В международном аэропорту столицы Острова Свободы приземлился Ил-62 компании «Аэрофлот», совершивший перелёт по маршруту Москва — Шеннон — Гавана. Столица Кубы встретила жарой. По трапу спускались пассажиры, среди которых находились десять мужчин с короткими стрижками и цепкими, внимательными взглядами. Одетые в джинсы и рубашки-«ковбойки» с коротким рукавом, они несли в руках спортивные сумки. Прилетевших встречали двое молодых мужчин в форме кубинских офицеров.

Четыре легковых автомобиля покинули аэропорт и отправились в пригород столицы. Спустя немного времени автомобили въехали на территорию двухэтажной виллы с высоким забором. На территории росло много деревьев, которые приехавшие раньше видели только на картинках. В помещениях работали кондиционеры, а обстановка была как в каком-то дворце. Парни с удивлением перемещались по комнатам, всё осматривая. Сопровождающие объяснили, что комнаты предназначены для двоих.

Минут через сорок во двор въехали два автомобиля, на которых прибыло командование специальных войск Республики Куба. Принимающая сторона устроила товарищеский ужин. Все выпивали и общались. Кубинцы очень быстро говорят, и их испанский отличается от классического — не все прибывшие понимали некоторые обороты речи. Общение дополнительно способствовало изучению кубинского испанского.

Первую неделю проводили на вилле, выезжали на экскурсии, купались в океане и отдыхали на пляжах. Отличное питание и новые впечатления расслабили парней. А после посещения всемирно известного кабаре «Тропикана» казалось, что они отдыхают в раю.

Кубинские представители на задаваемые вопросы предпочитали отвечать уклончиво. Всё было замечательно: парни отдохнули душой и телом. Но через десять дней выяснилось, что всё происходящее ранее являлось всего лишь акклиматизацией.

В шесть утра автобус увозил ребят из столицы благословенной Кубы. После десяти дней отдыха, включающих ночные гулянья, все спали. Спустя некоторое время автобус съехал с основной дороги и, петляя по проселочной, углублялся в горы. За окнами сменился пейзаж: больше не попадались небольшие деревушки, вокруг — только горы и густые джунгли. Автобус притормозил перед воротами, которые распахнули двое вооружённых солдат. Въехав на территорию, он медленно пополз дальше.

Учебный центр, окружённый горами, имел собственную вертолётную площадку и стрелковые городки. Один из них имитировал город — со своими улицами, светофорами, пешеходными переходами, магазинами и кафе.

Периметр учебного центра был обнесён колючей проволокой, а на углах размещались вышки с вооружёнными солдатами. Вокруг видны семь вершин, поросших джунглями. Лагерь, где предстояло жить прибывшим, расположился в низине. Это был легендарный лагерь, где проходил подготовку отряд под командованием команданте Че Гевары. А по вершинам, видимым из лагеря, проходила многокилометровая тропа, носящая имя команданте. Как говорили кубинцы, если боец прошёл тропой Че Гевары, ему можно доверить выполнение любой задачи.

Группу встречали военные, одетые в различные виды камуфляжа, и, глядя на них, можно было составить представление, где в последнее время действовали бойцы кубинского спецназа.

Парни во все глаза смотрели на окружающий лес, вспоминая всё, что знали о джунглях. Но, кроме того, что они непроходимы и там полно всяких гадов, на ум ничего не приходило.

Группу разместили в одноэтажной казарме. Судя по количеству кроватей, центр готовил специалистов в большом количестве. Перед прибытием группы из СССР из лагеря убрали всех курсантов. Видимо, не хотели показывать советских специалистов, но и не скрывать тех, кто проходит подготовку. Группу встретил полковник в трёхцветном камуфляже.

— Мы рады приветствовать вас! Обмундирование ждёт вас в казарме, всё подобрано по предоставленным вами размерам. Получаем оружие и сразу сдаём его в оружейную комнату — вам оно пока не понадобится. Сегодня отдыхаете, по лагерю разрешено передвигаться только с сопровождающим офицером, — произнёс полковник по-испански.

Группа переоделась в форму цвета «олива» и после завтрака выдвинулась на небольшую экскурсию по территории базы.

Два офицера продемонстрировали, как проходят стрелковый городок… Группа, включая Седого, смотрела на всё широко раскрытыми глазами. Стрелковая подготовка на курсах и в подразделении была на высоте, но, увидев, как работают кубинцы, парни были впечатлены. Мишени были настолько разнообразны, но самое главное — некоторые нельзя было поражать. За доли секунды стрелки должны были определить, представляет ли цель угрозу… Кубинцы стреляли, фактически не целясь, и из разных положений. При этом безошибочно определяли принадлежность мишени. Двойка отработала идеально…

— Командир, а ведь они круче нас работают… — произнёс кто-то из группы.

— Ну, тут бы я поспорил… Мы тоже кое-что можем… — качнул головой Седой. — Но приходится признать, что эти двое хороши. И если у них таких ребят много, то в реальном бою мне бы хотелось, чтобы они были с нами на одной стороне.

Далее прошли в большой спортзал, где проходили занятия по рукопашному бою — как с оружием, так и без. У кубинцев выработан свой особый стиль, разработанный кубинцем, проходившим обучение у японских мастеров. Глядя, как работают те же офицеры в рукопашной схватке, парни кивали головами и обсуждали увиденное. Каждое движение выверено до мелочей, никаких лишних затрат энергии. Всё рассчитано на обезвреживание или уничтожение противника.

Увидев только малую толику того, что предстояло освоить за три месяца, все сделали вывод, что приехали не зря, хоть и понимали: будет не просто трудно, а нереально трудно.

После ужина в расположение зашёл офицер и двое солдат. Принесли форму для занятий, которые начнутся утром. Это были сандалии, шорты, лёгкие майки и сумки, похожие на противогазные, внутри которых было много чего интересного и непонятного. Офицер попросил ни к чему не прикасаться — утром инструктор всё объяснит.

Перед входом в казарму размещён деревянный настил, на котором установлены плетёные кресла. После ужина все собрались и расселись, отдыхая.

— Что скажете об увиденном? — Седой смотрел на всю группу.

— Подготовка у них добрая, а материальная база так получше нашей. Один городок чего стоит. А мы ведь ещё многого не видели. То, что они нас ещё удивят и не раз, даже сомневаться не приходится. Вопрос — чего нам это будет стоить… — произнёс один из парней.

— Вот завтра на тропу выйдем и узнаем, — улыбнулся Седой. — Сдаётся мне, не зря они нас умасливали неделю… Сначала погрузили в рай, пришло время спуститься в ад.

— Командир, думаешь, эта полоса настолько крута? — спросил кто-то из парней.

— Не думаю… — Седой посмотрел на сидящих. — Уверен. Семь вершин, окружающие лагерь, — по всем надо пройти. И не забывайте: это джунгли, а не лес средней полосы. Плюс какие и сколько там ловушек — даже представить сложно. Конечно, завтра нас прогонят по облегчённому варианту, чтобы понять наш уровень. А вот потом… В общем, готовимся к самому сложному. Думаю, эти три месяца мы запомним на всю жизнь.

— Командир, не нагнетай. Посмотри, какое чистое небо, а воздух! Такого у нас нет, — подняв голову к небу, произнёс кто-то из ребят.

— Будет тебе и небо, и воздух, и все остальные прелести. Готов поспорить, завтра вечером всё это тебя интересовать не будет, — засмеялся Седой. — Всё, ребятки, разбегаемся. Завтра — непростой день.

Подъем в шесть, легкая по меркам парней тренировка. Всего-то пару кругов по территории, потом покрутились на турниках и брусьях. Плотный завтрак и час отдыха.

Около девяти утра появился один из вчерашних офицеров.

— Одеваем шорты, майки и сандалии, берем сумки и выходим строиться. На все — пять минут.

Парни не могли сдержать улыбки, глядя друг на друга. Видок, конечно, был «боевой»: обтягивающие камуфлированные шорты, камуфлированные майки-«алкоголички», сандалии и панамы или косынки на головах.

— Командир, мы на пляж? — засмеялся один из парней.

— Будет тебе пляж… в ближайшем болоте, — усмехнулся Седой.

Офицер прошелся вдоль строя и улыбнулся. К стоящим подошли трое: офицер и двое солдат, притащивших что-то похожее на автоматы. Когда они свалили всё на землю, улыбки и смех стихли.

— Разбираем… Это ваше оружие, — произнес офицер.

Отлитые из какого-то металла автоматы в точности повторяли «Калашников», вот только весили килограмм семь-восемь… К такому муляжу была привязана тонкая веревка — видимо, для удобства переноски. Также каждому бойцу полагались два подсумка с эмитаторами мин — металлические болванки, отлитые из того же металла, что и автоматы… Так бесхитростно у каждого бойца появился груз килограмм на пятнадцать. В группе уже никто не улыбался.

— Чего не веселимся? — Седой посмотрел на парней. — То-то… Теперь нас будут учить Родину любить…

Подошедшие инструкторы с улыбками осмотрели строй, отдали приказ разбиться на двойки.

— Сегодня пробный выход. Тропа протяженностью всего семь с половиной километров. Мы пройдем по всем семи холмам, будем подниматься и спускаться, соблюдая все меры предосторожности. Уклоны доходят до пятидесяти градусов. Помимо естественных препятствий, на всем протяжении — множество мин, растяжек, ловушек и засад. Постарайтесь самостоятельно обнаруживать их, хоть это будет и непросто. Инструкторы будут оказывать вам содействие. Оружие держим готовым к применению — и неважно, что в руках муляж, — произнес инструктор на испанском, улыбаясь.

Первыми двигались двое инструкторов — плавные, кошачьи движения. Со стороны казалось, что они перетекают в пространстве, как густая жидкость. Двигаясь парами, колонна втянулась в джунгли. Еле заметная тропа, извиваясь, постоянно поднималась выше и выше. Уклон — градусов пятьдесят, сандалии постоянно скользят по глине и траве. Вокруг — густой, липкий воздух, он ощущался всем телом. Через полчаса движения тело покрылось потом и грязью от падений.

Инструкторы останавливались и показывали очередную мину или ловушку — группа пока не сумела обнаружить ни одной. Седой качал головой, думая про себя: «Группа подготовленных бойцов с боевым опытом шла по джунглям, как слепые котята».

Тропа была просто усеяна всевозможными изощрёнными ловушками, а мины и растяжки служили всего лишь дополнением. Парни скользили и падали, тихо матерясь. Двое инструкторов двигались в голове колонны и двое сзади, только улыбались, глядя на ребят. Спускаться оказалось ничуть не легче: падали, поднимались и снова двигались вперёд. Через несколько часов спустились к ручью, который тоже был усеян минами и ловушками. Группа, тяжело дыша, стояла у воды, посматривая на инструкторов.

— Ну, как вам прогулка? — улыбаясь, спросил инструктор.

Инструктор снова прошелся вдоль строя. На лицах парней по-прежнему было написано недоверие.

— Раненый или убитый в группе — это поражение всей группы. Поэтому мы вас научим быть незаметными, даже если противник находится всего в паре шагов от вас.

Лица парней расплылись в улыбках, послышались нервные смешки. Капитан покачнулся с пяток на носки, поглядывая на строй.

— Вот спасибо! А то мы уж подумали, что с голыми пятками на пулемёты… — произнёс один из парней на испанском.

Капитан прищурился, смотря на говорившего, достал свисток и резко свистнул.

В пяти метрах перед строем медленно поднялись двое с автоматами на перевес. Оба были одеты в маскхалаты, со спины густо обвязанные травой; оружие тоже замотано травой. Группа стояла, слушая инструктора, уже полчаса и даже не подозревала, что рядом, в траве, лежат бойцы. Постояв минуту, они так же медленно опустились, словно стелясь, как утренний туман.

Инструктор дважды свистнул. Метрах в тридцати была чёрная, выжженная площадка — словно там жгли напалм. И из этого чёрного пятна поднялись трое «привидений», тоже с автоматами наперевес. Одетые в такие же шорты, как у парней, только вымазанные то ли сажей, то ли углем. Тела и лица — чёрные, блестели только белки глаз. Постояв минуту, они так же медленно опустились, снова слившись с пространством. Три длинных свистка — и ещё около тридцати бойцов поднялись на дальнем конце поля, постояли и опустились, растворившись в окружающем пространстве.

Инструктор дал три длинных свистка и посмотрел на стоящих в строю.

— Теперь все бойцы получили команду начать движение, — пояснил он.

Парни всматривались в поле и чёрное пятно. Они видели, где опустились бойцы, и пытались разглядеть движение. Но ничего не замечали — только лёгкий ветерок шевелил невысокую траву.

— Да нихрена они не двигаются, — всматриваясь, произнёс один из парней.

Минут десять все обсуждали происходящее, но толком рассмотреть ничего не могли. Седой молча вглядывался вдаль — казалось, он заметил движение на выжженном пространстве, сконцентрировался на точке. Но, сколько ни всматривался, снова не мог заметить движение. Инструктор поглядывал на ребят, прислушиваясь к русской речи — и, кажется, понимал, о чём они говорят.

— Ох и дурят нас, братья… — ухмыляясь, произнёс один из бойцов.

Инструктор резко выхватил свисток и коротко свистнул. Посмотрев на парней, он снова улыбнулся произведённому эффекту. Бойцы поднимались с земли, но теперь они были уже в других местах — не там, где их видели в последний раз. Лица парней выражали не просто удивление — все были поражены. Даже наблюдая за полем и примерно зная, где находились бойцы, никто не смог заметить, как они переместились.

Офицер с удовлетворением смотрел на стоящих перед ним — нужный эффект был достигнут, и группа готова к усвоению материала.

— Твою мать… Хорошо, что эти ребятки на нашей стороне, — тихо пробормотал Седой.

Капитан пригласил от каждой группы «воинов-призраков» по одному бойцу, чтобы парни могли их рассмотреть. Со стороны это выглядело забавно: десять крепких мужиков в шортах разглядывали и ощупывали маскхалаты, обходя кругами троих бойцов в разномастной экипировке — двое в камуфляже с привязанной травой и один, измазанный сажей или углём, на котором были только шорты. Наверное, так же выглядели папуасы, впервые увидевшие европейцев. Вот только в роли папуасов теперь выступали советские спецы.

После небольшого перерыва приступили к самому основному — технике передвижения. Один из офицеров-инструкторов стоял перед парнями, на котором были одеты только шорты, даже сандалий на ногах не было. Сумка и автомат дополняли образ, который не вязался с бойцом спецназа. Небольшого роста, весь состоящий из мышц и сухожилий, с живыми, смешливыми карими глазами на лице.

По команде капитана инструктор согнулся, выставив вперед автомат и высоко задирая ноги, очень медленно двинулся вперед. Шаги напоминали движения цапли по болоту. Глядя со стороны, создавалось впечатление, что он перетекает, настолько плавными и медленными были движения. При этом корпус оставался неподвижным. Стопы медленно опускались на землю, ощупывая её, будто там могло быть стекло или гвозди. Группа с удивлением смотрела на инструктора — о таком методе передвижения на поле боя парни даже подумать не могли.

— Стой! — выкрикнул капитан, и инструктор застыл.

Инструктор медленно и плавно начал опускаться на землю, будто стекая. Прежде чем лечь, его тело застыло на расстоянии пары сантиметров от земли. Опираясь только на предплечья и пальцы ног, при этом автомат лежал на кистях рук, он нежно коснулся земли — сначала животом, потом бедрами, будто ощупывая её. Опустился полностью, постоянно ведя наблюдение в сторону противника.

— Это основные движения на поле боя. Оголённое тело нужно для того, чтобы боец мог почувствовать растяжку. Высоко поднятые ноги, делая шаг, — это перешагивание растяжки. А ощупывание стопой почвы — это проверка на наличие мин… — Капитан посмотрел на группу.

— Да ну на… Ногой нащупать мину? Быть этого не может, — произнёс один из парней.

— Со временем у вас придёт чувствительность стопы. Вы же в состоянии в темноте нащупать и поднять пальцами ног ручку или карандаш…

— С такой скоростью движения война закончится, прежде чем доберёшься до объекта! — махнул кто-то из парней.

— Это скрытое передвижение при проведении спецоперации. А в атаку у нас бегут так же, как и у вас. А если требуется убежать, то это мы тоже умеем, — капитан улыбнулся и продолжил: — Что вы видите впереди?

— Лес он и есть лес, — переглянувшись, пожали плечами парни.

— А если присмотреться?

— Ну, листва шевелится, некоторые деревья чуть качаются на ветру…

— Вот именно. Сам лес — это сплошная стена, состоящая из деревьев и кустов, которые сливаются, создавая фон, и вы способны отчётливо увидеть только движение: взлетевшую птицу или качающиеся ветки на ветру. Или передвигающегося человека — уже не говорю про бегущего. Но если на фоне леса будет двигаться инструктор так же медленно и плавно, как вы только что видели, вы его просто не отличите от общего фона. А если в сумерках или ночью? И с применением средств маскировки?

— А как быть ночью? Если, например, взлетела осветительная ракета? — Седой смотрел на капитана.

— Если вы упадёте резко, вас заметят, а опускаясь плавно, вы так и останетесь незамеченными, слившись с фоном. Когда ракета поднимается, она всё освещает, а когда опускается — всё отбрасывает тень, и вы, опускаясь медленно, создаёте такой же эффект. Благодаря этому вы сливаетесь с окружающим пространством и остаётесь незамеченным.

Всё происходящее произвело впечатление. Парни бурно обсуждали увиденное и услышанное, будто первоклассники, впервые оказавшиеся на уроке.

Отдав команду, капитан построил всех в две колонны, приказал снять майки, и началась отработка увиденного. Инструкторы подсказывали и поправляли, если кто-то совершал ошибку или двигался быстрее требуемого. Отрабатывали как ходьбу, так и движения на животе. Это нельзя было сравнивать с привычным передвижением по-пластунски. Тут всё было сложнее. Лежа на животе, боец чуть вытягивал руки, держа автомат на кистях. Приподнимаясь на вытянутых руках и пальцах ног, усилиями стоп продвигал себя вперёд. Таким методом метр пространства преодолевался за шесть-восемь движений. Поднялись в горку и спустились, преодолев в общей сложности метров пятьдесят. Тело ныло и отказывалось подчиняться. Подоспевшее время обеда спасло ребят.

Приведя себя в порядок, отправились в столовую, а после инструкторы устроили час отдыха. Уснули все и сразу…

Класс теоретических занятий находился в том же здании, что и казарма, только вход был с другой стороны. Комплекс зданий — казармы, классов и столовой — разместился на небольшом возвышении. Если спуститься по тропинке вниз и влево, через ручей, то можно попасть на учебное поле, где располагался «батальон». Приблизительно в километре, у леса, виднелось ещё одно поле с большими цистернами для горючего. А ещё дальше — аэродром со стоящими вокруг взлётной полосы вертолётами и, видимо, макетами самолётов.

Прошли в учебный класс и расселись за столы. Инструктор посмотрел на ребят, кивнув, начал развешивать плакаты с изображением всевозможных ловушек.

— Мины, гранаты, взрывчатка — это всё хорошо. Но при долгом нахождении в джунглях много с собой не унесёшь. Да в принципе, это касается любой операции в любых условиях. Человеческие возможности ограничены, к сожалению. В боевых условиях вы можете оказаться в ситуации, когда у вас практически не останется боеприпасов, а по следу идёт поисковая группа. Уничтожать противника — основная задача на войне. И это можно делать не только оружием. На занятиях вы научитесь с помощью ножа и простой веревки устраивать смертоносные ловушки.

Парни рассматривали развешенные плакаты. На них были изображены всевозможные ямы и устройства, изготовленные из подручных средств. Они напоминали охотничьи ловушки, которые устраивают при охоте на волков и медведя, но только были более смертоносными — с жестоким африканским и азиатским смыслом. Из такой ловушки живым никогда не выбраться.

— Твою мать, такое мог придумать только извращённый ум садиста, — тихо произнёс Седой.

Ловушки действительно были изощрёнными: провалишься в такую по пояс — и распорешь живот, обратно человека вытащить невозможно, надо раскапывать всё сооружение. Провалишься в яму — и крышка захлопнется внутрь, а внизу множество заострённых кольев. Оттянутые в разные стороны деревья, а под ногами тонкие верёвочки — зацепил такую и получил деревянный кол в живот… Но самое главное — такие ловушки делались настолько мастерски, что могли срабатывать не на первого идущего, а на третьего-четвёртого. Это уже высший класс партизанской войны.

Занятие пролетело мгновенно. Парни находились ещё под впечатлением, но надо было двигаться дальше. Инструктор по физподготовке выглядел впечатляюще — высокий здоровяк с аккуратной бородкой. Его искренняя, открытая улыбка выдавала в нём добряка. За два часа этот «добрый» инструктор выжал все оставшиеся соки из группы, хотя ничего сверхъестественного не требовал. В конце занятия он показал серию приемов штыкового боя. Инструктор продемонстрировал мастерское обращение с автоматом. Глядя на него, стало понятно, что в армии не уделяют должного внимания этому виду боя. Парни восхищённо смотрели на инструктора и не удержались от аплодисментов. Инструктор поблагодарил всех и отправил на ужин.

Опять пустая столовая, и только два накрытых стола. Парни расселись и, не торопясь, обсуждая прожитый день, наслаждались едой.

— Командир, всё, конечно, очень круто, но не всё применимо у нас, — жуя, произнёс один из парней.

— Согласен, но кто сказал, что мы не можем полученный опыт адаптировать под наши условия? Мы здесь, чтобы получить бесценный опыт, а уж как им воспользоваться — придумаем. Тем более пока мы узнали только малую толику, основное ещё впереди. Главное, что потихоньку втянулись, и нагрузки уже не вызывают той усталости, что по приезду. Вернёмся домой — изменим всю систему тренировок, — Седой посмотрел на парней, сидящих за столом.

— Командир, у нас ещё стрельб не было.

— Думаю, они принесут много интересного. Вы же запомнили, как кубинцы работали в штурмовом городке?

Парни, закончив ужин, с наслаждением пили крепкий, терпкий, с лёгкой горчинкой кофе. В помещение вошёл инструктор.

— Вы закончили приём пищи? Тогда переодеваемся, форма в расположении, и через пятнадцать минут строимся на улице перед казармой.

Парни переглянулись и посмотрели на Седого. Тот с улыбкой развёл руками…

Переодевшись в кубинский камуфляж, парни построились перед казармой.

— Получаем оружие и выдвигаемся на стрельбище.

Получив автоматы и снарядив магазины, выдвинулись на полигон, расположенный за аэродромом. На удивление, стрелковое пространство оказалось простейшим — с натыканными мишенями в разных местах. Два офицера встретили группу и предложили пройти в палатку, выпить по чашечке кофе, пока не стемнеет окончательно.

— Как вам наш центр? — спросил молодой офицер с погонами полковника.

— Всё замечательно, а ваши инструкторы — большие мастера своего дела! — делая глоток кофе, произнёс Седой.

— Такое приятно слышать от специалистов столь высокого уровня.

— Знаете, узнавая много нового, мы чувствуем себя маленькими детьми по сравнению с вашими инструкторами, — улыбнулся Седой.

— Не скромничайте. Мне довелось наблюдать за работой вашей группы в Анголе. Там были вы и ещё двое молодых парней, присутствующих здесь. Встреча с бойцами из подразделения «Баффало» для многих заканчивается печально. А ваши парни их положили и сумели взять в плен.

— Простите, мои ребята не знали, что их противник столь смертоносен, — видимо, это и помогло, — сдержав улыбку, произнес Седой.

— Скромность — хорошая черта, но не в бою… — полковник посмотрел на ребят.

Сергей с Игорем стояли в стороне и не слышали разговора Седого с полковником — они наслаждались вкуснейшим напитком.

— Ещё бы пять капель коньячка — и было бы совсем хорошо, — прикрыв глаза, произнёс Сергей.

— Сейчас наши братья нам подкинут ещё чего-нибудь, что мы охренеем и без коньячка.

— Игорь, как вернёмся в Союз, сразу едем в «Интурист» и с наслаждением пьём самый лучший коньяк…

— Поддерживаю, — засмеялся Игорь.

Полог палатки откинулся, вошедший офицер молча кивнул, глядя на полковника.

— У нас всё готово. Прошу на улицу. Сначала наши ребята вам покажут, как выполняются некоторые упражнения. Они очень простые.

На рубеж вышли пятеро кубинцев. Луна еще не поднялась из-за сопок и света почти не давала. Мишени не видно совсем. Группа стояла сзади и видела только контуры впереди стоящих бойцов. Полная тишина, только слышно отдалённое кваканье лягушек или жаб.

Инструктор отдал команду, защёлкали затворы. Взвилась белая ракета, освещая всё поле с мишенями. Можно было различить траву, редкие кусты и белые круги на мишенях. Кубинцы пришли в движение. Их стойки — с чуть согнутыми ногами и плотно прижатыми к поясу автоматами — напоминали стойку в карате. Короткие очереди по два патрона разорвали тишину. Перенос стрельбы от мишени к мишени осуществлялся доворотом корпуса. Ракета погасла, и стрелки пришли в движение, меняя позиции. Взвилась вторая ракета — тишину снова разорвали автоматные очереди. Отстрелявшись, разрядили оружие. Офицеры предложили пройти осмотреть мишени. Результат впечатлил: на поле было расставлено около тридцати мишеней, все поражены, и не по разу. Обсуждая, группа вернулась на исходную.

— Главное при такой стрельбе — мышечная память в изготовке к стрельбе. Надо чувствовать корпусом, всем нутром, куда направлен ствол. Цельтесь телом, а не глазами, и тогда всё начнёт получаться, — дал пояснение полковник.

Первая пятёрка вышла на рубеж. Парни стояли, вглядываясь в темноту. Инструктор прошёл, показывая, как надо встать и как держать автомат во время стрельбы. Отдав команду, инструктор встал за спинами стрелявших. Защёлкали предохранители и затворы. Взвилась ракета и повисла над полем. Парни стреляли от пояса… Сменив позиции, дождались второй ракеты и продолжили…

После осмотра мишеней все были готовы посыпать голову пеплом. Привычная стрельба в таких условиях была просто невозможна без специальных приборов, а новые навыки ещё не привиты. Исходя из этого, результат был предсказуем: почти все мишени оказались даже не задетыми. Вторая пятёрка отстрелялась не лучше.

На рубеж вышла следующая пятёрка инструкторов и заняла позиции. Парни с интересом смотрели, что же покажут эти бойцы. Они так же встали, чуть согнув ноги и прижав автоматы. Полковник коротко свистнул — и всё пришло в движение. В абсолютной темноте инструкторы открыли стрельбу, ориентируясь только по всполохам от очередей товарищей. Все движения выверены и слажены. Одна-две короткие очереди — и смена позиции. Глядя со стороны, можно было принять всё за хаос на поле. Но бойцы контролировали как мишени, так и все перемещения товарищей.

Осмотр мишеней показал, что поражены были все. Как практически в абсолютной темноте это удавалось, оставалось пока загадкой.

— После изготовки самое важное — это человеческий глаз. К темноте он привыкает около десяти минут. Если вас осветила ракета, можете считать, что десять минут вы слепы. В такие моменты надо прикрыть глаза и сквозь веки следить, как свет затухает. Часовые так поступить не могут, а значит, у вас появляется преимущество, которое вы должны использовать, чтобы выжить.

Инструктора ещё долго растолковывали, как стрелять в темноте, и было видно, что вопросом они владеют серьёзно. А значит, всё это прошли не на полигонах, и если живы — значит, всё прочувствовали на собственных шкурах.

В расположение вернулись поздно ночью, помылись, постирались и приготовились отдыхать.

— Парни, нам преподали ещё один очень серьёзный урок. Слушаем, запоминаем, учимся. Когда-нибудь эти знания и навыки могут спасти нам жизни… — произнёс Седой.

Время словно ускорилось, дни замелькали будто листки календаря. По утрам вместо бега отрабатывали методы передвижения. Общефизические упражнения тоже не забывались, но они плотно переплетались со специальными. И это начало давать результаты: тело перестало воспринимать нагрузки как издевательство. Практически все сбросили вес и теперь состояли из мышц и сухожилий, как и большинство инструкторов. Ноги укрепились, и теперь парни, застывшие в одной позе, могли так провести продолжительное время.

Дневные тренировки плавно переходили в ночные, а иногда могли длиться по несколько суток подряд. Проход по тропе Че Гевары уже не вызывал сложностей — парни легко определяли ловушки и расставленные сюрпризы. А инструкторы продолжали всё усложнять и изощряться в размещении ловушек. При разминировании могли под мину установить гранату, но, уже зная о коварстве инструкторов, парни были готовы к любому развитию событий.

Новые методы переползания перестали казаться верхом садизма, и группа оттачивала мастерство на ежедневных тренировках. Парни сплачивались и превращались в единый организм.

Группа получила комбинезоны, такие же, как были одеты на «призраках», и целую гору ленточек. Инструктор быстро объяснил, что их надо пришить на комбинезоны на расстоянии не более пяти сантиметров друг от друга. Курсы «кройки и шитья», конечно, никто не заканчивал, но иголку с ниткой умели держать все. Несколько часов ушло на обшивку. Инструктор заглядывал в расположение и удовлетворённо кивал. Все были рады неожиданному отдыху и перешучивались, когда кто-нибудь в очередной раз тихо матерился, уколов палец уже неизвестно в который раз.

Когда всё было готово, инструктор приказал надеть комбинезоны и удовлетворённо ходил вокруг. В надетых костюмах все были похожи на волосатых чудовищ.

— Помните, какая трава растёт на поле? — инструктор смотрел на ребят. — Подберите такую же и увяжите на костюм. Встречаемся через тридцать минут.

Рвали траву, вязали — в итоге всё было готово. По команде надели получившиеся маскхалаты: они стали тяжелыми и некомфортными, кое-где кололо и давило. Инструктор выслушал ребят и отдал команду исправлять.

— Пока не почувствуете на своей шкуре, объяснить не получится. Костюм не должен создавать дискомфорта.

На исправление ушло ещё полчаса, затем травой обвязали автоматы и отправились на главное поле, где каждый день отрабатывалось передвижение.

Инструктор построил группу, предложив каждому по очереди лечь в траву метрах в десяти и замереть. Вот тут-то и выяснилось, что не вся трава одинаковая — даже на одном поле она смотрится совершенно по-разному. Исправив небольшие недочёты, инструктор уложил группу в траву. Изредка давал команды продвинуться на какое-то небольшое расстояние. Это давало возможность почувствовать поле и надетые комбинезоны. Ведь они должны стать второй кожей — ты должен через них чувствовать всё под собой.

— Как-то при выполнении задачи мне и еще двум товарищам пришлось лежать без движения почти сутки. Рядом с нами остановился грузовик, полный солдат, и они по какой-то причине решили задержаться… — Инструктор замолчал, будто вспоминая что-то.

— И… — спросил кто-то из парней, уткнувшись лицом в траву.

— Встать! — скомандовал инструктор.

Группа вскочила, разминая затекшие тела, и радостно переговаривалась.

— А где инструктор? — Седой смотрел на парней. — Ищем.

Парни перемещались по полю, пинали кочки, но инструктора нигде не было.

— Может, у него живот прихватило, — заржал кто-то из парней.

— Ищем… — улыбнулся Седой.

Поиски не давали результата. Парни виновато посматривали на Седого.

— Строимся в одну шеренгу и протаптываем метр за метром.

Минут через десять один из парней наступил на инструктора. Все обрадовались, будто нашли клад.

На помост у казармы выставили столы, и группа переместилась туда. Инструктор рассказывал о разновидностях травы, объяснял, какая более сочная, а какая мгновенно высыхает, у какой сок безвредный и не имеет запаха…

Инструктор отправил парней собирать траву, а потом в металлических мисках давить её ложками, чтобы она дала сок. А еще несколько парней под присмотром инструктора толкли головешки.

— Уголь должен быть полностью прогоревшим, толочь необходимо до состояния пудры. Все видели придорожную пыль? Она как вода, но сухая — черпаешь в ладонь, а она стекает. Вот до такого состояния надо истолочь уголь.

Затратив на выдавливание сока и превращение угля в пудру несколько часов, отправились на ужин. На удивление, в столовой присутствовали все инструкторы и офицеры учебного центра. Группа уже привыкла, что в столовой никого не бывает, а тут столы составлены в один большой и даже как-то оформлены празднично. Ели все вместе, шум разговоров наполнял помещение.

— Серег, они нас куда-то провожают? — тихо спросил Игорь.

— Ага, в последний путь…

Игорь посмотрел на друга: в глазах Сергея плясали бесенята. Мужчина качнул головой и, хлопнув друга по спине, улыбнулся.

После ужина группа в сопровождении всех офицеров отправилась на продолжение занятий по маскировке. Постепенно начало темнеть, и офицеры посерьезнели.

Сергея, Игоря, Седого и еще двоих парней инструкторы натирали угольным порошком, разведенным водой до кашицы. В емкость с красно-коричневой глиной инструктор добавил немного угля, и этим раствором намазали еще двоих бойцов. Остальных одели в комбинезоны, густо вымазали лица и кисти рук соком трав. При свете тусклых фонарей на парней стало жутковато смотреть — они были похожи на изможденных, больных и голодных…

— Группа для выполнения задания готова, — отрапортовал инструктор, посмотрев на построившихся ребят, которые сдерживали смех, глядя друг на друга.

Полковник прошелся вдоль строя, покивал головой.

— Вы — достойные сыны Советского Союза! Мы горды, что нам выпала честь работать с вами! Вы наши старшие братья, и вы — великие люди, не стесняетесь учиться у нас! ¡Venceremos! ¡Patria o muerte! (Мы победим! Родина или смерть!) — завершил свою речь полковник.

— Хана котёнку, — тихо произнёс Сергей, пряча улыбку.

— Кажется, это экзамен, — тихо шепнул Игорь.

— Сегодня вам предстоит повторить подвиг наших братьев! Инструкторы хорошо подготовили вас, и мы уверены, что всё пройдёт как надо.

Полковник кивнул инструктору, осмотрел стоящих перед ним бойцов и снова кивнул, собственным мыслям.

— На исходную…

Группа растворилась в темноте. Все понимали: этот экзамен решит, признают их равными или будут посматривать свысока, даже осознавая, что они «старшие братья». Парни десятки раз проходили маршрут для уничтожения «батальона», но всё это было на тренировках и под присмотром опытных инструкторов, которые вовремя поправляли и указывали на ошибки. Да и на объекте никогда не было подготовленных бойцов — только мишени и макеты. А тут их разместили в местах, где можно было обнаружить группу.

Выбор маршрута подхода полностью возложили на командира группы, а роли распределили давно и отрабатывали до изнеможения.

Экзаменующие не знали точку входа группы на объект. Офицеры и инструкторы разместились на возвышенности, пили вкусный кофе и наблюдали за полем и объектом, которые регулярно освещались сигнальными ракетами. После затухания каждой инструкторы бурно обсуждали обстановку, а инструктора по маскировке радовало, что никто ничего необычного не заметил. Это означало одно: группу он подготовил на отлично.

Numero uno («номер один») — это основной человек в составе группы. Он самый опытный, тренированный и удачливый. Он всегда движется первым. На нём — большая ответственность за всю группу. Как правило, он движется без оружия: его задача — разминирование и обнаружение ловушек. Первым полз Седой — его пятки маячили в полуметре от лица Сергея. Стопы синхронно подтягивались каждые десять — пятнадцать секунд, на мгновение замирали, и тело уходило вперёд. Движущийся следом чутко следил за этим моментом, а все остальные — друг за другом. Движение вперёд все совершали синхронно. «Номеру один» труднее всех: он вытягивает руки вперёд, держа их на весу, и прощупывает почву впереди, после чего — правой рукой от груди и в сторону, следом левой. И так — сантиметр за сантиметром. Группа замирала, прикрывала глаза и утыкалась в землю при появлении ракеты.

При обнаружении мины или растяжки «номер один» приступал к разминированию. Для этого в сумке были бамбуковые палочки разной длины: короткие — для обозначения пути и длинные — для растяжек… Группа замирала на пару минут и отдыхала.

Группа медленно приблизилась к рядам колючей проволоки. В сумке имелись скобы разного размера. Часть «колючки» прижималась к земле, часть растягивалась с помощью скоб, чтобы пролезло тело… И, конечно, проверялась почва на наличие мин и растяжек. На это уходили томительные минуты. Пока «первый номер» проделывал проход, группа снова отдыхала.

Бойцы прикрытия оставались у «колючки», наблюдая за часовыми. Пятеро проникли на территорию и расползлись в разные стороны. У каждого — своя задача, и всё выверено до секунды…

Сергею и Игорю достались казармы — каждому по две. Трое во главе с Седым уползли для уничтожения техники…

Сергей замер у стены казармы, вслушался в тишину. Из сумки извлёк толовые шашки, вставил детонатор — отрезанный на пять секунд бикфордов шнур с привязанными спичками. Снарядил все шесть шашек и затаился в ожидании сигнала. Автомат плотно разместился за спиной, чтобы ничего не мешало рукам. Кажется, сердце бухает в тишине, и его слышно на километр. В ушах — лёгкий звон от напряжения. Прикрыл глаза и глубоко вдохнул пару раз, тихо выпуская воздух из лёгких. Мысленно прокрутил все дальнейшие действия…

Два выстрела слились в один… Это сигнал к началу. Двое бойцов, оставшихся за колючей проволокой, сняли часовых на вышке…

Сергей, не появляясь в проеме окна, кистью руки забросил шашку. Два шага до следующего окна — шашка влетает внутрь, следующее окно — и всё повторяется. Быстрый бросок к следующей казарме — шашка летит в первое окно. В голове проносится мысль: «Почему нет взрыва в первой казарме? Неужели ошибся с длиной шнура…»

Уже на углу второй казармы раздается серия взрывов в первой. Всё окрашивается в красно-желтые цвета, и вокруг уже грохочет… На всё про всё уходит десяток, максимум пятнадцать секунд.

