ее во фригидности, если она не откликалась на их непристойные домогательства. Нина научилась видеть во всем этом неуважение и попытку отвлечь внимание. Прищуренные глаза Кента превратились в ледяные голубые амбразуры. Нина рассудила, что с этой открытой провокацией ей нужно справиться самой.

– Когда человек, которого я допрашиваю, откровенно старается меня разозлить, – тихо произнесла она, – я задаюсь вопросом, что же он скрывает. Чад, вы что-то скрываете?

– Кроме своей «колбасы», я ничего не скрываю, – презрительно фыркнул Чад.

– Грубое ребячество, – совершенно спокойно продолжала Нина. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Вот мой ответ, – самодовольно ухмыльнулся Чад. – Я за шлюхами не бегаю. – Он помолчал. – С какой стати мне заморачиваться, если они сами бегают за мной?

– То есть, – Нина подняла брови, – ваша защита опирается на сомнительный постулат: «Я слишком красивый».

– Я ничего не могу поделать с тем, какой я. – Чад пожал плечами.

– Нет, можете, – возразил Кент. – И должны.

– Похоже, у вас не должно быть никаких проблем с дамами, – повернулся к нему Чад. – Я хочу сказать, если не брать в расчет ваш мрачный серьезный вид, но это, я так понимаю, беда всех федералов.

Голос Кента понизился до зловещего рокота.

– Назвать вас беспринципным по отношению к женщинам было бы очень большим преуменьшением. – Он подался вперед, вторгаясь в личное пространство Чада. – Надеюсь, когда-нибудь вы повзрослеете. Но сейчас вы еще просто ребенок.

– Мне надоело говорить с вами, – сказал Чад, впервые проявляя нервозность. – Если у вас появятся еще какие-либо вопросы, свяжитесь с адвокатом моего отца.

Приблизительно через час Нина и Кент уже снова находились в «мозговом центре» вместе с остальными членами группы.

– Ну, как прошла беседа с Чадом Эймсом? – спросила Брек.

– Он полная задница, – сказал Кент, прекрасно формулируя итог, к которому пришла и Нина. Она мысленно отметила, что и сама не смогла бы выразиться лучше. – Однако в нашем деле он не подозреваемый.

– Мы подтвердили информацию начальника полиции Финикса о том, что Чад перевелся в ТИА только в январе, больше чем через полтора месяца после первого исчезновения в начале декабря, – сказала Нина, пожимая плечами. – К тому же он не из тех, кто способен испытывать страсть к кому-либо кроме себя.

Увидев всеобщее недоумение, Кент разъяснил:

– Чад – привлекательный парень, слишком увлеченный собой, чтобы думать о Мелиссе. Президент его студенческого братства назвал нам имя и телефон студентки, которая сможет обеспечить ему алиби на то время, когда была похищена Мелисса. – Он нахмурился. – Чад заявил, что он не мог похитить Мелиссу вчера вечером, поскольку, после того как оставил ее перед входом в здание студенческого совета, он – по его собственному выражению – забрал к себе в комнату «мебель». – Далее Кент объяснил, что подразумевал Чад под этим словом.

– Мне доводилось встречать уличных котов, более порядочных, чем этот тип. – Брек поджала губы.

– Та студентка и несколько ее подруг, видевшие их вместе, подтвердили слова Чада, – закончил Кент. – Как бы мне этого ни хотелось, он не тот, кто нам нужен.

Уэйд продолжил совещание.

– Полиция Финикса сворачивает свою работу, – сказал он. – Она не обнаружила никаких следов того, кто похитил Мелиссу. Всю информацию, собранную следователями, передают нам, и расследование снова в наших руках. – Уэйд бросил многозначительный взгляд на лейтенанта Хейзела. – Полагаю, прежде чем двинуться дальше, нам нужно пригласить сюда кого-нибудь из УПФ.

– Ректор ясно дала понять, что хочет, чтобы делом занимался я, – покачал головой тот. – Если привлечь полицию Феникса, она приберет все к своим рукам.

– Вы пригласили нас, но мы ничего не прибирали к рукам, – напомнил Уэйд. – Вы даже не имеете ничего против того, что я провожу совещания и распределяю задания.

– Это другое дело, – пробормотал Хейзел. – Данное расследование не находится в юрисдикции ФБР. Если мы задержим подозреваемого, один из моих сотрудников предъявит ему обвинения, и вся заслуга будет принадлежать нам. С другой стороны, я знаю УПФ. Я сам там работал. Формально наш кампус находится на территории города, и полиция Финикса, если дать ей такую возможность, воспользуется этим, чтобы присвоить себе главную роль.

– А почему это будет… плохо? – нахмурилась Нина.

Хейзел резко обернулся к ней.

– Ректор лишится возможности влиять на изложение событий. Этот сценарий может привести к тому, что институт закроют.

– Это ректор хочет влиять на изложение событий? – спросила Нина. – Или вы сами, лейтенант?

Уэйд поднял руки, успокаивая их.

– Давайте пока что исходить из тех ресурсов, какие у нас есть. – Подождав, когда Хейзел возьмет себя в руки, он обратился к своей группе: – В этом деле много различных аспектов, и я предлагаю разделить наши усилия. – Уэйд повернулся к Брек. – Продолжай восстанавливать испорченные видеозаписи, и в первую очередь выясни, каким образом они были испорчены. Возможно, появится какой-то цифровой след. – Он указал на Кента. – Мы с Кентом составим вчерне психологический портрет преступника, а Геррера воспользуется им, просмотрев протоколы допросов, полученные от УПФ. – И наконец обратился к Хейзелу: – Вы занимаетесь этим делом больше всех остальных и прекрасно знакомы с территорией студгородка. Вы будете помогать нам заполнять пробелы. – Он посмотрел лейтенанту в глаза. – Вы готовы заниматься этим?

– Разумеется, – ответил тот. – Принимаемся за работу! – Задержав взгляд на Нине, он занял место за столом для совещаний. – За годы работы следователем я занимался кражами, наркотиками и, наконец, грабежами. Но никогда – похищениями и убийствами, так что мне будет крайне интересно послушать составленный вами психологический портрет.

Нина села напротив него, также желая услышать, к каким заключениям относительно человека, похитившего шестерых молодых девушек, пришли Уэйд и Кент.

– Я уже упоминал о том, что, на мой взгляд, мы имеем дело с одиночкой, – начал Уэйд. – Это следует из того, как он выбирает своих жертв. Все похищенные им женщины имеют схожие внешние черты. Как правильно заметил Кент, стандарты красоты не являются универсальными, но все эти жертвы в той или иной степени похожи на один-единственный идеал женской привлекательности.

Нине показалось, она поняла, что он хочет сказать.

– Если бы преступников было несколько, внешность жертв различалась бы в зависимости от их личных предпочтений.

Уэйд кивнул, подтверждая правоту ее слов.

– Этого преступника – да, я также заявляю, что наш непр является мужчиной с гетеросексуальной ориентацией, – привлекают определенные внешние данные, и движет им сексуальное вожделение.

– Почему вы полагаете, что речь идет о сексуальном вожделении? – спросил Хейзел. – Мы не знаем, что происходит после того, как преступник похищает своих жертв. Возможно, он сразу же убивает их, не вступая в сексуальный контакт. Быть может, тела девушек где-то зарыты.

На этот вопрос ответил Кент:

– Преступнику необязательно насиловать жертв, для того чтобы преступление оставалось по своей сути сексуальным. Многие серийные убийцы удовлетворяют свои эротические позывы актом убийства, вне зависимости от того, имеет ли место физический секс с жертвой.

У Хейзела на лице появилось озадаченное выражение.

– Вы хотите сказать, он кончает, совершая убийство?

– Это справедливо в некоторых случаях, – подтвердил Кент, – но далеко не во всех.

– Я считаю, что этот мужчина неудовлетворен в сексуальном плане, – снова заговорил Уэйд. – Во многих отношениях он полная противоположность Чаду, которого женщины находят желанным. Мое предположение – наш непр нацеливается на тех, кто, как ему кажется, в обычной ситуации ему недоступен.

– Согласен, – сказал Кент. – Он похищает женщин определенного типа, которых считает привлекательными. Это говорит мне, что с женщинами он ведет себя неуверенно; возможно, в прошлом ему приходилось сталкиваться с тем, что его унизили отказом.

Нина обдумала слова психологов.

– Вы считаете, он устраняет вероятность отказа, просто забирая то, что хочет. – Кент кивнул, и она копнула глубже: – Но разве он не будет чувствовать себя еще более отверженным, когда женщины окажут ему сопротивление?

– Тут полной уверенности не может быть до тех пор, пока мы не узнаем больше, – сказал Кент. – Возможно, преступник накачивает своих жертв наркотиками или лишает их способности сопротивляться каким-то другим способом. А может быть, сразу же убивает их.

– Или, быть может, он тешит себя фантазиями, будто они втайне его любят, но по какой-то причине не могут открыть свои чувства, – добавил Уэйд.

– В таком случае почему женщин так много? – спросил Хейзел. – Почему бы не ограничиться всего одной?

– Это неудержимое влечение, – объяснил Кент. – Преступником движет неудовлетворенная потребность, и нам нужно понять, что это за потребность, потому что сам он не остановится.

Несколько часов спустя Нина сидела с Бьянкой за столом на кухне дома у тети Терезы. Длинный день, проведенный в изучении замечаний по ходу следствия, составленных Хейзелом, и территории студенческого городка ТИА, оставил больше вопросов, чем ответов, и ужин в кругу семьи явился долгожданной возможностью отдохнуть от работы. Дядя Нины и ее двоюродный брат Алекс уже поужинали и, помыв за собой посуду, захватили десерт и отправились в гостиную смотреть по телевизору бейсбол. А женщины остались на кухне, стараясь вытащить из Нины какую-либо информацию о ходе расследования.

– Вы же понимаете, что я не могу ничем с вами поделиться, – сказала им Нина. – Вы напрасно теряете время, пытая меня.

– Мы смотрели пресс-конференцию, – сказала Бьянка. – Похоже, тебе особо нечем с нами делиться. – Она хитро улыбнулась. – Быть может, вам придется кстати этот психологический следователь…

Нина знала, что Бьянка, твердо опирающаяся на науку, не верит в сверхъестественные силы. Очевидно, она подначивала Нину только для того, чтобы попытаться ее разговорить.

– Отличная попытка, Би, но я на это не куплюсь.

– Ну тогда по крайней мере успокой меня, что я могу не тревожиться за вас с Бьянкой, – заговорила Тереза.

Нина поняла, что имела в виду ее тетка: поскольку похититель продолжал терроризировать ТИА, она опасалась за свою племянницу и гостью.

– Я уже вышла за возрастные рамки тех, кто интересует этого типа, – сказала Нина, после чего выразительно посмотрела на Бьянку. – А Би не будет задерживаться в кампусе после того, как стемнеет, и ни на минуту не будет оставаться одна.

– Завтра я встречаюсь с доктором Доусоном, – сказала Бьянка. – Он проведет меня по институту и расскажет об исследовательских проектах, которыми занимается.

– По дороге из гостиницы я заеду сюда за тобой, – сказала Нина. – А когда ваша встреча закончится, кинь мне сообщение, и я отвезу тебя домой.

– Вот видите? – Бьянка повернулась к Терезе. – Как будто она из секретной службы, а я немощный президент! Только что на цепи меня не держит…

– Вот и отлично, – улыбнулась Тереза. – И не смотри на меня так. Все это ради твоей же безопасности.

Нина, признательная за поддержку со стороны тетки, оказалась не готова к тому, что Бьянка предприняла контрнаступление.

– Поскольку ты не хочешь рассказывать нам о расследовании, – начала девушка совершенно невинным тоном, – как насчет того, чтобы дать нам заглянуть за кулисы того, что происходит в вашей оперативной группе?

– Заглянуть за кулисы? – удивилась Нина, стараясь понять, чем вызвана такая резкая смена предмета разговора.

– У них в группе есть один совершенно потрясный парень, агент Джейк Кент, – Бьянка подмигнула Терезе. – Я уже говорила вам, что Нине следует присмотреться к нему внимательнее.

– Ты не говорила мне, что в твоей жизни есть мужчина, – улыбнулась Тереза. – Я была бы не прочь…

– Никакого мужчины у меня нет, – резко перебила ее Нина, чувствуя, что у нее горят щеки. – И я уже раз пятьдесят пыталась втолковать Би, что у агентов, работающих вместе, не может быть никаких личных отношений. – Она повернулась к Бьянке. – Такое просто невозможно.

Однако та перехитрила ее, заручившись поддержкой Терезы, как в свое время поступила сама Нина. При этом девушка ловко увела разговор от себя. Определенно, хитрости ей было не занимать.

– Значит, никакого мужчины нет, так? – спросила Тереза.

Вместо Нины ответила Бьянка:

– Ноль, пусто, nada[5]. – Она задумчиво прищурилась. – Или лучше сказать nadie[6], с грамматической точки зрения.

Бьянка изучала испанский в школе с одной-единственной целью – подслушивать разговоры своих приемных родителей, мистера и миссис Гомес. Нина не могла решить, использовала ли в данном случае девушка свои незаурядные способности на благое дело.

– А как же тогда Хавьер? – спросила Тереза, внимательно глядя на свою племянницу. – Он холост.

В ходе двух предыдущих расследований Нина работала в паре с Хавьером Пересом, следователем из отдела расследования убийств полиции Финикса. Тереза и ее семья знали Хавьера уже много лет и, похоже, были о нем достаточно высокого мнения, чтобы считать его подходящим женихом.

– О да, я видела его в новостях во время последнего расследования. – Бьянка подалась вперед. – Этот чувак – просто полный улет! – Она игриво склонила голову набок. – Высокий, смуглый, симпатичный…

– Пожалуйста, не надо! – сказала Нина, стараясь сохранить разговор на легкой ноте, чтобы скрыть быстро нарастающее волнение. – Я… сейчас это лучше не трогать.

Бьянка вопросительно подняла брови. Им с Терезой было известно то, что тогда произошло. Это было известно многим – благодаря серийному убийце по прозвищу Шифр. По его сообщениям в социальных сетях весь мир следил за тем, как Нина страдала от рук безжалостного садиста, оставившего ей неизгладимые шрамы, физические и душевные, когда ей было шестнадцать лет[7].

После нападения Нина неоднократно проходила курсы психотерапии, но прекратила это, когда в возрасте двадцати одного года поступила на службу в полицию. К сожалению, она поймала себя на том, что не смогла быть полностью откровенной с психологом. Тот чувствовал, что она о чем-то недоговаривает, и мягко пытался заставить ее раскрыться, однако Нина отгородилась глухой стеной, не желая обнажать свою самую сокровенную тайну, ту самую, которая оставила после себя чувство глубокого стыда.

Эту часть своего прошлого Нина до сих пор не раскрывала никому, и до тех пор, пока не найдет того, кому можно полностью довериться, она была не готова завязывать что-либо хотя бы отдаленно напоминающее здоровые романтические отношения.

Воспоминания о времени, проведенном в плену у сумасшедшего, навели ее мысли на нынешнее расследование. Вероятно, как никто другой, Нина ощутила эту неразрывную связь, пришедшую вместе с ударом пронизывающего страха. Как проведет эту ночь Мелисса Кэмпбелл?

Было уже за полночь, когда он просунул руку под голову Мелиссы, чтобы развязать узел повязки, закрывающей глаза. Девушка вздрогнула, и он прибегнул к самому ласковому тону:

– Не шевелись! – Далее последовало обещание: – Если будешь вести себя хорошо, я подумаю насчет того, чтобы снять с тебя стяжки.

Девушка затихла.

С крайней осторожностью он снял полоску плотной ткани и бросил ее на твердый бетонный пол. Девушка зажмурилась, даже несмотря на то что одинокая лампочка под потолком обеспечивала лишь тусклый свет. Мелисса пробыла с завязанными глазами весь день.

Ее взгляд остановился на его лице. Наступил момент истины.

– Хорейс? – Ее голос дрогнул.

– Ты меня узнала? – удивился он.

Наркотик, которым он воспользовался, обыкновенно вызывал потерю памяти, однако разные люди реагируют на препараты по-разному. Он не знал наперед, как много из своего прошлого вспомнит Мелисса.

– Вы из службы безопасности института, – сказала она. – Зачем вы…

Девушка осеклась, и по ее лицу он увидел, как до нее доходит правда.

– Это вы! – Ее серые глаза прищурились. – Это вы похититель!

У нее участилось дыхание – догадка переросла в страх. Теперь она осознала в полной мере всю серьезность своего положения. Никак не ответив на ее слова, он снял крышку с термоконтейнера, в каких носят обед, и заглянул в него. Тронутые влагой глаза девушки следили за каждым его движением.

– Ты хочешь то, что внутри? – спросил он.

– Н-не знаю. – Нетвердо держась на ногах, Мелисса отступила назад; кожаный ремень, которым она была привязана за щиколотку к вмурованному в стену кольцу, скользнул по гладкому полу.

– А мне кажется, знаешь. – Увидев распустившийся у нее на лице ужас, он помедлил, нагнетая напряженность.

Девушка понятия не имела, что в контейнере. Нож? Пистолет? Электроды? Возможные варианты ограничивались лишь размерами контейнера. Это был критически важный момент. Нужно убедиться в том, что девушка поняла, кто здесь хозяин.

Он медленно достал из термоконтейнера охлажденную бутылку воды.

Девушка с опаской перевела взгляд с бутылки на его лицо, стараясь понять его намерения.

– Чистая холодная вода, – улыбнулся он.

Ее очаровательное лицо затуманилось сомнением.

– Крышка закупорена. – Он протянул бутылку. – Смотри, я ничего туда не подмешал.

Мелисса провела розовым языком по пересохшим губам.

Прекрасно понимая то, что от седативного препарата и рвоты ее мучит жажда, Хорейс отвинтил пластмассовую крышку. Характерный щелчок сообщил о том, что он сказал правду: бутылка оставалась закупорена до тех пор, пока он не повернул крышку. Наклонил бутылку – и капелька конденсата, скатившись по поверхности, сорвалась на сухой пол.

Подойдя к сливному отверстию в углу, он занес над ним открытую бутылку.

– Я сейчас все вылью. – Чуть наклонил бутылку, роняя несколько драгоценных капель в круглое отверстие, забранное железной решеткой.

– Нет!

Он опустил руку.

– Ты хочешь пить?

Девушке удалось издать лишь хриплый шепот:

– П-пожалуйста!..

– Я буду обеспечивать тебя всем необходимым. – Он окинул Мелиссу долгим оценивающим взглядом. – Но есть определенные правила.

Девушка снова отпрянула назад, молча покачав головой.

Он смягчил свой тон:

– Ты должна принимать то, что я тебе предлагаю. В настоящий момент я предлагаю выпить холодной, освежающей воды.

– Не понимаю…

– Я налью воду себе в рот. А ты выпьешь ее из моих губ.

Все ее тело содрогнулось.

– Н-нет!

Он снова наклонил бутылку, выливая часть воды в отверстие.

– Хорошо! – в отчаянии воскликнула она. – Я сделаю так, как вы говорите. Только не мучайте меня, пожалуйста!

– Я даю тебе то, в чем ты нуждаешься, – сказал он. – Вот если б я поступал наоборот, тогда бы я тебя мучил.

Поднеся открытую бутылку к губам, он набрал в рот воды и кивнул, подзывая девушку к себе. Та шагнула ближе, трясясь от страха, – кролик, с опаской приближающийся к ястребу. Он не тронулся с места. Наконец девушка подошла к нему так близко, что смогла запрокинуть голову назад, прижимаясь к нему. Медленно, бесконечно терпеливо он опустил голову вниз и стал ждать. Первое движение должна будет сделать Мелисса. Продемонстрировав то, что доверяет ему. Он ждал целую минуту, пока она поднимала к нему свои губы.

Казалось, прошла целая вечность, но наконец ее дрожащие губы встретились с его губами. Он тотчас же вознаградил ее, расслабив челюсть и пустив поток воды прямо ей в рот. Жадно глотая, девушка выпила всё.

Не медля ни мгновения, он поднял бутылку, снова наполнил свой рот и стал ждать.

На этот раз Мелисса прильнула к нему быстрее, горя нетерпением получить предлагаемую им воду. Закрыв глаза, он насладился прикосновением ее сочных губ. На этот раз выждал чуть дольше, пока она не ткнулась языком в его сомкнутые губы, и лишь после этого раскрыл их.

Пока Мелисса пила, он обхватил своей сильной рукой ее стройную талию, превратив происходящее в нежные объятия. В поцелуй возлюбленного.

– Пока что достаточно, – сказал он после того, как она попила в четвертый раз.

– Еще! – Она посмотрела ему в лицо. – Пожалуйста!

Он с трудом подавил нарастающее вожделение. Это всегда являлось самой сложной частью процесса обучения. Одна-единственная мысль заполняла его перегретое сознание: «Для того чтобы покорить ее, я должен сначала покорить себя».

– А что насчет запястий? – решила сменить тактику Мелисса. – Эта штука впивается в них. Я вела себя хорошо.

– Скоро. – Он неохотно отступил назад. – Для того чтобы доказать, что ты готова, ты должна соблюдать правила.

– Какие правила?

– Ты должна прийти ко мне по своей воле, – начал он. – Постоянно выполнять все, что я приказываю. Показать, что ты достойна.

– Как мне доказать вам, что я достойна?

Она хотела, чтобы он ей все рассказал. Выдал свои тайны. Позволил ей притвориться и обмануть его. Ни в коем случае!

– Тут дело не в том, что ты делаешь, – сказал он. – Дело в том, что ты чувствуешь.

– Не понимаю. Как вы можете понять то, что я чувствую?

– Могу, – сказал он. – Только это и имеет значение.

Он жадно схватил свою тетрадь. Первый контакт после похищения прошел крайне успешно. Мелисса приняла воду из его рта, поколебавшись лишь самую малость. Конечно, ее мучила жажда, что помогло, но он тешил себя надеждой на то, что в глубине души она хотела прижаться своими губами к его губам.

Он воображал, как она с нетерпением ждет его следующего посещения, в равной степени жаждая того, что он ей принесет, и жаждая его самого. Представляя себе ее прекрасные глаза, с любовью смотрящие на него, он буквально чувствовал, как у него подгибаются колени. Она идеально подходила ему.

Наконец он нашел свою пару.

Нина так долго смотрела на монитор во всю стену, что у нее заболели глаза. Все утро группа просматривала видеозаписи, собранные Хейзелом в ходе расследования исчезновений студенток. Брек была в своей стихии, однако Нина пребывала в отчаянии. Хейзел объяснил, что в вечер каждого похищения в системном компьютере службы безопасности института происходил сбой, выводивший из строя все камеры видеонаблюдения.

– Иногда камеры не работали по несколько часов подряд, – сказал он. – В других случаях запись искажалась или просто терялась.

– И видеозаписей «Таннер-Холла» также нет, – добавила Брек.

– Такое ощущение, будто у нас в системе безопасности завелись злые гномы, – повернулся к ней Хейзел. – В тот вечер, когда была похищена Мелисса Кэмпбелл, у нас случились проблемы с сервером. – Он помолчал для большего эффекта. – Опять.

Брек сдвинула брови.

– Система безопасности ТИА размещается на выделенном сервере?

– Два года назад нашу систему взломали иностранные хакеры, пытавшиеся украсть результаты последних исследований по биотехнологии, – сказал Хейзел. – Агенты ФБР, проводившие расследование, установили, что в конечном счете киберпираты продали кое-какую нашу интеллектуальную собственность террористическим организациям, стремящимся создать биологическое оружие. После этого ректор поручила факультету вычислительной техники разработать новый, полностью изолированный внутренний сервер с двойным контуром шифрования информации. – Он пожал плечами. – В прошлом году мы перенесли на эту платформу всю нашу систему безопасности. Все работало прекрасно, проблемы начались лишь несколько месяцев назад.

– Напрашивается мысль, что система была взломана изнутри, – заметил Кент.

– Я хочу установить новые камеры видеонаблюдения, подключенные к серверу ФБР, а не к внутреннему серверу ТИА, – сказала Брек. – Нужно положить конец этим сбоям.

– Я свяжусь с отделением в Финиксе и оставлю заявку, – согласился Уэйд. – Думаю, вопрос будет решен в течение сорока восьми часов. Будем надеяться, до того, как непр нанесет новый удар.

– Скажешь, что нам нужна система «Ико-45», – сказала Брек. – После того как я ее установлю и запущу, спрятаться от нее не сможет никто и ничто.

– Я согласна с Кентом, – сказала Нина. – Тут есть все признаки того, что поработал кто-то из своих. Этот человек имеет отношение к ТИА, но какое?

– Возможно, у меня есть ответ на этот вопрос.

Обернувшись, все увидели доктора Фельдмана в дверях, отделяющих компьютерный зал от комнаты для совещаний.

– Вы давно уже стоите здесь? – раздраженно спросила Нина. – Мы же договорились, что пригласим вас на совещание после того, как обсудим все чувствительные вопросы одни.

Она не стала добавлять, что Брек проверила «мозговой центр» на предмет наличия микрофонов, передатчиков и других подслушивающих устройств, несмотря на заверения профессора в том, что помещение является полностью безопасным.

Фельдман прошел в комнату.

– Если вам так будет лучше, я включу звонок, который будет предупреждать об открытии двери. – Он покачал головой, показывая, какой нелепой ему кажется эта мысль, затем продолжал: – Я ввел в свою систему новые данные, и модель упреждающего анализа позволила программе ИИ сделать заключение относительно личности подозреваемого.

Профессор помолчал, и у Нины возникло ощущение, что он сознательно нагнетает напряженность перед тем, как сделать свое заявление. Она не захотела играть в этом спектакле, упрашивая Фельдмана поскорее поделиться своим открытием. Словно по молчаливому согласию, все остальные также ждали, показывая профессору, что они не студенты-первокурсники, жадно внемлющие каждому его слову.

После долгой паузы Фельдман наконец заговорил:

– Система предсказывает, что это не студент, преподаватель или административный работник, а скорее кто-то из обслуживающего персонала или из рабочих.

– На основании чего? – скептически посмотрел на него Уэйд.

– Некоторые алгоритмы связаны с ядром доступа и возможности, – объяснил профессор. – Сами подумайте. Эти рабочие повсюду, никто не обращает на них внимания, их видят везде, входящими в самые разные здания. – Он пожал плечами. – По сути дела, они невидимы.

Нина была потрясена его словами. В своем высокомерии Фельдман даже не понял, что сказал бестактность. Быть может, он воспринимал как «невидимых» всех тех, кто не имел ученой степени, однако Нина определенно относилась к этому не так. Неловкое молчание, наступившее в комнате, громче любых слов заявило о том, как к этому оскорбительному замечанию отнеслись остальные.

Первым пришел в себя Хейзел.

– Все это мы уже проходили, доктор Фельдман. Мои следователи активно занимаются поисками пропавших студенток начиная с января. Они уже опросили всех уборщиц, садовников, поваров, технических работников и всех остальных, работающих в институте. Им не удалось найти ничего заслуживающего внимания; вот почему я попросил вас включить в список возможных подозреваемых студентов, преподавателей и административный персонал.

– А программа всех их отсеяла, – повышая голос, заявил Фельдман.

– Потому что вы так установили параметры, – продолжал лейтенант.

Нина удивилась, обнаружив, что у них такие натянутые отношения. Хейзел высказывался в поддержку участия Фельдмана в расследовании. Они работали вместе на протяжении нескольких недель. Похоже, благосклонное отношение лейтенанта к Фельдману не допускало критики в свой адрес с его стороны.

– Я просто высказываю предположение, – профессор примирительно поднял руки вверх. – Не подумайте, у меня и в мыслях не было пытаться объяснить вам, как делать свою работу.

– Однако вы пришли сюда, – стоял на своем Хейзел. – И объясняете нам, как делать свою работу.

– Доктор Фельдман, мы определенно внимательно присмотримся ко всем этим людям, – сказал Уэйд. – Мы будем признательны любому вкладу в общее дело. Но в настоящий момент нам необходимо обсудить ход расследования без посторонних.

С видом несправедливо обиженного человека Фельдман направился к двери.

– Профессор! – окликнула его Нина, дожидаясь, когда он обернется. – Включите звонок на двери.

Сверкнув на нее глазами, Фельдман удалился. Увидев, что все вопросительно смотрят на нее, Нина пожала плечами.

– Все вы сами подумали о том же. Не хотелось бы, чтобы он вваливался сюда без приглашения. Просто я не постеснялась высказать ему это в лицо.

Уэйд повернулся к собравшимся.

– Не будем терять времени и ознакомимся с протоколами допросов садовников и других рабочих, прежде чем решать, кого из них вызывать для личной встречи. Этим займемся мы с Кентом. Геррера поможет нам, а Брек и Хейзел тем временем займутся видео.

– Что насчет студентов и преподавателей? – спросила Нина.

– Всего в списке значится около двадцати тысяч человек, – сказала Брек. – Я могу выполнить быструю сортировку по возрасту, полу, дате поступления на работу или приема на учебу, домашнему адресу и комнате в общежитии. Результаты будут готовы через несколько минут.

– Никаких других подробностей? – уточнил Уэйд. – Только эти категории?

– У нас не было времени включать подробную информацию о каждом человеке, имеющем какое-либо отношение к институту! – с вызовом произнес Хейзел.

– В таком случае нам нужно будет обозначить параметры, которые помогут сузить круг поисков, – сказал Уэйд, поворачиваясь к Брек. – Подожди до тех пор, пока мы с Кентом не сделаем предварительные выводы.

Уэйд чувствовал себя в своей стихии, занимаясь тем, чем и должен заниматься психолог-криминалист. Нину всегда поражало то, как из великого множества потенциальных подозреваемых, установленных полицией, в результате отсева оставалось только приемлемое количество вероятных кандидатов. Определение ключевых черт характера и особенностей поведения способно сократить продолжительность расследования на несколько месяцев и сберечь человеческие жизни.

Нина уже собиралась присоединиться к Уэйду и Кенту, когда у нее в кармане завибрировал сотовый телефон. Достав его, она увидела, что пришло сообщение от Бьянки.

«Тук-тук!»

Улыбнувшись, Нина набрала ответ: «Кто там?»

«Открывай дверь, черт побери, это доставка обеда!»

Покинув «мозговой центр», Нина обнаружила в вестибюле здания Бьянку с четырьмя большими белыми пакетами.

– Я полагала, что мне нужно будет отвезти тебя обратно к тете Терезе, – сказала Геррера, забирая у девушки два пакета. – А это что такое?

– Твоя тетка, – ответила Бьянка. – Когда ты вчера вечером на кухне предложила отвозить меня обратно, Тереза выдвинула свой план. Ей известно, что я должна оставаться здесь до тех пор, пока доктор Доусон не покажет мне весь студгородок. Алекс освободился рано, поэтому она попросила его привезти еду для вашей группы… хотя, по-моему, этого хватит, чтобы накормить весь преподавательский состав института. Алекс попросил сообщить ему, когда доктор Доусон меня отпустит, и тогда он сам отвезет меня домой, избавив тебя от лишних хлопот. – Девушка огляделась по сторонам. – Я хочу сказать, ты ведь занята и все такое…

Нина рассудила, что принесенный Бьянкой обед явился результатом совместных усилий. Тереза любила готовить, и в больших объемах. В свою очередь Бьянке, вне всякого сомнения, захотелось хоть одним глазком заглянуть туда, где занималась своей работой следственная группа. Любопытство девушки не знало границ.

Тяжело вздохнув, Нина вернулась в «мозговой центр».

– Обед для всех!

– Ого, пахнет замечательно! – Брек указала на стол для совещаний. – Вываливай все сюда.

– По-моему, мы столько не съедим, – заметил Уэйд. – Пожалуй, я приглашу доктора Фельдмана и Рика.

Однако Нина догадалась, что на самом деле руководитель группы хочет предложить мир после неловкого расставания. Она начала разгружать пакеты и тут увидела Бьянку, которая застыла на месте разинув рот.

– О боже! – прошептала девушка. – Я отсюда никуда не уйду!

– Я так и думала, – сказала Брек. – Геррера говорит, что ты подумываешь о том, чтобы осенью поступить сюда. Готова поспорить, теперь решение дастся тебе немного проще, а?

Бьянка описала полный круг, таращась на великолепное оборудование.

– Вообще-то про факультет вычислительной техники ТИА я не думала, но, возможно, мне придется пересмотреть свое решение…

– У нас лучшая программа в стране, – с гордостью заявил доктор Фельдман, подходя к Уэйду. – Я доктор Фельдман.

Бьянка пожала протянутую руку, затем пожала руку молодому мужчине, сопровождавшему профессора.

– Рик Вейл, – с улыбкой представился тот. – Ассистент доктора Фельдмана.

– Я занималась углубленным изучением вычислительной техники и биологии, – объяснила Бьянка. – Сюда я приехала, чтобы познакомиться с образовательными программами института.

У доктора Фельдмана на лице появилось расчетливое выражение.

– Очень любопытное сочетание, мисс…

– Бэббидж, – подсказала Бьянка. – Но все зовут меня просто Би.

Рик переступил с ноги на ногу.

– Доктор Фельдман постоянно ищет лучших ассистентов. – Он покраснел, запоздало сообразив, что, желая сделать комплимент Бьянке, на самом деле похвалил себя.

Все уселись за столом для совещаний. Тереза предусмотрительно позаботилась о бумажных тарелках и пластиковых вилках, несомненно захватив их на складе «Меркадо Весино». Нина вспомнила свой ужин со следователем Пересом в ресторане латиноамериканской кухни, который родители Терезы открыли много лет назад. Встреча со своей теткой и знакомство с ее стряпней позволили ей прочувствовать много того, чего она была лишена в своей жизни.

Доставая из пакетов контейнеры, источающие аппетитные ароматы, Нина поймала себя на том, что у нее текут слюнки. Восхитительные arroz con pollo[8], кукурузные лепешки, frijoles[9] и пирожки с мясом, самые вкусные, какие она когда-либо пробовала.

Брек застонала от предвкушения.

– После всего этого мне нужно будет покурить.

Нина с гордостью улыбнулась. Тереза умела привнести семейное тепло во все, что делала. Приготовив для следственной группы обед, она продемонстрировала всем истинное латиноамериканское гостеприимство самым действенным способом – накормила их.

– Любопытный код, – заметила Бьянка, глядя на экран открытого переносного компьютера Брек.

– Блин! – пробормотала та, поспешно закрывая ноутбук. – Совсем забыла… Отвлеклась на аппетитные вкусняшки. – Она указала на стол.

– Я могла бы вам помочь, – предложила Бьянка. – Насколько я поняла, вы пытаетесь…

– Нет-нет! – остановила ее Брек. – Я сама справлюсь.

Фельдман обиженно вскинул подбородок.

– Я также предлагал свое содействие, но мы просто посторонние. ФБР не хочет привлекать нас к расследованию. – Он встал. – По-видимому, мы представляем угрозу безопасности и нам нельзя доверять.

Профессор был очень обидчив, и от напоминания о том, что его отстранили от расследования, он опять вышел из себя.

Взяв один пакет, он оглянулся на Нину.

– Спасибо за обед, но нам пора снова приниматься за работу.

Встав, Рик вышел следом за ним в компьютерную лабораторию.

Бьянка перевела взгляд с закрывшейся за ними двери на Нину.

– Черт побери, что все это значит?

– Доктору Фельдману не понравилось, что его прогнали из песочницы, – ответила Нина.

– Я вовсе не собиралась создавать вам неприятности, – сказала Бьянка. – Но я увидела код, поняла, что это вредоносный вирус слежки, и захотела помочь. – Она виновато улыбнулась Брек. – В таких программах я хорошо разбираюсь.

– Мы вам очень признательны, – сказал Уэйд, – однако не можем обсуждать…

– Можно разобрать компьютерный алгоритм, не обсуждая ход расследования, – поспешно заметила Бьянка.

Уэйд смерил ее долгим взглядом, затем кивнул Брек, и та обратилась к девушке:

– Я сейчас как раз пишу программу, которая отслеживает броски в системе электропитания службы безопасности ТИА и отправляет сообщения на мой сотовый. Если у меня получится, мне нужно будет придумать, как установить источник помехи.

– А если запустить собственный вирус? – предложила Бьянка. – Который будет только атаковать источник помехи и больше ничего?

– Я уже думала об этом, – сказала Брек. – Но система защиты ТИА надежна, она ничего не пропускает.

– В таком случае нужно обмануть защитную систему, заблаговременно внедрив в нее кусок вируса.

Брек задумчиво склонила голову набок.

– Ты предлагаешь заранее заразить систему защиты вирусом, который я создам?

– Имеет смысл попробовать. – Бьянка пожала плечами.

– Может быть, и получится, – сказала Брек. Она повернулась к Нине. – Толковая девочка.

– Это ты мне говоришь? – ответила та. – Я знаю ее с тринадцати лет.

– На самом деле на эту мысль меня навела моя дипломная работа, – призналась Бьянка. – Я разрабатываю вирус, который сможет доставлять наноустройства в человеческий организм.

– Понятно, – сказала Брек. – Ты пытаешься оседлать биотехнологии.

Уголки губ девушки взметнулись вверх.

– Как и вы, я разрабатываю клетки-носители, чтобы доставлять полезный груз в нужную точку, но в моем случае речь идет о наноустройствах, способных заживлять поврежденные нервные окончания. – Она помолчала. – По крайней мере, так обстоит дело в теории. Доктор Доусон заинтересовался моей концепцией системы доставки. Вот почему он пригласил меня сюда. – Взглянув на часы, Бьянка встрепенулась. – Мне пора бежать. Доктор Доусон ждет меня через пять минут. Он отправился обедать в институтскую столовую и перенес обзорную экскурсию на потом… то есть на сейчас.

– Не забудь отправить сообщение Алексу, чтобы забрал тебя, когда ты освободишься, – окликнула ее вдогонку Нина.

Через пятнадцать минут она встала из-за стола, довольная изысканными яствами и перерывом в выматывающем силы расследовании цепочки страшных преступлений. Геррера почувствовала себя отдохнувшей впервые с момента первого оперативного совещания в отделении ФБР в Финиксе.

Мгновение всеобщей расслабленности нарушило громкое жужжание. Все взгляды обратились на стол для совещаний, где оставил свой сотовый телефон лейтенант Хейзел. От нового раунда вибрации устройство загромыхало по гладкой поверхности.

Взяв телефон, лейтенант ткнул пальцем в экран и поднес его к уху.

– Хейзел… – По мере того как он слушал, у него с лица схлынула краска. – Вас понял, – наконец сказал он. – Срочно едем к вам.

Окончив разговор, Хейзел обвел взглядом собравшихся.

– Два часа назад были обнаружены пять трупов. – Он помолчал. – Полиция Финикса считает, что они принадлежат пропавшим студенткам.

Нине потребовалось какое-то мгновение, чтобы понять смысл слов лейтенанта. Уэйд и Кент уже говорили о том, что шансы найти пропавших студенток живыми невелики, но все-таки она надеялась на лучшее. Были похищены шесть девушек, и вот теперь выясняется, что пятеро из них уже никогда не вернутся домой… На лицах собравшихся в «мозговом центре» Нина увидела отражение своего собственного потрясения. Все присутствующие здесь посвятили свою жизнь борьбе с убийцами. Они потерпели неудачу, и тяжесть этой неудачи легла на них.

– Где трупы? – спросила Нина у Хейзела, пока остальные спешно собирали свои вещи.

– Объясню по дороге. – Резкий тон лейтенанта не располагал к расспросам. – Вы вряд ли найдете это место сами. Я вас туда отвезу.

Через считаные минуты все набились в служебный внедорожник Хейзела и поехали по Центральной авеню. Засунув в ухо беспроводной наушник, лейтенант сосредоточенно выслушивал новую информацию и не имел возможности отвечать на вопросы.

Нина, сидящая сзади между Уэйдом и Кентом, дождалась, когда Хейзел закончит еще два телефонных звонка, после чего снова спросила:

– Куда мы едем?

– В Южный горный парк, – ответил лейтенант, лавируя в плотном потоке машин. – Какие-то подростки играли там, где не должны были играть, и наткнулись на тела.

– Все эти месяцы трупы находились в городском парке? – спросил Кент. – Трудно поверить, что их обнаружили только сейчас…

– Южный горный парк – один из самых обширных муниципальных парков в Штатах, – объяснил Хейзел. – Там больше пятидесяти миль пешеходных троп и три горных хребта.

– Понимаю, что вы хотите сказать, – согласился Кент. – Так где же играли эти подростки?

У Хейзела помрачнело лицо.

– В заброшенной шахте. Насколько я понял, они катались по тропам на велосипедах и случайно наткнулись на вход.

– Опасное занятие, – заметила Брек, сидящая спереди, как обычно, с раскрытым ноутбуком на коленях. – Разве такие места не огораживают забором?

– Мне еще никогда не доводилось видеть забор, способный остановить четырнадцатилетних подростков, переполненных любопытством и имеющих массу свободного времени, – усмехнулся Хейзел. – Им удалось пролезть под ограждением из стальной сетки. Так что от колючей проволоки поверху не было никакого толка.

– Там есть камеры видеонаблюдения? – спросила Брек. – Забор оснащен сигнализацией?

– Нет и нет, – сказал Хейзел. – Что и было установлено подростками в ходе пары пробных попыток, прежде чем они пролезли под оградой. По всей долине сотни заброшенных шахт, и конкретно эта находится в весьма глухом месте. Полагаю, никто не видел надобности устанавливать там сложную систему безопасности.

Проехав до конца Центральной авеню, лейтенант остановил внедорожник перед маленькой каменной сторожкой у входа в парк и опустил стекло двери. К машине приблизился мужчина в форме охранника.

– Езжайте по Койот-роуд до развилки Сагуаро. Оттуда вы попадете на тропу Чапаррель, – объяснил он, проверив документы. – Там вам придется спешиться и дальше пройти с четверть мили пешком. Ребята из УПФ проводят вас к месту.

– Я ожидал увидеть Службу рейнджеров американских парков, – сказал Уэйд. – Но потом вспомнил ваши слова о том, что это муниципальный парк…

– Эта территория находится в юрисдикции полицейского управления Финикса. – Хейзел нахмурился. – Отчего все это чертовски усложняется.

Машина затряслась на ухабистой грунтовой дороге. Выглянув в окно, Нина увидела каменистую пустыню, покрытую чахлым кустарником. В одном месте лейтенанту пришлось притормозить, чтобы пропустить кавалькаду всадников. Восхитительная пегая лошадь с белой гривой с любопытством скосила взгляд на внедорожник, помахивая хвостом, затем двинулась следом за своими товарищами по узкой тропе.

– Трудно поверить, что находишься в пределах крупного города, – заметил Кент.

– Пятый по размерам парк в Соединенных Штатах, – сказал Хейзел, трогаясь вперед. На просторной развилке он остановился рядом со скоплением машин УПФ.

Нина начинала понимать, каким образом в этом глухом месте трупы могли оставаться необнаруженными на протяжении нескольких месяцев.

– Блин! – пробормотал Хейзел. – Они не поленились пригнать сюда передвижной командный центр!

Проследив за его взглядом, Нина увидела в центре площадки здоровенную белую машину. Оснащенная собственными спутниковой тарелкой и антенной, она опиралась на выдвинутые в стороны дополнительные опоры, придававшие ей еще больший объем.

– Похоже, здесь решили развернуться по полной, – сказала Нина. – Я так понимаю, УПФ собирается забрать расследование в свои руки.

У Хейзела был такой вид, словно он нуждается в средстве от изжоги.

– Давайте пройдем туда, пока место еще не оцепили.

Выйдя из внедорожника, все направились к краю развилки Сагуаро. Сознавая то, что юрисдикция Хейзела ограничивается территорией студенческого городка, Нина взяла инициативу на себя и, подойдя к ближайшему полицейскому в форме, предъявила свое удостоверение.

– Специальный агент Геррера. Как пройти к месту преступления?

Поработав сама в местной полиции, она знала, как властная самоуверенность помогает получить доступ в закрытые места.

Полицейский указал на тропинку, ведущую вверх по склону.

– Нужно пройти всего пару сотен ярдов, – сказал он. – Не ошибетесь.

Поднимая ботинками облачка пыли, Нина направилась по тропе Чапаррель. Она услышала, что остальные последовали за ней. Шаги мужчин были тяжелыми, в отличие от шагов Брек, ловко петляющей между камнями и толстыми кактусами, которыми была утыкана тропа.

Поднявшись на гребень холма, Нина увидела желтую полицейскую ленту, которая была натянута между вбитыми в землю колышками и можжевельником, охватывая пространство площадью с половину футбольного поля. Добраться сюда пешком было непросто, но сколько еще пройдет времени, прежде чем над головой начнут кружить вертолеты телевизионщиков?

– Хотелось бы встретиться при других обстоятельствах, агент Геррера…

Обернувшись, Нина увидела приближающегося следователя Хавьера Переса из отдела по расследованию убийств полиции Финикса. У нее в памяти всплыл разговор накануне на кухне у тети Терезы, и она поймала себя на том, что при виде привлекательного полицейского у нее вспыхнули щеки.

– Только не он… – пробормотал Кент.

Нина отметила, что он использовал почти те же самые слова – и в точности такой же раздраженный тон, что и Хейзел, говоривший про Мага Артура.

Вообще-то не было ничего удивительного в том, что она встретилась с Пересом. Теперь речь уже шла не о пропавших без вести, как первоначально предполагал лейтенант Хейзел. Как и думала Нина, теперь, когда стало ясно, что приходится иметь дело с убийствами, расследование взял на себя «убойный» отдел УПФ. В прошлом Нина получила удовольствие, работая вместе с Пересом. Однако Кент, напротив, был от него не в восторге. Судя по недовольному взгляду Хейзела, и он тоже.

– Все вы знакомы с Пересом? – обратился лейтенант к сотрудникам ФБР.

– Нам уже приходилось работать вместе, – не вдаваясь в подробности, ответил Перес, прежде чем те успели ответить.

– Что, кроме тебя, в отделе по расследованию убийств полиции Финикса больше никого нет? – пробормотал Кент. – Почему именно ты?

– Несколько человек из нашего отдела работают на месте преступления вместе с криминалистами, – подчеркнуто терпеливо ответил Перес. – Еще двое опрашивают подростков, обнаруживших трупы. Я возглавляю группу. – Раскрыв большой рюкзак, стоящий у него в ногах, он достал несколько пластиковых пакетов со сложенными защитными комбинезонами. – Вам нужно будет надеть их. – Раздал комбинезоны. – До тех пор пока криминалисты не закончат свою работу, трогать ничего нельзя, но смотреть можно.

– Пять трупов, правильно? – уточнила Нина.

Перес кивнул.

– Я еще раз изучил фотографии пропавших девушек, и мне удалось опознать по крайней мере трех из них.

– Что насчет остальных двух? – спросила Нина, вскрывая пакет, который ей вручил Перес, и доставая белый комбинезон.

– Скорее всего, это те студентки, которые были похищены первыми, однако полной уверенности пока нет, – ответил Перес. – Опознать трупы трудно.

– Возможно, это означает, что преступник какое-то время удерживает похищенных жертв, после чего заменяет их на новых, – заметил Кент, засовывая свои мускулистые руки в рукава комбинезона. – А может быть, он держал их в живых и убил всех одновременно… Мы выясним это, когда будет установлено время смерти каждой из жертв.

– С этим могут возникнуть проблемы, – сказал Перес. Поймав вопросительный взгляд Нины, он добавил: – Сами увидите.

– Как глубоко и далеко уходит эта шахта? – спросил Хейзел.

– Ее исследованием займется СОГ, – сказал Перес. – И мы ищем в архивах все старые документы.

По предыдущей работе с УПФ Нина поняла, что он имел в виду специальную оперативную группу. Она знала, что эти люди выполнят свою работу досконально.

После того как все облачились в защитные комбинезоны, Перес провел их в ворота и вниз по крутому склону к отверстию, похожему на вход в пещеру. Он указал на один из железных столбов, где троица любопытных подростков отогнула край стальной сетки, чтобы проползти под ограждением, и сваленные на земле доски, которыми был заколочен вход в шахту.

– Мы переговорили с охраной парка, и нам ответили, что никто не замечал отогнутой сетки, – оглянувшись, сказал Перес. – Что вполне разумно, если убийца потратил несколько минут на то, чтобы привести ограду в порядок после своего ухода.

Когда все шагнули в черный зев шахты, оказалось, что Нина единственная, кому не пришлось пригибаться. Но вскоре после того, как первая секция оказалась позади, все смогли выпрямиться в полный рост.

– Тут отходит боковой штрек, – объяснил Перес, уводя своих спутников вглубь навстречу тусклому свету аккумуляторных лампочек, подвешенных к вбитым в каменные стены железным штырям.

Завернув за очередной поворот, Нина зажмурилась от внезапного ослепительного света множества прожекторов, установленных на высоких стойках. Толстые кабели змеями уходили к ворчащему генератору. Когда ее глаза освоились в ярком освещении, Нина разглядела экспертов-криминалистов в белых комбинезонах, работающих в просторном подземном пространстве. Другие, предположительно полицейские чиновники и следователи, в таком же облачении, стояли вдоль стен, наблюдая, но ни во что не вмешиваясь.

Наконец взгляд Нины остановился на массивной плоской каменной глыбе посредине, и она шумно втянула воздух. За годы работы в полиции и в ФБР ей доводилось не раз бывать на месте преступления, однако ничто не могло подготовить ее к тому, что она увидела сейчас.

С нарастающим ужасом Нина смотрела на пять человеческих останков, ровным рядом лежащих плечом к плечу на плоском камне, напоминающем древний алтарь. Первые два тела были полностью обмотаны с головы до ног полосами белой материей. Следующие два обнаженных тела, очевидно принадлежащие молодым женщинам, были покрыты белыми гранулами и казались высушенными. Крайнее справа тело было обработано подобным образом и также иссохло, но в значительно меньшей степени.

– Убийца готовит из них мумии… – прошептала Нина, нарушая тишину.

Никто ей не ответил. Даже Уэйд в кои-то веки не нашел нужных слов.

Один из криминалистов снимал на видео то, как его коллега смахивает белый порошок с трех тел, оставшихся обнаженными. Придвинувшись ближе, Нина разглядела черты лиц.

– Хейли Гаррет, Кэти Смит и Эмили Мейкон, – пробормотала она.

– Те трое, кто был похищен перед Мелиссой Кэмпбелл, – сказал Перес, подтверждая ее предположение. – Полагаю, остальные двое – это Сэнди Оуэнс и Черил Гроувер, но нужно будет дождаться заключения судмедэксперта.

Уэйд указал на пять грубых терракотовых кувшинов, стоящих в головах у жертв.

– Если преступник следовал процедурам мумификации древних египтян, в этих кувшинах находятся…

– Внутренние органы, – закончил за него Перес. – Криминалисты уже сняли крышки, чтобы сделать фотографии. – Он поморщился. – Я смог хорошо разглядеть то, что внутри.

Кровь схлынула с лица Брек.

– Эти кувшины заполнены кишками?

– В древности жрецы разрезали брюшную полость и извлекали все внутренние органы, за исключением сердца, – сказал Уэйд. – Желудок, печень, легкие и кишки они помещали в отдельные сосуды. – Он бросил взгляд на алтарь. – Похоже, в нашем случае убийца сэкономил время и место, использовав по одному кувшину на каждую жертву. Судмедэксперт определит, как он разделил органы.

– Откуда тебе все это известно? – спросила Нина.

– В Смитсоновском институте[10] есть замечательная экспозиция, посвященная мумиям, – объяснил Уэйд. – Я бывал там несколько раз. Похоже, многое из того, что я узнал, застряло у меня в памяти.

– Ты упомянул о том, что сердце жрецы оставляли на месте, – сказал Кент. – Почему?

– Потому что древние египтяне верили в то, что в сердце помещается душа человека. – Уэйд полностью перешел в бесстрастный режим, делясь своими познаниями без какого-либо проявления чувств. – А вот головной мозг, однако, считался для загробной жизни ненужным, поэтому от него избавлялись.

Обед бурлил у Нины в желудке, но она сделала над собой усилие, оставляя еду на месте.

– Однако головы жертв не тронуты. – Нина вопросительно посмотрела на Уэйда. – Каким образом он…

Уэйд ответил, не дав ей закончить свой вопрос:

– Как правило, жрецы извлекали головной мозг через нос с помощью железного крюка. Этим крюком они разрезали мозговое вещество на куски, которые можно протащить через ноздри и…

– Матерь божья! – воскликнула Брек, вскидывая руки. – У меня уже возник жуткий зрительный образ!

– А что это за белые гранулы на обнаженных телах? – спросила Нина, спеша поскорее закрыть тему мозгового вещества.

– Смесь поваренной соли и пищевой соды, – объяснил Перес. – Криминалисты уже выполнили экспресс-анализ.

– Эта смесь высушила трупы, – сказал Уэйд. – В паре с сухим жарким воздухом Аризоны.

– Убийца защитил трупы от разложения, – сказал Кент. – Любопытно взглянуть на то, на какие труды он пошел, чтобы сохранить своих жертв. – Он огляделся по сторонам. – Просто перетащить их сюда было невероятно сложно, а затем он должен был постоянно возвращаться, чтобы работать с телами.

– До студгородка ТИА отсюда несколько миль. – Нина оглянулась на Переса. – На дорогах есть камеры видеонаблюдения, которые могли бы заснять, как убийца едет сюда или тащит в парк большой мешок?

– Ближайшая дорожная камера находится на Центральной авеню, – покачал головой Перес. – Мы не можем определить, какие машины въезжали в парк.

– А разве охрана не фиксирует информацию о посетителях? – спросила Брек.

– Охрана отпирает ворота утром и запирает вечером, – сказал Перес. – Вот и всё.

– Подождите! – встрепенулась Нина. – Если ворота ночью заперты, убийца должен был доставить сюда трупы средь бела дня. Вероятно, в багажнике своей машины.

– А что, если жертвы были еще живы, когда он привозил их сюда? – предположил Хейзел. – Быть может, убийца заставлял их идти под дулом пистолета.

– Нет ничего указывающего на то, что он убил их здесь, – заметил Перес. – Пока что мы исходим из предположения, что преступник убил их где-то в другом месте и переместил сюда уже мертвые тела.

– Зачем убийца так рисковал быть схваченным, воспроизводя древний ритуал? – спросила Нина, не обращаясь ни к кому конкретно. – Он ведь должен был регулярно возвращаться сюда.

– Потому что сохранение тел было для него важнее риска быть схваченным, – сказал Кент. – Им движет непреодолимое желание.

– Что бы им ни двигало, это должно быть связано с тем, как он выбирал, а затем убивал своих жертв, – заметил Уэйд. – Если мы это поймем, то сможем выйти на непра.

Его слова отозвались в мыслях Нины, обдумывающей то, как ей погрузиться в извращенное сознание убийцы. День начинался с поисков похитителя. Теперь это была охота на серийного убийцу.

Осторожно придвинувшись ближе, Нина посмотрела на ближайшую обнаженную жертву, заглянув через плечо криминалиста, который запечатлевал место преступления на фото. Окинув взглядом неподвижное тело девушки, Нина обратила внимание на какой-то предмет, зажатый в ее сложенных руках, торчащий из белых гранул, которыми был покрыт труп.

– Она держит черное перо, – произнесла Нина, рассуждая вслух.

Уэйд шагнул к ней.

– Похоже, это страусиное перо.

– Такие же есть у всех, – продолжала Нина, отметив, что у завернутых тел руки также были сложены на груди, а в них торчало что-то похожее на сильно высохшее перо.

Она снова переключила внимание на самую последнюю жертву. Ее взгляд скользнул по частично высушенному телу девушки до ног.

– А что это за кожаный ремень у нее на щиколотке?

– Судя по тому, где он находится, я думаю, жертва была связана, – сказал Перес.

Точно такие же ремни были у остальных обнаженных жертв, на том же самом месте, чуть выше ступни.

– Видите, на ремне закреплено стальное кольцо, – указала Нина.

– Похоже на те, какими прикрепляется поводок к собачьему ошейнику, – сказал Перес. – Вероятно, убийца держал своих жертв на привязи. Тем самым он ограничивал их передвижения.

Нина пришла в ярость при мысли о том, что это чудовище держало молодых девушек на привязи. Непрошено нахлынули воспоминания о своем собственном пленении, и затылок ее покрылся жгучим потом. Нина рассеянно потерла запястья, вспоминая ощущения того, как ее руки и ноги были привязаны к столу. Обнаженная и объятая ужасом, она была совершенно беззащитна перед извращенными фантазиями безумца.

Поймав на себе озабоченный взгляд Кента, Нина взяла себя в руки, сосредоточившись на настоящем.

– Интересно, у остальных двоих есть такой же ремень? – спросил Хейзел.

– Я практически уверен в этом, – сказал Уэйд. – Судя по виду, ремни были куплены недавно или сделаны на заказ для трех последних жертв. Расправившись с ними, убийца не стал снимать ремни, чтобы использовать их для следующей девушки.

– Почему ты считаешь, что три обнаженных тела принадлежат последним жертвам? – спросил у него Перес.

– Я не специалист по культуре Древнего Египта, – ответил тот, – но вспоминаю слова доцента в Смитсоновском институте о том, что процесс сохранения тела занимает по меньшей мере пару месяцев. – Уэйд указал на каменную глыбу. – Судя по всему, убийца начал работу, как только расправился с первой девушкой, чем объясняется, почему все жертвы находятся на разных стадиях мумификации. После того как он заканчивал процесс и пеленал тело, разложение практически прекращалось.