К ограждению все несутся по выверенным маршрутам. Бросок — и тело привычно проскальзывает на другую сторону «колючки». Взрывы раздаются с новой силой: это рвутся заряды с замедлителем, установленные на технику… Как говорят кубинцы, это последний привет от спецназа.

Не считая подхода к объекту, на всё было затрачено менее двух минут — и парни скрылись в джунглях. Группа без потерь уничтожила батальон противника.

Джунгли Острова Свободы уникальны. Они совершенно безопасны: в них нет ядовитых змей, насекомых и растений. В них без проблем можно добывать питьевую воду и пропитание.

Начался третий месяц обучения. Группа уже долгое время двигалась по джунглям, прихватив с собой легкие рюкзаки с провиантом, взрывчаткой и средствами маскировки. Уже привычно пробежав по тропе Че Гевары, углубились в горы. Физическая подготовка дала результаты, и казавшиеся ранее нагрузки теперь никого не беспокоили — всё стало привычным. Двигались, отрабатывая вводные, которые давали инструкторы.

В джунглях много плодовых деревьев, и группа на привалах лакомилась бананами и другими экзотическими фруктами.

Инструкторы много рассказывали о жизни острова и некоторых боевых операциях. У парней создавалось ощущение, что они не на учебно-боевом выходе, а в туристическом походе. Конечную точку маршрута инструкторы не называли, а только восхищённо произносили:

— Вот придёте — и увидите!

И группа продолжала двигаться, наслаждаясь несложными заданиями и красотой природы. Парни уже не обращали внимания на духоту и повышенную влажность.

К вечеру вышли к хижине местного жителя. Крыша, покрытая пальмовыми листьями, и плетёные стены — глядя на домик, все вспомнили книги про пиратов. Парни с восхищением смотрели на это сооружение.

Хозяин — пожилой кубинец в шортах и без рубашки, в старой соломенной шляпе, — улыбался, принимая гостей. Его кожа почернела от солнца и ветра, но черты лица были европейскими.

— Сегодня отдыхаем, завтра — новый день обучения… — произнёс инструктор.

На улице стоит маленький низкий стол и такие же лавочки. Парни расположились на них, а хозяин угощал их замечательным кубинским кофе.

— Это нереально, — вдыхая аромат, произнёс Сергей. — Мы где-то в глубине джунглей, с оружием, взрывчаткой, готовые ко всему — и пьём самый замечательный в мире кофе…

Хозяин хижины и инструкторы только улыбались…

Поужинав, разместились спать прямо на поляне. Хозяин хижины вынес плетёные подстилки, и парни разместились на них. Небо было усыпано немыслимым количеством звёзд. Так, любуясь невероятно красивым небом, все и провалились в чуткий сон.

Утром перекусили, и снова пили замечательный кофе…

— Всегда мечтал о кофе в постель, — улыбаясь, произнёс Седой. — И вот мечта сбылась…

— Командир, что-то мне подсказывает, что всё это неспроста… — Игорь глотнул кофе.

— Не порть утро, — улыбнулся Седой, делая глоток.

— Кубинцы ничего просто так не делают, так что этот кофе нам придётся отработать, — произнёс кто-то из парней.

Хозяин хижины и инструктор, улыбаясь, смотрели на парней, вслушиваясь в разговор. И хоть парни говорили по-русски, глаза кубинцев говорили, что они всё поняли…

Инструктор в сопровождении хозяина хижины повёл ребят в джунгли. По тропе шли недолго и остановились на живописной поляне.

— Что такое схрон, вам объяснять не надо. На этой поляне расположены два. Ваша задача — найти их… — Инструктор и сопровождающий присели в сторонке, наблюдая за парнями.

— А на какое количество бойцов рассчитаны укрытия?

— Один — на четверых, второй — на десятерых…

Поляну разбили на сектора и приступили к изучению. Облазили каждый куст и каждое дерево. Всё, что могло быть сдвинуто, пытались сдвинуть. Прощупывали почву проволокой и тонкими колышками. Через час Седой развёл руками, признавая поражение группы. Казалось, изучили каждый сантиметр пространства, но никаких признаков не обнаружили.

Первую крышку инструктор приподнял в центре поляны. Из глубины пахнуло сыростью. Отверстие для воздуха было мастерски замаскировано у ближайшего куста. Вход в схрон был очень узким, и попасть внутрь крупному мужчине не представлялось возможным. Парни осмотрели крышку схрона: тридцать сантиметров земли и дерна… Стало понятно, почему проволокой не нащупали крышку. Второй, больший схрон был сделан по тому же принципу. Парни всё осмотрели, и инструктор пригласил всех спуститься. Когда последний скрылся в глубине, инструктор закрыл крышку. Полная темнота, голоса тонут в глиняных стенах.

— Говорила мне мама: «Учись хорошо, сынок», а я, дурак, в разведчики пошёл, — произнёс Седой.

Это разрядило образовавшееся напряжение, и все засмеялись. Инструктор включил фонарик, направив свет в пол.

— И как тут быть, если по нужде захочется? — произнёс кто-то из дальнего угла.

— В ваших сумках есть пакеты, — улыбнулся инструктор.

— Так вонять же будет…

— Тут воняет, там стреляют, — инструктор показал пальцем наверх. — Выбирай…

В схроне группа провела чуть больше двух часов. Открыв крышку люка, сразу почувствовали разницу в восприятии окружающего мира. Ярко светит солнце, листья шевелятся от дуновения ветерка, какие-то птицы переговариваются в отдалении. И невероятно много свежего воздуха…

На следующей полянке инструктор и хозяин хижины предложили выбрать место и приготовить секретное укрытие для группы.

Выбрали место, исходя из тактических соображений. Начали оборудовать вход. Траву вокруг прикрыли лёгкими одеялами, сняли дерн и начали углубляться. Грунт лёгкий — песок вперемешку с вязкой глиной. Делать узкое отверстие входа — самое сложное. Вынимаемый грунт выкладывали на одеяло и уносили вглубь джунглей, пряча его на берегу найденного ручья.

Но самое сложное возникло после того, как углубились на метр. Инструктор сказал, что глубина должна быть не менее метра семидесяти. И при этом нельзя расширять вход. Обсуждение, как вытаскивать грунт из узкой ямы, завело всех в тупик…

— Надеюсь, вы покажете, как это делать, — решил схитрить Седой. — Вы же наши учителя, вы всё можете.

Инструктор, улыбаясь, покачал головой и предложил самим решить возникшую проблему.

Седой осмотрел стоящих ребят, и его взгляд остановился на Сергее.

— Серж, ты ж у нас МГИМО закончил и три языка знаешь… — усмехнулся Седой. — Значит, землю копать умеешь при таком-то образовании.

— Командир, так я всё равно не достану…

— Достанешь, — ухмыльнулся Седой.

Увидев выдранный метод извлечения грунта, кубинцы повалились на землю со смеха. Сергей с котелком опускался в яму, нагружал его, после чего двое вытягивали его наверх за ноги, а потом он опускался снова, предварительно высыпав содержимое котелка. Достигнув нужной глубины, дело пошло веселее — копать в сторону было проще.

Сергея сменил Игорь, парни оттаскивали грунт. Сидя в сторонке, Сергей тихо матерился, поглядывая на кубинцев и Седого.

К вечеру схрон был готов. Вся группа и инструкторы, спустившись, закрыли люк. Внутри места было достаточно, и еще немного осталось для еды, воды и оружия. Просидели около часа и, выбравшись, направились к хижине.

Перекусили и снова пили замечательный кофе. Спали легли опять на улице…

Утром — легкий завтрак и пара чашек замечательного, ароматного кофе. Быстрым маршем выдвинулись в джунгли. Инструкторы не говорили, куда направляется группа, но, посматривая на парней, лукаво улыбались. Зной вступал в свои права, и, несмотря на густые джунгли, становилось очень душно. Группа двигалась около часа.

Неожиданно джунгли расступились, открывая невероятно красивый вид. Слева — отвесная скала, из которой на высоте третьего этажа вырывается мощный поток воды, падая вниз в небольшое озеро. Вода в нем бурлила, ниспадая по террасе в большое, спокойное озеро с голубоватым оттенком. Вокруг — зеленые джунгли и горы, по верху поросшие растительностью. Парни, завороженные увиденным, стояли на каменистом берегу. Довольный инструктор, улыбаясь, посматривал на ребят.

— Купайтесь… — произнес хозяин хижины.

Уговаривать никого не пришлось. Сложив оружие, вещмешки и сумки, все прыгнули в воду. Она оказалась ледяной. Попытки постоять под струями водопада не дали результата — поток был настолько мощным, что просто сбивал с ног. Холодная вода обжигала и бодрила одновременно. Получив заряд положительных эмоций, все вылезли обсыхать на берег. К ребятам подсел хозяин хижины.

— Во время войны во Вьетнаме командование получило сведения, что на одном участке будет размещена база «гринго» с полевым аэродромом. Выбранное место имело большую ровную поляну, пригодную для взлета и посадки самолетов. Туда были отправлены четверо специалистов Да-Конг. Местные партизаны подготовили большой схрон прямо в центре поляны. Глубина — более двух метров, два помещения. Туда заложили много провианта, воды, оружия и очень много взрывчатки. «Гринго» быстро строили полевой аэродром со всей инфраструктурой. Когда строительство подходило к концу, четверо бойцов спецназа проникли в подготовленный схрон. Вокруг появилась колючая проволока, много охраны, минные поля. Бойцы месяц сидели в схроне, не выходя на поверхность. На аэродроме появились новейшие самолеты «Фантом», вертолеты… С началом боевой работы аэродрома спецназовцы начали выходить на поверхность, проводить доразведку местности. На это ушло пара недель. Бойцы ползали каждую ночь и знали каждую кочку, каждую расщелину, но ничего не предпринимали… Ждали сигнала из центра. В следующую ночь после получения приказа, нагруженные магнитными минами, они расползлись по территории — каждый нес по четыре мины… Первый взрыв раздался около трех часов ночи. Территорию освещали прожекторы, от взлетающих осветительных ракет было светло, как днем. Охрана прочесывала ближайший лес и открывала шквальный огонь по шевелящимся кустам. С рассветом прочесывание усилилось, но никаких следов найдено не было. Неделю «гринго» разбирались: потерять в одну ночь шестнадцать самолетов… Такого никогда не было. Все успокоилось через пару недель — самолеты снова летали на боевые, караул нес службу. Но все повторилось… И это уже была война «гринго» с собственным страхом. Они вырубили лес на десятки метров от ограждений, установили невероятное количество мин, усилили охрану. Аэродром снова начал функционировать… Но недолго. — Кубинец улыбнулся, глядя на внимательно слушающих парней. — В итоге аэродром перебазировали, потеряв на земле около шестидесяти самолетов.

— Парни из спецназа выжили? — глядя на замолчавшего рассказчика, спросил Сергей.

— Они не просто выжили, они научили нас, как надо бороться за свою Родину, — улыбнулся кубинец.

Парни сидели, обдумывая услышанное. Мужчина всматривался в лица ребят. Что он хотел там рассмотреть? Может быть, такую же готовность умереть за свою Родину и народ, как у тех четверых бойцов Да-Конг?

Почему кубинец выбрал именно это красивейшее место для своего рассказа? Понимал ли он, что своим рассказом в столь живописном месте послал мощный импульс в сердца парней? Что сравнение нахождения в схроне — между жизнью и смертью — и этого берега озера порождает вопросы: Кто ты? Ради чего живешь? И на что ты готов?

Возвращаясь в лагерь, двигались молча. Кубинцы ничего не делают просто так — в каждом слове и действии есть смысл. И в этот раз они снова достигли цели. Группа возвращалась, осознавая, что ради Родины они готовы на всё. И в этой жизни могут полностью доверять тем, кто сейчас рядом с ними.

Высокий майор-кубинец с густыми короткими волосами и аккуратной бородкой прошелся вдоль строя улыбающихся ребят. Парням он был хорошо знаком — инструктор по стрельбе из всего, что может стрелять, и, в теории, не может, но почему-то стреляет. Он научил группу стрелять от пояса из автоматов в любых условиях, днем и ночью, мастерски владеть пистолетами и стрелять из любого положения. Помощник в чине капитана стоял чуть сзади своего командира.

— Вы стреляли из миномёта? — остановившись, майор улыбнулся.

В костре потрескивают поленья, огонь поднимается вертикально, освещая лица сидящих вокруг. Капитан, взяв палку, пошевелил угли, и сноп искр взметнулся к небу, усыпанному звездами. Подняв голову, кубинец всмотрелся в лица троих парней из далекой северной страны, молча смотрящих на огонь. О чем они думают, глядя на пламя?

— Тогда была точно такая же ночь… — тихо начал капитан свой рассказ. — На этом же месте горел костер, вокруг сидело много молодых людей. Мне тогда было девятнадцать, и у меня только родился сын…

Капитан поднял лицо к небу, глубоко вздохнул.

— Команданте всматривался в лица собравшихся своими пронзительными глазами. «Здесь собрались лучшие из лучших. Здесь те, которые, не задумываясь, умрут ради счастья других», — произнес Команданте. Сидящие вокруг ловили слова человека, которого они любили и уважали. Ради которого умрут, не задумываясь ни на секунду. Аргентинец, по праву один из любимых сынов Кубы. Его возраст — это золотая середина между молодостью и старостью. «Завтра мы все будем далеко. Но одного человека я не возьму с собой… У тебя уже есть боевой опыт, но у тебя нет опыта любить своих детей», — произнес Команданте, глядя на меня. Для многих это прозвучало бы как приговор… Он знал, что я с готовностью отдам за него жизнь. Но он так же знал, что ради него я обязан жить. «Я всегда буду с тобой. Здесь, на этой тропе. На этом месте, где горит костер. И даже когда ты будешь вести по тропе новых, молодых, честных и неиспорченных бойцов. Тебе я поручаю быть и жить, вести подготовку тех, кто готов умереть ради жизни».

Капитан замолчал, поднял голову к небу. В его глазах блестели слезы. Парни, как завороженные, смотрели на капитана. Сегодня он привел их, уже своих учеников, в место «Партизанского очага Че Гевары». Капитан прикрыл глаза, успокаиваясь, и тихо продолжил:

— Когда из Боливии пришла весть о гибели товарища Че, я, сраженный этой вестью, пришел сюда — туда, где Команданте отдал мне свой последний приказ. Я развел костер… и встретился с ним. Я осознавал, что его уже нет в живых. Но это был он! Че умер… Но я его часто вижу на тропе. Я советуюсь с ним. Он — защитник слабых и угнетенных, он — лидер целых поколений, он — борец во имя истины и добра… — Капитан снова замолчал.

Взяв пару поленьев, он подбросил их в огонь. Искры взметнулись к звездам, а пламя жадно лизнуло сухую древесину, огонь ярко осветил присутствующих.

Трое молодых парней слушали капитана. Они знали его как конкретного человека, прекрасно разбирающегося в военном деле. Он воевал, был ранен… Седая голова и красивые, черные, пронзительные глаза, умеющие пробраться в самую душу. Он говорил, подняв глаза к небу, а на щеках танцевали всполохи костра — партизанского костра Че Гевары…

Эта ночь стала апофеозом веры капитана в этих троих парней, а его рассказ наполнил новым смыслом все дни, проведенные на Тропе Че Гевары.

Утром автобус отвёз ребят в столицу. Старый город с огромным количеством людей, машин, суетой и шумом произвёл на парней сильное впечатление после джунглей. Парни радовались встрече со своими товарищами из группы.

— И чем вы тут занимались? — Седой смотрел на улыбающихся ребят.

Утром выдвинулись на выполнение задачи. Этот экзамен посложнее уничтожения батальона. Там всё понятно: вот противник, а вот свои… А тут каждый прохожий может оказаться сотрудником спецслужб, и, как говорится, «мяукнуть» не успеешь, как окажешься в браслетах. А уж разговорить тебя они смогут — тут сомневаться не приходится.

Лица парней, прожжённые солнцем, были такие же загорелые, как и у местных. Но вот светлые, выгоревшие волосы и «рязанские» морды явно указывали, что парни — иностранцы, хотя на Кубе местные с европейскими чертами не были редкостью. Каждый из группы, выйдя на улицу, спешил по своим хозяйственным или бытовым вопросам. Проходили маршрут под возможным наблюдением.

К моменту появления Игоря на первой контрольной точке все были готовы. Игорь прибыл вовремя, не торопясь, прогуливаясь среди туристов и местных — на площади всегда было много народу. Он в своей ярко-красной футболке сильно выделялся на фоне местных, в основном одетых в светлые тона. У Игоря достаточно времени, чтобы оторваться от наружки. От появления на контрольной точке до проведения операции — целых четыре часа.

Оторваться от наружки — это не значит убежать и спрятаться. Это значит раствориться, пропасть — без суеты и максимально естественно для окружающих.

Игорь не спеша двигался по улице в сторону гостиницы «Marriott». Идти надо спокойно и естественно, чтобы наружка не занервничала. Надо им показать, что объект наблюдения их не видит, чтобы они засомневались, что случайно взяли в работу не того…

Люди, проходившие мимо, спешили по своим делам. Игорь в своей красной футболке выделялся на их фоне. Его видно аж за сто метров… Наружка держится на расстоянии — ведь потерять яркое пятно невозможно…

Два часа Игорь таскал за собой специалистов, уже давно срисовав всех. А потом увеличил дистанцию и в установленном месте свернул в проходной подъезд дома, скинул красную майку, сменив её на простенькую светлую рубашку с коротким рукавом. Нескольких секунд и увеличенной дистанции хватило, чтобы спокойно смешаться с толпой спешащих местных. А через пару минут из окна автобуса Игорь наблюдал за своими преследователями, которые кого-то искали в красной футболке.

Дальше Игорь двигался без «хвоста», пройдя три контрольные точки, где парни вели контрнаблюдение. В условленном месте получил коробочку с неким предметом для начальника полиции. Основная задача остальных участников группы — обеспечить безопасный отход и вывоз объекта в городской схрон.

Встреча должна произойти в маленьком ресторанчике. Это место подобрали несколько недель назад. Уже давно в ресторанчике расположился Сергей и увлечённо заигрывал с двумя молоденькими официантками — видимо, рассказывал что-то интересное, потому что девчонки прямо прилипли к нему и не особо обращали внимание на других посетителей. Уже пару недель он наведывался в это место, и его все считали завсегдатаем.

Седой зашёл в ресторан, выпил чашечку кофе и в условленное время вышел на улицу. Отойдя метров на сто, подал сигнал идущему Игорю, что всё нормально…

Войдя в ресторан, Игорь осмотрелся: в зале за столиками сидели несколько местных. Обратил внимание на Сергея с официантками. Пройдя в зал, занял столик, стоящий в углу, присев так, чтобы видеть весь зал. У столика стояли три стула. Один отставил за соседний столик, оставив один, чтобы пришедший на встречу сел на этот единственный стул и оказался спиной к залу.

Тут решались сразу два вопроса: первый — пришедший не видел, кто входит, и второй — посетители не видят лица сидящего, а значит, не запомнят его. Игорь заказал кофе и ждал…

Вскоре начальник полиции вошел в помещение. Среднего роста, с густыми черными волосами, одет в гражданскую одежду. Игорь поднялся навстречу и поздоровался, как с давним знакомым, хотя его познакомили с объектом всего три дня назад. Один общий знакомый на приеме в муниципалитете подвел Игоря и рекомендовал его как знатока старины. Ведя непринужденную беседу, Игорь упомянул об одной старинной вещице из кости, а так как начальник полиции любил антикварные вещи, он сразу заинтересовался.

Игорь начал рассказывать какую-то историю, якобы связанную с вещью, которую хотел заполучить начальник полиции.

— Ты принес? — Нетерпеливо мужчина облизнул губы.

Подойдя к подъезду двенадцатиэтажки на улице Фридриха Энгельса, держа в руке букет цветов, Сергей присел на лавочку.

«Ну, поднимусь, а что скажу?.. Извини, поторопился… Ты подумай, девонька, я подожду… У нас ведь вся жизнь впереди… Твою мать, в джунглях не страшно, а тут к девушке подойти не могу, дожил…».

Войдя в подъезд и поднявшись на этаж, надавил кнопку звонка. Наташа открыла дверь.

— Наташ, ты это… — Сергей протянул девушке цветы.

— Сережа, я уезжаю в академию, — приняв букет, быстро произнесла Наташа. — Ты прости. Ты хороший, но уж очень загадочный. Все так неожиданно, да и знакомы мы всего-то год. Я же о замужестве даже не думала. Мне в себе разобраться надо. Да и академию закончить, а уж потом…

Сергей молча слушал девушку, рассматривая лицо, которое уже стало родным. Желваки заиграли на скулах молодого человека. Опустив глаза, он тяжело вздохнул.

— Я понял. Извини. — Сергей развернулся и сбежал по ступенькам вниз.

Наташа, стоя в дверях, смотрела, как Сергей, прыгая через ступеньки, спускается по лестнице. Слезы стекали по щекам.

Выйдя на улицу, Сергей пару раз глубоко вдохнул, подняв голову к небу. Тряхнув головой, словно стараясь отогнать то, что только что пришлось пережить, он посмотрел по сторонам и решительно направился к метро.

Остановившись у таксофонов, дождался, когда освободится телефонная будка. Войдя, прикрыл дверь, опустил две копейки в приемник, набрал номер. После третьего гудка сняли трубку.

— Игорек, здорово! Какие планы?

— Привет! — засмеялся Игорь. — Планов нет. Женька экскурсию в Среднюю Азию повезла, так что я совершенно свободен.

— А вернется когда?

— Мы уже будем «дома».

— Давай напьемся… — вздохнул Сергей.

— Серег, я за. Только рано еще, кто ж нам продаст. Что-то случилось?

— Жду в баре «Интуриста» через сорок минут, там круглосуточно наливают.

Сергей, разместившись на высоком барном стуле, крутил в руке фбокал с коньяком. На стойке стояла чашка кофе, от которой поднимался пар. Войдя в бар, Игорь подошел к стойке и присел рядом с другом.

— Рассказывай, — Игорь махнул бармену, — мне то же самое…

— Игорь, я Наташке предложение сделал…

— А она послала, — губы Игоря скривились в грустной усмешке. — Серега, а чего ты ожидал? Правильно и сделала, что послала тебя в бар пить коньяк…

Официант поставил на стойку коньяк и кофе. Игорь пригубил кофе и, подняв бокал с коньяком, посмотрел на друга.

— Давай выпьем.

Сомкнув бокалы, парни одним глотком опрокинули содержимое в рот.

— Серега, сам посуди, какая девчонка с такими, как мы, вязаться по-серьёзному захочет? Мы же пропадаем надолго, а потом лапшу вешаем. «Были там, видели то…» А они ведь чувствуют, — вздохнул Игорь, глотнув кофе.

— Ты прям как батя мой, — усмехнулся Сергей. — А что Женька?

— Что? Мы всего сутки и были вместе. Поплакала… Тоже ведь понимает, что многое недоговариваю. Но она и лишних вопросов не задает, — глядя на гладкую поверхность стойки, вздохнул Игорь.

— И что будем делать дальше? — Сергей посмотрел на Игоря.

— Не знаю…

— Поехали на базу завтра… — Сергей с надеждой посмотрел на друга. — Тут всё одно пресно. В первый день шёл по улице радостный, вроде здорово — дома, и воздух родной. Но всё не так: народ суетится, спешит куда-то. А ты смотришь на всё это и вспоминаешь джунгли, первый день на тропе… Мужиков, одетых в шорты и вымазанных глиной…

— А поехали, мне тоже делать нечего, — улыбнулся Игорь. — Родители на работе целыми днями. Мы ж в выходной всё одно приедем. Но сегодня пьём…

— Пропиваем остатки гражданской жизни? — Сергей поднял вновь наполненный барменом бокал.

— Годится… Видимо, за этот год мы разучились жить по-другому. Настоящая жизнь — там, в полях, лесах, джунглях… Серег, а ведь мы ещё не были в пустыне и горах…

— Какие наши годы! Мы с тобой ещё много где побываем… — Сергей одним глотком отправил содержимое бокала в рот.

Сергей открыл ключом замок, толкнул дверь, вошёл в квартиру, пошатнулся и, оперевшись о косяк, начал разуваться.

— Вот те раз! Да ты набрался! — покачал головой Николай Владимирович.

— Пап, прости, — вздохнул Сергей. — Мы с Игорем завтра на базу возвращаемся.

— Так… И у него облом с девушкой? — покачал головой мужчина.

— У него нормально. Она по работе уехала, а вернётся — мы уже уедем. Так что торчать в Москве нет смысла, родители-то всё одно работают.

— И вы решили, что вам там будет лучше?

— Пап, там всё просто, — Сергей посмотрел на отца. — Там все свои, те, кто никогда не предаст и прикроет…

Николай Владимирович внимательно смотрел на сына, глубоко вздохнул и покачал головой.

— Да, сын, нашёл ты себя. Но вот личная жизнь тоже должна быть. Нельзя же жить службой.

— Видимо, не всем дано, — грустно улыбнулся Сергей. — Пап, извини, что мало побыл. В выходной приеду — теперь нас отпускать точно будут.

— Разрешите! — Седой вошел в кабинет.

— Видел? Твои пацаны уже из отпуска вернулись, — произнес сидящий за столом мужчина в форме «спецназ» без знаков отличия.

— Что вернулись — в курсе, но пока не видел, в общаге их не было. Семеныч сказал, что бегают, скачут, как сайгаки. А то выросли перед ним из-под земли… Он повидал всё, что можно, и то удивился.

— Генерал сказал, тебя и мальчонков твоих просили на Кубе оставить.

— Простите, мне об этом ничего не известно, — качнув головой, произнес Седой.

— Ну, вот я до тебя и довел, — улыбнулся мужчина. — В командировку летите все трое.

— Командир, когда? Куда?

— Вижу, у тебя дел в Москве тоже уже нет, как и у твоих ребят, раз ты тут трешься. Три дня, чтобы все дела закончить, — хватит?

— Так заканчивать нечего, жена с детьми уехала отдыхать. Оставлю записку, а пацаны… Ну, значит, с девчонками не срослось. Вот и выпускают пар, пугая Семеныча.

— Ну ты сказанул… Семёныча пугают… — засмеялся сидящий за столом. — Удивляют! Старого хрен испугаешь! Он в молодости-то ничего не боялся, а уж теперь…

— Куда летим, командир?

— Центральная Америка. Будете обучать и обучаться сами.

— Надолго? — Седой смотрел на сидящего за столом.

— От трех месяцев до полугода.

— Какие у нас полномочия?

— Наиполнейшие. От участия в планировании операции до ее проведения. Прошу об одном — не лезьте на рожон. Вы отлично обучены и готовы ко всему, но и на той стороне не дураки. О командировке доведи до парней сам. Пусть съездят домой, предупредят родителей. Что сказать — они уже сами знают.

Самолёт компании «Аэрофлот» коснулся колёсами бетона полосы и побежал, гася скорость. Двигатели чуть взревели, самолёт начал замедляться. Среди пассажиров — трое молодых мужчин с короткими выгоревшими волосами и обожжёнными солнцем лицами. Двое помоложе посмотрели на третьего, постарше.

— Не торопимся… Пусть народ выходит, мы следом.

Самолёт медленно зарулил на стоянку и, чуть качнувшись, застыл. Пассажиры начали собираться. Бортпроводники, пройдя по салону, просили пока никого не подниматься. Подали трап, пассажиры потянулись на выход. Салон постепенно пустел. Парни поднялись, подхватив спортивные сумки, и, попрощавшись с бортпроводниками, спустились по трапу.

Одноэтажное здание аэропорта с диспетчерской вышкой находилось метрах в трёхстах; пассажиры, растянувшись, двигались к нему. Пока парни осматривались, к самолёту лихо подрулила белая, пахнущая заводской смазкой «Lada». Автомобиль во всех отношениях хорош, но в нём отсутствовал кондиционер, а для тропической жары это ещё то испытание.

— Ну, вот у нас есть ещё один повод закалить волю, — вздохнув, произнёс Седой.

— Простите, чуть задержался, — произнес мужчина, вышедший из автомобиля.

Молодой, жизнерадостный никарагуанец с короткими, чёрными как смоль волосами, одетый в полевую форму, улыбаясь, смотрел на парней.

Ребята переглянулись, с тоской посмотрели на автомобиль. Разместились в раскалённом салоне, несмотря на открытые окна. Никарагуанец лихо направил машину к выезду с лётного поля…

Двухэтажная вилла, куда привезли ребят, была чем-то похожа на ту, в которой они жили на Кубе: такой же забор и двор, утопающий в зелени. Деревья создавали тень, но не спасали от духоты. В помещениях были установлены кондиционеры, и, войдя, парни вздохнули с облегчением.

— Проходите в гостиную, вас ожидают, — произнёс мужчина, который привёз ребят.

Парни прошли в помещение. В кресле сидел молодой мужчина небольшого роста, с короткими чёрными волосами; обветренное смуглое лицо озарила улыбка, обнажив белые ровные зубы. Поднявшись, он сделал пару шагов навстречу. В его движениях чувствовалась уверенность и сила, смешанные с грацией опасного хищника.

— Рад познакомиться с вами! Команданте Ферретти, руковожу спецвойсками, — представился мужчина.

Парни часами и сутками просиживали в штабе, изучали карты боевых действий с контрас, давали свои оценки и делали выводы. Разрабатывали операции.

Много общаясь с никарагуанцами, начали отличать диалекты, которых было не так уж и мало. Парни рвались на каждую операцию, но куратор, как и положено опытному старшему офицеру разведки, остужал пыл ребят и запрещал участие. Парни сетовали на него, но что-либо изменить не могли. Ферретти предпочитал не вмешиваться, полагая, что советские специалисты сами разберутся, кому и что делать. Хотя было видно, что он был бы не против использовать группу по полной.

Офицерам штаба нравились трое русских парней: они мыслили неординарно и, выслушивая мнение всех, принимали единственно верное решение. Проведённые операции, разработанные парнями, проходили блестяще и, главное, без потерь.

В один из дней, посмотрев в очередной раз рассвет на озере, парни возвращались на базу. Подходя к шлагбауму, где неизменно стоял часовой, они заметили куратора. Это не было неожиданностью: он тоже всегда рано появлялся на базе и сразу заходил в штаб — как он выражался сам, «снять информацию». Куратор стоял возле белого внедорожника «Тойота» — тайной зависти группы, ведь в нём был кондиционер.

— Здравия желаем! — Седой протянул руку, и куратор поздоровался со всеми парнями.

— У меня для вас интересная новость. Тут в столице находится наш соотечественник. Он стрелок, тренирует сборную страны для Панамериканских игр. Так вот, он познакомился с двумя уникальными парнями, которые виртуозно владеют пистолетами.

Куратор замолчал, с интересом смотрел на ребят. Парни молча переглянулись, на лицах ничего не отразилось. Пришла пора удивляться куратору. Он понимал, что подобная информация должна заинтересовать профессионалов.

— Что-то не пойму… Это реально уникальная техника стрельбы. Они называют эту стрельбу «бам-бам». Могу организовать неформальную встречу и даже занятие.

— Простите, какой нахрен «бам-бам»? Что нам после курсов в Балашихе и тем более на Кубе могут показать никарагуанцы? — произнёс Седой.

— Мужики, эти двое — особенные! — куратор удивлённо смотрел на ребят.

— Конечно, особенные, тут ведь из москвичей только мы, — засмеялся Игорь.

— Один из этих стрелков долго жил в Штатах. Прошёл там какой-то спецкурс защитной стрельбы. Вернувшись, воевал, был «команданте колонны».

Парни переглянулись — видимо, человек был реально серьёзным. «Команданте колонны» — это командир большого партизанского соединения. Таких людей в армии Никарагуа — единицы.

— При этом в его «колонне» потери были крайне редки, — решил додавить куратор. — И это не из-за везучести, а из-за принципиально нового подхода к стрельбе.

Через пару минут белая «Тойота» выехала с территории базы на красивую горную дорогу и понеслась в сторону столицы. Следом двигалась машина сопровождения с бойцами никарагуанского спецназа. Она всегда сопровождала советских специалистов по приказу команданте Ферретти.

Сидя в автомобиле, парни продолжали обсуждать, что же такого им могут показать никарагуанцы.

— Технику стрельбы кубинцы нам показали полностью — не осталось ни одного неизвестного для нас положения или способа. Что там может быть за новый принцип?

— Приедете — увидите сами, — куратор был доволен, что всё же сумел заинтересовать парней.

За разговорами доехали до небольшого открытого стрелкового тира. Вокруг — густая дикая растительность. Солнце припекало, и над площадкой висело марево.

Тренер сборной Никарагуа — высокий, загорелый, с живыми голубыми глазами и хорошо поставленным испанским. С ним были двое никарагуанцев — оба высокие, подтянутые, в полевой форме; на ремнях висели открытые кобуры с пистолетами.

Никарагуанец пустился в рассказ по теории стрельбы. Тренер изредка перебивал, пытаясь объяснить сказанное более простым языком. Один из никарагуанцев молча посматривал на спокойные и, можно сказать, самоуверенные лица парней. Видя, что парни безразлично относятся ко всему, что говорит его товарищ и тренер, он просто достал пистолет и начал стрелять по расставленным мишеням.

Парни, забыв о принципах самообладания и управлении эмоциями, смотрели на работу стрелка. В глазах сначала появился интерес, который сменился заинтересованностью, а затем и азартом.

Парней учили преподаватели, прошедшие горнило войн. Они с любовью передавали по крупицам сбережённый опыт боевой стрельбы. Всё, что видели парни, было для них ново, и они, как профессионалы, сразу захотели этому научиться. Тем временем никарагуанец увлёкся: его руки творили с пистолетом что хотели. Скорость стрельбы была очень высокой. Все движения никарагуанца выверены и скупы. Парни переглянулись — все трое поняли, что в очередной раз выиграли в лотерею под названием «жизнь».

— Научите нас. Мы готовы работать днём и ночью! — произнёс Седой.

— Ни один специалист, понимающий в оружии, никогда не возьмёт пистолет из оружейки и не пойдёт с ним на операцию. Вы ведь прекрасно понимаете, что оружие требует подгонки под себя.

Никарагуанец показал свой «Кольт». С первого взгляда он был обычным, но, присмотревшись, стали заметны некоторые детали: рукоятка из дерева с проточками под пальцы для лучшего хвата, прицельное приспособление отличалось от стандартного.

Куратор, улыбаясь, посматривал на парней. Они увлечённо рассматривали пистолет и задавали вопросы владельцу. Тренер по стрельбе стоял в стороне и смотрел, как мужественные мужики превратились в детей, получивших новую интересную игрушку-головоломку.

Несколько часов парни попеременно стреляли из пистолетов. Никарагуанцы подсказывали и исправляли, если те допускали ошибки. Объясняли, что главное — быстро произвести первый прицельный выстрел, но при этом место нахождения мишени и ситуация никогда не повторяются дважды. И это они использовали в своих тренировках. Всё увиденное и услышанное парни впитывали как губки.

— А ещё я бы ваш автомат Калашникова переделал, — улыбаясь, произнёс никарагуанец.

— Это чем тебе лучший в мире автомат не нравится? — чуть ли не хором произнесли ребята.

Куратор толкнул плечом тренера по стрельбе:

— Смотри на этих: они мне сегодня заявили, что их больше нечему учить в стрельбе, а сейчас пребывают в лёгком шоке от увиденного.

Седой посмотрел на куратора и тренера:

— Нет, вы слышали, его наш АК не устраивает…

Никарагуанец смотрел на парней, и в глазах плясали искорки азарта. Видимо, не первый раз он затевал подобный разговор и от реакции окружающих получал истинное удовольствие.

— Этот автомат во всём прекрасен! Но для спецназа он плох тем, что у него есть режим автоматической стрельбы.

— Что-то мы не поймём, — произнёс Седой.

— Был бой в городе, два противника неожиданно появились друг перед другом. Расстояние не превышало десяти метров. Они оба вскинули автоматы и почти одновременно нажали на спуск…

— Никарагуанец, улыбаясь, смотрел на парней.

— И что? Не томи… — засмеялся Седой.

— В магазинах обоих закончились патроны. Но оба бойца стояли на ногах. От страха, или по неопытности, или еще от чего — оба были в стрессовом состоянии и не попали друг в друга. После чего спрятались за стенами домов. Вы только подумайте: каков расход патронов — и нет результата! Это сколько патронов надо нести с собой на операции? Поэтому переводчик огня, установленный на автоматическую стрельбу, — это плохо. Так что только одиночная, прицельная стрельба. Но для этого нужна тренировка, тренировка и еще раз тренировка. На прицельный выстрел из автомата тратится полсекунды.

Парни слушали никарагуанца и вспоминали стрельбы кубинцев — там про экономию патронов речи не шло. Было понятно, что и первые, и вторые по-своему правы, но общее было одно — умение правильно владеть оружием. Ведь в действительности патронов много не бывает.

Поздно вечером парни вместе с куратором вернулись на базу и еще долго обсуждали увиденный и опробованный метод стрельбы.

Все свободное время парни старались проводить на стрельбище. Куратор был доволен: группа была постоянно при деле. Днем занималась вопросами планирования и анализа, а с обеда уезжала стрелять, иногда задерживаясь до поздней ночи.

Группа осваивала все премудрости «защитной стрельбы «бам-бам» — американский вариант, дополненный никарагуанскими партизанами и спецназовцами, доведенный до совершенства в боевых действиях.