Осмотрев лежащие перед ней останки, Нина согласилась с заключением Уэйда.

– Убийца не пожалел времени, укладывая трупы, – сказала она, оборачиваясь к Кенту, который глядел на жуткое зрелище, погруженный в свои мысли. Ей хотелось услышать его мнение об этой картине. – Он позаботился о том, чтобы закрепить перо так, чтобы оно не выпало из рук в ходе ритуала.

– Скорее всего, убийца разложил трупы по порядку, – сказал Кент, изучая тела мертвых девушек. – Это говорит о тщательном подходе и внимании к мелочам. На всех жертвах нет бросающихся в глаза внешних травм.

Кент и Уэйд многозначительно переглянулись. Очевидно, двое психологов читали место преступления на более глубоком уровне.

– Что это говорит нам про непра? – спросила Нина.

– Убийца действует аккуратно и собранно, – сказал Уэйд. – Он не совершает надругательств над мертвыми телами, не относится к ним с презрением. Не избавляется от них, не оставляет разлагаться. Он тщательно оберегает их, используя сложный метод, рассчитанный на то, чтобы сохранять тело на протяжении столетий.

– Некоторые преступники просто бросают тела своих жертв, – разъяснил Кент. – Другие их прячут. Лишь очень немногие обращаются с ними крайне бережно. Наш непр раскладывает тела своих жертв на некоем подобии алтаря, руки сложены на груди и держат перо.

– Что это означает? – спросила Брек.

– Тут важно, какое значение придает этому убийца, – сказал Уэйд. – Мы займемся этим, но, возможно, речь тут идет о чем-то сугубо личном. Определенно, имеет смысл пропустить все через ПИНП.

С этим Нина была полностью согласна. Обширная база данных Программы идентификации насильственных преступлений, разработанная ФБР, покажет, были ли другие убийства, когда преступник мумифицировал тела своих жертв и вкладывал им в руки перья.

– Согласно криминалистам, предварительный наружный осмотр тел не позволил установить непосредственную причину смерти, – сказал Перес. – Нет никаких видимых внешних травм, что наводит на мысль, не были ли жертвы отравлены. На этот вопрос дадут однозначный ответ заключение патологоанатома и результаты токсикологических анализов, но какие-то данные может дать предварительное изучение.

– До тех пор, пока мы не убедимся в противном, будем исходить из этого предположения, – сказал Уэйд. – Преступник уже отравил служебно-розыскную собаку, из чего следует, что он имеет опыт работы с токсинами. Достаточный, чтобы выбрать те препараты, которые не исказят черты лица жертв и не ускорят разложение тканей.

– Пока мы ждем результатов вскрытия, криминалисты доставят собранные материалы в лабораторию УПФ для анализа, – сказал Перес. – Все фотографии они перешлют мне, а я загружу их в базу данных оперативной группы, и тогда мы получим возможность изучить место преступления.

Следователь собирался присоединиться к «мозговому центру», что Нина находила разумным. В предстоящем расследовании «убойный» отдел полиции Финикса будет играть ведущую роль. Нина обрадовалась, что им предстоит работать совместно с уже готовой оперативной группой, вместо того чтобы мучиться в одиночку.

– Вы вместе с группой ФБР можете возвращаться в развернутый вами штаб, – сказал Перес, обращаясь к Хейзелу. – Я присоединюсь к вам попозже.

– А ты сам чем займешься? – спросил Уэйд.

Перес кивнул на пять безмолвных тел, лежащих на каменной глыбе.

– Мы с криминалистами закончим здесь и отвезем тела в судмедлабораторию. – Он шумно выдохнул. – И мне нужно будет связаться с родственниками. Трех девушек можно опознать. – Перес поколебался. – Для остальных, возможно, придется ждать экспертизы ДНК.

Нине уже приходилось быть вестником смерти. Пожалуй, в полицейской работе самое сложное – сообщать родственникам о случившейся трагедии, и она понимала, какая задача предстоит Пересу.

– Они похожи на фотографии древних мумий, которые я видела, – сказала Геррера. – Убийца не пожалел времени на то, чтобы воссоздать все это, словно хотел, чтобы его жертвы оставались непотревоженными на протяжении тысячелетий.

Она оценила масштабы работы, проделанной убийцей. По каким-то причинам, известным ему одному, он лишил жизни пятерых молодых девушек, которых ожидало светлое будущее, умных, целеустремленных, готовых внести свой вклад в мир. Оценить эту утрату невозможно.

– Мне довелось расследовать сотни смертей, – сказал Перес, выводя ее из задумчивости, – и я должен признать, что еще никогда не видел такого странного зрелища.

Нина шла по дорожке, ведущей к зданию факультета вычислительной техники, поглощенная разговором с Брек, а Кент, Уэйд и Хейзел шли сзади. Завернув за угол, она увидела доктора Фельдмана и Рика, которые разговаривали с высоким мужчиной лет сорока в твидовом пиджаке и голубых джинсах.

Рик, услышав приближение Нины и ее спутников, обернулся к ним. Это движение открыло еще одного человека, стоящего рядом, – невысокого, миниатюрного.

Бьянка подозвала Нину пальцем.

– Что ты здесь делаешь? – спросила та, когда они подошли ближе.

– Это доктор Доусон, – сказал Бьянка, указывая на мужчину в твидовом пиджаке. – Я хочу поговорить с ним у него в кабинете.

– Я собирался показать мисс Бэббидж наш факультет, – сказал Доусон. – Некоторые исследования, интересующие ее, будут проводиться на человеческих останках, и она изъявила желание осмотреть морг в здании медицинского факультета.

– Мне приходилось довольствоваться виртуальными трупами, поскольку я не занимаюсь изучением животных, – объяснила девушка. – Но работа с настоящим трупом позволит мне лучше понять дело. До клинических испытаний на добровольцах еще как минимум несколько лет.

– И ты здесь ради… – Не договорив, Нина махнула рукой, указывая на здание факультета вычислительной техники.

– Ну… – сказала Бьянка, растягивая это слово и стараясь уклониться от проницательного взгляда Нины. – Мы пересекали центральную площадь, направляясь к зданию медицинского факультета, когда мне на телефон пришло сообщение со срочной новостью о нескольких трупах, обнаруженных в парке. – Девушка залилась краской. – Поэтому я передумала и пришла сюда, чтобы убедиться в том, что тебе об этом известно, – на тот случай, если это имеет какое-то отношение к вашему расследованию.

Однако провести Нину ей не удалось.

– Ты хотела проверить это сообщение. – Она скрестила руки на груди. – И снова пробраться в «мозговой центр».

– Ты меня обижаешь! – изобразила негодование Бьянка. – Как будто я постоянно лезу в ваши дела…

Нина презрительно фыркнула:

– Вам с доктором Доусоном следует отправиться в морг. А у нас есть чем тут заняться.

– Ну хотя бы скажи, это правда? – не сдавалась Бьянка. – Пропавших студенток действительно обнаружили в парке?

Нина вскинула подбородок.

– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть…

– О, только не надо! – Бьянка повернулась к профессору. – Пожалуй, нам лучше вернуться на медицинский факультет. Здесь мы не услышим ничего, кроме официальных отговорок.

– Вообще-то через десять минут у меня лекция, – взглянув на часы, сказал Доусон. – Мы немного отвлеклись, и это отняло все мое свободное время. Давайте как-нибудь в другой раз.

– Конечно, – согласилась Бьянка. – Я пробуду здесь целую неделю.

– Рад это слышать, – с облегчением сказал Доусон. – Потому что завтра я должен быть на ученом совете, где соискатели будут защищать диссертации. Возможно, это растянется и на следующий день.

– Раз уж вы здесь, я с радостью покажу вам компьютерную лабораторию, – вмешался доктор Фельдман. – Во время обеденного перерыва вы лишь мельком увидели «мозговой центр».

Доусон недовольно покосился на своего собрата-профессора, и Нина почувствовала, что он обеспокоен тем, как бы Фельдман не прибрал к рукам перспективную студентку.

– Бьянка уже собиралась уходить, – сказала Фельдману Нина, полная решимости не подпускать девушку к расследованию. – Сейчас она свяжется с моим двоюродным братом Алексом, чтобы тот ее забрал.

– Замечательно! – Бьянка достала свой сотовый телефон. – Я и без тебя смогу узнать, что здесь происходит.

Развернувшись, она удалилась прочь, склонив голову к экрану телефона и оживленно стуча по нему большими пальцами.

– Если хотите, можете заглянуть в компьютерную лабораторию завтра, – окликнул ее вдогонку Фельдман. – Я буду здесь.

– Давайте приниматься за работу, – сказал Уэйд, направляясь к ступеням, ведущим к главному входу в здание факультета вычислительной техники. – Ты получила фотографии от следователя Переса? – спросил он через плечо у Брек. – Я хотел бы начать с анализа места преступления.

Та ничего не ответила, и все остановились и удивленно обернулись к ней.

– Так, ребята, – Брек оторвала взгляд от телефона. – Только что получила новое предупреждение. Журналисты и родственники жертв приехали в ТИА. Так называемый «психологический следователь» сказал им, что получил известие от душ девушек. – Это слово она обозначила кавычками. – Из этого следует: ему известно, что именно их останки обнаружили в шахте, и он собирается объявить об этом во всеуслышание.

Все ускорили шаг, возвращаясь обратно, чтобы услышать, какая новая преисподняя разверзнется над расследованием по милости Мага Артура. Через считаные минуты они добрались до места и быстро пробрались в первые ряды толпы, чтобы лучше слышать.

Нина узнала адвоката, представляющего интересы родственников пропавших студенток.

– …жертвы убийств были обнаружены всего в нескольких милях от территории ТИА, – зычным голосом говорил тот. – По словам родственника одной девушки, психологический следователь Маг Артур вошел в транс и в этом состоянии смог связаться с несколькими жертвами.

Кент выругался вслух. Хейзел застонал. Нина ограничилась тем, что выразительно закатила глаза.

– Как ему удалось так быстро прознать об этом? – спросила Брек вполголоса, так, чтобы не услышал никто посторонний. – Даже если ему пришло сообщение о том, что в парке были обнаружены трупы, он не мог знать, что два из них соответствуют описанию пропавших студенток ТИА. – Она раздраженно выдохнула. – Я хочу сказать, как он может говорить про личность жертв?

– Потому что он алчный беспринципный проходимец, жаждущий внимания, – сказал Кент. – И к тому же нечистоплотный мошенник.

– Я только что говорил по телефону с Пересом, – сказал Уэйд, убирая в карман свой сотовый. – Он покинул место преступления всего пятнадцать минут назад и пока не смог связаться с родственниками жертв. Когда я объяснил ему, что они как раз направляются сюда, Перес заверил меня в том, что Маг не получил информацию ни от кого из тех, кто участвовал в осмотре места преступления. Все эксперты-криминалисты и следователи по-прежнему там.

– Что насчет подростков, которые обнаружили тела? – спросила Нина. Страсть Бьянки к социальным сетям научила ее тому, с какой молниеносной скоростью способен распространять информацию подросток, вооруженный сотовым телефоном.

– Все это время они находились вместе со следователями, – сказал Уэйд. – Они не могли связаться со своими приятелями и выложить в социальные сети то, что увидели. Следователи также убедились в том, что подростки никому ничего не сообщили до того, как полиция откликнулась на вызов. В противном случае они нас предупредили бы.

Нина подумала про другие каналы утечки информации.

– Зеваки, стоящие за полицейским оцеплением, и журналисты, кружащие в воздухе на вертолете, не могли узнать, что было обнаружено в шахте?

– Мистер Маг желает сообщить полиции то, чем он только что поделился с родственниками, – заявил тем временем адвокат, после чего отступил в сторону.

– Несомненно, Маг попросил адвоката потянуть время до тех пор, пока не соберутся журналисты, – заметила Нина, указывая на съемочные группы, спешно расставляющие свое оборудование.

– Я почувствовал холодную дрожь, пробежавшую по всему телу, – объявил собравшимся Маг, заметно трясясь. Он позаботился о том, чтобы смотреть в сторону телекамер. – Это ощущение было таким сильным… Я почувствовал клаустрофобию, затем все вокруг потемнело, и я не знаю, что произошло дальше.

Женщина, в которой Нина узнала мать одной из пропавших девушек, схватила Мага за руку.

– Мистер Маг изменился в лице, – сказала она. – Затем он начал раскачиваться из стороны в сторону и заговорил тихим голосом, похожим на голос моей дочери. – Женщина всхлипнула. – Он сказал, что ее больше нет в живых!..

– Он сказал, что все наши девочки погибли, – заговорил стоящий по другую сторону от Мага мужчина сдавленным от эмоций голосом. – Нам нужны ответы, но полиция нам ничего не говорит. – Он указал на начальника управления полиции Финикса, с которым группа ФБР встречалась после исчезновения Мелиссы Кэмпбелл. Его можно было сразу же узнать по темно-синему мундиру, украшенной золотым ремешком фуражке и сверкающему полицейскому значку на груди.

Один из прибывших на место журналистов сразу же повернулся к начальнику полиции и громким голосом спросил:

– Это правда, что вы обнаружили тела пропавших студенток?

– Прежде чем делать официальное заявление, – ответил тот, – мы хотели бы переговорить с родственниками без посторонних.

– Мистер Маг уже сообщил нам трагическую новость, – сказал отец, указавший на начальника полиции. – Так что можете выкладывать всё.

– Мы обнаружили пять трупов, – тщательно подбирая слова, начал начальник полиции. – Они были спрятаны в заброшенной шахте, расположенной на территории Южного горного парка.

Нина рассудила, что эти подробности можно обнародовать без вреда для расследования. Судя по словам Переса, над местом уже появились вертолеты телевизионщиков.

– Пропали шесть студенток! – крикнула одна мать. – Кого именно вы нашли? Там есть моя дочь? – Она закрыла лицо руками.

– Я очень сочувствую вам и всем остальным, потерявшим своих близких, но вам предстоит тяжкое испытание, – сочувственным тоном произнес начальник полиции. – Я прекрасно понимаю, какую боль вы сейчас испытываете, но необходимо, чтобы вы опознали найденные останки, и только после этого мы сможем сделать заявление для общественности.

– Я посмотрю сам, – сказал отец. – Прямо сейчас!

Начальник полиции повернулся к убитому горем мужчине.

– В настоящий момент тела остаются там, где были обнаружены, а доступ на место преступления закрыт. Где-нибудь через час-два мы пригласим вас в помещение судебно-медицинской экспертизы, где вы сможете взглянуть на останки.

– Я буду ждать и молиться о том, чтобы не увидеть свою маленькую девочку, когда… когда… – У мужчины затряслись плечи, он не смог сдержать слезы.

Вперед вышел другой разгневанный родственник.

– Если б нам не сказал он, – он указал на Мага Артура, – когда вы собирались открыть нам правду?

Начальник полиции задержал взгляд на психологическом следователе.

– На самом деле нам хотелось бы поговорить с мистером Магом относительно… источника его информации.

– Я буду рад помочь вам в расследовании, – улыбнулся Маг. – Вообще-то мне уже приходилось оказывать помощь полиции по всей стране в самых разных…

– Я имел в виду другое, как, уверен, вы и сами поняли, – перебил его начальник полиции, после чего повернулся к журналистам. – В настоящий момент у меня больше нет никаких комментариев. В ближайшее время наш отдел по связям с общественностью предоставит вам всю имеющуюся у нас информацию.

Судя по всему почувствовав, что он начинает терять внимание слушателей, Маг обратился к ним:

– Сегодня вечером я проведу закрытый сеанс с участием родственников, постаравшись установить прямой контакт с жертвами, которые, возможно, скажут нам, кто это сделал.

Брек подозвала к себе остальных.

– Я больше не могу выносить болтовню этого балаганного шута, – прошептала она. – Пока он разглагольствовал, я порылась в интернете. Похоже, этот Маг Артур сделал себе имя в течение последних десяти лет. Утверждает, что на поле для игры в гольф в Скоттсдейле его ударила молния и с тех самых пор у него открылась способность общаться с духами… за определенную плату.

– А духи принимают кредитные карточки? – поинтересовалась Нина.

– Не знаю, а вот Маг Артур определенно принимает, – сказала Брек. – Он снял офис в центре Финикса, где устраивает свои сеансы и проводит занятия.

– Занятия?

– Да. За пару тысяч долларов он учит людей общаться с умершими.

– Мне хочется выяснить, как он узнал о трупах сразу же после нас, – задумчиво произнес Кент.

– Вероятно, так же, как и средства массовой информации. – Хейзел не скрывал своего раздражения. – Прослушивая полицейский канал. Нужно будет попросить Переса отдать распоряжения, чтобы в дальнейшем все сообщения, относящиеся к данному расследованию, передавались только через терминалы данных в патрульных машинах или по закрытому радиоканалу.

– Скоро мы узнаем, так ли поступил Маг, – сказал Кент. – Похоже, начальник УПФ собирается забрать его на допрос. Будем надеяться, это произойдет до так называемого «сеанса», о котором объявил Маг.

– Я попросил Переса подскочить к факультету вычислительной техники, когда он освободится, – сказал Уэйд. – Нам будет нужна вся информация, собранная криминалистами УПФ. Мы должны схватить этого подонка до того, как он…

Уэйд не договорил, но все поняли, что он имел в виду. Нина вспомнила слова объятой горем матери. Пока что обнаружено только пять трупов. Сердцем Нина чувствовала, какой девушки недостает. Где Мелисса Кэмпбелл?

Нина сидела за столом в комнате для совещаний, изумленно глядя на экран во всю стену.

– Как вам удалось так быстро выяснить все это?

Последние двадцать минут они с Кентом общались по видеосвязи с оперативным штабом УПФ; по-видимому, Брек и Уэйду этого времени хватило, чтобы создать психологический портрет преступника.

Брек улыбнулась, демонстрируя ямочки на щеках.

– У меня сверхспособности к следовательской работе. – Она разделила экран на секции. – Более экзотический материал мы рассмотрим после того, как к нам присоединится Перес. Во-первых, поговорим о перьях. Я сделала на месте преступления несколько снимков на свой телефон, поэтому мы можем не ждать, когда криминалисты закончат работу и пришлют нам свои материалы.

– Первое мое впечатление оказалось правильным, – сказал Уэйд. – Все жертвы держат в руках черное страусиное перо.

– Есть какие-либо мысли насчет того, откуда эти перья? – спросил Кент.

– Мы проверили, – ответил Уэйд. – Страусиные перья – не такая уж большая редкость. Они широко используются в самых разных местах, от щеток для смахивания пыли до модных аксессуаров.

– То есть, – разочарованно произнесла Нина, – наш непр мог выдрать эти перья из щетки, купленной в универмаге, или из боа, найденного в антикварном магазине.

– Кроме того, в Аризоне есть фермы, где выращивают страусов, – продолжал Уэйд. – Так что пытаться установить источник происхождения страусиных перьев – это тупик, поэтому я переключил внимание на их значение в качестве неотъемлемой части автографа непра, если так можно выразиться.

– Быстрая проверка вопроса страусиных перьев и мертвых тел привела меня в очень странные места. – Брек постучала по столешнице, открывая новый экран с изображением золотой скульптуры коленопреклоненной молодой женщины. Раскинутые руки женщины были украшены перьями, а головной убор состоял из одного вертикально торчащего пера. – Это древнеегипетская богиня Маат, – объяснила Брек. – Она помогала определять судьбу души человека после его смерти.

Нина уселась прямо.

– Опять Древний Египет… У этого типа какая-то одержимость.

– Как эта Маат определяла судьбу души с помощью пера? – спросил Хейзел, скрещивая руки на груди.

– Судя по тому, что мы обнаружили в мифологии, после смерти человека его сердце помещалось на одну чашу весов, – объяснил Уэйд. – На другую клалось страусиное перо Маат. Если сердце оказывалось легче пера, умершему позволялось проходить в загробную жизнь. Если же на сердце лежала тяжесть плохих поступков, человека сжирала свирепая богиня с головой крокодила и туловищем гиппопотама и льва, после чего его душа переставала существовать.

Нина задумалась над тем, что видела в заброшенной шахте.

– У всех жертв перо было прямо над сердцем.

– Совершенно верно, – подтвердил Уэйд. – Вероятно, непр решил, что всех их судили и признали недостойными.

– Нет ли еще какого-нибудь другого значения у страусиного пера на теле умершего? – спросил Кент. – Возможно, эта богиня Маат тут ни при чем.

– Должен признать, этот миф довольно редкий, – согласился Уэйд. – Но ничего другого, что соответствовало бы уликам на месте преступления и также было связано с Древним Египтом, нам обнаружить не удалось.

Этого оказалось достаточно, чтобы убедить Нину в том, что найдено правильное объяснение страусиным перьям.

– Также мне улыбнулась удача, когда я изучала ремни на щиколотках, – продолжала Брек, выводя на экран крупным планом фотографию полоски толстой кожи на усохшей голени, которую ей удалось сделать на месте преступления перед самым уходом. – Я ввела в интернет запрос «кожаные ремни на щиколотке». – Она покачала головой. – Вы не поверите, сколько выскочило сайтов, посвященных эротическому связыванию, прежде чем я поставила достаточно фильтров на параметры поиска, чтобы отсеять весь этот мусор… Но в конце концов мне удалось найти совпадение с тем, что мы наблюдали на этих двух жертвах.

– Как вам удалось избавиться от эротического бреда? – удивился Хейзел. – В городе полно секс-шопов, предлагающих самые различные кожаные ремни. – Он смущенно кашлянул. – Если это кому-то интересно.

Губы Брек изогнулись в хитрой усмешке.

– Во-первых, меня нисколько не интересует, откуда вы знаете про секс-шопы, а во-вторых, там нет ничего похожего на то, что было на ногах жертв, – сказала она. – Однако затем я наткнулась вот на эту страничку…

– Я уверен в том, что Брек нашла совпадение, – сказал Уэйд, пока та выводила на экран новое окно. – И это добавляет к нашему психологическому профилю еще один новый уровень сложности.

Бесшумно открылась дверь в комнату, отвлекая внимание Нины от изображений, появившихся на экране. Вошедший следователь Перес покрутил головой из стороны в сторону, широко раскрытыми от изумления глазами обозревая просторное помещение.

– У меня такое ощущение, будто я попал на командирский мостик космического корабля «Энтерпрайз»!

Нина могла его понять. Огромный экран, окруженный стойками высокотехнологичного оборудования, действительно напоминал кадры из фантастического сериала «Звездный путь».

– Как там толпа? – спросила она у Переса.

– Разошлась, – ответил тот. – Два следователя из моей группы отправились с родственниками в морг для официального опознания. – Перес поморщился. – Это будет очень болезненно и жестоко. Сержант отправил меня сюда для совместной работы. – Он помолчал. – И у меня есть кое-какие новости насчет шахты и Мага Артура.

– Нам тоже есть чем с тобой поделиться, – сказал Уэйд. – Начинай ты.

– Хорошо, – сказал Перес. – Наша оперативная группа прочесала всю территорию. Вход, через который попали в шахту мы, оказался единственным. Больше внутри никаких трупов и вообще никаких свежих следов, кроме как рядом с каменным алтарем.

– Похоже, убийца случайно наткнулся на это место, гуляя по парку, – предположила Нина. – Затем он сообразил, что про шахту давно забыли и можно спокойно ее использовать, не опасаясь того, что ему помешают.

– Мы пришли к такому же заключению, – согласился Перес. – Есть свидетельства того, что убийца прорезал дыру в проволочном ограждении, чтобы добраться до входа, и я уверен, что это лишь укрепило его в уверенности в том, что шахта всецело в его распоряжении.

– Что произошло с Магом? – спросил Уэйд.

– Когда мы доставили его в комнату для допросов, он попытался провернуть свой спиритический бред, – сказал Перес. – Однако как только ему объяснили, что мы поставим перед собой задачу вывести на чистую воду его мошенничества, он вывалил свои внутренности, словно пиньята[11] на детском празднике.

Нина фыркнула:

– И какую игру он вел?

– Сочетание технологий и радиосканера. Маг признался, что прослушивал полицейские частоты, что мы и предполагали. Вот откуда он узнал про трупы.

– Ну а представление, которое он устроил? – спросила Нина.

– Маг объяснил, как он высказывает обоснованные догадки, выкачивая информацию из родственников и знакомых, – сказал Перес. – Они заполняют пробелы, сами о том не подозревая.

– Замечательная стратегия, – сказал Уэйд. – Мы имеем дело с классическим аферистом.

– И это еще не всё, – продолжал Перес. – Маг заранее изучает свои объекты, просматривая их странички в социальных сетях. Вы удивитесь, узнав, как много личной информации о человеке можно узнать из его сообщений, рассказов, комментариев и тому подобного.

– Этот сукин сын уже давно охотился на родственников, – сказал Хейзел. – Неплохо было бы упечь его за решетку…

– Маг обещал поумерить свой пыл, и мы его отпустили, – закончил Перес. – Обвинить его в том, что он препятствует расследованию, было бы весьма непросто. Определенно, он вмешивался в нашу работу, но это еще нельзя считать преступлением.

Нина согласилась, что лучше просто избавиться от Мага, чем столкнуться с лихорадочной активностью средств массовой информации, неизбежной при задержании местной знаменитости.

– Ну а теперь, когда спектакль с участием Мага Артура закончился, вернемся к расследованию, – сказал Уэйд. – Брек раскопала важную ниточку.

– Именно поэтому все вы рассматриваете дикую природу? – улыбнулся Перес, указывая на экран, на который был выведен снимок краснохвостого ястреба в полете.

– Брек как раз собиралась рассказать нам про кожаные ремни на ногах у жертв, – сказала Нина.

– Согласно этому сайту, такой ремень называется «опутинка», – сказала Брек. – Он является важным элементом в снаряжении охотничьего сокола.

– Я ничего не знаю про соколиную охоту, – нахмурился Перес.

– Это старинное развлечение, – сказал Уэйд. – Родилось на заре цивилизации, тысячи лет назад, в самых разных уголках земного шара. – Поймав на себе недоуменный взгляд Переса, он продолжал: – Те, кто обучает птиц, именуются сокольничими. По всей стране есть множество клубов соколиной охоты. Не сомневаюсь, в том числе и в Финиксе.

Нину осенила догадка:

– А древние египтяне занимались соколиной охотой?

– Та же самая мысль пришла и мне, – сказал Уэйд. – Определенного ответа нам с Брек получить не удалось, но они мумифицировали разных хищных птиц, использовали их изображения в иероглифах и даже поклонялись божеству с головой сокола, так что с высокой долей вероятности можно утверждать, что они использовали специально обученных птиц для охоты.

– Определенно, необходимо узнать об этом больше, – сказала Нина. – Быть может, наведаться в какой-нибудь клуб…

– Тут мы тебя опередили, – сказала Брек, снова стуча по столешнице. На экране появилась официальная страничка Департамента охоты и рыболовства штата Аризона. – Оказывается, в Аризоне, для того чтобы содержать хищных птиц и охотиться с ними, необходима специальная лицензия.

– Пожалуйста, скажи, что этот департамент находится в Финиксе, – взмолилась Нина. – Я не хочу ради этого разговора трястись пять часов в машине!

– Он здесь, – успокоила ее Брек, – но в противоположном конце города. Сегодня мы туда уже не успеем, но завтра он работает.

– Значит, завтра Кент отправляется туда вместе с Геррерой, – сказал Уэйд. – Возможно, ваша поездка добавит что-нибудь к психологическому портрету преступника.

– Я бы также хотел побывать там, – сказал Перес. – Быть может, информация о том, как сокольничие контролируют своих птиц, прольет свет на то, что этот тип делает со своими пленницами.

– Контроль… – Уэйд задумчиво почесал подбородок. – Вот что для него главное. – Он посмотрел на Кента. – Ты следишь за ходом моих мыслей?

– Этот тип – специалист по дрессировке, – подтвердил тот. – Он вырабатывает условные рефлексы. Подчиняет себе.

– Вот почему на жертвах нет никаких следов насилия, – возбужденно продолжал Уэйд. – Ни сломанных костей, ни ссадин, ни намека на то, что стало причиной смерти. Убийца контролировал их другим образом.

– Но это же не птицы, – заметила Нина. – Это человеческие существа.

– У которых также можно выработать поведенческие условные рефлексы, – напомнил Кент. – Особенно если держать их в положении пленников. – У него помрачнело лицо. – Мне приходилось это видеть, Геррера. Это очень действенно, и это опустошает.

Одна из его тайн раскрыта. Кадры выпуска новостей с полицейскими, копошащимися по всему парку, вывели его из себя. В какой-то момент он даже испугался, что полиция узнала все, но затем успокоил себя тем, что никто до сих пор не понял, как ему удалось это сделать. И кто он. Утрата священной погребальной камеры явилась серьезным ударом, однако она не помешает его планам.

Он так старательно разложил тела… Все эти девушки заслужили свою участь, но он постарался сделать все возможное, чтобы сохранить их красоту. Оглядываясь назад, он приходил к заключению, что закопать или сжечь трупы было бы гораздо безопаснее, однако он не смог заставить себя пойти на это.

Он мысленно представил себе каждую девушку по очереди, рассуждая о том, почему выбрал именно ее. Вспоминая, как разрабатывал для каждой идеальную ловушку. Как терпеливо работал с ними, не жалея времени, подстраивая свой подход под каждую конкретную личность. Ему даже удалось установить, какое у кого любимое блюдо, чтобы можно было искушать именно тем, что нравится больше всего. Он сделал все возможное, но в конечном счете все они разочаровали его, заслужив по черному перу из его коллекции.

Однако теперь у него есть Мелисса Кэмпбелл, и он был уверен в том, что ему не придется искать новое место, чтобы положить ее останки. В ней есть все, чего он только желал. Она идеальная.

С помощью органов управления он настроил видеокамеру так, чтобы видеть, как Мелисса бьется в своих путах. Он размышлял над тем, как продвигается каждый этап ее обучения. Первым делом Мелисса оказалась оторвана от всех и всего знакомого. Он стянул ей руки за спиной и завязал глаза, сделав ее беззащитной и полностью зависимой от него. Он надел опутинку ей на ногу и привязал к стене, после чего оставил ее одну и стал ждать.

После того как Мелисса провела много времени в полном одиночестве, в кромешной темноте, он вернулся к ней, снял повязку с глаз и дал ей возможность утолить жажду. Мелисса приняла его предложение. Теперь начался следующий этап.

Лишение. Мощный инструмент, которым он действовал очень четко. Громкие звуки начинали терзать Мелиссе слух, как только датчик движения регистрировал, что она остается неподвижной дольше десяти секунд, не позволяя ей поспать или хотя бы просто отдохнуть. Он поместил ее в камеру без окон, одинокая лампочка под потолком – единственный источник постоянного света.

Он предпочитал утонченность грубой силе – к этому тупому инструменту прибегают слабые умом, не знающие ничего другого. Его способ был гораздо лучше. Он больше не притронется к Мелиссе до тех пор, пока не решит, что она готова принять его ласки и сама желает этого.

И она уже была близка. Очень близка.

Он видел, как у нее в глазах угасает последняя искорка надежды. На какое-то краткое мгновение вкусив воды, Мелисса затем провела много времени без сна, без еды, полностью раздетая. Когда нарушится ее способность рационально мыслить и регулировать температуру собственного тела, она будет жаждать его возвращения.

И тогда они насладятся своей любовью. Он вернулся мыслями к предшественнице Мелиссы. Ее звали Хейли Гаррет. Хейли умоляла не столько о еде, сколько о тепле и возможности выспаться. Когда он наконец пришел к ней в холодную камеру после нескольких дней лишения, она буквально бросилась в его объятия. Он вспомнил прикосновение ее ледяной кожи. Хейли страстно желала человеческого тепла, и он с готовностью дал его ей. Она узнала цену, которую должна заплатить, и не колебалась ни мгновения, раскрывшись перед ним во всех отношениях.

В ту ночь у них была восхитительная любовь. Хейли отвечала на его поцелуи, нежно гладила его, шептала его имя, когда он проникал в нее.

А затем она раскрыла свою истинную сущность.

В то мгновение, когда он испытывал верх блаженства, Хейли ударила его ладонью по носу. Она дралась словно одержимая, и ему потребовалось приложить все свои силы, чтобы справиться с ней. Все предыдущее было лишь представлением. Хейли не полюбила его. И не собиралась любить. Она его обманула. Еще одно смазливое лицо, говорящее красивую ложь…

И посему Хейли заняла свое место рядом с остальными, чьи сердца были взвешены и признаны недостойными.

Оторвавшись от мрачных мыслей о прошлом, он снова стал наблюдать за Мелиссой. Скоро, очень скоро она в прямом и в переносном смысле будет есть у него с руки…

Мелисса расхаживала по тесной камере в тех пределах, в каких позволял ремень, привязанный к опутинке у нее на ноге. Вдруг она без предупреждения остановилась, запрокинула голову назад и крикнула в пустоту вокруг:

– Что вам от меня нужно?

После многих часов тишины ее охватило отчаяние.

– Мне нужна ты, целиком, – сказал он в микрофон.

Вздрогнув от неожиданности, Мелисса описала круг, стараясь определить источник этого бестелесного голоса. Он знал, что она ничего не найдет.

– Где вы? – Ее голос отразился эхом от стен из шлакоблоков вокруг.

Он ответил вопросом на вопрос:

– Ты хочешь есть?

На этот раз ответ прозвучал едва слышно:

– У-умираю от голода.

– Замерзла?

– Околела.

– Устала?

– Я даже не знаю, какой сегодня день, – сказала Мелисса. – Почему вы не даете мне спать?

– Ты отдохнешь, когда заслужишь это. То же самое касается еды.

Дрожа всем своим телом, Мелисса бессильно опустилась на пол. Он понял, что она всхлипывает: воля ее сломлена, надежд не осталось. Он облизнул губы в предвкушении того, что вновь прикоснется к ней…

Сегодня вечером он приручит свою самую новую птичку.

Нина посмотрела на Брек.

– Ты говорила о том, что поделишься с нами и другими находками, когда к нам присоединится Перес.

– Я уже здесь, – сказал Перес. – Что там у тебя?

Брек буквально вибрировала от возбуждения.

– Пока Геррера и Кент общались по видеосвязи с УПФ, а Перес занимался следовательской работой, мы с Уэйдом глубоко погрузились в историю Древнего Египта.

Пока Брек выводила изображение Тутанхамона в Большом египетском музее, недавно построенном недалеко от пирамид в Гизе, нить повествования перехватил Уэйд.

– Время мумифицирования варьировалось в зависимости от общественного положения умершего, – начал он. – На всех этапах процесса принимал участие жрец – обыкновенно одетый Анубисом, богом с головой шакала, – который совершал священные обряды и читал молитвы. – Уэйд указал на экран. – На то, чтобы мумифицировать тело фараона Тутанхамона, потребовалось семьдесят дней.

Брек снова ткнула в гладкую поверхность стола, вызывая изображение темно-коричневого сморщенного высушенного тела. По тому, что она видела в учебниках истории, Нина узнала распеленатую мумию.

– Как я уже говорил, – продолжал Уэйд, – после смерти жрецы извлекали головной мозг через ноздри. Внутренние органы удалялись, брюшная полость очищалась вином и ароматическими отварами, после чего заполнялась специями – в том числе содой, которой также посыпалось снаружи все тело. В более позднюю эпоху внутренние органы заворачивались и помещались обратно в брюшную полость.

Нина с удивлением отметила, что прежнее отвращение Брек, вызванное описанием жестоких ритуалов, испарилось в ходе поисков в интернете. Брек смогла совладать с ужасом, порожденным тем, что произошло с жертвами, ради того чтобы эффективно изучить все факты.

– Белые гранулы, которые мы видели на телах жертв, – сказала Брек, – представляют собой заменитель соды. В древние времена встречающийся в природе карбонат натрия использовался при бальзамировании для обезвоживания тканей. По своему действию он похож на смесь соли и пищевой соды, которую использовал непр.

Нина задумалась над вопросом времени.

– Если убийца повторил процесс, который использовался для мумифицирования тела фараона Тутанхамона – что весьма вероятно, поскольку этот процесс так хорошо задокументирован, – он должен был работать с каждым телом по семьдесят дней.

– После чего ему еще предстояло вымыть тела и запеленать их в льняные бинты, – подхватил ее мысль Уэйд. – Следовательно, можно предположить, что полностью спеленатые жертвы мертвы по крайней мере два с половиной месяца.

– Можно установить источник происхождения тканей, которые были использованы? – спросил Кент.

Все посмотрели на Переса.

– По дороге сюда я переговорил с начальником криминалистической лаборатории, – сказал тот. – Она ответила, что эксперты попробуют найти что-либо более определенное, но первый анализ показывает, что полосы шириной шесть дюймов, использовавшиеся для пеленания, были отрезаны от обычных белых хлопчатобумажных простыней, которые можно купить в любом универмаге. – Следователь пожал плечами. – На них не было ни клейма, ни этикетки.

– Я полагал, тела были доставлены в судебно-медицинскую лабораторию, – удивился Хейзел.

– Прежде чем отвозить жертв, криминалисты взяли образцы тканей, – объяснил Перес. – Начать анализ нужно было как можно быстрее.

Нина оценила подобную оперативность.

– По-видимому, отследить бинты для пеленания и страусиные перья будет непросто, – сказала она. – Похоже, преступник знал, что к чему, и не использовал никакой редкой экзотики.

– Он спятивший псих, – заметила Брек. – Но при этом далеко не дурак.

Уэйд вернул разговор обратно к найденным уликам.

– Учитывая то, сколько времени занимает процесс мумификации, можно предположить, что полностью сохранившиеся останки слева, вероятно, принадлежат первой жертве, Сэнди Оуэнс, которую в последний раз видели второго декабря прошлого года, и Черил Гроувер, пропавшей двенадцатого декабря. Эмили Мейкон была похищена уже в январе, четырнадцатого числа, на следующий день после того, как все студенты вернулись в кампус к началу следующего семестра.

– Это разумно, – согласилась Нина. – Какое-то время убийца должен был держать Эмили в живых, чтобы играть с ней в свои извращенные игры. Если предположить, что он держал ее по крайней мере неделю или две, у него не хватило бы времени на то, чтобы полностью мумифицировать ее останки. Но, возможно, убийца намеревался в ближайшее время наведаться туда снова. Он закончил бы работу над Эмили, заодно проверив, как идут дела у Кейти Смит и Хейли Гаррет.

Она представила себе безымянного безликого извращенца, тащившего на плече труп молодой женщины по пересеченной местности.

– Он рисковал быть обнаруженным всякий раз, когда ходил туда, – сказала Нина. – Несмотря на все слова охранников парка про то, что этот уголок уединенный, не сомневаюсь, убийца понимал, что это игра в рулетку.

– Что происходило с телами потом? – спросил Перес.

– Абсолютно ничего, – сказал Уэйд. – В древности жрецы, запеленав и благословив умершего, замуровывали его в гробнице.

Нина нахмурилась.

– Страшно даже подумать о том, каким будет вскрытие…

– Кстати, о вскрытии, – вставил Перес. – Я нажал на кое-какие рычаги и добился того, чтобы этим делом занялся наш лучший судмедэксперт. Завтра с утра он первым делом осмотрит тело Хейли Гаррет.

Поблагодарив его, Уэйд повернулся к Нине.

– Вам с Кентом нужно будет присутствовать там, – сказал он. – Я хочу получить напрямую как можно больше информации о том, что произошло с жертвами. Это позволит нам предположить, что будет делать дальше убийца.

– Ты полагаешь, он не сделает перерыв, несмотря на то что мы обнаружили шахту? – спросила Нина.

Уэйд кивнул.

– Обнаружение места, которое имело очень большое значение для убийцы – возможно, он даже считал его священным, – окажет на него глубочайшее воздействие. Я думаю, что единственная пропавшая девушка, которую до сих пор не нашли, – это Мелисса Кэмпбелл. И сейчас ей как никогда угрожает смертельная опасность.

На следующий день утром Нина смотрела в окошко для наблюдения на сморщенное высушенное тело, лежащее на холодном стальном столе. Она находилась здесь уже почти два часа вместе с Пересом и Кентом, стоящими по обе стороны от нее. Они наблюдали за тем, как патологоанатом тщательно и методично проводит вскрытие Хейли Гаррет, исчезнувшей двадцать шестого февраля. Хейли была самой последней жертвой перед исчезновением Мелиссы Кэмпбелл, поэтому ее тело сохранилось лучше остальных.

Перед началом процедуры Перес представил сотрудникам ФБР доктора Пендергаста, которого охарактеризовал как лучшего и самого опытного судмедэксперта.

– Нам повезло, что наше дело поставили в очередь первым, – объяснил Перес. – Обыкновенно приходится ждать несколько дней, если не целую неделю.

Естественно, в большом городе ежедневно случаются насильственные смерти, но не было ничего удивительного в том, что наивысший приоритет был отдан серийному убийце.

Следующие полтора часа прошли в относительной тишине; лишь изредка они отвечали на вопросы Пендергаста и обменивались теориями насчет загадочных ритуалов, совершенных над телами, и их возможного значения.

Достав из кармана жужжащий телефон, Перес взглянул на экран.

– Лучше ответить, – сказал он. – Это доктор Ледфорд из криминалистической лаборатории. Она обещала дать мне знать, как только у нее появятся какие-либо результаты.

Удалившись в угол комнаты для наблюдения, следователь заговорил вполголоса, прижимая телефон к уху.

– Интересно, много ли удастся установить доктору Пендергасту, учитывая то, какой вред был нанесен мягким тканям? – сказала Кенту Нина.

Патологоанатом, слышавший их разговор по внутреннему переговорному устройству, повернулся к окошку. Лицо его было закрыто специальной прозрачной маской.

– Я связался с ведущим криминальным антропологом в Смитсоновском институте, – ответил он. – Мне еще не приходилось производить вскрытие мумии, и он поможет мне преодолеть самые сложные этапы. – Доктор Пендергаст указал на тело Хейли. – Однако мне не раз доводилось исследовать тела жертв, которые по несколько месяцев пролежали в пустыне, так что кое-какие предварительные результаты я смогу сообщить вам уже через несколько минут.

Нине уже не раз приходилось присутствовать при вскрытиях, и она понимала, что эта процедура подходит к концу.

– Вы можете подтвердить личность двух полностью мумифицированных останков? – спросила она у патологоанатома.

На этот раз тот ответил, не отрываясь от работы:

– Мне удалось извлечь образцы ДНК. Мы сравним их с образцами родителей. Ответ будет готов в ближайшее время.

Сердце Нины наполнилось острой болью сочувствия к несчастным родителям, которым рассказали об ужасах, совершенных с их дочерями. Им предстоят новые страдания: они должны будут сдать образцы ДНК для генетического теста…

Закончив разговор по телефону, Перес присоединился к агентам ФБР.

– Криминалисты изучили опутинки, снятые с ног трех неспеленатых тел, и обнаружили зашитые в кожу миниатюрные устройства слежения, – сказал он.

– Эти устройства находились в рабочем режиме? – спросил Кент. – Может, удастся перехватить сигнал и проследить его к источнику…

Перес покачал головой еще до того, как Кент договорил свой вопрос.

– Они были превращены в пыль. Судя по всему, подозреваемый сознательно раздавил их, чтобы избежать именно того, что ты предлагаешь. И еще: устройства самодельные, – добавил он, – так что отследить их по производителю не удастся.

– Почему убийца просто не снимал опутинку вместе с устройством слежения с ноги очередной жертвы? – озадаченно спросила Нина. – Тогда ему не пришлось бы каждый раз изобретать что-то новое.

– Это были не обычные ремни, – сказал Перес. – По-видимому, убийца хотел убедиться наверняка в том, что жертвы не снимут с ноги ремень со спрятанным устройством, поэтому он использовал шкуру кенгуру. – Увидев вопросительно поднятые брови Нины, он объяснил: – По словам наших криминалистов, это самая прочная кожа на свете. Им пришлось изрядно попотеть, чтобы снять ремни с тел, не повредив мягкие ткани.

– Убийца использовал что-то гибкое, но прочное, – заметил Кент.

– И он хотел, чтобы жертвы не смогли избавиться от ремней, – добавил Перес. – По словам доктора Ледфорд, ремни были сшиты плетеной леской, которая в десять раз прочнее стального троса. Кроме того, кольцо, присоединенное к ремню, сделано из карбида вольфрама.

– Вот почему убийца оставлял ремни на ногах жертв, – сказала Нина. – Проще было заменять их на новые.

– Не думаю, что для него это была главная причина, – покачал головой Кент. – Вчера вечером я кое-что почитал про погребальные обряды древних египтян. Они верили, что умершему потребуется в загробной жизни много всего, и потому помещали в гробницу самые разные предметы – а также извлеченные из тела внутренние органы. На мой взгляд, убийца хотел, чтобы у каждой девушки сохранился особый подарок, который он создал специально для нее. И тогда она останется привязана к нему навсегда. Даже после смерти.

Нина задумалась над этим собственническим инстинктом и связанными с этим противоречиями.

– Похититель убил девушек, то есть в определенном смысле отверг их, но в то же время постарался сохранить над ними контроль.

– Тут я пока что ничего не могу сказать, – нахмурился Кент. – Надеюсь, свежие мысли будут возникать по мере продвижения вперед. – Он задумался, осененный новой догадкой. – Но я вам вот что скажу: Египет может зачаровать кого угодно. Я понимаю, как убийца оказался пленен его богатой историей, культурой и научными достижениями.

– Криминалисты также изучили посторонние черные волокна, обнаруженные на телах трех последних жертв, – продолжал Перес, возвращаясь к уликам, обнаруженным на месте преступления. – Они не принадлежат к белой ткани, разорванной на бинты, которыми были спеленаты остальные две жертвы. И еще криминалисты подтвердили, что это действительно страусиные перья.

– Те три девушки были обнажены, – сказала Нина. – Где были обнаружены волокна?

– В волосах, – ответил Перес. – Криминалисты извлекли из них крошечные кусочки черных ниток.

– Речь идет о чем-то специфическом? – спросила Нина. – Можно ли установить источник происхождения этих волокон, лески, страусиных перьев и ремней из шкуры кенгуру?

– Эксперты работают над этим, – сказал Перес. – Но пока что никаких результатов. Также они пытаются установить происхождение вольфрамового кольца, что может оказаться более важным, поскольку такие кольца – большая редкость. Если что-то появится, криминалисты тотчас же сообщат мне.

Нина подумала про базу данных в криминалистической лаборатории в центре ФБР в Квантико, в которой хранятся для сравнения многие тысячи образцов самых разных материалов со всего света. Конечно, вовсе не обязательно, что там смогут дать ответ, и все-таки попробовать стоит.

– Доктор Ледфорд сможет отправить образцы в лабораторию ФБР? – спросила она. – Понимаю, я хватаюсь за соломинку… – Заметив краем глаза какое-то движение, повернулась к окошку и увидела, что доктор Пендергаст выпрямился и отошел от стола. – Вы можете нам что-либо сказать?

– Прежде чем приступить к вскрытию, сегодня утром я произвел предварительный осмотр трех неспеленатых тел, – сказал патологоанатом, после чего указал на Хейли Гаррет. – Хорошая новость заключается в том, что технологии презервации, которыми воспользовался преступник, значительно замедлили разложение мягких тканей и защитили их от воздействия насекомых и хищников, питающихся падалью. Плохая же новость – те же самые технологии привели к определенному обезвоживанию тканей, что, возможно, повлияет на результаты выполненных мною тестов.

– Другими словами, – уточнил Кент, – тела были высушены.

– Что вызвало потемнение кожи, – подтвердил Пендергаст. – Это является следствием концентрации меланина в кожных покровах при обезвоживании. Проще говоря, без воды мягкие ткани теряют объем и сжимаются. Несмотря на это, мне все-таки удалось обнаружить некоторое изменение окраски наружных покровов на левой голени, там, где был закреплен кожаный ремень, – продолжал он. – Кроме того, я нашел некоторые свидетельства пут на запястьях в области предплюсен, как если бы перед смертью у жертвы на протяжении достаточно длительного промежутка времени руки были стянуты гибкими наручниками.

– Любопытно, – задумчиво произнес Кент. – Убийца ограничивает подвижность своих жертв разными способами… – Похоже, он пытался сформулировать, какими мотивами руководствовался преступник.

Однако Нину в данный момент больше интересовали объективные факты.

– Вам удалось установить время смерти? – спросила она.

– Кожа мумифицированного тела становится сухой и твердой, – сказал Пендергаст. – Хотя она и съежилась, использованные технологии презервации – в данном случае соль и двуокись соды – замедлили процесс разложения. По сохранившимся тканям я могу сделать вывод, что смерть наступила от четырех до шести суток назад.

Достав сотовый телефон, Нина открыла приложение календаря.

– Сегодня девятнадцатое марта, – сказала она. – То есть Хейли умерла в промежуток между тринадцатым и пятнадцатым марта.

– Мелисса Кэмпбелл была похищена шестнадцатого марта, – сказал Перес. – Преступник не стал ждать долго и нашел замену.

– Вы можете сказать, что стало причиной смерти Хейли? – спросила у судмедэксперта Нина.

– Скорее всего, речь идет о насильственной смерти, – сказал Пендергаст. – Что же касается точной причины, я должен подождать окончательных результатов анализа тканей. Похоже, жертва была отравлена, но мне пока что не удалось установить, каким именно веществом.

– Что навело вас на мысль об отравлении? – спросил Перес.

– Все внутренние органы жертвы, за исключением сердца, были извлечены, засолены, завернуты в ту же самую ткань, что и тела двух первых жертв, и помещены обратно в брюшную полость, – сказал патологоанатом. – По словам эксперта из Смитсоновского института, так поступали с мумиями во времена более поздних династий. В древности внутренние органы помещались в специальные урны, а брюшная полость заполнялась смесью песка и соды, чтобы живот не казался впалым. – Он спохватился. – Кажется, я немного отвлекся… Я хотел сказать то, что печень сохранилась достаточно неплохо и мне удалось взять образцы, а также образцы волос и кожи, и эти образцы указали на вероятное отравление.

У Кента был наготове свой вопрос:

– Есть ли какие-либо свидетельства того, что жертва перед смертью подвергалась сексуальному насилию?

– К счастью, тело подвергалось разложению лишь очень непродолжительное время, а смесь для презервации, которую использовал преступник, не была помещена во влагалище, – сказал Пендергаст. – Я смог установить, что незадолго до смерти жертва имела половой контакт.

Нина ощетинилась от того, как судмедэксперт описал случившееся.

– Вы хотите сказать, она была изнасилована, – гневно сказала она. – Это не сексуальный контакт. – Она отчетливо произнесла: – Это изнасилование!

– Да, жертва была изнасилована, – поспешно согласился патологоанатом. – Однако я обнаружил очень неожиданные следы. – Он помолчал, по-видимому, подбирая нужные слова. – Внешний осмотр половых органов не указал на очевидные повреждения, поэтому для выявления микротравм я воспользовался кольпоскопом и толуидиновым синим.

– И что вы обнаружили? – настаивала на подробностях Нина.

Пендергаст неуютно переступил с ноги на ногу.

– Осмотр не выявил никаких следов, обыкновенно ассоциируемых с насильственным введением полового члена, и также я не обнаружил никакого семени. Однако обнаружил смазочное вещество и спермициды, обыкновенно используемые в механических предохранительных средствах.

– Что-то я не совсем понимаю… – Нина никак не могла понять причину смущения патологоанатома и не имела понятия, почему он топчется вокруг да около. – Доктор Пендергаст, выкладывайте, что там у вас.

– По моему опыту, у некоторых жертв сексуального насилия наблюдаются явные повреждения и микротравмы, а у других – нет, – сказал судмедэксперт. – Если б мне пришлось давать показания в суде, я на основании результатов вскрытия не смог бы со всей определенностью исключить секс по обоюдному согласию с мужчиной, использовавшим презерватив.

– Секс по обоюдному согласию? – не в силах совладать с нарастающим гневом, спросила Нина. – Человек, находящийся в неволе, не может согласиться на секс. Согласно закону, если женщина подвергается силовому воздействию, угрозам или устрашению, это изнасилование. Если жертва недееспособна, несовершеннолетняя или не может дать согласие по какой-либо иной причине, это изнасилование. Точка.

Пендергаст задел больное место. Сама жертва сексуального насилия, Нина знала, что это такое – находиться во власти другого человека, когда из-за физического принуждения можно растерять буквально все человеческие качества. Став сотрудником правоохранительных органов, она сталкивалась с другими жертвами, которых незаслуженно осудило общество. Так, от одной женщины ушел муж после того, как она подверглась изнасилованию. Он рассудил, что раз она осталась в живых, значит, не сопротивлялась насильнику в полной мере.

– Согласен, – с жаром кивнул Пендергаст. – Я пытаюсь сказать следующее, и, наверное, получается у меня это плохо: возможно, жертву принуждали, или, быть может, ее лишили возможности понимать происходящее, но я не смог обнаружить никаких следов физического насилия.

Вероятно почувствовав возбуждение Нины, Перес заговорил, не давая ей возможности сказать ни слова:

– То есть преступник находит способ заставить женщин подчиниться?

– Все равно это сексуальное насилие – иных мнений быть не может, – упрямо произнесла Нина.

– Я сам пришел к той же самой мысли. – Похоже, патологоанатом был рад тому, что его наконец поняли. – На самом деле состояние мягких тканей этой женщины позволяет предположить длительное недоедание.

– Еще одна форма контроля, – с отвращением произнес Кент. – Преступник ограничивает подвижность своих жертв, морит их голодом и, возможно, даже использует наркотические препараты, чтобы добиться от них уступчивости. – Он посмотрел на Пендергаста. – Вам удалось провести стандартный тест на наркотики?

– Образцы отправлены для подробного анализа, – ответил тот. – Предварительные результаты токсикологических исследований будут готовы через час.

Перес сверился с часами.

– Нас должны подбросить в Департамент охоты и рыболовства, но нам следует поторопиться. – Он посмотрел в окошко на патологоанатома. – Будьте добры, отправьте мне сообщение, когда у вас будут результаты.

– Подбросить? – удивилась Нина. – А почему мы не можем поехать туда сами?

– Сейчас самый разгар утреннего часа пик, – объяснил Перес. – А департамент находится на Кэрфри-авеню.

Нина и Кент молча смотрели на него.

– Я все забываю, что вы с противоположного конца страны, – вздохнул Перес. – Из-за сплошных заторов потребуется не меньше часа, чтобы добраться туда, и столько же, чтобы вернуться обратно. Если мы проведем там час или два, это угробит весь день. Я кое-кому позвонил и договорился, чтобы нас подбросили до места за десять минут.

– У тебя есть ковер-самолет? – удивилась Нина.

– Еще лучше, – торжествующе улыбнулся Перес. – Как вы относитесь к полету на вертолете?

Через двадцать минут Нина уже поднялась в воздух на борту полицейского вертолета. Она устроилась сзади, а Кент и Перес разместились спереди, рядом с пилотом. УПФ располагало внушительной воздушной флотилией, и один вертолет постоянно осуществлял патрулирование над городом и окрестностями. Учитывая важность расследования, Перес без труда добился того, чтобы их подбросили до нужного места.

Пять минут пешком от здания судебно-медицинской лаборатории – и они оказались у здания полицейского управления на Вашингтон-стрит, на крыше которого размещалась вертолетная площадка.

До сих пор Нине лишь однажды приходилось летать на полицейском вертолете, еще когда она работала в полиции округа Фэрфакс. У нее в памяти навсегда остались слова пилота, сказанные прямо перед взлетом: «Это не роскошный летательный аппарат. По сути дела, это лишь бросающее вызов силе земного притяжения ведро с болтами, которое постоянно стремится рассыпаться на части. – Прежде чем повернуться к органам управления, он одарил Нину улыбкой. – Если захочется блевануть, пакет рядом с креслом. До завершения задания приземляться я не буду».

Несмотря на адреналин, нахлынувший после того, как вращающиеся лопасти подняли вертолет вертикально вверх, а затем на полной скорости понесли его вперед, тогда Нине удалось сохранить завтрак в желудке. Она надеялась, что сможет это и сегодня.

Бросив взгляд вниз, Нина увидела, что городские кварталы Финикса уступили место светло-бурой пустыне. Город был подобен оазису, миражу, оставшемуся позади, когда они с головокружительной скоростью устремились вперед. Снизившись, вертолет описал круг, готовясь к посадке на обширном пустыре рядом с приземистым бежевым зданием, одиноко стоящим среди заросших чапарелем оврагов, образующих окраины города.

– Все предыдущие разы, когда я поднимался на борт вертолета, мне приходилось покидать его по тросу, – заметил Кент. – Так что обычное приземление будет для меня чем-то новым.

Совершив мягкую посадку, пилот заверил Переса, что вернется забрать их обратно через десять минут после того, как тот позвонит, – если не случится ничего из ряда вон выходящего.

Нина с восхищением посмотрела на Переса:

– Должна признать, что это было значительно лучше, чем целый час тащиться в плотном потоке машин.

Тот широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, резко контрастирующими с загорелой кожей.

– Стараюсь доставить гостям удовольствие.

Он легко соскочил на землю в открытый люк. Выпрыгнув следом, Кент аккуратно приземлился на ноги рядом с полозьями вертолета.

Нина выбралась из вертолета не так изящно, как ее спутники, сознательно не обращая внимания на их протянутые руки. В том, чтобы быть всего пяти футов роста, масса минусов, однако она ни за что не собиралась признаваться в этом своим коллегам.

Пригнувшись, все трое выбрались из вихря, поднятого несущим винтом. Пилот приготовился снова подняться в воздух, а Перес повел своих спутников ко входу в здание.

Их встретил с протянутой рукой мужчина в брюках камуфляжной расцветки, рубашке цвета хаки, высоких армейских ботинках и шляпе с широкими полями, также цвета хаки.

– Директор Грант, – представился он. – Зовите меня просто Джон.

После того как все представились, директор проводил гостей в зал для совещаний, напоминающий мастерскую таксидермиста. Стены украшали чучела самых разных зверей и птиц.

Кент обвел взглядом представленных животных.

– Вот это снежный баран, – сказал он, указывая на баранью голову со здоровенными рогами. – Никак не думал, что они обитают в Аризоне.

– Этого я завалил в Большом каньоне, – проследив за его взглядом, сказал Грант. Он указал на рогатое существо рядом с бараном. – А этот лось из Флагстаффа.

Однако Нине не терпелось перейти к делу.

– Мы приехали к вам, чтобы узнать о соколиной охоте в здешних краях.

– Присаживайтесь, – сказал Грант, указывая на стол для совещаний в центре зала. – Не каждый день два агента ФБР и следователь «убойного» отдела УПФ прилетают сюда на вертолете… – Он внимательно посмотрел на гостей. – Я видел вас в новостях. Вы занимаетесь делом того серийного убийцы, так?

Нина не стала ни подтверждать, ни опровергать его предположение.

– Надеюсь, вы сможете предоставить информацию, которая нам поможет, – сказала она.

– Про сокольничих я могу сказать одно, – начал Грант. – Это очень тесное сообщество. По большей части состоящее из борцов за сохранение окружающей среды. – Он подался вперед. – Эти люди спасли несколько видов от полного исчезновения. – Директор усмехнулся. – По-моему, птиц они любят больше, чем людей.

Нина и Кент переглянулись. Нина почувствовала, что ее напарник гадает, как этот момент поможет дополнить психологический портрет непра.

– В здешних местах этот вид охоты распространен широко? – спросил Перес.

– Не так, как охота с луком, охота с ружьем или рыбалка, – сказал Грант. – На то, чтобы в совершенстве овладеть соколиной охотой, требуются годы, уйма терпения, а также много денег для закупки снаряжения и содержания птиц.

Упоминание о снаряжении возбудило интерес Нины.

– Где здесь покупают снаряжение?

– Теперь по большей части в интернете, – ответил Грант. – И у других сокольничих – кстати, именно так новички получают лицензию. – Судя по всему почувствовав ее вопрос еще до того, как она его задала, директор продолжал: – По законам штата Аризона, нужно побыть учеником, прежде чем будет дано разрешение поймать и содержать хищную птицу.

– У вас есть база данных, в которой хранится вся эта информация? – спросила Нина.

Грант достал из нагрудного кармана рубашки флэшку.

– После того как помощник сообщил о вашем приходе, я попросил его подготовить таблицу с именами всех, кто получил в Аризоне лицензию на спортивную соколиную охоту. – Он протянул накопитель Нине. – Список можно отсортировать по фамилиям, дате рождения, роду занятий, виду хищной птицы и дате получения лицензии.

Вспомнив, что для охоты используются различные виды хищных птиц, Нина подумала, какой из них предпочитает непр. В обмен на флэшку она протянула директору свою визитную карточку.

– Вы не могли бы также отправить это мне на электронную почту?

Хейзел уже согласился предоставить список с именами всех сотрудников и студентов ТИА за последние десять лет. Нина собиралась переслать новую таблицу Брек, чтобы та в считаные минуты сравнила оба списка на предмет совпадений.

– Я попрошу Джорджа немедленно заняться этим, – сказал Грант. Встав из-за стола, он пересек зал и, высунув голову в дверь, окликнул своего помощника.

Нина увидела, как директор вручил ему ее визитную карточку, но не смогла разобрать, что они сказали друг другу.

Грант обернулся к сотрудникам правоохранительных органов.

– Хорошие новости: наш гость прибыл раньше намеченного.

Те недоуменно переглянулись.

– Какой гость? – спросил за всех Перес.

– Я мог бы и дальше в меру своих сил отвечать на ваши вопросы, – объяснил директор. – Но вы можете своими глазами увидеть демонстрацию и сами задать вопросы сокольничему. – Он открыл дверь. – Следуйте за мной.

Нина стояла между Кентом и Пересом на пустыре позади здания Департамента охоты и рыболовства. Все взгляды были прикованы к стоящему перед ними мужчине, на затянутой в кожаную перчатку руке которого сидела величественная серая с белым птица. Грант проводил своих гостей к дожидавшемуся сокольничему, представив его как Коннора. В свою очередь Коннор представил своего сокола-сапсана – самку Диану.

– Древнеримская богиня охоты, – заметил Кент после того, как представления были завершены.

Коннор склонил голову, признавая справедливость его слов.

– А также покровительница диких животных и вообще дикой природы.

Окинув взглядом свирепые глаза Дианы, ее острый клюв и смертоносные когти, Нина заключила, что кличка как нельзя лучше подходит птице.

– Сокол-сапсан – самое быстрое животное на свете, – сказал Коннор. – Заметив с воздуха добычу, он буквально камнем падает вниз. – Он бросил на Диану взгляд, полный восхищения. – При этом его скорость может превышать двести миль в час, что фиксировалось приборами.

– Как соколу удается не разбиться о землю? – спросил Перес.

– Сапсаны в основном охотятся на других птиц, поэтому они обрушиваются на добычу в воздухе, – объяснил Коннор. – Если птиц нет, сапсан может напасть на зайца, и в этом случае он бросается вниз, но в последнее мгновение выравнивает полет и хватает добычу когтями, вместо того чтобы обрушиться на нее вертикально. – Сокольничий указал на сложенные крылья и поджарое тело Дианы. – Сапсан имеет аэродинамическую форму. Он создан для скорости и маневренности. В воздухе сапсан обладает полным контролем.

Нина постаралась уяснить смысл услышанного.

– Вы хотите сказать, он пикирует на других птиц?

Коннор поднял руку.

– Позвольте продемонстрировать вам.

Грациозно взмахнув своими могучими крыльями, Диана взмыла в воздух. Через считаные мгновения она уже кружила высоко вверху.

– Зрение у нее настолько острое, что даже с такой высоты она сможет заметить мышь-полевку, – сказал Коннор. – Но, я полагаю, сейчас она будет охотиться на голубей.

– Я обратила внимание на опутинки у нее на ногах, – как бы мимоходом заметила Нина. – Для чего они нужны?

Отвечая, Коннор продолжал следить взглядом за Дианой.

– Многие хищные птицы, используемые для соколиной охоты, родились не в неволе. Их еще молодыми отлавливают в дикой природе.

– Как поймать хищную птицу? – спросил Кент.

– С помощью ловушки, – ответил Коннор, мельком оглянувшись на него и снова устремив взгляд в небо. – Нужно положить приманку в виде излюбленной добычи, что зависит от типа птицы и от региона земного шара.

– Какая нужна ловушка, чтобы поймать птицу, не навредив ей? – спросила Нина.

– Лично я накидываю сеть, пока птица расправляется с добычей, – объяснил Коннор. – Крайне важно выполнить это очень осторожно.

– Вы можете вкратце рассказать, какими приемами пользуетесь для обучения своих птиц? – спросил Кент. – Особенно нас интересует выработка условных рефлексов.

Продолжая следить за птицей, Коннор прикрыл глаза козырьком ладони, защищая их от солнца.

– Тут самое главное – это терпение, – сказал он. – Необходимо постоянно помнить, что ты имеешь дело с диким животным, хищником. Хищную птицу обучают не так, как дрессируют собаку. Это процесс длительный, тут нужно действовать постепенно.

Диана уже поднялась так высоко, что практически скрылась из виду, однако Коннор, похоже, отслеживал ее перемещения в небе.

– Поймав птицу, необходимо первым делом надеть ей на ногу опутинку, чтобы она не смогла улететь.

– Из какого материала изготавливают опутинки? – спросил Перес.

– Лично я использую шкуру кенгуру. – Глядя вверх, Коннор пропустил многозначительный взгляд, которым Нина одарила своих коллег. – Но другие используют синтетические материалы, которые могут быть даже еще прочнее. Тут кто что предпочитает.

Продолжая следить за Дианой, взбирающейся все выше и выше, Нина внимательно слушала объяснения сокольничего.

– Вы используете «маячок»? – спросила она.

– Большинство сокольничих используют устройства слежения, которые обыкновенно прикрепляются к опутинке.

Еще одно попадание в цель.

– Можно ли перехватить сигнал и установить местонахождение чужой птицы? – спросила Нина, думая о Мелиссе Кэмпбелл. Устройства слежения на жертвах в заброшенной шахте были разбиты, но, может быть, то, которое закреплено на Мелиссе, по-прежнему работает.

– Маловероятно, – сказал Коннор. – Каждое устройство работает на своей собственной частоте. Нужная частота программируется в приемник. Это необходимо на тот случай, если два или больше сокольничих охотятся в одном районе.

– Какой следующий шаг после того, как птица посажена на привязь? – спросил Кент.

– Необходимо как можно быстрее закрыть ей глаза, – сказал Коннор, отрываясь от созерцания Дианы. – Для этой цели есть специальный колпачок. Он лишает птицу зрения, которое является для нее главным органом чувств. Птица становится совершенно беспомощной, и человек приобретает полную власть над ней.

Должно быть заметив на лице у Нины недоумение, сокольничий покачал головой.

– Вы не так поняли. Если закрыть птице глаза, она успокоится. Это делается для того, чтобы она не смогла себе навредить.

– Волокна, – сказала Нина, не имея возможности выразиться конкретнее в присутствии Коннора.

Кент и Перес понимающе переглянулись. Несомненно, они поняли ее ссылку на образцы волокон, обнаруженных в волосах жертв. Теперь Нина не сомневалась в том, что волокна черной ткани, найденные криминалистами, остались от повязок, которыми были завязаны глаза девушек.

– Смотрите! – сказал Коннор, указывая вверх.

Подняв взгляд, Нина увидела, что Диана, сложив крылья, с невероятной скоростью устремилась к земле. Не выдержав, она негромко ахнула, когда сапсан резко изменил траекторию, подобно крылатой ракете нацеливаясь на несчастную птаху, летевшую ниже. Смертоносным ударом обрушившись на добычу, Диана описала спираль, зажимая в когтях безжизненное тело.

Коннор поднял руку, подавая молчаливый сигнал, и сокол, развернувшись, начал спускаться вниз.

– Помимо всего прочего, в процессе обучения необходимо приручить птицу добровольно отдавать добычу хозяину.

Диана плавно опустилась, и Нина ощутила, как у нее всколыхнулись волосы от потоков воздуха, поднимаемых взмахами могучих крыльев. У нее возникло непреодолимое желание пригнуться. Сделав еще один проход, Диана изящно села на вытянутую руку Коннора. Свободной рукой сокольничий достал кусок сырого мяса из закрепленного на поясе кожаного мешочка и протянул ее птице. Диана взяла у него из руки предложенную пищу, а он извлек из ее когтей мертвого голубя и убрал его в другой мешочек на поясе, после чего вознаградил сапсана еще одним куском мяса.

– Я внимательно слежу за тем, как кормлю ее, – объяснил Коннор. – Строго отмеряю каждый грамм еды. Необходимо заботиться о том, чтобы она получала все необходимое для здоровья питание, но в то же время не переедала, ибо в этом случае у нее пропадет желание охотиться.

– То есть вы даете ей корм взамен того, что она добывает на охоте?

– Вначале, после того как поймал Диану, я начал так называемый процесс «приручения», в ходе которого она привыкла к постоянному общению со мной.

Похоже, его слова вызвали у Кента интерес.

– И как вы этого добились?

– Через постоянный физический контакт, – объяснил сокольничий. – Ключ заключался в том, чтобы как можно чаще прикасаться к птице. Как и любой хищник, первоначально она смотрела на меня или как на добычу, которую можно съесть, или как на врага, которого следует избегать. Сначала она стремилась вырваться на свободу или напасть на меня. Я должен был убедить ее в том, что не собираюсь делать ей больно, что могу стать ее товарищем.

В контексте совершенных убийств эти конкретные слова приобрели совершенно иное значение, и Нина увидела на лице у Кента отражение своего собственного прозрения. Преступник, которого они ищут, несомненно, пользовался теми же самыми методами, чтобы подчинить своих пленниц.

Почувствовав, что это очень важно для понимания образа действий непра, Нина постаралась выяснить все подробности.

– Что дальше, после того как вы приручите птицу? – спросила она.

– Еще один очень важный момент – приучить птицу есть из руки. Позвольте вам показать…

Достав из мешочка на поясе новый кусок сырого мяса, Коннор зажал его в кулак затянутой в перчатку руки, на которой сидела Диана. Из кулака виднелась лишь малая часть еды, и сапсан, нагнув голову, вцепился в нее клювом.

– Обратите внимание на то, что Диана, наклоняя голову, открывает мне свой затылок – притом что ее инстинкт самосохранения вопит во весь голос, требуя так не делать.

Это действительно было так. Нина поняла, что в тот момент, когда Диана вцепилась в мясо, она стала совершенно беззащитна.

– Как вам удалось заставить Диану безоговорочно доверять вам? – спросила Нина.

– В самом начале я должен был какое-то время держать ее без еды. В конце концов голод пересилил страх и Диана взяла то, что я ей предложил, поскольку тот же самый инстинкт самосохранения не позволил ей добровольно умереть от голода, тогда как рядом была пища. Это был первый шаг. Затем я начал добавлять различные мелочи. Я держал пищу на некотором расстоянии от Дианы, и ей приходилось прыгать, чтобы ее схватить. Потом я стал относить пищу дальше, и она должна была летать за ней.

– Как вы обеспечили то, что Диана в этот момент не улетела прочь? – спросил Перес.

– Эта часть обучения проходит в замкнутом помещении, – объяснил сокольничий. – А когда мы впервые вышли на улицу, Диана была на поводке.

Нине показалось, что она все поняла.

– Вы закрепили поводок на опутинке у нее на ноге, чтобы Диана не смогла улететь и охотиться самостоятельно. Она полностью зависела от вас.

– Совершенно верно. Силой добиться от хищной птицы покорности невозможно. Необходимо опираться на естественные инстинкты, подчиняя ее своей воле.

Геррера не сомневалась в том, что именно так убийца поступал с похищенными девушками. Ей не терпелось обсудить эту страшную новость с психологами ФБР.

Поблагодарив Коннора и Гранта за помощь, Нина, Кент и Перес направились к площадке, где час назад их высадил вертолет. Перес уже связался с пилотом и попросил забрать их. Убедившись в том, что их никто не услышит, Нина обратилась к своим спутникам:

– Я убеждена в том, что наш непр – опытный сокольничий. Его фамилия должна быть в списке, который дал нам Грант.

– Вероятно, ответ будет готов к тому времени, как мы вернемся в «мозговой центр», – сказал Перес. – Если только Хейзел подготовит Брек для работы базу данных ТИА.

– Я полностью согласен с тобой, – сказал Нине Кент. – Выскочит его фамилия или нет – у него большой опыт соколиной охоты. Слишком уж много совпадений методов обучения птиц с тем, что, судя по результатам вскрытия, он сделал со своими жертвами.

– То, как Коннор описывал ловлю молодых птиц, – задумчиво произнесла Нина. – Как будто он говорил про девушек…

– И кожа из шкуры кенгуру для опутинок, – добавил Перес. – А также устройства слежения. Кроме того, похоже, убийца завязывал жертвам глаза.

– Интересно, зачем ему понадобилось следить за ними, – сказал Кент. – Я полагал, он держал их в клетке или каком-то запертом помещении.

– Предположительно преступник закреплял на жертве какое-то телеметрическое устройство, чтобы поймать ее в том случае, если ей удастся бежать, – сказала Нина. – Разумеется, при условии, что бедные девушки смогли вынести давление на психику. Патологоанатом сказал, что желудки у всех жертв были пусты, – добавила она. – Готова поспорить, убийца также ограничивал их в питье.

– На протяжении столетий лишения использовались для подавления пленников, – заметил Кент. – Это самый простой способ сломать им волю, ослабить настолько, чтобы они не имели сил сопротивляться, держать их в постоянном напряжении, заставлять ссориться между собой.

– Преступник похищает девушек, а затем лишает их воды, еды и зрения, завязав им глаза, – подхватила Нина, обращаясь к Кенту, жаждая услышать мнение человека, не только получившего образование психолога, но и имеющего опыт участия в боевых действиях. Она знала, что Кента, помимо всего прочего, готовили и к тому, что он окажется в плену, и ей хотелось узнать, попадал ли он в плен. Сам Кент ничего не рассказывал.

– Каков его следующий шаг? – спросила Нина.

– Он начинает разрушать личность своих пленниц, – ответил Кент. – Изолирует их, не давая возможности общаться ни с кем, кроме себя. Он может в буквальном смысле держать девушек в темноте, даже развязав им глаза, включая свет только тогда, когда они сделают то, о чем он попросит.

– Психические истязания, – согласилась Нина. – Что происходит с жертвами?

Складки на лице Кента стали жесткими.

– Через какое-то время человек, живущий в таких условиях, может стать жертвой «стокгольмского синдрома»[12].

Про этот синдром Нина узнала во время подготовки в учебном центре ФБР. Сотрудникам правоохранительных органов рассказывали о том, что заложники, проведя в плену достаточно продолжительное время, могут оказаться настроены против своих спасителей. Приучившись зависеть во всем от своего похитителя, жертва начинает сопереживать ему. Один из многих механизмов выживания, к которому приспосабливается человеческий рассудок.

Нина сделала следующий логический шаг:

– Преступник будет продолжать истязать своих жертв до тех пор, пока, говоря словами Коннора, не согнет их волю.

У Переса также имелся вопрос к Кенту:

– А что, если жертва так и не подчинится?

– В этом случае преступник рано или поздно ее убьет, – тихо произнес Кент. – В отличие от сокольничего, он не отпустит ее обратно в дикую природу, поскольку она обратится в полицию.

Достав из кармана вибрирующий сотовый телефон, Перес ткнул пальцем в экран. Он долго слушал то, что ему говорили, после чего поблагодарил звонившего и завершил разговор.

– Звонили из медицинской экспертизы, – сказал следователь. – Доктору Пендергасту удалось установить, что явилось причиной смерти жертв. – Он тряхнул головой, словно не в силах поверить услышанному. – Кто бы ни был преступник, он приготовил нам множество сюрпризов…

Час спустя Нина первой ворвалась в «мозговой центр», опередив Переса и Кента.

– Мы знаем, что стало причиной смерти девушек! – объявила она. – И вы в это не поверите!

Брек, сидящая за столом для совещаний вместе с Хейзелом, обернулась к ней.

– Я буду рада получить какую-то определенную информацию, от чего можно будет оттолкнуться, – сказала она, – потому что список сокольничих, имеющих лицензию Департамента охоты и рыболовства, абсолютно ничего не дал.

– Никаких совпадений? – спросил Перес, подходя к Нине.

– Мы прошлись по всей базе данных. – Брек сдунула с лица длинную прядь золотисто-каштановых волос. – Десять последних лет – и ни одного совпадения. Разумеется, преступник может заниматься этим нелегально. Нельзя сказать, что он строго соблюдает закон.

– Давайте выслушаем то, с чем можно работать, – обратился к Нине Уэйд. – Я очень хочу узнать, от чего умерли жертвы.

– Дурман обыкновенный, – сказала Нина. После того как Перес предоставил название токсина, она успела провести поиски в интернете. – Также известный как «дьявольская дудка», поскольку цветки у него длинные и тонкие. Это растение распространено по всей Аризоне и вообще по большей части Соединенных Штатов.

– Дурман? – спросил Хейзел. – Жертвы его курили?

– Судмедэксперт считает, что токсин попал в организм через рот, – сказала Нина. – Но дурман также можно курить и нюхать.

Кент, вошедший в комнату следом за Пересом, ткнул в экран своим телефоном.

– Научное название дурмана – Datura stramonium или Datura wrightii, и он содержит скополамин, который считается антихолинергическим средством, алкалоидом группы атропина.

– Мне больше по душе слово «дурман», – заметила Брек.

– Где его можно достать? – Этот вопрос Уэйд обратил к Пересу, который должен был знать местных наркоторговцев.

– По дороге сюда я уже справился в отделе по борьбе с наркотиками, – ответил тот. – Выращивание растения на территории Соединенных Штатов не регулируется, и дурман можно открыто купить в интернете, но он очень опасен.

– Как такое возможно? – удивился Уэйд.

– Тут главное – дозировка, – объяснил Перес. – По словам сотрудников отдела наркоты, с которыми я говорил, в небольших дозах дурман действует как успокоительное, делает человека послушным, но при передозировке может привести к смерти, как это и произошло в данном случае.

– Похоже, тут требуется опыт, – заметил Хейзел. – Кто может знать, как выделить препарат и определить дозировку?

Нине показалось, что она знает ответ.

– Мы сейчас находимся в техническом институте. Полагаю, здесь достаточно горелок Бунзена, тигелей, измельчителей и прочего лабораторного оборудования, чтобы приготовить любой препарат.

– А интернет подскажет, как именно его варить, – добавила Брек.

– Что происходит с человеком, подвергшимся воздействию дурмана? – спросил у Переса Уэйд.

– По-видимому, если доза правильная, он вызывает галлюцинации, сбивает человека с мыслей, делает его поддающимся внушению.

– В сочетании с лишением еды и прочими издевательствами это обуславливает то, что жертвой легко управлять, – заключил Кент.

Перес кивнул.

– Полное токсикологическое исследование покажет больше, но со слов судмедэксперта получается, что непр сознательно давал жертвам смертельную дозу, когда хотел их убить. Достаточно принять внутрь всего пятнадцать граммов, и смерть наступает в течение часа.

– Дурман можно использовать для быстрого воздействия на жертву? – спросил Уэйд.

– Нет, если верить доктору Пендергасту и нашим спецам, – сказал Перес. – Для того чтобы оглушить жертву, преступник мог воспользоваться чем-нибудь вроде кетамина или пропофола. А уже потом можно было перейти к дурману, чтобы подчинить ее себе.

– Судмедэксперт обнаружил следы каких-либо других наркотиков? – спросила Брек.

– Пока что нет, – ответил Перес.

– Что разумно ожидать, если преступник использовал что-то только чтобы похитить жертву, – сказала Нина. – Быстродействующий препарат быстро вымывается из организма. Так или иначе, для более полного анализа потребуется какое-то время.

Перес рассказал о черных волокнах, обнаруженных в волосах жертв.

– Криминалисты Финикса отправляют их в Квантико вместе с кусками белых бинтов и одним пером, однако особых надежд я не питаю, – признался Кент. – Я считаю, лучшее – это проникнуть преступнику в голову.

Нина была полностью с этим согласна.

– И мы должны сделать это быстро. Никакого общего рисунка нет, так что преступник может нанести следующий удар завтра, а может и через месяц. – Она повернулась к Кенту. – Ты был прав насчет того, что он чувствует себя неуверенно в общении с женщинами. Преступник нашел способ исключить возможность отказа, похищая своих жертв и принуждая их вступать с ним в половые отношения.

– Согласен, – сказал Уэйд. – Больше того, теперь, когда патологоанатом подтвердил, что преступник совершил сексуальное насилие в отношении по крайней мере одной жертвы, я склонен отнести его к категории властно-самоутверждающихся насильников.

– Так, минуточку! – вмешался Хейзел. – Черт побери, что такое властно-самоутверждающийся насильник и чем он отличается от всех прочих насильников?

Прежде чем пуститься в разъяснения, Уэйд задумался.

– По этому вопросу идет много споров, однако мои исследования и наблюдения говорят о том, что всех насильников можно разделить на четыре типа. Властно-агрессивные, гневно-ответные, гневно-возбуждаемые и властно-самоутверждающиеся. Властно-агрессивные насилуют, чтобы подчеркнуть свое мужское достоинство. Это законченные мачо, которые должны что-то себе доказать. Гневно-ответный насильник хочет покарать свою жертву. Как правило, сам он в детстве подвергался насилию, что породило в нем враждебные чувства. Свою враждебность он выражает через сексуальное насилие. Самый страшный кошмар – это гневно-возбуждаемый. Он будет истязать свою жертву, а в конечном счете убьет ее. Это тот, у кого есть набор для изнасилований, тот, кто оснастил свой минивэн для совершения серийных убийств. Он умен, изобретателен и нередко долго остается на свободе, прежде чем его схватят.

Остановившись, Уэйд оглянулся на Нину и смущенно кашлянул. Та какое-то время смотрела ему в глаза, затем, после того как они обменялись молчаливыми посланиями, опустила взгляд. Ее прошлое было известно Уэйду лучше, чем кому бы то ни было еще.

Нине еще никогда не приходилось слышать все это в таких стерильно-академических терминах, но она сразу же поняла, что Шифр, человек, который пытался ее убить, а позднее уничтожить, был гневно-возбуждаемым насильником. На занятиях в Квантико этими же словами описывали Теда Банди[13]. Несомненно, данное определение как нельзя лучше подходило тому извергу, который держал ее в неволе, когда ей было всего шестнадцать лет. Нина помнила, как смотрела в бездонные глубины его голубых, словно лед, глаз. Этот человек унижал ее всеми мыслимыми способами и не раз бывал на грани того, чтобы лишить ее жизни. Нина заглянула в лицо самого Зла и осталась в живых, чтобы рассказать об этом, однако остались шрамы, изуродовавшие ее тело и растерзавшие рассудок.

После неловкого молчания Уэйд продолжал:

– И, наконец, властно-самоутверждающийся насильник – именно с таким, на мой взгляд, мы и имеем дело сейчас. – Старательно не глядя на Нину, он тяжело опустился на стул и повернулся к Кенту. – Давай дальше ты расскажешь, что к чему.

Кент поколебался мгновение, переводя взгляд с Уэйда на Нину.

– Властно-самоутверждающемуся насильнику необходимо что-то доказать как себе самому, так и окружающему миру, – продолжил он. – Корни его поведения – в полном отсутствии уважения к себе. Ему приходилось жить – а может быть, он до сих пор живет – с властной доминирующей женщиной, рядом с которой чувствует себя бессильным, неполноценным. У него нет друзей, нет подруги, он представляет собой полную противоположность альфа-самцу. Такой насильник долго выслеживает своих жертв, наблюдает за ними, прежде чем совершить нападение, что неизменно происходит внезапно, когда жертва находится совсем одна.

– В плане географии, – добавил Уэйд, – насильник данного типа действует вблизи своего дома или работы. Обыкновенно свои нападения он совершает в том районе, где чувствует себя уютно.

– Принимая в расчет все то, что нам известно к настоящему моменту, – подытожил Кент, – я думаю, что наш непр обманывает себя, убеждая себя в том, что жертвы испытывают к нему влечение, что они его любят.

– Что делает его смертельно опасным, когда жертва каким-то своим поступком разбивает эту фантазию, – заметил Уэйд. – Это создает когнитивный диссонанс, который преступник разрешает, убивая свою жертву.

– Жертва не может его отвергнуть, если она мертва, – заключила Нина. Она мысленно перебрала тех, кого встретила в студенческом городке, теперь уже учитывая новые параметры подозреваемого. – Несмотря на то что говорит ИИ доктора Фельдмана, я не исключаю студентов, преподавателей и технический персонал. Если мы ищем человека, которому уютнее с вычислениями и компьютерами, чем с привлекательными женщинами, это как раз то самое место. В этом институте таких полно.

– Нам нужно сузить круг поисков, – заметил Перес, бросив взгляд на Уэйда, затем на Кента. – Что еще вы можете предложить?

– Полагаю, у преступника есть какой-то изъян, – медленно произнес Кент. – Быть может, дефект речи, нервный тик, бородавка на лице, хромота – что-то такое, что выделяет его среди окружающих. Возможно, этот изъян является следствием того, что в детстве он стал жертвой запугивания и издевательств. Преступник страдает от заниженной самооценки.

Нина уже была хорошо знакома с работой психологов и знала, какой вопрос задать дальше.

– Что могло послужить толчком? Что заставило его начать убивать?

– Любой момент, который усилил его неуверенность в себе, – ответил Уэйд. – Ссора, разрыв отношений. Насмешка над тем, что этот человек воспринимает как собственный недостаток. Также это может быть потеря близкого человека – например, смерть матери или какого-нибудь другого человека, который поддерживал его духовно или в финансовом плане.

– Похоже, это мы сможем выяснить только потом, – сказал Хейзел. – Вы не предложили ничего, что можно было бы использовать для просеивания списка. Я хочу знать, как нам найти преступника.

За всех ответила Нина, которой за время работы в местной полиции довелось неоднократно общаться с полицейскими психологами.

– Эта информация будет использоваться для того, чтобы сузить круг подозреваемых, – сказала она. – А вот очертить этот круг – уже наша задача.

– Тут я могу вам помочь, – вмешалась Брек. – Я придумала, как загрузить испорченную запись видеонаблюдения за тот вечер, когда была похищена Мелисса Кэмпбелл, в программу анализа изображения ФБР без риска заразить нашу систему вирусом.

Это была главная проблема, над которой билась Брек. На протяжении последних двух дней Нина постоянно слышала приглушенные ругательства и сочные южные выражения от своей коллеги, когда та испробовала самые разные подходы.

– Объясни, – попросил Уэйд.

– Программа возьмет искаженный файл данных и восстановит недостающие куски с помощью алгоритма упреждающего анализа.

Похоже, Уэйду пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать обреченный вздох.

– А теперь понятным языком.

Брек задумалась.

– Потребуется несколько часов, а может быть, и дней, но в конечном счете программа восстановит видеозапись. – Она улыбнулась. – Если все получится, мы увидим, что именно произошло в тот вечер, когда исчезла Мелисса.

Наступил вечер, и он, переполненный восторженным предвкушением, скользнул костяшкой пальца по бледной щеке Мелиссы.

– Ты так прекрасна!

И это действительно было так. Мелисса не просто соответствовала всем его высоким требованиям; во многом она их превосходила. Душа его парила в облаках от осознания того, что она будет принадлежать ему. Он запланировал идеальный вечер. После приятного ужина они воплотят в жизнь свою любовь.

– Спасибо, Хорейс.

Ее улыбка была тусклой. Пустой. В ней отсутствовало вожделение. Возможно, это явилось следствием голода. Он достал из закрепленного на ремне мешочка один-единственный куриный наггетс. Наблюдая за ней на этапе отбора, он видел, как она их ела. Это было одним из ее любимых блюд.

Широко раскрыв глаза, Мелисса наблюдала за перемещением наггетса в его рот. Зажав наггетс зубами, он стал ждать. Мелисса должна сообразить, что делать дальше, чего от нее ждут.

Медленно приподнявшись на цыпочки, она подалась вперед, выгибая шею. По мере ее приближения сердце у него забилось чаще. Ему неудержимо захотелось провести пальцами по ее распущенным шелковистым волосам, но он сдержался. Этот этап имел решающее значение.

Наконец Мелисса осторожно откусила предложенное угощение, прикоснувшись своими мягкими губами к его губам. Сделав над собой усилие, он остался неподвижен, отдавая ей наггетс. Мелисса с жадностью принялась жевать, а он достал из мешочка второй наггетс, на этот раз полностью спрятав его у себя во рту.

Теперь Мелисса устремилась к нему быстрее, прижимаясь губами к его губам, пока он наконец не открыл рот, впуская ее язык за предложенной наградой.

Когда Мелисса прильнула к нему в третий раз, он раскрыл рот шире и привлек ее гибкое тело к себе, жадно пожирая ее в тот момент, когда она приняла от него еду. Возбужденный до предела, он продолжал целовать ее, сокрушая своими губами ее губы в стремлении утолить свою потребность. Несомненно, она также должна была испытывать это же самое чувство. Ощущать разгорающийся между ними жар.

Однако ничего этого не было.

Проглотив последний кусок наггетса, Мелисса попыталась высвободиться из его объятий. Даже после всего того, что он сделал. После всего того, что он предложил. Мелисса отшатнулась прочь. Едва заметно, но достаточно для того, чтобы он почувствовал скрытое отвращение. Ей была нужна только пища, а не он сам.

Это мимолетное движение ввергло его рассудок в мрак прошлого. Туда, куда он не хотел возвращаться, однако постоянно возвращался.

Ему шестнадцать лет. Его старшая сестра Табита со своими хорошенькими подругами у себя в комнате. Он знает, что они курят. Если мама узнает, она сильно рассердится. Однако это вряд ли случится. Он редко видит свою мать. С тех пор как она устроилась на вторую работу, дома ее практически не бывает. Она только говорит детям вести себя хорошо и просит его слушаться сестру, которая остается за главного.

Как только за матерью захлопнулась дверь, невинная улыбка Табиты превратилась в отвратительную гримасу.

– Ты все слышал, маленький козел? Будешь делать так, как я скажу. – Ее усмешка растянулась еще шире. – И можешь начать с того, что отдраишь сортир и вымоешь пол!

Мать говорила, чтобы они делили между собой домашние обязанности поровну.

– А ты чем будешь заниматься? – спросил он.

Табита скрестила руки на груди.

– Своими ногтями.

– Но ты же должна…

– Какую часть фразы «я остаюсь за главного» ты не понимаешь? – Табита хлопнула его ладонью по макушке. – Принимайся за работу! – Она задумчиво посмотрела на брата. – А если вздумаешь плакаться матери, то дорого за это заплатишь. Ты знаешь, что я не бросаю слов на ветер.

И он действительно это знал.

Через два часа Табита спустилась вниз, чтобы проверить, как идет уборка. Пробурчав что-то невнятное, она окинула брата оценивающим взглядом, не скрывая своего презрения.

– Через пять минут сюда придут мои подруги, – сказала сестра, – и я хочу, чтобы ты стал невидимым. Не выходи из своей комнаты, не шатайся по коридору, не подслушивай за дверью, маленький извращенец!

– Я сейчас сделаю сэндвич и уйду к себе…

Раздался звонок в дверь.

– Никаких сэндвичей! – решительно произнесла Табита, направляясь к двери. – Живо отправляйся к себе в комнату!

Он направился к себе, но в конце коридора не удержался и оглянулся. И увидел вошедшую Кару. Восхитительную Кару с длинными светлыми волосами и еще более длинными ногами. Она училась в выпускном классе и была чирлидером, как и его сестра. После уроков все чирлидеры собирались вместе. Естественно, его сестра не хотела, чтобы он путался у них под ногами.

В классе он был самым маленьким. Мать водила его к педиатру, и тот назвал это «задержкой полового созревания». Сам он считал это полным унижением. Его высокий голос то и дело срывался на писк. В школе его прозвали Микки Маусом. Сколько он ни занимался с гантелями, это никак не сказывалось на его мускулатуре. Напротив, дополнительные нагрузки лишь еще больше усугубили худобу, сделав его просто тощим. На верхней губе у него до сих пор не было даже намека на первый пушок; в других местах тела волосы также не росли. Сестра говорила, что у него тело десятилетней девочки.

Раздавшийся в прихожей взрыв смеха заставил его поспешить к себе в комнату, где он пробыл с полчаса, собираясь с духом, чтобы прокрасться по коридору и подслушивать за дверью комнаты Табиты.

Подруги общались шепотом. Он решил подойти ближе к двери, но у него под ногой скрипнула половица. Внезапно дверь распахнулась; на пороге стояла сестра – рука на покатом бедре, глаза горят.

– Смотрите-ка, кто за нами шпионит! – воскликнула она, с такой силой хватая его за руку, что ее ярко накрашенные ногти впились ему в плоть.

– Нет, я вовсе не… я просто…

Табита рывком затащила его в комнату.

– Как мы его накажем?

– Я думала, у тебя брат старшеклассник, – заметила Кара.

– Так и есть, – подтвердила сестра, хорошенько тряхнув его. – Просто вид у него как у первоклассника.

Красивые губы Кары удивленно изогнулись.

– Что, блин, тебе уже правда есть шестнадцать?

Его ответ получился еще более писклявым, чем обыкновенно:

– Д-да…

– Да быть такого не может! – сказала другая девушка. – Вы слышали его голос? Готова поспорить, у него еще не опустились яички.

– Давайте это выясним, – прищурилась сестра.

– Нет! – Он стал вырываться, но Табита держала его стальной хваткой.

– Ну же, соглашайся! – сказала еще одна девушка. – Это будет полный улет, ничего подобного у тебя еще не было. Ты протащишься, когда тебя разденут девчонки-чирлидеры… Правда, кончишь ты один.

Он начал вырываться изо всех сил.

– Держите его крепко! – воскликнула сестра, хватая его за вторую руку. – Перестань дергаться, маленький извращенец!

С шестью девушками атлетического телосложения ему было не справиться. Они повалили его на пол и раздели, после чего дюйм за дюймом тщательно исследовали его тело… и обнаружили все недостатки.

– Вы только посмотрите на эти крошечные яйца! – со смехом заметила Кара. – Они размером не больше прыщей у него на лице!

Девушки издевались над ним до тех пор, пока им это не надоело. Тогда, скривив губы от отвращения, они выставили его вон. Он укрылся у себя в комнате, однако захлопнутая дверь не заглушила гремевшего за спиной оглушительного хохота…

И вот сейчас, глядя на Мелиссу Кэмпбелл, он увидел те же самые скривившиеся губы, которые должны были бы приоткрыться, принимая его поцелуй. Полуприкрытые глаза, которые должны были бы смотреть на него с вожделением. Но Мелисса не хотела его. Теперь он видел это настолько отчетливо, что жар его страсти остыл.

Подобно многим другим красивым женщинам, она его обманула. В это самое мгновение он взвесил ее сердце на весах правды и обнаружил, что оно обременено тяжестью обмана, точно так же, как у него самого сердце стало тяжелым от боли предательства. Он так надеялся, что Мелисса именно та, кто ему нужен… Но он ошибся.

В который уже раз.

Вечером Нина поставила свой черный внедорожник перед домом тети Терезы. Та, видевшая пресс-конференцию по телевизору, позвонила Нине и сказала, что приготовила ужин для всей группы, настояв на том, чтобы они заехали к ней по дороге в гостиницу.

– Нельзя работать на пустой желудок, mija, – с укором произнесла она.

После того как Нина объяснила, что у них нет времени рассиживаться за неспешным семейным ужином, Тереза быстро сменила тактику, обещав приготовить только то, что можно будет взять с собой. После чего сразу же разорвала соединение, тем самым положив конец всем возможным возражениям. Нина начинала проникаться уважением к такой тактике.

Уэйд направился прямиком в гостиницу, откуда собирался связаться по видео со своим начальником, старшим агентом-супервизором Бакстоном. Кент и Брек вызвались проводить Нину, и у той сложилось впечатление, что им любопытно познакомиться с ее новообретенными родственниками.

– Да, кстати, а кто там будет? – спросила Брек.

– Думаю, только мы, семья тети Терезы и Бьянка, – сказала Нина, открывая дверь машины. – По тетиным меркам, совсем немного.

Они поднялись на крыльцо. Из дома доносились громкие голоса и смех, а также пьянящие ароматы вкусной еды. Нине очень хотелось пообщаться с Терезой, так похожей на ее мать, которую ей не суждено было узнать.

Однако чувство долга, как всегда, оказалось сильнее. Всякий раз, когда Нина, вспоминая выпавшие на ее долю страдания и голод, начинала тосковать по родительскому теплу, которого никогда не знала, у нее перед глазами возникал образ Мелиссы Кэмпбелл. Сейчас Мелиссе приходится еще хуже. Оставалось только надеяться на то, что тетя ее поймет.

По-прежнему стесняясь входить в дом без предупреждения, Геррера позвонила в дверь.

Открыв, Тереза схватила Нину за обе руки.

– Все будет готово меньше чем через десять минут, – заверила она. – Бьянка общается по видеосвязи со своими приемными родителями. Она освободится буквально через минуту.

Пройдя следом за Терезой на кухню, Нина представила ей Брек и Кента.

– Привет, Нина!

Обернувшись, Геррера увидела подошедшего восемнадцатилетнего сына Терезы Алекса.

– Нина, с тобой хочет повидаться еще кое-кто! – послышался женский голос.

На кухню вошла двоюродная сестра Нины Селена с новорожденной дочерью на руках.

– Hola[14], малышка Тори! – Нина склонилась к очаровательному розовому личику с лучистыми глазками и была вознаграждена беззубой улыбкой.

– Она просто прелесть! – Селена оглянулась на своего мужа. – Как же мы счастливы!

– Мне тоже нужно сладкое, – Брек протянула руки. – Можно?

Глядя на то, как Селена протянула малышку Брек, которая нежно забрала ее из материнских рук, ласково напевая, Нина поймала себя на том, как грудь ее наполнилась каким-то странным чувством. Брек, у которой не было детей, выглядела совершенно естественно, держа на руках Тори. Нина, не имеющая опыта общения с маленькими детьми, чувствовала себя чужой в незнакомой стране.

– А ты хочешь ее подержать? – спросила у нее Брек.

– Я… я не могу. – Нина с ужасом представила себе, как роняет Тори, казавшуюся хрупкой, словно фарфоровая кукла.

– Тут нет ничего сложного, Геррера, – шагнул вперед Кент. Он протянул руки, и Брек осторожно передала ему младенца. – Просто нужно поддерживать тельце и головку. – Положив ножки Тори на свой согнутый локоть, Кент подхватил ее под головку ладонью. – Это чем-то похоже на то, как держать футбольный мяч[15].

Прижав спеленатую малышку к своей широкой груди, он склонился к ней и улыбнулся. Тори прильнула к нему, закрывая глазки. От вида этого сурового бывшего спецназовца, нянчащего новорожденного младенца, у Нины внутри все перевернулось. В миллионный раз она пожалела о том, что не способна выражать любовь и нежность.

– Это часть программы обучения «морских котиков»? – попыталась отшутиться Нина.

– Это часть детства вместе с тремя младшими сестрами, у которых теперь есть уже свои дети, – совершенно серьезно ответил Кент. – Я восьмикратный дядя. – Он остановил свой взгляд на Нине. – Почему ты не хочешь попробовать?

Возможно, для него это было легко, однако Нина была в ужасе от мысли, что она каким-нибудь неловким движением сделает малышке Тори больно или хотя бы просто напугает ее и та расплачется.

– Я… ну… по-моему… – Она попятилась назад.

– Вам лучше с красным или зеленым соусом? – вмешалась Тереза.

Нина, уверенная в том, что тетка сознательно пришла на помощь, выручая ее из стеснительного положения, с благодарностью посмотрела на нее.

– Мы возьмем оба. Помочь тебе собрать еду?

Тереза отклонила ее предложение. Забрав малышку Тори у Кента, Селена ушла в детскую укладывать ее спать.

Нина обвела взглядом заполненную народом кухню. Яркая плитка на полу, светло-коричневые стены и сочная зелень за панорамным окном придавали дому неповторимый дух Юго-Запада, который ей очень нравился.

Достав из духовки чугунную сковородку с шипящим мясом с овощами, Тереза вывалила ее содержимое в термоконтейнер. Ее муж Джон достал из терракотовой печки свежие горячие кукурузные лепешки и завернул их в фольгу.

– Фахитас[16], – сказала Тереза, накладывая дымящийся рис из кастрюли в высокий стаканчик из пенопласта. – Con arroz[17].

В предвкушении того, как она со своими коллегами насладится в гостинице этой восхитительной едой, у Нины потекли слюнки.

На кухню вошла Бьянка.

– Мистер и миссис Гомес просили меня еще раз поблагодарить вас за то, что вы предоставили мне кров, – сказала девушка, обращаясь к Терезе. Она повернулась к Нине. – И еще они недоумевают, почему ты так долго им не звонишь.

– Я обязательно позвоню миссис Гомес завтра утром, прежде чем отправиться в студенческий городок, – заверила ее Нина.

– Кстати, о студенческом городке: что нового в ТИА? – Алекс по очереди обвел взглядом сотрудников ФБР. Никто ему не ответил, и он объяснил: – Я только что получил письмо с извещением о досрочном зачислении. С осени я буду учиться там.

– Алекс на выпускной церемонии в своей школе выступает с речью. – Тереза с гордостью посмотрела на сына. – Он уже над ней работает.

– Может статься, мы окажемся на одном факультете… – Бьянка залилась краской.

Только тут до Нины вдруг дошло, что Алекс и Бьянка ровесники. Прищурившись, она посмотрела на молодых людей, не зная, как к этому относиться. Также от нее не укрылся задумчивый взгляд ее тетки, внимательно следящей за разговором.

– Я сейчас знакомлюсь с программой доктора Доусона, – продолжала Бьянка. – Но, по-моему, доктор Фельдман также не прочь взять меня к себе.

Алекс возбужденно подался вперед.

– Я подал заявление о досрочном зачислении в ТИА именно ради доктора Фельдмана. Он один из лучших разработчиков программного обеспечения в стране. Я сейчас пишу программу технологии машинного обучения в формате игры, которую собираюсь представить на объявленном им конкурсе. Доктор Фельдман отбирает в свою команду только двух первокурсников. – У него на щеках появились ямочки. – И я рассчитываю оказаться одним из них.

– Любопытно взглянуть на эту твою игру, – сказала Бьянка. – Как она работает?

– Твой аватар заперт в комнате и должен выбрать один из пяти предметов, чтобы из нее выбраться, – объяснил Алекс. – Доступ к панели выбора предоставляется только один раз. Передумать нельзя.

Нину, которой в детстве неоднократно приходилось оказываться в запертом помещении, подобная концепция не вдохновила.

– Чем-то похоже на квест, – постаралась как можно небрежнее произнести она.

Они с Кентом переглянулись. Нина не сомневалась, что ему также пришлось пережить нечто подобное во время обучения на «морского котика», а то и в реальной боевой обстановке.

Не заметив прозвучавшего в замечании Нины напряжения, Алекс продолжал:

– Еще никто не одержал победу над последней версией программы. – Он выразительно поднял брови. – Хотя пытались многие.

– А решение есть? – спросила Бьянка, явно заинтригованная. – Или ты просто всех разыгрываешь?

– Выход есть, – торжествующе усмехнулся Алекс. – Просто ты его не отыщешь, если я не покажу.

Голубые глаза Бьянки зажглись азартом.

– Спорим, я выберусь меньше чем за десять минут!

– Принимаю! – Алекс вскочил на ноги.

Все проводили взглядом, как они быстро покинули кухню.

– Похоже, Би нашла родственную душу, – заметила Нина. – А Алекс даже не подозревает, с кем связался.

– Еще я вам дам свежие galletas[18], – сказала Тереза, доставая из шкафа три пластиковых пакета.

– О боже! – сказала Брек. – Что это?

Улыбнувшись, Тереза объяснила, какую выпечку положила в пакеты:

– Мексиканские свадебные кексы, песочное печенье с корицей и ацтекские лепешки с темным шоколадом.

– Мой желудок решит, что я умерла и попала на небеса, – сказала Брек.

– Выбралась! – торжествующе объявила Бьянка, возвращаясь на кухню. – Меньше чем за пять минут.

– Но ты сжульничала! – обиженно произнес Алекс, вошедший следом за ней. – Ты взломала программный код и подправила его!

– Считай, я преподала тебе урок, – улыбнулась Бьянка. – Причем совершенно бесплатно.

– Ты играла не по правилам, – возразил Алекс. – Нельзя взять и проделать собственный выход.

– Судя по всему, можно, – стояла на своем Бьянка. – Я не очень-то люблю действовать по правилам. – Она оглянулась на Нину. – Тому, как их обходить, я училась у лучших из лучших.

– Я всегда учила Би думать, не ограничивая себя рамками, – подтвердила Нина. – И теперь она вообще не признаёт никаких рамок.

– Проклятье!.. – Алекс снова повернулся к Бьянке. – Прежде чем представить свою программу, мне нужно будет заделать эту дыру.

– Всегда пожалуйста, – преувеличенно любезно ответила та.

– Еда готова, – окликнула Тереза.

Нина поняла, что тетка снова ловко сменила тему, пока ситуация не стала неуютной. Она подумала, что ей неплохо будет поучиться кое-чему у тети Терезы.

– Нам пора возвращаться в гостиницу, – сказал Кент. – Агенту Уэйду не терпится поделиться с нами последними новостями о ходе расследования.

Его замечание разрушило все мечты о милом семейном ужине, о радушном тепле, о нормальной жизни. Где-то поблизости затаился хищник, похитивший Мелиссу Кэмпбелл.

И Нина не могла избавиться от ощущения, что времени у них в обрез.

Утром на следующий день Нина вела черный внедорожник по запруженным улицам от гостиницы к кампусу ТИА, слушая, как на заднем сиденье Уэйд и Кент обсуждают детали составленного ими психологического портрета преступника. Брек сидела впереди справа с неизменным раскрытым ноутбуком на коленях и зажатой в зубах указкой для сенсорной панели.

– Проклятье! – пробормотала она, не выпуская указки. – Эта база данных только за последние пятьдесят лет…

Мельком взглянув на нее, Нина снова обратила все свое внимание на дорогу.

– Чем ты сейчас занимаешься?

Достав указку изо рта, Брек засунула ее за ухо.

– Лейтенант Хейзел дал мне пароль и электронную карточку для доступа к библиотеке института. Я копалась в архивах, стараясь найти что-нибудь, что прольет свет на наше расследование. Начала с перекрестных ссылок на Египет и ТИА.

– Тебе удалось что-либо найти? – спросила Нина.

– Была такая тайная группа под названием «Общество сфинкса ТИА», – сказала Брек. – К сожалению, это все, что мне удалось раскопать. – Она вздохнула. – Всего одно упоминание, блин… И никаких подробностей.

Ее замечание привлекло внимание Кента и Уэйда.

– Похоже, именно эта группа заинтересовала бы нашего непра, если мы правильно толкуем связь между страусиным пером и богиней Маат, – сказал Кент. – Но с какой стати возвращаться в прошлое на пятьдесят лет?

– В найденной мною ссылке утверждается, что общество было основано свыше ста лет назад и считалось очень закрытым и престижным, – объяснила Брек. – Однако никаких списков членов нет, поскольку оно было таким тайным и все такое прочее. Я попробовала вернуться к самому началу и найти хартию или что-нибудь в таком духе. И тогда можно было бы, собирая информацию по крупицам, дойти до настоящего времени.

– Если эта группа была зарегистрирована под другим названием как благотворительная организация, чтобы скрыть свою тайную сущность, – задумчиво произнес Уэйд, – можно поискать ее в общественных справочниках и выяснить, существует ли она в настоящее время и кто является ее членами. Конечно, вероятность успеха невелика, но имеет смысл попробовать.

Нина свернула к студенческому городку ТИА.

– Пусть «Общество сфинкса» является закрытым клубом, но я не понимаю, почему оно не значится в архивах института.

– Я уверена в том, что оно там есть, – сказала Брек. – Проблема в том, что все архивы, которым больше пятидесяти лет, еще не оцифрованы – они либо на микропленке, либо в оригинальном бумажном виде. Их невозможно загрузить в компьютер.

Кент уселся прямо.

– Ты хочешь сказать, придется рыться в библиотеке вручную?

– Вполне возможно, что хартия общества так и не была перенесена на микропленку, – подтвердила Брек. – Так что она, скорее всего, по-прежнему в какой-нибудь старой пыльной папке.

– Я обожаю старые пыльные папки, – заявил Кент. – И охотно тебе помогу.

Первой реакцией Нины было изумление. Она попыталась представить себе бывшего «морского котика», сидящего в читальном зале библиотеки и разбирающего старинные документы. Но затем вспомнила очки Кента и то, что он имеет ученое звание в области психологии и в совершенстве владеет четырьмя иностранными языками. Возможно, Кент, как и она сама, в глубине души «ботаник».

– Хейзел уже ждет меня в «мозговом центре», – поморщилась Брек. – Он должен принести карту памяти с видеокамеры ТИА, которую я собираюсь подключить к своему считывающему устройству.

Нина посмотрела в зеркало заднего вида на Кента.

– Я помогу тебе в библиотеке. Работа пойдет быстрее, если мы возьмемся за нее все вместе.

– Чудесно! – обрадовалась Брек. – Я перешлю вам ссылку на то, что мне удалось раскопать. Это станет для вас отправной точкой.

Пока остальные продолжали строить планы на утро, Кент достал свой сотовый телефон и уткнулся в экран. Еще через несколько минут Нина свернула на стоянку у здания факультета вычислительной техники. Когда все вышли из машины, Брек отдала Кенту электронную библиотечную карточку, полученную от Хейзела, после чего закинула на плечо сумку с ноутбуком и направилась вместе с Уэйдом в «мозговой центр».

– Крикните мне, если найдете что-нибудь интересное, – бросила она вдогонку Кенту и Нине.

Им потребовалось меньше пяти минут, чтобы добраться до библиотеки, расположенной на центральной площади.

– Такое красивое здание, – заметила Нина, поднимая взгляд на стеклянный купол, которым было накрыто просторное фойе библиотеки.

– Брек предложила начать с бумажных архивов, – сказал Кент. – Вот поэтажный план библиотеки, который покажет нам, где расположен архив.

Подойдя к интерактивному экрану у входа, они определили, что архив находится на первом этаже здания в юго-восточном углу.

Кент указал на знак, запрещающий проносить еду и напитки.

– Хорошо, что мы выпили кофе в гостинице.

– Я так понимаю, архивисты не хотят, чтобы их драгоценные древние фолианты были испачканы крошками и пролитым кофе, – сказала Нина, толкая двустворчатые двери с табличкой, извещающей, что за ними находится бумажный архив. – Это вполне объяснимо.

Их встретило зрелище, какого Нина уже давно не видела. Длинные ряды книжных шкафов от пола до потолка, заполненные книгами всех размеров в разноцветных обложках. Взяв с полки наугад один том, Нина увидела пожелтевшие страницы и растрескавшийся переплет.

– По-моему, нам следовало бы надеть перчатки, – обратилась она к Кенту.

– Совершенно верно, – с хитрой улыбкой подтвердил тот, протягивая две пары белых хлопчатобумажных перчаток. – Они лежат в коробке у входа.

Смущенная тем, что не заметила столик с коробками перчаток, Нина выбрала пару поменьше.

– Будем искать «тайные общества» на букву «Т»? – спросила она. – Или начнем с «Е», «Египта»?

Кент указал ей за спину.

– Предлагаю искать там.

Обернувшись, Нина увидела четыре шкафа, заполненных толстыми томами в черных кожаных переплетах.

– Они в хронологическом порядке, по тому на год. – Подойдя к шкафу, Нина взяла первый, подписанный «1916», и осторожно его раскрыла. – Институт еще только строился, – заметила она, направляясь к ближайшему столу.

– Вряд ли общество было создано до официального открытия института, – сказал Кент. – Так что я возьму том за семнадцатый год, а дальше мы будем чередоваться.

Где-то с четверть часа они молча читали документы, изредка вставая к шкафу, чтобы взять следующий том.

– Кажется, у меня что-то есть, – вдруг заявила Нина, стуча пальцем по странице.

Кент наклонился к ней.

– Точно! «Общество сфинкса» было основано в тысяча девятьсот девятнадцатом году пятью профессорами института.

Нина прочитала подпись под культовой фотографией Большого сфинкса в Гизе.

– Странно… Нет ни фотографий основателей, ни их имен. Они заявили, что целью общества было выяснение того, как были построены пирамиды.

– Разумно, – сказал Кент. – В ТИА основной упор всегда делался на технику, а для своего времени древние египтяне обладали очень продвинутыми технологиями. Различных теорий множество, однако никто со стопроцентной уверенностью не может объяснить, как именно несколько тысяч лет назад удалось возвести эти величественные сооружения.

– На самом деле объяснение есть: рабский труд, – сказала Нина, даже не стараясь скрыть свое презрение.

– В процессе строительства были заняты сотни, если не тысячи человек, – сказал Кент. – Однако ученые и исследователи до сих пор спорят о том, как такими примитивными инструментами, имевшимися в то время, высекались, перевозились, обрабатывались и укладывались на место огромные камни, точно подгоняясь друг к другу.

– Я думала, для этого использовались наклонные настилы и блоки.

– Одно время эта теория была господствующей, – согласился Кент. – И археологи обнаружили следы применения этих приспособлений в других местах, но только не на плато Гизы. – Он помолчал. – Я читал о Древнем Египте все, что только мог достать, и наткнулся на версию о том, что строители, укладывая камни, засыпали недостроенную пирамиду песком, подготавливая склон для следующего уровня, а потом, когда все сооружение было готово, песок убрали.

– Умное решение, – сказала Нина. – И в этом случае не осталось бы никаких следов.

– Нам нужно постараться мыслить так же, как основатели «Общества сфинкса», – задумчиво произнес Кент. – В далеком тысяча девятьсот девятнадцатом году о строительстве пирамид ученым и историкам было известно еще меньше, чем сейчас. На протяжении нескольких столетий бытовала теория о том, что для решения этой задачи использовались скрытые законы физики.

– Скрытые законы физики? – Нина вопросительно подняла брови.

– Некоторые исследователи до сих пор уверены в том, что строители могли изменять массу предметов, взаимодействуя с их структурой на субатомном уровне; это позволяло с легкостью перемещать огромные камни, что не по силам нам сегодня.

– Очень… любопытно. – Нина с сомнением посмотрела на него.

Похоже, Кент разделял ее скептицизм.

– По-видимому, эти люди упорно не желают принять то, что пирамиды были возведены с помощью самых обыкновенных средств – и немыслимых усилий.

– А они не задаются вопросом, почему никто больше не строит такие сооружения? – Нина удрученно вздохнула. – Процесс строительства требует значительных ресурсов и времени. Если б можно было ускорить его за счет манипуляций с материей, вряд ли подобным технологиям позволили бы умереть.