В один из вечеров в домике, где проживала группа, куратор решил устроить небольшой банкет. Собрались офицеры штаба и командиры подразделений спецвойск. Поднимались бокалы за дружбу и сотрудничество. В разгар банкета в помещении появились кубинцы — это были преподаватели, у которых группа проходила обучение на Кубе. Парни растерянно смотрели на своих друзей и не знали, как поступить. Имеют ли они право узнать своих учителей? Несколько мгновений кубинцы и парни стояли, глядя друг на друга.

— Ну, и что вы как неродные? — Куратор с бокалом какого-то напитка подошел к ребятам. — Наши друзья тут уже давно, готовят спецназ по своей методике. Мы с ними взаимодействуем. Вам не говорил — хотел сюрприз устроить.

Через минуту парни радостно здоровались и обнимались с кубинцами… Никарагуанцы, улыбаясь, наблюдали встречу друзей. Душевные беседы обо всем, воспоминания о совместных тренировках… Конечно, не обошлось без политики: обсуждали современное положение и, конечно, затронули историю.

— А вы знаете, как весь мир поддержал Сандино? У нас эту историю знает каждый солдат революции, — произнес молодой капитан спецвойск Никарагуа, глядя на ребят.

— С удовольствием послушаем! — качнул головой куратор.

— Во время сражения под Эль-Чипоте сандинистам удалось захватить американский флаг. Это была большая удача — в качестве трофея заполучить знамя американского полка морской пехоты. Оно было из шерсти, с вышитыми золотыми звездами. Сандино собственноручно сделал надпись на этом знамени: «Это знамя захвачено у войск империалистов-янки в сражении у Эль-Чипоте. Свободная Родина или смерть!» — и расписался. Для простых бойцов это многое значило: в их сердцах закрепилась вера, что они, партизаны, способны бить хорошо вооруженного противника. За Сандино закрепилась слава талантливого стратега. Впоследствии это знамя врага поработало против самого врага… — Капитан замолчал, глотнув налитый ром.

— Не тяни, рассказывай.

— Это знамя с росписью Сандино было показано на конгрессе Лиги Наций. Вы только подумайте: знамя главного врага свободы в присутствии четырёхсот делегатов со всего мира было развернуто в зале конгресса! И все узнали, что это знамя захватили в кровопролитной борьбе отряды под командованием Сандино. Весь мир узнал о борьбе партизан за независимость своей Родины! И все увидели надпись, сделанную Сандино!

— А как знамя попало в Лигу Наций? — спросил Седой.

— О, это отдельная история. Доставить знамя взялся мексиканский писатель. Знамя разыскивали все американские ищейки. Его путь лежал через Нью-Йорк… Проходя таможню, он обернул знамя вокруг себя, а чтобы скрыть неестественную полноту, надел пальто и прикинулся простуженным. Четвёртого июля он прибыл в Нью-Йорк. На каждом углу — флаги, День Независимости. У него были сутки до парохода, отправляющегося в Европу. Что двигало писателем — неясно, но он, как мальчишка, захотевший похулиганить, вывесил знамя на балконе, как патриот… Вы только подумайте: знамя, за которым охотились все спецслужбы США, было у них под носом! Так знамя с росписью Сандино побывало над главным городом зла. Прибыв в Германию, его встретили немецкие товарищи и помогли попасть на конгресс Лиги Наций. — Капитан замолчал, что-то рассматривая в бокале с ромом.

— Предлагаю выпить за смелых и преданных делу революции людей! — поднявшись, произнёс куратор.

Все офицеры встали.

— «Свободная Родина или смерть!» — произнесли офицеры хором.

Вечер затянулся: пили за свободу, Родину, Сандино, Фиделя, Советский Союз, дружбу и спецназ. Прощаясь с новыми и старыми друзьями, парни были уверены, что с этими людьми они, не раздумывая, пошли бы в разведку.

Через несколько дней вечером парни сидели на открытой веранде, пили кофе и обсуждали прошедший день. Пришедший куратор присоединился к ребятам. Обсуждали последнюю разработанную операцию против контрас.

— Пора бы и нам поучаствовать? — Седой посмотрел на куратора.

— И чего вам неймётся?

— Как чего? Нам реальный боевой опыт надо нарабатывать. Мы ж сюда не в штабе штаны протирать ехали. Домой вернёмся — как людям в глаза смотреть будем? Спросят: «Что делали?» Что отвечать будем… «В штабе сидели, ром попивали», — горячо произнёс Седой.

— Ну, не могу я без согласования вас отправить… — осторожно произнёс куратор.

— Так согласуйте. Запланированная операция пройдёт через десять дней. Её полностью разработали мы, а участвовать не будем.

— Вы себя видели? Вы же просите вас на войну отправить! Вы понимаете, что там погибнуть можно? — покачал головой куратор, глядя на парней.

— Все мы понимаем. Нас научили всему, но вот применить то, что умеем, не можем. Так какой смысл в этих знаниях и навыках? Нам уже смотреть в глаза кубинцам и команданте Ферретти стыдно.

Весь следующий день в штабе отшлифовывали предстоящую операцию, прорабатывая все возможные и невозможные варианты развития событий. Вечером, приехав на стрельбище, стреляли как никогда. Даже никарагуанцы обратили внимание, что парни более собраны, и сразу усложнили выполняемые упражнения.

— Никогда и никому не показывайте свой последний секрет. В рукаве всегда должен быть козырь. Никто не должен знать, что вы можете стрелять ещё быстрее. Никто не знает, кто из будущих учеников может стать вашим врагом в жизни, — наставлял ребят никарагуанец.

Это одно из правил выживания — парни усвоили, ведь игра со смертью может начаться в любой момент, и к ней нужно быть готовым.

Через пару дней куратор зашёл к ребятам и торжественно посмотрел на всех.

— Завтра едем на операцию. В районе установлена власть сандинистов, но он контролируется контрас. Район относится к самым неспокойным и нестабильным. Готовьтесь.

Ещё до рассвета выдвинулись на двух автомобилях на восток, по Панамериканскому шоссе. Обычно в темноте стараются не передвигаться по дорогам — нарваться на засаду контрас очень легко. Но как только солнце поднялось, стало понятно, почему выехали затемно. Оно светило настолько ярко, что дорогу было практически не видно. Спустя короткое время трасса повернула, и солнце оказалось сбоку. Проехали мёртвое озеро Манагуа. Когда-то в нём купались и водилась рыба. Но после землетрясения 1972 года в воду что-то попало — может, из-за сдвига подземных пластов, а может, от извержения вулкана — и озеро стало отравлено. Оно умерло, в нём погибло всё живое.

Автомобили, двигающиеся навстречу или в попутном направлении, попадались редко. Через пару часов дорога запетляла, поднимаясь в горы. Машины въехали в небольшой городок. Парни во все глаза смотрели по сторонам — они впервые выехали на территорию, где происходили боестолкновения с контрас. Улочки, мощёные булыжником, маленькие неприглядные домики и очень много зелени. На некоторых стенах домов были нарисованы сандинистские лозунги: «Родина или смерть!», «Они не пройдут!». На многих зданиях висели красно-чёрные флаги Народно-освободительного фронта. Людей на улице практически не было видно. Не останавливаясь, автомобили проехали город, и дорога снова запетляла среди гор.

Трасса вынырнула из-за очередного поворота — и открылась сказочная картинка. Несколько домиков в европейском стиле спрятались в зелени на берегу озера.

— Это немецкая деревня, — произнёс куратор, глядя на парней. — Это место, куда мы ехали.

Автомобили остановились. Парни вышли, разминая затекшие конечности, внимательно осматриваясь по сторонам. Куратор направился к одному из домиков и скрылся в открытых дверях. Двор напоминал ресторанный: пара столиков прятались под тенью пальм.

— Наверное, у куратора тут встреча с информатором, — высказал предположение Игорь.

— А нахрена ехать на такую встречу таким коллективом и с вооружением, которого хватит положить пару рот? — Сергей посмотрел на друга.

— Возможно, надо произвести впечатление на кого-то.

На пороге дома появился куратор и махнул рукой. Домик действительно оказался небольшим рестораном. Внутри — обстановка в европейском стиле: на стенах развешаны тарелочки и фотографии какого-то европейского города или городов, столики под белыми скатертями, старая, но ухоженная мебель. В зале было прохладно от работающих кондиционеров. Хозяин — невысокого роста, с короткими светлыми волосами и лихо закрученными усами. Несмотря на сильный загар, было понятно, что перед парнями — европеец.

— Проходите, чувствуйте себя как дома! — проговорил хозяин, улыбаясь.

Куратор сделал заказ, и хозяин удалился.

— Осмотритесь так, чтобы потом могли составить план здания и схему прилегающей территории. С хозяином поосторожней… Есть неподтверждённые данные, что он работает на американцев, а значит, на контрас. Но он работает и на нас. Он оказался на пересечении интересов наших и противника. В общем, ему жить хочется, вот он и работает на обе стороны. У нас веры к нему нет, — тихо произнёс куратор.

Парни разбрелись по дому — хозяин не возражал. Внутри здание оказалось маленьким. Всё осмотрев, вышли во двор и невольно залюбовались красивейшим озером. Несколько домиков в том же стиле стояли чуть в отдалении.

— Это немецкая деревня. Первые поселенцы появились после Первой мировой, а в сорок шестом деревня чуть увеличилась. Хозяин ресторана как раз в то время и прибыл, — пояснил куратор.

— Так он что, беглый эсэсовец? — предположил Сергей.

— Нет, у нас таких данных нет. А спрашивать не стоит. Тем более всё равно не ответит. А вот ресторанчик у него тут лучший на многие сотни километров. Да и озеро особенное — вода пресная, но в нём водятся акулы, — пояснил куратор.

— Акулы? Прям настоящие? — Игорь с детским восторгом смотрел на куратора.

— Нет, игрушечные… — засмеялся куратор.

Хозяин пригласил всех за стол. Расселись, но в воздухе чувствовалось напряжение. Всё-таки парни впервые выехали на территорию, где действуют контрас. Обед оказался вкусным и разнообразным, но даже хорошо поев, напряжение не прошло. Видимо, куратор специально повёз парней в такое место, где присутствует опасность, чтобы они осознали разницу между нахождением в кабинете штаба и на территории, где в любую минуту может появиться противник.

Куратор, хитро прищурившись, посматривал на напряжённых ребят.

— Ну что, напряглись? Вопросы в голове уже появились?

— Какие? — Сергей глотнул принесённый кофе.

— «Зачем?», «Ради кого?», «Сможешь ли ты?» Или подобные.

— Есть такое.

— Держитесь хорошо. В Анголе страшно было, когда в рукопашную сошлись? — куратор посмотрел поочерёдно на Игоря, а затем на Сергея.

— Страх — это нормально для любого человека, — тихо проговорил Сергей, глядя на куратора.

— Верно, но вы оба преодолели его. И сейчас вижу, что напряжены не из-за страха, а из-за неизвестности. Хотя со стороны вы выглядите совершенно спокойными. Молодцы, хорошо усвоили науку. Да и командир у вас молодец — всё контролирует и готов подстраховать.

— Вопрос можно? — спросил Седой.

— Конечно.

— Мы сюда приехали, чтобы прочувствовать момент?

— Не только. Мне вас показать немцу надо было. Завтра информация о советских советниках дойдёт до нужных людей. Ну, и ещё кое-что ему подкинул — сами понимаете, дезу распространять надо.

— Значит, выезд сегодня не боевой, а ознакомительный, — улыбнулся Седой.

— Как посмотреть. Мы на территории, где контрас держат в страхе мирное население. Так что выезд боевой, и расслабляться не стоит. Вы же хотите настоящего дела? Вот я и решил посмотреть на вас в облегчённом варианте операции. Сунуть вас в пекло легко, а вот сохранить и не сломать…

— И каков вердикт? — Седой посмотрел на притихших парней.

— Держитесь хорошо и грамотно. Я специально сел за неудобный столик, но вы расселись так, что контролируете все сектора и прикрываете меня. Так что зачёт… — улыбнулся куратор.

На базу возвращались перед закатом. Остановились на озере и полюбовались опускающимся солнцем.

— Отдыхайте, — высаживая ребят из своей «Тойоты», улыбнулся куратор. — Будет вам работа, согласование пришло.

После выезда с куратором прошло двое суток. Парни, как обычно, находились в оперативном штабе спецвойск. По закрытой связи поступила информация, что подразделение контрас совершило нападение на один из населённых пунктов, находящийся под контролем сандинистов. Убиты активисты и несколько гражданских. Нападение было неожиданным, армейские подразделения противостоять были не в состоянии и не смогли организовать эффективное преследование.

В штаб поступала информация о маршруте отхода контрас. Когда поступил первый доклад, бой в населённом пункте ещё шёл. Штаб мгновенно пришёл в движение: на оперативной карте просчитали все возможные варианты отхода противника и места его перехвата. Поступающие данные тут же обрабатывались. Вместе с команданте Ферретти в штаб вошёл куратор.

— Чего сидим? Быстро экипироваться, время готовности — двадцать минут. На вертолётах вылетаем на перехват отходящих сил противника, — произнёс куратор.

Парни сорвались с места и побежали в своё жилище. Через десять минут, уже экипированные, стояли у штаба.

Несколько вертолётов практически одновременно оторвались от земли. Набрав высоту, «вертушки» легли на курс. Шли на большой высоте — пейзаж внизу слился в зелёное пятно с просветами рек и озёр. Впереди появились более высокие холмы, переходящие в горы.

Неожиданно вертолёты резко пошли на снижение. В утробе вертолёта, помимо парней, находились ещё семеро бойцов никарагуанского спецназа. На троих спецназовцах были надеты лётные шлемофоны, подключённые к внутренней связи. Один поднялся и открыл боковую дверь — видимо, пилот дал команду. Вертолёты стремительно снижались, и через мгновение казалось, что через открытую дверь можно коснуться верхушек деревьев. Гул заполнял всё пространство — даже если кричать, сосед не услышит.

Неожиданно заработали пулемёты, грохот заполнил всю кабину. «Вертушка», в которой находилась группа, шла второй и повторяла все манёвры ведущего. Оба вертолёта развернулись и пошли на второй заход, активно отстреливая тепловые ловушки, снова открыв стрельбу. Зашипели уходящие к земле НАРы.

После второго захода вертолёты прошли над джунглями и зашли на посадку у подходящей для десантирования площадки. Машины не касались земли, а зависли в паре метров… Парни, готовые выскочить вслед за никарагуанцами, поднялись.

— Сидеть! — проорал куратор. — С Ферретти идём в деревню, на вас — его охрана…

Другая пара вертолётов прошла дальше и тоже высадила десант — на другой стороне обстрелянного пространства. Таким образом, противника загнали в джунгли в нужном месте, и две группы спецназа вели преследование, загоняя его в расставленные силки ещё двумя группами.

«Вертушки» приземлились на окраине деревни. Команданте находился в первом вертолёте. Парни, высадившись, быстро взяли подопечного в «коробочку» и двинулись к разрушенным домам. Подошли к дому старосты. Дом сгорел полностью — на месте, где некогда была жизнь, тлели головешки и пахло пережжённым человеческим телом. Парни сдерживали рвотные позывы… Контрас сожгли в доме всю семью.

Команданте ходил по пепелищу и что-то тихо произносил. Чтобы не смотреть на обгоревшие тела, парни обшаривали глазами пространство вокруг. Это не защищало от запаха, но всё же позволяло переключиться.

Постепенно начал собираться народ, с опаской посматривая на четверых европейцев, пока кто-то не заметил Ферретти.

Седой подошел к куратору и тихо произнес:

Первые солнечные лучи только прорезали сумерки. Сергей, сидя на веранде с чашкой кофе, любовался поднимающимся солнцем.

— Чего не спишь? — Игорь появился в дверях.

Пару раз Сергей забегал к бабушке — выпить чайку и поговорить. Бабуля оказалась очень интересным человеком: за видимой простотой скрывалась умная и проницательная женщина.

А по окончании занятий Сергей встречал Наташу, и они шли гулять. Много разговаривали — обо всём подряд. Но время неумолимо проносилось, и настал день отъезда Сергея. Молодые люди стояли у подъезда.

— Сереж, может, я провожу? — Наташа теребила застёжку молнии на куртке Сергея.

Седой взбежал по ступеням на второй этаж и, пройдя по коридору, постучал и открыл дверь.

— Разрешите?! — Седой шагнул в кабинет.

— Сколько людей в Ярославль отправляешь? — сидящий за столом мужчина посмотрел на вошедшего.

— Двоих. И сам через неделю выдвинусь.

— Опять любимчиков своих? — покачал головой мужчина.

— Зачем сразу так? — на лице Седого отразилось недовольство. — Парни перспективные, пусть применят все свои знания, полученные в командировках.

— Двоих — не мало?

— Справятся, уверен. А проконтролирую сам и подмогну на последнем этапе. Умыкнуть главного технолога, конечно, проще, чем начальника полиции. Да и органы мы ведь не предупреждаем о готовящейся диверсии относительно объекта.

— Тебе виднее. Главное — задачу выполни. Проверку сверху инициировали, — произнёс сидящий за столом.

— Выполним. Эти два артиста ещё и выкинут чего-нибудь, — улыбнулся Седой.

— Своим-то уже объявил?

— Готовятся, утром убывают.

— Серег, что с задачей делать будем? — отложив папку, Игорь смотрел на друга.

— Странный вопрос, коллега, — фыркнул Сергей. — Выполнять будем с применением вновь полученных знаний и навыков, проявив фантазию. Нам ехать три часа. Едем как простые советские граждане, отпуск у нас. Денёк поводим жалом вокруг комбината, пару дней посмотрим за технологом. Какие у него привычки и где живет — и картинка нарисуется. Нам всё одним днём проводить придётся, вернее, одним вечером. Тем более мы уже подобное проделывали.

— В первом случае три группы сработали, во втором — территория объекта маленькая была. А тут объект огромный, да и, судя по описанию, неплохо охраняется, — Игорь задумчиво потер подбородок.

— Дружище, ключевое слово — неплохо… А должен, как минимум, хорошо. Давай спать, чего голову ломать — на месте всё решим.

Выйдя на перрон Ярославского вокзала, парни остановились, вглядываясь в табло расписания. Мимо сновали пассажиры, провожающие и встречающие. Носильщики толкали тачки, гружённые чемоданами, коробками и сумками.

— Серег, двинули, наш с третьего пути отходит.

Сергей разместился за столиком в дальнем углу ресторана гостиницы, не спеша пил посредственный кофе и наблюдал за немногочисленными посетителями. Войдя в ресторан, Игорь осмотрелся и направился к столику друга.

— Рассказывай…

Следующий день прошёл в прогулках по городу. Парни ненавязчиво прошлись по интересным местам, где обычно бывают приезжие и туристы, а вернулись в гостиницу мимо промышленных объектов, ещё раз осмотрев ограждения и расположение охраны.

— Серег, у нас в принципе всё готово. Мож провернем всё и домой? Нас вроде оставили в покое — второй день никого вокруг не видно, — пиная камешек, Игорь изображал беззаботность.

— Давай ночью ещё разок наведаемся на объекты и всё посмотрим. Вызвать Седого — не проблема, но мы на сто процентов должны быть уверены, что всё пройдёт красиво. Идеальный вариант — проведение операции оставить на отъезд. Демонстративно покинуть город, а вечером вернуться, умыкнуть технолога и ночью нанести визит на предприятия и мост, — Сергей перехватил камешек и азартно пнул его.

— А в идеале ещё и нашим обидчикам нос утереть… — Игорь посмотрел на друга.

— Ты постоянно расширяешь круг задач. Хотя управление недалеко от нас… В принципе, можем и наведаться.

— Серег, прикинь, лица местных начальников? — засмеялся Игорь.

— Нам с тобой башку оторвут за такие шутки, — засмеялся Сергей. — Хотя за трезвяк они ответить должны.

— Тогда пора выработать план наших действий с хронометражем, — Игорь подмигнул Сергею.

— Пошли перекусим и прогуляемся к зданию конторы. Посмотрим, что там и как. Если уж хулиганить, то по-взрослому. И ты прав — надо хронометраж отработать, — Сергей хлопнул друга по плечу.

Сидя в кафе, разложили на столе туристическую карту города. Такие путеводители продавались повсеместно, и это не вызывало никаких подозрений. Просто два гостя города изучают, куда отправиться на экскурсию или какую достопримечательность посмотреть следующей.

— В восемнадцать ноль ноль клиент выходит из проходной, в восемнадцать двадцать пять перехватываем его на проспекте Толбухина, при повороте во двор. Ты везешь его в тайник и там передаешь Седому. Я сообщаю жене, что он задерживается на работе из-за аварии на производстве. Вернётся, как устранят, но, скорее всего, под утро. Встречаемся в городе в двадцать один. — Сергей посмотрел на внимательно слушающего Игоря. — Ровно в ноль начинаем. Шинный завод: четыре заряда на здание с трубами. На всё — не более двадцати минут, плюс-минус… Далее — ТЭЦ: два заряда на резервуары, минут пятнадцать, думаю, хватит, опять же с поправкой… Завод каучука — тут закладываем час. Шесть зарядов на градирни, по два на каждую. Три заряда на резервуары. Три заряда на цех изопренового каучука. Далее — азотно-кислородный завод: три заряда, за двадцать минут должны уложиться. — Сергей азартно потер подбородок тыльной стороной ладони. — Выдвигаемся к мосту по набережной. Закладываем два заряда и условно обрушиваем первый пролёт. Подход по пешеходной зоне находится в мёртвой зоне для охраны, сидящей в будке. Ну и заключительный аккорд… Улица Советская: два заряда — и домой. На всё про всё, с поправками, не более четырёх часов.

— Серёг, успеем?

— А у нас выбора нет, — смеясь, Сергей развёл руками. — Ты отомстить за трезвяк хочешь?

— Хочу, но месть — плохой советчик, — качнув головой, Игорь вздохнул.

— Ты в детстве хулиганил? — лицо Сергея озарила озорная улыбка.

— Редко…

— Оно и заметно. А в наших кругах было геройством запустить кирпич в окно ментам и смыться. Так что тут дело принципа…

Ночью вышли из гостиницы тем же путем, что и в первый раз. Но не пошли к проходной шинного завода, а проникли сразу на территорию каучукового завода. За несколько дней листвы на деревьях стало поменьше — осень, вступившая в свои права, делала свое дело. Асфальтированные дорожки подметены, и листву сбросили на газон.

Прошли по территории, прячась за деревьями. По дорожке двигался патруль из трех человек, обсуждая что-то и почти не смотря по сторонам. Парни залегли и переглянулись. Трое прошли мимо, метрах в пяти, и скрылись за корпусом.

— Усиление, — тихо произнес Сергей, подняв указательный палец вверх.

Обойдя все намеченные точки размещения «зарядов», сверились с часами. Проникли на азотно-кислородный завод, проверили хронометраж и выдвинулись к шинному заводу, еще раз встретив патруль из троих ВОХРовцев. На шинном заводе прошли вдоль корпуса и покинули территорию недалеко от проходной.

На территории ТЭЦ ничего не менялось: охрана посматривала по сторонам, стоя на вышках. Вот только территория плохо просматривалась из-за плотности расположения всевозможных емкостей и ангаров. Проверив подход, двинулись к мосту, практически не скрываясь. Пешеходная набережная способствовала этому.

Поднявшись по ступенькам к зданию ЦНТИ (Центр научно-технической информации), постояли у парапета. Осмотрели возможные места закладки под пролетом моста и отправились в город. Прошли по улице Советской и под утро вернулись в гостиницу.

Седой, поднявшись на второй этаж, постучал в дверь кабинета и сразу вошёл.

Технолог вышел из дверей проходной и, что-то тихо напевая себе под нос, направился к автомобилю. Открыл дверь ключом и устроился на сиденье. Потянул ручку подсоса и повернул ключ зажигания. Стартер крутанул, но двигатель не завелся. Выключив зажигание, мужчина вышел и обошел вокруг автомобиля, осматривая его. Снова сел за руль и, нашептывая что-то, повернул ключ в замке зажигания. Стартер затарахтел, мужчина чуть придавил педаль акселератора. Двигатель схватил и взвыл на повышенных оборотах. Чуть утопив ручку подсоса, мужчина вышел из автомобиля, снова обошел его вокруг и, ласково погладив по крыше, сел за руль.

Мимо проходили люди, вышедшие с проходной; переходя дорогу, расходились в разные стороны. Через пару минут автомобиль медленно выехал со стоянки. Инженер улыбнулся: «Домой, выходные! Сегодня можно себе позволить немного усугубить, а жена еще и борщ обещала сварить…». От мыслей о вкусном ужине рот мужчины наполнился слюной. Включив правый поворотник, автомобиль свернул в проезд между домами. Пьяный, шатаясь, стоял посередине проезда. Водитель нажал на тормоз и следом на клаксон. Писклявый сигнал ничуть не смутил стоящего на проезде… Пьяный, разворачиваясь, поскользнулся и, не удержав равновесие, упал, ударившись головой о капот.

Водитель на пару секунд зажмурился и сглотнул. Медленно выйдя из автомобиля, мужчина подошел к капоту. На хромированном бампере — след чего-то красного. Вокруг головы пьяного растеклось темное пятно. Водитель нервно сглотнул и покрутил головой. Его взгляд уперся в стоящего, ссутулившегося старика с небольшой клокастой бороденкой, одетого в старенькое, потертое пальто и картуз.

— И что ж ты, ирод, наделал? — произнес старик.

— Так я это… остановился, а он сам поскользнулся, — дрожащим голосом произнес мужчина. — Чего делать-то…

— В больничку везти надоть, ежели в тюрьму не хошь…

— Так он это… салон перемажет…

— Мил человек, ты уж определись… — дед прокашлялся. — Иль в тюрьму, либо ентого в больничку.

— В больницу… — нервно облизнув губы, произнес мужчина.

— Тады поднимаем и грузим на заднее сиденье.

Мужчины подняли и усадили пострадавшего на заднее сиденье, ударив головой о дверной проем.

— Ты енто, ноги ему поправь… — качнул головой старик.

— Да, конечно… — мужчина нагнулся, чтобы поставить ноги, торчащие из салона…

Игорь раскрытой ладонью ударил мужчину в затылок, и тот обмяк.

— Серег, кончай умирающего изображать… — сдерживая смех, произнес Игорь. — Прыгай за руль, валить пора.

— А нахрена башкой-то бить… — возмущенно произнес Сергей.

— Здоровее будешь, — засмеялся Игорь.

Сергей разместился за рулем, повернул салонное зеркало и протер лицо. Автомобиль задним ходом выбрался со двора на дорогу, включив фары, набрал скорость. Остановился метров через триста у таксофона. Опустив две копейки в монетоприемник, Сергей набрал номер. Сначала ничего не происходило, потом в трубке что-то щелкнуло и пошли гудки. После пятого трубку сняли, женский голос произнес:

— Алло.

— Добрый вечер! Вас с завода беспокоят, по просьбе вашего мужа. У нас тут авария небольшая, так что супруг маленько задержится.

— Что-то серьезное? — голос женщины звучал взволнованно.

— Нет, ничего страшного, технологию чуть нарушили, выясним причину — и муж будет дома. Всего хорошего.

Сергей повесил трубку и быстро вернулся за руль автомобиля.

Минут через пятнадцать автомобиль въехал на задний двор гостиницы «Юбилейная». Около бежевой «Волги» курили двое молодых мужчин. Выйдя из «Жигулей», Игорь посмотрел на стоящих, снял с головы картуз вместе с париком и оторвал бороду.

— Вот не зря вашу двойку артистами в центре называют, — засмеялись парни.

— Клиент изволит быть в отключке, но скоро очухается и может начать шуметь. Вопросы задавать…

— Ничего, мы ответим, если будет вежливо спрашивать.

Сергей вышел из автомобиля и поздоровался с ребятами.

— Тебе кто по кумполу настучал? — парни продолжали смеяться.

— Маскировка, — назидательно произнес Сергей, обтирая платком «кровь».

— Вы его чем?

— Да я легонечко погладил, — Игорь шмыгнул носом. — Вы на чем едете?

— «Волгу» вам оставляем, на «Жигулях» прокатимся.

Парни загрузились в автомобиль, и он выехал с заднего двора гостиницы.

— Серег, мы куда? — Игорь потянулся.

— Пожрать… А потом уже работать. На перекрестке Свободы и Комсомольской кафе видел, пошли туда.

Первый этаж трехэтажного дома, в котором разместилось кафе, словно врос в землю. Широкие окна первого этажа расположились на уровне тротуара, и, сидя за столиком у окна, посетители могли рассматривать ноги проходящих мимо.

— Серег, и чего уже осень? Ты посмотри в окно…

— Что, ног не видел? — буркнул Сергей, жуя.

— Так ты прикинь, лето — девчонки в юбчонках… Вид изумительный.

— Ромео, вы, кажется, собрались жениться? — засмеялся Сергей.

— Пока не женат — имею право… — радостно произнес Игорь.

— Ну-ну… — Сергей хмыкнул, давясь смехом.

В кафе просидели почти до закрытия — время нужно тянуть и особо не светиться в городе. Выйдя на улицу, парни поежились: моросил мелкий дождь со снегом.

— Ну вот, у нас и добровольный помощник появился, теперь охрана носа на улицу казать не будет, — Сергей накинул капюшон куртки.

— Дождик — это хорошо, а дождик со снегом — просто замечательно… — Игорь тоже набросил на голову капюшон.

— Почва мокрая, ползать хреново будет… — вздохнул Сергей.

— Какие мы нежные стали… — засмеялся Игорь.

— Ладно, пошли к машине, забираем сумки и пора выдвигаться. Нам еще всё подготовить надо.

Забрав сумки из автомобиля, парни отправились на набережную.

— Серег, где отсиживаться будем? На дождь мы не рассчитывали…

— На набережной старая трехэтажка есть, люди там вроде еще живут, но чердаки никто не отменял… Там переоденемся и отсидимся. Выдвинемся берегом…

— Значит, первую ТЭЦ работать будем, — Игорь, поежившись, посмотрел на друга.

— Вероятно…

Войдя в подъезд старого деревянного трехэтажного дома, быстро поднялись по деревянной лестнице, стараясь наступать ближе к стене, чтобы ступени не издавали звука. Остановились перед чердачным люком, закрытым на навесной замок.

— Железка с собой? — Сергей посмотрел на Игоря.

Седой, постучав в дверь, вошел в кабинет.

Поднялся на второй этаж, Седой постучал в дверь кабинета и вошёл.

Вагон мерно покачивался, колёса постукивали на стыках. Проводник быстро шла по вагону и громко покрикивала:
— Просыпаемся, сдаём бельё, скоро конечная…

Следом прошёл наряд милиции, внимательно посматривая на уже проснувшихся пассажиров. Сергей лежал на полке, накрывшись простынёй, и делал вид, что продолжает кемарить. Постепенно вагон наполнился утренней суетой. Кто-то уже умылся и потихоньку собирал вещи, кто-то нетерпеливо ждал очереди в туалет.

Сергей осторожно свесил ноги и, спрыгнув, обулся. Достал из-под подушки очки и, надев, посмотрел на сидящих на нижних полках.

— Как спалось, ботаник? — попутчик улыбнулся.
— Спасибо, хорошо!
— Ты к нам в командировку?
— Ну, да… — кивнул Сергей.
— На комбинат или на другое предприятие?
— Да, на металлургический…

Попутчик хмыкнул и отвернулся к окну. Сергей начал не торопясь собирать постельное бельё.

По проходу, лавируя между пассажирами, двигался военный патруль — капитан-лейтенант и два бойца в морской форме. Офицер особо не обращал внимания на пассажиров — видимо, ему хотелось побыстрее отделаться от этого дела. А вот следовавшие за ним бойцы оказались интересными ребятами. Навскидку — лет этак по двадцать пять, и форма новая, как говорится, «с иголочки». Глаза цепкие, внимательные, а движения плавные, кошачьи. Скользнув взглядами по Сергею, прошли дальше.

«Ну, вот, как и говорил Седой, охота уже началась. В этом патруле настоящий только капитан-лейтенант, и самоходчики их совсем не интересуют. Ищут они совсем других ребяток».

В город прибудут ещё четверо, но где они сейчас и как будут добираться, Сергею неизвестно. Его дело — прибыть, заселиться в гостиницу. По легенде он — представитель поставщика угля на металлургический комбинат, к которому возникли претензии. Документы у него в порядке, рекламация на руках, всё оформлено как положено, а легенда выучена до запятой.

Поезд чуть дёрнулся и замедлил ход, перрон поплыл вдоль окон. Народ, подхватывая вещи, двинулся по проходу на выход.

— Бывай, ботаник! — попутчик хлопнул молодого человека по плечу.

Мужчина с удивлением посмотрел на Сергея. Ему показалось, что под мешковатым свитером он ударил плечо из металла.

— Спасибо! И вам не хворать… — подхватив портфель, Сергей двинулся по проходу.

На выходе девушка никак не могла справиться с двумя чемоданами.
— Я помогу, меня Сергеем зовут, — подхватывая чемоданы, произнёс мужчина.

Вышли из вагона. На выходе с перрона — два наряда милиции и военный патруль, всматриваются в проходящих мужчин. Сергей чуть ускорил шаг.

— Серёж, подожди… — послышалось сзади.

Остановившись, мужчина улыбнулся подходящей девушке.
— Не так быстро, я не успеваю.

Все для патруля и ментов он больше не интересен. Им нужны одинокие молодые мужчины или прибывшие группы. А он как бы семейный…

— Вам куда? — Сергей улыбнулся девушке.
— Тут общежитие рядом, — девушка смотрела, как бы извиняясь.
— Студентка?
— Ага, от мамы еду. Вот она и собрала нам с девчонками соленья да варенья.
— Пойдемте, доставлю ваши запасы, — мужчина улыбнулся.

Занеся чемоданы, Сергей попрощался и, выйдя на улицу, смешался с толпой, стоящей на трамвайной остановке. Доехав до центра, вышел и не спеша отправился в гостиницу. Проходя мимо телефонной будки, не доходя до гостиницы, бросил взгляд на обшарпанную стенку: «2-46-16-Света», в сумме — 19. Значит, группа в городе, и встреча по плану — в 19:00».

Пятиэтажное здание гостиницы со входом под большим массивным козырьком, смещенным в левую сторону здания. С балконами, размещенными на торцах здания, и противопожарными лестницами на них. Эта гостиница хороша всем: самый центр, рядом сберкасса, Дворец металлургов, милиция, горком партии, горисполком. Какой диверсант сунется в такое место?

Войдя в гостиницу, подошел к стойке размещения, поправил очки и протянул девушке командировочное удостоверение и паспорт. Посмотрев документы и сверив с какими-то записями в журнале, та быстро выписала бумагу и подала вместе с ключом.

— Съезжать будете — бумагу отметите у нас в бухгалтерии. Ваш номер на третьем этаже, как подниметесь — направо.
— Спасибо! — улыбнулся Сергей.

Одноместный номер без прихожей. Справа — совмещенный санузел. Слева, перед окном, — тумбочка с телевизором «Рекорд», большое окно с тяжелыми на вид шторами и тюлем. Справа — полуторная, аккуратно застеленная кровать. Войдя в номер, бросил портфель на кровать и, присев, снял нелепую шапочку.

«Да, такую роль ему еще играть не приходилось!» — покачал головой Сергей. «Все, что было раньше, кажется игрой, тут все по-серьезному… До намеченной встречи еще уйма времени, надо сходить поесть и можно немного покемарить. Когда удастся поспать — неизвестно».

Вновь натянув шапочку, Сергей спустился и подошел к стойке размещения.

— Извините, а где тут можно покушать?
— В правом крыле есть ресторан.
— Я все же в командировке, мне бы чего-нибудь подешевле… — смущаясь, произнес Сергей.
— Тогда вам лучше доехать до комбината и поесть в рабочей столовой — недорого и очень вкусно, — улыбнулась девушка за стойкой.
— Спасибо вам большое, — Сергей кивнул и вышел из гостиницы.

Поспрашивав прохожих, как ему проще добраться, Сергей приехал к металлургическому комбинату.

Обычная рабочая столовая. Раздевалка разделена на две части: где на стенах белый кафель — там снимают верхнюю одежду пришедшие в «грязном», а где покрашено — люди в цивильной одежде. Перед стойкой раздачи — стопка алюминиевых подносов, рядом — металлические ящики с алюминиевыми столовыми приборами. Посмотрев на нож, Сергей улыбнулся: «Что таким можно отрезать — совершенно не ясно». Милые, улыбчивые женщины на раздаче. Хороший выбор блюд, а в конце кассир стучит по клавишам механической кассы и крутит ручку. Такого Сергею давно не доводилось видеть.

Взяв первое, второе и компот, заплатил чуть больше шестидесяти копеек и прошел за столик. Зал тоже разделен, как и раздевалка: столики со скатертями и без. Все оказалось очень вкусным. Взяв еще одно второе, Сергей с удовольствием съел и его.

«Теперь можно в гостиницу и поспать. Скоро встреча».

В девятнадцать часов Сергей открыл покосившуюся дверь пивнухи. В нос ударил кисловатый запах пива и табачного дыма, который просто висит в воздухе. Четыре тусклых лампочки пытаются донести свет до курящих и пьющих пиво у столиков, но желтоватый свет плохо пробивается сквозь зависший под потолком дым. Над стойкой с пивными кранами две лампочки свисают низко и освещают стойку — видимо, чтобы можно было пересчитать деньги.

В дальнем углу, за круглым столом на высокой ножке, стоит мужчина в короткой спортивной куртке, спортивных штанах и спортивной шапочке. На столе — три кружки пенного напитка, а на развернутой газете — небольшой копченый лещ. Соседи по столикам косо посматривают на мужчину, но подойти почему-то не решаются.