– Поэтому легко представить себе, как подобный секрет в начале прошлого века мог заинтересовать группу ведущих ученых. Если б удалось воспроизвести древний процесс, это опровергло бы все классические теории, начиная от ньютоновской физики и кончая квантовой механикой.

– Ты рассуждаешь так, будто это были благородные поиски мудрости, – возразила Нина. – Я придерживаюсь более циничной точки зрения. Профессора-основатели объявили своей целью изучение научных и технических вопросов строительства пирамид – что, как ты правильно заметил, было разумно для высшего учебного заведения, связанного с техникой. Однако если они действительно верили в скрытые законы физики, по-моему, то свои имена и работу скрыли по более приземленным причинам.

Кент сразу же понял, что она хотела сказать.

– Деньги.

Нина кивнула.

– Если б эти люди нашли способ бросить вызов законам физики, они уже через час прибежали бы в патентное бюро. И все стали бы платить им за использование новых технологий.

– То есть это была гонка, – сказал Кент. – «Общество сфинкса» намеревалось раскрыть тайну первым, что сделало бы его членов богатейшими людьми на планете.

– Меня в настоящий момент интересует лишь то, как раскрыть тайну личности нашего непра. – Нина взглянула на раскрытую книгу. – Давай передадим эту информацию Брек, и дальше пусть уже она распутывает ниточку. Плохо тут то, что, похоже, больше нет никаких других упоминаний об этой группе или о том, что она сменила свое название, поэтому я даже не знаю, что Брек сможет найти в публичных архивах.

Достав сотовый телефон, она сфотографировала страницу и отправила снимок Брек, не забыв добавить номер тома и местонахождение оригинала документа.

– Теперь, когда мы знаем, где искать, быть может, нам удастся найти более поздние документы на микропленке, – задумчиво произнес Кент. – Очевидно, «Обществу сфинкса» не удалось осуществить свои замыслы, так что, возможно, после нескольких десятилетий бесплодных усилий оно было вынуждено смириться с неудачей. Если мы выясним, что общество было распущено где-нибудь в пятидесятые, это положит конец данной линии расследования.

Нина сразу же поняла, к чему он клонит.

– Это было бы значительно проще, черт возьми, чем листать пыльные книги страница за страницей… – Она огляделась по сторонам. – Терминалы просмотра микрофильмов здесь?

– Если верить плану библиотеки, они дальше по коридору, – сказал Кент.

Аккуратно вернув книги обратно на полки, они с Ниной прошли по безмолвному коридору, читая таблички на закрытых дверях.

– Кажется, вот то, что нам нужно, – сказала Геррера, когда они дошли до конца коридора.

Табличка указывала, что за дверью находится цифровой архив. Повернув ручку, Нина шагнула внутрь и резко остановилась.

От открывшейся ее взору картины у нее перехватило дыхание.

Кент наткнулся на нее сзади.

Оба застыли.

На столе для совещаний размером с обычную дверь лежало обнаженное женское тело. Мертвенно-бледные руки были сложены на груди, щиколотку опоясывала кожаная опутинка.

Нина сразу же узнала Мелиссу Кэмпбелл – даже мертвую.

Через считаные минуты после звонка Нины в «мозговой центр» на место преступления волнами нахлынули сотрудники правоохранительных органов. Перес сделал объявление по громкоговорящей связи с просьбой всем покинуть библиотеку, без указания причин. Его коллеги из УПФ проверили документы у всех студентов и сотрудников, покидающих здание. К счастью, лишь горстка людей решила провести в библиотеке утро вторника в разгар весенних каникул.

Оставив Кента присматривать за трупом, Нина вернулась в неестественно притихший атриум, чтобы проводить прибывших агентов ФБР, следователей УПФ и криминалистов в недра здания. Она провела всех в помещение цифровых архивов, где лежала Мелисса, обретшая покой в смерти – Спящая красавица в ожидании поцелуя, которого так и не будет.

Криминалисты УПФ в белых комбинезонах тотчас же приступили к фотографированию места преступления, фиксируя местонахождение каждого предмета, прежде чем его потревожить. Нина не могла пройти вглубь помещения из опасения уничтожить следы. Вместе с остальными сотрудниками группы ФБР она встала у стены, наблюдая за происходящим со стороны.

– Определенно, это Мелисса Кэмпбелл, – тихо произнес Кент, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Взгляните на ее левую щиколотку, – сказала Нина. – Та же самая кожаная опутинка, как и у других жертв. И такое же страусиное перо на сердце.

– Тело Мелиссы выглядит свежим, и его даже не пытались бальзамировать, – заметил Уэйд, опытным взглядом рассматривая распростертую на столе жертву. – Скоро будет установлено приблизительное время смерти, но я полагаю, что она была жива до самого недавнего времени, что объясняет, почему ее не было вместе с остальными на алтаре в шахте.

Нина почувствовала на себе груз ответственности, неминуемый при расследовании убийства. Если б следователи работали быстрее, возможно, им удалось бы спасти Мелиссу. А теперь еще одна семья услышит страшное известие… Геррера вспомнила, какой была миссис Кэмпбелл на пресс-конференции. Убитой горем, потерянной. Нине не хотелось бы оказаться на месте Переса, которому предстояло официально сообщить родственникам девушки о ее смерти.

При этой мысли она посмотрела на следователя УПФ.

– Вы позаботились о том, чтобы никто ничего не говорил об этом на полицейской волне? – спросила она.

– Уже сделано, – ответил Перес. – Мы ввели это требование после того, как были обнаружены тела предыдущих жертв.

– Знаю, коронер еще работает с протоколами вскрытия, – сказал Уэйд. – Но можно поставить Мелиссу первой в очереди? Возможно, мы получим какую-то новую информацию…

– Я подам соответствующий запрос, – пообещал Перес.

Нина повернулась к Хейзелу.

– Можно ли определить, до какого момента это помещение оставалось пустым?

– Один наш сотрудник специально выделен для того, чтобы дежурить в библиотеке, – сказал Хейзел. – В полночь, когда здание запирается, он совершает обход, заглядывая в каждое помещение. На тот момент эта комната была пустой.

– Когда библиотека открывается?

– В восемь часов утра, – ответил лейтенант.

Нина посмотрела на часы.

– Мы обнаружили тело в восемь тридцать, то есть его принесли сюда между восемью и половиной девятого.

– Следователь из моей группы официально возьмет у вас показания, – сказал Перес, переводя взгляд с Нины на Кента.

Нина мысленно добавила в перечень неотложных дел составление подробного отчета об обстоятельствах обнаружения тела Мелиссы и всего остального, что было установлено сегодня утром.

– Пора задать главный вопрос, – сказал Кент, обращаясь к собравшимся. – Как преступник смог пронести сюда тело так, чтобы его никто не заметил?

Последовало краткое молчание, которое первым нарушил Хейзел:

– Запихнул тело в ящик и прикатил на тележке?

– Опустил его в отверстие в стеклянном куполе? – не скрывая сарказма, предположила Брек.

Ее замечание напомнило Нине о недавнем обсуждении системы видеонаблюдения.

– Новые камеры, о которых мы говорили, уже установлены?

– Не все, – ответила Брек. – Но точно уже установлены камеры вокруг центральной площади, из чего следует, что мы сможем увидеть всё происходившее вокруг этого здания с самых разных ракурсов.

– Ты можешь прямо сейчас получить доступ к ним со своего компьютера? – Нине не терпелось получить ответы прямо сейчас; она не хотела ждать возвращения в «мозговой центр».

– Уже работаю над этим. – Покинув читальный зал, Брек установила свой ноутбук в одном из отдельных кабинетов.

Через несколько мгновений Нина услышала, как ее коллега выругалась, и поспешила к ней.

Брек, сидящая за столом, оторвалась от экрана.

– Я проверила все записи начиная с полуночи.

– И?.. – нетерпеливо спросила Нина, за спиной у которой уже собрались остальные члены группы.

– Никто не заходил в библиотеку и не покидал ее после того, как сотрудник службы безопасности университета запер двери, – сказала Брек.

– Файлы видеозаписи не были испорчены? – спросила Нина. – Их не могли подправить?

– Это камеры ФБР. – Брек похлопала себя по груди. – Я лично наблюдала за их установкой и включила все меры защиты. Проникнуть в них невозможно.

– Из чего следует, что убийца вместе с телом жертвы находился в библиотеке еще до того, как она закрылась, – сказал Кент. – Судя по всему, он где-то прятался до тех пор, пока тело не было обнаружено, после чего покинул здание в общей суматохе. – Он обвел взглядом собравшихся. – Или, возможно, преступник до сих пор прячется здесь… Необходимо оцепить здание и тщательно его обыскать.

Достав свой сотовый телефон, Перес ткнул пальцем в экран.

– Я связываюсь с начальством и прошу дополнительных людей.

– Я расширю временные рамки, – предложила Брек. – Добавлю по шесть часов до и после выбранного окна, чтобы выяснить, кто входил и выходил в этот промежуток.

– Добавь лучше по двенадцать часов, – сказал Уэйд. – Мы не должны ничего пропустить.

– На это потребуется какое-то время, – заметила Брек. – Но я немедленно приступаю к работе.

Удовлетворенная тем, что система видеонаблюдения не была взломана, Нина посмотрела на Хейзела, который, покинув цифровой архив, присоединился к остальным.

– Библиотека оборудована датчиками движения?

– В этом никогда не возникало необходимости, – ответил тот. – Как я уже говорил, институт всегда считался безопасным местом, преступность оставалась практически на нуле.

– Так было до недавнего времени, – напомнил Перес. – Сотрудник службы безопасности, совершавший осмотр здания вчера вечером, еще на дежурстве?

– Его смена закончилась сегодня утром, – ответил лейтенант. – В настоящий момент он находится в нашем офисе, составляет отчет. Я попросил его не уходить домой до особого распоряжения, предположив, что вы захотите с ним побеседовать.

– Давайте разделимся, – сказал Уэйд. – Мы с Кентом поговорим с дежурным, а Геррера вместе с Брек отправятся в «мозговой центр» просматривать видеозаписи. Возможно, мы что-то упустили.

– Я сопоставлю наше видео с записями службы безопасности ТИА и поищу возможные расхождения, – подала голос из своего закутка Брек. – Если непр прошлой ночью пытался вывести из строя камеры наблюдения скачком напряжения, может быть, мне удастся установить источник.

– Хорошая мысль, – согласился Уэйд. – «Облако», в котором хранятся эти видеозаписи, поддерживает доктор Фельдман со своей группой. – Он помолчал, обдумывая свой следующий шаг. – И установи новый пароль, закрыв доступ для всех, включая Фельдмана. Ему это не понравится, но я не хочу, чтобы в наше киберрасследование вмешивались посторонние.

– Вы занимайтесь всем этим, а я сообщу о случившемся ближайшим родственникам жертвы, пока они ничего не узнали из средств массовой информации, – сказал Перес. – Студенты еще не знают, почему библиотеку освободили от людей, но, по моему опыту, рано или поздно обо всем станет известно.

– Я распоряжусь о том, чтобы здание библиотеки оцепили как место преступления, до тех пор пока криминалисты и следователи УПФ не сообщат о завершении работ там, – сказал Хейзел. – И еще мне нужно поставить в известность ректора.

Нина собралась было уходить, но задержалась, чтобы задать Уэйду вопрос.

– Кажется, ты говорил, что считаешь эти убийства по характеру серийными. – Увидев его недоуменно поднятые брови, она уточнила: – Убийца не держал пять первых жертв живыми, чтобы убить их всех вместе.

– Судя по степени разложения трупов, похоже, что смерть этих женщин происходила на протяжении нескольких недель, а то и месяцев, – кивнул Уэйд. – Однако мы не можем точно утверждать, сколько времени проходило между убийствами, до тех пор пока не будут готовы результаты вскрытий.

– Согласна, – сказала Нина, с ужасом думая о том, что это может означать. – Теперь, когда преступник расправился с Мелиссой, не говорит ли это о том, что он уже выбрал новую жертву?

Уэйд долго молча смотрел на нее, прежде чем ответить:

– Если еще и не выбрал, то уже находится в поисках.

Нина стояла в «мозговом центре», изучая виртуальную таблицу, занимавшую половину экрана во всю стену. В который уже раз она анализировала вещественные доказательства, а тем временем Брек вместе с доктором Фельдманом и Риком за столом обсуждали компьютерные аспекты расследования.

Брек уже закрыла доступ к «облаку» ТИА, сменив пароль, но она не торопилась ставить профессора в известность о том, что он отключен от системы, дожидаясь разрешения ректора.

– Вы только посмотрите! – сказал Рик, указывая на вторую половину дисплея. – Ему опять удалось это провернуть!

Нина перевела взгляд туда, куда указывал ассистент Фельдмана. Пестрая мозаика кадров тридцати камер видеонаблюдения, установленных в студенческом городке ТИА, превратилась в мельтешащий серый шум.

– Когда именно произошло вмешательство? – спросил Фельдман.

– В час ночи, – ответила Брек. – Ровно.

– Похоже, это было запрограммировано по таймеру, – предположил Рик. – То есть, скорее всего, речь идет о вирусе, который активируется в определенный момент времени.

– Ты можешь установить источник вируса? – Нина вопросительно посмотрела на Брек.

– Черт побери, я определенно попробую это сделать, – ответила та, стуча пальцами по панели управления, встроенной в столешницу. – Проклятье! – пробормотала она через какое-то мгновение. – След из хлебных крошек играет со мной в Гензеля и Гретель[19]. Виртуальные вороны съедают их быстрее, чем я успеваю пройти по ним куда бы то ни было.

– Позвольте попробовать мне, – сказал Фельдман, подходя к Брек, которая не сдвинулась с места.

– Извините, доктор Фельдман, – сказала она, – я не могу вам этого разрешить. Мы ограничили доступ к серверу ТИА и «облаку» до тех пор, пока у меня не появится возможность проследить эту ниточку.

– Я не могу получить доступ к системе, работу которой обеспечивает мой факультет? – возмутился Фельдман. – Посмотрим, что на этот счет скажет ректор…

– Ректор уже в курсе, – пошла на блеф Нина. Хейзел должен был получить согласие ректора во время встречи с ней.

– Это неслыханно! – Фельдман вскочил на ноги. – Я оказывал помощь в этом расследовании задолго до того, как вы здесь появились, и вдруг я больше не нужен? Это равносильно обвинению! – Направившись к двери, он окликнул Рика: – Идем отсюда!

Вздохнув, Брек вернулась к работе, с молниеносной быстротой бегая пальцами по панели управления.

– След исчезает быстрее, чем дальше по нему я продвигаюсь, – сказала она. – Идти по нему невозможно, поэтому я попробую выяснить, что это – вирус или скачок напряжения.

Через считаные минуты Брек подтвердила свое первоначальное предположение. Система видеонаблюдения была выведена на непродолжительное время скачком напряжения, после чего примерно через час восстановилась, когда напряжение вернулось в норму. Троянские вирусы и вредоносные программы были тут ни при чем.

– Теперь мы знаем, что преступник поместил труп в библиотеке между часом и двумя ночи, – заключила Нина. – Я помню то, о чем говорил Уэйд, но прежде чем просматривать двенадцать часов неотредактированной записи камер ФБР, давай взглянем на этот промежуток плюс по полчаса в обе стороны.

Через мгновение Брек уже прильнула к своему компьютеру.

– Я не могу подключаться к системе ТИА без риска скомпрометировать наш внутренний сервер, но приглашаю тебя к экрану своего ноутбука, а я прокручу запись в ускоренном виде.

Нина с радостью воспользовалась ее приглашением.

– Нет никаких свидетельств того, что кто-либо заходил в библиотеку или выходил из нее в этот промежуток времени, – заметила она вслух, глядя на экран через плечо Брек. – Я хотела бы верить в то, что в ТИА довели до совершенства устройство телепортации или технологии плаща-невидимки, но, увы, это не так. Нам придется просмотреть целиком материал, отснятый в течение полусуток всеми видеокамерами.

– Вот вопрос на засыпку, – сказала Брек. – Если преступник обладает способностью перемещаться по территории кампуса, не попадая на записи видеонаблюдения, зачем ему беспокоиться о том, чтобы вывести из строя камеры?

С ответом Нина не колебалась ни мгновения.

– Он не хочет показывать нам, что камеры его не заснимут.

– Совершенно верно, – подтвердила Брек. – А почему преступник так заботится о том, чтобы мы это не узнали? – Увидев, что Нина молчит, она сама ответила на свой вопрос: – Потому что это исключит некоторые варианты, что позволит нам сосредоточиться на оставшемся и тем самым приблизит нас к правде.

– И о чем именно идет речь?

– Пока что не знаю, но теперь я уже могу расставить ловушку. – Судя по всему, Брек получала удовольствие, столкнувшись с серьезной проблемой. – Вчера я написала подпрограмму, которая отправит сообщение мне на телефон, если в сети произойдет скачок напряжения. Сейчас я не могу отследить источник, так как прошло уже какое-то время и фрагменты кода стираются, когда я пытаюсь их раскрыть. – Она нахмурилась. – К сожалению, вчера я еще не успела установить свою подпрограмму, но шансов у меня будет значительно больше, если я попробую пойти по следу в реальном времени, непосредственно в момент скачка.

Нина заразилась ее возбуждением.

– И можно будет наводнить территорию патрульными, если мы будем знать, когда именно преступник отключил камеры. Возможно, нам удастся схватить его с поличным… и спасти его следующую жертву. – Идея показалась ей блестящей. – Ты можешь установить свою подпрограмму прямо сейчас?

– Да, как только у меня будет полный доступ к серверу, – подняла на нее взгляд Брек.

Не желая терять ни минуты, Нина схватила телефон и набрала номер лейтенанта Хейзела.

– Хейзел слушает.

– Ректор дала свое согласие на то, чтобы мы взяли под свой контроль сервер ТИА и хранилище в «облаке»? – перешла прямо к делу Нина.

– Когда я сказал, что в библиотеке было обнаружено тело Мелиссы, она очень расстроилась, – сказал Хейзел. – И без колебаний дала разрешение. Ректор уже предупредила студентов, чтобы они не возвращались в институт после окончания каникул, – добавил он. – Теперь она думает над тем, чтобы немедленно закрыть студенческий городок и отправить всех по домам.

Нину захлестнули противоречивые чувства. Она не хотела похищения еще одной студентки, но в то же время ей казалось, что наконец появилась возможность схватить убийцу до того, как он совершит следующее преступление. Также Нина опасалась, что преступник просто переключится на охоту на молодых женщин во всем городе, а предотвратить это будет экспоненциально труднее.

– Когда ректор примет решение? – спросила она.

– Через двадцать минут она будет общаться в режиме видеоконференции с советом правления, – сказал Хейзел. – Я буду ждать у ее кабинета, чтобы сообщить самые последние новости, прежде чем ректор начнет совещание. Ответ будет у меня в течение часа.

Окончив связь, Нина подняла большой палец вверх, подавая знак Брек:

– Запирай!

Брек тотчас же начала вводить с клавиатуры команды.

– Враждебный захват завершен, – через минуту объявила она.

Глядя на то, как ее коллега управляется с компьютером, Нина вспомнила свой предыдущий разговор с ней.

– Ты говорила, что запустила в фоновом режиме одну программу, – сказала она. – Которая должна восстановить видеозаписи службы безопасности ТИА в вечер похищения Мелиссы Кэмпбелл. Она завершила работу?

Брек встрепенулась.

– Я несколько отвлеклась, когда было обнаружено тело Мелиссы. – Она вывела на экран другую картинку. – Да, черт возьми, получилось!

Нина затаила дыхание. Брек щелкнула курсором, открывая файл.

Через мгновение на экране появилось нечеткое изображение студгородка.

– Почему картинка размытая? – спросила Нина. – Я полагала, твоя программа ее подчистит.

– В тот вечер шел дождь, – объяснила Брек. – Возможно, это также дало о себе знать. Дай мне минутку… – Она ткнула в экран. – Смотри!

В кадре появилась Мелисса, идущая под зонтиком вместе с мужчиной.

– Останови запись! – сказала Нина.

Щелкнув мышкой, Брек шумно втянула воздух.

Мужчина был в форме службы безопасности ТИА.

Геррера изумленно уставилась на Брек.

– Наш непр – сотрудник службы безопасности ТИА?

– Это многое объясняет, – поморщилась та.

– Например, то, как ему удавалось действовать безнаказанно так долго, – согласилась Нина. – Он прекрасно знает студенческий городок и обладает свободным доступом во все здания. – Она уперла руки в бока. – И кто не доверится сотруднику службы безопасности, предложившему проводить до общежития, когда уже стемнело?

– И он также имеет возможность испортить систему видеонаблюдения… – Брек помолчала. – Точнее, имел. Теперь он больше не сможет к ней подключиться.

– Я не разглядела его лицо, – сказала Нина. – Ты не могла бы подчистить изображение еще?

– Нам повезло, что из всего этого шума удалось вытащить хотя бы один этот кадр, – покачала головой Брек. – Фуражка, зонт и дождь – все это скрывает лицо. Если воспользоваться алгоритмом заполнения недостающих мест изображения, это может привести к ошибочной интерпретации данных и созданию недостоверного образа.

– Тогда лучше не надо, – согласилась Нина. – Пока что достаточно знать, что мы имеем дело с сотрудником службы безопасности.

– С каким сотрудником службы безопасности? – спросил Уэйд, заходя в комнату вместе с Кентом.

Нина кивнула на экран.

– Брек удалось восстановить частичное изображение человека, в обществе которого находилась Мелисса незадолго до своего исчезновения, – сказала она.

– Нет никаких записей о том, что в тот вечер сотрудник службы безопасности института провожал кого-либо из студентов, – сказал Кент. – Мы проверяли.

– Из чего следует, что он сознательно не доложил о своем местонахождении диспетчеру, так как не хотел, чтобы это было занесено в журнал, – сказал Уэйд.

Нину осенила новая мысль.

– Или преступник только выдает себя за охранника…

– Мы будем исходить из предположения, что это сотрудник службы безопасности ТИА, – сказал Уэйд. – Это позволит ограничить круг подозреваемых. Если же у нас ничего не получится, начнем сначала.

Брек медленно провела рукой по волосам.

– Как нам проверить целую службу безопасности?

– Для начала мы воспользуемся составленным психологическим портретом преступника, чтобы сузить круг поисков, – сказал Уэйд. – Но первым делом необходимо установить, кто находится в этом круге. – Он бросил взгляд на Брек. – В том общем списке студентов и сотрудников ТИА, который ты использовала для сопоставления с базами данных тех, кто имеет лицензию на соколиную охоту, есть указание на место работы?

– Я могу выделить всех тех, кто имеет отношение к службе безопасности, – кивнула та.

– Тут есть одна проблема, – сказала Нина. – В настоящий момент Хейзел у ректора. Скоро он вернется сюда. Мы подключаем его к поискам?

– Хейзел временно возглавляет службу безопасности, – сказал Уэйд. – Кто лучше него сможет рассказать нам про своих сотрудников?

– Ты сам все сказал за меня, – продолжала Нина. – Если кто-либо из его подчиненных попадет под подозрение, он может воспринять это как обвинение в собственной некомпетентности.

– Кажется, я поняла, к чему ты клонишь, – сказала Брек. – Такой опытный следователь, как Хейзел, должен был бы понять, что под его началом работает убийца.

– Необязательно, – возразил Уэйд. – С этой проблемой постоянно сталкиваются все правоохранительные органы в мире. Такое случается редко, и все же время от времени человек, призванный защищать закон, совершает преступление, и никто из окружающих ничего не замечает.

– Я согласен с Геррерой, – сказал Кент. – Хейзел вспыльчив и обидчив, и он воспримет это как личное оскорбление.

– А что, если он рвется занять место своего начальника? – добавила Нина. – Определенно, если выяснится, что он проглядел серийного убийцу, работающего под его началом, это плохо повлияет на его шансы.

– Любопытно, что ты упомянула начальника, – сказал Кент. – Плохо, что тот взял отпуск на весенние каникулы. Благодаря своему положению он находится выше рядовых сотрудников, с которыми Хейзел общается ежедневно. Это чем-то похоже на армию. Между теми, кто вместе сидит в окопах, возникают тесные узы.

Нина, у которой единственной из группы имелся опыт службы простым патрульным полицейским, была с ним согласна.

– Возможно, Хейзел попытается выгородить своих коллег. Вряд ли он сможет высказать абсолютно правдивое и непредвзятое мнение.

– Предположим, Хейзел выкладывает нам все четко и точно, – подхватила Брек. – И все же он сможет неумышленно предупредить подозреваемого, если изменит свое поведение по отношению к нему.

Уэйд поднял руки, показывая, что сдается.

– Ладно, уступаю большинству. Пока что мы не будем раскрывать свои карты Хейзелу. Когда он вернется сюда, я попрошу его отправиться в библиотеку и встретиться со следователями УПФ. Лейтенант сможет подтвердить, что здание было тщательно проверено, на тот случай если преступник по-прежнему скрывается там. Когда следователи УПФ скажут, что оцепление можно снимать, я предложу ему лично осмотреть место преступления и убедиться в том, что криминалисты ничего не упустили, и лишь после этого убрать желтую ленту и открыть библиотеку для общего доступа.

Нине это предложение пришлось по душе.

– Это на какое-то время займет Хейзела. А нам с Кентом вообще-то нужно дать показания перед сотрудниками «убойного» отдела Переса.

– И еще мы должны подготовить отчет Бюро, – добавил Кент.

– Мы позаботимся об этом, – продолжал Уэйд. – Мы будем работать до тех пор, пока не вернется Хейзел. После чего можно будет сворачиваться. Отправимся в гостиницу и там без посторонних займемся изучением личных дел.

– Что насчет Переса? – спросил Кент.

– Он не имеет отношения к службе безопасности ТИА и возглавляет следствие по этому делу. – Уэйд почесал подбородок. – Нужно будет поделиться с ним тем, что у нас есть.

– Я отправлю ему сообщение, – кивнула Брек. – Пусть приезжает в «Роял-сьютс» после того, как встретится с родными Мелиссы Кэмпбелл.

– Следствие выписало новый неожиданный поворот, – сказал Уэйд. – И я полон решимости дать газу, чтобы к следующему повороту подойти первым.

Три часа спустя Нина пересекла комнату, чтобы ответить на стук в дверь, соединяющую два соседних номера. Как и было обговорено, Уэйд свернул все дела, как только вернувшийся в «мозговой центр» Хейзел сообщил о том, что библиотека снова открыта для свободного доступа. После этого группа ФБР отправилась прямиком в гостиницу готовиться к долгой работе, которая могла затянуться до самой ночи.

Нина, ожидавшая увидеть за дверью Кента или Уэйда, удивилась, обнаружив стоящего на пороге Переса.

Тот вопросительно поднял черные брови.

– Судя по загадочному тексту, который прислала Брек, похоже, ФБР что-то от меня утаивает.

Перес отступил в сторону, и Нина прошла в смежный номер, где разместились Уэйд и Кент. Брек последовала за ней. Уэйд и Кент сидели за столом, на котором стояли пакеты с едой навынос.

– Я рассудил, что лучше будет ужинать прямо за работой, – сказал Перес, усаживаясь на диван. – И захватил кое-что перекусить в своем любимом ресторане тайской кухни.

Только теперь Нина сообразила, что за работой они начисто забыли про обед.

– Это ты правильно предположил, – сказал Уэйд, устраиваясь в отдельном кресле с высокой спинкой. – На самом деле мы вовсе не собирались держать тебя в неведении. Если честно, новые обстоятельства открылись всего несколько часов назад, когда ты был в морге с родителями Мелиссы.

– Что вы узнали? – спросил Перес, открыв пакет и доставая из него контейнеры с едой.

– Подожди секундочку, и я тебе покажу, – сказала Брек.

Пока она, усевшись на оттоманке рядом с Кентом, раскрывала на коленях свой ноутбук, остальные начали наугад разбирать картонные коробки. Открыв свою, Нина с удовольствием обнаружила, что ей достался аппетитный на вид рис со специями. Взяв палочки, она жадно принялась за еду. Кент обмакнул в арахисовый соус крылышко цыпленка, а Уэйд склонился над тушеными овощами.

Тем временем Брек была поглощена своим компьютером. Меньше чем через минуту она поставила его на кофейный столик, развернув экраном к Пересу.

– Никого не узнаёшь?

Отставив контейнер, Перес прильнул к экрану.

– Это Мелисса Кэмпбелл… – Он всмотрелся в изображение. – Подожди, это же видео, сделанное в вечер ее исчезновения. – Дождавшись от Брек подтверждения, Перес снова повернулся к экрану. – Черт возьми! Вместе с ней сотрудник службы безопасности института. – Он присмотрелся внимательнее. – Кто это?

– Вот в чем проблема, – сказала Нина, подсаживаясь к нему на диван. – Мы не знаем.

– Это нечеткое изображение – единственное, что мне удалось восстановить. – Брек кивнула на экран своего ноутбука. – Отчетливо видна форма с погонами, и телосложение говорит о том, что это мужчина. К сожалению, нашивки с фамилией у него нет, а лицо скрыто фуражкой, зонтом и дождем.

– К тому же уже стемнело, – добавила Нина. – В тот вечер ни один сотрудник не докладывал о том, что сопровождает кого-либо из студентов. Мы проверили.

– Минуточку! – Прежде чем задать следующий вопрос, Перес по очереди обвел взглядом всех присутствующих. – Вы полагаете, что убийцей является сотрудник службы безопасности ТИА. В таком случае почему здесь нет лейтенанта Хейзела с личными делами своих подчиненных?

– У Брек уже есть полный список сотрудников института с указанием места работы, – не отвечая прямо на его вопрос, сказал Уэйд. – Мы как раз собирались приняться за службу безопасности.

– Я так понимаю, вы воспользуетесь психологическим портретом, чтобы сузить круг поисков? – спросил Перес.

Вместо ответа Уэйд повернулся к Брек.

– Исключи из списка всех женщин. – Дождавшись, когда она введет команду, он продолжал: – Теперь убери всех тех, кто устроился на работу или уволился после того, как начались похищения.

Нина была полностью согласна с логикой его рассуждений.

Преступник привлек бы к себе ненужное внимание, если б его заметили разгуливающим на территории студгородка после того, как он уволился, или до того, как его приняли на работу.

– Далее мы пройдемся по всем и отсеем тех, кто на момент одного из похищений находился в отъезде, – сказал Кент.

– Полагаю, нельзя отбрасывать тех, кто был просто свободен от дежурства, – задумчиво произнесла Нина. – Любой сотрудник мог в свободное время прийти в кампус, не привлекая внимания.

– А если б возникли какие-либо вопросы, он запросто придумал бы какой-нибудь предлог, объясняющий его нахождение там, – пожал плечами Кент.

– Таким образом, потенциальных кандидатов остается всего трое, – торжественно объявила через несколько минут Брек, разворачивая компьютер экраном к собравшимся.

Все прочитали фамилии, перечисленные в алфавитном порядке.

– Я могу вам сказать, кто должен быть на первой строчке списка, – тихо произнес Перес. – Лейтенант Стэн Хейзел.

Нина всмотрелась в красивое лицо Переса, черты лица которого стали твердыми.

– Почему ты считаешь, что Хейзел подходит лучше всех? – спросила она. – Но только не говори, что он тайно увлекается египтологией.

– Если и увлекается, то я об этом не слышал, – признался Перес. – Однако есть кое-что нехорошее, чего вы о нем не знаете.

Кент шумно поставил контейнер с едой на кофейный столик.

– И ты говоришь нам об этом только сейчас? – Он подался вперед. – Все это время Хейзел находился рядом с нами. Ты не задумывался над тем, что нам следовало бы знать, что с ним что-то не так? Нам приходится работать с сотнями сотрудников правоохранительных органов. Мы просто не можем досконально изучать всю подноготную каждого!

– Это связано с работой Хейзела в УПФ, – сказал Перес. – И я ничего не говорил потому, что это не имело никакого отношения к пропавшим девушкам, сексуальным домогательствам и любым насильственным преступлениям.

– В таком случае что делает его в настоящий момент главным подозреваемым? – озадаченно спросила Нина.

– Когда Брек сократила список до трех фамилий, среди которых оказалась и фамилия Хейзела, все встало на свои места, – сказал Перес. – До тех пор я связи не видел.

– Выкладывай, что у тебя есть, Перес, – сказала Брек, закрыв компьютер и взяв со стола палочки для еды. – Что такого тебе известно о Хейзеле, чего мы не знаем?

– Начнем с того, что он досрочно уволился из УПФ, не дожидаясь, когда его выгонят вон, – сказал Перес. – Два года назад Хейзел завалил анализ мочи.

– Наркотики? – спросила Нина.

– Он и еще несколько человек принимали запрещенные препараты, – хмуро подтвердил Перес. – Всем пришлось уйти.

Нина вспомнила накачанные мышцы Хейзела, какие редко можно увидеть у мужчины, которому далеко за пятьдесят.

– Он принимал стероиды. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– До того как перейти в отдел расследования грабежей, Хейзел занимался наркотиками, – кивнул Перес. – Он использовал свои источники, чтобы доставать препараты. Никто не может сказать, как долго это продолжалось, до тех пор пока он однажды не попался на случайной проверке.

– Возможно, Хейзел пытался наверстать упущенное, – предположил Уэйд. – В настоящее время у него крепкое телосложение, но мне хотелось бы знать, как он выглядел, когда ему было восемнадцать лет, как и большинству жертв.

В бытность свою на службе в полиции Нине довелось недолго поработать в отделе по борьбе с наркотиками, и сейчас ее больше интересовали не психологические вопросы, а каналы получения препаратов.

– Хейзел должен уметь обращаться с наркотиками, – сказала она. – Он смог бы получить экстракт дурмана, и он знал бы, как определить нужную дозу в соответствии с весом жертвы.

– Ему известно все о камерах видеонаблюдения. – Брек выпрямилась в кресле. – Он запросто мог бы испортить записи, притворяясь, будто помогает расследованию. – Она прикоснулась пальцами к губам. – И он также мог использовать систему, для того чтобы заранее следить за жертвами, отбирая их.

Нина поставила на место еще несколько элементов мозаики:

– Ему знакомы протоколы службы безопасности, он имеет доступ во все здания, и он знает, как заметать за собой следы после совершения преступления.

– Помните его реакцию, когда мы на самом первом совещании спросили, почему он не привлек к расследованию полицию Финикса? – подхватил Кент, заражаясь ее возбуждением. – Хейзел свалил все на ректора, однако я уловил в его реакции враждебность по отношению к ведомству, в котором он раньше работал.

– Да, Хейзел расстался с нами по-плохому, – подтвердил Перес. – Он считал, что его вынудили уйти, и были те, кто с ним соглашался.

– Ты случайно не знаешь, он женат? – спросил у него Уэйд.

– Четырежды разведен, – ответил тот. – Когда у него спрашивали, зачем он так упорно ходит к алтарю, Хейзел отшучивался, что ему очень нравится свадебный торт.

– Неспособность поддерживать стабильные отношения, – сказал Кент, обращаясь к Уэйду. – Посвятил жизнь профессии, в которой доминируют мужчины; это ведет к гипертрофированному сознанию мужской исключительности, которое еще больше усугубляется применением стероидов.

– Как я уже говорил, – согласился Уэйд, – он пытается наверстать упущенное.

– То есть вы оба считаете, что Хейзел соответствует составленному вами психологическому портрету? – спросила Нина, перебивая его заумные рассуждения.

– Соответствует, – подтвердил Уэйд. – Но мне хотелось бы узнать больше о его прошлом.

– Давайте завтра пригласим Хейзела на беседу, – предложил Перес. – Я хорошо его знаю и пойму, какой будет его реакция.

– Но он тебя терпеть не может, – возразил Кент. – Я это сразу же заметил.

– Мне приходилось допрашивать множество людей, которые меня терпеть не могли, – мрачно усмехнулся Перес.

– Легко в это верю, – пробормотал Кент.

Уэйд поднял руку, останавливая пререкания.

– Я предлагаю подождать. – Это замечание было обращено к Пересу, формально возглавлявшему расследование, поскольку дело теперь находилось в ведении УПФ, а он возглавлял в нем «убойный» отдел.

Перес долго молча смотрел на Уэйда, прежде чем ответить.

– У нас нет веских оснований для задержания. И для ордера на обыск. И даже на установку устройства прослушивания или «маячка». Проклятье, в настоящий момент мы даже не можем вызвать его на допрос! – Он скрестил руки на груди. – Для того чтобы взяться за Хейзела, вам нужно найти какие-либо доказательства.

– Решено, – согласился Уэйд. – Если мы слишком рано раскроем свои карты, Хейзел натравит на нас адвокатов, а сам тем временем надежно спрячет все то, что может его изобличить.

– Он опытный следователь и умеет вести допросы, – добавила Нина. – Расколоть его без чего-либо определенного будет очень трудно, а блеф он почует за двадцать шагов. Нам нужны рычаги.

– И как мы будем их получать? – спросила Брек.

– Нам нужно провести обыск без ордера, – сказал Кент. Все вопросительно посмотрели на него, и он добавил: – Законно.

Нина подняла указательный палец.

– Чрезвычайных обстоятельств нет. – Она подняла средний палец. – Мы не преследуем опасного преступника. – Вверх отправился безымянный палец. – Хейзел не арестован, у него при себе или в машине нет ничего явно подозрительного. – Пожала плечами. – Нам остается только получить его согласие, однако просить у него мы не хотим. – Она опустила руку. – Не вижу, как такое может произойти.

– Ты уже слишком долго работаешь в Бюро, – усмехнулся Перес, – и успела забыть, что такое быть простым полицейским.

Нина ждала от него разъяснений, однако он лишь молча смотрел на нее, надеясь, что она сама придет к другому заключению. Наконец ее осенило.

– Мы обыщем его рабочее место! – торжествующе сказала Нина, и лицо Переса растянулось в широкой улыбке.

– Поумерьте свой пыл! – вмешался Кент. – Разве Хейзел не вправе рассчитывать на определенную личную неприкосновенность, особенно если у него в здании службы безопасности института есть отдельный кабинет или хотя бы шкафчик?

– Именно это он и имеет в виду. – Нина кивнула на Переса. – Когда я поступала на работу в полицию, я подписала соглашение, подтверждая то, что не жду личной неприкосновенности в том, что касается служебного имущества, включая автомобиль, шкаф, письменный стол, кабинет и сотовый телефон. – Она широко развела руки. – Служба внутренней безопасности и любой проверяющий могли в любой момент осмотреть любую мою вещь – и для этого не требовался ордер на обыск, если речь шла о казенной собственности.

– Так, подождите! – сказала Брек, откладывая палочки для еды и снова беря свой ноутбук. – Помнится, я видела что-то похожее в личных делах сотрудников ТИА, что может нам пригодиться. – Постучав по клавиатуре, она развернула компьютер экраном к остальным. – Вот то, что нужно.

Все подались к экрану. Хейзел действительно подписал документ, очень похожий на тот, про который говорила Нина.

– Только обо всем этом молчок, – сказал Уэйд. – Если мы что-нибудь найдем, это должно иметь юридическую силу. – Следующие свои слова он адресовал Пересу: – Ты должен поговорить с ректором и получить у нее письменное разрешение.

– Умный ход, – согласился следователь. – Ректор публичного учебного заведения имеет полномочия разрешить обыск, а мы будем действовать от ее имени.

Оба они намеревались действовать предельно осторожно. Несмотря на то что Хейзел, по сути дела, отказался от права на личную неприкосновенность, нанимаясь на работу, перед досмотром служебного имущества лучше будет заручиться официальным согласием того, кто за это имущество отвечает.

– Мы конфискуем компьютер Хейзела, если он был выдан ему администрацией института, – Уэйд повернулся к Брек, – но в систему войдем только после того, как получим ордер на обыск.

Нина поняла, что Уэйд надеется найти какие-либо обличающие улики, достаточные для того, чтобы дать письменные показания под присягой и пойти с этим к судье.

– Когда мы этим займемся? – спросила она. – Я полагала, пока что мы не собираемся раскрывать Хейзелу свои карты.

– А мы ему ничего не раскроем, – заверил ее Уэйд. – Завтра утром Перес встретится с ректором, как только та придет на работу. А я пока что придумаю что-нибудь, чтобы занять Хейзела. – Он повернулся к Пересу. – Твои коллеги по «убойному» отделу завершили осмотр места преступления в шахте?

– Они покинули территорию парка с час назад, – подтвердил тот.

– Ты можешь поговорить с кем-нибудь из своей группы, кто согласится опросить Хейзела завтра утром?

– Конечно. – Он пытливо посмотрел на Уэйда. – Что ты задумал?

Уэйд одарил его одной из своих редких улыбок.

– Лейтенант Хейзел руководил расследованием на протяжении нескольких месяцев до того, как были привлечены другие правоохранительные ведомства, – сказал он. – Это означает, что сотрудники службы безопасности собрали много информации, сведенной в их отчеты.

– А сейчас мои следователи просмотрели заново эти отчеты, – подхватил Перес, догадавшись, к чему клонит Уэйд. – И у них возникли кое-какие вопросы, на которые может ответить в личной беседе только тот, кто руководил всем расследованием. Хейзел, в прошлом следователь УПФ, должен будет это понять.

– Мы с тобой мыслим одинаково. – Уэйд склонил голову, подтверждая его слова. – Я попрошу Хейзела завтра утром первым делом встретиться с одним из твоих коллег.

– Отдел расследования убийств входит в бюро насильственных преступлений, – сказал Перес. – Бюро находится в центральном здании на Западной Вашингтон-стрит, это всего в нескольких кварталах от института. Хейзел знает, куда ему ехать.

– А пока Хейзел будет занят, мы пройдемся по его кабинету и его шкафу, – подытожила Нина.

– Мне это нравится, – сказал Перес. – А потом, когда мы начнем допрашивать Хейзела, у нас уже будут какие-нибудь обличительные улики, которые мы сможем использовать в качестве рычага.

Уэйд обвел взглядом собравшихся.

– Дамы и господа, у нас есть потенциальный подозреваемый, и у нас есть план.

Он долго обдумывал сложившуюся ситуацию. Один в темноте, как это бывало так часто в его жизни, он размышлял о своей самой последней утрате. Ну как он мог так жестоко ошибаться в Мелиссе? Неужели ему нужно пересмотреть свою методику воспитания или же Мелисса просто оказалась еще одной смазливой лгуньей, решившей ему подыграть? Отпив глоток виски с Кока-колой, он вспомнил другую смазливую лгунью из своего прошлого.

К семнадцати годам он еще не достиг половой зрелости; помимо задержки роста, это проявлялось также в том, что голос его оставался по-детски высоким и ломаться начал только через десять месяцев. Его сестра Табита сказала, что вместе со своими подругами искренне сожалеет о том, как они обошлись с ним год назад.

Табита училась на первом курсе в колледже. Она объяснила, что они вместе с подругами собираются на встречу выпускников в свою бывшую альма-матер, где будут танцы. Восхитительная Кара только что рассталась со своим поклонником, и кавалера у нее не было. Кара также переживала из-за того, как в прошлом издевалась над ним, и выразила надежду, что он будет ее сопровождать.

Естественно, он отнесся ко всему этому скептически. Что, если Табита ему солгала – как лгала ему постоянно? Однако по телефону голос сестры звучал так убедительно… Казалось, она плакала, объясняя, что курсы психологии показали ей, какой вред ее издевательства нанесли ему в период взросления и формирования. Табита признавала ошибки прошлого и хотела их искупить.

Потом ему позвонила Кара. Она была так мила, когда приносила свои извинения! Он воочию представил себе, как входит в танцевальный зал под руку с такой сногсшибательной блондинкой. Парень, которого все называют недоноском, придет на встречу выпускников с самой очаровательной девушкой…

Ему вскружили голову образы этого публичного триумфа, и он согласился.

Все предостерегающие знаки были налицо, однако его одурманенный подростковый мозг упорно их не замечал. Фантазии так поглотили его, что он не хотел ничего подозревать.

Он уже собирался выходить, чтобы зайти за Карой к ней домой, когда позвонила Табита и сказала, что она уже на танцах вместе с Карой и остальными подругами. Сестра попросила его захватить букет, который он купил для Кары, и присоединиться к ним.

Сжимая мокрыми от пота ладонями рулевое колесо, он не помнил, как доехал до школы. Тщательно поправив цветок в петлице, напоследок еще раз привел в порядок прическу, глядя в зеркало заднего вида, и направился в зал.

Он долго всматривался в толпу бывших учеников и наконец увидел свою сестру и ее подруг. Двинулся к ним, стараясь скрыть свое волнение.

Наконец Табита увидела его и улыбнулась.

– Смотрите, кто к нам пожаловал! – воскликнула она.

Он остановился как вкопанный, ища глазами Кару. И не находя ее. Легкое беспокойство, терзавшее его, начало нарастать.

– Ты ищешь свою даму, так? – нарочито громко спросила Табита, привлекая всеобщее внимание.

Он попятился прочь.

– Да ты не стесняйся! Она здесь. – Табита указала себе за спину, и одна из ее подруг открыла дверь в подсобку. – Кара разоделась в пух и прах специально для тебя.

Он услышал смешки еще до того, как понял, что происходит. Ученики расступились, открывая приближающуюся Кару. В правой руке она держала веревку, привязанную к ошейнику на шее огромной грязной хрюкающей свиньи.

Он прирос ногами к полу, в ужасе взирая на происходящее. Все вокруг хохотали. Кара приближалась, ее прекрасное лицо сияло весельем.

– Ее зовут Бесси, – сказала она, косясь на цветы. – Этот букет для нее? – Обернулась, обращаясь к окружающим: – Как это мило, вы не находите? Он очень подойдет к ее ошейнику. Конечно, непросто будет убедить ее не есть цветы…

Развернувшись, он бросился бежать, чувствуя жгучую резь слез в глазах, а вдогонку ему звучали взрывы хохота. Всю дорогу домой он проклинал себя за глупость. В который уже раз красивая молодая девушка обманула его. Выставила его дураком. На этот раз унизив его перед всей школой.

И тем не менее он не мог довольствоваться какой-нибудь некрасивой, непритязательной девушкой, несмотря на то что после того вечера неоднократно это пробовал. Даже дошел до того, что назначил свидание рябой косоглазой Джейн, сидевшей в классе позади него, однако в конце концов так и не смог заставить себя ее поцеловать. Даже если он крепко зажмуривался, она все равно вызывала у него отвращение.

Когда ему исполнилось восемнадцать, дремавшая мужская сила наконец проявила себя. Он вырос на восемь дюймов всего за два с половиной года. Голос его, сломавшись, стал сочным баритоном. От подростковых угрей, терзавших его лицо и шею, остались лишь несколько крошечных оспинок. Он пошел в армию, и военная служба нарастила слои мускулатуры на его долговязое тело, превратив в крепкого, сильного мужчину, которого невозможно было узнать. Прослужив чуть больше четырех лет, он перешел в действующий резерв и отныне делил свое время между избранной профессией и воинскими обязанностями. Жизнь его упорядочилась, наполнившись увлекательными приключениями.

Однако он по-прежнему жаждал самых прекрасных женщин. К несчастью для него, как и все вокруг. Даже несмотря на новообретенную накачанную мускулатуру, женщины, удовлетворяющие его требованиям, словно чувствовали его неуверенность в себе, когда он приглашал их на свидание. Хоть и столкнувшись множество раз с болезненным отказом, он предпочитал оставаться одиноким или платить за секс с привлекательной женщиной, чем понижать свои стандарты.

Прошлым летом он снова испытал унижение, когда его обмануло еще одно восхитительное лицо. И это последнее оскорбление изменило его. Охваченный полным отчаянием, он нашел решение всех своих проблем. Ему нужно найти родственную душу. Свою вторую половину. Вот чего ему не хватало. Он использует навыки, полученные во время службы в армии, а также собственные знания и опыт, чтобы добиться желаемого. Охваченный восторженным возбуждением, он принялся за работу.

Во-первых, искать женщину своей мечты он будет в своих владениях, где обилие потенциальных кандидатов. Найдя ее, он или забросит приманку, или станет ждать. Действуя предельно осторожно, он пленит намеченную жертву. Когда та окажется в его власти, он начнет ее приручать. Он внимательно изучил этот процесс. Через какое-то время его избранница поймет, что любит его. Она будет целиком и полностью принадлежать ему и впредь никогда даже не взглянет на другого мужчину. Они вернутся в мир вдвоем, парой. Поженятся. Построят семейное гнездо.

К несчастью, выбор идеальной пары оказался гораздо сложнее, чем он предполагал. Его «птички» были ветреными и непостоянными. Требовались огромные усилия, чтобы сформировать их сознание, и не раз он выяснял, что они по-прежнему готовы бежать при первой возможности, даже когда приручение осталось далеко позади.

Волнами накатывалось разочарование, однако служба в армии, помимо других полезных навыков, научила его никогда не признавать свое поражение. Перестроиться, приспособиться – и преодолеть препятствие. Новый план – путь к успеху.

Поэтому он упорно продолжал двигаться вперед.

Странное чувство охватило Нину, когда она утром на следующий день сидела рядом с лейтенантом Хейзелом в «мозговом центре». Что, если рядом с ней находится серийный убийца? Внешне Хейзел казался совершенно обычным человеком. Впрочем, Нина уже усвоила, что некоторые люди способны покрыть себя глянцем респектабельности, в то время как в рассудке у них царит беспорядочный хаос насилия и жестокости.

– Мы ждем Переса, чтобы начать? – спросил Хейзел у Уэйда, занявшего место во главе стола для совещаний.

– Перес на брифинге вместе с остальными сотрудниками отдела расследования убийств, – ответил тот. – Он присоединится к нам позднее.

По дороге сюда все сошлись на том, что не нужно сообщать лейтенанту службы безопасности ТИА о том, что Перес встречается с ректором. Возможно, Хейзела насторожит то, что следователь общается с его начальником без него, и настоит на том, чтобы присутствовать при встрече.

Поэтому Уэйд и Кент разработали стратегию, как нажимать на лейтенанта, вызывая у него ту или иную реакцию. Изучая его поведение и жесты, они постараются определить, обладает ли Хейзел теми качествами, про которые говорил Перес. Нина и Брек были готовы подключиться к разговору и сыграть отведенную им роль.

– Предлагаю тебе вкратце рассказать всем, к каким дополнительным результатам в составлении психологического портрета мы пришли вчера вечером, – обратился Уэйд к Кенту.

Раскрыв свой блокнот, тот взглянул на первую страницу.

– Я полагаю, что непр, с которым мы имеем дело, страдает от сексуальной несостоятельности.

Хейзел, как раз отхлебнувший глоток кофе, поперхнулся и выругался.

– Всё в порядке? – участливо спросила Нина, протягивая ему салфетку, при этом украдкой подмигнув своему коллеге.

Хейзел вытер со стола капли бурой жидкости.

– Я слышал, что вы, ребята, узнаёте о подозреваемых самые разные специфические мелочи, но как, черт побери, вы можете утверждать что-либо подобное?

Кент, закатав рукава, сплел пальцы.

– Вчера поздно вечером я говорил с судмедэкспертом после того, как он закончил вскрытие. По словам доктора Пендергаста, у части жертв обнаружены признаки того, что для проникновения внутрь влагалища использовались какие-то предметы.

Разумеется, это была неправда. Уэйд и Кент хотели посмотреть, не станет ли Хейзел возражать, отстаивая способность преступника совершить половой акт. Нина внимательно наблюдала за лейтенантом, однако она не смогла определить, какое именно чувство отразилось на его вытянутом лице: гнев, вызванный тем, что кто-то мог так поступить с жертвами, или раздражение по поводу того, что его собственная потенция поставлена под сомнение.

– Это привело меня к заключению, что убийца использовал нечто более твердое в качестве замены своему собственному убогому… – Кент замялся, подбирая подходящее слово, – мужскому достоинству.

Нина поняла, что ее коллега воспользовался этим выражением по той же причине, по которой закатал рукава рубашки, демонстрируя свою накачанную мускулатуру. Кент пытался принизить самомнение Хейзела, надеясь вызвать ответную реакцию.

– А может быть, у него какие-то медицинские проблемы, – подхватила Брек. – Что, если он не может… – Она умышленно осеклась.

– Один парень, с которым я ходил в тренажерный зал, злоупотреблял анаболическими стероидами, – сказал Кент. – Кончилось это тем, что у него упал уровень тестостерона и сжались яички, что привело к эректильной дисфункции. – Он печально покачал головой. – Бедолага!

Хейзел густо побагровел.

– Мы отходим от темы. Почему бы не заняться обсуждением того, как поймать этого типа, вместо того чтобы оценивать его потенцию?

– Или ее отсутствие, – добавил Кент, потягиваясь так, что его внушительная грудь растянула рубашку. Мускулатура у него была впечатляющая, и ее открытая демонстрация, похоже, вывела Хейзела из себя. Лейтенант гневно сверкнул глазами.

У Уэйда завибрировал телефон, и он взглянул на экран.

– Это Перес. Будем надеяться, у него есть новости от его следователей. – Он поднес телефон к уху и полминуты слушал молча. – Спасибо, Перес. Я дам ему знать.

Затем повернулся к Хейзелу:

– Перес сказал, что вместе со своими следователями просмотрел отчеты о ходе расследования за несколько месяцев, составленные вашими людьми. У них возникли кое-какие вопросы, и они хотели бы лично поговорить с вами, поскольку именно вы руководили всей работой.

Нина оценила то, как Уэйд ловко подыграл самолюбию лейтенанта. Хейзел будет рад видеть себя человеком, от которого многое зависит.

– Вы не могли бы съездить в бюро насильственных преступлений? – спросил у него Уэйд.

– Я немедленно отправляюсь туда, – с готовностью произнес Хейзел, поднимаясь на ноги.

Нина мысленно отметила, что ему не терпится поскорее уйти отсюда.

Как только за ним закрылась дверь, Брек посмотрела на Кента, вопросительно поднимая бровь.

– Сжались яички?

Тот пожал плечами.

– Такие случаи известны при злоупотреблении стероидами. Хорошим можно считать то, что обычно они восстанавливаются до нормальных размеров, когда человек перестает кормить себя допингом.

Нина посмотрела на Уэйда.

– Ну, что ты думаешь? – Она хотела услышать профессиональную оценку поведения Хейзела.

– Кент добился нескольких точных попаданий, – сказал Уэйд. – Как мы и предполагали, лейтенант крайне ревниво относится к оценке своего мужского достоинства. Будет очень любопытно узнать, что он ответит следователям УПФ на вопросы о ходе расследования исчезновений. Его самомнение сильно задето благодаря нашему разговору, и, возможно, Хейзел почувствует угрозу, решит, что его пытаются обмануть.

– Ты полагаешь, он отправится в УПФ, несмотря ни на что?

– Речь идет о его бывших коллегах, – без колебаний ответил Уэйд. – Для него вопрос профессиональной чести выставить себя перед ними в самом благоприятном свете. – Он перевел взгляд на Кента. – И Хейзел какое-то время не сможет вернуться в «мозговой центр».

– И все-таки, что вы скажете? – настаивала Нина. – Он наш непр?

– В моем списке Хейзел на первой строчке, – сказал Уэйд, после чего наконец поделился новостями, которые придерживал до ухода лейтенанта. – Перес сказал, что ректор дала нам разрешение искать везде, где мы захотим. Пора переходить ко второму этапу нашего плана.

– Как вы думаете, сколько у нас есть времени? – бросила через плечо Нина идущим следом Пересу и Кенту. Они направлялись в здание службы безопасности ТИА.

– Я попросил своего напарника задержать Хейзела по крайней мере на час, – сказал Перес. – Он отправит мне сообщение, как только Хейзел освободится, так что мы будем предупреждены заблаговременно.

– Очень хорошо, – согласился Кент. – И, освободившись, Хейзел направится прямиком в «мозговой центр». У него нет причин заходить сюда.

– Если только кто-либо из его подчиненных не предупредит его о том, что мы у него в кабинете, – напомнила Нина. – Так что нам нужно действовать быстро. – Подойдя к столику дежурного, она достала удостоверение. – Специальный агент Нина Геррера, ФБР.

Молодая женщина за плексигласом, как предположила Нина, новичок в службе безопасности, расправила плечи.

– Чем могу вам помочь, мэм?

Нина использовала свою власть по полной.

– Нам нужно пройти в здание. Ректор ждет от нас отчета через час.

Испуганная женщина поспешно нажала кнопку, и послышалось громкое жужжание, за которым последовал металлический щелчок.

– Дверь открыта, – сказала дежурная. – Я должна оставаться здесь, но могу вызвать кого-нибудь, чтобы вас проводили.

– В этом нет необходимости, – сказал Перес, проходя следом за Ниной в дверь. – Спасибо.

Они направились в дежурное помещение, и Нина сразу же обратила внимание на кабинет в углу.

– Вот то, что нам нужно. – Она оглянулась на своих товарищей. – Я займусь его кабинетом. А вы можете отправиться в раздевалку. – Она поморщилась. – У меня нет желания копаться в мужских вещах.

– Сначала мы поможем тебе, – возразил Кент. – Вероятно, ключ от шкафчика лежит у Хейзела в столе, поскольку это собственность ТИА.

Они прошли в кабинет в углу, на открытой двери которого была табличка с именем Хейзела.

Перес направился прямиком к письменному столу.

– Закончив с Хейзелом, нужно будет еще проверить тех двоих, которых не отсеял анализ психологического портрета.

– Если останется время, – пробормотал Кент, перебирая стоящие на полке книги и папки.

– Что мы решили насчет его компьютера? – спросил Перес, указывая на довольно старый компьютер с монитором.

Достав телефон, Нина позвонила Брек.

– Как ты хочешь – чтобы мы принесли компьютер Хейзела тебе или оставили его здесь?

– Несите его мне, – ответила та. – Как только мы получим ордер, я запущу свою магию. А до тех пор Хейзел не сможет ничего стереть или переформатировать жесткий диск. – Она помолчала. – Ребята, я как раз собиралась вам звонить. С Хейзелом что-то не так.

Убедившись в том, что посторонних поблизости нет, Нина вывела ее на громкую связь.

– Мы тебя слушаем. Что случилось?

– Я наблюдала за перемещениями Хейзела с помощью наших видеокамер. Он направился на стоянку, сел в свой внедорожник и сразу же вышел из машины, даже не тронувшись с места. В настоящий момент он возвращается в студенческий городок.

– Чем он занимался в машине? – спросил Кент.

– Не могу сказать, – ответила Брек. – Стёкла сильно тонированные.

– Хейзел направляется к нам? – спросила Нина.

– Нет, – успокоила ее Брек. – Похоже, он идет в северную часть кампуса. Ведет себя очень деловито.

– Хочется знать, что стряслось, – задумчиво произнес Перес. – Мне показалось, Хейзел ничего не имел против того, чтобы встретиться с моими следователями.

Нину охватило беспокойство. Казалось, Хейзел горел нетерпением встретиться со следователями УПФ. Перес распорядился устроить за ним слежку после того, как он покинет управление, чтобы выяснить, не заедет ли он куда-нибудь по дороге обратно в кампус. Но теперь, когда Хейзел неожиданно изменил свои планы, Нина была рада тому, что Брек может отслеживать его передвижения с помощью системы видеонаблюдения.

– Убедись в том, что у тебя будут глаза повсюду, куда бы ни направился Хейзел, – сказала она в телефон. – Позвони мне, если он двинется к зданию службы безопасности. – Она помолчала. – Мы ускорим свои поиски здесь.

Закончив разговор, Нина выдвинула верхний ящик тумбочки.

– Хейзел узнает, что мы были здесь, поэтому можно не беспокоиться о скрытности. Переройте всё. Мы ищем любую улику, от миниатюрной видеокамеры и до страусиного пера.

Несколько минут они работали молча, но тут в дверях кабинета появилась молодая женщина, сидевшая за столиком дежурного.

– Мм… лейтенант Геррера…

Нина подняла взгляд.

– В чем дело? – Ей хотелось надеяться на то, что Хейзел не спешит сюда, проведав об обыске.

– Тут пришел один человек, – сказала сотрудник службы безопасности. – Когда он объяснил, что случилось, я подумала, что ему лучше поговорить с вами.

Нина бросила взгляд на Переса и Кента, оторвавшихся от своей работы. Если б вернулся Хейзел, молодая сотрудница назвала бы его лейтенантом, так что это явно был кто-то другой. Не сказав ни слова, Нина проследовала за молодой женщиной через дежурное помещение, по короткому коридору и через запертую дверь в приемную, где возбужденно расхаживал из стороны в сторону профессор Доусон.

– Я по поводу Бьянки, – сказал он, увидев Нину. – Она пропала!

Нина едва удержалась от того, чтобы схватить доктора Доусона за лацканы твидового пиджака.

– Бьянка? – Она услышала в собственном голосе нарастающую истерику. – Что вы хотите сказать – пропала?

– Мы договорились встретиться сегодня утром, чтобы я устроил ей обзорную экскурсию по студгородку, – сказал Доусон. – Однако она так и не появилась.

– Когда это случилось? – спросил появившийся у Нины за спиной Кент.

Доусон взглянул на часы.

– Около тридцати минут назад.

Нина уже достала телефон и набрала номер Бьянки. Сразу же включилась голосовая почта. Нине показалось, нее в груди все оборвалось. Она отправила сообщение с просьбой немедленно перезвонить.

– Девушка должна была прийти к вам в кабинет? – спросил у Доусона Перес, когда Нина убрала телефон.

– Я сказал ей ждать у здания медицинского факультета. – Доусон покачал головой. – Собирался показать ей наш морг. Первоначально я хотел провести ее по нашей территории, однако Бьянке больше всего хотелось осмотреть морг. Это ключевой компонент исследований, в которых она намеревается принять участие.

Захлестнутая ужасом, Нина посмотрела на Переса и Кента.

– Здание медицинского факультета находится в северной части кампуса. – Внезапно у нее пересохло во рту, и она облизала губы. – Он там!

Больше Нина ничего не сказала – в этом не было необходимости. Брек засекла, как Хейзел направлялся в сторону здания медицинского факультета – и именно туда в это самое время пошла Бьянка. И вот теперь она исчезла…

Подойдя к входной двери, Нина толкнула ее и застучала каблуками по ступеням. Быстрым шагом она направилась в северную часть студгородка. Кент и Перес поспешили за ней, призывая профессора присоединиться к ним.

– Расскажите нам все, что вам известно, – обратился к Доусону Перес.

– Я немного задержался, разбирая бумаги у себя в кабинете, и потому отправил Бьянке сообщение с просьбой пройти в здание и ждать меня там. – Доусон ускорил шаг, чтобы не отставать от Нины и остальных, пересекающих центральную площадь. – Подойдя к зданию, я не увидел ее и вошел внутрь. Там ее тоже не было. Тогда я позвонил, но попал на голосовую почту, а на мои сообщения Бьянка так и не ответила. – В его голосе прозвучала тревога. – Здесь кто-то похищает молодых студенток, поэтому я решил на всякий случай сообщить об этом.

Кент достал сотовый телефон.

– Это я… Нет, мы еще не закончили. Слушай, Хейзел вернулся в «мозговой центр»? – Он подождал ответа. – Хорошо. Я сейчас не могу говорить, но дай мне знать, если он появится. Ты можешь передать телефон Брек? – После еще одной паузы Кент заговорил снова: – Выведи видеозаписи со всех камер наблюдения за последний час. Перезвони мне, когда просмотришь их; постарайся определить, куда пошла Бьянка. – Он помолчал. – В настоящий момент я могу сказать только то, что она пропала. – И он завершил разговор.

Увидев показавшееся впереди здание медицинского факультета, Нина ускорила шаг. Сглотнула комок в горле, захлестнутая новой волной страха.

– Вы видели лейтенанта Хейзела? – спросила она у Доусона.

– Нет, – без колебаний ответил тот. – Вы полагаете, Бьянка с ним?

Замечание было сделано небрежно, словно Хейзел и Бьянка болтали за чашкой кофе в студенческом союзе. Однако в мыслях у Нины этот же самый вопрос приобрел гораздо более зловещую формулировку.

Хейзел похитил Бьянку?

Поблагодарив доктора Доусона, Нина отпустила его, предварительно обменявшись телефонами и попросив немедленно позвонить, если появятся какие-либо новости о Бьянке. Они с Кентом подходили к зданию медицинского факультета, когда у него в кармане зазвонил телефон.

– Это Брек, – сказал он.

Разрываясь между стремлением ворваться в здание и более разумным желанием выяснить, не видела ли Брек Бьянку где-нибудь совершенно в другом месте, Нина заставила себя остановиться.

Южный акцент Брек, всегда более заметный, когда она волновалась, прозвучал особенно выраженно.

– Я включила громкую связь. Здесь со мной Уэйд.

– Посторонний, который был с нами, ушел, – сказал Кент. – Можете говорить свободно. Тут только я, Геррера и Перес. Вам удалось найти какие-либо следы Хейзела или Бьянки?

– В настоящий момент лейтенант Хейзел направляется в «мозговой центр», – ответил Уэйд. – Брек обнаружила его только что, идущего со стороны медицинского факультета.

– Что насчет Би? – спросила Нина.

– Сейчас я не вижу ее нигде на территории студгородка, – сказала Брек. – Но я просмотрела видео: сорок минут назад она вошла в здание. Посылаю вам отредактированный файл, можете его посмотреть.

Нина и Перес обступили Кента, и тот ткнул курсором на иконку. В кадре появилась Бьянка. Она подошла к входу в здание медицинского факультета и вошла внутрь.

Нина вспомнила слова Доусона: тот отправил ей сообщение, предложив войти в здание и ждать его.

У Нины защемило в груди, когда она увидела появившегося в кадре Хейзела, движущегося тем же маршрутом, что и Бьянка. Как и девушка, он вошел в здание. Брек отредактировала запись: несколько минут прокрутились в ускоренном виде, после чего скорость снова стала нормальной, когда Хейзел покинул факультет. Выйдя из главного входа, он направился в обход здания, казалось ища кого-то. То же самое повторилось у морга, пристроенного к основному корпусу. Затем Хейзел неспешным шагом удалился обратно тем же самым путем, каким пришел сюда.

Воспроизведение снова ускорилось, вернувшись к нормальному тогда, когда в кадре появился доктор Доусон. Профессор вошел в здание медицинского факультета, тотчас же вышел из него и направился к зданию службы безопасности.

– Мы просмотрели видео, – сказал в телефон Кент. – Это всё?

– Да, всё, – ответила Брек. – Бьянка не покидала здание.

Нина услышала все, что было ей нужно.

– В таком случае она по-прежнему находится внутри. Я иду ее искать.

– Мы запросим помощи УПФ, чтобы осмотреть здание, – сказал Уэйд. – И весь студенческий городок. Мы оцепим территорию.

Как это было сделано после исчезновения Мелиссы Кэмпбелл. И ничего хорошего это не дало, черт возьми!

– Передай УПФ, что мы уже на месте, – нетерпеливо произнесла Нина. – Я не стану ждать, когда прибудет подкрепление.

– Хейзел подходит к двери «мозгового центра», – сообщил Уэйд. – Брек будет следить за камерами на тот случай, если Бьянка объявится, а я поговорю с лейтенантом. Вы втроем приступайте к поискам; мы предупредим УПФ, что вы там.

Не успел Кент закончить разговор, а Нина уже поднялась по ступеням к главному входу, размышляя о том, как они обсуждали повадки и поведение убийцы. Она убедила себя том, что можно не беспокоиться насчет Бьянки: девушка не удовлетворяет демографическим критериям преступника. Она не учится в ТИА, практически никогда не бывает одна и не задерживается в студенческом городке после того, как стемнеет.

Как оказалось, все это не имело значения…

И тут Нине пришла другая мысль. Очень тревожная. Во время встречи в «мозговом центре» следователи сознательно вывели Хейзела из себя. Они поставили под сомнение его мужское достоинство, издевались над ним так, что он покраснел, после чего выставили его прочь.

Управляемая ракета, которую они снарядили и запустили, сама нашла себе цель.

Бьянку.

Бьянка застонала; ее стон отразился от стен – судя по отголоскам, это было что-то вроде подземелья. Органы чувств девушки постепенно оживали, она ощутила холод и тошноту. Сделав над собой усилие, открыла глаза, однако непроницаемый мрак не рассеялся. Через мгновение она ощутила на голове что-то сдавливающее. У нее завязаны глаза. Ныло плечо, затекшее от лежания на боку. Бьянка попыталась сесть, но тотчас же обнаружила, что ее руки связаны за спиной.

Когда она попыталась освободиться, ей в запястья впились пластиковые полоски. Из каких-то темных глубин прошлого всплыла механическая память, и Бьянка узнала это ощущение.

Ей связали руки за спиной пластиковыми стяжками.

Бьянке было тринадцать лет, когда она в последний раз ощущала давление прочного нейлона, впившегося в запястья. Приемный отец связал ей руки и запер ее в погребе, после того как полицейские обнаружили ее спящей на улице. Всякий раз, когда полиция приходила домой к приемным родителям Бьянки, чтобы принять заявление о том, что она сбежала, или чтобы привести ее обратно домой, возникал большой риск того, что будет обнаружена подпольная плантация марихуаны. Поэтому приемные родители пригрозили девушке, что с ней произойдет несчастный случай со смертельным исходом, если она сбежит снова. Что она и сделала в следующий же вечер.

В тот вечер Бьянка познакомилась с Ниной Геррерой. В тот вечер изменилось все.

Полное одиночество, пронизывающий холод, бесконечный ужас – все это вернуло Бьянку к тому, как она сидела в погребе в доме своих приемных родителей. Накатилась волной паника, и девушка закричала, призывая на помощь, голос ее гулким эхом отражался от стен до тех пор, пока снова не наступила полная тишина. С нарастающим чувством страха Бьянка поняла, что на этот раз Нина ее не спасет. Теперь приходилось надеяться только на саму себя.

В голове у нее стоял туман. Бьянка постаралась собраться с мыслями. Последним, что она помнила отчетливо, было то, как она подходила к зданию медицинского факультета. Зашла ли она внутрь? Бьянка этого не помнила. Она сообразила, что ее накачали каким-то препаратом, вызвавшим потерю памяти. Тут до нее дошло, что она, судя по всему, оказалась в руках того, кто похищал и убивал студенток, и у нее бешено заколотилось сердце.

Бьянка собрала все силы, стараясь совладать с собой. Нина учила ее: паника – это враг. Девушка вспомнила, как у Нины гневно вспыхнули глаза, когда она увидела у нее на руках следы от пластиковых пут. И тогда Нина пообещала научить ее, как освободиться от любых уз, чтобы больше никогда не оказываться связанной и беспомощной.

На той же неделе Нина принесла домой веревку, скотч и пластиковые стяжки. Она объяснила, в чем слабые места всех этих пут, после чего они тренировались до тех пор, пока Бьянка не научилась справляться со всеми ними.

С тех пор прошло пять лет. Удастся ли ей восстановить былые навыки? Первым делом нужно было сесть, чтобы получить возможность свободно двигать руками. Свернувшись в клубок, Бьянка перекатилась так, чтобы встать на колени. Она знала, что дергать нейлоновую полоску, стянувшую ей руки, бесполезно. Вместо этого нужно поступить так, как учила ее Нина, и сломать замок – самое слабое место в стяжке.

Выпрямившись, Бьянка попробовала поднять и опустить связанные за спиной руки. К счастью, тело у нее было гибкое, и ей удалось поднять связанные руки дюймов на десять. Этого будет достаточно. Остальное сведется к чистой физике. Нужно будет развить достаточную скорость, чтобы выработать импульс и получить достаточное усилие.

Втянув глубокий вдох, девушка стиснула кулаки, подняла руки как можно выше далеко за спину, после чего резко опустила вниз, со всей силы ударив ими по пояснице. Громкий щелчок вознаградил ее усилия: пластиковый замок открылся, освобождая связанные запястья.

Бьянка тотчас же сорвала с глаз повязку и часто заморгала, фокусируя зрение. Наконец ей удалось разглядеть комнату – нет, камеру, голые стены из шлакоблоков и бетонный пол с круглым отверстием размером с компакт-диск посредине. Под потолком висела одинокая лампочка без абажура, единственный источник света.

Комната вокруг закружилась. Бьянка вскинула руку, чтобы за что-нибудь ухватиться, и обнаружила, что ее бледная худая рука обнажена. Она была совершенно голой.

Как и те пропавшие девушки. Убитые девушки.

Одежда, рюкзак с учебниками, часы, сотовый телефон – все это исчезло. Бьянка была полностью отрезана от окружающего мира и не имела понятия, где она и сколько времени прошло. Бежать отсюда нельзя. Она в плену у убийцы.

Снова накатил ужас; казалось, воздух настолько сгустился, что она с огромным трудом смогла наполнить им легкие. Широко открыв рот, Бьянка сделала еще один судорожный вдох. Из горла вырвался поток горячей желчи, и девушка наклонилась над сливом, исторгая ее. От тошнотворного плеска жидкости на перфорированную сталь ее снова охватил приступ тошноты.

Бьянка оглядела помещение в поисках выхода, и ее взгляд остановился на стальной двери. Нетвердой походкой она направилась к двери, но внезапно остановилась, почувствовав, как что-то дернуло ее за щиколотку.

Опустив взгляд, Бьянка увидела кожаный ремень со стальным кольцом, прикрепленный плетеным кожаным шнуром к проушине в бетонном полу. Привязанная, она могла перемещаться лишь в радиусе шести футов от этой проушины и не имела возможности дотянуться ни до двери, ни до стен. Тогда Бьянка сосредоточилась на том, чтобы внимательно рассмотреть дверь. Ни ручки, ни замка, ни запора; открыть изнутри невозможно. Девушка изучила края двери. И не увидела никаких петель, которые можно было бы выломать. Она в ловушке, из которой не выбраться.

Быть может, ее судьба уже предрешена. Возможно, тот препарат, которым ее усыпили, это медленно действующий яд и он ее убьет.

Порывшись в своей памяти, Бьянка не нашла ничего подходящего. К тому же с каждой минутой ей вроде становилось лучше, а не хуже. Логика напомнила девушке, что похититель отобрал у нее все, но тем не менее у нее в распоряжении остался один инструмент. Ее самое главное оружие.

Ее ум.

Нина, Кент и Перес обыскали здание медицинского факультета, однако ничего не нашли. Коридоры и аудитории оставались зловеще пустынными и безмолвными.

– Мы пока что не знаем, что произошло с Бьянкой, – утешительным тоном произнес Кент. – Не нужно делать скоропалительных выводов.

Но Нина уже не сомневалась в том, что девушку похитил убийца. Она чувствовала это нутром.

– Я получил сообщение от начальника бюро насильственных преступлений, – сказал Перес. – Он договорился с патрульно-постовой службой о том, чтобы в студгородок в ближайшее время прибыли все свободные полицейские и следователи.

Вот только будет ли от этого какой-либо прок?

– Нужно проверить морг, – сказала Нина, направляясь в ту сторону.

Она услышала, что ее спутники последовали за ней, не сказав ни слова. Похоже, оба понимали, что ей нужно сделать первые шаги в расследовании самой, поскольку вскоре все возьмет в свои руки УПФ.

Подойдя к двери морга при медицинском факультете, Нина подергала ручку.

– Заперто.

Подойдя к ней, Перес протянул электронную карточку.

– Нашел у Хейзела в столе. Наверное, запасная. Прикинул, что она нам может пригодиться.

Он приложил карточку к считывателю и был вознагражден громким щелчком. Нине захотелось его обнять, но вместо этого она открыла дверь.

Как и прежде, все трое разделились, осматривая все уголки и закутки.

Ничего.

Нина остановилась перед стальными дверцами шкафа, где хранились пожертвованные тела.

Сглотнув свой страх, она шагнула к первому отделению и открыла дверцу.

Пусто.

Геррера открыла вторую дверцу.

Пусто.

Кент и Перес присоединились к ней, и они проверили все отделения холодильника. Бьянки нигде не было.

– Ее здесь нет, – мягко произнес Кент.

Однако Нина не желала сдаваться. Она принялась расхаживать взад и вперед.

– Я должна продолжать поиски! – Геррера услышала в собственном голосе нарастающую истерику, но ничего не смогла с этим поделать. Запасы ее самообладания иссякли, она чувствовала наползающую панику.

Кент встал у нее на пути, заставляя ее остановиться. Обхватив обе ее руки своими здоровенными лапищами, он мягко стиснул их. Это вырвало Нину из штопора страшных мыслей, на что, несомненно, и рассчитывал Кент.

– Посмотри мне в лицо, Нина. – Его голос прозвучал спокойно, но твердо – мягкий приказ.

Геррера запрокинула голову, глядя ему в глаза.

– Дыши вместе со мной, – продолжал Кент. – Я буду считать, а ты подстроишься под мое дыхание.

Внезапно поймав себя на том, что она дышит судорожно, неровно, Нина закрыла глаза, стараясь взять себя в руки.

– Смотри на меня, Нина! – Голос Кента был успокаивающим и в то же время властным. – Не отрывай взгляда от моего лица!

Нина повиновалась. Продемонстрировав ей дыхательную технику, Кент попросил ее проделать это вместе с ним. Вынужденная сосредоточиться на том, что делает, Нина поневоле оторвалась от мыслей о Бьянке, от опасений, что девушку могут истязать или даже убить. Она нужна Бьянке, но ей нужно совладать с собственными чувствами; в противном случае от нее не будет никакого толка.

После четырех-пяти циклов дыхательных упражнений мельтешащие мысли Нины и бешено колотящееся сердце немного успокоились.

– Я понимаю, что ты со мной делаешь, – сказала она Кенту, – и я тебе очень признательна.

– Эта техника помогает быстро успокоиться, я научился ей в армии, – сказал тот, отпуская ей руки. – Находясь на боевом задании, ты не можешь позволить себе роскошь остановиться и предаться размышлениям. Мы занимаемся этим во время работы, чтобы сохранить остроту мысли и сосредоточенность.

Перес не скрывал своего восхищения:

– Нужно будет запомнить эту штуку.

Теперь, когда кислород снова свободно поступал к ее мозгу, Нина смогла сосредоточиться на работе.

– Обыкновенно строения в студенческом городке не запираются, – сказала она, опять принимаясь расхаживать по помещению, обдумывая факты. – Студентам не требуется электронная карточка для входа. Бьянка определенно зашла в главное здание факультета, но для того чтобы попасть сюда, ей потребовалась бы электронная карточка с особым доступом. – Нина развернулась лицом к своим товарищам. – Необходимо вернуться в главное здание и осмотреть его еще раз!

Разворачиваясь, она случайно задела ногой монетку, валявшуюся на полу, отчего та скользнула по гладким плиткам. Нина проводила взглядом, как монетка залетела в большое круглое сливное отверстие размером с канализационный люк. Ей не хотелось думать о том, зачем на полу в морге нужно такое большое зарешеченное отверстие. Замедлившись, монетка свалилась в щель решетки и исчезла.

Геррера долго ждала звук монетки, звякнувшей о пол того, что находилось внизу.

Очень долго.

Нина посмотрела на Кента, затем на Переса.

– Монетка не просто провалилась на несколько дюймов вниз. Под этим помещением обширная пустота.

Перес указал на круглую крышку со щелями.

– С одной стороны тут петли.

Нина проследила за его взглядом. Она не обратила на это внимания прежде, потому что решетка находилась в углу, однако Перес был прав.

Присев на корточки, Кент просунул пальцы в щели и откинул крышку.

– Я не знаю, что это такое, но, черт возьми, это точно не сливное отверстие. – Он поднял взгляд на своих товарищей. – Что разумно, поскольку сливное отверстие вон там. – Кент указал подбородком на круглую железную решетку размером с тарелку в полу в противоположном углу.

Заглянув в открывшееся отверстие, Нина увидела вмурованные в стену железные скобы, уходящие в темноту вниз.

– Я спускаюсь туда.

– Может, лучше дождаться… – начал было Перес, когда она начала спускаться по трапу. – Впрочем, не важно, – вздохнув, закончил он. – Я предупрежу своего начальника о том, что мы собираемся спуститься в подземелье под моргом.

Когда ботинки Нины коснулись пола, ее уже окружала кромешная темнота.

– Бьянка!

Единственным ответом было эхо ее собственного голоса. Достав свой телефон, Нина включила фонарик.

– Похоже, тут какой-то тоннель, – окликнула она своих товарищей.

Через какое-то мгновение в свете ее телефона сверкнули начищенные до блеска ботинки Переса, спускающегося следом за ней. Последним к ним присоединился Кент. Все трое направили свет своих телефонов на гладкие каменные своды вокруг.

– Идем! – сказала Нина, первой направляясь в тоннель.

Ее остановила сильная рука, схватившая за плечо.

– Первым пойду я, – произнес Кент. – Мы не знаем, что там впереди.

– Я очень надеюсь на то, черт побери, что там Бьянка, – сказала Нина. – И намереваюсь ее найти. – Она решительно двинулась вперед, не обращая внимания на поток ругательств, извергнутый Кентом, который вынужден был последовать за ней.

Пройдя какое-то расстояние по погруженному в темноту тоннелю, Нина, уже начиная терять ориентацию, остановилась у крутого поворота. Посветив телефоном вперед, она увидела еще один железный трап, ведущий, судя по всему, к решетке.

Кент посветил своим телефоном за угол.

– Похоже, перед нами выбор: можно подняться наверх или повернуть и идти дальше, – сказал он.

Решение приняла Нина.

– Я поднимаюсь наверх. Если эта лестница ведет в какое-то помещение, Бьянка может быть там.

Она начала подниматься по лестнице. Когда свет, проникающий сквозь решетку, стал достаточно ярким, Нина убрала телефон.

Подняв руки, она толкнула круглую железную крышку. Издав слабый протестующий стон, решетка открылась.

– Будь осторожнее! – шепотом предупредил ее снизу Кент. Он обхватил Нину за бедра, готовый в случае чего быстро утянуть ее в безопасное место. – Говори, что ты видишь.

Чуть высунув голову из отверстия, Нина обвела взглядом пустое помещение, которое они уже осматривали.

– Это подсобка в главном здании медицинского факультета, – сказала она, спускаясь вниз. – И, полагаю, второе ответвление отведет нас в другое здание.

Наступило гнетущее молчание. Все трое переваривали то, что все это означало.

Нарушил тишину Кент:

– Вероятно, под землей целая сеть тоннелей, связывающих все строения в кампусе.

– На протяжении нескольких месяцев жертвы исчезали бесследно, – сказала Геррера. – Вот как похитителю это удавалось.

Нина указала подбородком на погруженный в темноту проход, ведущий в противоположном направлении.

– Нужно обследовать этот тоннель.

– Необходимо связаться с остальными и сообщить о том, что мы нашли и куда направляемся, – покачал головой Кент.

– С этим кое-какие проблемы. – Перес смотрел на светящийся экран своего телефона. – Здесь нет связи.

– В таком случае поднимаемся наверх и звоним оттуда, – сказал Кент.

Нина указала вглубь тоннеля.

– Бьянка где-то там. На счету каждая минута. Вы подниметесь наверх и свяжетесь с остальными. – Она включила на телефоне фонарик. – А я буду искать Бьянку.

– Нет! – преградил ей дорогу Кент. – Мы пойдем вместе. Одной командой.

У Нины в голове возникли образы Бьянки в руках убийцы, смешанные с воспоминаниями о том времени, когда она сама, связанная и беспомощная, находилась в такой же ситуации. Отчаянно желая пройти мимо Кента, Нина толкнула его ладонью в грудь, однако он даже не шелохнулся. Казалось, стены тоннеля сомкнулись, давя на нее. Она почувствовала, что теряет самообладание.

Опять.

У нее мелькнула мысль, что она слишком сильно любит Бьянку и не может сохранять отрешенность и сосредоточенность, занимаясь расследованием.

Аккуратно убрав ее руки, Кент смягчил голос.

– Перес поднялся наверх, – сказал он, по-прежнему держа обе руки Нины в своих. – Сейчас он позвонит Уэйду и Брек. А потом мы отправимся искать Бьянку.

– Она в руках убийцы, – прошептала Нина. – Ты сам знаешь, что он с ней сделает. Он сокольничий. А она сокол.

Она знала, что те же самые жуткие образы заполняют сознание Кента. Бьянка с завязанными глазами, обнаженная, со связанными руками, привязанная за кожаный ремень на щиколотке…

Нина резко выпрямилась.

– Опутинка!

Не сказав больше ни слова, она высвободила руки и стала подниматься по лестнице, чтобы присоединиться к Пересу.

– Мы отправляемся под землю, – говорил тот в телефон. – Сообщите начальнику УПФ, как спуститься в тоннель.

– Будет сделано. – Брек была выведена на громкую связь; ее краткий ответ разнесся по всей подсобке. – Я поищу в базах данных ТИА план тоннелей, но очень удивляет то, что во всех материалах, с которыми я успела ознакомиться, нет никаких упоминаний ни о каких подземных проходах. Возможно, придется рыться в бумажных архивах в библиотеке… Вероятно, эти тоннели были оборудованы при строительстве первых зданий студенческого городка.

Поднявшись на поверхность, Нина выхватила телефон у Переса.

– В чем дело, Геррера? – изумленно уставился на нее тот.

Нина поднесла телефон к губам.

– Брек, похититель закрепил у Бьянки на щиколотке устройство слежения. Ты можешь установить место, откуда исходит сигнал?

Последовала долгая пауза. Кент взирал на своих товарищей снизу, высунувшись в отверстие лишь по плечи. Нина увидела у него на лице одобрение.

– Отлично придумано! – похвалил ее и Перес.

– Точно не могу сказать, – наконец раздался голос Брек. – Не зная, какая частота используется, я не могу ни от чего оттолкнуться. Но, черт побери, я прочешу весь диапазон вдоль и поперек!

– А где Хейзел? – вдруг спохватилась Нина.

– Как только он появился здесь несколько минут назад, Уэйд отвел его в комнату переговоров в глубине здания факультета вычислительной техники, – сказала Брек. – Я следила за всем по системе видеонаблюдения. Хейзел категорически отрицает свою причастность.

– Ладно, по крайней мере, раз он с Уэйдом, он не с Бьянкой, – сказала Нина. – Вы должны придумать, как его задержать, пока мы продолжим поиски.

– Это не допрос, а просто разговор, – напомнила Брек. – Ты же знаешь, что пока что у нас нет юридических оснований для того, чтобы задержать Хейзела.

Нина это прекрасно понимала.

– Просто попробуйте, – сказала она. – И свяжись с нами, если определишь местонахождение «маячка» или если Хейзел в чем-либо признается.

– Перес сказал, что сигнала сотовой связи под землей не было, – напомнила Брек.

Нина заколебалась. Как ей быть: остаться здесь и ждать, когда Брек найдет сигнал передатчика, или без промедлений отправиться прочесывать тоннели? И тот и другой вариант могли привести к пустой трате времени. А у Бьянки сейчас времени в обрез.

Как ей уже не раз приходилось делать за время службы в правоохранительных органах, Нина приняла решение молниеносно, имея в своем распоряжении минимальную информацию.

– Отправишь нам текст или сообщение на голосовую почту, – сказала она Брек. – А мы прямо сейчас спускаемся под землю и отправляемся искать Бьянку.

Раздетая, замерзшая, привязанная, Бьянка ощутила новую волну паники. Страх и отчаяние накатились, стремясь увлечь ее в бездонную пучину паралича. С минуты на минуту к ней придет сумасшедший, а она потратила битый час, пытаясь освободиться от ремня на ноге – без каких-либо результатов. Сначала попробовала ослабить толстый кожаный ремень на щиколотке, однако стащить его с ноги она так и не смогла, а ничего острого, чтобы перерезать толстую кожу, у нее не было. Затем попыталась освободить второй конец веревки от стального ушка в бетонном полу. Наконец, от полной безысходности, впилась зубами в плетеный шнур, стараясь разорвать его или перекусить. Ей не удалось даже оставить на нем следы своих зубов. С таким же успехом она могла бы кусать толстую шкуру носорога.

У девушки не было ни малейшего желания ждать возвращения своего похитителя здесь, покорно и безропотно, словно жертвенный агнец, привязанный к столбу. Отказываясь подчиниться накатывающейся приливной волне беспомощности и отчаяния, Бьянка уселась на холодном бетонном полу, снова полностью сосредоточившись на том, чтобы использовать свой мозг. От физической силы все равно никакого толка, поэтому она призвала свои умственные способности, чтобы найти выход из создавшегося положения.

Нагнувшись, Бьянка снова внимательно изучила кожаный ремень у себя на щиколотке. Кожа на вид казалась очень прочной; сшита она была, похоже, леской, а кольцо, к которому был прикреплен витой шнур, было стальным.

Согнувшись в три погибели, Бьянка прищурилась, тщательно разглядывая кольцо. Она склонила голову в одну сторону, затем в другую, стараясь лучше рассмотреть кольцо в тусклом свете одинокой лампочки под потолком.

Девушка узнала темно-серый блеск металла, размерами и формой напоминающего большое обручальное кольцо. Эта мысль привела ее к следующей: кольцо было не из нержавеющей стали, как она предположила сначала. Это был карбид вольфрама, сплав гораздо более прочный, чем сталь или даже титан.

Похититель позаботился о том, чтобы использовать самые прочные материалы, для того чтобы лишить свою жертву возможности бежать, однако он явно плохо разбирался в металлургии. Бьянка первоначально совершила ошибку, попытавшись победить кожу, в то время как на самом деле самым слабым звеном было металлическое кольцо. Карбид вольфрама используется для изготовления колец потому, что этот сплав является одним из самых прочных. Но Бьянка достаточно неплохо разбиралась в физике и химии и знала, что прочность также делает этот сплав крайне хрупким.

Переместившись ближе к стальной скобе, вмурованной в пол, девушка подняла над ней ногу. Аккуратно развернула металлическое кольцо так, чтобы оно оказалось под прямым углом к ее щиколотке, после чего с силой опустила ногу, воспользовавшись помощью земного притяжения, чтобы усилить удар кольца из вольфрамового сплава о сталь.

Ничего.

Наклонившись, Бьянка чуть повернула кольцо и повторила процесс.

Ничего.

Единственным ее оружием было терпение. Возможно, чтобы разбить кольцо, потребуется много попыток. Бьянка повторяла одни и те же действия, каждый раз чуть поворачивая кольцо, прежде чем ударить им о скобу.

Она уже сбилась со счета количества попыток, когда вдруг неожиданно услышала громкий треск. Девушка нагнулась, и на этот раз ей в ладонь упали обломки расколовшегося пополам кольца.

Она обрела свободу. Точнее, обрела свободу перемещаться по помещению. Следующие несколько минут Бьянка потратила на то, чтобы исследовать каждый квадратный миллиметр своей тюрьмы. Она обошла камеру по периметру, ощупывая стены и запертую стальную дверь.

Почему похититель оставил ее одну? Когда он вернется? Нина отказалась поделиться информацией о ходе расследования, но Бьянке удалось узнать кое-какие детали из средств массовой информации. Если судить по предыдущему поведению преступника, он не убивает своих жертв сразу же, а держит их какое-то время в плену.

Бьянка поежилась при мысли о том, что безумный маньяк мог сделать с молодыми женщинами за те дни и недели, что они находились в его власти.

Сделав над собой усилие, девушка прогнала прочь мысли, которые ничего ей не дадут, а лишь подпитают ее худшие опасения. Подумав, она пришла к заключению, что похититель или заметает за собой следы, или ждет, когда она полностью очнется и придет в себя, чтобы сделать с ней то, что замыслил. Он обязательно вернется, когда придет время. И ему будет нужно, чтобы к этому моменту она оставалась в живых, поэтому ему необходим способ убедиться в том, что введенный ей токсин не убил ее. Как он решит эту задачу?

Бьянка снова тщательно изучила камеру, на этот раз подняв взгляд, чтобы рассмотреть переплетение труб под неотделанным потолком. Железные трубы горизонтально пересекали помещение из одного конца в другой, исчезая в аккуратно вырезанных отверстиях в шлакоблоках. Бьянка скользнула взглядом по круглой вентиляционной трубе и черному кабель-каналу, по которому подходил электрический провод к одинокой лампочке освещения. Сместившись в сторону, она посмотрела с другого ракурса и увидела крохотную красную светящуюся точку.

Уголки губ Бьянки изогнулись в решительной усмешке.

– Не так быстро, агент Геррера!

Нина оглянулась на массивную фигуру позади, гулко топающую своими здоровенными ботинками.

– Быть может, сержант, это вам нужно ускорить шаг?

Силы УПФ прибыли в большом количестве. Полицейские оцепили студгородок, а несколько сотрудников отряда специального назначения спустились в тоннели, где их встретили Нина, Кент и Перес. Разделившись на группы, спецназ вот уже пятнадцать минут прочесывал подземный лабиринт. Каждый раз, когда на пути оказывалась лестница, ведущая наверх, небольшая группа поднималась по ней, проверяя, куда она ведет, в то время как остальные продолжали поиски. Работа продвигалась, но не так быстро, как хотелось бы Нине, находившейся вместе с командиром отряда.

– Здесь кромешная темнота, – сказал сержант. – Если двигаться слишком быстро, можно что-то пропустить.

Он был прав, однако нетерпение Нины поднялось на следующий уровень, когда Брек не смогла засечь сигнал, который мог бы исходить от передатчика у Бьянки на ноге. Конечно, надежды на это было мало, и, возможно, у Бьянки в настоящий момент не было ремня на щиколотке, однако Нина все равно восприняла это как удар, разбивший ее окрепшую было надежду.

Она сделала над собой усилие, чтобы идти медленнее.

– У кого ДИН?

У спецназовцев был с собой датчик инфракрасного наблюдения, позволяющий искать в подземных проходах источник тепла размером с человеческое тело.

– Один из оперативников сейчас проверяет очередное боковое ответвление. Он нас скоро догонит.

Их нагнал Перес.

– Что насчет ПГР? – спросил он у сержанта.

Оценив масштабы поисков, сержант запросил проникающий георадар, позволяющий определить, нет ли за стенами тоннелей потайных помещений и не уходит ли система ходов еще глубже под землю.

– Это займет чуть больше времени, – ответил сержант. – Георадар уже доставили на место, но потребуется несколько часов, чтобы пройтись по всему этому лабиринту.

Нине уже доводилось видеть ПГР в работе, и она вынуждена была признать, что сержант прав. Для работы требовалось катать по земле тяжелое громоздкое устройство; процесс этот был сложным и крайне медленным. Любая спешка не позволяла получить четкую картинку того, что находилось под землей.

– Наша система связи не работает под землей, – продолжал сержант. – До тех пор пока мы не поднимемся наверх, я не смогу точно сказать, удалось ли моим людям найти что-либо существенное. Я попросил их дать мне знать, если они услышат что-нибудь важное по нашему каналу, осматривая одно из зданий.

Это был самый эффективный метод поиска без привлечения полицейской ищейки, которая нашла бы Бьянку, если б взяла ее след. Однако в УПФ ясно дали понять, что по-прежнему не желают рисковать еще одной служебной собакой из опасения, что и ее тоже отравят.

У Кента, молчавшего на протяжении последних нескольких минут, имелся свой вопрос к сержанту.

– Вам было известно про систему подземных тоннелей под кампусом ТИА?

– Мы понятия не имели об этом, – ответил тот. – Под многими старыми зданиями в центре города есть подземные ходы. Больше того, мы время от времени используем их для подготовки наших людей. – Он огляделся по сторонам. – Однако я ничего не слышал о том, что под институтом есть что-то подобное.

Нина поняла, почему Кент спросил об этом. Отдел специального назначения с большей вероятностью должен знать о том, что может представлять угрозу общественной безопасности. Несомненно, обширная сеть подземных проходов как раз подходила под это определение. Но один из руководителей данного подразделения ничего о ней не знал.

Нина подумала про лейтенанта Хейзела. Он руководил расследованием похищений студенток, однако ни словом не обмолвился о существовании того самого средства, которым мог воспользоваться похититель для совершения своих преступлений. Трудно было поверить в то, что Хейзел, как глава службы безопасности студенческого городка, ничего не знал о подземном лабиринте.

Нина видела только одну причину, по которой он мог умолчать о такой важной информации. И ей очень хотелось надеяться на то, что как раз в настоящий момент Уэйд выбивает из него признание.

Прищурившись, Бьянка подняла руку, прикрывая глаза от света голой лампочки под потолком. Этот подонок установил камеру – или чтобы наблюдать за своими жертвами в реальном времени, или чтобы записывать их действия для того, чтобы просматривать их потом. Возможно, и для того, и для другого.

Потолок был слишком высокий, ей никак не достать, но она разглядела небольшую коробочку вокруг светящейся красной точки.

«Как мне до нее добраться?»

Бьянка подпрыгнула вверх, вытянув руки. Бесполезно. Она задумчиво посмотрела на трубы.

«Они выдержат мой вес?»

Существовал только один способ проверить это.

Девушка перевела взгляд на плетеный кожаный шнур, лежащий на полу. Он имел в длину около шести футов – более чем достаточно для того, что она задумала. Вопрос только в том, удастся ли ей отсоединить шнур от скобы в полу.

Разжав ладонь, Бьянка изучила два обломка вольфрамового сплава и выбрала тот, у которого края были более зазубрены. Подойдя к стальной скобе, она присела на корточки и стала царапать кожу обломанным концом кольца. Убедившись в том, что прочная кожа не поддается, девушка сменила тактику, использовав острый край против лески, которой была сшита кожа, также сплетенной для увеличения прочности.

Ругаясь и постоянно роняя обломок кольца из вспотевших пальцев, Бьянка наконец смогла перерезать леску. Она поднялась на ноги, чтобы передохнуть. Теперь у нее были и инструмент, и оружие. Если все остальные усилия окажутся тщетными, она попытается задушить мерзавца тем самым плетеным кожаным шнуром, посредством которого тот пытался лишить ее свободы.

Девушка подумала было о том, чтобы с помощью острого края обломка кольца снять со щиколотки кожаный ремень, но не увидела смысла в том, чтобы тратить на это драгоценное время, рискуя порезать себе ногу. Первоочередная задача заключалась в том, чтобы придумать путь бегства или приготовить засаду на похитителя, когда тот вернется. А для этого необходимо незамедлительно разобраться с маленьким красным огоньком, горящим под потолком среди труб.

Бьянка перебросила конец веревки через две трубы, закрепленные под потолком. Схватив второй конец, она потянула, и трубы выдержали усилие. Подняв ногу, девушка уперлась босой пяткой в грубую поверхность стены. Держась за шнур, она подняла и вторую ногу так, что ее тело оказалось параллельно полу. Трубы застонали, но выдержали.

Радуясь тому, что грубая необработанная поверхность шлакоблоков обеспечивает надежное сцепление, Бьянка стала передвигать ногами, поднимаясь по стене, одновременно перебирая руками по шнуру. Она поднималась все выше и выше, приближаясь к потолку.

Когда Бьянка была уже у самого верха, одна труба зловеще заскрежетала, и она неподвижно застыла на целых пятнадцать секунд. Напряженные мышцы горели огнем, и девушка поняла, что не сможет оставаться в таком положении долго. Она или добьется успеха, или потерпит поражение, но останавливаться нельзя. Бьянка поползла дальше – и наконец смогла, протянув руку, ухватиться за одну трубу.

Задействовав мышцы брюшного пресса, она подняла ноги, затем опустила. Потом сделала так еще раз, набирая момент инерции, словно гимнастка на разновысоких брусьях. Решив, что импульс у нее уже достаточный, забросила ноги вверх, цепляясь щиколотками за вторую трубу. Эта труба была гораздо толще, и болты, удерживающие ее, казались прочнее.

Бьянка вытянулась так, что оба ее колена оказались на трубе, после чего отпустила руки и повисла вниз головой. Если упасть с такой высоты, холодный бетонный пол ей этого не простит. Бьянка снова согнулась в поясе, на этот раз использовав все свои силы, чтобы, резко распрямившись, ухватиться за трубу обеими руками. Подтянувшись, она улеглась на круглом стальном воздуховоде подобно леопарду на ветке дерева. Затем медленно поползла вперед, к красной светящейся точке на маленькой черной коробочке, прикрепленной к вентиляционному отверстию. Протянув руку, оторвала коробочку и, перевернув ее, увидела крошечную выпуклую линзу объектива. Ее догадка оказалась правильной: это действительно была видеокамера.

Повернув камеру объективом к себе, Бьянка показала ей средний палец, после чего сломала пластмассовый корпус.

Нина провела по толстым стенам тоннеля лучом фонарика, который дал ей командир группы спецназа.

– Даже с таким освещением меня не покидает чувство, что мы можем упустить какие-то важные улики, – сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Мы находимся здесь уже больше часа, но, по-моему, так же далеко от того, чтобы найти Бьянку, как и когда только начинали. – Слова Кента озвучили ее сомнения.

– Все существенно осложняется тем, как нам приходится поддерживать связь, – сказал сержант.

Не имея возможности говорить по рации и пользоваться сотовыми телефонами, они были вынуждены подниматься на поверхность всякий раз, когда натыкались на вмурованные в стену железные скобы, ведущие к люку наверху.

К сожалению, нередко открыть эти люки оказывалось очень непросто. Все они вели в подсобные помещения, в различные кладовки или в тупиковые коридоры в подвалах, свет в которых по большей части не горел. Приходилось подниматься наверх и пытаться сориентироваться, чтобы понять, в каком здании студгородка они находятся и есть ли здесь Бьянка. Нина была признательна УПФ за те людские ресурсы, которые были привлечены для этой нудной изнурительной работы. Командный пункт отслеживал продвижение каждой поисковой группы, продвигающейся по хитросплетению тоннелей, убеждаясь в том, что по ошибке один и тот же участок не будет осмотрен дважды или, что гораздо хуже, не будет пропущен.

Всякий раз, когда они поднимались на поверхность, сержант связывался со своей группой, а Нина справлялась у Брек.

– Сдается мне, этот орешек просто так не расколется, – сказала ей Брек во время последнего разговора. – Уэйд делает все возможное, разве что только не вонзает ему под ногти психологические иголки, однако Хейзел ни на шаг не отступает от своего рассказа. Утверждает, что он невиновен, и точка.

Нина разрывалась между стремлением продолжить осмотр подземных тоннелей и желанием оказаться в одном помещении с Хейзелом и принудить его открыть, где он прячет Бьянку. Она не сомневалась в том, что Хейзел оставил девушку в живых, поскольку пока что он не убивал своих жертв до тех пор, пока не получал шанс поиграть с ними в свои извращенные игры. Но долго ли будет так продолжаться? Особенно если учесть, что Хейзел впервые оказался под подозрением…

Услышав какой-то звук, Нина застыла на месте. Шедший следом Перес наткнулся на нее, толкнув ее в спину Кента.

– В чем дело, Геррера? – спросил он.

– Всем тихо!

Нина снова услышала этот звук. Слабый шум, доносящийся из глубины прохода впереди. Последний участок подземных тоннелей, который еще не был осмотрен.

– Сюда! – указала Нина.

Не говоря ни слова, все трое двинулись вперед, стараясь действовать бесшумно. Достигнув тупика, они стали светить во все стороны своими фонариками, вслушиваясь в полную тишину.

– Я тоже слышу, – прошептал Кент.

– И я, – добавил Перес.

– Тсс! – цыкнула на них Нина. Нагнувшись, она стала водить головой из стороны в сторону, стараясь определить, откуда доносится звук. Не добившись результата, опустилась на четвереньки; мужчины последовали ее примеру. Ей показалось, что кто-то осторожно скребет по камню. Это Бьянка пытается выбраться из потайной комнаты под землей? Она стучит по стене, потому что услышала голоса тех, кто ее ищет?

Чувствуя в груди нарастающее возбуждение, Нина принялась стучать костяшками пальцев по стене у пола.

Прямо у нее из-под руки вырвался нечеловеческий писк. Нина отпрянула назад и направила вниз луч фонарика, блеснувший на гладких черных волосах.

Но только это оказались не черные волосы с голубой прядью, как отчаянно хотелось надеяться Нине. Это была черная шерсть. И голый розовый хвост. И маленькие острые оскаленные зубы.

Могучая рука Кента обвила Нину за талию, и он отдернул ее назад, прижимая к себе.

– Это крыса! Не подходи к ней, она может быть больна бешенством.

Грызун попятился назад, громко предостерегающе пискнул, затем развернулся и скрылся в щели, из которой появился.

Нина бессильно обмякла, привалившись спиной к Кенту. Ее захлестнула горячая волна разочарования, смешанного с отчаянием. Поиски закончились, но вместо того чтобы найти Бьянку, она лишь спугнула крысу.

– Нам нужно возвращаться, – сказала Нина, услышав в собственном голосе безысходность. – Это было последнее место, которое мы еще не осмотрели. – Она задохнулась, произнося следующие слова: – Я не смогла найти Би…

Бьянка пропала. Нина мысленно вернулась к тому дню, когда она преследовала юную беглянку. Тогда она поняла, что Бьянке нужен дом, где ее будут любить, а ее собственное изувеченное прошлое не позволит ей дать девочке семью. В тот самый день Нина взяла под свою защиту девочку, подвергавшуюся насилию в приемной семье. Она дала себе слово сделать все возможное, чтобы оградить Бьянку от опасности и дать ей любовь и тепло. Нина призвала на помощь миссис Гомес, чтобы та дала ей любовь, которую не могла дать она сама, вместо того чтобы взять на себя обязанность оберегать девочку от опасностей. Миссис Гомес заботилась о своей приемной дочери с такой душевной теплотой, о какой только может мечтать ребенок.

Но она, Нина, не выполнила обещанного. Бьянка в руках серийного убийцы. И это произошло буквально у нее на глазах. Вся ответственность лежит на ней. Такое уже случалось и прежде: она настолько погрузилась в работу, что забыла о своей семье.

А Бьянка для нее – родной человек. Нина прочувствовала это сейчас как никогда остро.

Она подумала про крысу, которую только что спугнула. Охваченное ужасом и отчаянием животное обнажило свои острые зубы, угрожающе шипя, прежде чем скрыться в своем логове.

Загнанная в угол крыса может быть очень опасной. А в настоящий момент Хейзел был загнан в угол…

Четверть часа спустя Нина, Кент и Перес возвращались на факультет вычислительной техники.

– Я присоединюсь к Уэйду, – решительно заявила Нина. – Мне хочется самой хорошенько тряхнуть Хейзела.

– Этим расследованием занимается УПФ, – нахмурился Перес. – Если уж кому и участвовать в допросе, так это мне.

Нина хотела было возразить, однако вмешался Кент, опередив ее:

– Уэйд разговаривает с ним уже больше часа. Вероятно, он скоро будет сворачиваться.

После бесплодных поисков в подземном лабиринте Нина хотела сосредоточиться на единственной оставшейся зацепке.

– Не важно – пусть мне удастся урвать хотя бы шестьдесят секунд, – сказала она. – Я хочу посмотреть ему в глаза. И он признается мне в том, что сделал с Бьянкой!

К этому времени они подошли к главному входу в здание факультета.

– Это добровольный разговор, – напомнил Перес. – У нас недостаточно улик, чтобы предъявить Хейзелу обвинение, поэтому он может в любой момент встать и уйти. Ты не сможешь заставить его отвечать.

– Вот это ценное замечание, – сказала Нина, проходя в автоматические двери. – Хейзел не арестован, следовательно, он не в вашей власти. И, следовательно, для меня он законная добыча.

Перес прошел следом за ней в фойе.

– Геррера, уж ты-то как никто другой должна понимать, что нельзя вмешиваться в ход расследования. Мы сможем наблюдать за Хейзелом из «мозгового центра» вместе с Брек. – Он положил Нине руку на плечо. – Не ходи туда.

– Приказам она не подчиняется, – заметил Кент. – Знаю по собственному опыту.

Нина демонстративно посмотрела на руку Переса у себя на плече, затем медленно подняла взгляд прямо в глаза следователю. Тяжело вздохнув, тот убрал свою руку. Не говоря больше ни слова, Нина развернулась и направилась по коридору в комнату для переговоров, расположенную напротив «мозгового центра». Повернув ручку, она открыла дверь и вошла без стука.

– Ну сколько вам повторять? – говорил Хейзел. – Я не видел Бьянку со вчерашнего дня, и я не…

Уэйд сидел на краю стола, Хейзел устроился на стуле напротив. При появлении Нины оба обернулись.

– Это еще что такое, черт побери? – возмущенно произнес Хейзел, скалясь на Уэйда. – Я ни в чем не признаюсь, и в дело пускают тяжелую артиллерию?

– В чем дело, агент Геррера? – Не обращая внимания на его язвительное замечание, Уэйд повернулся к Нине.

В этом вопросе были скрыты нюансы. Уэйду приходилось следить за тем, что говорить в присутствии Хейзела. Он исходил из предположения, что в расследовании случился какой-то прорыв, но в то же время оставлял Нине возможность перестроиться на лету и перевести разговор на другую тему или предложить ему выйти и переговорить наедине. Однако в случае с добровольным ответом на вопросы последний вариант предоставлял подозреваемому возможность встать и уйти, прервав разговор досрочно.

Нина предпочла не прекращать разговор раньше времени.

– Мы закончили осмотр студенческого городка, – сказала она, глядя на Хейзела и сознательно не упоминая о подземных тоннелях. – Пока что нам не удалось найти Бьянку, но мы будем продолжать поиски до тех пор, пока не найдем ее.

Судя по сообщениям Брек, Уэйд пока что также не заводил разговор о подземных проходах. Нина сама использовала ту же тактику, допрашивая подозреваемых. Цель заключалась в том, чтобы заставить человека говорить в течение продолжительного времени. В ходе психологически выматывающего разговора подозреваемый может совершить ошибку и выложить информацию, которая могла быть известна только преступнику, совершившему данное преступление. Такую, как существование обширной сети тоннелей, позволяющей убийце перемещаться по территории кампуса незамеченным…

Заняв место напротив Уэйда, который, похоже, был рад возможности передать ведение допроса ей, Нина задумалась над своими дальнейшими действиями. Последнее замечание Хейзела показало, что Уэйду так и не удалось добиться каких-либо успехов. Пришла пора раскрыть информацию о тоннелях и проследить за реакцией Хейзела. Это позволит определить, было ли ему самому известно о существовании подземного лабиринта.

Но начала Нина с того, что не выходило у нее из головы всю дорогу до «мозгового центра».

– Почему вы не поехали в УПФ?

– Вы что, совсем не общаетесь между собой? – простонал Хейзел. Оглянувшись на Уэйда, он снова повернулся к Нине. – Я получил сообщение срочно подойти к зданию медицинского факультета.

– И это сообщение очень кстати исчезло, – обратился к Нине Уэйд. – Лейтенант показал мне свой телефон, однако никакого такого сообщения на нем не оказалось. Сюда приходила Брек, она несколько минут возилась с телефоном, но не смогла найти никаких следов этого сообщения.

Нина бросила скептический взгляд на Хейзела.

– Очень кстати. – Прежде чем тот смог разразиться гневной тирадой в свою защиту, она подалась вперед. – И что же говорилось в этом таинственно исчезнувшем сообщении?

– Дословно я не помню. – Хейзел небрежно махнул рукой. – Тот, кто его прислал, говорил, что хочет показать мне кое-что, поскольку не доверяет ни ФБР, ни полиции Финикса. Он утверждал, что это поможет раскрыть дело.

– И вам не пришло в голову поставить нас в известность об этой новой горячей зацепке? – подчеркнуто насмешливым тоном спросила Нина.

За Хейзела ответил Уэйд:

– Он хотел забрать себе все лавры в расследовании этого дела. – Он помолчал для большего эффекта. – Дела, которое у него отобрали.

– Или же никакого сообщения на самом деле не было? – добавила Нина. – Выбирайте, что кому больше нравится.

– Говорю я вам, сообщение было! – Хейзел залился краской. – И я отправился туда, поскольку также не доверяю ФБР и УПФ. – Он обвел рукой комнату для переговоров. – Полагаю, у меня есть на то чертовски веские основания.

– А почему вы не отправились в управление полиции потом, когда ваш таинственный информатор так и не объявился? – спросила Нина, стремясь вывести лейтенанта из равновесия стремительным градом вопросов.

Хейзел подался вперед, копируя предыдущее движение Нины, и они оказались практически нос к носу.

– Потому что меня осенило, что вы стремитесь заманить меня в УПФ, чтобы арестовать там, поэтому я предпочел сначала отправиться сюда и поговорить с вами начистоту.

– С какой стати нам вас арестовывать? – спросила Нина, отказываясь отодвинуться назад. – В чем вы провинились?

– Вам отчаянно хочется раскрыть дело, и поэтому вы хотите повесить его на меня! – Хейзел ткнул в нее пальцем. – Я догадался. – Он повысил голос: – Но я тут ни при чем!

Нина позволила его словам зависнуть в воздухе. Откинувшись назад, она снова сменила тему разговора, не давая Хейзелу собраться с мыслями.

– Когда я сейчас сказала, что мы закончили осмотр студенческого городка, – сказала Геррера, пристально вглядываясь в лицо лейтенанта, – я имела в виду то, что мы обследовали также тоннели.

Ее слова были встречены молчанием. Хейзел широко раскрыл глаза, не скрывая своего изумления, затем подозрительно прищурился:

– Какие тоннели?

Если это была игра, она получилась у него мастерски.

– Сеть подземных проходов, соединяющих большинство зданий кампуса. – Нина снова подалась вперед. – Вот почему жертвы исчезали бесследно.

Хейзел скрестил руки на груди.

– Я ничего не слышал ни о каких чертовых тоннелях. Я работаю в ТИА меньше двух лет; как, черт возьми, я могу знать об этом месте всё?

Поиски не дали ничего такого, что можно было бы использовать в качестве рычага, а упрямое выражение лица Хейзела указывало на то, что он будет только все отрицать.

– Вы возглавляли расследование исчезновений студенток, – сказала Нина. – Разве вы не должны были поставить своей целью разузнать все возможное о тех местах, где совершались эти преступления?

– Ребята, вы также этим занимались. – Хейзел повысил голос. – Как так получилось, что вы узнали об этом лишь сейчас?

– Мы помогаем в расследовании всего пять дней, – напомнила Нина. – Вы же заправляли спектаклем на протяжении нескольких месяцев. Это не идет ни в какое сравнение.

– Вы обвиняете меня в том, что я не выполнял свои обязанности? – спросил Хейзел. – Или в том, что я похитил и убил этих девушек?

– Итак, что – некомпетентность или убийство? – сказала Нина. – Вот вы сами и скажите.

– Да пошли вы! – взорвался Хейзел. – С меня хватит! – Он отодвинулся от стола. – Если у вас еще остались какие-либо вопросы, обратитесь к моему адвокату!

Упомянув про свое законное право воспользоваться юридической защитой, Хейзел, по сути дела, закончил разговор.

– Вы оба кретины! – Встав, он направился к двери. – Я вижу, вы полагаете, что это сделал я, но я этого не делал. – Лейтенант открыл дверь, но затем обернулся и тихо произнес: – Надеюсь, вы найдете Бьянку.

Проводив его взглядом, Нина и Уэйд направились в «мозговой центр».