Осмотревшись, Сергей поправил очки и, узнав в мужчине, разместившемся в углу, Седого, пристроился в конец небольшой очереди. Минут через пять он оказался напротив полной женщины, одетой в грязную, некогда белую куртку; волосы её ловко прихвачены платком.

— Тебе чего? — недружелюбно поинтересовалась хозяйка прилавка.
— Пару кружечек можно? — робко произнес Сергей, поправив очки.
— Тридцать шесть копеек…

Достав горсть мелочи, мужчина низко наклонил голову, отсчитывая монеты. Взяв две кружки, он поискал место и направился в дальний угол.

— Вы позволите? — осторожно спросил Сергей.
— Пристраивайся…

Сергей глотнул напиток и слизнул пену с верхней губы.
— Не разбавленное!
— Командировочный? — мужчина внимательно смотрел на Сергея.
— Да, вот сегодня приехал.
— Угощайся, — Седой показал рукой на порезанную рыбу.
— Спасибо! С удовольствием.

— Мужики, к вам пристроюсь?

Сергей и Седой повернулись на голос. Молодой мужчина с короткими волосами, тонкой ниткой усов над верхней губой, в расстегнутом полупальто смотрел на них, улыбаясь. Сергей прикрыл лицо кружкой пива, чтобы не рассмеяться, — он узнал Игоря.

— Давай, — Седой чуть недовольно мотнул головой.
— Так я это… не с пустыми руками… — мужчина держал в руке непонятно откуда извлеченную бутылку водки.
— Ну так, это меняет дело… — улыбнулся Седой. — Плесни. — И протянул Игорю кружку с пивом.

Спустя несколько минут к компании присоединились еще двое парней — оба в телогрейках и спортивных шапочках. У них с собой была водочка и копченая скумбрия.

— Докладывай, — тихо произнес Седой, кивнув одному из парней.
— На всех постах шмонают автомобили с иногородними номерами, менты усилены солдатами, все вооружены. На маневровых тепловозах петэушники практику проходили, всех освободили, и вместо них какие-то ревизоры прибыли. Вокруг комбината люди в гражданской одежде парами передвигаются — для грибов вроде поздно уже… — Парень ухмыльнулся и глотнул пиво.

— Что у тебя? — Седой сделал глоток из кружки, глядя на следующего.
— В эфире исчез мусор. На железнодорожной волне проскакивают фразы, которые можно квалифицировать как кодированные команды. На диапазонах, используемых спецслужбами, — систематическое использование кодированных сигналов. На ментовской волне вчера полный шухер, мат стоял — ого-го. Каких-то больших начальников мордами в землю уложили… по ошибке…

— Игорь?
— Машина на месте, в ней всё, что заказывали…
— А как кордоны прошел?
— Так я тут уже неделю отлеживаюсь, — засмеялся Игорь.
— Сереж?
— У меня всё ровно. На вокзале усиление по полной, в поездах менты и патрули, но солдатики в новенькой форме, да и возраст никак не восемнадцать. Был на комбинате, в столовку ездил. На проходной завода как бы ВОХР, но уж больно ребятки на вояк похожи, прям все как на подбор.
— Был на комбинате, на территории патрули, вооружены автоматами. В общем, ждут нас с распростёртыми объятиями, — подытожил Седой. — Через два дня проводим операцию, пока занимаемся доразведкой. Всё согласно плану, а там посмотрим. Но зажали нас знатно.
— Командир, прорвемся, — Игорь глотнул пиво.
— Завтра встречаемся у кинотеатра, вот билеты, — Седой положил билеты на стол и прикрыл газетой. — Показывают «34-й скорый». Это так, для общей информации. Приходим за сорок минут до сеанса, в буфете пивка попьём. Вопросы? Тогда разбегаемся потихоньку.

Допив пиво, Игорь, пьяно разговаривая, попрощался со всеми и исчез в дыму пивной. Минут через десять ушли двое, пришедшие последними. Сергей попрощался и вышел. Погода испортилась, крапал мелкий дождь со снегом. Подняв воротник, мужчина медленно двинулся по улице в сторону гостиницы.

Промокнув, Сергей вошёл в гостиницу. У стойки регистрации стояли трое милиционеров, спинами к дверям. Сергей подошёл, чтобы взять ключ.

— Ботаник! — раздалось из-за спины.

Сергей снял запотевшие очки и чуть прищурился. Достал из кармана платок, протёр стёкла, водрузил очки на место. Перед ним, в форме милиционера с погонами старшего лейтенанта, стоял попутчик.

— Добрый вечер! — улыбнулся Сергей.
— Значит, тут остановился? — Попутчик, улыбаясь, рассматривал Сергея.
— Ну да. Вроде приличная гостиница.
— Как на комбинате? — участливо поинтересовался старший лейтенант.
— Да ничего, готовы принять меня по возникшей претензии только через два дня. Вот приходится ждать, — пожал плечами Сергей.
— Посодействовать?
— Нет, что вы… Мне торопиться некуда, я ж в командировке, отдыхаю, можно сказать. — Сергей улыбнулся.
— Ну-ну, отдыхай, мож, ещё увидимся… — Мужчина протянул руку.

Подав свою, Сергей почувствовал, как его ладонь сдавили будто клещами. Расслабив кисть, он ойкнул. Милиционер, прищурившись, смотрел на мужчину.

— Рука у вас сильная, — произнёс Сергей.
— Не жалуюсь. Бывай…

Сотрудники милиции вышли из гостиницы. Сергей посмотрел вслед, чуть качнув головой. Повернулся к женщине за стойкой. Она, не глядя, положила ключ на стойку.

«Провал. Просчитали», — пронеслось в голове.

— Спасибо! — Забрав ключ, мужчина поднялся на этаж и зашёл в комнату.

Присев на кровать, Сергей снял очки и помассировал глаза.

«Попутчик искал его целенаправленно. Надо же засыпаться на мелочи. Не зря кубинцы рассказывали про мозоли на костяшках — тут та же картина. Внешность не соответствует сущности. Брать его не будут, но в кинотеатр идти нельзя. Завтра с утра приставят топтунов, но, вероятнее, они уже следят за гостиницей. Он их, конечно, срисует и сбросит с хвоста, но всё одно — это провал. Утром надо предупредить парней…»

Проснувшись затемно, умывшись, Сергей оделся и спустился в холл гостиницы, ключ положил на стойку. В правом углу, под какими-то пальмами в кадках, стояли два кресла и журнальный столик. Мужчина в кресле усиленно читал журнал. Сергей улыбнулся: «Почти шесть утра, самое время почитать журнальчик…»

Выйдя на улицу, он остановился и поднял воротник пальто. Холодный ветер ударил в лицо. На стоянке гостиницы — три автомобиля, в одном сидели двое… «Ну, что, поиграем», — мелькнуло у него в голове.

Дойдя до автобусной остановки, смешался с ожидающими. В подошедший автобус народ набился, как «селедки в банку». «Жигули» следовали за автобусом и останавливались чуть впереди, когда тот высаживал людей. Проехав пару остановок, Сергей вышел. Дойдя до телефонной будки, набрал «02».

— Доброе утро! — изобразив волнение, произнес Сергей. — Только что двое мужчин на автомобиле «Жигули», госномер… совершили наезд на пешехода и скрылись. Автомобиль движется по проспекту Строителей.

— Назовите ваши фамилию, имя и отчество, — послышалось в трубке.

— Простите, но я боюсь… — Сергей повесил трубку и, выйдя из будки, направился по улице.

Автомобиль медленно двигался вдоль тротуара, но его догнал милицейский УАЗик и перегородил дорогу. Обернувшись, Сергей улыбнулся и быстро свернул во двор. Пробежал мимо школы и больницы, перешел еще одну улицу и скрылся во дворах.

На обратном пути к гостинице зашел в телефонную будку. Снял трубку и опустил две копейки в монетоприемник. Встал так, чтобы не было видно диска телефона, и, достав еще одну монетку, нацарапал на стене: «2-46-64 — Света». Повесив трубку и забрав монетку, вышел из будки.

«Сигнал, что его пасут, отправлен. Днем парни его увидят. А что дальше — решать Седому». Поежившись от ветра, Сергей направился к гостинице. В холле никого не было. Получив ключ, поднялся в номер.

Через пару часов Сергей вышел на улицу и, не торопясь, отправился по улице. Дойдя до телефонной будки, посмотрел на обшарпанную стенку: ниже написанного им номера был указан новый — «2-49-99 — Света».

«Ну что ж, работаем вариант два… Повеселимся».

Сергей улыбнулся и, подняв воротник, направился в ближайший магазин. Купив бутылку молока, вернулся в гостиницу.

Ближе к обеду спустился в ресторан. В холле у журнального столика в кресле сидел мужчина, читая газету.

«Вот умными станут, пока меня пасут», — засмеялся Сергей.

Присев в ресторане за столик, сделал заказ.

— Здорово, ботаник! — раздалось чуть сверху.

Подняв глаза, Сергей посмотрел на стоящего перед ним попутчика. Тот был в гражданском костюме, под пиджаком — рубашка, расстегнутая на две пуговицы.

— Обедать будете? Угощаю… — улыбнулся Сергей.

— С удовольствием…

Сергей поднял руку, к столику подошла официантка; приняв дополнительный заказ, она удалилась.

— А ты шустрый малый, — собеседник качнул головой.

— Вы о чём? — Сергей снял очки и, сложив, положил на стол.

— Это ж додуматься надо, ментов навести на ментов…

— Простите, не понимаю. Если вы мне рассказываете какие-то свои оперативные наработки, то, пожалуйста, с подробностями.

— Классно держишься! Молодец, где так учат? — участливо произнес попутчик.

— Если вы будете продолжать говорить загадками, то лучше давайте помолчим, — вздохнул Сергей.

Официантка подошла к столу и, расставив заказ, удалилась.

— Ботаник, знакомиться, будем? А то как-то неудобно…

— Зачем? Я через пару дней уеду и даже не вспомню о вас… — Сергей улыбнулся.

— И всё же держишься замечательно. Срисовали мы тебя, ботаник, — попутчик потер руки.

— Вы уверены? — Сергей смотрел собеседнику в глаза.

— Значит, признаешь, что наши ребятки не зря тебя пасут? — попутчик азартно посмотрел на Сергея.

— Ваши ребятки — детки маленькие, начитались детективов и понятия не имеют, что такое оперативно-розыскная деятельность, — в глазах Сергея плясали искорки.

— Ну вот, ты и раскрылся окончательно, — засмеялся попутчик.

— Это вам кажется. Я тоже люблю читать детективы, но, видимо, мы читаем разные. Есть очень интересно написанные, там столько узнаешь… Иногда мне кажется, что такие книги вашим ребяткам надо использовать как учебное пособие. А то сидит дурилка в шесть утра в холле гостиницы и полусонными глазами пялится в журнал. Да в какой? «Крестьянка»! Ладно бы «Огонёк»… — Сергей, улыбаясь, продолжил есть.

— Интересный ты персонаж. Сидишь, умничаешь, но мы-то тебя вычислили? — жуя, произнёс попутчик.

— Кого и что вы выяснили? — засмеялся Сергей. — Вы прямо сказать можете, что мне шьёте? А то я уже все грехи в голове перебрал — ни один под статью не подходит.

— Ладно, не хочешь колоться — тебе же хуже. А твоих подельников мы тоже срисуем… — засмеялся попутчик.

— Так значит, нас банда? — на лице Сергея отразилось удивление.

— Нет, группа, хотя особой разницы не вижу. А прибыли вы в наш город сделать одно нехорошее дело.

— Неужели банк грабить будем? — брови на лице Сергея приподнялись.

— Артист… — покачал головой попутчик.

— Вы мне лучше расскажите, как вы ментом стали? — Сергей, откинувшись на спинку кресла, рассматривал мужчину.

— Это зачем? — попутчик удивлённо взглянул на улыбающегося Сергея.

— Простое человеческое любопытство. Мои друзья, те, которые плохо учились в школе, тоже в ментовку работать пошли.

— Обидеть решил или на конфликт вызываешь… Хитёр! — погрозил пальцем попутчик.

— Что вы, никоим разом… — Сергей отставил тарелку из-под первого и принялся за второе. — Кухня в ресторане не очень…

— А ты сам откуда будешь?

— Так вам вчера всё администратор выложила, или память плохонькая… Вот, помнится, был я в Москве в одном интересном ресторане, там даже варьете есть. Действо, скажу я вам, замечательное, а девушки… — Сергей прикрыл глаза и покачал головой. — Как говорят наши кавказские друзья: «Пэрсик»…

— Это ты к чему? — осторожно произнёс попутчик.

— Да к тому, что вам, товарищ старший лейтенант, не быть в том ресторане, — засмеялся Сергей.

— Это почему? — с вызовом спросил попутчик.

— Туда пускают только старших лейтенантов, а вы скоро станете лейтенантом, а может, даже младшим… — засмеялся Сергей.

— Ну, вот какой ты… Всё хочешь обидеть. Я с тобой как с человеком, а ты… — с сожалением покачал головой попутчик.

— Вы мне тут дело шьёте толстыми, белыми нитками. Грубо… А вы чего не кушаете? Аппетит пропал? Да не расстраивайтесь, может, ещё обойдётся всё… — давясь смехом, произнёс Сергей.

— И всё же, ботаник, мы тебя возьмём…

— Берите, не возражаю. Только не надорвитесь…

— Ладно, сколько за обед должен? — попутчик, прищурясь, смотрел на мужчину.

— Упаси боже, контора платит, — засмеялся Сергей.

Попутчик поднялся, ещё раз бросил взгляд на сидящего за столиком и, развернувшись, вышел из ресторана. Оплатив счёт, Сергей поднялся в номер.

В восемнадцать часов, Сергей спустился на первый этаж. В холле, разместившись в креслах, двое мужчин усиленно изучали прессу. Улыбнувшись, молодой человек почесал переносицу и подошел к сидящим.

— Мужики, я в кино, фильм хороший показывают. Можете не провожать, дорогу знаю, — Сергей повернулся и, сделав пару шагов, остановился. — Да, встречать тоже не надо, сам дойду…

Мужчины переглянулись, глядя на молодого человека, на лицах читалось удивление. Выйдя на улицу, Сергей рассмеялся. На стоянке гостиницы разместились одинокие «Жигули», в автомобиле — двое мужчин. Подойдя к машине, Сергей постучал в водительское стекло.

— Привет! Ваших предупредил — в кино иду, вернусь вовремя, чесслово…

Водитель расширившимися глазами смотрел на Сергея, растерянно перевел взгляд на напарника. Тот, улыбнувшись, качнул головой.

Высокий мужчина в идеально ситящем дорогом костюме прошелся по кабинету, остановился у окна, вглядываясь в здание метро, расположенное через площадь. Светящийся вечерний город красив. На круговом движении не спеша двигаются автомобили; пешеходы сплошным потоком идут от метро в подземные переходы и выходят из них. Сидящий за столом внимательно следил за хозяином кабинета.

— Кофе хочешь?

Седой внимательно следил за работой специалистов КБ. Они вытаскивали из кабины пилотов блоки и складывали на расстеленную плащ-палатку.

— Это что, их так много? Говорили, что всего два блока будет…

— Как вам сказать… Блок распознавания, — мужчина показал на куб размером двадцать на двадцать сантиметров, — действительно один. А вот станция обнаружения облучения совмещена с блоками радиотехнической разведки — интересная, скажу вам, штука… — мужчина азартно потер переносицу.

— И сколько всего железа будет? — Седой внимательно смотрел на сотрудника КБ.

— У станции обнаружения пять блоков и три антенны. Жаль, оптика погибла — она выше винта крепится, — с сожалением вздохнул мужчина.

— Сколько это добро весит? — покусывая губу, спросил Седой.

— Блоки — от трех до пяти килограммов, а антенны и того меньше.

— В общем, килограмм на сорок, да плюс две железки по двадцать… — Седой покачал головой. — Сколько времени вам еще надо?

— Думаю, за час управимся, — быстро произнес мужчина.

Тем временем парни из группы сняли пулемет и гранатомет, уложили в специальные брезентовые сумки. Седой удовлетворенно кивнул.

— Пакуем все остальное так, чтобы каждый нес не более одного блока.

— Командир, а железяки как потащим? Тяжелые и неудобные они, — спросил один из парней.

— Срубите пару жердин, к ним приторочите сумки и парами понесете, сменяя друг друга.

Серж и Боб медленно двигались сквозь джунгли, всматриваясь в следы и отметины на окружающих кустах и деревьях. Для незнающего человека надломленная ветка или примятая трава ничего не скажут. А тот, кто умеет читать лес, быстро определит: человек шёл или зверь пробежал.

Серж остановился и показал рукой на широкий лист растения — на краю темнело пятно. Игорь молча кивнул, и парни разошлись, охватывая поваленные деревья с двух сторон.

Сергей скорее почувствовал присутствие человека, быстро сместился. Слух уловил тихий хлопок, и что-то обожгло правую руку.

«Твою мать, Наташка ругаться будет», — пронеслось в голове мужчины. Второй хлопок — он опередил, поднырнув под поваленный ствол дерева и, упав, перекатился по мягкой почве. Тело вспомнило всё, что приходилось проделывать на Кубе. Сместившись, как учили инструкторы, Сергей застыл и посмотрел на руку. Разорванная куртка на рукаве слегка потемнела. Пошевелив рукой, Сергей улыбнулся — рука сохранила подвижность.

«Царапина», — Сергей улыбнулся.

И в ту же секунду сквозь кусты он увидел мужчину в лётном комбинезоне, перетянутого ремнём, с пистолетом с навернутым глушителем в правой руке. Сместившись на пару метров, Сергей медленно поднялся.

— Мистер, вы заблудились? — по-испански произнёс Сергей.

Пилот застыл и медленно повернул голову на звук…

— Даже не думай, — Сергей смотрел на мужчину, направив автомат.

Мужчина бросил пистолет на землю и повернулся к Сергею лицом.

— Где второй? — Сергей внимательно смотрел на мужчину.

— Умер, — пожал плечами стоящий напротив.

— А труп?

— Там, среди поваленных деревьев, — пилот качнул головой в сторону.

За спиной пилота появился Игорь, кивнул Сергею, подтверждая его слова. Тихо подойдя, ударил ногой под колено — мужчина рухнул на колени, с испугом глядя на Сергея.

— Руки за голову и не дергайся, — тихо, по-испански, произнёс Игорь.

Быстро обыскав пилота, он выбросил на землю пару гранат и маленький пистолет, после чего связал ему руки за спиной.

— Где полётный планшет? — быстро произнес Сергей.

— Там, — пилот снова качнул головой в сторону поваленных деревьев.

Сергей кивнул, Игорь снова скрылся в завале. Вернулся через пару минут, улыбаясь, показал планшет с полётной картой.

— Всё, братишка, уходим… — по-русски произнёс Сергей.

В отдалении послышались одиночные выстрелы, а потом джунгли наполнились грохотом автоматов. Спустя пару минут забубнили пулеметы и раздались взрывы гранат.

— Началось… — Седой посмотрел на ребят. — Занимаем оборону в двадцати метрах. Надеюсь, что не прорвутся, но бережёного бог бережёт. Сколько ещё? — Седой посмотрел на специалистов.

— Минут десять, и можем уходить… — быстро произнёс один из мужчин, снимая очередной блок.

— Отлично!

Игорь, улыбаясь, словно вырос из-под земли перед Седым.

— Командир, пилота нашли… Второй — того…

— Значит, зря кубинцы на полянку пошли… — покачал головой Седой.

— Почему? Если этих должны были оттуда эвакуировать, то может, кого и встретят.

Сергей подвёл пилота к командиру. Тот, прищурясь, посмотрел на мужчину.

— Американец? — по-испански произнёс Седой.

Пилот сплюнул и отвернулся.

— Смотри-ка, гордого из себя строит… Ничего, мил человек, мы тебя доставим куда следует, и запоешь как миленький, — произнёс по-русски Седой, улыбаясь.

Мужчина покрутил головой, переводя взгляд с Седого на Сергея и Игоря.

— Вы русские? — по-испански произнёс пилот, лицо которого выражало удивление.

— Нет, вам показалось, — засмеялся Седой, произнося по-испански.

Характерный шипящий звук заставил всех замолчать. Глухой разрыв мины раздался метрах в ста от сбитого вертолёта.

— Так, парни, сворачиваемся. Эти сейчас пристреляются, и тогда хана нам, — быстро произнёс Седой. — Что с рукой? — обеспокоенно командир смотрел на Сергея.

— Этот зацепил из пистолета, ерунда, царапина…

— Второй раз и снова рука… — Седой покачал головой.

— Всё хорошо, командир, — Сергей улыбнулся.

Всё вокруг пришло в движение. Упакованное оборудование быстро разобрали, по двое подхватили тяжёлые сумки с вооружением, привязанные к жердям.

— Сообщи Команданте, мы выдвигаемся. Также свяжись с кубинцами, ушедшими на пятачок, предупреди, чтобы двигались в квадрат эвакуации. Сообщи группе прикрытия, что мы уходим… — быстро произнёс Седой радисту.

Никарагуанец кивнул и, скинув с плеч рацию, быстро вышел на связь с Команданте.

— Всё, парни, ходу…

Пятеро кубинцев побежали вперёд. Выстроившись в колонну по одному, группа с тяжёлой ношей двинулась от вертолёта. Сергей и Игорь сопровождали взятого в плен пилота. Мины начали ложиться ближе к повреждённому вертолёту, и осколки стучали по деревьям и рвали широкие листья кустарников.

Отойдя на полкилометра, услышали сильный взрыв. Седой, остановившись, обернулся, подняв голову к небу, тихо произнёс:

— Спасибо!

Группа продолжила движение, уходя всё дальше от места боя, но тяжёлая поклажа не позволяла двигаться быстро. Постепенно выстрелы стали еле различимы. Низко над деревьями прошла двойка Ми-8, и спустя мгновение послышалась серия разрывов — вертушки отрабатывали НАРами по джунглям. Седой остановился, глядя куда-то назад. «Если вертолёты работают, значит, батальон никарагуанского спецназа отступил или…» Вот о «или» думать не хотелось.

Седой с пятью кубинцами замыкал колонну. Специалисты КБ двигались в середине, и было видно, что переход даётся им тяжело, хоть они и шли налегке. В джунглях душно, воздух кажется липким и тяжёлым для дыхания. Парни, сменяя друг друга, несли тяжёлое вооружение, обливаясь потом, двигались молча, размеренно.

В стороне ударили автоматы, а потом выстрелы слились в сплошной шум боя. Кубинцы остановились, глядя на Седого.

— Командир, это наши, ушедшие проверить ту поляну… — по-испански произнёс один из бойцов.

— Видимо, да… Но у нас приказ доставить это оборудование. Расшифровка этих блоков может спасти много жизней пилотов — везде, куда свой нос суют американцы.

— Мы понимаем… — всматриваясь в джунгли, произнёс боец.

Пройдя по длинному коридору, застеленному красной ковровой дорожкой, мужчина вошел в приемную.

— Вас ожидают, — из-за стола поднялся старший лейтенант.

Открыв дверь, мужчина вошел и остановился.

— Разрешите?!

— Проходи, присаживайся… — не оборачиваясь, произнес хозяин кабинета.

Мужчина стоял у окна, рассматривая площадь Дзержинского, по которой, как и прежде, двигались автомобили, а пешеходы, словно муравьи, сновали перед входом в метро. Низкое свинцовое небо готово было в любой момент сбросить накопившуюся влагу или снег. Порывы ветра пытались сорвать одинокие листочки, чудом сохранившиеся на ветвях деревьев.

— Твои оборудование сняли, идут в точку эвакуации. Ферретти хотел выслать подмогу, но не смог… Контрас атаковали две деревни, одну сожгли полностью, более семидесяти погибших. В деревнях не было военных, только несколько активистов — их казнили публично. Никарагуанский спецназ, обеспечивающий прикрытие места падения, понес большие потери. Контрас при поддержке наемников идут по следу твоих ребят, и поддержки им ждать неоткуда. Вертолеты нанесли удар по противнику, давая возможность отойти никарагуанцам, но сам понимаешь, что такое — работать по джунглям. А подобрать твоих — нет площадки.

— Сколько живых у спецназа?

— Неизвестно… Связь оборвалась сразу после взлета вертушек. Так что они и отработать могли не по атакующим. Сейчас твои сохраняют радиомолчание. Им ходу еще часа три, но у них груз.

— А где сам Команданте? — взволнованно произнес мужчина.

— С оставшимся батальоном выбивает бандитов из деревни, куда они ушли, разорив две предыдущие. Подмогу он вызвал, но армейским частям ходу часа три. Твоих прикрывает десяток кубинцев.

— Хоть приблизительная численность контрас, преследующих моих парней, известна?

— Откуда… — вздохнул хозяин кабинета. — Когда начался бой, командир никарагуанцев сообщил, что атакуют превосходящие силы… А как ты в джунглях определишь, сколько их? Я вообще удивляюсь, как они сумели почти два часа держаться, не пропустив этих к вертолету.

— Значит, двадцать против неизвестно скольки… — вошедший в кабинет покачал головой.

— Ты пока в центр не уезжай, надеюсь, в течение пары часов и появится информация…

Группа продолжала движение. Звуки боя то затихали, то возобновлялись снова. Бой продвигался следом и двигался быстрее, чем шла группа. Когда в очередной раз бой стих, кубинцы остановились.

— Командир, дальше сами. Много не обещаем, но минут десять должны продержаться, — произнес один из бойцов по-испански.

Седой всматривался в смуглые, серьезные лица этих отважных парней и, пожалуй, впервые не знал, что сказать…

— Командир, разреши… — Сергей смотрел на Седого. С другой стороны подошел Игорь, передав пленного парням из группы.

— Нет…

— Парни долго не выстоят, но есть идея… — Сергей потер подбородок. — Это шанс для всех.

— Слушаю…

— Парни тоже бегали по тропе. Всемером-восьмером мы этих уделаем. Вспомни операцию, которую с Команданте проводили.

— Серж, нас там было больше и намного, — мотнул головой Седой.

— Все одно: соотношение один к пяти. А тут — к десяти или… Какая разница… — засмеялся Сергей. — Командир, мы их не просто остановим, свяжем так, что не дернутся…

— Ты конкретно сказать можешь? — вздохнул Седой.

— Парней из дозора оставляем в засаде метрах в шестистах. Мы остаемся тут, пропускаем контрас и атакуем с тыла. Ужалим и исчезнем… Они идут дальше — мы снова жалим… При выходе на засаду они вязнут в бою, но понимают, что в тылу у них группа, которая не так проста. Только нас не будет в тылу — разделимся и ударим с флангов. Короткий бой и снова исчезаем. Такие укусы будут их тормозить, и вы дойдете до места эвакуации. Как окажетесь в вертушках — дадите три красные ракеты, и мы исчезнем в джунглях.

— Серега, ты понимаешь, что предлагаешь мне? — Седой взволнованно смотрел на стоящего перед ним.

— Командир, вариантов нет, — Сергей развел руки в стороны. — Догонят — все останемся в джунглях и приказ не выполним. А приказ выполняется всегда, ты нас этому учил… Да и шанс у всех появляется…

Седой всматривался в обветренное, грязное лицо Сергея. Нет, он не ошибся — в этой двойке. Рядом стоял Игорь, и было ясно, что он тоже останется с другом, напарником… Да и предложенный план действительно давал шанс выполнить приказ…

— После получения сигнала двигаетесь вот сюда, — Седой достал карту и, развернув, ткнул пальцем.

— Добро! Командир, всё будет в лучшем виде, — Сергей улыбнулся. — Парням из дозора передай, что их задача — связывать контрас коротким боем, максимум на две минуты, после чего отходят метров на триста-четыреста.

Группа скрылась в джунглях. Сергей подмигнул кубинцам.

— Парни, мажем рожи, чтобы не отсвечивали. Держим рубеж здесь, дистанция — пять шагов. Пропускаем противника, работаем по моему выстрелу. Стреляем одиночными. Один выстрел — одна цель. Десять выстрелов каждый — и исчезаем. Не ждать, когда отстреляет сосед: отстрелялся — и нет тебя. Следующий рубеж атаки — через триста метров, работаем с флангов. При начале боя по ходу движения сразу атакуем с флангов.

Кубинцы кивнули.

— Серег, а если эти оставят кого-то для нашего поиска? — Игорь внимательно смотрел на друга.

— Если оставят поисковиков, валим их вторым заходом и потом атакуем основную группу. Гранаты держим как козырь… Все, мужики, готовность — пять минут…

Кубинцы, кивнув, скинули рюкзаки, достав маскировочные халаты с ленточками, быстро вязали на них траву. Игорь посмотрел на друга и протянул руку.

— Э, нет, братишка… Прощаться не будем, — глядя Игорю в глаза, произнёс Сергей. — Мне перед Женькой оправдываться не с руки. Вернёмся — сам расскажешь, как в джунглях красиво…

— Серег, знаешь… Я рад, что после университета мы оказались вместе в центре.

— Игорек, пошёл нахрен… Нос по ветру, нам ещё этим уродам надо показать, что не они в джунглях хозяева… Помни слова кубинских инструкторов: мы — призраки, нас уже нет…

— Ну, коль надо — значит, покажем, — Игорь улыбнулся, глядя в глаза друга.

— Разбежались… — Сергей хлопнул Игоря по плечу.

Группа растворилась среди сплетения деревьев, кустов и лиан, соблюдая дистанцию, быстро заканчивая маскировку. Сергей, осмотревшись, сорвал несколько листьев высокой травы, выдавил сок и смешал со светло-коричневой глиной. Полученной массой обмазал лицо и кисти рук. Коричнево-зелёная смесь сделала его лицо похожим на мертвеца, и только живые глаза выдавали человека. Из рюкзака достал маскировочный халат с множеством ленточек, быстро увязывал траву, вслушиваясь в окружающее пространство. Тишина придавливала и навевала нехорошие мысли. Он гнал их, но они упорно возвращались.

Минут через десять Сергей был полностью готов. Остальные парни — тоже. Спрятав и замаскировав рюкзак, отметил ориентиры. Выдохнув, Сергей плавно опустился на землю у густого куста.

Минуты ожидания, кажется, тянутся вечно. Небольшой ветер шевелил верхушки деревьев, но это там, наверху. Внизу, где группа заняла позиции, — тяжёлый, гнилостный воздух, влажно и душно.

Всматриваясь в примятую траву, Сергей заметил головной дозор контрас. Пятеро бойцов в трёхцветном камуфляже, с засученными рукавами, на головах — камуфлированные панамы с лихо завёрнутыми полями. Автоматы держат на изготовке, двигаются медленно, осматривая пространство вокруг. Двадцать пар ног оставили отчётливый след на траве, фактически показывая направление движения преследователям.

Сергей чуть повернул голову, чтобы рассмотреть бойцов, вытянувшихся в цепочку. Держат дистанцию в пять шагов и грамотно контролируют сектора. Ботинок бойца опускается в нескольких сантиметрах от лица Сергея — он видит шнурки и травинку, застрявшую в шнуровке. Нога застывает, а потом перекатывается, и вот уже перед лицом следующий ботинок…

Дозор прошёл, не издав ни звука. Сергей медленно вдохнул и тихо выпустил воздух. Снова томительное ожидание. Мысли разрывают голову, сердце бухает в груди, и кажется, его слышно за километр.

«Нет, смерти он не боится, это всего лишь миг… Страшит дорога к смерти. Одно дело — погибнуть в бою, и другое — плен… Нет, плен неприемлем… И не из-за того, что сдаваться нельзя, потому что их нет в Никарагуа, а потому что дорога к смерти может быть долгой и страшнее любого кошмара».

Бойцы, идущие первыми, тихо переговариваются. Их ботинки наступают на примятую траву всего в нескольких сантиметрах. Сергей считал…

Когда прошёл последний, Сергей приподнял голову и плавно, как большая змея, перетёк, разворачиваясь. Вдох — выдох. Палец плавно продавливает спусковой крючок…

Выстрел разорвал тишину, и спустя секунду одиночные выстрелы раздались вдоль прошедших контрас. Десять, максимум пятнадцать секунд — и одиночные выстрелы прекратились. Противник, не жалея патронов, расстреливал ближайшие кусты и деревья. Послышались команды, и две группы двинулись сквозь заросли… Бойцы старались держаться в прямой видимости друг друга. Но это джунгли…

Сергей, сменив позицию, застыл, лёжа в густой траве. Два бойца прошли мимо и остановились, разговаривая всего в метре… Сергей плавно поднялся, оставив автомат на земле. Нож бесшумно вышел из кожаных ножен.

Первый ничего не смог понять — на его лице отразилось только удивление. Второй успел повернуть голову. Сергей увидел испуганные глаза и ударил снизу в горло. Кровь брызнула на руку… Спустя секунду Сергей снова исчез в джунглях.

Колонна противника натолкнулась на кубинцев. Джунгли снова наполнились звуками выстрелов и взрывов. Пара минут — и кубинцы, оставив позиции, исчезли в густых зарослях. Группа Сергея рассыпалась вдоль двигающегося противника, и всё повторилось, как в первый раз. Десять выстрелов — и группа исчезла среди деревьев. Противник продолжал стрелять, но на поиски никого не посылали: после первого захода из поиска не вернулось несколько бойцов.

Стрельба прекратилась. Противник занял оборону. Сергей, лёжа в стороне, наблюдал. Видимо, урон они нанесли серьёзный, если противник остановил продвижение. Командиры понимают, что хорошо подготовленная группа «призраков» способна уничтожить превосходящие силы в течение короткого времени.

«Прошедших мимо было около двухсот человек. Даже если двумя атаками они выбили двадцать — тридцать бойцов, не важно, убитыми или ранеными, урон очень существенный. Раненые не позволяют двигаться максимально быстро, а оставить их — равносильно уничтожению», — Сергей улыбнулся собственным мыслям.

В центре занявших оборону находились трое — видимо, офицеры. Очень эмоционально что-то обсуждали, после чего один отдал команду, и к ним подбежал боец. На спине — металлический короб рации. Скинув его на землю, он развернул антенну.

— А вот этого нам не надо… — тихо произнёс Сергей, поднимая к плечу автомат.

Поймав в прицел железный ящик, Сергей плавно продавил спуск. Выстрел разорвал тишину: ящик рации развернуло, а боец упал на землю. В ту же секунду выстрелы захлопали в глубине джунглей. Противник открыл беспорядочный неприцельный огонь. Десять секунд — и одиночные выстрелы стихли… Некоторые бойцы контрас лежали, уткнувшись лицами в траву. Сергей отошёл в глубь джунглей.

Мужчина, вновь пройдя по коридору, вошел в приемную и, не обращая внимания на старшего лейтенанта, без стука вошел в кабинет.

— Проходи, присаживайся! Кофе? — Хозяин кабинета подошел к столу и, взяв сигарету, закурил.

— Что-то случилось? Ты же не куришь уже много лет, — вошедший с тревогой смотрел на хозяина кабинета.

— Груз в самолете, летит в Москву, — затянувшись, произнес мужчина. — Специалисты КБ живы-здоровы. Их сопровождают двое бойцов.

— А остальные? — Вошедший нервно сглотнув, поднялся и, не спрашивая разрешения, взял сигарету со стола шефа.

— При отходе группе пришлось оставить заслон. Две группы кубинцев по пять человек в каждой и двое твоих, — затянувшись, хозяин кабинета посмотрел на подчиненного. — Вызвались самостоятельно и предложили план. Иначе группу могли нагнать и уничтожить. Добравшись до точки эвакуации, группу забрали вертушки, условленный сигнал Седой подал. Но в назначенную точку парни не вышли. Ферретти лично возглавил поисковую группу. Я не мог запретить Седому присоединиться к поиску.

— Кто остался?

— Серж и Боб… — затягиваясь, произнес хозяин кабинета.

— Не удивлен… Они после Кубы и Никарагуа сильно изменились. Стержень у парней есть. Вот только они женились совсем недавно…

— Ждем… Твои ребята хорошо подготовлены. Они дали возможность вынести груз, да что груз — всю группу прикрыли… — Мужчина открыл большой железный сейф, извлек бутылку коньяка и две рюмки. — Давай за твоих ребяток, их ждут дома…

Седой шёл последним, часто останавливаясь и вслушиваясь в звуки то затихающей, то вновь нарастающей стрельбы. Это означало одно — группа, оставленная для прикрытия, постоянно треплет противника, а значит, парни живы. Добравшись до вертушек, загрузили оборудование; пилоты подгоняли ребят. Всё же на земле вертолёт сильно уязвим. Седой последним поднялся на борт и сел у пулемётной турели, всматриваясь в джунгли…

Группа еще несколько раз атаковала противника, но постоянно везти не может. Бойцов «контрас» тоже не дети обучали. Нарвавшись на подготовленную засаду, парни отступили вглубь джунглей. Их не преследовали, но и атаковать, используя прежнюю тактику, уже не было смысла. Основную задачу группа выполнила — замедлила движение преследующего противника.

К парням присоединились кубинцы из дозора, которых оставил Седой по просьбе Сергея. Двенадцать бойцов с соответствующей подготовкой — грозная сила. Серьезных ранений ни у кого не было, так, мелкие царапины и ссадины.

— Задачу мы выполнили, эти с нами больше часа провозились. По времени у наших резерв огромный. Так что с чистой совестью идем в квадрат эвакуации. Скорее всего, нас там уже никто ждать не будет. Но если вышлют поисковую группу, то поиски начнут именно оттуда, — Сергей говорил по-испански, чтобы и кубинцы понимали его.

Парни молча кивнули в знак согласия.

— Тогда перезаряжаемся и двигаем. Трое — в головной дозор, остальные — в колонну по одному.

Минут через десять группа, вытянувшись, исчезла в джунглях.

Самолёт с опущенной рампой стоял на бетоне полосы, бортинженер осматривал машину перед вылетом. Команду могли дать в любой момент — ждали возвращения вертолётов с каким-то грузом. Офицер сопровождения, одетый в никарагуанскую форму, нервно курил в сторонке. Звук приближающихся вертушек нарастал, и офицер, затоптав окурок, вскинул руку, прикрывая глаза от солнца. Вертушки низко прошли над полем, пять машин опустились чуть в стороне на бетон. От них к самолёту бежали люди в никарагуанской форме. Офицер всмотрелся в приближающихся…

— Здравия желаю!

— Команданте Ферретти, — представился подбежавший офицер, — машины на подходе, через полчаса вылетаете.

— Оборудование?

— Судя по докладу, сняли всё, что успели. Точнее вам расскажут ваши специалисты.

Снова послышался звук приближающихся вертушек. Команданте поднял голову и улыбнулся. Как только машины коснулись бетона, Ферретти подошёл к вертушкам.

Выпрыгивающие на бетон парни коротко кивнули офицеру и, подхватив груз, направились к самолёту. Команданте смотрел на Седого.

— Почему вас восемь?

— Парни остались прикрывать, вместе с кубинцами. Поджали нас плотно, не уйти было…

— Куда они должны выйти? — Ферретти махнул молодому офицеру, и тот, подбежав, развернул карту.

— Вот сюда… — Седой показал квадрат.

— Мы вылетаем немедленно… — Команданте быстро отдал распоряжение офицеру, и тот бегом направился к вертолётам.

— Вальтер, дай мне пять минут… Мы с вами летим. Но сначала спецов загрузим и охрану оставлю.

— Добро…

Парни из группы стояли у опущенной рампы и смотрели на командира. Седой подошёл к офицеру сопровождения.

— Летите вы, два спеца и двое моих. У меня люди в джунглях остались, так что мы возвращаемся.

— Но приказ…

— Что приказ? — Седой гневно сверкнул глазами. — У нас закон: возвращаются все! — Чуть смягчившись, проговорил офицер. — Связь организуйте, сам в центр доложу.

Пять вертолетов шли на большой высоте. Солнце готовилось к закату, и огненно-красный диск приближался к горизонту. С высоты джунгли казались сказочным лесом, окрашенным в зелено-красные цвета. Ровный гул двигателей и шелест лопастей успокаивал. Седой посматривал на парней, сидящих с закрытыми глазами. Внешне все спокойные, но что творится внутри — известно только им. Но одно он знал точно: абсолютно все сейчас думают об оставшихся их прикрывать парнях…

Вертушки резко пошли на снижение. Седой открыл дверь и пристроил пулемет, всматриваясь в джунгли. Внизу, у большой поляны, где мог приземлиться вертолет, шел бой, но где свои, а где противник — не разобрать…

Вертолеты, заложив вираж, уходили от места боя, разбрасывая тепловые ловушки. Седой тихо матерился, проклиная джунгли с их густой растительностью.

Найдя площадку, вертолеты поочередно высаживали бойцов — они сразу исчезали в джунглях. Ферретти командовал высадившимися бойцами.

— Вы идете со мной…

Мерный гул турбин самолёта убаюкивал; семеро бойцов, лёжа на десантных лавках, спали. Седой, глядя на парней, улыбался. Всей группе дали отпуск. Целый месяц приказано отдыхать и ни под каким предлогом не появляться на базе. Он ещё не объявил об этом парням — решил сделать сюрприз, но только по возвращении на базу. Нельзя, чтобы парни расслабились окончательно: бывали случаи, что самолёт разворачивали… Но настрой уже потерян, а это плохо для дела. Зато, когда услышат, — сколько будет радости! Ведь они так мало бывают с семьями.

Парнями он доволен: группа сплотилась ещё на Кубе, а первая командировка в Никарагуа усилила ответственность друг за друга. Последние события показали, что во главу угла парни ставят дело и жизнь тех, кто рядом, а уж потом самих себя. Как уговаривали его двое ребят, которых он отправил со спецами в Москву, — ведь они восприняли приказ как наказание. Что он посчитал их слабыми или недостойными идти на выручку парням. Но ведь кто-то должен был сопроводить груз и людей, передать их на попечение компетентных органов. Он понимал обиду ребят и надеялся, что, всё обдумав, они поняли его решение.

В длительном перелёте надо либо спать, как парни, либо много думать. Седой подложил рюкзак под голову и тоже вытянулся на лавке…

— Разрешите?! — Открыв дверь кабинета, мужчина вошел.

Пара недель среди родных и близких промелькнула как миг. В дни, когда у Наташи выдавались выходные, молодые не расставались ни на минуту. На работе отмечали, что девушка расцвела. Николай Владимирович словно помолодел и старался не задерживаться на работе: по окончании рабочего дня спешил домой. Глядя на родных, Сергей радовался.

Дребезжание телефона донеслось сквозь закрытую дверь комнаты. Сергей открыл глаза, поцеловал Наташу и выбрался из кровати. Поминая всех родных звонившего до седьмого колена, поднял трубку.

— Слушаю, — зевая, произнёс Сергей.

Утром в аэропорту всё повторилось: погранцы и таможенники перетряхивали багаж, женщины и дети орали, как несколько сотен торговцев на рынке. Мужчины стояли в сторонке и гордо наблюдали за всем происходящим, но на контакт шли охотнее. Вчерашний бородач рассказал практически всё о своей жизни — что и досье не нужно…

Появившиеся пилоты поздоровались.

— Погоды снова нет. Над Кабулом видимость меньше ста метров… — произнёс командир экипажа.

— А погода измениться может, пока летим? — полковник смотрел на пилотов.

— Может, но кто ж гарантии даст.

Досмотр был завершён, опять ничего не нашли, и все пассажиры загрузились в самолёт. Около часа ничего не происходило. Полковник нервно курил в первом салоне, парни опять кемарили…

— Есть окно! Летим? — пилот стоял в проёме кабины.

— Зачем спрашиваешь? Уже долететь и сдать этих уважаемых гостей… — полковник посмотрел на Седого, и тот, улыбаясь, кивнул.

Через пару минут двигатели изменили тональность, и самолёт покатил к полосе. Видимо, пилот решил всем показать, что не всегда летал на пассажирских рейсах. Казалось, что самолёт вертикально набирает высоту. Всех вжало в спинки кресел и диванов, а самолёт с набором скорости шёл сквозь облака.

Час полёта прошёл спокойно: стюардессы бегали по второму салону, парни кемарили или делали вид, полковник курил… Неожиданно самолёт начало трясти, крылья ходили ходуном, словно самолёт махал ими, как птица…

Сергей открыл глаза и сел на диване. «Твою мать… Когда опасность зависит от твоих знаний и умений — это одно, а тут от тебя нихрена не зависит. Сидишь в железной консервной банке, и всем твоим знаниям и умениям грош цена». Осмотрев ребят, понял, что и у них приблизительно те же мысли в головах. Полковник нервно курил одну за одной, даже Седой взял у него сигарету и тоже закурил, делая вид, что ему нравится…

Во втором салоне плакали дети и причитали женщины. Мужчины сидели, прикрыв глаза, и, перебирая чётки, шевелили губами — видимо, молились.

Момент для захвата самолёта — просто идеальный. Седой, потушив сигарету, поднялся и направился во второй салон. Никто ничего предпринимать не собирался. А самолёт продолжало трясти, будто он ехал по стиральной доске.

Дверь кабины пилотов открылась, и показался командир.

— Всё, нет окна в погоде, захлопнулось. Видимость нулевая. Возвращаемся…

— Не хочет нас Афган принимать… Видать, кто-то крепко нагрешил… — тихо произнёс полковник.

Пилот скрылся в кабине. Самолёт продолжало трясти…

Будь ты десять раз бойцом, но страх есть у всех. Седой прикрыл глаза, вспоминая, что говорили преподаватели на курсах… «Страх — это проявление инстинкта самосохранения. Научитесь перевоплощать страх в интенсивную деятельность».

— Ну и какая тут нахрен деятельность? — тихо произнёс мужчина.

— Командир, ты о чём? — Игорь смотрел на Седого.

— Помнишь, что нам о страхе говорили?

— Помню, но тут другой случай. У меня ощущение, что инстинкт самосохранения уже зашкалил, вот только мы не владеем ситуацией, — нервно улыбнулся Игорь.

В заданный квадрат группа вышла раньше срока. Двоих бойцов отправили проводить доразведку. Обозначили место встречи с группой и двинулись в сторону дачного поселка. Оптимальное время для проведения диверсии — между четырьмя и пятью часами утра. Но где-то по следу должны идти «каратели». Пройдя по асфальтированной дороге метров триста, снова свернули ближе к лесу и, углубившись в чащу, вышли на окраину дачного поселка.

— Командир, что делать будем? Нам часов пять куковать. А костер не разведешь, — спросил кто-то из ребят.

— Какие предложения? — Седой смотрел на стоящих перед ним парней.

— Либо зайти в пустую дачу, либо найти брошенную.

Прошли десятка два домов — все закрыты на навесные замки. Седой посмотрел на ребят.

— Вспомним Кубу. Когда будем уходить, все должно остаться так, как было.

Выбрали домик у леса, над крышей которого возвышалась труба. Вскрыв навесной замок, вошли внутрь. Слева — кирпичная печь с двумя конфорками, занимающая почти полкомнаты, справа — стол, два табурета и лавка. Прямо — дверной проем, прикрытый шторой, за которой комнатка с кроватью, напротив которой — платяной шкаф.

— Командир, дров на год хватит.

— Топим, но скромно…

Минут через сорок тепло начало разливаться по помещению. Вскипятив чайник, парни сидели за столом и пили горячий, крепкий чай.

Седой обвел взглядом присутствующих, вглядываясь в лица ребят.

— Серж, ты командир. Твоя группа получила важное правительственное задание: выдвинуться в заданный район и уничтожить стратегический объект. Уничтожение этого объекта решит исход всей военной кампании. Секретность операции — высочайшая. При получении сведений об объекте погибли разведчики, — Седой обвел взглядом внимательно слушающих парней, — Твоя группа состоит из лучших и проверенных спецов. Вы проделали долгий, сложный и опасный маршрут, сохранив секретность. Противник даже не догадывается о вашем приближении. Но в лесу вы встретили местных жителей: женщину и двоих детей. Они собирают траву или хворост — не важно. Твои действия, командир? — Седой внимательно смотрел на Сергея.

— Мы действуем на территории нашей страны или…? — мужчина исподлобья посмотрел на командира.

— А это имеет значение?

Все присутствующие молчали, обдумывая услышанное. Седой продолжал изучать Сергея.

— Оставить своих людей с семьей ты не можешь. Возникает риск невыполнения задачи.

— А взять их с собой я тоже не могу… — произнес Сергей и, подняв глаза на Седого, тихо добавил: — Я прав? Получается, мы… — Сергей закашлялся. — Я должен принять решение на… — Сергей снова замолчал.

— Именно, — произнес Седой. — Подобная ситуация произошла с одним из наших инструкторов во время Великой Отечественной. С кем — не скажу, не спрашивайте. Но группу готовили там же, где вы все проходили обучение. Их группу забросили в глубокий тыл противника. На маршруте они встретили семью местных жителей… — Седой замолчал, будто представляя рассказанное.

Кто-то из парней поставил перед командиром кружку с крепким, горячим чаем. Седой двумя руками обхватил кружку и, сделав глоток, посмотрел на парней.

— В тот раз командир принял решение уничтожить случайных свидетелей, а тела спрятать и замаскировать. Как бы поступил в той ситуации я — не знаю. Как командир, я обязан обеспечить безопасность группы и выполнить задачу. Как человек… — Седой снова замолчал.

Парни молча смотрели на командира и ждали продолжения.

— Теперь вам понятно, насколько важно научиться скрытному передвижению? Ваша цель — добиться профессионализма, научиться растворяться в лесу, горах, болотах, да вообще где угодно. Если на маршруте вы никогда и ни с кем не встретитесь, пока не доберетесь до нужной точки, тогда и подобных решений принимать не придется…

Седой снова замолчал, сделал глоток и, посмотрев на часы, кивнул двоим парням, сидящим у входа. Они выскользнули на улицу. Пришло время встретить ребят, проводивших доразведку.

— Сергей, ты извини… Но лучше тут проговорить такую ситуацию, чем принимать решение на боевом…

— Командир, я понял… — произнес Сергей и припал к кружке с чаем.

— Древнекитайский философ Сунь-Цзы написал: «Умный найдет выход из экстремальной ситуации, а мудрый не допустит ее…» — процитировал Седой, вновь осматривая задумавшихся парней.

Дрова в печи прогорели. Решили больше не подбрасывать — скоро уходить, а заливать печь будет неправильно.

Вернувшаяся разведка быстро изложила увиденное. На объекте служба шла спустя рукава. Отделением командовал сержант-сверчок. Ворота уже заперты на навесной замок — значит, ночью никого не ждут и будут гарантированно спать. На территории один пост, но, видимо, к службе относятся по принципу: «Солдат спит — служба идет».

— Караулка у них где?

— КПП совмещено с еще одним зданием, вот в нем караул и находится. Во дворе видели троих бойцов — курили на внутреннем крыльце. Видимо, службу несут вахтой: день — караул, день — КПП.

— Так они тут на курорте без начальства, — засмеялся Седой.

— Ну, может, кто и появляется. Да и еду кто-то должен привозить.

— Еда нас не интересует. Главное, чтобы проверяющие не появились, а то перебудят нам сонное царство. Выдвигаемся через десять минут. Все привести в порядок. «Каратели» скорее всего уже прошли, но могли оставить секреты, так что внимательно.

— Командир, а им наша цель известна?

— Их цель — мы. У них задача — найти диверсантов. Есть направление движения, есть квадраты, в которых мы будем работать, а объектов там достаточно.

Погода была на стороне парней. Небо затянуто тучами, поднялся ветер, и пошел густой снег. Видимость упала — отойди шагов на пятнадцать, и уже толком ничего не видно, сплошная пелена снега.

— Хороша погодка! Командир, после выполнения — двигаем на базу? — поежился от ветра Сергей.

— Возможны варианты, — улыбнулся Седой, посмотрев на вытягивающихся в колонну парней.

— Тогда бежим, быстренько хулиганим и, может, скоро окажемся в тепле… — натянув капюшон, произнес Игорь.

— Ох, не просто так командир тяжелый разговор затеял… — тихо произнес Сергей, догоняя парней.

Вытянувшись в колонну, парни медленно двигались по лесу. Погода окончательно испортилась, видимость упала до минимума. Густой снег, подгоняемый ветром, забивал глаза и налипал на разгорячённые лица.

— Что-то погода перестаралась, — идя последним, произнёс Седой.

Дозорные двигались всего метрах в десяти от основной группы, но их спины не было видно. Парни, одетые в штормовки, штаны и ботинки, были похожи на снеговиков, даже без маскхалатов.

Идущий первым остановился и, подняв руку, опустился на колено. Идущие следом фактически упирались в спину впередиидущих и только потом останавливались. Седой пробежал вперёд и присел на колено рядом с дозорным.

— Что?

Полученный приказ гласил: прекратить выполнение задачи и выдвинуться на базу. Быстро свернувшись, группа двинулась в обратный путь. По прямой надо пройти чуть больше двадцати километров, вот только по прямой нельзя идти. Обходя населённые пункты и промышленные объекты, парни двигались домой. База уже давно для всех стала домом. И хоть большинство было женатыми, на базе они проводили времени больше, чем с родными. Иногда неделями тренируясь в полях и на полигонах.

Монотонно двигаясь по сугробам, Седой посмотрел на часы.

— Выбираем место для привала.

Минут через десять остановились в овраге у поваленной старой берёзы. Развели небольшой костёр и выставили дозоры.

— Как самочувствие? — Седой, улыбаясь, смотрел на парней.

— Командир, это ж прогулка. Идём не торопясь, дышим воздухом. Было бы лето, так и грибочков собрали бы… — произнёс кто-то из парней.

— Вот придём — отцы-командиры устроят нам грибочки, — засмеялся Седой.

— Думаешь, нас не просто так отозвали? — Сергей посмотрел на командира.

— Если бы что-то срочное, то выслали бы транспорт. Так что расслабьтесь… Кто может сказать, сколько домов было в последнем населённом пункте?

— Командир, обижаешь, все могут, — произнёс Игорь.

— Молодцы! Не забывайте запоминать всё, что видите, мимо чего проходите, как двигались, кто шёл впереди, а кто сзади. Отцы-командиры любят задавать подобные вопросы, и если ответ будет неверным, группа может выдвинуться для уточнения деталей.

— Командир, мы это проходили на курсах, — засмеялся один из парней.

— Это радует, что вам привили правило всё запоминать.

— Как-то мы были в поле, когда проходили подготовку на курсах, — Седой улыбнулся, глядя на парней. — Задача простая: освободить пленного и доставить в расположение. Прибежали на место, провели разведку, положили охрану, врываемся в блиндаж… Борцовская кукла на девяносто килограмм — и есть наш пленный. Ну, взяли — бежим, на хвосте человек тридцать «карателей». Сами понимаете, что такое тащить девяносто килограмм. Да ещё и оторваться не получается. В общем, бежим, и тут кто-то из парней остановился, головой покрутил и орёт: «Парни, тут схрон большой есть, место помню». Ну, мы все за ним, нашли, спрятались, сидим, отдыхаем. Часа через два вышли, а куклу всё одно тащить. Время поджимает. — Седой поворошил палкой угли в костре.

— Командир… — Сергей протянул Седому кружку с чаем.

— И тут у одного товарища рождается идея… — командир улыбнулся, обвёл ребят взглядом. — «Давайте похороним куклу. Пленный имел множественные ранения, несовместимые с жизнью. После освобождения мы сделали всё возможное, но донести не смогли». Идея замечательная, решили мы. Выкопали яму, куклу завернули в плащ-палатки, закопали, замаскировали, встали кружком, сухой салют — и бегом в расположение. Прибежали, доложили… «Так мол и так… Умер наш герой…» Стоим, скорбим. — Седой засмеялся и глотнул из кружки.

— Командир, не томи…

— Куратора вы все знаете. Он выслушал доклад и не моргнул глазом. Мы уже улыбались в открытую — ну как же, перехитрили начальство, тем более находчивость и смекалка всегда ценились на курсах. — Седой, снова улыбаясь, посмотрел на ребят, глотнул чай. — Но и куратор не прост: из планшета достал чистый лист бумаги и зачитал только что поступивший приказ. «За проявленное мужество и героизм погибшему присвоено звание Героя Советского Союза. Тело погибшего приказано доставить в часть для торжественного захоронения…» В общем, побежали мы назад, начался проливной дождь, раскапывали куклу, перемазались в земле, пока тащили — матерились на всех языках мира… — засмеялся Седой. — Смените дозорных, и через полчаса уходим.

Парни улыбались, дослушав командира. Куклу, которую таскали бойцы, все хорошо помнили — на курсах переноска раненого была обязательной программой подготовки.

Группа продолжила движение. Погода, видимо, посчитала, что испытание метелью парни прошли достойно: буквально за несколько часов температура поднялась, и снег стал липким и тяжелым. Парни, тихо матерясь, продолжали двигаться в направлении базы.

Уже стемнело, когда группа прибыла в расположение. Полковник прошелся вдоль строя, глядя на парней.

— Как прогулялись?

— Замечательно! — рявкнули все хором.

— То есть понравилось… Что ж, в следующий раз придумаем что-нибудь поинтересней и подальше. Оружие сдать — и в баньку. Через два часа ужинать и спать. Домой пока никто не едет… Свободны.

Баньку любили все. И если командир приказывал истопить её к возвращению группы, значит, оценивал действия очень высоко. Переговариваясь, быстро сдали оружие и, заскочив в общежитие за мыльно-рыльными принадлежностями, отправились к бане.

Парились долго, с чувством, выскакивая и прыгая в снег. И хоть погода установилась теплая, а снег был совсем не пушистым, удовольствие получили все. Сидели в столовой на ужине разомлевшие и довольные.

— Сейчас бы по пятьдесят — и было бы совсем хорошо, — тихо произнёс кто-то из парней.

— И вот тогда точно — ночной марш-бросок на пятьдесят километров, и по возвращении только душ (и хорошо, если горячий)… — засмеялся Сергей.

Перешучиваясь, продолжали не спеша ужинать. Седой вошёл в столовую и присел с ребятами.

— Командир?

— Спасибо, с удовольствием!

Сергей поднялся, дойдя до раздачи, взял тарелку и стакан компота, вернувшись, поставил на стол перед командиром.

— Отдыхаем. Подъём по распорядку. Бежим кросс — десяточку, и дальше занятия по языковой практике.

— Куда готовимся, командир? — спросил Игорь.

— У тебя как с арабским?

— Практики нет, в университете это был третий язык.

— Сергей?

— Аналогично. Подтянуть то негде.

— Вот завтра сдадите английский, испанский — и с вами пообщается специалист по арабскому. А дальше будете учиться, учиться и учиться…

— А остальные ребята?

— У нас трое с португальским, но тоже практики маловато. У них тоже начнётся интересная жизнь. Ещё двое с французским… В общем, вы поняли. Боевая подготовка будет продолжаться, но основной упор — на языки. Параллельно будете изучать особенности различных стран: как себя ведут мужчины, национальные особенности и так далее.

— Командир, что-то намечается?

Группа в полном составе расположилась в креслах актового зала. Тихо разговаривали, обсуждая прошедшие выходные. Вошедший Седой с теплотой посмотрел на парней и, пройдя по залу, облокотился на невысокую сцену. Разговоры сразу стихли, девять пар глаз смотрели на командира.

— Как отдохнули? Хотя чего спрашиваю — достаточно посмотреть на ваши счастливые лица, — Седой замолчал, всматриваясь в сидящих перед ним парней. — До Нового года осталась неделя. Сегодня вечером едете домой.

Сидящие встрепенулись, и их лица озарили улыбки…

— Но собрал вас не для того, чтобы это объявить. Практически сразу после праздников мы убываем в командировку на шесть месяцев. Все уже утверждено и согласовано.

Все стихли и внимательно слушали командира.

— Мы отправляемся в Мозамбик. Наши военные и гражданские специалисты давно присутствуют в этом государстве. И, как вы знаете, там идет война, которую называют гражданской. Но по факту против правительственных сил действуют многочисленные разрозненные банды, войска соседних недружественных государств и наемники практически со всего света. Официально нашим военным специалистам запрещено принимать участие в боевых действиях. Но, как часто бывает, это в теории и в кабинетах принимающих решения. По факту наши там полноценно воюют. Последнее время участились случаи похищения наших гражданских специалистов, и не всегда их удается вытащить дипломатическим путем. Национальная армия существует, но вот боевой дух желает лучшего. Там, где наши ребята личным примером показывают, как надо воевать, всё более-менее нормально. Но если части не имеют военного советника, то частенько разбегаются даже при явном превосходстве над противником. Наша задача — создать подразделение, способное бороться с диверсионными и партизанскими отрядами противника. В стране уже работали парни из смежного ведомства совместно с кубинцами — им удалось создать боеспособное подразделение спецназа, но это было несколько лет назад. Нам надо возродить подготовку, так что работа предстоит большая и сложная. Наши кубинские товарищи уже прибыли и ведут подобную работу, мы им поможем. Что нам придется столкнуться с сильным и хорошо обученным противником — сомнений нет. Что придется принимать участие в боевых операциях, несмотря на запрет, — тоже. Третьего января к двадцати одному часу вы все прибываете на базу. У нас сутки на сборы. Вылетаем пятого рано утром. Летим гражданским бортом. Напоминаю: особое внимание уделите нижнему белью — помните, что в джунглях это очень важно. Родным и близким сообщать место убытия категорически запрещено. Номер полевой почты для писем вам озвучат. Всем зайти в строевую часть и уточнить, не требуются ли какие-то данные для оформления документов.

Седой посмотрел на присутствующих. Серьезные, внимательные взгляды, все сосредоточены, хоть в глазах и читается скрытая тревога. «В парнях уверен на все сто, эти не подведут. Главное, чтобы в больших кабинетах не озвучивали глупые приказы — ведь от них зависит жизнь всех присутствующих». Седой тряхнул головой.

— Вопросы?

Парни переглядывались, но вопросы никто не задавал. Все было предельно просто и ясно. Они летят туда, где идет реальная война. Все, с чем они сталкивались раньше, меркло — даже те единичные операции, в которых им пришлось принимать участие. Одно дело — прилететь, отработать и улететь домой. А тут — шесть месяцев жить в состоянии войны. Есть о чем задуматься и переосмыслить все, чему учили.

— У вас не должно быть сомнений. Вы все умеете и способны выполнить любую поставленную задачу, — произнес Седой.

Лица парней озарили улыбки. Еще бы — командир верит в своих подчиненных.

— В Мозамбике мы будем присутствовать как советские специалисты или…? — спросил кто-то из парней.

— Хотелось бы мне сказать, что как кубинские, но вот больно у нас рожи рязанские, — засмеялся Седой.

— Командир, а что дома говорить? Куда едем? Да и всем надо одинаково петь. Ты же знаешь наших красавиц — они покруче агентурных разведчиков противника… — засмеялся Игорь.

— Едем в ГДР, для обмена опытом и обучения местных специалистов, — Седой улыбался.

Сергей, войдя в квартиру, бросил сумку и, разувшись, прошел.

«Отец скоро вернется с работы, и хорошо, что Наташа на работе — он успеет поговорить с отцом, не боясь, что она что-нибудь услышит. Шесть месяцев… Когда он вернется, Наташа уже будет дипломированным врачом».

Пройдя по квартире, Сергей вошел в кухню и, сварив чашку кофе, присел за стол.

«Вроде ничего нового — очередная командировка, коих уже было много, но отчего-то волнительно внутри. Или это оттого, что в его жизнь вошла Наташа?» — При мыслях о жене Сергей улыбнулся.

Спустя некоторое время послышался звук открывающегося замка. Сергей вышел в прихожую.

— Привет!

Сергей поёжился от холодного ветра, ожидая Наташу в сквере госпиталя. Девушка быстро шла по чищенной дорожке, заметив мужа, улыбнулась. Мужчина поцеловал жену, и, взявшись за руки, они вышли из ворот госпиталя. Не торопясь, прошли по Солдатской улице и, перейдя мост, свернули на Лефортовскую набережную.

— Ты во сколько уезжаешь? — тихо спросила Наташа.

— В девятнадцать тридцать встречаемся с Игорем у метро «Шоссе Энтузиастов». Значит, в девятнадцать выхожу из дома.

— Ты только пиши, пожалуйста… — девушка крепче сжала руку мужа.

— Обещаю: одно письмо в неделю точно… — улыбнулся Сергей.

— Полгода — это очень долго… — грустно вздохнула девушка.

— Наташ, ты диплом получишь, и я вернусь…

— Всё равно долго… — вздохнула Наташа.

Николай Владимирович, сидя на кухне, курил, туша выкуренную до фильтра сигарету, и тут же прикуривал новую.

— Пап, ты чего нервничаешь? — Сергей присел напротив.

— Не знаю… — пожал плечами мужчина.

— Пятьдесят капель успокоят нервы… — Сергей поднялся и достал из настенного шкафчика бутылку коньяка.

— Ты сам-то будешь? — вздохнул Николай Владимирович.

— Нет, потребишь в одно лицо. Мне перед командиром с запашком представать нельзя. — Сергей налил отцу в бокал коньяка.

— Ты это… аккуратно там, — вздохнул мужчина и одним глотком отправил содержимое бокала в рот.

— Пап, ну не первый раз еду, всё нормально. Да и ты не один остаешься…

В семь часов вечера Сергей, стоя в прихожей, поднял сумку и протянул руку отцу.

— Сын, ты это…

— Пап… — засмеялся Сергей, обняв отца.

— Ладно… — Пожав руку сына, мужчина махнул рукой.

— Наташ…

— Я жду тебя. Как отработаете — сразу домой… — вздохнула девушка.

— Серег, на дорожку присядем… Надо так… — выдохнул Николай Владимирович.

Присев на минуту, Сергей поднялся, поцеловал Наташу и вышел на лестничную клетку, прикрыв дверь. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул, зашёл в подошедший лифт и нажал кнопку первого этажа.

Выйдя из подземного вестибюля метро «Шоссе Энтузиастов», Сергей шёл к автобусной остановке. Медленно, будто нехотя, опускался пушистый снег, лёгкий мороз чуть обжигал разгорячённое лицо. В расстёгнутой куртке и с непокрытой головой на остановке стоял улыбающийся Игорь.

— Ты чего цветёшь и пахнешь?

— Серега, Женька беременна! Я скоро стану отцом! — проорал на всю улицу Игорь.

Люди, стоявшие на остановке, улыбаясь, повернулись на крик, глядя на молодых людей.

— Поздравляю! Мне Наташа сказала тебе не говорить, — Сергей, смеясь, покачал головой.

— Мне Женька только сегодня сказала… Серега, меня просто разрывает от счастья!

— Вы оба молодцы! — Сергей хлопнул друга по плечу.

— Крестным будешь? — Игорь горящими глазами смотрел на Сергея.

— И ты ещё спрашиваешь! — Сергей толкнул друга плечом.

Парни запрыгнули в подошедший автобус и встали, как обычно, на задней площадке.

Вся группа собралась в актовом зале. Игоря распирала радость, и он поделился с парнями. Все радостно поздравляли его. Радость парней была настолько искренней, что, глядя со стороны, можно было подумать, будто они тоже скоро станут отцами. Вошедший в зал Седой невольно улыбнулся.

— По какому поводу веселье?

— Командир, я скоро буду отцом! — лицо Игоря расплылось в широченной улыбке.

— Поздравляю! Теперь у тебя прибавляется ответственности — не только за жену, но и за будущего малыша. Так что крепко думай, прежде чем будешь действовать, — пожимая руку, произнёс Седой.

Парни расселись по местам и, глядя на командира, ждали, что он скажет.

— Летим пятого рано утром, гражданским бортом. Проходим таможню, в общем, всё как положено. Мы с вами геологи, летим в Мозамбик разведывать месторождения редкоземельных металлов.

— Командир, мы в геологии полный ноль. И то, что ты сказал, для нас «филькина грамота», — произнёс кто-то из парней.

— Вот и держите рты закрытыми. Погранцы вас расспрашивать о геологии не будут, а с пассажирами можно и не разговаривать. Перелёт долгий, часов семнадцать — двадцать. Самолёт Ил-62М. Маршрут: Минеральные Воды — Бомбей — Виктория — Мапуту. Так что отоспитесь после праздников. В Мапуту нас встретят и доставят на место дислокации.

— А дальше нам лететь или ехать? — вздохнул один из парней.

— Главное, чтобы не бежать, — улыбнулся Седой.

— Даже не поспоришь… — засмеялся Сергей.

— Какие вопросы? — Седой внимательно всматривался в лица парней.

— Командир, а чего нас сегодня собрали? И что делать сутки?

— Хороший вопрос. Предлагаю на выбор: отдыхать, совершить марш-бросок километров на тридцать, изучить материалы о стране, в которой нам предстоит пробыть полгода. Могу ещё несколько вариантов приятного времяпрепровождения перечислить.

— Мы бы, конечно, выбрали второй вариант, но ведь ты будешь против, — засмеялся кто-то из парней.

— Правильно, нам запрещено покидать территорию базы. Так что учите матчасть, занимайтесь языками. Проверьте вещи, чтобы никто ничего не забыл. Документы получите завтра.

— Командир, а посидеть можно? — раздалось из зала.

— Только тихо… И в двадцать четыре все спят, как младенцы, — улыбнулся Седой.

Вся группа собралась в комнате, накрыли скромный стол, разлили водку по алюминиевым кружкам.

— Ну что, парни, едем на настоящую работу. Всё, где мы бывали раньше, было только прелюдией. Там — полноценная война, и хоть нам про неё не рассказывают, уже скоро мы с ней столкнёмся. Нам рассчитывать можно только на себя, ну и на кубинцев. Местные по какой-то причине не желают умирать за свободу своей Родины. Нам тоже не стоит этого делать — это не наша война. Но чтобы ни подкинула судьба, мы должны всё выдержать и не уронить чести советского офицера спецназа. Так давайте выпьем за нас. Чтобы через полгода мы вот так же все собрались в этой комнате и выпили водки, как и сейчас. — Сергей смотрел на парней.

— Про войну — откуда знаешь?

— Отец рассказал, а он аналитическую записку почитал. Там — полноценная партизанская война. Захваты заложников, уничтожение целых поселений, нападения на военные колонны. Не так давно наших советников просто расстреляли. И хоть нам говорят, что мы едем учить, сдаётся мне, основная наша функция будет как раз по профилю.

— Вот и проверим, чего мы стоим… — произнёс один из парней.

К двенадцати всё прибрали и разошлись. На удивление, все очень быстро уснули.

Красавец Ил-62М принимал на борт своих пассажиров. В салон самолёта парни поднимались по отдельному трапу. Ведомство расстаралось — группа летела первым классом. Девушка, стоящая на трапе, мило улыбалась проходящим в салон. Три ряда широких кресел, по два в ряду, сразу за кабиной экипажа. На первых двух местах в правом ряду расположились двое мужчин, ближе к пятидесяти, в гражданской одежде, но явно военные. Парни, перешучиваясь, занимали места.

— Последний полёт вспомнился, — улыбнулся Сергей.

На столе требовательно затрещал телефон и замигала лампочка на аппарате. Выждав пару секунд, хозяин кабинета снял трубку.

— У аппарата!

— Геолог Седой твой? — раздалось из трубки.

— Мой. Он с бригадой в командировке…

— Твоя бригада работает по террористу в самолёте, вылетевшем из Минеральных Вод.

— И откуда террористы? — удивлённо произнёс мужчина.

— Стюардессы нашли записку с приказом лететь в Турцию, а твои взяли инициативу в свои руки. В общем, вылетай немедленно. Их самолёт сейчас садится. Все службы оповещены.

— Моим окажите всестороннюю помощь… И там смотрите, чтобы местные аккуратно себя вели, а то мои помять могут.

— Команду сейчас отдам… — на том конце положили трубку.

— Ну, Седой, даже добраться до места не успели… — засмеялся мужчина, покачав головой.

Пробежав по полосе, самолёт замер, звук турбин стих. Сергей подошёл к стюардессам.

— Девчонки, подадут трап, начнём маленькими партиями выпускать пассажиров. Но в салоне мы оставим несколько человек. Подам сигнал — сразу уходите.

— Но по инструкции… — начала одна девушка.

— На глотни и на сегодня забудь инструкцию, мы вместо неё… Договорились? — Сергей подмигнул девушке.

— Спасибо, но нам нельзя на работе. А в остальном мы поняли.

— Зря отказываешься, вот мне приходится на работе пить, а ведь не хочется, — наигранно вздохнул Сергей. — А коньяк стоящий… — улыбнулся мужчина.

К самолёту подъехали пожарные автомобили и несколько «скорых». К дверям первого салона подали трап, и девушки открыли дверь. Седой встал напротив и смотрел на поднимающихся мужчин в чёрных костюмах. Войдя в салон, они осмотрели присутствующих.

— Кто Седой?

— С кем имею честь?

— Сотрудник четвёртого управления по Ставропольскому краю.

— Отлично! Я с вами беседовал по связи? — пожимая руку, произнёс Седой.

— Совершенно верно. Мы всё организовали. Багаж будем разгружать после выхода всех пассажиров, — произнёс мужчина, поднявшийся в самолёт.

— Выпускать будем небольшими группами. Сразу отправляйте их и начинайте работать. Тех, кто подсел на промежуточной посадке и кто ходил в туалет, мы задержим в салоне, а также ручную кладь. Как последняя партия пассажиров выйдет, подгоните отдельный транспорт и выведем тех, кто, возможно, имеет отношение к происшествию. Сейчас мои парни контролируют всех. Как заберёте последних, мы осмотрим салон, опыт у нас есть… — Седой смотрел на мужчину.

— С вами останется наш сотрудник.

— Хорошо, но пусть сядет в кресло и никуда не лезет… Парни его не знают, могут занервничать…

— Он останется для связи.

— Ну что ж, начали… — улыбнулся Седой.

Сергей, стоя в проходе, смотрел на пассажиров, глотнул из бутылки и медленно двинулся по проходу.

— Сейчас начнем покидать борт. Подниматься из кресел только по команде. Выполняйте все требования — и с вами ничего не случится. Любые попытки оказать сопротивление или неподчинение будут караться. Первыми выходят сидящие справа от прохода.

В салон вошли еще трое парней и, рассредоточившись, контролировали сидящих в трех левых рядах.

— Поднимаемся по одному, выходим в проход… — Сергей остановился напротив первого ряда и кивнул сидящему с края мужчине.

Мужчина встал и шагнул в проход.

— Руки в стороны, — скомандовал стоящий в проходе боец.

Быстро обыскав, кивнул Сергею.

— Два шага вперед. Встал следующий. В проход, руки в стороны.

Боец быстро обыскал вставшего.

— Руки на плечи впереди стоящему…

Когда поднялись шестеро, Сергей снова отхлебнул из бутылки…

— Пошли. Руки не опускать…

В четвертом ряду у окна сидела женщина. Держа руки на спинке впереди стоящего кресла, она испуганно смотрела на парней в проходе. Сергей, пряча улыбку, вышел в первый салон…

— Командир, че-то мы это… А с женщинами как быть?

— Серж, среди женского пола тоже угонщики встречаются.

— Да, я не о том. Мужиков-то мы обыскиваем… А женщину не могем…

— Нам требуется присутствие женщины для проведения досмотра, — Седой смотрел на сотрудника местной конторы.

— У нас нет женщин…

— Таможенник, пограничник, на худой конец сотрудник милиции женского пола в аэропорту есть?