– Все закончилось плохо, – сказал Перес, когда они рассказали ему о разговоре с главой службы безопасности ТИА. – Но теперь, когда у него внутри все бурлит, мы посмотрим, куда он направится. – Он похлопал по карману с телефоном. – Мои ребята будут держать меня в курсе.

Перес уже сделал запрос на то, чтобы те сыщики в штатском, которым предстояло проследить за Хейзелом от центрального управления полиции, расположились на своих машинах во всех стратегических точках города. В этом случае лейтенант, покинув студгородок, не заметит за собой слежки. Нине очень хотелось верить, что Хейзел приведет к Бьянке. Вместе с этой мыслью накатилась волна тревоги. Она, Нина, умышленно спровоцировала Хейзела, и теперь ей оставалось надеяться на то, что своими резкими выпадами она не остановила неминуемое признание.

Нина посмотрела на Уэйда, внимательно разглядывающего ее.

– Не было времени заранее определиться со стратегией, – виновато начала она. – Я пришла сюда прямиком из подземелья в надежде выжать из Хейзела какую-нибудь реакцию.

– Ладно, он все равно не собирался отступать от своих слов, – сказал Уэйд. – Я уже сам был готов завести разговор о тоннелях, однако особого оптимизма не испытывал. С самого начала Хейзел отказывался идти навстречу.

– То есть? – Нина вопросительно склонила голову набок.

– До твоего прихода я попросил его сдать на анализ образец ДНК и позволить провести обыск у него дома; он отказался, – объяснил Уэйд. – Сомневаюсь, что он согласится снова разговаривать с нами, а без веских улик у нас нет юридических оснований его задерживать.

Нине было любопытно узнать общее впечатление Уэйда относительно поведения лейтенанта.

– Что ты можешь сказать насчет того, как вел себя Хейзел? – спросила она. – Он что-то скрывал или просто был настроен враждебно?

– Трудно сказать, – задумчиво произнес Уэйд. – Хейзел провел много лет по другую сторону стола, сам задавая вопросы. И должен знать, что можно показывать, а чего лучше избегать.

– Я наблюдал за нюансами его поведения и безусловными рефлексами, – заговорил Кент. – И не смог найти ничего такого, что подкрепляло бы ту или иную версию. Конечно, тут очень пригодился бы детектор лжи.

– Подводя итоги, – заключил Уэйд, – разговор не дал никаких результатов.

Нина оглянулась на Брек, прильнувшую к мониторам.

– Чем занимается Хейзел в настоящий момент?

– Направился прямиком к своему внедорожнику и уехал со стоянки. – Брек повернулась к Пересу. – Я так понимаю, драндулет, тронувшийся следом за ним, принадлежит одному из ваших сыщиков?

– Совершенно верно, – подтвердил Перес. – Таких машин еще три.

Нина вспомнила про неубедительный рассказ Хейзела о загадочном сообщении.

– Что насчет того сообщения, исчезнувшего с его телефона?

– Такие технологии существуют, – сказала Брек. – Можно отправить сообщение, которое сотрется через несколько секунд после того, как будет получено и открыто. – Она нахмурилась. – Хейзел позволил мне ковыряться в своем телефоне несколько минут, и я ничего не смогла найти. Или тот, кто отправил это сообщение, знал свое дело, или…

– Или Хейзел нагло врет, – договорила за нее Нина. Раздраженная отсутствием каких-либо убедительных фактов насчет Хейзела, она переключила внимание на экран во всю стену, показывающий пожелтевший план сети тоннелей под территорией студенческого городка ТИА.

– Где ты это нашла? – спросила Нина у Брек.

– Я перерыла всю базу данных ТИА и ничего не обнаружила. – Та сдула с лица выбившуюся прядь золотисто-каштановых волос. – Я уже собиралась отправиться в библиотеку, чтобы копаться в тех пыльных томах из шкафов в подвале, в которых уже копались вы с Кентом, но тут наконец нашла это сокровище. К счастью, план, скопированный на микропленку, был оцифрован и загружен в виртуальный архив ТИА.

– Черт возьми, – заметил Перес, – тебе повезло!

– Никакого везения, – поправила его Брек. – Исключительно мастерство и упорство с моей стороны.

– Абсолютно правильно, – согласилась Нина. – На плане нет никаких признаков потайных комнат и тюремных камер?

Все значительные людские ресурсы, выделенные УПФ, все самое совершенное оборудование не смогли обнаружить никаких следов Бьянки.

– Сожалею, но я ничего не смогла найти. – Брек указала на экран. – Если вы взглянете в левый нижний угол, то увидите, что этому плану больше ста лет.

Нина посмотрела на экран. План был составлен в 1917 году.

– Интересно, когда им пользовались в последний раз…

– Я связалась с ректором, – сказала Брек. – Она также ничего не знала о подземных тоннелях. Как мне удалось выяснить, ими перестали пользоваться еще до Второй мировой войны.

– Разумно, – согласился Перес. – То же самое можно сказать и про тоннели в центральной части города.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Нина.

– Такие тоннели строились в сердце города, чтобы охлаждать воздух в больших зданиях до появления кондиционеров, – объяснил Перес. – Не забывайте, что летом здесь безумно жарко. Первым зданием в Финиксе, оснащенным системой кондиционеров, стала гостиница «Уэстворд-Хо», и случилось это в тысяча девятьсот двадцать девятом году. По мере того как все больше зданий оснащались кондиционерами, старая система тоннелей превращалась в бесполезную диковинку, и в конце концов ею окончательно перестали пользоваться.

– Должно быть, вот почему найти информацию о подземной системе ТИА оказалось так трудно, – предположила Нина. – Никто не хотел, чтобы о ней прознали студенты, поэтому в тридцатых годах все упоминания о системе были удалены. Системой никто не пользовался, и со временем она оказалась забыта.

– До тех пор пока кто-то не наткнулся на нее и не сообразил, что она идеально подходит для совершения преступлений, – добавил Кент.

– Например, Хейзел, – сказала Нина.

– Кстати, о лейтенанте, – сказал Перес, глядя на экран своего телефона. – Я получил сообщение от наружного наблюдения. Хейзел поставил свою машину перед торговым центром «Аркадия» и вошел внутрь.

– Странное время для того, чтобы ходить за покупками, – заметила Брек.

– Хейзел не собирается ничего покупать, – простонала Нина. – Он отрывается от «хвоста»! – Она переглянулась с Пересом, и тот кивнул. – Судя по всему, Хейзел заметил слежку, что неудивительно, учитывая его опыт работы в полиции. Он оставил свою машину на стоянке и зашел в торговый центр, где следить за ним практически невозможно.

– В «Аркадии» сотни магазинов на трех этажах, – продолжал Перес. – И множество выходов. Хейзел запросто может сбросить «хвост» – для этого ему достаточно только будет не возвращаться к своей машине.

– А затем он сможет поймать такси, сесть в автобус или дойти пешком до ближайшей станции наземного метро, – закончила Нина. – Так что мы его потеряли.

– Пока что я направлю группу наблюдения к его дому, – сказал Перес, быстро набирая сообщение на телефоне. – Мы снова выйдем на Хейзела, когда он вернется домой.

Однако Нину его заверение не успокоило. Чем будет заниматься до того момента лейтенант? Нина пожалела о том, что Хейзелу не установили устройство слежения, однако решение Верховного суда на этот счет было совершенно определенным. Даже если попробовать получить ордер, дающий разрешение на слежку, потребуется несколько часов на то, чтобы пройти все инстанции от федерального прокурора до федерального судьи. И, вполне вероятно, разрешение так и не будет получено.

В очередной раз Нина ощутила давление строгих рамок закона, в то время как преступники имеют возможность делать все, что только пожелают.

– Очень хотелось бы установить местонахождение Хейзела и задержать его до того, как мы найдем Би, – сказала она. – В этом случае у нас, по крайней мере, будет уверенность в том, что он не сделает ей ничего плохого.

На лице Уэйда отразилось сочувствие, смешанное с осуждением.

– Есть такая штука под названием Конституция, – напомнил он. – И мы ее соблюдаем. Всегда. Мы можем продолжить осмотр имущества Хейзела, которое является собственностью института, но это крайний предел – до тех пор пока мы не найдем какие-либо обличающие улики.

– К тому же, – добавил Кент, – у нас нет стопроцентной уверенности в том, что он и есть наш непр.

Нина вспомнила последние слова Хейзела. Похоже, он говорил искренне. С другой стороны, ей уже столько раз приходилось сталкиваться с ложью… Порой очень убедительной. И значительная часть ее работы заключалась как раз в том, чтобы отделять ложь от правды. Факты от вымысла. Неужели тревога за Бьянку лишила ее способности объективно судить о людях? Или же Хейзел просто мастерски владеет искусством обмана?

Нина поймала себя на том, что упорно цепляется за уверенность в том, что убийца – Хейзел, поскольку в противном случае это будет означать то, что они нисколько не приблизились к спасению Бьянки.

Сознавая, что ей предстоит сейчас сделать, Нина ощутила леденящий душу ужас. Она достала свой телефон. Сейчас ее поражение станет осязаемым.

– Я не могу откладывать и дальше, – сказала Нина, обращаясь к остальным. – Я должна позвонить миссис Гомес и сообщить ей об исчезновении Бьянки.

Он запал на Бьянку – сильно, не так, как это было с остальными. Увидев краем глаза шрам на белой тонкой руке, который девушка старательно пыталась спрятать под рукавом черного худи, он понял, что она та самая, кого он так долго ждал. Это зрелище вернуло его к месяцам, проведенным в Египте. К тому дню, когда он нашел раненую птицу. К тому мгновению, когда он стал мужчиной.

Он пошел служить в армию в восемнадцать лет, уже высокого роста и отчасти возмужавший, но все равно еще худой и рыхлый по сравнению с остальными новобранцами. Его отправили на Синайский полуостров в составе многонациональных наблюдательных сил по поддержанию мира на Синае, сразу после курсов по обезвреживанию взрывоопасных предметов. К тому времени американская армия передала свои обязанности по участию в МНС национальной гвардии, однако его отобрали по особой разнарядке, приняв в расчет его впечатляющие навыки работы с компьютером.

Все изменилось в тот день, когда что-то налетело на электрические провода, натянутые между двумя зданиями. Он как раз проходил мимо и, поспешив на место, обнаружил величественную самку беркута, распростертую на пыльной земле. Ему еще не приходилось видеть такую птицу вблизи, и он понятия не имел, что беркуты водятся в Египте. Он осторожно приблизился к беркуту, и самка удивила его, позволив осмотреть раненую ногу. Он посмотрел ей в янтарно-желтые глаза, и между ними мгновенно возникла крепкая связь.

Сначала он спрятал беркута, а сам стал искать в интернете, как выходить раненую птицу. Через две недели самка уже смогла снова летать. К этому времени он успел наткнуться на информацию про соколиную охоту, и у него возникло подозрение, что беркут принадлежал какому-то египетскому сокольничему. Он проверил свое предположение, попробовав закрыть птице голову колпачком. Та сидела неподвижно, позволив ему сделать это, и он убедился в своей правоте.

Поняв, что ему в руки попала обученная охотничья птица, он решил уговорить начальника базы разрешить ему оставить беркута у себя. Начальник пригласил его на встречу в укромном уголке базы. Увидев, как он вышел из-за барака с сидящим на руке беркутом, насторожился.

– Это дикое животное, – сказал начальник, с опаской глядя на острый клюв. – Оно очень опасное. Я не допущу, чтобы птица жила на базе, угрожая моим подчиненным.

Предвидя возможные возражения, он уже заранее договорился с одним из тех немногих сослуживцев, кого считал своими друзьями.

– Птица может защищать базу, – сказал он начальнику. – Смотрите, что она умеет!

Прежде чем начальник базы успел возразить, он поднял руку, и беркут взмыл в воздух. Затем он отцепил от пояса рацию, ткнул кнопку передачи и отправил сигнал.

Через мгновение вражеский беспилотник, сбитый на прошлой неделе, с жужжанием вылетел из-за соседнего здания. Он отключил шпионское программное обеспечение и починил сломанный пропеллер, и беспилотник теперь снова мог летать, не отправляя никакой информации неприятелю.

Беркут кружил высоко в воздухе, и он увидел, что птица нацелилась на новую добычу, охоте на которую он ее научил. Стремительно спикировав на беспилотник, беркут схватил его когтями и аккуратно опустил на землю.

Начальник базы, пораженный увиденным, разрешил ему продолжать работу с хищной птицей, которую он теперь называл «новым контртеррористическим средством».

Соколиная охота научила его терпению, мудрости и выдержке. Он выносил птицу вглубь раскаленной пустыни и только там выпускал ее, заботясь о том, что у нее будет достаточно свободного пространства для охоты вдали от базы с ее обилием антенн, проводов и вышек, представляющих для нее серьезную опасность.

Через несколько месяцев он посмотрел на себя в зеркало и был потрясен увиденным. Его бледное прыщавое лицо покрылось бронзовым загаром и стало твердым. Мышцы ног превратились в тугие канаты, накачанные бегом по песку, грудь бугрилась мускулатурой, о которой он не смел и мечтать всего каких-нибудь пару лет назад.

Когда ему настала пора возвращаться в Штаты, солдаты подразделения, в котором он служил, стали упрашивать его оставить беркута им. Он стал заниматься со своим приятелем, тем самым, который помог ему с беспилотником; однако умная птица раскрывала клюв и начинала пронзительно кричать и хлопать своими могучими крыльями всякий раз, когда этот человек к ней приближался.

– Она выбрала тебя, – покачал головой приятель. – И больше никого к себе не подпустит.

Это откровение его ошеломило. Благородная птица привязалась к нему и не желала с ним расставаться. У него что-то шевельнулось в глубине души. Впервые в жизни другое живое существо привязалось к нему, не находя в нем никаких недостатков. Он приобрел настоящего друга.

После бесконечной бюрократической волокиты командование наконец разрешило ему взять беркута с собой на новое место службы в Аризоне. Начальник этой базы согласился разрешить птице продолжать работу по защите военного объекта от нападения с воздуха. Это решение предопределило его дальнейшую карьеру: новой задачей стала борьба с кибертерроризмом, и в первую очередь защита от биологического оружия.

Через два года после возвращения домой он уволился в запас, но продолжал выполнять свою работу, и ему было разрешено оставить птицу себе. Все обернулось просто замечательно.

Однако так продолжалось только до лета прошлого года…

Вспотевшее тело Бьянки скользило по широкой трубе воздуховода. Она ползла вперед до тех пор, пока не добралась до продолговатой вентиляционной решетки в трубах под потолком. Решетку удерживали на месте два самореза. Взяв зазубренный осколок кольца из вольфрамового сплава, который она держала в зубах, девушка принялась за работу, пытаясь приподнять саморез за головку.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Бьянке удалось вытащить саморез настолько, чтобы можно было подцепить его пальцами. Ухватившись, она потянула, обдирая пальцы, и наконец крошечный саморез с хлопком выскочил из стены и упал с высоты десяти футов на пол. Теперь, когда появилась возможность крутить решетку, второй саморез уже не смог оказать особого сопротивления. Бьянка положила его внутрь воздуховода. Если ее замысел увенчается успехом, она или поставит решетку на место после того, как заберется в воздуховод, или спрячет там, где похититель не сможет ее отыскать, не потратив какое-то время на поиски. Разумеется, рано или поздно он догадается, как сбежала его пленница, однако Бьянка не собиралась упрощать ему эту задачу.

Прямоугольное отверстие оказалось таким небольшим, что девушке с трудом удалось просунуть туда голову и плечи, но она все-таки втиснулась в воздуховод, который должен был помочь ей выбраться из тюрьмы. Если, конечно, он не превратится в груду искореженного металла, рухнув на бетонный пол.

Бьянка не страдала клаустрофобией, однако в тесноте замкнутого пространства она начала задыхаться. У нее перед глазами возник образ Нины. Девушка знала, что пришлось пережить в прошлом ее наставнице. Понимала, через что ей пришлось пройти, борясь за свою жизнь. Если бы клёвая тетка оказалась в такой ситуации, что бы она сделала?

Все что угодно, черт побери, что потребуется, чтобы спастись!

Собравшись с силами и мысленно призвав на помощь Нину, Бьянка дюйм за дюймом поползла по воздуховоду, не обращая внимания на стонущий металл и встречающиеся время от времени на пути выступающие болты. Пробираясь по тесной трубе, она радовалась тому, что ее обнаженная плоть ни за что не цепляется.

Внутри воздуховода было настолько темно, что Бьянка разглядела тоненькую полоску света далеко впереди. Свет означал, что там другая решетка, выходящая в другое помещение. Бьянка рассудила, что может или оказаться там, откуда можно будет бежать, или попасть прямо в руки убийцы. Она поползла медленнее, стараясь двигаться как можно более бесшумно, чтобы похититель, если он находится в помещении впереди, ничего не услышал. Можно будет выглянуть в щели решетки и узнать, есть ли там кто-нибудь.

Бьянке казалось, что она ползла бесконечно долго, прежде чем наконец добралась до света, косыми лучами проникающего в щели решетки. Выкрутив шею, она осмотрела расположенное внизу помещение. Похоже, это было что-то вроде подсобки. Девушка увидела ведра и швабры, железные стеллажи, кучу старых тряпок, однако людей здесь не было. Бьянка до сих пор понятия не имела, где находится, однако все, что отдаляло ее от той камеры, где ее держали, можно было считать прогрессом.

Ее взгляд остановился на компьютерном мониторе, стоящем на письменном столе, экран которого светился. Все остальное в помещении выглядело древним, однако компьютер был новый. Прищурившись, Бьянка разглядела, что экран разделен на четыре части, в каждую выводится в реальном времени видеоизображение из различных мест студенческого городка. Через тридцать секунд все изображения сменились на картинки из четырех других мест. Похоже, здесь убийца оборудовал свой командный пункт. А с помощью этого компьютера он подключился к системе видеонаблюдения службы безопасности ТИА.

Первоначально Бьянка намеревалась спрыгнуть вниз и попытаться найти выход, рассчитывая на то, что чистое везение поможет ей не наткнуться на похитителя, однако теперь у нее появился новый план. Гораздо лучше.

Бьянка давила на вентиляционную решетку до тех пор, пока та не вывалилась из отверстия, с грохотом упав на пол. Не имея возможности воспользоваться плетеным шнуром, чтобы спуститься вниз, девушка должна была прыгать, приземляясь на ноги. Сознавая, что времени у нее в обрез, она высунула ноги в узкое отверстие; далее последовало остальное тело, мокрое от пота.

Как и прежде, железные кромки отверстия обдирали ей кожу, однако Бьянка просто превозмогла боль и продолжила ползти. Мелкие порезы и ссадины заживут. А то, что уготовил для нее безумный маньяк, неминуемо приведет к ее смерти.

Наконец Бьянка спрыгнула вниз, больно ударившись пятками о холодный бетонный пол. Поспешив прямо к компьютеру, она уселась за стол в удобное кресло на колесиках. Убийца воспользовался компьютером, чтобы сгенерировать резкий скачок напряжения, тем самым вызвав сбой в работе камер видеонаблюдения. Бьянка вспомнила слова Брек о том, что она написала программу, которая должна будет отслеживать подобные скачки, посылая предупреждение ей на телефон. Также Брек говорила, что собирается внедрить в систему вирус, способный отследить источник таких скачков. Не было возможности выяснить, удалось ли ей запрограммировать такой вирус, но Бьянка была готова задержаться в этом помещении еще на две минуты, чтобы повысить свои шансы на спасение.

Отыскав на компьютере программу, вызывающую скачок напряжения, она ввела с клавиатуры команду, установив максимальное значение этого скачка. Девушка собиралась перегрузить систему так, чтобы программа слежения Брек обязательно это обнаружила. А если воздействие продлится достаточно долго, компьютер, с которого была запущена программа, станет своеобразным «маячком», который выведет оперативную группу ФБР прямиком на Бьянку, где бы та ни находилась, черт возьми.

Встав из-за стола, она посмотрела на дверь, обдумывая свои дальнейшие действия. Можно забаррикадироваться и остаться ждать здесь в надежде на то, что полицейские прибудут раньше безумного убийцы. Можно покинуть помещение и попытаться бежать, однако Бьянка понятия не имела, что находится за дверью. Сторожевые собаки? Противопехотные мины? Какие-нибудь опасные ловушки?

Снова оглядевшись по сторонам, Бьянка обнаружила на крючке на стене черное худи. Девушка натянула его через голову, мысленно отметив, что худи доходит ей до колен и достаточно свободное. Значит, похититель – мужчина крупный. И у него хватит силы выломать дверь, даже если она придвинет к ней письменный стол и хлипкий металлический стеллаж.

Затем взгляд Бьянки упал на мигающий красный огонек под потолком. Еще одна видеокамера. Девушку охватила дрожь при мысли о том, что маньяк наблюдает за ней. Ему известно, где она находится. Это определило ее решение. Она не могла позволить себе ждать в бездействии, когда детектор сообщит Брек о скачке напряжения, надеясь на то, что программа слежения обнаружит источник возмущения. Да, убийца может поймать ее, если она попытается бежать, но это будет лучше, чем ждать здесь, где он обязательно найдет ее. Бьянка пересекла помещение и открыла дверь, за которой находился тускло освещенный коридор. Осторожно переступив порог, сделала несколько шагов, после чего пустилась бежать.

Ей приходилось исходить из предположения, что в настоящий момент сюда спешат все, и оставалось только узнать, кто одержит победу в этой гонке.

– Я обязательно найду Бьянку и верну ее домой, – прошептала Нина миссис Гомес, прежде чем завершить самый тяжелый разговор в жизни. Стиснув телефон с такой силой, что побелели костяшки пальцев, она боролась со слезами, грозящими захлестнуть ее.

Отвернувшись от своих товарищей, Геррера постаралась совладать с собой. В этот момент Перес разговаривал по стационарному телефону со своим коллегой из отдела расследования убийств, который, закончив обыск служебного кабинета Хейзела, готовил запрос на разрешение осмотреть его компьютер. Ректор дала свое устное согласие, однако Перес не собирался довольствоваться этим, чтобы в дальнейшем не возникло никаких проблем в суде.

Уэйд и Кент о чем-то разговаривали, вне всякого сомнения сопоставляя свои мысли насчет того, как общаться с Хейзелом в следующий раз в присутствии его адвоката. Брек по-прежнему металась между своим компьютером и панелью управления, следя за изображениями, поступающими с камер наблюдения обеих систем, стараясь обнаружить какие-либо следы Бьянки.

Чья-то теплая рука легла Нине на плечо.

– Ты ни в чем не виновата. – Кент подошел к ней, чтобы предложить слова поддержки.

– Какой-то козел похитил Бьянку тогда, когда отвечала за нее я, – Нина ткнула себя пальцем в грудь. – Это означает, что вся вина лежит на мне. Я не должна была позволять ей появляться в студгородке, пока здесь происходит такое.

– Бьянка уже взрослая, – продолжал Кент. – Она сама принимает решения. Ты не смогла бы ее остановить.

– Ты сейчас не слышал, как заплакала миссис Гомес. У нее буквально разорвалось сердце, – сказала Нина, проводя ладонью по своим коротко остриженным волосам. – Она собирается лететь сюда первым же прямым рейсом. – Она начала расхаживать взад и вперед. – Я больше так не могу! – Остальные с тревогой посмотрели на нее, пока Геррера лихорадочно пыталась придумать что-либо конструктивное. – Я возвращаюсь обратно в тоннели. Быть может, мы что-то пропустили.

– Поиски вели опытные люди, имевшие в своем распоряжении лучшее оборудование, – напомнил Кент. – Ты ничего не добьешься, снова спустившись под землю.

Его слова заставили Нину остановиться.

– Ты совершенно прав, – сказала она, прокручивая их в голове. – Мы действительно использовали лучшие технологии, но не все.

К ним подошел Уэйд.

– Ты это о чем, Геррера?

– Мне следовало бы подумать об этом раньше, но мысли мои были заняты другим. Непр закреплял на своих жертвах телеметрические датчики. – Все согласились с этим, и Нина продолжала: – Наши сотовые телефоны под землей не работали. Каким же образом похититель пользовался «маячками», если сигнала в тоннелях нет?

Ответом на ее вопрос явилось всеобщее молчание.

– Любопытный момент, – наконец сказал Уэйд, оборачиваясь к Брек, которая по-прежнему сидела за панелью управления, сосредоточенно изучая лоскутное одеяло видеоизображений на большом экране. – Есть какие-либо мысли?

Та ответила, не отрываясь от экрана:

– В телеметрической информации я не разбираюсь, попробуйте поискать в интернете.

Уэйд выразительно посмотрел на Нину.

– Предлагаю тебе воспользоваться одним из свободных терминалов, чтобы выяснить, существуют ли какие-либо способы отслеживать «маячок» под землей.

Нина раскусила эту плохо прикрытую попытку отвлечь ее хоть чем-нибудь, но она ничего не имела против. Если эти поиски помогут продвинуть расследование вперед, она ими займется.

– Принимаюсь за работу, – сказала она, плюхаясь перед одним из компьютеров, выстроившихся вдоль дальней стены.

Вскоре Нина узнала, что в Аризоне процветающая горнодобывающая промышленность. В штате добывалось более шестидесяти процентов всей американской медной руды, а также значительное количество серебра и других металлов, а еще прочие полезные ископаемые, извлекаемые из-под земли.

Нина остановила поиски, наткнувшись на статью о безопасности в шахтах, и по ссылке вышла на местную компанию «Подземный мир», которая специализировалась на отслеживании перемещения шахтеров под землей. Через десять минут она уже убедила секретаршу, ответившую на звонок, переключить ее на какого-нибудь горного мастера. Тот быстро удостоверился в том, что Нина действительно работает в правоохранительных органах и ей срочно нужна информация.

– Я помогу вам всем, чем смогу, – заверил ее мастер. – Что вас интересует?

Нина вывела разговор на громкую связь, чтобы слышали все.

– Вы разрабатываете оборудование, которое отслеживает перемещения шахтеров под землей, правильно?

– Совершенно верно, – раздался из крохотного динамика сотового телефона низкий голос мастера. – Наша система используется для определения местонахождения людей и оборудования на глубине до трехсот футов под землей.

Все многозначительно переглянулись. Мастер продолжал свои разъяснения. Почувствовав нарастающее общее напряжение, Перес закончил разговор по телефону и присоединился к остальным.

– Устройство можно закрепить на каске или жилете со светоотражающими полосами, чтобы человеку не приходилось заботиться о том, как бы его не сломать.

Нина подумала про опутинки; однако пока что ей еще не хотелось раскрывать все карты.

– То есть оно достаточно компактное, чтобы его можно было зашить в браслет или прикрепить к обуви, так?

– Совершенно верно, – подтвердил мастер.

– И насколько оно точное?

– Местонахождение шахтера можно определить с точностью до трех футов, – сказал мастер. – Устройство используют для того, чтобы прийти на помощь человеку, который получил травму или приближается к опасной зоне.

Нина рассудила, что его также можно использовать, чтобы предупредить похитителя о том, что его пленник покинул определенную территорию… например, запертое помещение. Ей захотелось подтвердить свое предположение.

– Ваша система способна покрыть целую сеть подземных тоннелей?

– Можно сконфигурировать ее так, чтобы она отслеживала пространство площадью пять квадратных миль.

Брек, по-прежнему не отрывавшая взгляда от экрана во всю стену, вмешалась со своим вопросом:

– Говорит агент Брек. Я работаю вместе с агентом Геррерой, – начала она. – Как пользователь отслеживает передвижения шахтеров?

– Наша система создает «облачную» базу данных в интернете; ее можно запустить на пользовательском сервере, – ответил мастер, похоже нисколько не смущенный тем, что в разговор вступил новый человек. – И пользователь может сам сконфигурировать параметры согласно своим требованиям. Делается это через разработанное нами приложение.

Брек выпрямилась в кресле.

– Этим приложением можно воспользоваться как на поверхности, так и под землей?

– А то как же. В шахтах устанавливаются специальные ретрансляторы.

– Ну да, конечно, – пробормотала Брек, рассуждая сама с собой. – А посторонний может перехватить сигнал?

– Все наши системы оснащены зашифрованным кодом доступа. Кроме того, пользователь сам выбирает частоту передачи сигнала. Это можно считать двухступенчатой защитой.

Нину в первую очередь беспокоило то, каким образом преступник мог получить доступ к таким технологиям.

– Вашу систему может купить любой желающий или же вы предлагаете ее только угледобывающим компаниям и прочим подобным организациям?

– Мы продаем систему только компаниям, – заверил мастер.

– А можно ли разработать нечто похожее, опираясь на коммерческие телеметрические системы?

– Думаю, можно, – ответил мастер. – Но для этого нужно отлично разбираться в технике и иметь доступ к очень хорошему оборудованию.

– Именно такого человека можно найти в одном из ведущих технических институтов страны, – пробормотала себе под нос Нина. Поблагодарив мастера, она записала его контакты на тот случай, если возникнут еще какие-либо вопросы, после чего завершила связь.

– Теперь мы знаем, что такие технологии существуют, – сказал Кент, как только разговор закончился. – Возможно, убийца использует такое же устройство слежения, которое применяется в соколиной охоте, – усовершенствовав его так, чтобы оно работало под землей.

– То есть мы по-прежнему продолжаем считать, что похититель держит Бьянку где-то в системе тоннелей? – спросила Нина. – Даже несмотря на то, что мы досконально прочесали ее и не нашли никаких следов?

Наступившее молчание первым нарушил Уэйд.

– Весьма вероятно, преступник использовал подземные проходы, чтобы похитить всех студенток, – сказал он. – Поэтому разумно предположить, что у него есть какая-то камера, входящая в систему тоннелей, которую нам не удалось найти.

Нина обрадовалась тому, что он пришел к такому же заключению, как и она сама.

– А ты сможешь взломать шифрование? – спросила она у Брек.

– Черт побери, попробовать я определенно смогу, – ответила та. – Но сначала мне нужно составить алгоритм случайного сканирования различных частот. Быть может, нам удастся найти сигнал, подходящий под описание, данное мастером.

– Ты имеешь в виду РАДРАЗ, – сказал Кент. Увидев, что все, кроме Брек, вопросительно посмотрели на него, он объяснил: – Эта аббревиатура обозначает радиоразведку. Я познакомился с ней во время службы в армии. Это один из методов скрытного сбора информации. РАДРАЗ предназначена для перехвата зашифрованных сообщений.

– Шпионские штучки, – подытожил Уэйд.

– Я бы определенно пошпионил за этим сукиным сыном, – сказал Перес.

Нина задумалась на мгновение.

– А ты можешь установить параметры так, чтобы в первую очередь отбирались самые сильные сигналы?

– Вижу, к чему ты клонишь, – нахмурилась Брек. – Если источник сигнала находится где-то на территории студгородка или рядом с ним, он будет регистрироваться как сильный.

Повернувшись к своему ноутбуку, она застыла.

– В чем дело? – спросила Нина.

Шея у Брек залилась краской.

– Я так увлеклась разговором с этим человеком, что забыла про экран…

– Я продолжал следить за ним, – успокоил ее Кент. – По-прежнему никаких следов Бьянки.

– Полагаю, нам нужно обратить внимание на эту новую зацепку, – постарался как можно мягче сказать Уэйд.

Он не стал добавлять, что нет никакой надежды найти Бьянку на территории кампуса: все и так это прекрасно понимали.

Общее чувство отчаяния в помещении стало буквально осязаемым на ощупь, и тут раздался звонок в дверь. Нина уже успела забыть, что сама попросила доктора Фельдмана предупреждать звуковым сигналом о том, что он собирается войти из компьютерной лаборатории в «мозговой центр».

Все посмотрели на дверь в смежное помещение. Дверь открылась, на пороге стоял Рик Вейл. Он смущенно застыл на месте, и Кент махнул рукой, приглашая его войти.

– У вас есть что-то для нас?

Рик прошел в комнату.

– Ребята, понимаю, вы заняты… – Он сглотнул комок в горле. – Но я нашел кое-что такое, что, возможно, направит расследование в новую сторону.

– Будет лучше, если вы для начала расскажете нам о том, что нашли, – сказал Уэйд. – А тогда мы уже решим, что делать дальше.

– Когда мы еще только начали помогать лейтенанту Хейзелу в расследовании похищений, доктор Фельдман попросил меня покопаться на сервере в поисках дополнительной информации, – начал Рик. – Я загрузил горы неотсортированных данных, но у меня не было времени в них разобраться. Однако когда вы закрыли доступ к серверу и «облаку», я освободился и решил еще раз просмотреть скачанный материал. – Он потупился. – Умышленно я ничего не искал на доктора Фельдмана… это как-то выскочило само собой.

– Что ж, мы вас внимательно слушаем, – сказал Уэйд.

– Я наткнулся на переписку доктора Фельдмана с одной студенткой, – сказал Рик. – И эта переписка была… ну… сексуального характера.

– Что это за переписка? – встрепенулась Брек, жаждая узнать подробности. – Каким образом она велась?

– Ну, у нас в ТИА есть внутренняя платформа, на которой преподаватели обсуждают лекции, семинары и курсовые со студентами. Преподаватель имеет возможность пригласить студента в закрытый чат, чтобы высказать ему что-то нелицеприятное с глазу на глаз, не позоря его перед всеми.

– Сколько времени доктор Фельдман вел в этом чате непристойные разговоры с той студенткой? – подтолкнула Рика Нина.

– После того как наткнулся на эти сообщения, я вернулся на пять месяцев назад, – сказал тот. – Общение началось после того, как студентка задала профессору вопрос по поводу своей курсовой работы, и со временем стало более… агрессивным.

– Не понимаю, почему такой человек, как доктор Фельдман, прекрасно разбирающийся в вопросах компьютерной безопасности, не уничтожил эти записи в чате, – сказал Уэйд.

– Они были удалены из чата, – уточнил Рик. – Но сохранились на сервере, и мне удалось их восстановить. – Он показал флэшку. – Я скопировал сюда всё, в том числе то место на сервере, откуда скачал эту информацию. Поскольку в настоящее время доступ к серверу есть только у вас, вероятно, вы также найдете ее там.

– И все-таки Уэйд прав, – заметила Брек, забирая у него флэшку. – Уж доктор Фельдман-то должен был знать, как навсегда удалить все компрометирующие данные… – Она задумчиво постучала по подбородку. – Если только в своем высокомерии он не возомнил, что никто не осмелится наводить о нем справки.

– Лично я думаю именно так, – согласился Рик. – В данных обстоятельствах я рассудил, что вам следует об этом узнать. Я хочу сказать, доктору Фельдману уже за пятьдесят и он встречается со студенткой, ровесницей пропавших жертв…

– Он женат? – спросил Уэйд.

– Разведен.

– Нет ничего противозаконного в том, чтобы встречаться со студентками, – заметил Перес.

– Однако это крайне нежелательно, – возразил Рик. – Невозможно представить, как поступила бы ректор, если б обо всем узнала.

– Поэтому Фельдман хранит все в тайне, – сказал Уэйд. – Вы нашли какие-нибудь свидетельства того, что он поддерживал подобную связь с кем-либо из убитых женщин?

– Нет, но я не копался глубже, после того как наткнулся на эту студентку.

– Мы поговорим с профессором и этой девушкой, – решительно заявил Уэйд. – Кто она такая?

Рик смущенно переступил с ноги на ногу.

– Имени ее я не знаю.

– В сообщениях его нет?

– Она всегда пользовалась обработчиком интернет-адреса. – Рик пожал плечами. – С самого начала.

– Она учится у доктора Фельдмана, – задумчиво произнесла Нина, пытаясь разобраться в этой загадке. – С какой стати ей скрывать свое имя, общаясь с преподавателем?

– Вот об этом я и спрошу у Фельдмана, – сказал Уэйд. – Мы сосредоточимся на нем до тех пор, пока не установим личность этой студентки. – Он повернулся к Брек. – А пока мы будем заниматься Фельдманом, постарайся выяснить имя этой девушки.

Нагнувшись, та вставила флэшку в компьютерный порт под столом.

– Где сейчас находится профессор? – Нина не хотела, чтобы Фельдман, заподозрив, что привлек к себе внимание следствия, поспешил скрыться.

– Сегодня я его не видел, – пожал плечами Рик.

Герреру осенила новая догадка.

– А вам не приходилось слышать, чтобы доктор Фельдман упоминал про общество «Сфинкс»? – спросила она у Рика. – Он интересовался древними пирамидами?

– Пирамидами? – Похоже, молодой аспирант был сбит с толку.

– Прошу прощения за то, что не сказала об этом раньше, – вскинула голову Брек, обращаясь к Уэйду и Нине, – но это общество завело меня в тупик.

– О каком обществе вы говорите? – недоуменно спросил Рик.

– Тем не менее связь с Египтом нельзя исключать, – сказал Уэйд Брек, после чего повернулся к Рику. – Доктору Фельдману приходилось бывать в Египте?

– По крайней мере я об этом не знаю, – ответил Рик. Он задумчиво склонил голову набок. – Вы подумали про Египет, потому что тела были мумифицированы?

Нину нисколько не удивило то, что эта информация о расследовании получила широкую огласку. Родственникам жертв сообщили о том, в каком состоянии были обнаружены тела, а дальше процесс шел лавинообразно.

– Да, – кратко отрезала она, не вдаваясь в разъяснения относительно тайного общества, занимавшегося изучением, как выразился Кент, «скрытых законов физики».

– Спасибо за то, что довели до нашего сведения эту важную информацию, – выразительно посмотрел на Рика Уэйд.

Судя по всему, тот правильно истолковал намек.

– Ну… пожалуй, мне пора идти, – подняв руку, сказал Рик. Он направился было к двери, но вдруг остановился и обернулся. – А что, если доктор Фельдман позвонит мне или придет к себе в кабинет?

– В этом случае вы немедленно дадите знать мне. – Подойдя к Рику, Уэйд вручил ему свою визитную карточку. – И сделаете вид, будто этого разговора не было и в помине. Но, будем надеяться, мы сами разыщем его раньше.

Еще раз извинившись за свое появление, Рик покинул «мозговой центр».

– Ты можешь взять все личные дела сотрудников, полученные от ректора, и вывести на экран личное дело Фельдмана? – Уэйд многозначительно посмотрел на Брек, затем повернулся к Пересу. – А ты можешь связаться с руководством УПФ и попросить помочь нам в поисках профессора Фельдмана?

– Разумеется, – сказал Перес. – Но, возможно, мы просто потратим впустую время на этого cochino viejo[20], которому нравится общаться с женщинами вдвое моложе себя.

– Может быть, Фельдман действительно просто грязный старик, – сказала Нина. – И все-таки это достаточно серьезно, чтобы присмотреться к нему внимательнее. – Она нахмурилась. – К тому же с Хейзелом мы зашли в тупик и теперь ждем новой информации от твоих людей.

– Так, всем тихо! – вдруг резко воскликнула Брек.

В помещении наступила тишина, в которой отчетливо прозвучало несколько пронзительных сигналов. Вскочив с места, Брек бросилась к своему телефону.

– Это предупреждение о скачке напряжения!

Бьянка отправила сигнал, а он бессильно наблюдал за этим, не имея возможности удаленно выключить компьютер. В свое время он, конфигурируя систему, посчитал мудрым решением установить несколько уровней защиты, чтобы полностью исключить удаленный доступ к жесткому диску его компьютера, однако теперь ему стал очевиден изъян в этом плане. То, что работало на него, теперь превратилось в оружие и обратилось уже против него.

Как это произошло с Бьянкой.

Он продолжал следить за ней по системе видеонаблюдения, выясняя, куда она двинется дальше. Ожидая, достал маленькую записную книжку в кожаном переплете и щелкнул кнопкой ручки.

Нина подбежала к Брек, схватившей со стола свой телефон. Она почувствовала, что Уэйд, Кент и Перес столпились у нее за спиной, глядя ей через плечо на маленький экран у Брек в руке.

– Ты можешь отследить источник сигнала? – задыхаясь, спросила Нина.

– Работаю над этим, – ответила Брек. – А вы тем временем проверьте камеры видеонаблюдения. Вероятно, все камеры ТИА вышли из строя. В этом случае проверьте камеры ФБР, узнайте, что задумал этот подонок!

Нина поняла, что она имела в виду. Убийца всегда отключал систему видеонаблюдения ТИА, чтобы скрыть свои передвижения перед нанесением удара. Почему он делает это сейчас? Он решил перевести Бьянку куда-то в другое место?

Поспешив к столу, Нина вывела на экран изображения со всех камер обеих систем. Огромный экран превратился в амальгаму из пятидесяти отдельных прямоугольников. Кент и Перес заняли места по обе стороны от Нины, а Уэйд остался стоять позади Брек.

– Все камеры ТИА не работают, – сказал Кент.

И действительно, половина прямоугольников на большом экране были заполнены серым мельтешением статического электричества. На оставшихся, подключенных к системе видеонаблюдения ФБР, выводились картинки различных мест кампуса.

– Я сообщу в дежурную часть УПФ о происходящем, – сказал Перес, беря свой телефон.

Нина продолжала наблюдать за изображениями с камер, однако не могла обнаружить никаких следов Бьянки.

– Мы упустили этого мерзавца Хейзела, и вот теперь он что-то замыслил…

– Я засекла источник сигнала! – воскликнула Брек. – Сигнал сильный и стабильный. – Она несколько раз ткнула в экран. – Сейчас я запущу интерфейс геолокации и наложу его на план.

Затаив дыхание, Нина ждала следующие слова Брек, однако взгляд ее оставался прикован к изображениям с видеокамер.

– Блин! – через минуту растерянно пробормотала Брек. – Этого не может быть… – Она оглянулась на своих товарищей. – Система геолокации показывает, что источник сигнала находится где-то в центральной части Финикса.

– Так, сэр, подождите! – бросил в телефон Перес, подходя к Брек. Сдвинув свои черные брови, он посмотрел на экран. – Это Северная Центральная авеню, – сказал следователь так, чтобы было слышно всем. – Рядом с Ван-Бюрен-стрит.

Брек стала возиться с экраном телефона, стремясь определить точное местонахождение источника сигнала, а Перес продолжил разговор со своим начальником. Закончив его, он разорвал соединение и повернулся к остальным.

– Туда направлены патрульные машины, чтобы выяснить, в чем дело.

Однако Нину его слова нисколько не обрадовали.

– Ну что может сделать в такой ситуации патрульный полицейский? – Ее беспокоило то, что преступник может захватить заложников – или, что еще хуже, открыть стрельбу.

– Диспетчер пошлет туда всех свободных людей, – заверил ее Перес.

– Нам также нужно поспешить туда! – решительно заявила Нина. – На камерах видеонаблюдения все равно ничего нет, а Брек сможет смотреть в свой телефон и по дороге. – Она с мольбой посмотрела на Уэйда. – Здесь от нас все равно нет никакого толку, а Брек, может быть, сможет вблизи поймать более сильный сигнал…

Уэйд долго молча смотрел на нее, затем сказал:

– Едем!

Все быстро схватили свои телефоны, проверили оружие и поспешили к выходу. Через считаные минуты все пятеро уже набились в черный внедорожник с тонированными стеклами. Нина села за руль, Перес занял место рядом, чтобы указывать ей маршрут, а Уэйд и Кент устроились на заднем сиденье по обе стороны от Брек, которая уткнулась в свой телефон, едва не касаясь носом экрана.

У Переса зазвонил телефон.

– Это из дежурной части, – сказал он, отвечая на вызов. – Да, сэр? – У него округлились глаза. – Это же полная бессмыслица!

– В чем дело? – спросила Нина, входя на тяжелом внедорожнике в крутой поворот на такой скорости, что завизжали покрышки.

– Патрульные наряды проверили весь район, – сказал Перес. – Они не увидели ничего необычного. – Развернувшись к Брек, он перевел свой телефон на громкую связь. – Ты уверена насчет координат?

– Мы быстро приближаемся к месту, – кивнула та. – Сигнал не сместился и не ослаб. Никаких сбоев быть не может, я в этом уверена.

Из громкоговорителя телефона раздался голос начальника УПФ:

– Агент Брек, свяжетесь с нами, как только прибудете на место.

Он закончил разговор.

Нина свернула налево с Ван-Бюрен-стрит на Северную Центральную.

– Стой! – воскликнула Брек. – Это где-то здесь.

Не обращая внимания на недовольные сигналы других машин и поднятые средние пальцы их водителей, Нина резко свернула к краю проезжей части. Все выскочили из внедорожника и огляделись по сторонам.

Мимо проносились машины. Обычное движение по оживленной улице. Обычные пешеходы на тротуарах. Абсолютно ничего необычного.

– Черт возьми, что происходит? – спросил Уэйд.

– Вы не поверите, – сказала Брек, не отрываясь от экрана телефона.

– В чем дело? – хором спросили все.

Брек повернула телефон экраном к ним.

– Я получала все более точные координаты по мере того, как мы приближались к источнику сигнала, обозначенному красной точкой. – Для пущей убедительности она показала точку на экране. – Смотрите, где мы сейчас находимся!

Нина выкрутила шею, чтобы лучше видеть. Она перевела взгляд с экрана на округлившиеся глаза Брек.

– Мы стоим прямо на источнике сигнала!

– Совершенно верно, – подтвердила Брек. – Поскольку он в четырех метрах под нами.

– Я что-то не совсем понимаю, – недоуменно заморгал Перес.

Прозрение обрушилось на Нину с силой физического удара.

– Сигнал исходит из-под земли, – сказала она. – Источник расположен прямо под нами. Вот почему на земле патрульные ничего не увидели.

– Так, подождите-ка! – воскликнул Перес, и в его голосе прозвучало напряжение. – Под этой улицей проходит один из тоннелей подземной системы Финикса. – Он указал себе под ноги. – Ими уже давно никто не пользуется, однако никакого секрета тут нет, и эта система изолирована от подземной системы ТИА.

Нина вспомнила его рассказ про подземные тоннели, построенные больше ста лет назад для охлаждения зданий, в ту эпоху, когда еще не было кондиционеров.

– Как нам туда спуститься? – спросила она.

Перес на мгновение задумался.

– Ближайший вход из подвалов гостиницы «Сан-Карлос», это следующий квартал по Северной Центральной авеню. Нам туда! – указал он.

Включив передачу, Нина надавила на педаль газа и под новый аккорд протестующих клаксонов резко встроилась в поток машин.

– Нам нужен план, – сказал Кент. – Этот сигнал, скорее всего, приведет нас в логово преступника. В то место, которое он посчитал подходящим для установки компьютера, откуда можно было бы вызывать сбой в работе камер видеонаблюдения. Нам нужно исходить из предположения, что убийца установил там видеокамеры и узнает о нашем появлении.

Предвидя то, что будет дальше, Нина четко изложила свою позицию.

– Пройдет не меньше часа, пока спецназ прибудет сюда, изучит схему тоннелей и составит план действий. Возможно, впервые нам стало известно, где находится убийца. Если он один, он может отключить источник, и тогда мы его никогда не найдем. Если же вместе с ним Бьянка… – Она оставила свою фразу незаконченной.

– Я согласна с Геррерой, – сказала Брек. – Нам нужно действовать без промедления, иначе мы упустим шанс.

– Наша группа способна развернуться быстро, сократив обычное время реагирования почти вдвое, – покосился на Нину Перес. – Однако мы будем на месте уже через полминуты. Я предупрежу начальника о том, что мы входим в подземелье из подвалов «Сан-Карлоса», и он сможет координировать действия всех групп.

Нина свернула к тротуару перед величественным зданием кремового цвета с вывеской с синими неоновыми буквами.

Все выскочили из внедорожника и устремились ко входу в гостиницу. Нина лелеяла надежду на то, что Бьянке каким-то образом удалось бежать. У девушки блестящая голова, и она привыкла мыслить нестандартно.

Однако через мгновение Нину сразила наповал новая мысль.

– В чем дело, Геррера? – спросил бегущий рядом с ней Кент.

– Я выполняла все требования, – Нина повернулась к нему, – и не обсуждала с Бьянкой подробности расследования.

– И?.. – продолжал Кент.

– Я так увлеклась гонкой за источником скачка напряжения, что начисто забыла о том, что преступник также может гнаться за своим сигналом.

– Геррера, выкладывай все!

– Если убийца придерживается общего рисунка, то он надел Бьянке на ногу опутинку с передатчиком. – Увидев у Кента в глазах озарение, Нина озвучила еще один возможный сценарий, о котором до сих пор никто не думал: – Если Бьянке каким-то образом удалось бежать… – При следующих словах у нее сдавило горло. – Она не догадывается, что преступник может ее выследить.

Бьянка бежала еще по одному тускло освещенному коридору, кромка черного худи хлопала по голым бедрам. Спертый, затхлый воздух и стены без окон говорили о том, что она находится под землей. Каким-то образом похититель переправил ее в этот подземный лабиринт. Точно так же он поступал с другими девушками, пряча их от окружающего мира до тех пор, пока не расправлялся с ними.

Здесь обязательно должны были быть выходы, ведущие на поверхность, однако до сих пор Бьянка нашла только один. От развилки отходил тупик, заканчивающийся массивной стальной дверью, вмурованной в стену. Темные коридоры освещались лишь редкими тусклыми лампочками, подобными той, что была в камере, где содержалась Бьянка. Не в силах рассмотреть дверь отчетливо, девушка потратила драгоценное время на то, чтобы попытаться ее открыть, и лишь потом обнаружила, что дверь наглухо заварена.

Прикусив крик бессильной ярости, который мог бы навести на нее убийцу, Бьянка вернулась к развилке и двинулась по другому проходу.

Проход наполнился отголосками шагов, отражающимися от бетонных сводов. Казалось, эти звуки доносились сзади, однако полной уверенности у Бьянки не было. Быть может, это Нина со своими товарищами? Или полиция? Или же это безумный маньяк, спешащий догнать ускользнувшую добычу?

Увидев впереди в гладкой стене тоннеля нишу, девушка устремилась к ней. Будет лучше нырнуть в закуток и, спрятавшись там, посмотреть, кто идет следом, чем раскрыть себя, подав голос.

Бьянка понеслась со всех ног вперед, шлепая босыми пятками по холодному полу. Добежав до ниши, чуть сбавила скорость и метнулась туда.

Ее тело наткнулось на мускулистую мужскую грудь. Тотчас же сильная рука обхватила ее за талию, а здоровенная ладонь зажала ей рот. Убийца ее нашел.

Она попала в ловушку.

Снова.

Он собирался схватить Бьянку, когда та будет пробегать мимо того места, где он прятался, однако девушка свернула в нишу, прямиком ему в руки.

Туда, где было ее место.

Он мог бы просто бежать. Покинуть студенческий городок, покинуть штат, покинуть страну. Однако Бьянка взывала к нему. И он откликнулся на ее зов. Принял решение поступить с ней так, как поступал с остальными. Быстро нарисовав в своей записной книжке символ, решивший судьбу девушки, он вспомнил тонкие белые шрамы у нее на запястьях – и решил дать ей еще один шанс. В отличие от беркута, которого он нашел в Египте, Бьянка была не только раненой, но и неприрученной. Он почувствовал в ней что-то дикое, даже хищное. Придется много работать, чтобы сделать ее ручной.

Обдумав все это, он пришел к выводу, что Бьянка – та, кого он так долго искал. Он возьмет ее с собой. Они будут вместе. Как только он увезет ее подальше из города, можно будет не торопясь приступить к приручению. Лепить девушку, словно податливую глину. Выковывая узы, которые свяжут их на всю жизнь.

Бьянка сопротивлялась и вырывалась, но он легко справился с ней. Она оказалась самой маленькой из его птиц, пустельгой с сердцем сокола.

– Зови меня просто Хорейс, – прошептал он девушке. – Отныне я буду заботиться о тебе.

Бьянка запрокинула голову, стараясь разглядеть его лицо. Он знал, что она не может помнить их встречу в здании медицинского факультета. Тогда девушка только удивленно посмотрела на него, когда он вонзил шприц ей в бедро. Введенный им препарат начисто стер у нее воспоминания о случившемся. Сейчас Бьянка понятия не имела, чьи руки так крепко ее обнимают.

Собрав все до последней унции силы, девушка лягнула его босой ногой, заставив потерять равновесие. Он сделал шаг вперед, по-прежнему прижимая ее к груди. Теперь, когда они покинули темноту ниши, она снова запрокинула голову назад. Их взгляды встретились.

Он почувствовал, как под его ладонью обмяк ее подбородок. В глазах Бьянки отразилось потрясение, затем ярость и, наконец, ненависть.

Некоторое время назад он наблюдал за тем, как девушка, освободившись от привязи, использовала шнур, для того чтобы забраться на воздуховод и отключить видеокамеру. Он знал, что она умна, но никак не ожидал, что она окажется такой изобретательной. До Бьянки никому из девушек не удавалось выбраться из камеры, не говоря уж о том, чтобы найти дорогу до командного пункта, который он создал. А затем девушка натянула его худи, тем самым показав, что принадлежит ему. Признав его права на нее. Отбросив всех остальных.

По крайней мере, так ему казалось.

Но сейчас он чувствовал ее отвращение так же явственно, как если б она кричала об этом вслух. Он понял, что ему предстоит сделать, и у него защемило сердце. Бьянка оказалась не той, кто ему нужен, и тем не менее свою задачу она выполнила. Отняв ладонь от ее рта, он занес руку назад. Прежде чем девушка смогла вскрикнуть, он обрушил ей в лицо стиснутый кулак. Голова ее дернулась назад, и она обмякла у него в руках.

Он надеялся на то, что Бьянка пробудет какое-то время без сознания. К силе он прибегал в последнюю очередь, однако при необходимости мог действовать жестоко. Если девушка очнется и закричит, призывая на помощь, он ударит ее опять. Сильнее.

Легко подхватив на руки миниатюрное тело Бьянки, он забросил ее на плечо и двинулся по тоннелю к своей следующей цели. Еще много месяцев назад он подготовился к любому развитию событий, принес под землю все необходимые материалы, чтобы устроить здесь идеальное убежище, где никто не смог бы его найти. Однако на тот случай, если его все-таки найдут, предусмотрел кое-какие меры предосторожности, которые гарантированно откроют ему путь к спасению.

Прежде чем прийти за Бьянкой, он проверил подготовленные материалы и оборудование. Всё на месте. Сотрудников ФБР ожидает сюрприз, и еще долгие годы будут говорить о том, что произошло в недрах города.

Нина спешила к главному входу гостиницы «Сан-Карлос»; Брек, Кент, Уэйд и Перес следовали за ней по пятам.

Перес позвонил в регистратуру гостиницы, как только они отъехали от той точки, где Брек определила местонахождение источника сигнала, вызвавшего скачок напряжения, и попросил, чтобы управляющий встретил их в фойе. Как только они миновали вращающиеся двери, им навстречу шагнул седовласый мужчина в темном костюме с бейджиком на лацкане, указывающем, что его зовут Аарон Рейберн. Показав полицейский значок с золотым щитом, Перес, не раскрывая деталей расследования, быстро объяснил, что им нужен доступ в подземный тоннель.

– Я хочу проверить значки у всех, прежде чем отпирать дверь в подвал, – сказал Рейберн.

Остальные раскрыли кожаные корочки, показывая ему свои значки. Рейберн поднял брови, увидев удостоверения ФБР. Похоже, это подтолкнуло его шевелиться быстрее.

– Следуйте за мной.

Пройдя по коридору, Рейберн остановился у потайной двери в стене. Вставив ключ, он отпер дверь и провел сотрудников правоохранительных органов по двум пролетам лестницы вниз в подвал. Они прошли мимо прачечной и других подсобных помещений и оказались перед железной дверью, выкрашенной в темно-серый цвет. Позвенев связкой, Рейберн отыскал другой ключ.

– В тоннелях опасно, – предупредил он, вставляя ключ в замочную скважину. – Вот почему мы никого в них не пускаем. Они очень старые, и за ними плохо следят. Я не могу гарантировать вашу безопасность.

Нина поняла, что он стремится обеспечить то, чтобы администрацию гостиницы не смогли ни в чем обвинить, если под землей с кем-либо случится неприятность.

– И все же мы рискнем.

Открыв дверь, Рейберн шагнул было внутрь.

– В самое ближайшее время сюда прибудет группа спецназа УПФ, – остановил его Перес. – Оставайтесь в фойе, чтобы провести ее сюда.

После того как Рейберн ушел, Нина оглянулась на Переса.

– Я не собираюсь ждать спецназ. – По дороге сюда она слышала разговор следователя со своим начальством. – Если хочешь, можешь оставаться здесь, но я отправляюсь искать Би.

– Мы можем, по крайней мере, обследовать эту часть тоннелей, – сказал Уэйд. – Возможно, Бьянка где-то поблизости.

Признательная за поддержку, Нина спустилась по бетонным ступеням и оказалась в длинном коридоре, темнота в котором периодически разрывалась светом редких ламп, висящих без плафонов под потолком на равном расстоянии друг от друга.

– По крайней мере, здесь есть хоть какой-то свет, – сказала она, доставая один из трех фонариков из специального набора, который они захватили, покидая «мозговой центр».

Нина двинулась вперед, готовая зажечь фонарик, если станет слишком темно.

– Мы будем окликать Бьянку? – спросила Брек.

– Я не хочу афишировать наше присутствие здесь. Вдруг убийца где-то рядом…

– Мы совершим предварительный осмотр, – сказал Кент. – Если вернемся с пустыми руками, можно будет дождаться спецназ, чтобы он использовал ДИН и ПГР, как это было в тоннелях ТИА.

Это было лучше, чем сидеть сложа руки, в то время как Бьянка, возможно, вела борьбу не на жизнь, а на смерть. Все двинулись вперед, в полумрак, окутанные жутковатой тишиной.

Через несколько минут Нина остановилась.

– Куда дальше? – Она указала вправо и влево. Они дошли до развилки тоннелей.

Начались споры относительно того, как быть дальше, и тут издалека донеслось эхо крика, который, отразившись от гладких бетонных стен, резко оборвался.

Все застыли, стараясь определить, в какой стороне раздался крик.

– Это была Бьянка! – убежденно заявила Нина.

Сердце у нее застыло на середине удара. Бьянка здесь. Так близко, но в то же время затерянная в подземном лабиринте. Нутром Нина почувствовала, что внезапная тишина, последовавшая за оборвавшимся криком, означала то, что девушка в руках убийцы. Даже когда она, привязанная к столу, ждала страшной смерти от рук выжившего из ума садиста, она не чувствовала себя такой беспомощной, как в этот момент.

Нина перевела взгляд от одного ответвления тоннеля в другой, не в силах определить, откуда донесся крик Бьянки.

Надо было решать, в какую сторону идти, и права на ошибку не было.

– По-моему, Бьянка там. – Геррера указала вправо.

– Источник сигнала, вызвавшего бросок напряжения, находился к северу от «Сан-Карлоса», – возразила Брек, указывая на тоннель, уходящий влево. – Я отправлюсь туда и постараюсь найти этот источник. – Она встретилась взглядом с Ниной. – А ты можешь идти в другую сторону и искать Бьянку.

Разумно. Если в сердце всего этого находится компьютер, Брек как никто другой подходит для того, чтобы решить эту проблему. С другой стороны, она, Нина, была решительно настроена спасти Бьянку.

– Здесь мы не можем поймать сигнал, – заметил Уэйд, бросив взгляд на экран своего телефона, прежде чем повернуться к Брек. – Ты не сможешь точно определить местонахождение источника.

– Я знаю, в какой стороне север, – напомнила та.

От крика Бьянки у Нины в груди завязался тугой узел, и она не хотела терять времени.

– Я направляюсь туда. – Она двинулась в правое ответвление.

– Подожди! – окликнул ее Кент. – Так глубоко под землей сигнала сотовой сети нет. Черт побери, как мы будем поддерживать связь? – Он помолчал. – Также мы не сможем передать информацию полицейскому спецназу, который прибудет в гостиницу.

На это Нине было наплевать. Она слышала крик Бьянки. Где-то в глубине души Нина чувствовала, что этот крик был обращен к ней. Она решительно двинулась в тоннель.

– Мы идем с тобой, – через мгновение бросил ей вдогонку Перес.

Кент шагнул к Нине с другой стороны.

– А Уэйд отправится с Брек искать источник сигнала.

Итак, они втроем устремились по тускло освещенному проходу, ища Бьянку, ее похитителя или их обоих.

Какое-то время бежали молча; Кент и Перес водили лучами фонариков по стенам, а Нина светила прямо вперед. Не говоря ни слова, они следовали по петляющему проходу.

Первой двигалась Нина. Она быстро сделала очередной поворот, и тут луч ее фонарика выхватил темный силуэт на полу прямо посреди тоннеля. Нина застыла как вкопанная, и Кент с Пересом едва не налетели на нее сзади.

– Что это? – шепотом спросил Перес.

Кент, имевший опыт боевых действий в расположении врага, молчал. Он сжал Нине руку, подавая безмолвный сигнал. Когда та обернулась, указал вперед двумя пальцами, затем ткнул в себя. Нина поняла, что он хочет первым пройти вперед и оценить опасность. Кент осторожно двинулся по тоннелю, а Нина внимательнее присмотрелась к силуэту на полу. Шагнув вперед, она различила миниатюрное человеческое тело.

Сдавленно вскрикнув, Нина бросилась вперед мимо Кента и опустилась на корточки рядом с неподвижной Бьянкой.

Нина заговорила сдавленным шепотом, сознавая, что убийца может находиться где-то рядом.

– Би! – окликнула она, рассчитывая на то, что Кент и Перес ее прикроют. – Милая, как ты?

Нежно подергала девушку за щуплую руку, однако ответа не последовало. Переполненная страхом, Нина раздвинула ворот худи и приложила два пальца Бьянке к шее. Ее пальцы ощутили стабильный ровный пульс. Gracias a Dios![21]

– Блин! – пробормотал Перес, подходя ближе. – Это Бьянка?

– Она жива, но без сознания. – Присмотревшись внимательнее, Нина ощутила свежую волну ярости. – Судя по разбитому в кровь носу, похоже, подонок ударил ее кулаком в лицо!

– Возможно, он также ввел ей какой-то препарат, – добавил Перес. – Ей срочно нужна медицинская помощь.

Оглянувшись, Нина увидела, что Кент застыл в боевой стойке, давая им возможность осмотреть Бьянку.

– Не нравится мне все это, – пробормотал он, тревожно всматриваясь в полумрак тоннеля. – Преступник оглушил девушку и оставил ее так, чтобы мы ее нашли… Мне уже приходилось сталкиваться с подобным. Он стремится или замедлить наше продвижение, или подготовить ловушку.

– А может быть, и то и другое, – сказала Нина. – Однако из этого не следует, что ты должен бросаться вперед очертя голову и…

– Я обучен поступать именно так, – перебил ее Кент. – Мне уже доводилось ходить в разведку в расположение врага. Порой это единственная возможность добыть точную информацию о том, с чем приходится иметь дело.

– Мы нашли Бьянку, – напомнил Перес. – Предлагаю забрать ее и уйти отсюда.

– Нам известно, что непр уже убил по крайней мере шесть человек, – покачал головой Кент. – И он не собирается останавливаться. Этот преступник представляет угрозу для общества. Сейчас мы его засекли, однако если позволить ему бежать, он заберет еще много невинных жизней, прежде чем мы снова загоним его в угол. Я ни в коем случае не могу этого допустить.

Нина обратила внимание на то, что он назвал убийцу непром.

– Ты сомневаешься в том, что это Хейзел, даже несмотря на то, что все улики указывают на него, – заявила она. – Вот почему ты хочешь его схватить.

Вместо того чтобы возразить, Кент повернулся к Пересу.

– Подними их на поверхность. Я буду прикрывать ваш отход и через несколько минут вас догоню. Если мне удастся определить, в какую сторону скрылся преступник, мы сообщим это группе спецназа, и она быстро выкурит его из укрытия.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился в конец тоннеля, заканчивающегося еще одной Т-образной развилкой.

Наклонившись, Перес обхватил Бьянку своими могучими руками и, легко подняв ее, повернулся к Нине.

– Идем!

Та бросила взгляд на Бьянку, по-прежнему пребывающую без сознания, затем посмотрела вслед удаляющемуся Кенту. Она не может бросить этих людей.

– Нет и речи о том, чтобы я позволила своему напарнику в одиночку преследовать серийного убийцу, – сказала Нина. – Я не смогу нести Би по тоннелям и поднять ее на поверхность. – Она окинула взглядом атлетическое телосложение следователя. – А ты сможешь.

Она увидела, как Кент, дойдя до развилки, повернул вправо и скрылся за углом. Профессиональный долг требовал от нее присоединиться к нему. Кент – ее напарник, и она обязана его прикрывать. Нина колебалась мгновение, разрываясь между стремлением помочь своему товарищу и желанием остаться, оберегая Бьянку. Именно этого хочет от нее Кент.

– Ты идешь со мной! – Суровые слова Переса заставили ее обернуться. – Я не оставлю тебя здесь.

– Кенту необходимо прикрытие, – сказала Нина, принимая решение. – А Би требуется медицинская помощь. У нас нет времени на споры.

Перес открыл было рот, вне всякого сомнения собираясь выкрикнуть новый приказ, но в это мгновение тоннель содрогнулся от взрыва. Из правого ответвления в конце прохода вылетело облако клубящейся пыли.

Оттуда, куда скрылся Кент.

Нина с трудом удержалась на ногах. Стены дрожали, Перес пошатнулся, но устоял, прижимая к груди обмякшее тело Бьянки.

– Нам нужно уходить! – крикнул он, перекрывая последние отголоски грохота взрыва. – Немедленно!

Взрыв словно гальванизировал Нину. Кент, отправившийся на разведку, не вернулся.

– Уноси Бьянку отсюда! – Нина выхватила свой «Глок». – А я посмотрю, что с Кентом.

– Кент сам приказал нам перенести Бьянку в безопасное место. – Перес прищурился. – Ты думаешь, я оставлю тебя здесь, а сам сбегу?

– Ты не бежишь от опасности, – поправила его Нина. – Ты спасаешь Бьянку. Я вверяю тебе ее жизнь, которая для меня дороже моей собственной.

На лице у Переса отразилась выразительная борьба чувств. Обязанность защитить схлестнулась с обязанностью спасти. Нина понимала, что единственный способ быстро разрешить дилемму – лишить Переса выбора.

– Когда поднимешься в фойе гостиницы, расскажешь спецназу о том, что произошло и где нам пришлось разделиться, – сказала она и тотчас же развернулась и устремилась туда, где в последний раз видела Кента, не обращая внимания на поток гневных выражений на двух языках, донесшийся ей вслед.

Нина разыграла свой козырь. Она знала, что Перес не последует за ней, так как не сможет бросить Бьянку одну. Также она знала, что он не понесет девушку навстречу опасности, присоединившись к поискам Кента. Нина сыграла на благородстве порядочного человека, но не раскаивалась из-за этого. Бьянка будет в безопасности, Перес ее спасет. А она сама поможет Кенту.

Не оглядываясь, Нина добежала до конца тоннеля и, завернув за угол, остановилась.

Единственная лампочка, уцелевшая при взрыве, освещала кружащуюся в воздухе пыль. Постепенно пелена рассеялась, и Нина разглядела силуэт человека, направившего пистолет на груду обломков, лежащую у его ног.

Это Кент?

Из-под осколков бетона донесся стон, и Нина узнала этот голос.

– Кент… – прошептала она, принимая боевую стойку и наводя пистолет на стоящего мужчину. – ФБР! Не двигаться!

Мужчина резко повернул голову на ее голос, и в тусклом свете лампы стали отчетливо видны черты его лица. Они встретились взглядами.

– Это вы? – Нина не могла поверить своим глазам.

Это был преступник. Убийца, отнявший жизни у невинных девушек. Человек, который похитил Бьянку. И сейчас был готов выстрелить в упор в Кента.

И это был не лейтенант Хейзел.

Он мысленно проклял свое везение. Затем вспомнил, что хороший план лучше любого везения. А план у него был превосходный. Просто нужно будет немного его подправить с учетом этих новых обстоятельств.

– Специальный агент Геррера, – медленно произнес он, рассчитывая потянуть время. – Женщина-воительница.

– Брось оружие! – приказала ему Нина.

Самодельное взрывное устройство сделало свое дело, уложив федерала, и в качестве поощрительного приза ему достался пистолет специального агента. И теперь эта крошечная женщина ждет, что он добровольно отдаст ей всю свою силу? Черта с два!

– Он теперь мой. – Держа пистолет направленным в грудь распростертого на земле агента, он лихорадочно соображал. – Захваченное у врага оружие является военным трофеем.

Мысли бешено крутились у него в голове. Он постарался вспомнить свою военную подготовку. Службу в армии он начинал, работая с боеприпасами. Впоследствии, признав его незаурядные способности, начальство поручило ему исследования в области биологического оружия – проект финансировался на средства, которые не были прописаны в военном бюджете, принятом Конгрессом. В нервной системе человека он разбирался лучше многих профессиональных врачей. Также он узнал многое о том, как давить на рассудок – и в первую очередь как добиваться от пленных желаемых ответов.

– И не надейся, – сказала Геррера. – Тебе конец. Отсюда ты не выберешься. Положи пистолет на землю и отойди назад! – Она наполнила свой голос повелительными нотками. – Живо!

Некоторое время назад он видел, как Бьянка воспользовалась его компьютером, чтобы вызвать скачок напряжения, выводящий из строя камеры видеонаблюдения, – с помощью технологий, которые разработал он сам. Он рассудил, что девушка решила потратить драгоценное время, рискуя быть схваченной, только потому, что знала: федералы смогут определить ее местонахождение.

Понимая, что его тайна раскрыта, он привел в действие план спасения, оставив Бьянку в тоннеле, чтобы задержать погоню. Девушке предстояло стать приманкой. Однако по какой-то причине его замысел не сработал. Бьянки здесь не было, зато вместо нее были два федерала. Проанализировав факты, он пришел к наиболее вероятному сценарию: остался кто-то еще, кто взял на себя заботы о девушке. И этот кто-то поспешил перенести ее в безопасное место, тогда как эти двое бросились за ним.

Чудесно. Он обнаружил, что есть другой способ добиться своей цели. Этот новый план требовал, чтобы он выложил на стол часть своих карт.

– Как вы уже имели возможность убедиться, агент Геррера, я очень хорошо умею обращаться со взрывчаткой. Дядя Сэм научил меня, как делать громкое «бабах». Вся система подземных тоннелей заминирована и готова к взрыву.

Он выждал мгновение, давая Геррере возможность переварить эту информацию, затем продолжил:

– Как только я нажму кнопку вот этого детонатора, – он поднял свободную руку, показывая устройство, лежащее на ладони, – раздастся серия взрывов. Все находящиеся под землей будут раздавлены обвалившимися сводами… в том числе Бьянка и тот, кто находится с ней в настоящий момент.

Он увидел, как на привлекательном лице Герреры отразился ужас, быстро сменившийся маской спокойствия. Однако его это не обмануло. Его угроза попала в цель.

– А как же ты сам, козел? – спросила Геррера. – Ты ведь тоже умрешь.

– Я не упомянул кое о каких деталях, – сказал он. – Таймеры установлены так, чтобы взрывы произошли с определенными интервалами. Они начнутся у входа в систему и будут постепенно продвигаться вглубь тоннелей.

Вот в чем заключалась гениальность его плана бегства. Он предусмотрел сценарий, в котором правоохранительные органы придут за ним. И заранее запрограммировал самодельные бомбы так, чтобы они начали взрываться там, где полиция войдет в подземную систему, а далее взрывы должны были распространиться к выходу, через который он собирался выбраться из тоннелей. В этом случае у него будет время бежать впереди взрывов, а тем временем у него за спиной будут обрушиваться тоннели. Он выберется на поверхность и спасется. А все его преследователи сгорят живьем.

Он здоровый и сильный, имеет незаурядную физическую подготовку. Этого более чем достаточно для того, чтобы справиться с миниатюрным агентом ФБР, возомнившей, что сможет его задержать. Однако с верзилой, который все еще стонал и шевелился у его ног под грудой строительного мусора, похоже, могут возникнуть проблемы. Определенно, если этот агент полностью придет в себя, с ними двоими он уже не справится.

Нужно поставить перед агентом Геррерой неразрешимую дилемму.

– Все останутся в живых, если вы сделаете так, как я скажу, – произнес он. – Положите пистолет на землю и отойдите назад, иначе я немедленно нажму на кнопку.

Он не собирался позволять выбраться из подземелья живым никому, кроме себя. Как только Геррера положит свой «Глок» и отступит назад, он выстрелит в лежащего на земле мужчину и нажмет на кнопку. А пока Геррера бросится на помощь своему раненому коллеге, он успеет бежать.

– На кон поставлена жизнь многих людей, – продолжал он. – Сделайте мудрый выбор.

Он увидел решимость в глазах Герреры в то самое мгновение, когда она сделала свой выбор, и внутренне приготовился к тому, что должно было последовать.

Прежде чем он успел до конца осмыслить то, что делает агент Геррера, она нажала на спусковой крючок.

Единственная лампочка, освещавшая тоннель, взорвалась дождем искр, на мгновение осветивших багровое лицо доктора Доусона, после чего наступила кромешная темнота. В замкнутом пространстве выстрел из пистолета прогремел словно орудийный залп. Нина присела на корточки, спасаясь от ответного огня. Как она и рассчитывала, Доусон стрелял в нее, а не в Кента.

Нина была потрясена, когда убийца повернулся к свету и она смогла разглядеть его лицо. Глубина обмана, как ничто другое, подчеркнула то, каким же блестящим умом обладал этот ученый, вставший на преступный путь.

Сколько раз Доусон встречался с Бьянкой у себя в кабинете? Прогуливался с ней по студенческому городку? Неужели он был очарован ею еще тогда, когда ознакомился с ее работой? Не потому ли Доусон пригласил ее в ТИА? Бьянка выделялась своим высоким интеллектом и бойким характером, и вскоре после того, как закончилась его фантазия с Мелиссой Кэмпбелл, он решил сделать своим следующим соколом именно ее.

– Ах ты, стерва! – Крик Доусона прозвучал гораздо ближе.

Нина понимала, что Кент ранен, однако не могла его окликнуть. Доусон затаился в темноте; любой звук выдаст ее местонахождение. Тут Нину осенила мысль. Нагнувшись, она принялась шарить по земле и нащупала осколок бетона. Швырнула его в сторону, и какофония гулких ударов по стенам и полу привлекла к себе выстрелы Доусона, на что Нина и рассчитывала. Как и у ее собственного табельного оружия, у «Глока» Кента было пятнадцать патронов в магазине плюс один в патроннике. Пока что Нина насчитала восемь выстрелов. Удастся ли ей заставить Доусона полностью израсходовать свой боезапас?

Непроницаемый мрак не позволял сориентироваться, давил на глазные яблоки. К гнилой затхлости плесени добавился едкий запах пороховых газов.

Нина начала осторожно продвигаться к тому месту, где упал Кент, сжимая в одной руке пистолет, другую выставив перед собой, с растопыренными пальцами, чтобы ни на что не наткнуться.

– Хотите поиграть, агент Геррера? – насмешливо окликнул Доусон. – Не думаю, что моя игра придется вам по душе.

Слабый шорох битого бетона неподалеку предупредил Нину о том, что профессор крадется вдоль стены навстречу ей. Она двинулась вперед, стремясь обогнуть источник звука и добраться до Кента раньше Доусона. Прежде чем предложить профессору сдаться, она закроет напарника своим телом. Если услышит какой-либо звук, говорящий о том, что профессор собирается выстрелить в Кента, откроет огонь в сторону источника шума и будет стрелять до тех пор, пока не поразит цель или пока у нее не закончатся патроны. Осторожно отставляя ноги по очереди назад, Нина попятилась, затем опустилась на корточки и принялась рыться в строительном мусоре.

Превозмогая боль, она разбирала куски бетона и наконец наткнулась на руку Кента. Нина попыталась нащупать пульс, однако в следующее мгновение ее швырнули навзничь на землю так, что в легких не осталось воздуха, а сверху на нее навалился Кент.

Определенно делая то, чему был обучен, и не вполне осознавая происходящее, он решил разобраться с первой угрозой, которую встретил. С ужасом Нина вдруг поняла, что Кент запросто может свернуть ей шею, прежде чем сообразит, кто она и что он делает. У него включилась программа выживания, а предыдущая служба в «Морских котиках» делала его смертельно опасным.

Все еще опасаясь выдать свое местонахождение словом, Нина поднесла свободную руку Кенту к лицу, моля бога о том, чтобы он сообразил, что прикоснувшаяся к нему ладонь, маленькая, нежная, принадлежит женщине.

Кент застыл неподвижно, судя по всему анализируя новые тактильные ощущения.

– Геррера?

Похоже, слух у Доусона восстановился настолько хорошо, что ему хватило одного-единственного слова для того, чтобы прицелиться. Он сделал один за другим три частых выстрела; пули пролетели так близко, что Нина ощутила порывы воздуха от выбитых ими осколков бетона. Оглушенная новой пальбой, она оттолкнула Кента, выбралась из-под него и встала на колено. Прицелившись на вспышки выстрелов Доусона, выстрелила вслепую.

Стрельба с той стороны прекратилась. Похоже, ее пуля нашла цель.

– Бросай оружие! – крикнула Нина и подождала ответа, а может быть, глухого стука упавшего тела Доусона.

Ничего.

Осознание того, что, как это было и с Доусоном, вспышка из дула пистолета выдала ее местонахождение, запоздало на какое-то мгновение. Вспышку выстрела из отобранного у Кента «Глока» сопроводило ощущение удара пули «Хорнади Люгер +Р» калибра 9 мм и весом сто тридцать пять гран, попавшей Нине в грудь.

Нина стиснула зубы, борясь с криком, заполнившим глотку. Силы удара маленького кусочка свинца, летящего со скоростью тысяча четыреста пятьдесят футов в секунду, врезавшегося в ее кевларовый бронежилет, хватило, чтобы отбросить ее назад. Нина растянулась на спине, беспомощно моргая в кромешной темноте.

Жадно глотнув воздух, Геррера вскочила на ноги, оценивая ситуацию. Если она останется стоять на месте, Доусон будет продолжать стрелять до тех пор, пока не попадет в какую-либо часть ее тела, не защищенную бронежилетом. Если же она отступит в сторону, спасаясь от летящих пуль, одна из них рано или поздно поразит Кента, безоружного и беззащитного. Вариант неприемлемый.

Похоже, Доусон старается заставить ее сделать выбор между тем, чтобы спасаться самой, и тем, чтобы спасать своего напарника. Нужно срочно придумать какой-нибудь третий вариант. Подготовка в школе ФБР в Квантико дала Нине способность за считаные секунды перебрать множество вариантов, отбрасывая каждый сразу же, как только он успел оформиться. И тут вдруг ее осенило.

Нужно сделать то, чего Доусон от нее никак не ждет.

В едином порыве, рожденном чистым отчаянием, Нина перешла в наступление, делая ставку на фактор внезапности. Непрерывно стреляя в ту сторону, где в последний раз находился Доусон, она двинулась вперед.

В краткие промежутки между громоподобным грохотом выстрелов в замкнутом пространстве Нина едва различила сдавленный крик Доусона, за которым последовал глухой удар. Держа палец на спусковом крючке, она остановилась, прислушиваясь. В неестественной тишине затихали отголоски ее последнего выстрела. Доусон действительно упал или же это уловка, призванная заманить ее поближе, чтобы выстрелить в упор, наверняка?

На этот раз Кент хранил молчание и не шевелился. Очевидно, он пришел в себя и понимал, что любое словесное общение поставит под угрозу жизнь обоих. От языка жестов в полной темноте не было толку, а поскольку в непосредственном физическом контакте они больше не находились, использование тактильных сигналов также стало невозможным. Это означало то, что Кент вынужден был доверить Нине справиться с Доусоном в одиночку.

Ослепленная кромешной темнотой, оглушенная звуками выстрелов, Нина, продвигаясь вперед, вынуждена была полагаться на оставшиеся органы чувств. Медленно приближаясь к своему противнику, она прочувствовала сквозь вонь пороховых газов, висящую в воздухе ядовитым облаком, резкий металлический привкус. Многолетний опыт позволил ей узнать запах крови. Значит, Доусон ранен; но опасен ли он?

Пригнувшись, Нина держала в одной руке «Глок», а другой ощупывала пол. Вскоре ее пальцы обнаружили лужицу теплой липкой жидкости. Проведя рукой из стороны в сторону, Геррера наткнулась краем ладони на ботинок, мысок которого был направлен в потолок. Переместив руку, она нащупала твердую голень. Похоже, Доусон лежал на спине, совершенно неподвижно. Осторожно продолжая обследовать его тело, Нина скользнула рукой вверх по телу к шее. Приложив два пальца к сонной артерии, сосчитала про себя до двадцати, тщетно стараясь нащупать пульс.

– Кент, – окликнула напарника Нина, – пульса нет…

Ее слова оборвал гул отдаленного взрыва.

По системе подземных тоннелей разнеслась ударная волна. После нескольких жутких мгновений все вокруг, кажется, успокоилось. Нина вскочила на ноги.

В темноте раздался стон Кента, и она окликнула его:

– Ты как?

– Просто замечательно, – тихо проворчал он в ответ.

Нина поймала себя на том, что, несмотря на отвратительное состояние дел, уголки ее губ дернулись вверх. Язвительный ответ Кента больше, чем что бы то ни было, заверил ее в том, что никакие новые обломки его не придавили.

– Взрыв донесся с той стороны, где остался «Сан-Карлос», – сказала она, стараясь отыскать в кромешной темноте своего напарника. – Там, откуда мы пришли.

– Если этот козел сказал правду, – буркнул в ответ Кент, соглашаясь с ней, – он, спасаясь бегством, оставлял за собой на равных расстояниях самодельные бомбы. Вероятно, первая была маленькой; он носил ее с собой на тот случай, если ему потребуется отвлечь внимание своего врага или вывести его из строя.

Следующее логическое заключение сделала Нина:

– Из чего следует, что нам нужно двигаться в противоположном направлении в надежде найти выход. Фонарик у тебя остался? Свой я потеряла.

Узкий луч вспорол темноту, поплясав на земле. На какое-то мгновение свет задержался на неподвижном теле Доусона.

– Ты точно убедилась в том, что он мертв? – спросил Кент.

Прежде чем Нина смогла ответить, стены содрогнулись от нового оглушительного грохота.

– Доусон мертв, – поспешно сказала она. – А нам нужно шевелиться. Быстро!

Кент задержался, только чтобы забрать свой «Глок», после чего они побежали в дальний конец тоннеля, куда из-за угла проникала полоса тусклого света. Нина отметила, что Кент уже полностью в форме, и у нее мелькнула мысль: а не притворялся ли он, выжидая подходящего момента, чтобы внезапно напасть на Доусона.

Кент перешел на размеренный бег. После того как они завернули за угол, путь им снова осветили равномерно развешанные лампы под потолком.

– Следующая бомба рванет вот-вот, – сказал Кент, убирая фонарик обратно в карман и убыстряя шаг.

Не успели эти слова сорваться у него с губ, как от нового взрыва – еще более близкого – содрогнулся пол, и оба они споткнулись.

Схватив Нину за руку, Кент потащил ее вперед, переходя на полноценный спринт. Нина бежала быстро, однако его широкие шаги, пожирающие пространство, вдвое превосходили ее собственные.

Они понятия не имели, как найти выход, запланированный Доусоном для своего бегства. Плана подземного лабиринта у них не было, и не было времени связываться с кем-либо на поверхности, даже если б сигнал сотовой сети здесь ловился.

Лампы под потолком начали моргать, и Нина предположила, что взрывы повредили электропроводку. Означало ли это, что сама структурная целостность системы тоннелей оказалась на грани обрушения? Возможно.

Свет полностью погас, и Кент достал из кармана фонарик и снова включил его. Теперь путь впереди освещал лишь узкий луч. Нину охватило отчаяние. Возможно, они пробегут мимо спрятанной в нише двери, за которой скрывается лестница, ведущая на поверхность. Та дверь, которой они воспользовались, чтобы войти в тоннели, скрывалась в глубине длинного коридора.

Внезапно Кент резко остановился. Они опять оказались на Т-образной развилке.

– Вправо или влево? – спросил Кент, направляя луч фонарика сначала в одну сторону, затем в другую.

– Понятия не имею… – пробормотала Нина, пытаясь отдышаться.

– Один путь приведет нас к спасению, второй погребет заживо, – сказал Кент. – Времени проверять оба варианта нет.

– Если только… – неуверенно начала Нина.

– Что?

– Можно разделиться. Ты побежишь в одну сторону, я в другую. И один из нас спасется.

– А второй погибнет. – Кент пытливо всмотрелся ей в лицо. – Я тебя не брошу, Геррера. – Он изогнул светлую бровь. – К тому же фонарик есть только у меня.

– Если мы останемся вместе, или двойной выигрыш, или ничего.

– Побежали! – Кент потянул Нину вправо, и они побежали по погруженному в темноту тоннелю, ориентируясь только по слабому лучу фонарика.

Позади взорвалась еще одна бомба, и тут они уткнулись в стену. В это мгновение Нина поняла, что они выбрали не тот тоннель.

Стены вокруг затряслись, с потолка посыпались мелкие куски бетона. В нескольких ярдах зловеще загромыхали здоровенные глыбы. По всей видимости, следующий взрыв должен будет обрушить здесь свод. Все прошлое, все то, через что пришлось пройти Нине, не смогло подготовить ее к мгновению смерти.

Подумав о Бьянке, она всем своим сердцем помолилась о том, чтобы Перес успел вынести ее на поверхность. Она с радостью расстанется со своей жизнью, если будет уверена в том, что ей удалось спасти эту своенравную, непослушную девушку, ставшую ей такой родной и близкой. Говорила ли она Бьянке хоть когда-нибудь, что любит ее? Оглянувшись на Кента, Нина увидела у него в глазах отражение того уныния, которое испытывала сама.

Они в ловушке.

Кент стоял неподвижно, оценивая ситуацию и, похоже, приходя к таким же неутешительным выводам, что и она. Затем направил луч фонарика себе в лицо.

– Выхода нет, – сказал он, привлекая Герреру к себе. – Мы погибнем, Нина.

Смутно сознавая, что Кент назвал ее по имени, что делал крайне редко, Нина почувствовала в его голосе нежность, какую до сих пор никогда не слышала.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. – Его голос был наполнен грустью. – И я хочу, чтобы ты смотрела мне в лицо.

Нина запрокинула голову назад, чтобы видеть долины и горные хребты лица Кента, резко очерченные лучом фонарика, который он держал под подбородком. Она ощутила тепло его руки, крепко стиснувшей ее руку. Но тут черты лица Кента стали ярче, и Нина заметила тонкую полоску света, проникающего сверху.

Она подняла взгляд на потолок.

– Что это?

– Нина, я ничего не могу с собой поделать, но…

– Нет! – Она указала вверх. – Откуда этот свет?

Задрав голову, Кент проследил за ее взглядом.

– Похоже на полумесяц… Такое может быть от круглого люка.

– Если это люк, возможно, он ведет на улицу, – сказала Нина. – Закрыт сверху крышкой. В таком случае к нему должна подниматься лестница из железных скоб.

Кент посветил фонариком на стены, которые уже начинали обрушаться. Когда он опустил луч вниз, Нина увидела несколько коротких железных скоб, разбросанных на полу среди обломков бетона.

– Их вырвало из стены, – сказал Кент.

Нина быстро оценила высоту потолка в тоннеле.

– Так, подсади-ка меня!

Передав ей фонарик, Кент наклонился, сплетая пальцы вместе. Нина поставила ногу ему на руки, и он поднял ее так, чтобы она смогла перебраться к нему на широкие плечи и выпрямиться во весь рост. Покачнувшись, ухватилась за край круглого железного люка.

– Это правда люк. – Нина выругалась. – Но крышка не поддается.

– Ищи защелку. Не может быть, чтобы люк запирался сверху. Из соображений безопасности он должен открываться снизу.

Посветив вдоль края люка, Нина наконец отыскала ржавый запор. Она несколько раз стукнула по нему обратной частью фонарика, и запор открылся. Засунув фонарик за пояс, Геррера надавила обеими ладонями на крышку. Кент добавил свою силу, подталкивая ее вверх.

Железная крышка со стоном приподнялась, затем откинулась настежь, с грохотом упав в сторону. Без предупреждения Кент с такой силой толкнул Нину вверх, что та буквально вылетела в отверстие. Она едва успела ухватиться за края и, подтянувшись, уселась, свесив ноги вниз. Оглядевшись по сторонам, обнаружила, что попала не на улицу… а на какой-то пустой склад.

Она посмотрела вниз на Кента. Тот, задрав голову, смотрел на нее.

– Беги, Геррера! – крикнул он. – Вся подземная система вот-вот обрушится. Если ты останешься здесь, то провалишься вниз!

Кент использовал свою незаурядную силу, чтобы переправить ее в безопасное место, пожертвовал собой ради того, чтобы она спаслась. Теперь он, похоже, ждал, что она просто убежит прочь, оставив его на произвол судьбы.

Ни хрена!

– Ты говорил, что не оставишь меня, – сказала Нина. – Так вот, и я тебя тоже не оставлю.

Не обращая внимания на хлынувший снизу поток ругательств, она быстро осмотрела пустое помещение. Здесь не было ни обстановки, ни веревок, ни оборудования – ничего, что можно было бы спустить вниз Кенту, чтобы затем вытащить его на поверхность.

– Уходи, Геррера! – Кент постарался сделать так, чтобы это прозвучало как приказ.

Однако у Нины всегда плохо получалось выполнять приказы.

– Заткнись! Я пытаюсь что-нибудь придумать.

Она заставила Переса нести Бьянку к спасению, поскольку не могла сама, но она не допустит, чтобы Кент спас ее ценой собственной жизни, потому что ей не хватило физической силы ему помочь. Пусть она миниатюрная, всю свою жизнь она потратила на то, чтобы научиться компенсировать этот недостаток. Черт возьми, она придумает, как спасти Кента!

Осмотр помещения, в котором она находилась, ничего не дал, поэтому Нина скользнула взглядом по собственному телу.

Озаренная догадкой, она вытащила плетеный нейлоновый ремень из шлевок, улеглась на пол лицом вниз и спустила ремень вниз.

– Во-первых, ремень слишком короткий! – крикнул ей Кент. – У тебя очень стройная талия. Во-вторых, даже если б я смог подпрыгнуть и ухватиться за него, а я этого не могу, я бы просто утащил тебя к себе вниз. Из этой затеи ничего не получится, а времени у нас нет. – Его голос перешел в утробный крик: – Уходи, черт побери!

Нина поднялась на ноги, не обращая никакого внимания на его рявкающий приказ, и снова огляделась по сторонам. Что еще можно использовать, чтобы дотянуться до Кента? Ей пришла новая мысль. Безумная, однако ничего другого у нее не было.

Расстегнув джинсы, Нина спустила их до щиколоток. Скинув ботинки, стянула с себя джинсы и привязала к одной штанине ремень. Снова улегшись на живот, на этот раз опустила вниз другую штанину из плотной черной ткани.

– До штанов я дотянуться могу, – сказал Кент. – Но я не собираюсь сбрасывать тебя вниз, Геррера. Об этом не может быть и речи.

Мысленно выругав его упрямство, под стать ее собственному, Нина привязала конец ремня к железной петле люка.

– Ремень закреплен на люке. Я его не держу. Ткань прочная, она выдержит твой вес. Давай, лезь вверх!

– Я никуда не полезу до тех пор, пока не буду знать, что ты в безопасности!

Сознавая, что Кент даже не попытается спастись, если будет считать, что ей угрожает опасность, Нина решила дать ему то, что он хочет.

– Я убегаю на улицу, – понизила голос она, словно уже находилась далеко от люка. – Встретимся там!

Присев на корточки, Нина осталась на месте и стала ждать. Если Кент не сможет выбраться, если он получит травму при взрыве, она будет рядом и вытащит его на поверхность.

Из отверстия донеслось кряхтение Кента. Нина увидела, как одна рука ухватилась за край люка, затем другая, после чего появился светлый «ежик». Еще через мгновение на ней сосредоточился взгляд голубых глаз, тотчас же превратившихся в две льдинки.

– Проклятие, Геррера, ты же сказала, что уходишь!

– Я солгала. – Нина пожала плечами.

Кент полностью выбрался на поверхность.

– Ты хоть когда-нибудь выполняешь приказы?

Поднявшись на ноги, Нина тотчас же пошатнулась, поскольку пол ушел у нее из-под ног. Грохот взрыва, вначале приглушенный, быстро усилился.

Бросившись вперед, Кент одной рукой подхватил Нину и, не сбавляя шаг, устремился к выходу. Свободной рукой откинув железный засов, запиравший дверь, он распахнул ее настежь, вызвав срабатывание сигнализации, и выбежал на улицу.

Позади заскрежетал металл, лопнули стекла в окнах, оштукатуренные стены покрылись паутиной трещин. Громыхая по мостовой тяжелыми ботинками, Кент побежал, перекладывая Нину из одной руки в другую так, чтобы защитить ее своим телом.

– Склад сейчас обрушится, – сказала Нина Кенту, продолжавшему бежать.

– Отойдите подальше от этого здания! – крикнул тот прохожему, который остановился, чтобы узнать, в чем дело.

Через считаные мгновения улица заполнилась какофонией голосов: люди предупреждали друг друга не подходить к складу. Пробежав два квартала, Кент наконец остановился. Оглянувшись, они увидели, как здание склада словно сложилось внутрь, скрывшись в плотном облаке пыли, поднявшемся до третьего этажа.

– Теперь ты можешь меня опустить, – сказала Нина, когда оглушительный рев затих.

– Ты босиком, а здесь повсюду битое стекло, – скользнул по ней взглядом Кент. – Носки не защитят твои ноги от порезов. – Он замялся. – И еще… ты без штанов.

Нина почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.

– Веский аргумент. Может, ты отнесешь меня куда-нибудь?

– Даже не надейся, что я забуду, как ты мне солгала, – понизил голос Кент. – За последние пять минут я состарился на десять лет.

Они встретились взглядами.

– Я понятия не имею, как мне с тобой быть, – сказал Кент. – Какая-то моя часть хочет тебя оберегать, даже если для этого нужно рявкать приказы – которые ты все равно игнорируешь. А другая моя часть хочет, чтобы я встал перед тобой на колени, как рыцарь перед своей возлюбленной, готовый полностью тебе повиноваться. – Он запнулся от переполняющих его чувств. – Ты самая невыносимая женщина из всех, кого я когда-либо знал.

Кент склонил голову, глядя на Нину, но вдруг встрепенулся, услышав звук приближающихся сирен. Мимо промчались машина «скорой помощи» и патрульный автомобиль.

У Нины бешено колотилось сердце. Кент хочет ее поцеловать? Именно это он собирался ей сказать, когда думал, что им не выбраться из подземелья? У нее не было времени разбираться в своих чувствах к нему, которые, похоже, были такие же сбивчивые и противоречивые, как и его чувства к ней.

По-прежнему держа Нину на руках, Кент развернулся и направился в противоположную сторону. Что бы ни было у него на уме, это мгновение прошло.

Не успел полицейский вернуть Нине ее удостоверение, как она уже ворвалась в здание Общественного центра Финикса. Геррера по-прежнему была в одних носках, но теперь на ней была застегнутая на все пуговицы рубашка Кента, прикрывавшая ее ноги больше, чем некоторые платья, которые она надевала. Резко остановившись, Нина принялась лихорадочно крутить головой, ища Бьянку и остальных членов группы. Удалось ли им выбраться из подземных тоннелей до того, как начались взрывы?

Внушительное здание центра, временно превращенное в штаб, напоминало оживленный улей. Сотрудники чрезвычайных служб, откликнувшиеся первыми, уже разместили в просторном фойе свои рабочие места, обозначенные поспешно написанными от руки табличками. Каждую минуту приезжали представители новых ведомств – федеральных, штата, муниципальных.

Выбравшись из взорвавшегося склада, Нина и Кент попытались позвонить Уэйду, однако все сотовые вышки были перегружены и связь отсутствовала. В отчаянии Кент поднял значок ФБР, остановив проезжающую мимо патрульную машину. Полицейский сообщил им о том, что развернут штаб, и предложил отвезти к нему. По дороге Нина узнала, что обрушились еще три здания, а из шести были эвакуированы люди до того, как будет оценен ущерб, нанесенный несущим конструкциям. Оставалась опасность новых обрушений, и поэтому спасательные отряды не могли приступить к поискам пострадавших.

Наконец Нина разглядела в толпе Переса. Она облегченно вздохнула. Следователю удалось выбраться из тоннелей живым и невредимым, и не могло быть и речи о том, чтобы он бросил Бьянку там. Нина устремилась прямиком к Пересу, Кент неотступно следовал за ней.

Увидев ее, следователь бегом поспешил навстречу.

– Нина! – Он схватил ее за руки, встревоженно окидывая взглядом с ног до головы, убеждаясь в том, что она не ранена. – Как ты?

– Где Бьянка? – спросила Нина, уловив в собственном голосе отчаяние. – Где наша группа?

– Бьянку забрали в больницу, – сказал Перес. – Я помог загрузить ее в «скорую». Врачам показалось, что у нее есть признаки сотрясения мозга, а также, возможно, сломан нос, но она пришла в себя, была бодра, все показатели жизнедеятельности в норме.

Не в силах скрыть свое облегчение, Нина заключила его в крепкие объятия.

– Спасибо! – сказала она, прижимаясь лицом ему к груди. – Ты спас Би жизнь. Если б не ты…

– Что насчет остальных членов нашей группы? – резким тоном вмешался Кент.

Но прежде чем Перес смог ответить, к ним метнулась молния с золотисто-каштановыми волосами. Нина едва успела оторваться от Переса и внутренне собраться, как Брек бросилась ей прямиком в объятия.

– Мы думали, вы с Кентом погибли! – воскликнула она, и в ее зеленых глазах блеснули слезы.

– Черт побери, как вам удалось оттуда выбраться? – взволнованно воскликнул Уэйд, что было совсем на него не похоже.

– Она отказалась выполнить приказ, – сказал Кент, тыча в Нину пальцем. – И спасла мне жизнь. Дважды.

– Ты тоже спас мне жизнь, – уточнила Нина. – Хотя счет мы не ведем.

– Похоже, вы упускаете несколько самых важных деталей, – подозрительно прищурился Уэйд.

Только тут до Нины дошло, что в своей спешке узнать судьбу Бьянки она не рассказала о том, что произошло под землей.

– После того как Перес понес Бьянку к выходу, мы с Кентом разобрались с непром.

Она сознательно преуменьшила серьезность смертельного столкновения в подземелье. В письменном отчете будут приведены все подробности, однако пока что ей не хотелось, чтобы Кента расспрашивали, как у него отобрали табельное оружие, из которого затем стреляли в нее, Нину.

Услышав возбужденные возгласы своих товарищей, она сообразила, что в своем кратком рассказе упустила одну критически важную деталь.

– Это был доктор Доусон.

– Тот самый профессор, который встретил нас перед входом в здание факультета вычислительной техники? – Перес нахмурился. – Тот самый, который предложил Бьянке стать ее научным руководителем?

– Значит, это все-таки был не Хейзел, – прошептала Брек. – И не Фельдман.

– Черт возьми, лично я одно время даже думал на Рика, – признался Кент.

– Свои подозрения мы обсудим позже, – сказал Уэйд. – А пока что у меня один главный вопрос. – Он посмотрел на Нину с Кентом. – Где Доусон?

– Как раз тогда Геррера спасла мне жизнь в первый раз, – начал Кент. – Доусон взорвал самодельное устройство, достаточно мощное, чтобы завалить меня грудой обломков, но в то же время не вызвавшее обрушение тоннеля. Пока я валялся на земле, приходя в себя, он забрал мой «Глок». – Он кивнул на Нину. – Но затем Доусон совершил ошибку, вступив в перестрелку с Воительницей и проиграв.

Уэйд повернулся к Нине.

– Ты его застрелила?

– Я стреляла в ответ, – уточнила Нина. – Когда я его потом осматривала, пульс у него не прощупывался, но, судя по всему, перед смертью он нажал кнопку взрывателя, который держал в руке.

– Доусон заранее подготовил к взрыву всю систему подземных тоннелей, – добавил он. – Нам удалось выбраться через люк, ведущий в складское здание.

– Значит, труп Доусона остался где-то под землей, – заключил Перес. – А вас двоих едва не похоронило вместе с ним.

– Что случилось с твоими штанами, Геррера? – спросил Уэйд.

На этот вопрос ответил Кент, оставшийся в одной футболке, обтягивающей его накачанное тело:

– Они остались на складе под грудой обломков, вместе с ее ботинками и ремнем.

Все обратили взгляды на ноги Нины в одних носках.

– Чудесный наряд, – нарушила неловкое молчание Брек.

Нина смущенно посмотрела на надетую на себя серую рубашку Кента.

– Полагаю, ваш отчет получится весьма любопытным. – Уэйд поднял брови.

Нина с тоской подумала о многих часах, которые придется потратить на писанину.

– А это никак не может подождать? Я бы хотела съездить в больницу, проведать Бьянку, – тихо произнесла она. – Убедиться в том, что с ней все в порядке.

Уэйд кивнул.

– Но сначала мне нужно получить кое-что еще от вас с Кентом. Средства массовой информации вот-вот поднимут самый настоящий ураган, и нам с начальником полиции и мэром предстоит выступить с совместным заявлением. Также сюда направляется губернатор штата. – Он тяжело вздохнул. – По всему городу идут отключения электричества, связи практически нет. Нам нужно заверить общественность в том, что непосредственная угроза осталась позади.

Далее Уэйд объяснил, что Департамент общественной безопасности штата Аризона и Управление шерифа округа Марикопа выделили своих сотрудников в помощь УПФ, чтобы отвечать на экстренные вызовы, обеспечивать правопорядок и регулировать дорожное движение в районах города, оставшихся без света.

В Общественный центр спешили корреспонденты всех СМИ. Поступило известие о том, что губернатор штата ввел в городе режим чрезвычайного положения, учитывая масштабы бедствия.

Слушая долгое перечисление хаоса и разрушений, Нина с трудом верила, что все это сделал один-единственный человек.

Нина поддалась на уговоры Переса, предложившего отвезти ее в больницу, поскольку он мог воспользоваться стоянкой для сотрудников, а затем, размахивая своим полицейским значком, беспрепятственно пройти в переполненное приемное отделение. Она хотела ехать немедленно, однако Перес указал на то, что ей сперва нужно одеться и обуться подобающим образом, иначе ее на входе остановит охрана. Они быстро заскочили к Нине в гостиницу, где та приняла душ и переоделась, после чего Перес отвез ее в центральную городскую больницу Финикса. Следователь прошел прямиком мимо охраны к медицинскому посту, Нина следовала за ним по пятам. Судя по всему, медсестры знали Переса, поскольку без колебаний провели его к палате Бьянки.

Войдя в палату, Нина увидела, что девушка лежит на больничной койке, накрытая белой простыней, а голова у нее забинтована.

С учащенно бьющимся сердцем Геррера подошла к ней.

– Би, милая, как ты?

Кобальтово-голубые глаза девушки были окружены багровыми синяками, на носу белел пластырь.

– Долго же ты сюда добиралась…

Нина улыбнулась. Язвительный тон Бьянки убедил ее в том, что с девушкой всё в порядке. Она не сомневалась, что миссис Гомес, находящаяся в настоящий момент на борту самолета, летящего из Вашингтона в Финикс, ворвется в палату и заключит Бьянку в объятия, попутно оторвав трубки от капельниц и опрокинув медицинские приборы. Рекой хлынут слезы, а вместе с ними слова любви и утешения.

В тысячный раз Нина с острой болью прочувствовала свою неполноценность. Зияющая дыра, оставленная детством без родителей, а затем, уже во взрослом возрасте, нежеланием сближаться с другими людьми, сделала ее неспособной оказывать ту эмоциональную поддержку, которая у миссис Гомес получалась естественно.

Вместо этого Нина вернулась к тому, что получалось естественно у нее самой, и ответила Бьянке в том же насмешливом ключе:

– Меня немного задержали перестрелка, несколько бомб и обрушение тоннеля.

– Полагаю, все мы были удивлены тем, как все обернулось, – сказала Бьянка, подхватывая ее тон. – Должна признаться, что, несмотря на то что я изрядно увлекалась психологией, у меня и в мыслях не было, что у доктора Доусона совсем съехала крыша. – Она покачала головой. – Он просил меня звать его Хорейсом. Это еще что за чертовщина? Его имя – Пол, второе имя – Винсент. Я узнала это из приглашения, которое он мне прислал.

– Хорейс? – озадаченно повторила Нина, но решила не задерживаться на этом. – Слушай, Би, понимаю, сейчас не самое подходящее время, но я должна задать тебе кое-какие вопросы относительно случившегося. Мне нужно встретиться со своей группой, однако прежде чем я туда отправлюсь, я должна услышать от тебя все, что ты сможешь вспомнить.

Бьянка вскинула подбородок.

– С этим я как-нибудь справлюсь.

Нина мысленно поставила девушке высшую оценку за мужество, и все же она понимала, что ей нужно быть мягче. Только что пережившая нападение, едва не закончившееся для нее гибелью, Бьянка еще не могла в полной мере осознать психологические последствия того, что ей пришлось пережить. Геррера знала это по собственному опыту. Она никогда не обсуждала это с товарищами по работе, но чувствовала, что те не могут не замечать симптомы синдрома посттравматического расстройства, которые у нее время от времени проявлялись. Нужно будет позаботиться о том, чтобы Бьянка получила надлежащую психологическую помощь, что, хотелось надеяться, ослабит долгосрочные последствия случившегося…

Бьянка перевела взгляд на Переса, и ее губы изогнулись в улыбке.

– Кстати, я была не совсем в себе. Не помню, поблагодарила ли я вас за то, что вы вытащили меня оттуда.

– Не стоит благодарности, – тихо произнес Перес.

Нина успела забыть о том, что следователь стоит у нее за спиной. Она предположила, что он, вероятно, недоумевает, почему они не обнимаются, всхлипывая и причитая. Однако Перес рос не в приемной семье и не научился с раннего возраста скрывать свои чувства.

Вот только хотя и сама Нина, и Бьянка усвоили эти уроки, сейчас Геррера увидела у девушки в глазах блеснувшие слезы. У нее защемило сердце. Вот почему она отдала Бьянку миссис Гомес. Последние пять лет, прожитые в любящей, заботливой семье, оказали решающее действие. Бьянка все еще оставалась осторожной и недоверчивой, и тем не менее она уже была готова открыться. Наконец по ее распухшей щеке стекла единственная слезинка. В это мгновение Нина поняла, что поступила абсолютно правильно.

– Я, ну, типа, очнулась, когда следователь Перес вынес меня в фойе гостиницы, – сказала Бьянка. – Последнее, что я помню, это то, как доктор Доусон ударил меня там, в подземелье.

Нина напряглась, услышав про жестокость профессора. Доусон был близок к тому, чтобы убить Бьянку, как он поступил с остальными похищенными студентками. Мысль о том, что она могла ее потерять, вызвала у Нины физическую боль.

– Я спрашивала о тебе у следователя Переса, – продолжала Бьянка, – однако он ничего не отвечал.

– Ну что я мог ей ответить? – Перес посмотрел на Нину.

Его жгучие черные глаза выразили то, что он не высказал вслух. «Ну как я мог сказать ей, что бросил тебя внизу на произвол судьбы?»

Нина крепко пожала ему руку.

– Я не оставила тебе выбора.

Казалось, следователь хотел что-то ответить, но затем передумал и промолчал.

– В конце концов я заставила его признаться в том, что он не знает, где ты, – продолжала Бьянка. – Вот когда я поняла, что ты там, под землей, преследуешь доктора Доусона. Потом, когда содрогнулась земля, я…

Нина схватила дрожащую руку девушки.

– Больше это чудовище никому не причинит зла!

Она знала, что больше можно ничего не добавлять: Бьянка и так поняла, что она имела в виду.

– Напрасно я тревожилась. – Голос Бьянки снова набрал силу. – Как только ты взялась за этого мерзавца, у него не осталось никаких шансов. – Девушка взглянула на Переса. – Кто-то ищет супергероев в комиксах. – Она скосила восхищенный взгляд на Нину. – А мне достаточно посмотреть на тех, кто рядом.

Час спустя Нина сидела за столом совещаний в «мозговом центре» вместе со своими коллегами из ФБР и следователем Пересом. Уэйд только что вернулся с пресс-конференции, осунувшийся и измученный.

– У тебя такой вид, будто на тебе ездили верхом, – заметила Брек.

– Основную тяжесть взял на себя глава УПФ Тобиас, – сказал Уэйд. – Журналисты раскручивают тему общественной безопасности, задаваясь вопросом, почему полиция Финикса не запечатала наглухо систему подземных тоннелей в центральной части города. – Он повернулся к Нине. – Как дела у Бьянки?

– Настроение у нее приподнятое, но под обоими глазами огромные синяки, делающие ее похожей на панду, – сказала та. – Из больницы ее выписывают через пару часов. Мой двоюродный брат Алекс сейчас спешит в аэропорт, чтобы встретить ее приемную мать, она прилетает из Вашингтона. Они заедут в больницу, заберут Бьянку и отвезут ее домой к Терезе. Миссис Гомес поживет там пару дней, пока врачи не разрешат Би лететь самолетом. Они говорят, что она полностью поправится.

– Другими словами, Бьянка маленькая, но крепкая, – хитро усмехнулся Кент. – Как еще кое-кто, кого мы все хорошо знаем…

– Все выполнили порученные задания? – переключился на другую тему Уэйд.

Присутствующие подтвердили, что это так. Прежде чем отправиться вместе с главой УПФ Тобиасом на пресс-конференцию, Уэйд попросил каждого подробно разобрать какой-то эпизод расследования. Похоже, теперь он был готов выслушать отчеты о проделанной работе.

– Остается еще много вопросов, требующих ответов, – продолжал Уэйд. – И я хочу начать с доктора Доусона. – Он повернулся к Пересу. – Его тело обнаружено?

– Пройдет несколько недель, прежде чем система тоннелей стабилизируется и можно будет посылать людей под землю, – ответил тот. – Если она вообще когда-либо станет безопасной. Так что труп еще какое-то время останется под землей.

– Ты сказала, что Доусон был мертв еще до обрушения сводов, так? – уточнил Уэйд у Нины.

– Я все опишу в своем отчете, – сказала та, восстанавливая в памяти свои предварительные заметки. – Я открыла ответный огонь, и Доусон упал. Я обнаружила его лежащим в луже крови; осмотрев тело, не обнаружила ни дыхания, ни пульса. Разумно предположить, что кнопку взрывателя он успел нажать перед смертью.

– Есть в его прошлом что-либо такое, что указывает на опыт обращения со взрывчаткой? – обратился Уэйд к Кенту.

После того как Нина передала всем слова Доусона о том, что обращаться со взрывчаткой его научил Дядя Сэм, Уэйд, пользуясь тем, что у Кента за спиной была служба в армии, поручил ему покопаться в прошлом профессора.

– Доусон был переведен в резерв сухопутных войск после четырехлетней службы в армии, – сказал Кент. – Он был приписан к военной базе Форт-Хуачука. В отставку вышел летом прошлого года, прослужив двадцать лет.

– Форт-Хуачука находится в горах Сьерра-Виста, – объяснил Перес для тех, кто мог этого не знать. – Это на юге Аризоны, у самой мексиканской границы.

Уэйд почесал подбородок.

– Не там ли размещен разведывательный центр сухопутных войск?

– В самую точку, – подтвердил Кент. – Там находится командование группы сетевых технологий. Также на базе расположены испытательный полигон электронных систем, компьютерная лаборатория, служба киберанализа и множество других секретных служб.

– Доусону нужен был допуск для работы там, – заметила Брек. – Как ему удалось пройти проверку, если он убивал людей?

– Все дело в том, что совершать преступления Доусон начал только после того, как уволился с военной службы, – сказал Уэйд. – Я еще вернусь к психологическому портрету, который составил, но все это соответствует характеру Доусона. – Он кивнул Кенту. – Продолжай.

– После углубленной индивидуальной подготовки Доусон был зачислен в Пятьдесят вторую группу оружия и боеприпасов, – заговорил тот. – Впоследствии ему поручили работу с биологическим оружием. На заключительном этапе своей карьеры он занимался компьютерами, киберразведкой и противодействием техническому шпионажу.

Хейзел и его люди составили электронный список, включающий двадцать тысяч человек, имеющих то или иное отношение к институту. Затем следственная группа, включающая сотрудников УПФ, тщательно обработала всю информацию, отбирая наиболее вероятных подозреваемых для более детального изучения. И нигде не было никаких указаний на то, что преступник имел какое-либо отношение к армии. По сути дела, Доусону удалось действовать так, что не зазвонил ни один тревожный колокольчик. Расстроенная Нина отметила, что данные о его службе в армии, в том числе об умении обращаться со взрывчаткой и химическим оружием, всплыли бы раньше, если б он привлек к себе более пристальное внимание… Однако этого не произошло. И Бьянка едва не заплатила за это своей жизнью.

– А что насчет соколиной охоты? – спросила Нина, заставляя себя оторваться от мрачных мыслей.

– Этот ублюдок обучал соколов для армии. – Кент скрестил руки на груди. – Вот почему его не было в базе данных Департамента охоты и рыболовства штата Аризона.

– Ну-ка, ну-ка, я не ослышался? – встрепенулся Перес. – Зачем военным могли понадобиться охотничьи птицы?

– На базе Форт-Хуачука разрабатывали компьютерные программы для нейтрализации вражеских разведывательных беспилотников. Мысль заключалась в том, чтобы воздействовать на системы управления дронами, заставляя их падать на землю или в крайнем случае лишая их возможности передавать разведывательные данные.

– Так, дайте-ка я сама догадаюсь, – сказала Брек, найдя нужную связь раньше остальных. – Для этого посылался мощный сигнал, перегружающий систему, после чего осуществлялся перехват управления?

– В самую точку! – подтвердил Кент. – Однако эти технологии работают далеко не всегда, особенно если приходится иметь дело с современными системами шифрования, которые используются в различных странах. Поэтому для борьбы с разведывательными беспилотниками в полевых условиях потребовалось надежное средство перехвата, не зависящее от высоких технологий.

– Хищные птицы, – сказала Нина. – Я слышала, что во многих аэропортах используют обученных хищных птиц для уничтожения частных беспилотников, проникающих в полетную зону авиалайнеров.

– Военные использовали их с той же самой целью, помимо всего прочего, – сказал Кент. – И Доусон стал первым из трех сокольничих, работавших на базе. Он обучал своих коллег, а уже те обеспечивали боевую службу птиц, поскольку Доусон жил в трех часах езды от базы. И вы не поверите, узнав, откуда у него появилась первая птица.

– Согласно данным Департамента охоты и рыболовства, хищных птиц обыкновенно ловят в дикой природе, – предположила Нина.