— Конечно…

— Ну так организуй доставку специалиста, способного провести обыск лиц женского пола… И да, переоденьте сотрудника в гражданку. Мы ее сами проинструктируем. Желательно не старше тридцати, а то нам всю легенду разрушите, — Седой смотрел на местного представителя органов безопасности.

В салоне парни поднимали из кресел мужчин, обыскивали и по девять человек выводили к трапу. Спустившихся сразу размещали в автобусе…

— Простите, а почему нас не выпускают… — дрожащим голосом спросила женщина, глядя на Сергея.

— Вы знаете… — Мужчина опустился в кресло рядом. — Мы рады вас выпустить, но нам требуется вас обыскать, а мужская честь не позволяет прикоснуться к женщине.

— Как такой говорит о чести? — Глаза женщины сверкнули.

— А чем мы плохи? Никого не убили, не покалечили и даже чужих женщин отказываемся щупать… — улыбнулся Сергей.

— Вы… вы… Такие как вы… — женщина тяжело дышала.

— Что? — Сергей смотрел женщине в глаза.

— Сволочи вы…

— Не волнуйтесь, сейчас «мусора» привезут нашу подельницу, она вас «ошманает», и мы выпустим вас из этой «консервной банки».

Сергей поднялся и посмотрел на парней — все спокойны, четко выполняют свою работу. В левом ряду кто-то попытался встать, но парни быстро пресекли попытку. Игорь прошел по проходу.

— Серж, давай всех, кто выходил, сгоняем на освободившиеся места, «ошманаем», и нам их легче контролировать будет.

Оставленных в салоне самолёта пассажиров рассадили по одному, приказав занять крайние к проходу места. Они занимали с четырнадцатого по двадцать четвёртый ряды. Сергей хлебнул из бутылки и устало посмотрел на сидящих перед ним людей. Одиннадцать пар глаз буравили взглядами мужчину.

— Может, вы объясните, почему всех отпустили, а нас оставили? — спросил мужчина, сидящий в четырнадцатом ряду.

— Кто-то из вас хотел в Турцию, вот мы и хотим забрать его с собой, — устало произнёс Сергей.

— Ну, так забирайте, остальные тут при чём?

— Пусть встанет тот, кто за десяток минут до объявления нами о захвате оставил записку для экипажа в туалете. Этот человек сломал нам план. Наказывать мы не будем, а действительно заберём его с собой в Турцию, — Сергей смотрел на сидящих, отмечая реакцию на услышанное.

— И как вы хотите улететь? Экипаж покинул самолёт… — Мужчина в двадцать третьем ряду усмехнулся.

— Пилоты у нас свои… Нам бы лучше разобраться, как обхитрить ПВО, ведь могут и сбить… — вздохнул Сергей.

Игорь подошёл к Сергею и, взяв бутылку из рук, отхлебнул. Посмаковал напиток во рту и передал бутылку стоящему в проходе. Тот улыбнулся, и бутылка отправилась в путешествие по салону.

— Вы нас хотите как прикрытие использовать? — тихо спросила молодая женщина, сидящая в семнадцатом ряду.

— Тогда бы мы не выпустили людей. Мадам, вы кто по профессии? — Сергей, приподняв одну бровь, с интересом смотрел на женщину.

— Детский врач…

— Так, давайте-ка вы все представитесь. Ваши имена меня не интересуют. Кто каждый из вас по профессии? — Сергей потер подбородок.

— Это зачем? — спросил мужчина из четырнадцатого ряда.

— Гляжу, расслабились вы… Рано… — вздохнул Сергей. — Вопросы тут задаю я. Кто хочет оспорить — вперёд, доктор тут присутствует, хоть и детский. — Сергей обвёл всех сидящих взглядом. — Отсутствие героев радует… Начали.

— Инженер, — произнёс сидящий первым.

— Слышь, мужик, из тебя вытягивать ответ надо? Отвечаем чётко и ясно. Инженер чего? — резко произнёс Игорь.

— Инженер-проектировщик автомобильных дорог.

— Можешь, когда хочешь, — засмеялся Сергей.

Игорь толкнул друга и передал изрядно опустевшую бутылку — на дне плескалось напитка на глоток. Сергей улыбнулся, допил и бутылку бросил на сиденье ряда напротив.

— Следующий…

— Монтажник строительных конструкций…

— Каменщик…

Сергей слушал ответы сидящих и всматривался в лица отвечающих. Никто из них не был похож на террориста. «Обычные советские граждане. Но кто сказал, что террорист должен отличаться от обычного человека? Примеров масса — захват Як-40 тремя студентами. Чего им не хватало?». Обдумывая, Сергей продолжал слушать.

Очередь дошла до троих, сидящих последними. Мужчина, сидящий третьим с конца, молчал, откинувшись на спинку кресла. Спокойный, жёсткий взгляд.

— Чего молчим?

— Пошёл ты… — ухмыльнулся мужчина.

— Грубо… — вздохнул Сергей. — Судя по уверенному взгляду, ты, мил человек, себя считаешь сильным. Оно, конечно, похвально, но если мне понадобится, разговорю тебя за пару минут. Как я понимаю, вы все трое вместе. Есть желающие высказаться? — Сергей посмотрел на троицу, сидящую последними. — Глупо, могли бы и придумать чего-нибудь, проверить-то всё равно не могу.

— Ты кто такой? Взял самолёт и почувствовал себя всесильным? — Мужчина смотрел на Сергея.

— Серж, тут тюбик интересный в одной сумке, — Ника смотрела на мужчину.

— Вам троим — три минуты на обдумывание. Не испытывайте наше доброе отношение.

Сергей отошел к парням, потрошащим ручную кладь. Кивнул Игорю:

Жаркий сухой воздух ворвался в салон самолёта. Небольшое здание аэропорта белым пятном выделялось на оранжево-красном ландшафте, разбавленном зелёными пятнами пальм. Высокое голубое небо казалось бесконечным. Выходя из самолёта, пассажиры направлялись к зданию. Парни спустились по трапу на бетон полосы.

— Прибыли… — осматривая пространство, произнёс Седой.

От здания аэропорта к группе двигался мужчина лет сорока в камуфляже без знаков отличия.

— Здравия желаю! Мы вас вчера ждали…

— А вам не сообщили? — Седой рассматривал мужчину.

— О чём?

— А вы кого встречаете? — Седой улыбнулся.

— Вы разве не преподаватель военного училища?

— Простите… — Седой не успел договорить.

— Товарищ полковник, это мои гости… — К парням подошёл мужчина невысокого роста в форме никарагуанского спецназа.

— Простите… Рад, что такие специалисты будут рядом. — Полковник развернулся и направился к зданию аэропорта.

— Приветствую! Вот вы, значит, какие! — Мужчина поздоровался с каждым за руку.

— Какие? — Седой улыбался.

— На удивление обычные. Мне сообщили, что летят спецы высочайшего класса. И почему-то я представлял вас высокими, широкоплечими… — засмеялся мужчина.

— Простите, что не оправдали ваши ожидания, — Седой развел руки в стороны.

— Извините, не представился — старший советник при Национальной службе народной безопасности! Можно просто товарищ Мигель. Пройдёмте в здание, быстренько утрясём формальности и летим дальше, самолёт ждёт.

— Странный у вас позывной… — улыбнулся Седой.

— Как-то он ко мне приклеился ещё в Никарагуа, а тут есть наши товарищи, с которыми я там работал.

В здании аэропорта работали кондиционеры, что удивило парней. Небольшой чистый зал со стойками контроля. Мужчина подошёл к крайней и что-то сказал по-португальски. Чернокожий таможенник улыбнулся, продемонстрировав белые зубы.

— Паспорта, штампульку поставят.

— Багаж предъявлять? — Седой смотрел на Мигеля.

— Нет, конечно…

Таможенник быстро проставил печати и вернул все паспорта, что-то сказал Мигелю. Мужчины засмеялись и пожали руки.

— Идёмте. — Мужчина направился обратно на лётное поле.

На дальнем краю, среди «Илов» и «Боингов», стоял старенький Ан-2.

— Вот тебе и здрасте, — вздохнул Игорь. — Пора спускаться на землю, а то расслабились…

— Да нет, наоборот. Небо ждёт нас, — засмеялся Сергей.

— Не волнуйтесь, лететь недалеко, минут через сорок будем на месте.

Парни входили в салон, в котором по обе стороны прохода установлены мягкие кресла — по шесть на каждой стороне.

— Располагайтесь… — улыбнулся Мигель.

Самолёт содрогнулся, и показалось, что пару раз двигатель издал звук, похожий на кашель. Парни, переглянувшись, засмеялись. Корпус задрожал, салон наполнился шумом. Коротко разбежавшись, самолёт медленно набирал высоту.

Старичок Ан-2 доставил группу на север республики. Выйдя на раскаленный бетон полосы, парни осмотрелись. Кругом — оранжево-красный песок с редкими кустарниками.

— Это в какую задницу нас занесло? — тихо произнес Игорь.

— Городок рядом, для вас приготовлен отдельный домик. Тут располагается авиабаза, наши пилоты натаскивают местных, отучившихся в Союзе.

— Мигель, а кубинцы где живут? — Седой смотрел на мужчину.

— Они живут непосредственно в учебном центре, это километрах в пяти. Сегодня отдыхайте, завтра встретимся с военным советником, съездим, посмотрите учебный полигон, встретитесь с кубинцами, обговорите, как будете взаимодействовать, и приступайте. Вам переводчики нужны?

— Спасибо, своих полиглотов хватает. Кто в городке, помимо пилотов, обитает? — Седой смотрел на Мигеля.

— Переводчики, технический персонал аэродрома, сотрудники различных служб, взвод охраны и, конечно, пилоты.

За разговором дошли до охраняемой территории: бетонный забор с тремя рядами колючей проволоки поверху, въездные ворота с КПП, на котором дежурят местные военные. Пропустили группу, даже не поинтересовавшись, кто такие. Седой качнул головой в знак неодобрения, но промолчал. На территории — одноэтажные домики из кирпича и бетона, с высоким цоколем и плоскими крышами. Людей на территории не видно.

— Тут жизнь начинается вечером, сейчас все на занятиях. Вам будут предоставлены два внедорожника. Дороги тут есть только между городами, в остальных местах — направления. Вашей группе разрешено при себе иметь оружие всегда. Получите завтра в учебном центре, — остановившись у домика, пояснял Мигель. — Вот ваши хоромы. Надо сходить на склад, получить белье. Форму получите там же, вам положена никарагуанская. Склад — в дальнем левом углу поселка. Столовая в центре, не заблудитесь. На довольствии вы с сегодняшнего дня. Распорядка по питанию нет, накормят в любое время. В общем, располагайтесь…

Мигель попрощался и не торопясь двинулся по территории городка.

Домик состоял из двух комнат: большая — с десятью армейскими кроватями, тумбочками, табуретами, столом и встроенными в стену шкафами; вторая — с кухонным столом и электрической двухконфорочной плитой на нем.

— Добро пожаловать в апартаменты! — Сергей бросил сумку на одну из кроватей. — Что по распорядку, командир?

— Идем на склад, получаем все, что положено, переодеваемся и двигаем в столовую. Дальше будет видно.

— Для окружающих мы кто?

— Инструкторы по стрелковой подготовке. Завтра посмотрим, что там за учебный центр, и если кубинцы живут там, то и нам надо бы перебраться. Каждый день ездить, хоть и недалеко, — не вариант. Жить надо вместе с курсантами, чтобы понять, кто есть кто.

На следующий день на территорию городка въехали три потрёпанные Toyota Land Cruiser FJ55. Парни уже видели такие в Никарагуа, так что особого интереса автомобили не вызвали.

— Два задних автомобиля ваши, — произнёс Мигель, выбравшись с переднего сиденья.

Остаток дня провели на стрелковом полигоне, обновили свои новые приобретения. Немногочисленные местные бойцы с интересом смотрели на группу белых. Им еще не представили новых инструкторов из Советского Союза. Настроение у всех было на высоте — парни были среди друзей, и им предстояло заниматься тем, что они умеют делать хорошо. Но сюрпризы на этом не закончились…

Вечером все кубинские инструкторы собрались на открытой веранде. Прихватив с собой привезенное горячительное, группа прибыла на званый ужин. Столы ломились от различных блюд, с которыми парни уже познакомились на Кубе.

— Откуда такое в этом забытом богом месте? — покачав головой, произнес Седой.

Седоволосый кубинец улыбнулся и, повернувшись, кивнул. На веранду вышла высокая, чуть полная женщина…

Парни повскакивали с мест. Женщина несла большую блестящую кастрюлю, поставила на стол, открыла крышку.

— Борщ… — улыбнулась женщина.

— Мария! — Седой галантно поцеловал руку.

Возможно, женщина чуть покраснела от смущения, но на смуглом лице это было незаметно. Парни обступили ее.

— Мы рады снова видеть тебя и с удовольствием съедим всё, что ты приготовишь!

— Даже так? — в глазах женщины появился огонек, и она широко улыбнулась.

— Ну, мы постараемся… — поправился кто-то из ребят.

Мария готовила для парней, когда они проходили подготовку на Кубе. Они с удовольствием рассказывали женщине о русской кухне, конечно, в силу своих познаний. Но Мария была не просто поваром — она офицер кубинских спецвойск, повоевавшая в Анголе. За разговорами засиделись, разошлись глубокой ночью — друзьям было о чем поговорить, что вспомнить и что обсудить.

Утром кубинцы организовали знакомство с личным составом. Всего в учебном центре размещены две роты бойцов, гордо именующих себя спецназом. Кубинцы только качали головами на такие заявления местных офицеров. Со спецназом эти люди не имели ничего общего — просто были подготовлены чуть лучше солдат других подразделений.

— Луис, с чего начать? — Седой, чуть наклонив голову, смотрел на кубинца.

— Они уважают силу… Вот пусть твои ребятки помнут их немного. — Кубинец хитро улыбался.

— Ну что ж, начнем с рукопашного боя…

Перед строем стояли все десять вновь прибывших. Один из кубинцев на португальском языке представил парней, объяснив, что спецы из Советского Союза будут учить их по той же программе, что и кубинцев. В строю стояли все, кроме задействованных в карауле. Около сотни пар глаз рассматривали русских. И если в глазах солдат читался интерес, то у некоторых офицеров просматривалась надменность.

— Начните с солдат, но ничего серьезного не демонстрируйте. Есть у них пара сынков высокопоставленных родителей. Вот их надо приземлить, — тихо проговорил седоволосый кубинец.

Выдвинулись на спортгородок. Для начала устроили спарринги между бойцами. Это было всё что угодно, но не рукопашный бой. Бойцов рассадили кругом, в центр вышел Седой и один из парней, владеющий португальским.

— То, что мы сейчас видели, для боя не годится. Один, максимум два удара — и противник должен быть повержен: убит или обездвижен, в зависимости от ситуации.

Подняв четверых, Седой дал команду нападать. Он не демонстрировал красивые удары, как в кино. Движения были скупыми и эффективными. Спустя десяток секунд все четверо лежали на песке. Сидящие по кругу разразились аплодисментами.

— Они что, думают, что в цирке? — Игорь посмотрел на Сергея.

— Мы для них уже цирк, я так понимаю…

Парни, сменяясь, демонстрировали навыки. Никто из бойцов не мог противостоять им. Седой, помня слова Луиса, кивнул Сергею.

— Возьми пару офицеров и положи, быстро и красиво. Только сильно не ломай…

— Командир, они сырые…

— Вижу. После обеда бежим марш-бросок. Кто выдержит десятку в полной выкладке — тот и останется. Остальных — в охранный батальон. Луис будет не против, да и остальные кубинцы тоже, — произнёс Седой.

— А где людей возьмём? — Сергей качнул головой.

— Советника продавим, чтобы нам дали право отбора людей.

Сергей встал в круг и показал рукой на двух офицеров. Один — высокий, широкоплечий, с засученными рукавами камуфляжа и беретом, засунутым под погон на никарагуанский манер. Второй — среднего роста, сухощавый; поднимаясь, ухмыльнулся и вышел в круг.

Высокий атаковал неожиданно, как ему показалось, и тут же провалился. Сергей развернул корпус и раскрытой ладонью ударил в область солнечного сплетения. Офицер упал на колени, хватая воздух. Сергей развернулся ко второму — тот решил атаковать красивой вертушкой ногами. Пропустив удар мимо, Сергей так же ударил в грудь. Хватая воздух, оба офицера стояли на коленях. Сидящие солдаты молча восприняли поражение своих командиров. Сергей вышел из круга.

— Ты чего их не добил? — Игорь подошёл к другу.

— Чтобы не совсем уронить их авторитет. Посмотрим на них на марш-броске. Дурь из их голов выветрить можно, — хмыкнул Сергей.

— Думаешь?

— Ну, из моей же получилось! — засмеялся Сергей.

— Так у тебя мотивация другая была, — фыркнул Игорь.

— Какая нахрен мотивация? Злой я тогда был на весь свет.

— Пока не понял, что тебя ждёт, — Игорь подмигнул другу.

— Может, и с ними получится… — Сергей смотрел на офицеров мозамбикской армии.

— Посмотрим…

После обеда бежали марш-бросок. Темп задавала группа советских специалистов. Бойцы растянулись сильно — это уже было не подразделение. Ни о какой взаимопомощи речи не шло: каждый сам за себя…

Кубинцы встречали подразделение в конечной точке и только качали головами.

— Луис, вы давно с ними начали работать? — Седой смотрел на кубинца.

— Ещё толком и не начинали. Мы два месяца занимались только тем, что учили их азам службы. Как говорят у вас — «Учили, с какой стороны к автомату подходить». Те двое офицеров учились у вас в Союзе, поэтому и подготовка у них получше.

— Но как их учить, если даже основ не знают?

— Ты же знаешь, что, приложив усилие, можно и из этих парней слепить неплохих бойцов. Конечно, высот они не достигнут, но воевать научатся правильно.

— Тогда давай поступим так. Из этих солдат подготовим бойцов по короткой программе, чтобы они стали кем-то на уровне армейского спецназа. А потом проедем по частям, отберём тридцать-сорок парней, из которых можно будет сделать контрпартизанское подразделение быстрого реагирования, — произнёс Седой.

— Хорошая идея! Мне нравится! — Луис протянул Седому руку.

Через пару дней в учебный центр приехал советник в сопровождении Мигеля. Осмотрел центр, попробовал блюда, приготовленные Марией, и остался доволен. Парни с советником и кубинцами сидели на веранде, пили замечательный кубинский кофе.

— Ознакомившись с местным подразделением, у нас родилась идея, — произнес Седой.

Ночь стремительно опускалась на центр подготовки, со стороны океана наползал туман. Группа готовила маскировочные халаты.

— Парни, работаем не торопясь и с чувством. Много шума и дыма. Надо создать шквал огня, чтобы этим, — Седой помолчал, — с позволения сказать, солдатам показалось, что они в аду. Часовых работаем аккуратно, не ломаем.

— Командир, всё будет в лучшем виде, — произнёс кто-то из парней.

— Не сомневаюсь. Со мной идут Серж и Боб, на нас — КПП и офицеры. Тройка работает склады. Четверо — периметр. По хронометражу. Пять минут на часовых. Десять минут на установку зарядов. Ровно через пятнадцать минут прозвучит первый взрыв в спальном корпусе офицеров. Это сигнал всей группе. Заряды на улице подрываем, когда начнут выскакивать из расположений.

Группе проникать на территорию не требовалось — они уже были внутри периметра. Но подойти скрытно к часовым всё равно необходимо.

На КПП дежурил только один боец, остальные спали, отложив оружие в сторону. Серж вырос перед бойцом — со стороны похожий на какое-то лесное чудище в маскхалате с навязанной травой. Лицо вымазано сажей, смешанной с красной глиной, и в свете луны выглядело как у начавшего разлагаться трупа. Молодой чернокожий парень улыбку Сергея принял за оскал и, забыв про автомат, что-то тихо произнес. Через секунду Сергей аккуратно уложил часового на песок, разрядив автомат и забросив его за колючку в окоп.

В здании КПП все спали. Седой принял решение не будить. Собрав оружие, вынесли и сбросили в окоп. Двери закрутили проволокой, а напротив установили ИМ (имитатор взрыва).

Остальных часовых сняли быстро и тихо — они даже не поняли, что уснули. Седой посмотрел на часы и кивнул парням. Прячась в тени строений, начали установку зарядов вокруг домика офицеров. Спустя десять минут всё было готово. Седой посмотрел на часы.

— Игорь, твой тыл. Если попробуют в окна выпрыгивать, а мы с Серегой их тут встретим. Бьём сильно, чтобы на всю жизнь запомнили. Спустя три минуты после первого взрыва уходим.

Все парни начали…

Взрывпакеты полетели в открытые окна. Спустя десять секунд раздался первый взрыв… Тут же загрохотало везде. Первый офицер в трусах выскочил на крыльцо корпуса. Вокруг уже взрывались ИМ-ы. Что-то закричав, сбежал с крыльца и тут же получил удар в корпус от непонятно откуда взявшегося чудища. Второй удар пришелся в лицо, и сознание покинуло офицера.

Игорь лежал с обратной стороны корпуса, слушая музыку разрывов и потихоньку ругаясь из-за того, что его послали прикрывать тыльную сторону казармы.

— А сами развлекаются, а ты полежи, Игорек, отдохни.

В окно выпрыгнул чернокожий парень в белых трусах и такой же майке, что-то крича и пытаясь прикрыться руками от летящих комьев песка и глины.

— Вот чудила… — улыбнулся Игорь.

Игорь вырос перед убегающим. Тот заорал еще сильнее, но удар в корпус оборвал крик. Мужчина хватал воздух ртом. Удар в лицо — и белое пятно осталось лежать на тёмном песке.

Взрывы, крики, мечущиеся по территории люди в нижнем белье, клубы чёрного дыма и белый, разорванный в клочья туман. В свете луны всё это казалось похожим на что-то ненастоящее. Седой посмотрел на часы.

— Уходим…

Вопли и взрывы ещё продолжались, когда парни переодевались в домике.

— Командир, когда пойдём смотреть на дело рук своих? — Сергей улыбаясь смотрел на Седого.

— Утром… Сейчас всем отбой. Подъём по распорядку и сразу этих гоним на марш-бросок.

— Так они до утра не оправятся после такого шухера, — засмеялся Игорь.

— Луис со своими парнями сейчас быстро их приведёт в чувство.

— Интересно, а эти так называемые офицеры вспомнят, что в центре живут советские советники? И зададутся вопросом, почему их не видно? — Игорь смотрел на Седого.

— Ты ещё скажи, что они прибегут узнать, целы ли мы… Они даже не вспомнят. Им свою шкуру бы спасти. Надо было хоть одного офицера отпустить, посмотреть, куда он побежит, — покачал головой Седой.

— Как куда? Подальше отсюда, — засмеялся Игорь.

— Командир, мы бойцов не отрабатывали. Один сержант пытался организовать порядок, правда безуспешно. Но к парню стоит присмотреться, — произнёс Сергей.

— Вот утром и присмотримся.

— Интересно, эти нам что-нибудь предъявят? До них же дойдёт, что это наших рук дело, — Сергей смотрел на Седого.

— Что они нам предъявят? Зассут они в глаза что-нибудь сказать. Ну, если только: «Папе позвоню, пожалуюсь», — засмеялся Игорь.

— Всё, хорош языки чесать, спать… — отдал команду Седой.

Подъём по распорядку. Парни, не торопясь, спустились с крыльца и, пройдя по дорожке к основной дороге, остановились, осматриваясь.

— Командир, а мы не перестарались? — прокашлялся Сергей.

Картина предстала плачевной. У КПП караул сидел на земле, прислонившись спинами к строению. Вдоль дороги полураздетые люди бродили или просто сидели на земле.

— Твою мать, вояки… — сплюнул Седой и первым направился по дороге к жилым корпусам.

Выбитые стёкла, кое-где сломанные рамы покачивались на вывернутых петлях. Полураздетые бойцы сидели на красно-коричневом песке, некоторые спали, так и не одевшись после ночного кошмара. Босые, с порезанными ногами о битые стёкла. Офицеров не было видно.

— Гроза империализма, мать их… — Седой смотрел на жалких и побитых солдат.

— Командир, смотри, — Сергей показал рукой на крайний домик.

Возле него высокий сержант, затянутый в форму и с автоматом на плече, построил десяток бойцов, так же полностью экипированных.

Увидев приближающихся советских советников, сержант отдал команду «Смирно!» и, сделав два шага навстречу, доложил:

— Отделение построено. После ночного нападения раненых и погибших нет.

— Имя?

Сержант смотрел на Седого, и было ощущение, что он не совсем понимает, что тот хочет услышать.

— Может, я что не так спросил? — Седой посмотрел на парней.

— Командир, даже твой ломаный португальский даёт понять, что ты спросил имя. Скорее всего, никто никогда им не интересовался, и этот сержант просто растерялся, ведь ты «большой русский начальник», — сдерживая улыбку, произнёс Сергей.

— Имя? — ещё раз произнёс Седой, глядя на сержанта.

— Мишель…

— Мишка, значит! — улыбнулся Седой.

Один из парней, владеющий португальским, встал рядом с командиром и переводил.

— Где твои офицеры?

— После ночной атаки не видел.

— Кто вас атаковал?

— Людей не видел, всё взрывалось. Я пытался помочь своим солдатам, было страшно, — опустив голову, тихо произнёс сержант.

— Значит, ты переступил через свой страх ради своих солдат? Почему? — Седой внимательно всматривался в лицо сержанта.

— Надо было что-то делать, чтобы остановить панику. Но ни я, ни мои солдаты не знали, что делать.

— Парни, а из него будет толк! — Седой, улыбаясь, посмотрел на группу.

— Молодец! Ты единственный, кто смог в том хаосе сделать хоть что-то, чтобы спасти людей.

Сержант, слушая, смотрел то на Седого, то на переводившего, и на его лице появилась улыбка. Пожав руку сержанту, двинулись дальше, осматривая нанесённый ущерб ночной вылазкой.

На ступеньках корпуса, где проживали офицеры, сидели пятеро в камуфляжных штанах, майках и без обуви.

— Полюбуйтесь на доблестных защитничков! И что мы хотим от солдат, когда их офицеры сидят, как побитые дворовые собаки, — с презрением произнёс Седой.

— Командир, ты животинок-то не обижай, не сравнивай с этими… — вздохнул Игорь.

— Прости, больше не буду, — засмеялся Седой. — Встать!

Затравленно посмотрев на стоящих, офицеры поднялись.

— Докладывайте, что тут произошло…

— За этот налёт вам придётся ответить. Я лично доложу…

Говоривший упал на колени и хватал воздух. Игорь, глядя на Седого, пожал плечами.

— Командир, прости… Достал…

Кто в состоянии доложить о произошедшем ночью?

Поднялся худощавый офицер, поднял глаза, встретился взглядом с Седым и тут же опустил голову.

— Нас кто-то атаковал, мы не видели людей.

— Где ваши солдаты? Почему вы сидите на крылечке, греясь на солнце, и понятия не имеете, есть ли погибшие и раненые? Почему не организована караульная служба? А если налёт повторится? — жёстко произнёс Седой.

Офицер, опустив голову, молчал. Рядом стоявший посмотрел на русских.

— Мы не знаем, что делать.

— Вот так раз… Ты же офицер… — Седой последние слова словно выплюнул.

— Командуйте, мы выполним любой ваш приказ… — тихо произнёс офицер, не поднимая взгляд.

— Через пятнадцать минут наблюдаю подразделение, построенное на дороге. И не дай бог, вы не будете готовы доложить о раненых и пострадавших… — жёстко произнёс Седой.

Кубинцы за всем происходящим наблюдали, сидя на веранде столовой, не торопясь попивая кофе. Отдав распоряжения, Седой направился на веранду; вся группа двигалась следом.

— Ты не перегнул? — Луис поднялся навстречу.

— Они ведь не были в бою, но посмотри на них. Что бы ты сделал с подобными солдатами на Кубе? — Седой внимательно смотрел на кубинца.

— Прости, но у нас нет таких солдат. Потому что они не солдаты… Это сброд… Сегодня ночью они даже не пытались бороться за свою жизнь…

— Один нашёлся, конечно, у него хреново получилось, но он хотя бы попытался, — Седой присел за стол с кубинцами.

— Что дальше? — Луис глотнул кофе.

— Оставим десяток бойцов, для остальных — двухнедельная подготовка по несению караульной службы, и нахрен с пляжа. Надеюсь, советник на днях предоставит вертушку, и мы сможем набрать тех, кто готов учиться выживать.

— К нам гости, — произнёс один из кубинцев.

По дорожке медленно ползли два внедорожника.

— В одном — Мигель. А во втором? — Седой посмотрел на кубинцев.

— Большое местное начальство пожаловало. Видимо, кто-то уже сообщил… — улыбнулся один из кубинцев.

Одним глотком Седой выпил кофе и, поднявшись, спустился с веранды, направившись навстречу автомобилям.

— Что тут у вас? — Мигель протянул руку, здороваясь.

— Маленький шухер устроили. Учебный центр уничтожен. Эти так называемые солдаты и офицеры не способны и не желают учиться, вот и устроили маленькую показательную войну, — развёл руками Седой.

— Во второй машине — местные отцы-командиры. Они хотят узнать, что тут произошло.

— Нападение условного противника… — улыбнулся Седой.

— Они поедут к советнику жаловаться… — вздохнул Мигель.

— Плевать. Тратить наше время на сброд не стоит. Мы приехали их учить выживать в любых условиях, но им это нахрен не нужно. Тогда зачем весь этот цирк с якобы желанием создать подразделение по борьбе с партизанами? Они сюда своих сынков заслали, чтобы те делали карьеру? Но не за наш счёт. Так что объясни этим, что подразделения нет. Мы его создадим, но не с этим личным составом.

— Зацепило тебя крепко… — качнул головой Мигель.

— Ночью ни один офицер не попытался организовать оборону. Если бы атака была реальной, то сегодня тут было бы больше сотни трупов… — жёстко произнёс Седой.

— Ладно, остынь. Пойду проведу этих по территории и объясню, что ночью были учения.

— Не забудь сказать про трупы… — выдохнул Седой.

— Чего они строятся? Этих встречать?

— Нет, докладывать, сколько у них раненых.

— А они откуда взялись? — Мигель удивлённо смотрел на Седого.

— Стёкла от взрывов повылетали, а эти бараны выскакивали босиком…

Спустя пару минут Седой принимал доклады офицеров. Прошёл вдоль строя, глядя на жалко выглядевших солдат.

— Навести порядок на территории, убрать битые стёкла. Отремонтировать всё, что было сломано ночью, вставить стёкла…

— Мы солдаты, а не ремонтники… — гордо заявил один из офицеров.

— Ты решил оспорить мой приказ? — Седой в упор смотрел на темнокожего мужчину. — Или тебе под трибунал отдать за то, что ночью бросил своих солдат и, обосравшись, бегал в трусах? Пока ты тут, будешь исполнять мои приказы. Увижу праздношатающихся — ответишь ты. Солдаты не выполнят приказ по наведению порядка — ответишь ты… Тебе тут осталось недолго, так что не зли меня…

Переводчик перевёл слова Седого стоящему с опущенной головой офицеру. Тот коротко кивнул и, отдав команду, первым направился к казарме…

— Водки хочу, а ведь день только начался… — вздохнул Седой.

Спустя два дня в учебный центр приехал старший военный советник. Автомобиль, проехав КПП, остановился у столовой. На веранде собрались советские и кубинские инструктора.

— Ну, вы и шухер устроили! — поздоровавшись, старший советник присел за стол. — Полковники, которые приезжали с Мигелем, наперебой докладывали, что вы тут устроили ад.

— Что, чей-то сыночек реально в штаны наложил? — улыбнулся Седой.

— Вполне возможно, мне таких подробностей не рассказывали. А вы, собственно, чего прохлаждаетесь?

— Так личный состав второй день приводит казармы в порядок: ремонтируют сломанные окна, мебель… Метут территорию… Чем им еще заниматься? Оружие им не нужно, они все одно про него забывают. А так хоть чему-то научатся, — улыбнулся Седой.

— Тут такое дело… — посерьезнел старший советник. — Рано утром в ста пятидесяти километрах было совершено нападение на город, а в частности на район, где проживают наши геологи. Пятерых наших граждан бандиты увели с собой, среди них две женщины. — Советник достал сигарету и прикурил.

— Так чего мы тут сидим? Во сколько был налёт?

— На город напали около шести утра, — вздохнул советник. — Правительственные войска ведут преследование. Банда движется к границе с Малави. Запрос на использование вашей группы для освобождения граждан Советского Союза отправил сразу, как узнал. Но ответа нет.

— Хрен с ним, с ответом. Вертушка есть? — Седой наклонился к советнику через стол.

— Ты понимаешь, что я не имею права отдать вам приказ…

— А вы не отдавайте… Мы на учения полетим… Отделение правильных пацанов из местных с собой возьмем. Под пули их не пустим, они нас от своих же прикроют, чтобы они с перепугу нас не перепутали с кем.

— Что вам требуется?

— Только транспорт, и через полчаса мы будем готовы. Да связь с местными, которые преследуют эту банду. А то реально палить еще начнут.

— Готовьтесь, — потушив сигарету, произнес советник.

— Парни, подъём! Форма — спецназ, оружие на выбор, выход боевой, сбор через двадцать минут. Луис, подбросишь гостинцев?

— Все, что пожелаешь! — кубинец поднялся из-за стола.

— Мишку и его отделение берем с собой, пусть патроны получат. Все, разбежались…

Советник остался сидеть на веранде, снова закурил. Вышедшая Мария поставила перед ним чашку кофе.

— Что-то случилось?

— С чего вы решили? — улыбнулся советник.

— Вы посмотрите на лица ребят… Они серьезны, как в тот день, когда сдавали экзамен на тропе Че Гевары…

— И что это за тропа? — советник с интересом смотрел на Марию.

— Приезжайте, мы вам покажем! — лицо женщины озарила улыбка.

— И как парни на экзамене? — Советник посмотрел на девушку.

— Они готовы ко всему… — произнесла женщина.

— Мария, а правда, что вы офицер специальных сил?

— Не важно… Здесь я повар и готовлю для друзей.

Звук низколетящего вертолёта прервал беседу советника и Марии. Одним глотком выпив кофе, мужчина кивнул девушке и сбежал по ступеням. «Вертушка» медленно опускалась за воротами, поднимая красно-коричневую пыль. Часовой на воротах прикрыл глаза рукой, наблюдая за машиной.

Спустя двадцать минут полностью экипированные парни стояли на дороге. Седой посмотрел на ребят и улыбнулся. Десять солдат во главе с сержантом остановились сбоку строя, и сержант доложил о прибытии отделения.

— Ну вот и славно. Сержант, действия твоего отделения обсудим по прибытии в район. Чётко выполнять все приказы — и тогда все твои бойцы вернутся домой. Доведи это до них. Все парни — к машине…

Советник подошёл к Седому…

— Вы там на рожон не лезьте…

— Численность банды?

— Точно не установлено, от сорока до восьмидесяти человек.

— Вооружение?

— Автоматы «Калашникова», РПГ (ручной противотанковый гранатомёт). Что ещё — не знаю…

— Ладно, разберёмся. Как выйдем в район — доложим, так что будьте на связи.

Седой пожал руку советнику. — По коням…

Вертолёт на малой высоте двигался над деревьями. Гул турбин и посвист лопастей, рассекающих горячий воздух, заглушали тихие разговоры. Парни, улыбаясь, посматривали на мозамбикских солдат. Они никогда не летали и сидели, сжавшись. Сержант смотрел в иллюминатор на быстро сменяющийся пейзаж за бортом.

Седой стоял перед открытой дверью кабины и смотрел сквозь лобовое остекление.

— Если вас встречать не будут, то мы километров за пять вас выбросим от места, где последний раз видели банду, — прокричал пилот.

— Добро… — кивнул Седой.

Внизу показались два грузовика. Пилот показал рукой, повернувшись к Седому. Вертолёт опустился, коснувшись колёсами травы. Группа быстро покидала машину.

— Через сутки здесь же. Нужно два борта, у нас прибавка будет, — прокричал Седой.

Пилот кивнул и показал большой палец. Выпрыгнув, командир отбежал в сторону, парни контролировали пространство. Впереди стеной стоял густой лес. Два военных грузовика, в кузовах которых находились солдаты мозамбикской армии, стояли чуть в стороне.

Два офицера в новеньком камуфляже бежали к высадившимся из вертушки.

— Командир роты пятой пехотной бригады! — вскинул руку к берету стоящий впереди военный.

— Отлично! Докладывайте.

— Группа вооружённых бандитов численностью около пятидесяти человек движется в направлении границы. Вооружение — автоматы «АК» и два гранатомёта РПГ. С ними пятеро гражданских, белых. Каждые десять километров делают привал.

— Как далеко они сейчас? — Седой смотрел на офицера мозамбикской армии.

— Километра четыре, но скоро будет остановка — не менее часа. Мы их не атаковали на открытом пространстве, боялись, что перебьют пленных.

— Молодцы! Мы пойдём вперёд, а вы нас подстрахуете. Держитесь в паре километров от нас. Если завяжется бой, к вам навстречу вышлю сержанта, и он изложит диспозицию.

— Вас понял. Предлагаю с вами отправить моего радиста для оперативного поддержания контакта — так будет быстрее, чем сержант будет бегать, — офицер улыбнулся.

— Смотрика, башковитый, — произнёс Седой по-русски. — Где учился?

— В Советском Союзе! — на ломаном русском ответил офицер, улыбаясь.

— Споёмся! — Седой хлопнул офицера по плечу. — Мишель, держишься от нас в пятидесяти метрах. Если начнётся стрельба, то не встреваете, конечно, если противник не выйдет на вас. С вами будет радист. Все парни ходу…

Попрощавшись с офицерами пехотной бригады и взяв с собой радиста, группа двинулась в сторону леса.

Вытянувшись, группа двигалась среди деревьев. Прошедшие ранее оставили чёткий, видимый след на густой упругой траве. Идти приходилось с осторожностью: кем бы ни был противник, но напасть на город без подготовки никто бы не рискнул. Стоит исходить из того, что боевиков где-то готовили, а значит, кое-что в искусстве войны они или их командиры понимают. Исходя из этого, стоило ждать всевозможных сюрпризов — конечно, не столь изощрённых, как парни изучали на Кубе, но даже нарваться на простую растяжку, установленную не на почве, а подвешенную между кустов, означало провалить всю операцию, потеряв фактор неожиданности и людей.

Сержант с десятью бойцами двигался позади. Солдат проинструктировали идти строго в колонну по одному, соблюдая дистанцию, и ни в коем разе не отходить в сторону от примятой травы. При этом инструктирующий боец группы в красках рассказывал про всевозможные ловушки, устраиваемые повстанцами в джунглях на других континентах.

— Ты не перестарайся, а то в штаны наложат, и запах донесёт противнику о нашем присутствии задолго до появления, — засмеялся Седой.

— Командир, хоть у них в глазах и страх, но решительность есть.

— Ничего. Если хорошо себя проявят, мы из них правильных бойцов воспитаем, — произнёс Седой.

Пара часов движения под кронами деревьев, куда почти не пробиваются солнечные лучи. Воздух густой и липкий, кажется, что им не дышишь, а заталкиваешь в лёгкие. Идущий последним догнал Седого.

— Командир, сержант с бойцами отстали сильно.

— Вояки, мать их… Мы останавливаться не будем. Передай, чтобы догоняли, но тихо.

Спустя четыре часа идущий первым поднял согнутую руку и присел на колено. Вся группа повторила действие.

— Что? — Седой стоял на колене рядом с идущим в голове колонны.

— Чувствуешь, дымом пахнет. Они рядом…

Двое бойцов скрылись в зарослях, остальная группа осталась ждать, рассредоточившись по лесу. Парни вернулись спустя двадцать минут.

— Встали на привал. Насчитали около сорока стволов. Но, возможно, группа из десяти-двенадцати бойцов ушла вперёд. Все в камуфляже — явно не бандиты: либо регулярная армия, либо партизаны. С ними трое белых, тоже в камуфляже. Три костра, готовят еду. Часовые выставлены на трёх направлениях. С четвёртого, видимо, не ждут атаки — причину не знаем, возможно, в том направлении и ушли бойцы. Пленных держат в наспех сооружённой клетке из срубленных деревьев. Они не связаны, выглядят усталыми, но целые, женщины в норме, — произнёс боец.

— Думаю, если они послали дозор вперёд, то, скорее всего, готовят место для ночёвки. Они идут уже километров тридцать-сорок, и пленники обессилены. Скорость движения падает — значит, встанут на отдых, — Седой потер подбородок.

— Командир, может, мы с Игорьком прогуляемся за ушедшими?

— Серега, погоди, разделяться нам нельзя. Вдруг эти пошли встретиться с еще одной группой… Тогда вы можете оказаться между молотом и наковальней. Идем следом, встанут на ночевку — рассредоточимся и будем наблюдать, а ночью освободим наших.

— Не мешало бы еще сделать так, чтобы и остальные не проснулись.

— Сделаем. Или ласково разбудим… — Седой улыбнулся.

Спустя час группа продолжила движение, держась в километре от противника. Солнце стремительно катилось к закату. Ночь в лесу наступает как-то мгновенно: вот еще было относительно светло, а через полчаса уже темно. Будто кто-то невидимый повернул выключатель.

Группа остановилась — впереди, сквозь густые заросли деревьев и кустарника, просматривались отблески костра.

— Командир, они тут не пуганные? Или считают, что в лесу в безопасности? — тихо произнес Игорь.

— Готовим маскхалаты. Через полчаса выдвигаемся к лагерю. К сожалению, пока без еды — если у них есть следопыты, то могут запах тушенки уловить, и тогда нам не поздоровится, — Седой смотрел на парней.

С наступлением темноты откуда-то повылазили всевозможные мушки, мошки, комары и остальные летучие гады. Каждый старался атаковать незакрытые участки тела.

— Щас, уроды, мы вас обманем, — смешивая глину с соком травы, отмахивался от летающих паразитов Сергей.

Парни предстали перед Седым с вымазанными зелено-коричневыми лицами и руками, в костюмах с навязанной травой. Со стороны группа была похожа на лесных сказочных чудищ.

— Красавцы! — Седой улыбнулся, сверкнув белыми зубами на измазанном глиной лице. — Ведем наблюдение. Разбежались.

Из темноты показались бойцы во главе с сержантом, сверкая белками глаз. Увидев группу, облаченную в маскхалаты, с опаской приблизились.

— Мишель, ваша задача — занять оборону в пятидесяти метрах позади нас, рассредоточиться, дистанция пять шагов. Задерживаете любого, кто захочет пройти мимо. Ни в коем случае не стрелять. В случае возникновения боестолкновения в бой не ввязываться, оставаться на позиции. Огонь открывать только если получишь команду лично от меня. Понял? — Седой, сверкая зубами в темноте, сдерживал смех.

— Все понял, командир! — шумно сглотнув, произнес сержант.

— Выполняй.

Седой подозвал приданного радиста.

— Передай: "Обнаружен противник. Ведем наблюдение. Пусть ваши занимают позицию на рубеже". — Седой назвал координаты. — Любые действия только по команде.

Пока Седой отдавал команды, группа растворилась в темноте.

Спустя пару часов, проведя разведку, группа вновь собралась. Присев на колено, Сергей быстро из подручных материалов делал объемный макет стоянки, как когда-то учили кубинцы.

— Что мы имеем? — Седой смотрел на парней.

— Караулы в четырех местах, дежурят по два человека, меняются каждый час, — Сергей показывал на макете места расположения караулов. — Наших держат в сооруженной из деревьев клетке. Охраняют четверо, сидят у небольшого костра. Пленных чем-то кормили. Основная группа спит справа от костра, огонь поддерживают двое. Еще один костер чуть в стороне, у него трое белых.

— Итого: восемь караульных на четырех направлениях, четверо охраняют пленных, двое у основного костра, — Седой задумался на мгновение. — Серж и Боб работаете по охране пленных, освобождаете и передаете сержанту. Четверо работают по караулам, один — по дежурным у костра. Оставшиеся трое устанавливаем ловушки вот на этом направлении. После выполнения первой части задачи отходим вот сюда, — Седой показал места на макете. — Вяжем белых, и только после этого атакуем лагерь. Загоняем на подготовленные ловушки. Начинаем в четыре пятнадцать. Караул как раз сменится, а со сна они будут расслаблены. Готовимся…

Непроглядная темнота, наполненная непонятными звуками. Отблески небольшого костра играют на стволах деревьев, создавая причудливые и страшные картинки. Часовые дремлют, сидя на земле, прислонившись к деревьям. Клетка, в которую затолкнули пленников, настолько низкая и тесная, что впятером в ней можно только полулежать, забываясь тревожным сном.

Один из пленников открыл глаза, испуганно всматриваясь в темноту. Трава плавно поднималась, превращаясь во что-то бесформенное и пугающее. Мужчина быстро моргнул пару раз и шумно выдохнул.

— Спи, пока есть возможность, — тихо проворчал лежащий рядом.

— Там… это… — испуганно произнес мужчина.

— Что?

— Что-то в темноте шевелится, большое…

Второй повернулся и приподнялся на локте, насколько позволяли верхние жерди клетки.

— Ничего не вижу…

— Смотри правее…

Возле сидящего охранника сначала приподнялся небольшой травянистый холм, послышался глухой металлический звук, и выросший холм осел, как сдувшийся воздушный шарик…

— Видел? — Мужчина сглотнул подступивший к горлу ком и посмотрел на лежащего рядом. Тот молча кивнул.

У второго охранника все повторилось: трава поднялась, глухой металлический звук — и холм опал на землю.

— Твою мать… Оказывается, эти бандиты — не самое страшное в этой стране… — шепотом произнес мужчина.

— Мож, наших разбудим?

— А смысл? Хором бояться не так страшно, что ли? — шумно сглотнув, произнес один из пленников.

Мужчины вслушались в звуки леса: в отдалении крикнула какая-то птица, ветерок лениво шевелил кроны деревьев.

— Мож, нам всё причудилось?

— Ага, обоим сразу…

Травяные холмы выросли с обеих сторон клетки… Мужчины напряглись, замерев, всматриваясь в темноту. Неожиданно блеснули белки глаз, и травяной холм на чистом русском тихо произнес:

— Будите спящих и ни звука… Быстро…

Мужчины в испуге начали трясти лежащих, при этом что-то тихо говоря. Одна из женщин открыла глаза… Мужчина успел зажать ей рот рукой. Ужас застыл в глазах женщины, смотрящей на травяной холм, возвышающийся над клеткой и поблескивающий белками глаз.

— Тихо… Не знаю, кто или что это, но говорит по-русски, — прошептал мужчина.

Сергей быстро ножом разрезал веревки, удерживающие верхние жерди, и осторожно убрал их в сторону. Игорь, стоя на колене, контролировал все происходящее у дальнего костра. Там тоже появлялись и исчезали травяные холмы.

— Быстро выбираемся и за мной, ни звука, — прошипел Сергей.

Мужчины помогали выбраться женщинам, которые смотрели на бесформенную кучу травы, в конечностях которой был автомат.

— Кто вы? — дрожащим голосом прошептала женщина.

— Духи леса… — Сергей улыбнулся.

— Боб, уходим, — тихо произнес Сергей и двинулся в глубину леса.

Игорь развернулся и посмотрел на стоящих геологов.

— Что, застыли? Вперед или назад в клетку, только решайте быстро…

— Простите, — произнес мужчина и пошел вслед за Сергеем.

Люди двигались за тем, что шло впереди. Ум подсказывал, что их освободили люди. Но то, что они видели, не походило на человека. И даже если предположить, что это солдаты мозамбикской армии, говорящие по-русски, то цвет лица говорил, что перед ними нечто не совсем живое…

Из темноты навстречу Сергею шагнул сержант, шумно выдохнул и опустил автомат.

— Серж, а как мы ему объясним, что он должен делать? — Игорь подошел к другу.

Геологи стояли за спинами ребят и вслушивались в разговор.

— Ребят, так вы люди? Наши? — произнес один из мужчин.

— Нет, мы лесные духи, — улыбнулся Сергей, повернувшись к гражданским. — По-португальски кто-нибудь чирикает?

— Да, — от группы сделал шаг невысокий мужчина.

— Переводи: Мишель, охраняйте гражданских до нашего возвращения. С их головы не должен упасть ни один волос. И да, накормите, дайте воды.

Мужчина быстро заговорил по-португальски. Мишель ответил коротко.

— Он понял…

— Молодец! — Сергей, улыбнувшись, хлопнул сержанта по плечу. — Боб, работаем…

Парни шагнули в темноту. Геологи смотрели на эти бесформенные кучи травы, которые, сделав пару шагов, слились с окружающими деревьями и кустами.

— Идите за мной, строго в колонну по одному, — произнес сержант и шагнул в темноту.

Гражданские направились следом. Пройдя метров пятьдесят, остановились на небольшой поляне, на которой находились пятеро солдат.

— Охранять этих людей, — тихо по-португальски произнес сержант.

Скинув рюкзак, он доставал консервы и, вскрывая ножом, протягивал испуганным гражданским. Солдаты, улыбаясь, протянули ложки и смотрели, как пятеро измученных людей накинулись на еду.

— Слушай, может, сержанта расспросим, кто это такие? — произнес один из мужчин, быстро жуя холодную кашу.

— Сержант, а это кто такие? Ну, те, кто нас освободил? — жуя, спросил мужчина, говорящий по-португальски.

— Демоны, — серьезно произнес сержант.

— Что он сказал?

— Говорит, что эти двое — демоны… — Мужчина посмотрел на своих спутников, которые перестали жевать.

— Он шутит? — тихо произнесла женщина.

— Нет, он сказал абсолютно серьезно.

— Но демонов не бывает, — испуганно произнесла вторая женщина.

Сержант, стоя в полный рост, всматривался и вслушивался в темноту. В бою он никогда не был, и страх, где-то в глубине души, постепенно просыпался. Он не мог объяснить себе, почему эти русские парни сразу вызвали у него уважение и полное доверие. А после проведённого налёта на учебный центр он захотел обязательно стать таким, как они, хоть и не видел в ту ночь, как они действовали. Но чтобы стать таким же, надо пережить эту ночь. И, конечно же, спасти людей, которых ему доверили охранять.

Неожиданно перед сержантом вырос один из русских в своём непонятном травяном камуфляже, с вымазанным глиной лицом, от чего он не был похож на живого человека, и, улыбнувшись, произнёс по-португальски:

— Мишель, отзывай своих, а то с перепугу ещё стрелять начнут. Наши на подходе.

Лицо сержанта расплылось в улыбке, он коротко выкрикнул команду в темноту. Спустя несколько секунд все его бойцы построились за его спиной.

Сидящие на земле геологи смотрели на появившегося «демона» с нескрываемым интересом и одновременным суеверным страхом.

— Как вы себя чувствуете? — спросил «демон».

— Спасибо! Хорошо, — сглотнув, произнёс один из мужчин.

— Идти сможете? — «Демон» улыбался, сверкая белыми зубами, отчего улыбка казалась оскалом на фоне коричнево-зелёного лица.

— Конечно…

— Отлично! Готовьтесь, сейчас подойдут все, и нам сразу надо идти…

— Да-да, мы готовы, — мужчина поднялся с земли, и все остальные тоже встали.

Начинался рассвет, в наступивших сумерках уже можно было рассмотреть стоящего перед людьми человека в травяном камуфляже. А что это был человек — уже сомнений не вызывало.

— Простите, а вы русские? — спросила женщина, глядя на стоящего перед ней.

— Все вопросы позже, нам предстоит долгий переход, ещё наговоримся, — произнёс боец в травяном камуфляже.

Из темноты леса сначала показались трое таких же, непонятно во что одетых парней, следом шли трое белых со связанными руками, а замыкали ещё шестеро в бесформенных травяных костюмах. Геологи широко раскрытыми глазами смотрели на десятерых «демонов».

— Командир, умыться бы… — произнёс Сергей.

— Через пяток километров будет ручей и небольшое озеро, там и переоденемся. Мишаня, следишь за пленными? — произнёс Седой.

Один из бойцов перевёл:

— Запоминай, урок первый: конвоирование.

Седой достал нож и разрезал верёвки, связывающие руки у одного из белых, затем, обойдя, встал перед ним. Тот ухмыльнулся и, потирая руки, смотрел на стоящего.

— Мишань, вот так этот потрох может убежать… А вот так… — Седой обошел пленного и ударил его под колено. Тот рухнул на землю.

Ножом Седой разрезал поясной ремень и вспорол брюки до колена. Пленный, стоя на коленях, инстинктивно схватил руками падающие штаны.

— А вот так он никуда от нас не денется. Бежать и держать одновременно штаны — очень, скажу тебе, неудобно. А отпустит — и его же штаны его спеленают.

Сержант, слушая, расплылся в улыбке и повторил со вторым пленным всё, что показал Седой.

— Молодец! Быстро усваиваешь. Но это не значит, что за ними не надо присматривать, — улыбнулся Седой.

С третьим проделали то же самое. Геологи улыбались, глядя на пленных, поддерживающих штаны.

— А вы чьи будете? — на английском спросил Седой того, кому он только что разрезал штаны.

— Мы не будем говорить…

— Отлично! Я тебя отдам сержанту и расскажу ему, как ты насиловал девушек из его деревни. Догадайся, что он с тобой сделает? — ухмыльнулся Седой.

Пленный смотрел в глаза стоящего напротив человека с коричнево-зелёным лицом и, сглотнув, произнёс…

— Мы инструкторы…
— Да ты что? А почему ты весь такой инструктор, пришел в чужую страну и захватил советских граждан?

Пленный опустил глаза и снова сглотнул.

— Мы вас передадим ребяткам, которые обожают вести допросы наемников. Им ты расскажешь всё… И поверь, они будут спрашивать совсем по-другому.

Пока Седой беседовал с пленным, Сергей устанавливал сигнальные мины на разных направлениях.

— Командир, через пару километров еще поставим. Мало ли кто на место боя посмотреть захочет и за нами увяжется — мы хоть знать будем.
— Молодец! Уходим. Мишаня, на тебе конвоирование пленных. — Седой подмигнул сержанту. — Вы готовы? — командир посмотрел на женщин.
— Нам сказали, что идти далеко, но мы справимся, — взволнованно произнесла одна из них.
— Идем в колонну по одному, следуете точно за моими парнями, в сторону не отходить ни на шаг — это опасно. Километров через пять будет привал. — Седой обвел взглядом гражданских.
— Спасибо вам! — в глазах женщины заблестели слезы.
— Потом, всё потом… — вздохнул Седой.

Сергей пристроил последнюю сигнальную мину и удовлетворенно осмотрел пространство. Игорь подошел к другу.

— Серег, тебе не показалось, что с одной из женщин мы уже встречались?
— Нет, это тебе не показалось… Она была в самолете, это её я толкнул, когда она начала возмущаться…
— Вот же попали, угонщики… — Игорь помотал головой. — Надо командиру шепнуть.
— Шепнем перед привалом, а то рожи умоем — и весело будет…

Огненный шар солнца словно выпрыгнул из-за горизонта, наполняя окружающее пространство красками и нестерпимой жарой. Группа, обливаясь потом, двигалась в костюмах, увязанных травой. Гражданским было трудно — они не привыкли к длительным быстрым переходам, но упорно шли вперед, понимая, что только выполняя требования этих непонятно откуда взявшихся парней смогут выжить.

Каждые три километра Сергей ставил сигнальные мины, Игорь страховал друга. Спустя пару часов добрались до небольшого озера, в которое впадал ручей.

— Привал! — скомандовал Седой. — Мишель, выставь караул, нам умыться и переодеться надо. Потом смени ребят, чтобы покушать успели. Накормите пленных — содержимое банки выкладываете на большой лист, ложки не давать, по-собачьи поедят.

Гражданские повалились в высокую упругую траву. Подошедший боец в травяном костюме, скинув рюкзак, выставил пять банок консервов и, выдернув нож из ножен, протянул одному из мужчин:
— Открой на всех, ложки сейчас дадим. — Достав флягу, положил на землю. — Пейте по чуть-чуть, воды не так много — нам еще пару часов идти.

Группа на берегу реки быстро скидывала отяжелевшие маскхалаты, развязывая ленточки. Траву собирали в небольшие кучки, а потом рассыпали вдоль кромки воды.

Гражданские посматривали на парней в трусах, быстро смывающих с лиц непонятную краску и одевающихся в военную форму цвета «олива».

— Командир, одна из женщин была в самолете… — тихо произнес Сергей, умываясь рядом с Седым.
— Уже понял. Тебя точно узнает?
— Она всех, кто был в салоне, узнает…

— И что ты предлагаешь, ходить с глиной на роже? — засмеялся Седой. — Значит, так: умоешься, подойдешь к ней, узнаешь, поговоришь потихоньку… Всё не рассказывай, так, в общих чертах…
— Добро…

Быстро надев форму, Сергей подошел к сидящим на траве геологам.
— Всё хорошо? — Опустившись рядом на траву, мужчина смотрел на гражданских.

Подняв головы, все закивали, продолжая жевать.
— Жаль, хлебушка нет… — вздохнул один из мужчин.
— Ничего, скоро поедите по-нормальному.

Одна из женщин опустила ложку, на лице отразилась растерянность, сменившаяся испугом…
— Вы… Вы же…
— Нет… Тогда вы ошиблись, — улыбнулся Сергей.
— Но вы в самолёте…
— Так надо было. На борту были настоящие угонщики. Вы простите, что грубо с вами обошелся, но по-другому было просто нельзя — отыграть тот спектакль надо было красиво.

Сидящие гражданские переводили взгляды с Сергея на женщину.
— Ой… — Женщина обхватила лицо руками. — Я ж дура, вам столько наговорила… Простите!
— Перестаньте… Вы очень смелая, всё правильно сказали. Но настоящим террористам такое говорить нельзя — они могут не понять, и тогда эти слова могут стоить вам жизни…
— А настоящих вы взяли?
— Взяли… — кивнул Сергей.
— Этот черненький… — Женщина кивнула в сторону сержанта. — Сказал, что вы демоны, а вы ангелы…
— Ну да, как-то нас уже называли «ангелы с гранатами», — засмеявшись, Сергей поднялся. — Отдыхайте, скоро двинемся дальше. И ничего не бойтесь.

Женщина всматривалась в лица парней, качала головой и охала. Мужчины задавали ей вопросы, а она коротко отвечала, уже поняв, что всё произошедшее в самолёте рассказывать не стоит.

Седой подошел к гражданским и, заговорив, присел на траву, о чём-то расспрашивая. Парни расселись кружком и быстро ели консервированную кашу.

— Серег, ты Наташе письмо написал?
— Написал, только отправить не успел.
— Вот и я Женьке написал, но не отправил… Ругаться будет, когда вернёмся.
— А ты поцелуй — она сразу и перестанет… — засмеялся Сергей.
— Поцеловать бы не мешало… Как она там одна? — вздохнул Игорь.
— Не волнуйся, с ней твои, да и её родители — всегда помогут.
— Всё равно, она же не одна…
— Нос по ветру. Родит она тебе богатыря! — Сергей хлопнул друга по плечу.
— Наташа ещё в Москве или уже в Питере?
— Должна быть в Москве… — вздохнул Сергей.
— Вернёмся — сразу письма отправим… — Игорь толкнул плечом рядом сидящего друга.

Спустя полчаса двинулись дальше. Через час встретили бойцов мозамбикской армии. Два грузовика стояли в стороне, возле них разместились солдаты. Офицеры, завидев процессию, поднялись и двинулись навстречу. Группа остановилась, Седой вышел вперёд.

— Рады видеть вас! — произнёс офицер.

— Взаимно. Мы троих интересных товарищей взяли. Передаём их вам. Доставьте куда положено.

Парни расступились, открывая троих мужчин, держащих штаны.

— Может, нам и гражданских забрать? — Офицер мозамбикской армии смотрел на Седого.

— Нет. Граждан Советского Союза мы доставим сами.

Офицер, повернувшись, махнул солдатам. Подбежали двое и увели пленных к автомобилям.

Вскинув руки к беретам, офицеры крутанулись и направились к своим бойцам. Спустя пару минут автомобили заурчали двигателями и медленно поползли по саванне.

Седой присел на колено и развернул карту.

— Нам ещё пару километров — и мы в зоне эвакуации. Сержант, связь…

С сержантом подошёл боец, у которого за плечами располагался железный короб рации. Переговорив, Седой улыбнулся и посмотрел на уставших гражданских.

— Потерпите, чуть-чуть осталось.

Один из парней протянул геологам флягу.

— Тут немного, на всех…

— А вы? — спросила женщина.

— Мы привычные, — улыбнулся боец пересохшими губами.

— Надо идти. Вертолёты будут через пару часов. Дойдём — и на месте отдохнёте, — произнёс Седой, глядя на гражданских. — Серж, Боб, замыкаете.

Парни кивнули. Группа двинулась дальше, стараясь идти не очень быстро: переход тяжело давался гражданским.

Отошли от места стоянки на полкилометра — над деревьями поднялись красные ракеты. Парни остановились, глядя на недалёкий салют.

— Километра три-четыре… — сплюнул Сергей. — Командир…

— Отставить. Остаёмся все. Сержант, уводи людей. Через полтора часа вот сюда прибудут вертушки. — Седой, развернув карту, показал точку. — Если мы не вернёмся — летите без нас. Твоя задача — любой ценой доставить гражданских в безопасное место. Ты понял?

Сержант внимательно слушал бойца, который переводил слова Седого.

— Командир, можете на нас положиться…

— Вот и добре… Идите. — Седой хлопнул по плечу сержанта и улыбнулся.

Геологи стояли, глядя на парней, которые скидывали рюкзаки и быстро доставали маскировочные халаты, рвали траву и увязывали её ленточками на костюмах.

— Парни, у нас не более десяти минут. Серж, с тобой двое на левом фланге, ориентир — вон то кривое дерево. — Седой показал рукой. — Боб, с тобой двое на правом, ориентир — раскидистый баобаб. Остальные со мной в центре. Начинаем одновременно по моему выстрелу. На флангах: двое работают, третий невидим. Ровно три выстрела — и двое растворились, меняя позицию; в этот момент их прикрывает один. Три выстрела — и он меняет позицию, а двойка работает. В центре всё то же самое, но двойками. Стреляем одиночными, ни в коем разе не подпускаем этих на дистанцию броска гранаты. Если среди них есть гранатомётчики — их валим в первую очередь.

Седой посмотрел на часы, быстро натянул потяжелевший маскхалат, застегнул его и, сидя на колене, снова стал похож на небольшой травянистый холм. Парни проделали то же самое. Командир бросил взгляд на часы.

— Разбежались. Ждём…

Парни исчезли среди сочной, высокой травы.

Сержант словами подгонял геологов. Они двигались, постоянно оборачиваясь.

— Почему ребята остались? — с тревогой спросила одна из женщин.

— За нами идёт противник. Ракеты видела, поднялись над деревьями? Это сигнальные мины, — пояснил мужчина.

— Но они же далеко. Мы успеем…

— Успеем или нет — неизвестно. Но парни нам второй раз за сутки дарят жизнь… — сглотнув, произнёс второй мужчина.

— То есть они… — женщина остановилась.

— Идём, у них такая работа… — мужчина легонько подтолкнул женщину.

— Что же это за работа? — всхлипнув, произнесла женщина.

— Умирать, чтобы жили другие…

— Как умирать? У них ведь тоже жёны, дети, отцы, матери… Почему мы бежим, а они… — женщина смотрела на мужчин, которые отводили взгляды.

Сержант подошёл к женщине и что-то произнёс.

— Он просит поторопиться.

— А почему они не остались? Они ведь тоже солдаты.

— Потому что у него приказ — доставить нас живыми и невредимыми. А приказы, как известно, не обсуждают… — жёстко произнёс мужчина.

— Я не хочу… Не хочу, чтобы умирали из-за меня, из-за нас… — женщина остановилась, из глаз брызнули слёзы, она опустилась на траву…

Сержант молча присел возле плачущей, погладил по голове и, подняв на руки, пошёл вперёд.

Одиночный выстрел разорвал тишину. Идущие вздрогнули, а солдаты крепче сжали автоматы. Все остановились. Выстрелы захлопали чаще, а спустя мгновение загрохотало. Люди всматривались вдаль, но видели только поднявшееся марево над саванной.

— Не надо стоять, нам надо двигаться… — Сержант смотрел на остановившихся гражданских, держа плачущую женщину. — Командир знает, что делает. Всё будет хорошо…

Люди устало побрели вперёд. Солдаты, идущие последними, постоянно оглядывались. Неожиданно звуки стрельбы стихли. Геологи вновь остановились.

— Поставь меня… — женщина прекратила плакать.

Сержант, улыбнувшись, опустил женщину на землю.

— Почему тихо? С ними всё хорошо?

— Надо идти, — произнёс сержант, и на его скулах заиграли желваки. — Они догонят…

Молча двинулись дальше, и только женщина задавала вопросы, на которые никто не отвечал. Мужчины шли, опустив головы. Вторая женщина смахнула появившиеся на глазах слёзы. Солдаты двигались, держа оружие наготове, посматривая на сержанта.

— Нет, они живы, не могли они… — женщина снова зарыдала.

Вторая женщина догнала рыдающую и, приобняв, пошла рядом.

— Когда мы сюда летели, эти парни были с нами в самолёте. В Ил-62 есть маленький салон для особых пассажиров. Мы поднимались по трапу, а их подвезли к отдельному. Ещё на посадке они словно просвечивали нас всех. Взгляды жёсткие, цепкие… Когда взлетели, мы спросили у стюардесс, кто эти ребята. «Геологи, какие-то», — ответили девушки. Мы тогда всей группой удивились. Не похожи они на геологов, уж мы-то знаем. Спортсмены скорее. Ну да, лица загорелые и обветренные, как и у нас, вот только в повадках что-то звериное. В Минеральных Водах была посадка — нас всех выгрузили и отправили в аэропорт. Парни держались в стороне от основной массы пассажиров, как бы дистанцируясь, что они не такие. А после взлёта в салон вышел пьяный парень, который к нам на привале подходил. Тогда не обратила внимания, что по трапу-то они все трезвые поднимались, а через десять минут он — никакой, еле языком ворочал. В общем, он сказал, что самолёт захвачен и летим в Турцию… — женщина замолчала и грустно улыбнулась.

Вторая перестала плакать и, стирая слёзы, с интересом слушала рассказ.

— Самолёт, не долетев до границы, развернулся и приземлился снова в Минеральных Водах. Тогда не подумали, почему… Эти ребята вели себя по-хозяйски, отдавали команды. А тех, кто возмущался, быстро и жёстко успокаивали. Я тоже, не выдержав, накинулась на этого парня, но он даже глазом не моргнул, отвечал грубо… А сейчас понимаю, что даже в той его грубости такт был. Но тогда его и заметить было нельзя — все ж на нервах. А потом они всех подвергли унизительной процедуре обыска. Копались в личных вещах… Правда, женщин обыскивала девушка. В тот момент мы не думали, откуда она взялась, — ведь в самолёт она не садилась. В общем, парни в глазах пассажиров выглядели полными ублюдками. И только сейчас выяснилось, что они нас спасали, что в самолёте летели настоящие угонщики… Понимаешь? Ты успокаивайся, парни вернутся, я знаю… — Женщина закусила губу, глядя, как вторая быстро вытирает слёзы.

— Ты только никому не рассказывай про это, а то мальчишки на меня обидятся.

— Спасибо! Никому не скажу… — женщина мотнула головой.

— Мне-то за что, а ребятки вернутся. Не для того они спасают нас, чтобы остаться в этом проклятом богом месте.

Сержант остановился, покрутил головой и показал рукой на раскидистый баобаб.

— Идите в тень… — посмотрел на гражданских, произнёс сержант.

— А вы? — мужчина смотрел на сержанта.

— Мы будем выполнять приказ. Вертолёты скоро прибудут. Занять оборону, огонь открывать только по моей команде… — Сержант посмотрел на солдат и снял с плеча автомат.

Вокруг — звенящая тишина. В высокой зелёной траве кипит своя собственная жизнь: какой-то яркий жук деловито взбирается по широкому стеблю травы, чем-то похожей на нашу осоку, но с более широкими листьями. Довольно крупный муравей деловито тащит соломинку. Сергей увлечённо рассматривал эту микрожизнь, которой не было дела до войны людей.

Прикрыв глаза, мужчина пару раз глубоко вдохнул и плавно выдохнул. Не зря кубинцы учили слушать почву, когда лежишь в засаде. Противник приближается, и даже не надо его видеть, чтобы понять, с какого направления он подойдёт. «Переводчик огня на одиночную стрельбу». Тело напружинилось, готово плавно и быстро разогнуться.

Выстрел разорвал тишину…

«Всё, понеслось…» — мелькнула мысль, а в следующую секунду руки выбросили тело вверх. Раз, два, три… тело опадает, как гаснущий купол парашюта. Привычные движения, выталкивающие тело вперёд и в сторону. Мозг фиксирует выстрелы ребят. Снова рывок — пятеро бегут прямо на него. Трое, спотыкаясь, падают. Приклад привычно толкает в плечо.

Снова исчезнуть в траве — и спустя пару мгновений рывок. Пули сбивают веточки с небольших кустов и срезают траву чуть в стороне. Снова в траву, в сторону и назад, подъём… Приклад толкает в плечо, звуки слились в один сплошной гул.

Что-то ударило в плечо, обжигая, и мгновенно под маскхалатом потекло по руке что-то тёплое.

«Твою мать… опять» — проносится в голове.

Поднявшись в очередной раз на колено, Сергей не увидел противника. Наступившая тишина звенела в ушах — а может, это отзвуки боя? Осмотрев пространство впереди, повернул голову: парни также стояли на колене, всматриваясь в свои сектора.

Седой, стоя на колене, поднял руку и подал сигнал сбора. Пригнувшись, парни быстро добежали до командира и опустились на колено.

— Все целы? — Седой осматривал группу. — Сергей, что с рукой?

— Ерунда.

— До вертушки терпит?

— Командир, царапина…

— Двинули, такси ждать не будет…

Вытянувшись в колонну, группа бежала по раскалённой саванне.

Геологи с волнением ждали возвращения парней или прилёта вертушек, сидя в тени баобаба. Высокое дерево с толстым стволом, его раскидистая густая крона давала достаточно тени, но солнце забиралось всё выше и выше, и тень постепенно отступала. Ещё немного — и она исчезнет совсем.

Сержант стоял шагах в двадцати от гражданских и всматривался в поднимавшееся марево. Бойцы, несмотря на палящее солнце, лежали в траве по обе стороны от командира. Повернувшись к гражданским, сержант улыбнулся и громко крикнул:

Седой совместно с кубинцами собрал весь офицерский состав учебного центра. Рассказал о планах строительства деревни как еще одного полигона для проведения занятий. На удивление, офицеры мозамбикской армии восприняли новость с энтузиазмом. Кубинцы сразу вызвались курировать строительство и выступать консультантами при организации обороны деревни… Это было сюрпризом от кубинских товарищей. Но, с другой стороны, они тоже прибыли обучать.

— Мы только немного подскажем, чтобы вы не отвлекались от подготовки к небольшим учениям, — Луис скромно улыбнулся, глядя на Седого.

— То есть ты ненавязчиво предлагаешь провести проверку на вновь созданном объекте?

— Я бы сказал по-другому: проверить, чему мы все научили это подразделение за два месяца, — произнес Луис. — Честно говоря, они пока сыроваты. Но полны решимости, а это уже дорогого стоит.

— Тогда не стоит предупреждать о нашем возможном визите, — улыбнулся Седой.

— Они всё равно будут вас ждать. Им ведь неизвестно, с какой целью вы и отделение сержанта остаётесь в учебном центре. Так что офицеры будут готовиться к вашей встрече, даже если мы им скажем, что у вас другая задача. Пережить позор второй раз они явно не хотят. И даже если они опять проиграют вам, а они проиграют, то сделают это, оказав сопротивление.

— Посмотрим, — улыбнулся Седой.

Парни готовились к проведению учений. Каждый день выезжали на проведение разведки. Изобретать ничего не стали — ездили в бухту купаться и, пользуясь близостью аэродрома и городка, вели наблюдение. На парней никто не обращал внимания. Советских военных специалистов в округе было предостаточно, и приезжающие на пару часов искупаться не вызывали интереса.

Продолжали готовить отделение сержанта: учили передвигаться по-пластунски, как когда-то учились сами на Кубе, исчезать, опадая как листва осенью, маскироваться в траве… Получалось не всё, но главное — бойцы горели желанием.

Вечерами собирались на веранде, планируя операцию, привлекая отделение сержанта. В первый вечер солдаты чувствовали себя неуютно. Пришлось объяснять, что все участники имеют голос и вправе высказывать даже невероятные предложения. Сначала солдаты только слушали, но уже на второй день начали высказываться и радовались, как дети, когда их хвалили после того, как выслушивали.

Солдаты мозамбикской армии вообще во многом напоминали детей. Видимо, сказывалось слабое образование: у некоторых было всего три-четыре класса, и это не только у рядовых. Некоторые офицеры тоже не могли похвастать хотя бы десятью классами. При должном подходе они впитывали любые знания, как губки, хотя и не всё получалось, особенно когда требовалось проведение расчетов. Иногда на занятиях парням приходилось объяснять, казалось бы, элементарные вещи, о которых солдаты даже не слышали.

Спустя четыре дня подготовки все собрались на веранде. Сидели за общим столом, пили замечательный кубинский кофе, приготовленный Марией.

— Работаем двумя группами. Первую поведу сам — наш городок, — Седой обвел взглядом всех присутствующих. — Второй командует Серж, на вас аэродром. Обе группы сводные: пятеро советских специалистов и пятеро курсантов. Хоть это и учения, но караулы стоят с боевыми патронами. Как себя поведут часовые в случае обнаружения диверсантов — неизвестно. Так что не расслабляемся и работаем по-взрослому. Задача первой группы — скрытно проникнуть на территорию городка и заминировать все значимые объекты. Задача второй группы — условное уничтожение всех базирующихся самолетов. Непосредственно на территории городка и аэродрома работают советские специалисты. Курсанты обеспечивают проникновение, прикрытие и отход. — Седой посмотрел на всех присутствующих.

— Когда выдвигаемся? Сколько времени на проведение диверсии? Куда отходим? — Сергей глотнул кофе.

— Выдвигаемся в час ночи. Начало операции — в три, на всё про всё — тридцать минут. Отходим самостоятельно в учебный центр.

— То есть совершаем марш… — Сергей посмотрел на командира.

— Верно, не помешает пробежаться. К семи утра на аэродром прибудет комиссия. Наше присутствие не требуется — старший советник имеет схему установки зарядов. Также во второй половине дня ожидается прибытие главного военного советника. Летит из столицы для встречи с нами. Так что все должны быть при параде, — Седой улыбнулся.

— Что, и шнурки гладить? — Игорь невинно смотрел на командира.

— Договоришься — и придется гладить…

— Так я ничего, так… интересуюсь… — пожал плечами Игорь, пряча улыбку.

— Если остались вопросы — задаем. — Седой осмотрел всех присутствующих. — Ну, а коли нет — расходимся, готовимся. Скоро начинаем.