– Но только не в этом случае, – сказал Кент. – Из архивов следует, что Доусон получил разрешение привезти хищную птицу в Соединенные Штаты из командировки в Египет.

– В Египет? – изумленно повторила Нина.

– В начале армейской службы Доусон находился на Синайском полуострове в составе миротворческой миссии. Он подобрал беркута, который получил травмы, запутавшись в проводах. Ухаживая за птицей, Доусон обнаружил, что она уже приручена человеком. Он уговорил начальника базы разрешить ему оставить беркута, чтобы тот расправлялся с вражескими беспилотниками. Эксперимент оказался настолько успешным, что впоследствии Доусону разрешили продолжить работу здесь.

– Значит, вот когда началось его очарование Египтом, – сказала Нина. – И соколиной охотой…

– Средняя продолжительность жизни беркута – двадцать лет, но в неволе он может прожить и до тридцати. – Кент многозначительно посмотрел на Уэйда. – Конкретно эта птица прожила с Доусоном большую часть своей жизни. – На лице у него отразилась боль. – Наконец в прошлом году она умерла от старости. Это стало одной из причин, по которым Доусон уволился из армии на несколько месяцев раньше намеченного срока, как следует из обнаруженных мною архивов.

– Он не смог продолжать службу без своего товарища, – сказал Уэйд.

– Беркут – птица моногамная, она выбирает себе спутника на всю жизнь, – сказал Кент. – Полагаю, после ее смерти Доусон начал искать себе новую спутницу.

– Ее? – переспросила Нина.

– Его беркут был самкой, – хлопнул ладонью по своим заметкам Кент. – Доусон назвал ее Хатхор.

– Странное имя для девушки, – заметил Перес.

Брек оживленно застучала по клавишам ноутбука. Через мгновение она выпрямилась.

– Черт побери, не может быть!

– Давайте послушаем, что у тебя, – обреченным тоном сказал Кент.

Брек развернула свой компьютер так, чтобы всем стало видно изображение на экране, судя по виду взятое с древнеегипетской гробницы. На этом изображении была высокая стройная женщина, в профиль, облаченная в оранжево-красное платье. Ее длинные волосы, черные как смоль, были увенчаны большим круглым головным убором, включающим в себя коровьи рога и голову кобры. В одной руке женщина держала посох, в другой – крест анх[22].

– Хатхор – древнеегипетская богиня, – объяснила Брек. – В первую очередь она известна как супруга бога Гора.

– Подождите! – У Нины лихорадочно понеслись мысли. – Когда я навещала Бьянку в больнице, она сказала, что Доусон просил ее звать его Хорейсом. – Она склонила голову набок. – Вы понимаете? Хорейс – это же Гор!

Брек шумно втянула воздух.

– Именно его я и собиралась показать вам дальше. – Она щелкнула клавишей. – Это Гор. – На экране появился мужчина с птичьей головой на широко расправленных плечах. – Бог с головой сокола!

Нина повернулась к Уэйду.

– Когда вы с Брек наводили справки об опутинках, ты упоминал о том, что древние египтяне поклонялись божеству с соколиной головой.

– Должно быть, Доусон отождествлял себя с Гором, – согласился Уэйд. – Помнится, я читал, что это божество ассоциировалось с верховной властью фараона, что, по-видимому, сильно импонировало профессору.

– Похоже, этот Гор также мог принимать образ сокола, – заметила Нина, обратив внимание на изображение в углу экрана.

Кент указал на рисунок глаза с бровью, выполненный толстыми черными линиями, одна из которых, уходящая вбок, заканчивалась завитком.

– Это Глаз Гора.

– Символизирующий благополучие, защиту и исцеление, – объяснил Уэйд. – Не думаю, что это относилось к жертвам, однако сам Доусон, вероятно, полагал, что надежно защищен от правоохранительных органов.

– И не нужно забывать про перо Маат, – добавил Кент. – Доусон глубоко погрузился в древнеегипетскую мифологию. Мы узнаем больше, когда проведем полный психологический анализ, но уже сейчас можно предположить, что он, по мере того как реальность все больше разочаровывала его, создавал себе богатую фантазиями жизнь. Но что-то заставило его очнуться.

– Другими словами, – задумчиво произнес Уэйд, – Доусон ходил среди нас, но жил в своем собственном мире.

– Здесь уйма информации, – сказала Брек, перелистывая страницы текста и изображений. – Потребуется какое-то время, чтобы выяснить, что все это означало для Доусона.

– Существует вероятность того, что мифология Гора не имела для него такого большого значения, как мы предполагаем, – заметил Уэйд. – Быть может, Доусон просто отождествлял себя с изображением божества с соколиной головой, ассоциирующегося с царской властью.

– Согласен, – сказал Кент. – Это станет отдельной темой для изучения.

– Предлагаю отложить эти научные ссоры, – вмешалась Нина, – и сосредоточиться на том, как Доусон осуществил свой план.

– Я уже связывался со следователями и криминалистами, получившими ордер на обыск его квартиры, – сказал Перес. – Они обнаружили форму сотрудника службы безопасности ТИА, вероятно приобретенную в интернете, связку ключей и электронную карточку доступа. Доусону достаточно было завоевать доверие жертвы и отвести ее в укромное место. Также следователи обнаружили растения в горшках. Догадайтесь, что он выращивал?

Нина сразу же догадалась, каким будет ответ.

– Дурман.

Перес кивнул.

– Однако ничего связанного с наркотиками, а также оборудования для изготовления опутинок и привязей найдено не было, поэтому мы считаем, что все это Доусон хранил где-то в подземелье.

– Разумно, – согласился Кент. – Растениям нужен свет, и они не вызвали бы никаких подозрений, даже если б кто-нибудь случайно увидел их у него дома, если только этот человек не разбирался в ботанике. А вот наркотики и ремни вызвали бы вопросы.

– Доусон был в форме, когда похищал Мелиссу Кэмпбелл, – сказала Брек. – Что, к сожалению, только укрепило подозрения в отношении лейтенанта Хейзела.

– Но форма и ключи открывали Доусону доступ только в подземную систему ТИА, – сказала Нина, – а не в тоннели под центральной частью Финикса.

– Тут я вам помогу, – сказала Брек. – Как только мне дали зеленый свет покопаться в компьютере Доусона, все оказалось проще простого. Вся информация хранилась на нем в зашифрованном файле.

– Как тебе удалось его взломать? – спросила Нина.

– Доусон хорошо разбирался в компьютерах, – усмехнулась Брек. – Но я разбираюсь в них лучше.

Временами она напоминала Нине Бьянку. Нужно будет позаботиться о том, чтобы девушка, как и Брек, использовала свои способности на благое дело.

– Просматривая архив Доусона, я обнаружила в одном файле рецепт севофлурана, – продолжала Брек, доставая из кармана флэшку. – Это быстродействующее анестезирующее средство. Я посмотрела, что к чему. Препарат можно вдыхать, а можно вводить внутримышечно. – Брек нахмурилась. – Севофлуран вызывает ретроградную амнезию.

– Бьянка не помнит, как Доусон ее похитил, – сказала Нина. – Должно быть, он использовал это средство, чтобы оглушать своих жертв. – Новая тревожная мысль заставила чаще забиться ее сердце. – Долгосрочные побочные эффекты есть?

– Я не нашла ничего, указывающего на то, что у Би в будущем могут быть какие-либо проблемы. – Брек сочувственно посмотрела на нее.

– Спасибо, – поблагодарила ее Нина, слегка успокаиваясь. – И я согласна с Пересом: вероятно, в тоннелях была мини-лаборатория, которую теперь уже никто не найдет.

– Я выведу всё на экран, чтобы вы увидели, чем еще занимался Доусон, – сказала Брек, опуская руку под стол, чтобы вставить флэшку в разъем.

Через мгновение виртуальный аквариум сменился изображением рабочего стола компьютера Доусона. Открыв папку, Брек начала сортировать хранящиеся в ней файлы. Ее пальцы заплясали на панели управления на столе.

– Похоже, подземная система ТИА примыкает к той, что находится под городом.

На экране появился план, который Нина видела перед тем, как они отправились осматривать тоннели ТИА. Через считаные секунды поверх нее наложилась трехмерная схема системы тоннелей Финикса.

– Вот где соединяются обе системы. – Поработав органами управления, Брек развернула оба изображения так, что вытянутый конец одного совместился с дальней вершиной другого. Она приблизила картинки, соприкоснув их друг с другом.

Нина постаралась разобраться в этой информации.

– Судя по всему, Доусон обнаружил план подземной системы ТИА на микропленке, как это сделала ты, – сказала она Брек. – Если предположить, что он уже знал о тоннелях под городом, поскольку эта система известна более широко, как ему удалось их связать?

– Согласно его замечаниям, он совместил планы с картой местности и сообразил, что в одном месте обе системы разделяет лишь тонкая перегородка. – Брек увеличила фрагмент изображения. – С помощью направленного взрыва Доусон проделал отверстие, связывающее две сети.

– Я знаю, как он это сделал! – возбужденно подхватил Кент. – Нас обучали этому, когда я служил в спецназе.

– И все-таки как Доусону удалось пробить дыру, связывающую два тоннеля, не вызвав обрушения сводов? – вопросительно взметнул брови Уэйд.

– Он прошел углубленную подготовку по части взрывотехники, – напомнил Кент. – К тому же у него был доступ к детонаторам, пластиту и прочей взрывчатке, когда он служил в армии. Доусон мог просто время от времени тайком прикарманивать излишки, и никто ничего не замечал. Он мог точно рассчитать минимальную мощность заряда, необходимую для достижения заданной цели. – Кент пожал плечами. – В целях дополнительной предосторожности Доусон мог поставить взрыватель так, чтобы успеть выбраться на поверхность и не рисковать быть заваленным при обрушении сводов в том случае, если б его расчеты оказались ошибочными.

– Если это так, чуваку не откажешь в храбрости, – заметил Перес. – Однако мы ведь осмотрели тоннели ТИА, а затем по нашим следам прошел спецназ. Уж кто-нибудь должен был заметить отверстие, ведущее в другую подземную систему…

– Конечно, я не специалист по взрывчатым веществам, – сказал Кент, – однако мне неоднократно приходилось работать с ними. В армии саперов учат как обнаруживать взрывные устройства, так и прятать их. Другими словами, Доусон должен был знать, как создать проход между двумя системами и надежно его замаскировать.

– Вот почему проникающий георадар ничего не обнаружил, – сказала Нина, вспоминая оборудование, привезенное группой спецназа для осмотра системы тоннелей ТИА. – Спецназ использовал ПГР на колесах. Его нужно катать по земле, словно газонокосилку. Прощупать с его помощью вертикальную стенку никак нельзя. – Ее осенила новая мысль. – А термодатчики… ДИН не обнаружил тепловую сигнатуру в конце тоннеля, потому что Бьянка к этому времени уже находилась далеко от этого места.

– В отличие от городской системы, в подземельях ТИА освещения нет, – добавил Перес, очевидно пришедший к такому же заключению. – Мы пользовались фонариками сотовых телефонов, у спецназовцев были фонари. Так что можно было запросто пропустить потайной проход, если он хорошо замаскирован.

– Доусон должен был позаботиться о том, чтобы закрыть дверь за собой, – сказала Нина.

– Единственное, что угрожало Доусону, это служебная собака, которая взяла бы след одной из жертв, – сказал Уэйд. – Она подбежала бы прямо к стене и начала на нее лаять. – Он нахмурился. – Поэтому Доусон в самом начале исключил такую возможность, отравив одну ищейку.

– Не будем забывать, что у него было несколько месяцев на то, чтобы все подготовить. – Нина многозначительно посмотрела на Уэйда. – Ты обещал просветить нас относительно временных рамок.

– Так, подождите немного, – тот поднял руки. – Вы говорите, что Доусон пронес Бьянку, а также предположительно всех остальных жертв через две системы тоннелей?

– Я бы запросто это смог, – сказал Кент. – Тут нет ничего сложного, если женщина легкая, а ты находишься в хорошей форме; а Доусон, судя по его медицинской карте, определенно был в отличной форме.

Нина вспомнила, с какой легкостью Кент подхватил ее на руки, когда они бежали по заброшенному складу в центре Финикса.

– Полагаю, под твидовым пиджаком, который неизменно носил Доусон, скрывалась накачанная мускулатура, – сказала она. – К тому же у него была мотивация. – Она выждала мгновение, прежде чем спросить: – Где то помещение, где он держал похищенных девушек?

– Я все ждала, когда кто-нибудь спросит об этом, – сказала Брек, указывая курсором на нечто похожее на кладовку в стене, в той части подземной системы, которая находится в городе. – Судя по размерам остальных тоннелей, это помещение просто крохотное.

– Тем лучше оно подходит для того, чтобы истязать пленниц, – угрюмо произнес Кент. – Однажды мне довелось находиться в камере вдвое меньших размеров. Это просто варварство.

Нина знала, что подробности лучше не спрашивать. Она полностью сосредоточила свое внимание на Брек.

– Би говорила, что вызвала скачок напряжения с помощью команды, отправленной из командного пункта. Ты его нашла?

– Этим тоннелям больше ста лет. – Брек уменьшила масштаб изображения. – В первоначальном плане не было ни командного пункта, ни вообще каких-либо технических изысков. Впоследствии в подземной системе провели электричество, но на этом все прелести закончились.

– То есть Доусон соорудил что-то самостоятельно? – уточнила Нина.

– Я так думаю, – подтвердила Брек. – Судя по словам Бьянки, это должно находиться где-то здесь. – Она указала курсором в самое сердце подземного лабиринта. – Это то самое место, откуда исходил скачок напряжения. Помещение размером примерно с гараж на три машины. Технический пункт с рубильниками для отключения электричества в случае затопления подземных тоннелей или других чрезвычайных ситуаций. Также там находятся клапаны, перенаправляющие потоки воды в трубы, проходящие по некоторым тоннелям.

– Бьянка упоминала про трубы, – сказала Нина. – Именно так ей удалось выбраться.

– Теперь, когда вся система обрушилась, наверное, нам уже не удастся спуститься туда, – сказала Брек. – Однако из файлов Доусона ясно следует, что он провел под землей несколько месяцев, занимаясь подготовкой. Профессор мог свободно перемещаться между городом и институтом – так, что никто этого не замечал.

– Должно быть, именно так Доусон переносил трупы, – сказал Уэйд. – Разумеется, он не мог пронести их через фойе «Сан-Карлоса»; следовательно, у него было несколько входов в подземную систему.

Подумав, Нина пришла к выводу, что Уэйд прав.

– Доусон мог оставить машину рядом с одним из выходов. Далее ему оставалось только положить труп в мешок, загрузить его в багажник и ехать прямиком по Центральной авеню к заброшенной шахте.

– А подземные тоннели не могут сообщаться с шахтой? – предположил Кент. – Быть может, Доусону даже не требовалось поднимать трупы на поверхность.

– Аризона славится своей медной рудой, однако все основные шахты расположены далеко от Финикса, – покачал головой Перес. – Я перепроверил у смотрителя парка. Он сказал, что все заброшенные шахты на территории парка неглубокие. В них ничего не добывали; они были нужны для разведки недр.

– Ты хочешь сказать, что затея с шахтами в Южном горном парке не выгорела? – усмехнулся Уэйд.

– Совершенно верно, – подтвердил следователь. – Тоннель, соединяющий место, где были обнаружены трупы, с городской подземной системой, должен был бы иметь в длину около семи миль. Ни одна горнорудная компания не станет рыть такой длинный тоннель, не получая ничего взамен.

– Значит, Доусон вынужден был перевозить тела своих жертв на машине, – обратилась к Пересу Брек. – На ночь парк закрывается, но никто не видел Доусона идущим по тропе с огромным мешком за спиной, так?

– Южный горный парк имеет огромную территорию, – ответил следователь. – А вход в шахту находится вдали от оживленных тропинок. Вероятность встретить кого-либо была невелика, даже если Доусон занимался этим среди бела дня. – Он пожал плечами. – Увидев у входа на тропу другую машину, он мог просто развернуться и уехать, чтобы вернуться позже.

– Возможно, Доусон подготовил несколько разных выходов из подземной системы, – сказала Нина, подумав еще об одной стороне плана бегства убийцы. – Однако когда мы с Кентом стали его преследовать, он направился к тоннелям ТИА. Я так думаю, Доусон намеревался выбраться на поверхность где-нибудь на территории кампуса, в то время как мы искали бы его в центре города. В этом случае он просто сел бы в свою машину и уехал, пока мы впустую теряли бы время и силы в другом месте.

– Также я поняла, что Доусон сделал с профессором Фельдманом, – продолжала Брек. – Как только мы получили в свои руки его компьютер, я увидела, как он подбросил Фельдману эти сообщения от неизвестной студентки, которые затем обнаружил его ассистент.

– И это не единственный козел отпущения, которого подготовил для нас Доусон, – сказала Нина. – Несомненно, он подождал, когда камера видеонаблюдения запечатлеет, как лейтенант Хейзел входит в здание медицинского факультета. Би до сих пор не может вспомнить, как она вошла в здание, но помнит, что Доусон просил ее подождать его внутри.

– Значит, вот почему она просто вошла в здание одна, – сказала Брек. – Я гадала, так ли это было.

– Доусон знал о камерах видеонаблюдения, – сказала Нина. – Поэтому он специально для нас разработал последовательность событий. Мы увидели, как Бьянка вошла в здание, затем Хейзел вошел и вышел, а Бьянка – нет.

– Понятно, – сказал Перес. – Доусон воспользовался подземным тоннелем, чтобы незаметно пройти из того здания, где находится его кабинет, на медицинский факультет. Никто его не видел. Он схватил Бьянку, оглушил ее и перетащил по коридору в морг – вероятно, в то самое время, когда появился Хейзел. К тому времени как лейтенант осмотрел основное здание и направился в морг, Доусон уже перетащил Бьянку в камеру.

– После этого ему достаточно было бегом вернуться к себе в кабинет и открыто пройти по территории студгородка, так, как он сделал бы, направляясь на встречу с Бьянкой, – дополнила сценарий Нина. – Затем Доусон поспешил в службу безопасности ТИА заявить о том, что девушка пропала и он не может нигде ее найти.

– Доусон не сомневался в том, что мы заподозрим в похищении Бьянки Хейзела, – вздохнул Уэйд. – Я допрашивал лейтенанта несколько часов.

Перес выругался.

– Доусон отвлекал наше внимание, постоянно подбрасывая нам все новых подозреваемых.

– Обманный маневр, – заключил Кент. – Классическая военная тактика.

Брек открыла новое окно.

– Возможно, прошлое Доусона объяснит его организованность и дотошность. Он отсканировал несколько рукописных записей в своем блокноте. Вы только полюбуйтесь!

Нина перевела взгляд на другую половину экрана. Составленная от руки таблица с именами похищенных жертв, с замечаниями об их поведении и указаниями о том, какое питание и питье они получали.

– Ублюдок!.. – пробормотал Перес, одним словом точно передавая мысли Нины.

Брек продолжала листать страницы таблицы. Рядом с именами жертв появлялся рисунок птицы, а также сведения о том, какой была их реакция на кормление.

– Смотрите! – сказала Нина, указывая на черное перо, нарисованное в конце каждой записи. – Так Доусон показывал, что с этой жертвой все кончено.

На страницах таблицы были описаны последние дни и недели жизни молодых девушек. У Нины сдавило грудь, когда Брек дошла до последней записи. Страница с именем Мелиссы Кэмпбелл заканчивалась рисунком черного пера, а ниже было написано имя Бьянки.

– Про Би никаких замечаний, – сказала Нина.

– Я так понимаю, Доусон носил записную книжку с собой, – сказал Кент. – Вероятно, он вносил в нее записи, а затем сканировал страницы и загружал их в компьютер.

– Но занести записи про Бьянку он не успел, – сказала Нина. – Мы так и не узнаем, какие последние замечания он сделал.

Подойдя к экрану, Уэйд прищурился, разглядывая рукописные записи.

– Пожалуй, – обернулся он к Кенту, – теперь самое время тебе поделиться своими мыслями насчет того, какие демоны овладели доктором Доусоном.

Подняв брови, Нина вопросительно посмотрела на Кента.

– Откуда у вас эта жуть?

– Пока вы с Пересом ездили в больницу, а Уэйд отбивался от журналистов, мы с Брек погрузились в компьютер Доусона, – сказал Кент. – Брек нашла эти так называемые «результаты наблюдений», а также подробности личной драмы, недавно пережитой профессором.

– Давайте начнем с таблицы, – сказал Уэйд. – Она предоставляет замечательную возможность заглянуть в психику Доусона.

Подойдя к экрану, Кент начал объяснять, указывая на графы таблицы.

– Таблица разделена на столбцы «день» – отсчет ведется со дня похищения жертвы, «наблюдения» – в нем Доусон описывает увиденное, «вода» и «еда» – где он перечисляет, сколько и какого питья и еды получает жертва ежедневно, и «стратегия действий» – здесь он описывает свои предполагаемые действия при следующей встрече.

– Похоже, он перечислял все дни, в течение которых держал очередную жертву, – сказал Уэйд. – Одна девушка продержалась дольше всего – двадцать один день. Судя по всему, Доусон разработал методологию постепенного подчинения жертвы желаемому образу поведения.

Нина постаралась привязать эту теорию к тому, что вскрылось в ходе расследования.

– Доусон выработал технику контроля сознания на основе того, как он приручал соколов?

Кент кивнул.

– Он оттачивал эту технику, подстраивая ее под личность каждой жертвы. Естественно, с одними работать было сложнее, чем с другими.

Нина предположила, что самой непокорной оказалась Бьянка. Затем она обратила внимание на рисунки рядом с каждым именем.

– Хейли Гаррет выведена как лебедь, а Мелиссу Доусон изобразил как канарейку. Вижу, Бьянка единственная похожая на орла или какую-то другую хищную птицу. – Нина вопросительно оглянулась на Кента. – Что это значит?

– Точно я сказать не могу, – сказал тот, глядя на рисунки. – Но мне кажется, что этими рисунками Доусон старался передать то, каким он видит характер той или иной девушки. Насчет стратегии отбора потенциальных жертв я ничего не могу сказать, поскольку ни одна из девушек не училась у него, однако он собирал о них много информации перед тем, как их похитить.

– Тут я могу помочь, – вставила Брек. – Пока Кент занимался одной стороной расследования, я обнаружила несколько зашифрованных видеофайлов и вскрыла их.

Через несколько секунд все увидели на экране кадры, снятые в студенческом городке ТИА. Центральную площадь пересекала вместе со своими подругами очаровательная молодая девушка с блестящими черными волосами, резко контрастирующими с белоснежной кожей. Нина обратила внимание на время и дату внизу кадра.

– Запись сделана в первой половине дня пятнадцатого ноября прошлого года.

– Это Сэнди Оуэнс, – сказала Брек. – Первая жертва Доусона. Он похитил ее второго декабря.

Нина знала, что Уэйда очень интересует первое преступление, совершенное убийцей. Он объяснял, что с каждым последующим убийством рисунок поведения преступника меняется, поэтому больше всего о его характере говорит именно первое.

– Здесь видеозаписи каждой из жертв, – продолжала Брек. – По сути дела, Доусон просто взломал систему видеонаблюдения службы безопасности ТИА – и с ее помощью на протяжении дней, а то и недель следил за этими бедными девушками, прежде чем их похитить.

– Вот как он узнал, где будет находиться Мелисса, – сказала Нина, чувствуя, что еще один элемент мозаики наконец встал на свое место. – Он знал ее распорядок и привычки. В вечер похищения Доусон, вероятно, увидел, как Мелисса гуляет со своим ухажером, и затаился в засаде.

– Вероятно, он уже видел, как этот самовлюбленный козел бросает ее, заставляя возвращаться в общежитие одну в темноте, – нахмурился Кент. – Выдать себя за сотрудника службы безопасности института – идеальный способ застать девушку врасплох.

– Однако наблюдать за Бьянкой длительное время Доусон не мог, – заметил Перес.

– Полагаю, его очарование Бьянкой происходило постепенно, по мере того как он лучше узнавал ее, – сказал Уэйд. – Похоже, остальные девушки привлекали его исключительно своими физическими качествами; Бьянка же не только красивая, но и очень умная.

– Все эти девушки были умными, – возразила Брек, – в противном случае они не учились бы в ТИА.

– Да, это так, – согласилась Нина. – Но все-таки Бьянка находится на другом уровне. Остальные девушки были ее ровесники, но все они учились на первом курсе, в то время как Бьянка подала заявление сразу в аспирантуру. К тому же она участвовала в проведении передовых исследований.

– Согласен, – сказал Кент. – Мы узнаем больше, проведя всесторонний анализ нашего расследования, но, судя по всему, у Доусона действительно было особое отношение к Бьянке.

– Доусон увидел в ней потенциальную угрозу, – предположила Нина, вторгаясь на незнакомую территорию психоанализа. – Он почувствовал, что она обойдет его по всем статьям.

– Если верить тому, что ты нам про нее рассказывала, – заметил Уэйд, – приручить ее было бы крайне трудно – а то и невозможно.

Его слова вызвали у Нины чувство гордости.

– Тут ты прав на все сто, черт побери.

– Бьянка училась у лучших из лучших, – усмехнулся Кент, после чего снова переключил свое внимание на таблицу. – Доусон использовал оперантное обусловливание и закрепление. Этот тип явно изучал работы Скиннера[23].

– Это случайно не профессор психологии из Гарвардского университета, ставивший эксперименты над голубями? – изогнула брови Брек.

– Он работал и с другими животными, – подтвердил Кент. – Однако известность ему принесло именно обучение голубей. Эту технику можно применять и к другим птицам, однако работать с хищными пернатыми значительно интереснее, потому что, как верно подметил тот сокольничий, с которым мы встречались, они хищники.

– Человек также может быть хищником, – добавил Уэйд. – Также он может быть непредсказуемым, хотя оперантное обусловливание крайне эффективно в отношении людей, как это неоднократно демонстрировалось.

Кент прошел вдоль таблицы, указывая на столбцы.

– Обратите внимание на то, как тщательно Доусон фиксировал потребление воды и питья – словно ученый, проводящий эксперимент.

Уэйд с отвращением тряхнул головой.

– Помню, я видел похожие таблицы, когда работал над диссертацией по психологии. Вот только те опыты проводились над крысами, а не над людьми.

– Вот именно, – сказал Кент. – По-моему, ты заглянул в самый корень проблемы. Доусон стремится заставить женщину полюбить его, однако он не имеет понятия, что такое любовь, поэтому создает отношения, основанные на зависимости и принуждении. Очевидно, что у него ничего не получилось бы.

– Доусон отчаянно жаждет, чтобы женщина, которую он считает красивой, полюбила его, – сказал Уэйд, с нарастающим возбуждением обмениваясь тезисами со своим коллегой. – Однако в своем эксперименте он обращается со своими пленницами как с животными, поскольку абсолютно их не понимает. Доусон пытается подчинить то, что не может понять. Он терпит одну неудачу за другой, и его отчаяние нарастает.

– После каждого следующего разочарования Доусон выбирает себе новую жертву, – вставила Нина. – Он никак не может понять, что проблема в нем самом, а не в выбранных им женщинах.

– Я поняла, – сказала Брек. – Доусон не хочет признать, что лисицы в лесу нет, поэтому продолжает менять гончих.

– Если б он не был безжалостным маньяком-убийцей, – тяжело вздохнул Перес, – мне, пожалуй, даже стало бы его жалко.

– Подожди так говорить, до тех пор пока не услышишь следующую часть, – сказал Кент. – Это связано с тем, что произошло с Доусоном летом прошлого года. По-видимому, сразу же после смерти его беркута он ощутил отчаянную потребность заполнить пустоту. – Он кивнул Брек, и та продолжила рассказ:

– В начале июня Доусон завел знакомство в интернете. К концу месяца его виртуальная подруга согласилась на личную встречу. Данные авиакомпании говорят, что он полетел аж в Коннектикут, чтобы встретиться с ней.

– Так, дайте-ка предположить, – сказала Нина. – Доусон мечтает о роскошной женщине, но действительность не оправдывает его ожиданий. – Помедлив мгновение, она добавила: – Или сам Доусон не оправдывает ожиданий этой женщины.

– Все гораздо хуже, – сказал Кент. – Его развели.

Нина внутренне съежилась. Для такого человека с болезненным самомнением, как Доусон, унижение и обман как раз и могли стать тем катализатором, который, как это неоднократно повторяли Уэйд с Кентом, и толкал серийного убийцу совершить первое преступление.

– Фотографии, присланные так называемой «подругой», хранились на жестком диске его компьютера, – продолжала Брек. – Внешность у нее была как у фотомодели, на что в первую очередь и купился Доусон. Также там был снимок, который он сделал на свой сотовый телефон при первой личной встрече в ресторане. – Она поморщилась. – Как оказалось, это был мужчина средних лет, собиравшийся шантажировать Доусона.

Нина раскрыла рот.

– Чем?

– Этот тип угрожал отправить всю их переписку в ректорат ТИА, – покраснев, сказала Брек. – Я краем глаза взглянула на нее. Доусон и тот, кого он считал своей виртуальной подругой, отрывались по полной. Он прислал несколько фото и видео со своим участием, очень непотребных. – Она покачала головой. – Не думаю, что руководство такого престижного учебного заведения отнеслось бы благосклонно к подобным похождениям своего уважаемого профессора.

– Доусон мог благополучно предаваться фантазиям о виртуальной возлюбленной, – подумав, вынес свое заключение Уэйд. – Но реальность личной встречи после нескольких недель ухаживаний в интернете оказалась тем унижением, которое стало спусковым крючком.

– Что насчет шантажиста? – спросил Перес. – В Коннектикуте не зафиксировано убийство, которое нужно расследовать?

Представив себе мужчину средних лет, погибшего при загадочных обстоятельствах в противоположном конце страны, Нина вынуждена была признать, что следователь прав.

– Доусон снял со своего банковского счета десять тысяч долларов наличными, – сказала Брек. – Полагаю, он просто откупился от того типа.

– Нужно будет связаться с нашими коллегами в Коннектикуте, – сказал Уэйд. – Шантажисты редко останавливаются после первой выплаты… – Он почесал подбородок. – Вернемся к нашему психологическому портрету. Доусон завершает двадцатилетнюю службу в армии, что становится для него переломным моментом во многих отношениях. Умирает его беркут, с которым он проводил много времени, с которым сблизился. И, наконец, ему кажется, что он нашел любовь, однако на поверку его выставляют дураком. – Уэйд помолчал для большего эффекта. – И все это происходит практически одновременно.

– Если воспользоваться сугубо техническим термином, Доусон сломался, – сказал Кент. – И тогда он воспользовался своими знаниями и опытом, чтобы создать такую ситуацию, в которой его идеальная женщина не сможет ему отказать. Он держал своих пленниц в холодной камере, голых и связанных, вселяя в них страх и чувство беспомощности. Также он лишал их воды и еды до тех пор, пока они в отчаянии не приходили к нему по своей воле, а он убеждал себя в том, что они его хотят. Он о них заботится, они научились на него полагаться. Он стал для них целым миром. От него зависит их жизнь или смерть. И в конце концов они становятся ему признательны, их влечет к нему.

– «Стокгольмский синдром», – заключил Уэйд. – Вот как это происходит. Механизм выживания, сближающий человека с тем, от кого зависит его жизнь. Самое интересное здесь то, что работает это в обе стороны, как похитителя, так и жертвы.

– Вот почему террористические группировки, захватывая заложников, нередко стараются менять тех боевиков, которые наблюдают за пленниками, – добавил Кент. – Также они надевают заложникам на головы мешки и залепляют рты, чтобы не относиться к ним как к человеческим существам. – Он помолчал, словно воскрешая в памяти далекий и неприятный эпизод. – В этом случае их труднее убить. Вообще-то однажды я воспользовался этим…

Нина задумчиво посмотрела на него.

– Тебя захватили в плен во время выполнения специальной операции, так?

– Удерживали целый месяц, – тихо произнес Кент. – Не хочу говорить об этом.

Нина уже давно подозревала нечто подобное. Кент говорил о своих шрамах, сравнивая их с ее собственными. Они встретились взглядами. В отличие от остальных присутствующих, оба знали, что это такое – быть пленником, которого истязают, лишают человеческого достоинства. Нина поняла, что Кент признался в этом ради нее, и была признательна ему. Но он ясно дал понять, что не желает углубляться в данный вопрос, поэтому Геррера сменила тему на то, что было близко к сердцу.

– Я просто рада тому, что Доусон не успел проделать с Би всю эту мерзость, – пробормотала она.

– Итак, Доусон использует сочетание дрессировки хищных птиц и «стокгольмского синдрома» для того, чтобы подчинить себе своих пленниц. – Перес скрестил руки на груди. – В таком случае почему он убивает их после того, как потратил столько усилий на их воспитание?

– Я по-прежнему придерживаюсь своей первоначальной оценки, – сказал Уэйд. – Что-то разбивает его фантазии. На какое-то краткое мгновение жертва непроизвольно выражает свое истинное отношение к похитителю или же делает что-то такое, что он воспринимает как предательство. Это создает когнитивный диссонанс, который Доусон разрешает, положив конец ее способности отвергать и предавать его. Навсегда.

– После чего начинает охоту на следующую кандидатку, – сказала Нина.

– Здесь их хватило бы надолго, – заметил Кент.

– Согласен. – Уэйд задумчиво посмотрел на Нину. – Возможно, нам понадобится человек, который задержится в Финиксе до конца месяца.

Подумав про своих новообретенных родственников, Нина уселась поудобнее.

– Я могла бы остаться здесь и довести дело до конца.

Не было и речи о том, чтобы просить своих товарищей задержаться дольше необходимого.

– Если Нине придется разбираться в деятельности Доусона в интернете, ей понадобится специалист по киберпреступности, – напомнила Брек.

– И тот, кто может составить психологический портрет преступника, – добавил Кент.

– Или оба сразу, – вздохнул Уэйд. – Я свяжусь со специальным агентом-супервизором Бакстоном и обсужу этот вопрос.

Товарищи снова поддержали Нину. Они и так, завершив предыдущее дело, продлили пребывание в Финиксе, расследуя исчезновения студенток в ТИА. В тот момент Нина прекрасно сознавала, что выделить в помощь местным правоохранительным органам могут любую группу оперативников. Однако Бакстон постарался сделать так, чтобы Нина осталась в городе, знакомясь ближе со своими родственниками.

И вот теперь коллеги были готовы снова отложить возвращение к себе домой, к своим близким, к личной жизни.

Нина смущенно опустила взгляд.

– Я даже не могла просить вас…

– Да, не могла, – не дал ей договорить Кент. – Это то, что делают друзья, не дожидаясь просьбы. А мы твои друзья. Мы одна команда.

Подойдя к Нине, Брек положила руку ей на плечо.

– Тебе от нас никуда не деться, милочка!

Нина накрыла ладонь Брек своей.

– Спасибо!

Она побоялась добавить еще что-нибудь, надеясь, что ее проникновенный взгляд выразит товарищам всю благодарность, переполняющую ее сердце.

Вечером Нина сидела в баре мезонина гостиницы «Роял сьютс», нянча в руке стакан с красной жидкостью.

– Перес предложил мне попробовать «Маргариту» с маринованной грушей, и он был прав. Воистину это нектар богов!

Уэйд предложил членам группы перед сном встретиться в баре. Они удалились в укромный угол подальше от всех и сейчас потягивали коктейли, выпуская пар.

– Возможно, у нашего замечательного следователя была тайная причина напоить тебя, – рассмеялась Брек и подмигнула Нине. – В чем нет ничего плохого. Определенно, парень он хоть куда!

Кент что-то проворчал себе под нос, но Нина ничего не разобрала.

– Прежде чем углубляться в вопросы личного характера, – начал Уэйд, – предлагаю поговорить о деле.

Нина нисколько не удивилась. Последний час Уэйд разговаривал по телефону со специальным агентом-супервизором Бакстоном, вводя его в курс событий. Нине было интересно услышать, что начальник думает о том, как все обернулось, и собирается ли вернуться в Финикс, чтобы присоединиться к группе на заключительном этапе расследования.

– Бакстон получил повышение, – продолжал Уэйд, прерывая ее мысли. – Его назначили заместителем начальника отделения ФБР в Майами.

– Майами… – с тоской произнесла Нина. – Пальмы, поля для игры в гольф и песчаные пляжи – нет лучше места, чтобы отдохнуть от суеты.

Все рассмеялись, прекрасно сознавая, что их начальник не из тех, кто в свободное время будет нежиться на пляже или играть в гольф. В основном потому, что у него никогда не бывает свободного времени. А теперь, когда он станет заместителем начальника отделения, свободного времени у него будет еще меньше.

– Как знать, – задумчиво произнесла Брек. – Быть может, тропический климат и его смягчит. И потом, Бакстон определенно заслужил передышку.

– Следовало бы догадаться, раз его так долго держали в Вашингтоне, – сказал Кент. – Вероятно, ему подыскивали хорошее местечко, а для этого пришлось изрядно попрыгать.

– Конечно, я очень рад за Бакстона, – сказал Уэйд, возвращая разговор к тому, что считал главным, – однако это означает, что наша группа осталась без руководителя.

– А что насчет тебя? – не раздумывая, спросила Нина. – Ты возглавлял нашу группу с тех самых пор, как Бакстон вернулся в Вашингтон.

Все посмотрели на Уэйда.

– Этот вопрос еще обсуждается, – сказал тот. – Однако мне уже скоро в отставку, так что в настоящий момент моя фамилия далеко не первая в списке. Если я хочу получить эту должность, мне нужно вылетать в Вашингтон первым же рейсом, чтобы заявить о себе.

Нина вдруг поняла, почему Уэйд пригласил всех на эту встречу.

– Ты хочешь знать, поддержим ли мы твое назначение нашим начальником. – Это был не вопрос, а утверждение.

Их взгляды встретились. Всего несколько месяцев назад Нина ни за что не поверила бы в то, что будет видеть в докторе Джеффри Уэйде напарника, союзника и друга.

– Для меня было бы честью работать под вашим началом, – сказала она, после чего добавила: – Сэр.

Брек подняла стакан с мохито.

– Аналогично.

– После Бакстона это будет огромный шаг назад, – усмехнулся Кент, – но я позабочусь о том, чтобы ты не наломал слишком много дров.

Нина сидела в кресле, глядя на то, как Брек с молниеносной скоростью пролистывает интернет-страницы. Раз в несколько секунд она останавливалась, быстро пробегала взглядом экран, после чего двигалась дальше. Десять минут назад они вернулись в свой номер, в котором жили вдвоем, и Брек, не теряя времени, раскрыла свой ноутбук, с которым никогда не расставалась, и водрузила его на кофейном столике в углу, окруженном стульями.

– Чем ты так поглощена? – спросила Нина.

– Древним Египтом, – ответила Брек. – Он просто очарователен – культура, обычаи, обряды…

Нина прыснула. Брек была из тех, кто готов нырнуть в кроличью нору и бродить там часами, что, вероятно, и делало ее таким выдающимся специалистом по расследованию киберпреступлений.

Подруг прервал тихий стук в дверь, отделяющий их номер от смежного, в котором остановились Уэйд с Кентом. Встав, Нина подошла к двери и открыла ее.

– Можно с тобой поговорить? – спросил Кент. – С глазу на глаз…

Его пристальный взгляд встревожил Нину.

– Что стряслось?

– Я хочу кое-что тебе показать, – не пускаясь в дальнейшие разъяснения, сказал Кент.

Нина отступила в сторону, и он прошел в номер. Положив рядом блокнот и ручку, Брек время от времени делала пометки, после чего снова возвращалась к экрану.

– Она в другом измерении, – усмехнулся Кент. – Сомневаюсь, что она даже заметит то, что ты вышла.

– Мы с Кентом отлучимся на несколько минут, – окликнула Нина Брек. Та лишь молча махнула рукой, не отрываясь от компьютера.

– Она совершает глубокое погружение в культуру и мифологию Древнего Египта, – объяснила Нина, когда они с Кентом вышли в коридор и закрыли за собой дверь. – Вероятно, не вынырнет на поверхность до полуночи.

Кент упорно не отвечал на вопросы о том, куда он ее ведет, и в конце концов она смирилась и зашла следом за ним в кабину лифта, где Кент нажал кнопку последнего этажа. Когда двери открылись, он провел Нину на смотровую площадку на крыше, откуда открывался вид на город.

В результате безумного поступка Доусона пострадали несколько кварталов. Нина и Кент молча осмотрели разрушения. В свете прожекторов бок о бок трудились сотрудники городских коммунальных служб и федеральных ведомств. Нина поняла, что восстановительные работы продлятся недели, если не месяцы. После нескольких минут молчания она повернулась к Кенту, гадая, зачем он решил показать ей эту картину опустошения, и обнаружила, что он пристально смотрит на нее.

– Городу причинены ужасные разрушения, – сказал Кент. – Однако он восстанет из пепла, как птица, в честь которой получил свое название. Город станет другим, но беда только сделает его сильнее. Прекраснее. – Его голос перешел в хриплый шепот. – Когда мы находились в подземных тоннелях, пару раз у меня возникала уверенность, что я не выберусь живым – вообще не выберусь.

– Не напоминай мне об этом! – поежилась Нина.

– Не буду. – Он шагнул к ней. – Я должен тебе кое-что сказать.

– Кент, я…

– Когда Доусон направил на меня пистолет, я принял свою смерть, но не смирился с ней. – Подняв руку, Кент нежно провел костяшками пальцев Нине по щеке. – Потому что сожалел об одном деле, которое не сделал.

Почувствовав, к чему он клонит, Нина застыла.

– Я так и не сказал тебе, как к тебе отношусь, – тихо произнес Кент.

Нина предположила, почему он не хотел открывать свои чувства.

– Потому что ты понимал, что я… не способна на серьезные отношения?

Он уронил руку.

– С чего ты так решила, черт возьми?

Нина окинула его взглядом с головы до ног. Сильный, здоровый, красивый – о таком мужчине мечтает любая женщина. А она вся в физических и душевных шрамах – от такой женщины мужчины стремятся держаться подальше.

– Потому что это так. – Для того чтобы Кент понял, она должна быть с ним предельно откровенна. – Ты отличный парень. – Нина потупилась. – А я… я жалкое ничтожество.

– Нет! – с жаром возразил Кент. – Ты…

Нина подняла руку, заставляя его замолчать. Если он хочет продолжать этот разговор, она его остановит. И она знает, как это сделать.

– Шифр… – едва слышно произнесла Нина, оставив это слово висящим в воздухе. – В тот день, когда он на меня напал… мне тогда было шестнадцать лет…

У нее бешено заколотилось сердце. Затылок покрылся потом. Она собиралась поделиться с Кентом тем, что никогда никому не говорила. Сможет ли она произнести эти слова?

– Я была девственницей, – прошептала Нина. – До того как он… – У нее сдавило горло, и она умолкла на полуслове.

Кент молча смотрел на нее. Нина знала, что он видел видеозапись того, что с ней сделал Шифр. Как он надругался над ней, обесчестил, опустошил ее. По-видимому почувствовав то, что будет дальше, Кент не торопил ее, предоставляя полную свободу.

Не в силах смотреть ему в глаза, Нина упрямо уставилась в его широкую грудь и заговорила, сглотнув подкативший к горлу клубок:

– С тех пор я больше ни с кем не была… интимно близка.

Ну вот и всё. Она высказала это вслух. Теперь Кент поймет, насколько она в действительности сломлена и покалечена. Вот почему еще много лет назад Геррера отгородилась от окружающего мира глухой стеной. Эмоциональная дистанция сохраняла ее сердце в безопасности; однако это также не позволило ей проявить по отношению к Бьянке ту любовь, в которой нуждалась девушка, и для того чтобы заполнить пустоту, ей пришлось призвать на помощь миссис Гомес. И вот теперь Кент все поймет и отступит прочь…

И она не будет его в этом винить. Ну кому нужны отношения с женщиной, чей сексуальный опыт состоит лишь из грубого изнасилования, совершенного маньяком-убийцей?

Кент потянулся было к ней, однако Нина отступила назад, и он опустил руку.

– О черт, Нина, я не знал!

Ну разумеется, не знал. И не узнал бы, если б не дал ясно понять, что заинтересован в чем-то более глубоком. В чем-то таком, чего, как ей казалось, она не могла ему дать.

Кент снова протянул руку, и на этот раз Нина позволила ему нежно поднять ей пальцем подбородок.

– Ты хочешь меня отпугнуть? – прошептал он.

Заглянув в его голубые глаза, Нина не увидела там ни тени беспокойства.

– Да, хочу, – честно призналась она. – И не могу поверить в то, что у меня ничего не получается.

– Я «морской котик». – У него по лицу медленно расплылась улыбка. – Запугать меня непросто.

Кент медленно наклонился к ней, не торопясь, давая ей возможность отпрянуть. По какой-то причине этот мужчина хочет быть с ней, какой бы травмированной она ни была. Кент замер, его губы в каком-то волоске от ее губ. Его послание не вызывало сомнений. Она обязательно придет к нему. Обязательно раскроет свое сердце и попробует себя в любви…

Нина застыла с бешено колотящимся сердцем, не в силах двинуться вперед, не желая двигаться назад. Казалось, прошла целая вечность; наконец Кент выпрямился и печально улыбнулся.

– Когда ты станешь готова, Нина, я буду рядом.

На следующий день Нина сидела за длиннющим столом, установленным во дворе дома тети Терезы, поражаясь тому, как быстро той удалось подготовить место для общего сбора группы ФБР и своей семьи. Позвонив полчаса назад, Тереза пригласила всех на прощальный обед, и Нина приняла приглашение от лица всей группы.

Ей не терпелось снова увидеть Бьянку и убедиться в том, что девушка полностью оправилась после выпавшего на ее долю испытания, как в эмоциональном, так и в физическом плане. Эту ночь Бьянка проведет дома у тети Терезы, однако из Спрингфилда уже прилетела миссис Гомес. Тереза настояла на том, чтобы миссис Гомес остановилась у нее дома, теперь наполнившегося шумной толпой родственников и гостей. Нина рассудила, что будет только мешать двум женщинам, хлопочущим вокруг Бьянки так, как это умеют делать лишь латиноамериканки.

– Не поможете? – окликнул Нинин дядя Джон.

Он держал в одной руке щипцы, а в другой – миску с гамбургерами, только что из гриля. Поспешив к нему, Нина схватила второе блюдо, с выпечкой, на этот раз покрытое плавленым сыром, а все остальные отправились на кухню за тарелками и столовыми приборами.

– У вас есть сладкий маринад? – спросила у Терезы Брек.

– Нет, но у нас есть маринованный халапеньо[24]. – Тереза хитро усмехнулась. – Не желаете попробовать?

– Как-нибудь в другой раз, – поспешно ответила Брек. – Но спасибо за предложение.

Вскоре сотрудники ФБР, а также Бьянка уселись за стол вместе с Терезой, Джоном, Алексом и миссис Гомес. Объединяла всех их одна Нина, которая чувствовала себя так, словно оба ее мира соприкоснулись.

Когда Бьянка, втиснувшаяся между Ниной и миссис Гомес, бросала взгляд на Алекса, смуглое лицо парня заливалось краской. Нина мысленно взяла на заметку отслеживать ситуацию, если девушка все-таки решит этой осенью поступить в ТИА.

Мысли о своей не по годам развитой соседке вызывали у Нины странное чувство. Все три учебных заведения, которые Бьянка рассматривала для получения высшего образования, находились далеко от Вашингтона. И какое из них девушка ни выберет, она уедет. Оставив Нину и миссис Гомес одних.

– В чем дело, mija? – встревожилась тетя Тереза, глядя на Нину.

– Да так, ничего. – Взяв щипцы, она подхватила из миски гамбургер и, положив его на тарелку Бьянки, взяла второй для себя.

Тереза поднялась с места.

– Мне будет нужна помощь на кухне.

Нина поняла, что это приглашение поговорить наедине. Послушно встав, она перешагнула через скамейку, чувствуя, что к ней прикованы взгляды всех.

Тереза перешла к делу, как только за ними закрылась дверь во двор.

– Я видела, как ты смотрела на Бьянку, – сказала она. – Мне знаком этот взгляд.

Нина решила быть искренней. Тетя Тереза заслужила это.

– Би сказала, что по-прежнему намеревается осенью приступить к занятиям. – Геррера покачала головой. – После всего случившегося я полагала, что… – У нее сдавило горло, и она не смогла договорить.

– Что девушка останется с миссис Гомес и будет жить по соседству с тобой? – тихо произнесла Тереза. – Что она откажется от своей мечты и своего будущего, чтобы ты могла приглядывать и заботиться о ней?

– Я имела в виду совсем другое! – возразила Нина резче, чем намеревалась. Она хотела, чтобы Бьянка полностью раскрыла свой потенциал. Осуществила свой замысел помочь людям с повреждением спинного мозга снова начать ходить. Использовать свои уникальные способности, чтобы изменить мир к лучшему. – Просто ей нужно время, чтобы оправиться после случившегося.

– Ты говорила, что нашла ей хорошего психотерапевта, а до сентября еще несколько месяцев.

– Но она же будет… – Нина постаралась подыскать нужные слова, чтобы выразить свои чувства, – совсем одна!

– Беззащитная? – спросила Тереза.

– Да. – Нина потупилась. – Совершенно верно.

– И еще она маленькая, так?

Нина молча кивнула, радуясь тому, что тетка, похоже, наконец поняла ее.

Тереза подбоченилась.

– Ты описываешь себя в этом возрасте, mija!

– Что? – Нина вскинула голову.

– Вот только тебе пришлось пережить нечто гораздо более худшее, – сказала Тереза. – Это случилось задолго до того, как мы с тобой познакомились, но я все знаю.

Как и все, у кого есть доступ к интернету. Благодаря Шифру всего за несколько месяцев все прошлое Нины, проведенное в приемной семье, было предано всеобщей огласке.

– Когда ты в возрасте шестнадцати лет подверглась насилию, тебе было не к кому обратиться за помощью, – продолжала Тереза. – Ни друзей, ни родственников. – Уронив руки, она шагнула к Нине. – Ты миниатюрная, и тем не менее ты самый сильный человек из всех, кого я только знаю. – Тетка помолчала. – И ту же самую силу я чувствую в Бьянке. У нее все будет хорошо.

Нина вспомнила запуганную тринадцатилетнюю девочку, которую пять лет назад отобрала у приемных родителей, злоупотреблявших своим положением. Какое-то незнакомое чувство забурлило у нее в груди, стремясь вырваться на поверхность.

Тереза взяла ее лицо в руки.

– То чувство, которое ты испытываешь к Бьянке, это любовь.

Не в силах оторвать взгляд от этих теплых карих глаз, так напоминающих ей глаза матери, которую она никогда не знала, Нина почувствовала, как по щеке у нее скатилась одинокая слезинка.

– Любить я не умею, – прошептала она. – Нет никакого опыта…

– Ты даже сама не представляешь, сколько в тебе любви, – возразила Тереза. – Как ты думаешь, какое чувство ты испытываешь к Бьянке, к миссис Гомес, ко всем своим товарищам по работе? Любовь выражается в разных формах.

– И еще она доставляет боль, – сказала Нина.

– Тут я спорить не стану, mija. Любовь означает также расставание. Почему у меня дома нашлась свободная комната для Бьянки и миссис Гомес? Потому что моя дочь ушла, завела свою собственную семью. Скоро мой сын поступит в колледж. Невозможно вечно держать у себя под крылом тех, кто тебе дорог.

– Но я поклялась оберегать Бьянку! – Нина не стала добавлять, что ей пришлось прибегнуть к помощи миссис Гомес, чтобы дать девочке любовь, которой она сама, как ей казалось, дать ей не могла. И где-то по пути Бьянка прочно поселилась у нее в сердце. Став младшей сестрой, которой у Нины никогда не было.

– Ты научила ее всему, чему могла, – сказала Тереза. – И теперь пришла пора ей покинуть гнездо.

Нина мысленно прокрутила эти слова. «Теперь пришла пора ей покинуть гнездо». И тут до нее дошло. Бьянка готова к самостоятельному полету. Она редкое, уникальное создание – сокол, которого нельзя приручить.

И в это же самое мгновение Нина поняла, что все это время знала, как любить. Не так, как любит мать, как любит сестра, – а так, как любит воин, защитник. В этом заключался тот дар, который много лет назад преподнесла ей Бьянка, доверившись другому человеку, перенесшему глубокую травму.

Возможно, в тот вечер Нина спасла девушке жизнь, но та спасла ей душу.

Детство, прожитое без родительских забот и ласки, заставило Нину отгородиться от окружающей жизни глухой стеной. Жестокое нападение безумного маньяка, когда ей было всего шестнадцать, лишь укрепило ее стремление избегать близких отношений с кем бы то ни было. Наконец, уже в зрелом возрасте, она стала опекуном, защищающим тех, кто так же беззащитен, как когда-то была она сама.

Всю свою жизнь Нина чувствовала себя одинокой, оторванной от окружающих. Лишь немногих избранных она подпускала к себе близко, тем не менее сохраняя неприступный барьер вокруг своего самого сокровенного внутреннего ядра.

Обернувшись, Нина посмотрела в дверь на стол во дворе, за которым сидели все те, кто был ей дорог. Как раз в этот момент Кент поднял голову, и они встретились взглядами. Несмотря на все то, через что пришлось пройти Нине, несмотря на все ее физические и душевные шрамы, Кент предлагал ей любовь другого вида. Всего несколько дней назад она ни за что бы не поверила, что такое возможно. До сих пор Нина считала себя слишком искалеченной, однако сейчас она вдруг поняла, что шрамы могут быть прекрасными.

Настало время разрушить стену. Настало время открыть свое сердце и жить.

Мой муж невероятно поддерживал меня во всех моих начинаниях. Лучший партнер и друг, о каком только можно мечтать, он – моя незыблемая скала.

Мой сын Макс каждый день дарит мне радость и смех. Какое же это благословение!

Гораздо больше, чем просто литературный агент, Лиза Флессинг разделяет мое мировоззрение и делает так, чтобы чудеса сбывались. Ее совет, поддержка и огромный профессионализм изменили мою жизнь и жизнь многих других авторов.

Мой второй литературный агент Джинджер Гаррис-Дотнзин всегда рядом, готовая предложить свой острый глаз и не менее острый ум, когда неотесанные идеи пытаются обрести форму.

Законодательство сложное и постоянно меняется, но прокурор в отставке Мартин Б. Ричардс остается моим зорким юридическим орлом, помогающим идти прямо, не отклоняясь в сторону. Я бесконечно признательна ему за его мудрые советы.

Богатая культура Древнего Египта зачаровывает. Малайна Иванс любезно поделилась со мной своими экспертными взглядами. Все неточности лежат исключительно на моей совести.

Сотрудники ФБР трудятся, не рассчитывая на славу и богатство. Они посвящают свою жизнь тому, чтобы оставаться верными девизу «Преданность, мужество, честность». Особую благодарность хочу выразить специальному агенту в отставке Джерри Уильямс, которая делится рассказами в своем блоге «Обзор завершенных дел ФБР».

Старший редактор Мега Парех, сопровождающая меня в издательстве «Томас и Мерсер», была рядом со мной на всех этапах. Я признательна ей за поддержку и готовность принимать неожиданные вызовы… а таковых множество.

Мой выпускающий редактор Шарлотта Хершер приложила свой недюжинный талант к тому, чтобы сделать эту книгу лучше. Ее колкие замечания и внимание к мелочам были бесценными.

Поразительная команда профессионалов издательства «Томас и Мерсер», отвечающих за редактирование, художественное оформление и рекламу, не имеет себе равных. Я считаю, что мне невероятно повезло иметь рядом таких талантливых профессионалов.

Дочка (исп.).

Родители (исп.).

Пирог с кукурузой (исп.).

Мой дом – твой дом (исп.).

Ничего (исп.).

Никого (исп.).

Здесь и далее: о различных событиях прошлого, давнего и недавнего, рассказывается в первых романах серии – «Шифр» и «Високосный убийца».

Рис с курицей (исп.).

Фасоль (исп.).

Смитсоновский институт – квазигосударственный орган в Вашингтоне; представляет собой крупный культурно-просветительский и научный комплекс, в состав которого входят музеи, художественные галереи и другие организации.

Пиньята – фигурка животного, наполненная сладостями; во время праздника подвешивается к потолку, одному из присутствующих завязывают глаза и просят разбить фигурку палкой.

«Стокгольмский синдром» – термин, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения или угрозы насилия. Под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном счете отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели.

Банди, Теодор (1946–1989) – американский серийный убийца, насильник, каннибал и некрофил, на его счету 36 доказанных жертв.

Привет (исп.).

Речь идет о мяче-«дыне» для американского футбола.

Фахитас – блюдо испанской и мексиканской кухни; вид жаркого со специями.

С рисом (исп.).

Печенье (исп.).

Гензель и Гретель – брат и сестра, герои сказки братьев Гримм «Пряничный домик». По наущению злой мачехи отец уводит детей в лес, но Гензель бросает на дорогу камешки, которых загодя набрал полные карманы, и по этой примете дети возвращаются домой. Второй раз набрать камешки не удается из-за коварства мачехи, и Гензель бросает на дорогу хлебные крошки, однако их склевывают лесные птицы.

Грязного старика (исп.).

Слава богу! (исп.)

Анх, или коптский крест, – древнеегипетский символ; крест, увенчанный сверху кольцом.

Скиннер, Беренс Фредерик (1904–1990) – американский психолог, изобретатель и писатель; один из самых влиятельных психологов середины XX в.

Халапеньо – разновидность перца чили, очень острая.