Темнота — она настолько плотная, что кажется, будто ее можно пощупать. Воздух сухой и теплый. Группы, покинув лагерь, растворились в ночи и легко бежали по саванне, каждая к своей цели. Взошедшая луна ярко светила, но почти не давала света — он словно растворялся в плотном воздухе, и это было непривычно и удивительно. Как-то раньше на это не обращали особого внимания.

Спустя полтора часа группы вышли на исходные позиции и, приготовившись, залегли. Сергей наблюдал за освещенной территорией аэродрома, отмечая, что появились новые прожекторы, и это немного меняло план действий.

— Ну и что тут новенького? — Игорь посмотрел на друга.

— Меняем точку входа… Зови сержанта.

— Почему?

— Смотри внимательно. За ангарами появились два новых прожектора, вчера их не было… — тихо произнес Сергей.

— С какой стороны заходим?

— От вышки…

— Там до ангаров пятьдесят метров открытого пространства… — задумчиво произнес Игорь.

— Согласен, — Сергей посмотрел на Игоря. — Но вдоль заборчика пройти незаметно сможем, правда, времени потратим чуть больше. Но в отведенные тридцать минут все равно уложимся.

Спустя пару минут сержант и боец, владеющий португальским, лежали рядом с Сергеем.

— Проход делаем у вышки, там же и выходить будем… Через десять минут начинаем.

Сержант молча кивнул и скрылся в темноте.

— Все, парни, по местам, — выдохнул Сергей.

Аэродром с одной трехкилометровой полосой, на котором базировались истребители, также принимал внутренние гражданские рейсы. Стоянка гражданских самолетов располагалась напротив небольшого одноэтажного здания. Правее высилась диспетчерская вышка. Арочные ангары без торцевых стенок, в которых стояли самолеты, разместились вдоль полосы; от них до диспетчерской вышки — не более пятидесяти метров. Следом — два кирпичных одноэтажных здания. По сути, аэродром открыт со всех сторон. Колючая проволока, натянутая на столбах, закрывала не более километра, при этом со стороны полосы никаких ограждений не было. Попасть на летное поле можно было, просто обойдя заграждение. Двое часовых охраняли ангары со стороны взлетной полосы, третий разместился у одноэтажных зданий. В одном из них располагалось караульное помещение.

Метрах в двухстах, за бетонным забором, стоял десяток одноэтажных зданий. В них жили техники и персонал аэродрома. На въезде было установлено КПП, и дежурил часовой.

Пространство вокруг ангаров было хорошо освещено — практически как днем. На диспетчерской вышке два прожектора освещали подходы со стороны саванны, оставляя большое пространство неосвещенным, что упрощало подход со стороны вышки.

В назначенное время группа выдвинулась к ограждению. Сержант в маскхалате с увязанной травой полностью сливался с окружающей растительностью. Он быстро установил подпорки и скобы на колючую проволоку, второй боец проделывал то же самое, и через минуту проходы были готовы. Парни плавно вползли под колючку и медленно двигались вдоль забора, скрываясь в тени ангаров.

Медленные, плавные движения — как учили кубинцы. Руки вытягивались вдоль тела. Ползущий первым проверял пространство на растяжки и мины. Ступни ног подтягивались, опираясь на пальцы; тело приподнималось на локтях и пальцах ног, перемещалось на пятнадцать-двадцать сантиметров. Все делалось синхронно и плавно. Казалось, время замедлилось, но всего за три минуты группа оказалась у ангаров.

Каждому бойцу — по два ангара. Последний оставался и устанавливал мину на ближайший самолет, затем перемещался к следующему. Остальные двигались дальше. Установив мины, последний так же медленно полз обратно… Двигающемуся первым доставалась самая сложная задача: все уже возвращались, а он только устанавливал заряды. Поставив оба, медленно отправлялся в обратный путь.

Парни затихали при каждом постороннем звуке, постоянно контролируя перемещающихся часовых.

Спустя двадцать минут вся группа снова была в сборе. Сержант снял стяжки и подпорки, аккуратно уложил все в сумку, и группа так же медленно отошла от ограждения. Скрывшись в темноте, бойцы поднялись. Парни улыбались — все прошло ровно. Сержант что-то тихо сказал своим бойцам, и те тоже начали улыбаться.

— В колонну по двое, бегом марш… — Сергей посмотрел на часы. — Уложились с небольшим запасом…

На территорию учебного центра проникли так же незаметно, как и вышли. Минут через десять появилась группа Седого.

— Командир, задача выполнена, — доложил Сергей.

— Отлично! У нас тоже все прошло ровно. Всем отдыхать. Разбор — утром, когда появится советник.

Группа в полном составе расположилась на веранде. В ворота учебного центра въехала колонна внедорожников, поднимая пыль, и остановилась у столовой.

— Вот и гости приперлись… — тихо произнёс Сергей.

— И нахрена советник сюда местных генералов приволок? — Игорь смотрел на выходящих из автомобилей.

Старший военный советник, одетый в «оливу», ждал, когда из автомобилей выйдут все.

— Парни, подъём и на выход… Спускаемся, строимся на дороге, — произнёс Седой.

Быстро спустившись, построились. Советник что-то говорил прибывшим. Вся делегация подошла к стоящему строю.

— Вот те, кого вы хотели видеть. Эти парни сегодня ночью фактически уничтожили городок военных специалистов и аэродром. Заметьте, в операции участвовало лучшее отделение курсантов.

— Наши курсанты смогли бы провести такую операцию самостоятельно? — глядя на военного советника, спросил один из прибывших.

— К сожалению, нет, — произнёс Седой, и советник перевёл.

— Почему?

— Нет нужной тренировочной базы… Требуется построить городок, имитирующий воинскую часть, склады, хранилища топлива. В идеале — и лётное поле с макетами самолётов. Чтобы курсанты могли тренироваться преодолевать многоуровневую охрану. В данный момент нам просто негде учить этому. И нет правильного огневого городка. Стрельбище не позволяет осваивать некоторые элементы, например, учить штурму зданий.

— После сегодняшней демонстрации, думаю, мы сможем найти средства и в кратчайшие сроки построить требуемое вами. Но нам нужно точно знать, что строить, — покачав головой, произнёс мозамбикский генерал.

— Совместно с кубинскими товарищами мы предоставим описание и схему тренировочного городка, — пряча улыбку, произнёс Седой.

— Мы заинтересованы в подготовке наших солдат. Что можете сказать об остальных курсантах?

— В настоящий момент все курсанты, включая офицеров, проявляют максимальную тягу к обучению, — чётко отрапортовал Седой.

Делегация прошла на веранду, где Мария накрывала столы. Старший советник попросил Седого присутствовать на обеде в честь дорогих гостей.

— Парни, валим… Правда, поговорка «Подальше от начальства, поближе к кухне» в данной ситуации не работает, — засмеялся Сергей.

Делегация покинула территорию учебного центра через пару часов. Седой посмотрел на парней, сидящих под навесом крыльца.

— Ну что, через пару дней прибудут строители и начнут возводить нам городок. Стройкой руководить будут кубинцы, а мы продолжим работать с бойцами. Сегодня отдыхаем, завтра наведаемся к возводящим деревню.

— Что, просто приедем и посмотрим? — удивлённо произнёс Сергей.

— Предлагаешь устроить проверку? Не против, но только всё по-взрослому делаем, не стоит недооценивать курсантов. Не забывайте, что руководит охраной Луис, а он приготовится к нашей встрече.

— Командир, идём двумя группами? — Сергей смотрел на Седого.

— В идеале бы курсантов послать, а самим со стороны посмотреть. Но рановато Мишаню в одиночное плавание бросать. Опыта не хватит, да и кубинских сюрпризов не знает. Пойдём двумя группами, как действовали сегодня ночью.

Место для деревни подобрали недалеко от учебного центра. Редколесье позволяло располагать домики под кронами деревьев, и они вписывались в общий ландшафт, что давало возможность использовать окружающее пространство как естественную маскировку.

Две группы разными маршрутами выдвинулись к строящемуся объекту. Скрытно передвигаясь, вышли на исходную и обнаружили первые секреты. По договорённости в течение дня вели наблюдение за расположением уже возведённых хижин, в которых жили солдаты. Строительство продолжалось. Луис отошёл от первоначального плана возведения десяти-двенадцати домиков и размахнулся на полноценную небольшую деревню в тридцать-сорок домов — с плетёными хижинами разных размеров. Вокруг деревни разместились секреты, а со стороны вероятного появления противника — небольшая линия обороны с пулемётными точками.

— Нехило Луис развернулся, — наблюдая в бинокль, произнёс Сергей.

— Пока мы обнаружили три секрета, а что нас ждёт, когда подойдём ближе… — Игорь покусывал сухую соломинку, лёжа рядом с другом.

— Думаю, на ночь эти секреты снимаются — в темноте толку в них нет. А вот что Луис придумал в самой деревне… — покачал головой Сергей. — На встрече с Седым доложим. Но в деревню нахрапом соваться нельзя… Пошуметь, как в прошлый раз, нам не дадут.

— Серег, ты не усложняешь?

— Смотри сам, — Сергей протянул бинокль.

Группы солдат занимались несвойственным бойцам делом — плели из прутьев толщиной в сантиметр стены хижин. Делали это умело и сноровисто, но при этом автоматы у каждого были под рукой. Пара офицеров руководила установкой стенок, их соединением и навешиванием крыши очередного домика. Оказалось, что хижины собирают как конструктор. Пара больших плетёных сооружений располагались в центре. Их предназначение пока было неясно, но, скорее всего, это столовая и штаб. На месте солдаты не готовили — еду привозили из лагеря три раза в день в армейских бачках.

— Никогда бы не подумал, что хижины так строят. Теперь понятно, почему работа быстро движется. За неделю почти двадцать домиков поставили, — произнёс Игорь.

— Обрати внимание, что места установки обозначены колышками. И кое-где виден грунт другого цвета, — Сергей посмотрел на друга.

— Ты думаешь, что пока мы готовились к учениям, они тут и схронов понаделали?

— Возможно. Посмотрим, за сколько они сплетут одну хижину. В одном домишке располагается отделение. И думается мне, что эти лачуги могут быть соединены подземными ходами. Пусть не все, но многие. Это даёт возможность скрытно перемещать бойцов.

— Если так, то Луис приготовил нам ещё много сюрпризов, — вздохнул Игорь.

Оставив наблюдателей, группа отошла и выдвинулась на встречу с группой командира.

— Рассказывайте, — Седой смотрел на парней, сидящих на земле.

На расчищенной площадке из веточек, листочков и кусочков травы Сергей быстро соорудил макет.

— С нашей стороны, на дальних подступах — три секрета. Скорее всего, они только дневные, перед закатом их снимут.

— Почему так решил? — Седой внимательно смотрел на Сергея.

— Толку с них в темноте нет. Они противника заметят, когда он уже у них в окопе будет. Значит, они уйдут в лагерь. Со стороны дороги — окопы и две пулемётные точки. По краям деревни также располагаются пулемётные точки. А дальше деревня кажется неприкрытой. Ближе подойти не удалось — пространство просматривается, и риск обнаружения высок. На месте установки одной из хижин видны следы почвы, нехарактерной для этой местности, — говоря, Сергей показывал всё перечисленное прутиком на макете.

— Вывод?

— Скорее всего, хижины соединены ходами сообщений. Либо от некоторых ведут ходы к густому кустарнику. Он насквозь не просматривается, и там разместить засаду очень просто. Также не исключаю наличия схронов с секретами, — быстро произнёс Сергей.

— Как будем работать? — Седой чуть качнул головой.

— Командир, а нам что конкретно сделать надо? Пошуметь? Передать привет? Или кого-нибудь выкрасть? А то мы в гости собрались, а по какому поводу — не знаем. Без контакта нам в деревню не войти. Площадь небольшая, и огневые точки фактически расположены на расстоянии прямой видимости. А как поставлена служба ночью — мы не знаем. Конечно, мы можем снять людей на огневых точках и дальше делать что хотим. Но интереснее войти так, чтобы все поняли, что мы были, но нас никто не видел.

— Ох, Серёга… Что опять придумал? — засмеялся Седой.

— Группой из трёх-четырёх человек проникаем на территорию, устанавливаем десяток сигнальных мин. И так же по-тихому уходим.

— То есть фактически ты предлагаешь условно заминировать территорию.

— Верно. Нафига нам с ними воевать? Их больше, и мы об объекте ничего не знаем. А так ставим сигналки у выходов из хижин. Остальное они сделают сами. По условиям любых учений — мы победили… — Сергей улыбался.

— Да и по-боевому: поставь так МОНы — и хана всем, — произнёс Седой, потирая подбородок.

— Так и я о том же.

— Годится! Надо только сержанту объяснить, что они опять статисты.

— Командир, он парень башковитый, понимает, что они ещё сырые. Вот если городок построят — то натаскаем. Кстати, когда они обещали начать возводить его?

— Вчера долго объяснял, что нам не нужен полноценный каменный городок, что по сути нужны хорошие макеты. А капитальные здания требуются только в некоторых местах. Кажется, дошло, что мы хотим видеть. Сегодня кто-то приедет смотреть, где мы запланировали такой полигон. Кубинцы всё покажут и расскажут, — произнес Седой.

— Тогда пойдём часика в два-три. Пусть ребятки расслабятся? Хотя не думаю, что офицеры хотят пережить второй раз позор. Одно дело — проиграть достойно, и совсем другое — показать свою полную беспомощность, — Сергей смотрел на командира. — Но сейчас мы опять им покажем, кто в доме главный…

— Возможно… Если всё пройдёт гладко, — Седой улыбнулся.

— Командир, ты сомневаешься? — Сергей удивлённо смотрел на Седого.

— Нет, но нас тоже могут ждать сюрпризы. Наша задача — пошуметь и уйти. А вот дадут нам это сделать по-тихому или нет… Пойдёшь ты, Игорь, и с вами двое. Мы расположимся двумя группами на противоположной стороне от деревни. Если поймёте, что вас встречают, — валите во все лопатки, подав сигнал. И мы сымитируем атаку на деревню, отвлекая от вас основные силы.

— Добро. Мы постараемся, чтобы всё прошло красиво… — улыбнулся Сергей.

Одной группе мозамбикских бойцов Сергей показал, какую траву надо нарвать, второй — какую глину надо собрать. После того как бойцы выполнили задачу, он продемонстрировал, как выдавливать сок из травы и как смешивать его с глиной до нужной консистенции. Когда все было готово, парни разделись до трусов и начали обмазываться получившейся кашицей. Мозамбикские солдаты, улыбаясь, смотрели на парней, изредка произнося какие-то фразы на португальском, после чего раздавался задорный смех.

— И чего они ржут? — Сергей спросил у бойца, говорящего на португальском.

Спустя неделю всё подразделение вернулось в учебный центр. Седой довёл до Луиса своё видение дальнейшего обучения; внеся небольшие коррективы, кубинец согласился.

За неделю отделение сержанта сносно научилось скрытно передвигаться, и Седой устроил демонстрационный показ для всего подразделения. Перед строем солдат и офицеров мозамбикской армии отделение появлялось и исчезало в траве и песке. Солдаты и офицеры восхищённо смотрели на своих товарищей.

— Ну, всё, Мишаня, теперь вообще в авторитете, — глядя на восхищённые лица солдат, произнёс Сергей.

— Но парни ещё многого не умеют. Вы с Игорем и переводчиком работаете с отделением Мишеля. С завтрашнего дня тренируетесь в деревне: утром туда бегом, вечером назад. С собой — оружие с полным боекомплектом, во избежание. Отрабатываете скрытные подходы к объекту, преодоление ловушек и минных заграждений. Учите отделение готовить схроны и маскировать. Готовить изощрённые ловушки, только потом не забывайте их разбирать. К скрытному передвижению добавьте стрельбу.

— Командир, предлагаешь обстреливать парней при выполнении скрытого передвижения?

— Верно… Они должны привыкнуть к тому, что при выполнении задачи вокруг не всегда будет тихо. Сам знаешь, что реакция у всех разная, когда рядом проходит автоматная очередь. Двоих отправляю заниматься на аэродром — с оборудованием оборонительных рубежей по всем правилам. Остальные потихоньку будут учить парней скрытому передвижению. Курс схронов и ловушек им дал Луис. Нам надо, чтобы отделение сравнялось в знаниях и навыках со всем подразделением, и тогда начнём готовить их к проведению диверсий и захватам объектов.

— У меня вопрос по аэродрому. Почему небо не закрыто? В Анголе цереушники совершали налёты на маленьких Цеснах. А тут зайти со стороны моря — и вот она, полоса: пару бомб, и истребители не взлетят, — Сергей смотрел на Седого.

— Говорят, что у роты охраны есть «Иглы» (переносной зенитно-ракетный комплекс).

— А пользоваться ими они умеют?

— Вот это парни тоже выяснят. В общем, на всё у нас есть пара недель. Как раз будет готова первая часть городка, и начнём гонять народ по-взрослому, — произнёс Седой.

На следующий день после завтрака отделение Мишеля в сопровождении трех инструкторов выдвинулось в отстроенную деревню. Вечером Сергей встретился с Луисом и взял схему схронов и ловушек. Тридцать новеньких плетеных хижин стояли пустыми. Добравшись, парни разрешили передохнуть, а сами отправились пройти маршрут, по которому предстоит двигаться подразделению, при этом, естественно, устанавливая и маскируя учебные мины.

— Седой сказал, чтобы мы обстреляли парней. Сегодня этого делать не будем. Они и так волнуются, — Сергей посмотрел на Игоря, устанавливающего растяжку.

Три внедорожника и семь грузовиков на максимальной скорости неслись по еле заметной дороге саванны. Чем дальше автомобили удалялись от побережья, тем сильнее менялась окружающая природа. Высокая, но пожелтевшая трава, одинокие деревья, отстоящие на большом расстоянии друг от друга. Появление вновь зелёной травы и густо растущих деревьев означало, что рядом вода: река или озеро. В таких местах автомобили сбрасывали скорость, и идущий первым уходил вперёд метров на сто — чтобы вовремя обнаружить возможную засаду.

Всех участвующих в операции перебросили самолётом, и теперь они двигались маршрутом, по которому шёл противник, вдоль границы с Малави. Видимо, чтобы при встрече с серьёзным противником можно было уйти за границу.

Остановившись в одной из уничтоженных деревень, парни показали бойцам, что делают наемники с жителями их государства. Большинство солдат никогда не участвовали в боевых действиях, и, обходя двор за двором, обнаруживали изуродованные тела. Некоторым становилось плохо, но, придя в себя, их взгляд темнел.

Седой специально спланировал пару остановок. Он хорошо запомнил лица парней, когда они выехали на операцию в Никарагуа и обнаружили сожжённые тела. В тот момент он понял, что парни не отступят ни при каких обстоятельствах. И сейчас, видя, как меняются лица и глаза мозамбикских солдат, он понимал, что эти темнокожие парни не побегут при первых выстрелах — они готовы мстить за убитых и растерзанных мирных жителей.

По расчётам Седого, они перехватят противника ближе к вечеру…

На берегу небольшого озера разбит лагерь. Установлены палатки и горят костры. От посторонних глаз со стороны дороги лагерь скрывают деревья, но отблески костров это преимущество сводят на нет.

Группа, сержант и все офицеры мозамбикского спецназа наблюдали за большим временным лагерем. Солдаты противника вели себя по-хозяйски, совершенно не опасаясь, что их кто-то атакует, хотя и выставили караулы на всех направлениях.

— Куда они могут направиться? — Седой посмотрел на офицеров.

— Три дороги идут от этого озера. По первой двигаются вдоль границы и к вечеру будут километрах в пятидесяти от аэродрома, с ходу атаковать не будут — значит, дождутся рассвета. По второй — в ближайшую деревню, там домов сорок… Грабят, убивают и двигаются дальше в сторону аэродрома. На третьем направлении, километрах в пятидесяти, располагается небольшой городок. Атакуют его — там только полицейский участок с двумя десятками полицейских, которые либо разбегутся, либо будут убиты, — произнёс один из бойцов группы.

— Значит, нам надо закрыть все три направления… — Седой посмотрел на офицеров.

— Командир, нас чуть больше сотни. Если мы разделимся, то соотношение будет практически один к трём…

— Мы не в штыковую собрались… Ошибиться с направлением движения противника мы не можем. А предугадать — тоже. Значит, работаем на всех трёх. Каждой группой будут командовать инструкторы, — Седой вновь посмотрел на офицеров.

Возражать никто не пытался — все понимали, что на кону жизни всех присутствующих и тех солдат, которые будут с ними.

— У нас семь гранатометов, три миномета и десяток ящиков с МОН-50. Использование мин — на усмотрение командиров групп. Куда установить и когда они должны сработать — решаете по месту. С гранатометов будут работать бойцы мозамбикской армии. Колонна большая: десяток УАЗов и около двадцати ЗИЛов. Гранатометчики работают по грузовикам. Если первым идет УАЗ — отрабатываете его из пулемета. С минометами работают инструкторы, надеюсь, все помнят, чему учились у кубинских товарищей… — Седой посмотрел на ребят. — После отработки головного и замыкающего автомобилей работаете по приоритету. Более загруженный автомобиль может вести боеприпасы — такие надо выводить из строя в первую очередь, а также если имеются груженые бочками с горючим. Ну и грузовики с солдатами, пока бойцы не спешились. У нас по десятку выстрелов на каждый гранатомет — постарайтесь все отправить в цель.

— Всех все одно не успеем, — произнес Игорь.

— Вот потому с минометов и будете работать вы. Ты восемь мин вывешивал за минуту. Такой темп стрельбы шухер не слабый наведет.

— У нас мин на три минуты на каждый миномет, — Сергей смотрел на Седого.

— Уложи все в цель — и добивать будет некого… Группа, которая ввяжется в драку, должна действовать максимально быстро. Остальные две группы прибудут на подмогу через пять-семь минут. — Седой показал точки на карте, где должны устраиваться засады. — Одна группа ударит с фланга, вторая прикроет направление отступления, но близко не подходить, чтобы не попасть под огонь своих.

— Какая группа куда и какие варианты? Ведь направления три, — Сергей потер подбородок, рассматривая карту.

— Если идут вдоль границы — то направление атаки одно, в сторону границы. Значит, работают все группы. Если идут на деревню — то первая группа в бой вступает только, когда они двинут в сторону границы. Если идут в городок — то работает третья и вторая группы, третья подойдет последней и встретит их при отступлении. — Седой показывал на карте, куда и как будут двигаться группы.

— А если они разделятся? — произнес сержант, и переводчик перевел.

Седой смотрел на парней, его губы растянулись в улыбке.

— Ну что, ученик-то соображает… Вы почему-то этот вопрос не задали.

— Командир, мы тебя внимательно слушали… — улыбнулся Игорь.

— Слушать меня внимательно — это хорошо… Но вопрос Мишаня задал правильный. Если разделятся на три или на две группы — то работаем максимум пять минут и сваливаем. Точка сбора вот тут, — Седой показал место на карте, — только скиньте с хвоста противника… Длительный бой нам не выдержать — боеприпасов не хватит. Автомобили спрятать заранее и замаскировать. Командирам групп заминировать машины по-хитрому, но чтобы сами могли потом извлечь заряды. Вопросы?

— Командир, как делиться будем?

— Трое, — Седой показал на парней, — и два грузовика с личным составом мозамбикского спецназа — к границе…

При словах о спецназе офицеры посерьезнели и кивнули Седому в знак уважения.

— Я и со мной двое, также с двумя грузовыми автомобилями с бойцами — закрываем направление деревни. Серж, Боб — с вами двое, берете отделение Мишани и оставшиеся грузовые автомобили с бойцами и боеприпасами. На вас самое ответственное — не пропустить отморозков в город.

— Командир, всё будет в ажуре… — улыбнулся Сергей. — С таким арсеналом эти и пикнуть не успеют.

— Серж, не надо недооценивать противника…

— Они, возможно, и хороши, но и мы кое-что могём… — Сергей потер затылок, улыбаясь.

— Я в вас верю, но не будьте самоуверенны… — Седой обвёл всех присутствующих взглядом. — Все разбегаемся и выдвигаемся на свои направления.

Внедорожник и три грузовика остановились. Сергей вышел из автомобиля и осмотрел пространство.

— Здесь… Проезжаем метров на сто за баобаб и там разгружаемся. По дороге не ходить — нечего следить. Грузовики отгоняем вот к тем акациям, — Сергей показал на деревья в полукилометре. — Проезжаем вперёд по дороге с полкилометра, а потом сворачиваем к деревьям.

— Серег, не по канонам… — Игорь осматривал саванну.

— Вот поэтому мы их тут и встретим. Нас никто ждать в таком месте не будет — они ведь тоже где-то учились. Бери сержанта и расставляйте мины, все, что у нас есть. В пяти метрах от дороги, вот от того дерева, — Сергей показал на одинокий баобаб. — Миномёт спрячем за деревьями в двухстах метрах. Бойцы вдоль дороги — в ста метрах.

— Серег, как отходить будем? Мы тут как на ладони — перещелкают нас как котят.

— Всё сделаем правильно — и отходить не придётся, — Сергей подмигнул другу. — У нас двадцать мин: пятнадцать расположите с одной стороны, пять с другой, чтобы перекрыть им отход. Миномёт начинает работать сразу после подрыва мин. Никто не должен носа казать, пока не отработает миномёт. Добиваем колонну только после моего выстрела. Пулемёты установить по флангам.

— А гранатомёт? — Игорь серьёзно смотрел на друга.

— Будет нашим козырем, на всякий случай. Его расположим по центру — добьёт самых упёртых. Но надеюсь, их не будет. Всем бойцам маскироваться и затихнуть.

Все разбежались. Через час вдоль дороги никого не должно быть.

Сергей, лежа под раскидистым кустом, наблюдал в бинокль за саванной.

— Раз, два, три… одиннадцать грузовиков и шесть УАЗов… Похоже, к нам идёт вся колонна…

— Повезло нам… — Игорь облизнул губы.

— Главное, чтобы никто из наших раньше времени не дёрнулся, а то занервничает…

— Серег, всё будет нормально, бойцы тебе верят…

— Это ты меня сейчас подбодрил или напомнил, что жизни всех зависят от моего плана? — Сергей посмотрел на друга.

— И то и другое… Парни понимают, что дёрнутся раньше — и всем хана… — вздохнул Игорь.

— Готовь миномёт. Угол помнишь, как на двести задавать? — Сергей посмотрел на друга.

— Руки помнят… — улыбнулся Игорь.

— Как МОНы сработают, сразу вывешивай всё, что есть…

Впереди колонны двигались два УАЗа без тентов, по четыре чернокожих бойца в каждом. Следом — три грузовика и снова два внедорожника; в одном находились трое белых. Замыкали колонну так же два УАЗа. Колонна остановилась. Из первого автомобиля вышел чернокожий боец, осмотрел пространство в бинокль, вернулся в автомобиль, и колонна продолжила движение.

— Игорь, вон ту троицу накрой первыми… Если после мин живыми останутся… — Сергей показал на автомобили с белыми.

— Добро…

— Ну, что, полетели… — Сергей повернул переключатель и с силой ударил по толкателю.

Пять взрывов разорвали тишину и подняли красно-коричневую пыль. Следом раздались еще пять, накрывая конец колонны. Так же пять мин, глухо грохнув, ударили в середине колонны. Тысячи стальных цилиндров, вылетая на огромной скорости, рвали металл кабин автомобилей, дерево бортов и человеческие тела.

Хлопки, будто открывают бутылки с шампанским, раздавались один за другим… А спустя секунды мины начали ложиться в цель. Грохот разрывов заполнил собой всё пространство. Поднявшаяся пыль мешала обзору.

На месте, где только что была колонна автомобилей с противником, царил ад. Острые осколки от мин, разлетаясь, добивали тех, кто сумел чудом уцелеть после подрыва мин.

Взрывы прекратились. В густой красно-коричневой пыли были слышны крики. Сергей взял в руки последний пульт и, повернув переключатель, с силой ударил по толкателю. Пять взрывов снова огласили округу…

Пыль медленно оседала, открывая страшную картину. Изуродованные и изрешеченные автомобили, тела погибших, разбросанные вдоль дороги и свисающие через переломанные борта грузовиков. Немногочисленные уцелевшие в разорванном и окровавленном камуфляже бродили среди автомобилей. Их поведение наталкивало на мысли, что они не поняли, что произошло и как остались живы.

Сергей, встав на колено, поймал в прицел белого в разорванной одежде, сидящего, прислонившись к колесу того, что когда-то было УАЗом. Одиночный выстрел прозвучал неожиданно для всех. В ту же секунду ударили пулеметы и автоматы, добивая уцелевших. Чуть в стороне хлопнул гранатомет, а потом еще раз. Два взрыва разворотили чудом уцелевший грузовик, в кузове которого находились несколько раненых бойцов. Стрельба длилась не больше минуты, и наступила звенящая тишина. Сергей осмотрел пространство.

— Сержант, уходим…

— Мы не пойдем зачищать колонну?

— Нет. Если кто и уцелел, то это даже хорошо — расскажет, что появилось подразделение, способное остановить любой прорыв и воздать по заслугам…

— Докладывай… — Седой смотрел на грязное лицо Сергея.

— Колонна уничтожена, потерь нет.

— Рисковал ты…

— Командир, дальше место классическое было, но и они бы были настороже. А тут открытое пространство — какой идиот атаковать будет?

— Так ведь нашелся, — засмеялся Седой, хлопнув Сергея по плечу.

— В колонне белые были, вроде всех положили. Колонну не зачищали.

— Правильно сделали… Наше дело было остановить продвижение. Вы эту задачу выполнили.

Колонна автомобилей на большой скорости двигалась по саванне, поднимая красно-коричневую пыль. Солнце клонилось к закату; огненно-красный круг коснулся линии горизонта…

На аэродром въехали, когда уже стемнело. Колонну встречал старший военный советник.

— Задача выполнена, — доложил Седой, выбираясь из автомобиля. — Серега жадный, раздолбал со своей группой всю колонну…

— Отдыхайте. Вам приготовили помещение, а утром отправим вас в учебный центр. В отчете все подробно распишите — главный военный советник сильно нервничает…

Курсанты, разместившись в учебном классе, внимательно смотрели на офицеров. Сергей обвел всех взглядом, кивнул товарищу, владеющему португальским.

— Последняя операция показала, что вы потихоньку становитесь настоящими бойцами. Вы научились главному — сдерживать свои эмоции и страх. Человек — единственное существо в живой природе, которое осознанно преодолевает страх. И вы этому научились. Там, в саванне, лежа в траве, вам было страшно, и хотелось бежать, не оглядываясь, но вы сумели перешагнуть через страх… Только человек научился получать от страха удовольствие, часто он сам ищет, где можно испытать его… Самый большой страх человека — это страх перед неизвестностью. Человеку, как и любому существу, свойственно бояться, но кто-то находит силы посмотреть своему страху в глаза, а кто-то — нет. Вы — те, кто пока научился глядеть страху в лицо, если так можно выразиться. Люди, пережившие вместе страх, сплачиваются, потому что вместе преодолеть это чувство легче. На операции вы попали в подобную ситуацию и поэтому сплотились. Осталось совсем немного, и вы станете настоящими бойцами войск специального назначения вашего государства. Вы будете элитой, потому что для вас не будет невыполнимых задач. Вас будут посылать на самые опасные задания, но вы справитесь — вы уже можете доверять друг другу.

Бойцы слушали Сергея, лица серьезны, глаза уже не сияют при фразе о спецназе — они научились понимать: причастность к спецназу накладывает большую ответственность. Ведь, узнав о них, люди будут надеяться, что в трудную минуту появятся они и смогут помочь…

— Рискуя, ты проверяешь, на что способен. Рискуя вместе, вы становитесь ближе. Вы сплачиваетесь и все больше начинаете доверять друг другу. Групповой риск — это объединяющий фактор. Иногда считают, что существуют бесстрашные люди, но мне кажется, это не так. Просто каждый человек по-своему оценивает опасность. Так что ваше бесстрашие — это умение оценить и преодолеть страх. За оставшееся время обучения мы постараемся избавить вас от факторов, которые надо преодолеть, чтобы выжить. Тренировки станут более насыщенными и интенсивными. У большинства служащих в спецназе, научившихся выполнять самые сложные задачи, появляется чувство самоуважения, которое уже никогда не пропадет. А в конце вы будете чувствовать себя теми, кем и должны стать, — мужчинами, воинами, профессионалами.

Сергей обвел взглядом задумавшихся чернокожих бойцов и улыбнулся.

— Серег, ты МГИМО заканчивал? — спросил переводивший.

— Ну, да…

— А я уж подумал, военно-политическое… Задвинул так, что аж меня пробрало.

— Вспомни, нам почти так же говорили на курсах, и ведь подействовало… Посмотри на парней, их тоже зацепило, а это главное… Они ведь теперь будут еще больше стараться стать теми, кто гордо именуется спецназ.

Игорь прошелся перед строем, поглядывая на бойцов. Серьёзные лица, взгляды устремлены на инструктора.

— Сегодня я заменяю вашего инструктора по физподготовке. Уж не знаю, чему он вас учит, но мы будем изучать главное упражнение спецназа, — Игорь, улыбаясь, смотрел на бойцов. — Так какое главное упражнение?

Строй молча «поедал» взглядами инструктора…

— Главное упражнение спецназа — бег… Бежать надо быстро, чтобы не догнали, а если догонят, то начнётся рукопашный бой… Но этим мы займёмся позже. А теперь на-ле-во! Бегом марш!

Командировка подходила к концу, осталось всего два месяца, а парням предстояло еще многому научить мозамбикских солдат.

Теоретические занятия и тренировки стали интенсивнее, проходили днем и ночью, а иногда и по несколько суток. Кубинцы так же усилили нагрузки. Курсанты держались, но было видно, что силы уже на исходе.

— Луис, надо выходной устроить. Бойцы держатся, но на теории внимание рассеивается, они уже спят с открытыми глазами.

Строительство учебного городка завершилось. Четыре казармы, два складских ангара, окруженные валами, отдельное здание для караула, оборудованное по всем правилам. Периметр закрыт двумя рядами колючей проволоки с вышками для часовых, зданием КПП и воротами. Чуть в стороне, метрах в трехстах, — еще одна огороженная «колючкой» территория, на которой разместились три большие цистерны для горючего и КПП с воротами. А еще чуть дальше — ровная площадка, имитирующая летное поле, с размещенными макетами самолетов.

Седой в сопровождении Луиса двигался по территории.

— Предлагаю добавить окопы и огневые точки.

Сержант, стоя на коленях, быстро сооружал макет аэродрома, как учили кубинские инструкторы. Бойцы сидели по кругу и наблюдали за действиями Мишеля.

— На объект идем вшестером. Двое обеспечивают проход, четверо проникают на территорию. Оставшиеся четверо отходят на левый фланг к казарме и помещению технического персонала. Задача — проникнуть на территорию и заложить по два заряда у каждого здания. Начинаем в три, к пяти часам собираемся в точке сбора. Вопросы? — Сержант внимательно посмотрел на бойцов. — Готовимся…

Вся территория аэродрома хорошо освещена, вдоль полосы двигаются парные патрули. Чуть в стороне от ангаров, с обеих сторон, размещены пулеметные точки, в которых дежурят бойцы. На вышках — часовые, прожекторы прощупывают территорию, прилегающую к ограждению из колючей проволоки.

Шестеро бойцов медленно двигаются по саванне, замирая каждые пятнадцать секунд, когда луч прожектора движется в их сторону. Достигнув колючей проволоки, осматривают пространство. Двое бойцов прижимают нижний ряд колючки, фиксируя деревянными палочками с крючками, следующий ряд поднимают вверх, фиксируя деревянными скобами, освобождая пространство, чтобы пролезло тело.

Сержант первым медленно проскальзывает на другую сторону и замирает. Одно неверное движение — и бойцы охраны могут заметить. Еще трое повторяют действия сержанта и медленно расползаются по заранее проработанному плану, каждый к своим ангарам, в которых стоят самолеты.

Руки вытягиваются вперед, проверяя пространство перед собой на растяжки и ловушки, носки ног подтягиваются, и тело толкается вперед… Голоса тихо переговаривающихся патрульных заставляют замереть, но, как только они удаляются, движение продолжается. Сантиметр за сантиметром четверка двигается к цели…

Сержант, закрепив первый муляж на крыле самолета, двигается к следующему — и так четыре раза. «Часть задачи выполнена, теперь нужно установить ИМ (имитатор взрыва) с часовым механизмом. И можно двигаться назад, так же медленно, снова проверяя пространство. Ошибиться нельзя — на кону поставлено всё. Но самое главное — нельзя подвести своих учителей, ведь они поверили в него…» — Сержант пытается отогнать ненужные мысли, но они упорно заполняют собой все. Он замирает и закрывает глаза — два глубоких вдоха и медленные выдохи. Мозг очищается, и можно продвигаться дальше. Вот и колючка. Сержант замирает на доли секунды, осматривая пространство, и выскальзывает на другую сторону.

Двое бойцов уже вернулись и, улыбаясь, смотрят на Мишеля. Улыбнувшись в ответ, сержант кивнул. Спустя пару минут последний боец выбрался сквозь раздвинутую колючую проволоку. Бойцы аккуратно снимают скобы и вытаскивают подпорки, прижимающие нижний ряд. Сержант смотрит на часы: на подход и проникновение ушло полтора часа. Надо торопиться — таймеры сработают через полчаса. Шестерка медленно двигается обратно, к точке сбора, замирая при приближении луча прожектора.

Четверо бойцов кивками головы приветствуют вернувшихся. Сержант смотрит на бойцов, и те начинают улыбаться.

— Дождемся начала представления и уходим, — тихо произнес сержант. — Заряды правильно установили?

— Обижаешь… — произносит один из бойцов.

— Главное, чтобы взрывы не нанесли урон самолетам.