Ничего святого – 2 <empty-line></empty-line>Дмитрий Дегтярев

Глава 1

Священная Католическая Империя.

Зальцбургское архиепископство.

Епископство Регенсбург.

Городок Верт-ан-дер-Донау.

Замок святого Бонифация.

12:28.

– Так, в чем конкретно я должен разобраться? – Пабло Красс хмуро посмотрел на бургомистра городка, отца Морица Фогеля – довольно высокий, с густой шевелюрой светлых волос, чистыми голубыми глазами, живой мимикой лица и небольшой аккуратно ухоженной бородой, что нетипично для католического духовенства, поскольку еще с незапамятных времен в Империи существовало негласное правило об отсутствии у священнослужителей растительности на лице. Впрочем, это ведь Северные земли, а здесь один через одного, еще со времен Лютера норовит сказать или сделать вопреки установленным правилам. Даже духовенство. Если оно местное, разумеется. Вот и отец Мориц не стал исключением. Вообще, Пабло находился в архиепископстве с важной поездкой, и не намеревался заниматься проходными делами. Однако епископ Регенсбурга, к которому он собственно по поручению Конгрегации и приехал, попросил о небольшом одолжении. Дескать, не так далеко, хотя и не особо близко, есть городок и там на днях силами местной стражи арестовали одного видного по меркам епископства купца. Посланные из Регенсбурга в Верт-ан-дер-Донау инквизиторы вместо того, чтобы быстро разобраться в простом на первый взгляд деле, его еще больше запутали. Пришлось скрипя сердцем согласиться на поездку. Все же, несмотря на все свое влияние и особые полномочия, он прежде всего инквизитор. А значит, служебный долг в приоритете. Потому, сейчас Пабло сидел в огромном приемном зале на первом этаже замка святого Бонифация, переоборудованного на время следствия под нужды Святого Церковного Суда, поскольку городок Верт-ан-дер-Донау оказался слишком маленьким, и в нем попросту отсутствовало необходимое помещение. Старое здание суда, используемое местными властями в редких случаях правонарушений, с малюсеньким залом, где даже пятеро чувствуют себя тесно, прибывшими инквизиторами было сразу отметено. И, правильно. В работе для гарантированного качество необходим комфорт. Инквизиторы исключением не являлись. В главном зале замка святого Бонифация, с высокими потолками, огромными панорамными окнами, выходящими на просторную зеленую лужайку, огромным количеством света и прекрасной акустикой, Пабло чувствовал себя комфортно. Это немного сглаживало общее раздражение от незапланированной поездки и тупых местных, что не смогли сами разобраться в сложившейся ситуации.

– Ну… как в чем… в ереси конечно… – пробасил отец Мориц, и оглянулся на сидящих сбоку от Пабло двух инквизиторов, прибывших в городок еще три дня назад.

– Ясно. – Пабло махнул рукой бургомистру и тот поспешно отошел назад, вернувшись на свое место, сбоку от заседающих судей, в лице инквизиторов, секретаря Канцелярии и прибывшего вместе с Пабло епископского прокурора-фискала. – Я услышу более внятные объяснения? – Пабло повернулся к двум инквизиторам: Августу Кроссу, второго ранга и Тому Ульману, третьего ранга. Ответил старший:

– Обвиняемый Эрнст Кройман представляется нам весьма умным, расчетливым, осторожным человеком…

Пабло досадливо поморщился, в останавливающем жесте поднимая руку.

– Брат, мне не интересен его психологический портрет. Я спрашиваю, в чем он обвиняется, и почему у вас возникли сложности.

Прибыв в городок менее чем полчаса назад, Пабло без предварительных бесед созвал судебное заседание, намереваясь, как можно быстрее справиться с делом и уже к вечеру быть в Регенсбурге. Его совсем не прельщала перспектива оставаться в такой глуши на протяжении даже одного полноценного дня.

– Кажется, купец отрекся от католической веры…

Ммм.

Какой замечательный ответ, и главное, все объясняет. Если инквизитору третьего ранга Тому Ульману, совсем недавно окончившему местный филиал Академии, такой непрофессионализм простителен, то способности Августа Кросса стоит подвергнуть серьезной внутренней проверке. Не тянет он на инквизитора второго ранга.

Ладно.

Придется полностью взять дело в свои руки.

Кое-что все равно уже удалось выяснить. Ситуация стандартная, и особых проблем возникнуть не должно. Обычная знакомая ересь, где отвергаются Таинства и учительство Церкви. Сатана скучен… Весьма скучен, поскольку все его действия сводятся к низменным человеческим желаниям, а те по сути своей всегда одинаковы.

Кинув тоскливый взгляд за окно, где на залитой ярким теплым солнцем лужайке резвились два щенка, Пабло махнул стоящим у входа в зал стражникам.

– Приведите заключенного.

Двое из пятерых мгновенно скрылись. Спустя три минуты в зал ввели Эрнста Кроймана, купца из Регенсбурга, что имел неосторожность попасться на еретических высказываниях. Заключенный оказался невысоким, даже скорее низким щуплым мужчиной с чуть ссутуленной походкой, сухой серой кожей на лице, глубокими морщинами, усталым лицом, однако весьма живыми пронзительными голубыми глазами. Весьма яркий и заметный контраст. Одет купец был в стандартную для всей Империи, серую невзрачную робу с белым крестом на спине. Стражники усадили заключенного на железный стул, находящийся перед судейским помостом. Один встал у него за спиной, готовый реагировать на малейшую неожиданность со стороны купца. Второй вернулся к своим сослуживцам.

Итак, вот он – тот, по чьей вине Пабло был вынужден покинуть комфортный более-менее цивилизованный, хотя и серый, как любой город Северных земель, и отправиться в захолустье, где проживает менее двух тысяч жителей.

Ладно.

Посмотрим, чем ты сможешь удивить.

– Я, Пабло Красс, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель богоугодной Конгрегации, в чью задачу входит оберегать и защищать чистоту нашей святой католической веры. – представился Пабло, наблюдая за реакцией обвиняемого. Глаза купца, до того с интересом взирающие на новое лицо, забегали по сторонам, а лицо и без того серое, стало кажется совсем земляным. На долю секунды в глазах купца появился дикий животный страх, но он сумел справиться с внутренним волнением. Впрочем, этой самой доли секунды Пабло и добивался. Теперь он мог с уверенностью констатировать – перед ним виновный. Да, впереди следствие, дознание, разбирательство, однако почти три десятка лет инквизиторского опыта позволяют уже сейчас с уверенностью заявить – Эрнст Кройман. Для себя заявить, прежде всего. Приговор на одной лишь уверенности никак не вынести. Нужны либо неопровержимые доказательства, либо признание заключенного. А лучше, и то, и другое.

– Прошу, представьтесь Святому Церковному Суду.

– Эрнст Кройман, – голос заключенного оказался под стать внешности, тихий, серый, неприметный. – законопослушный подданный Империи, и верный ученик Христа.

О, как.

Неплохо, неплохо…

– Вы знаете, почему вы здесь?

Эрнст неопределенно передернул плечами, устремив на инквизитора долгий внимательный взгляд своих удивительно живых на фоне общей серости голубых глаз. Пабло спокойно выдержал зрительную дуэль. Не в первый раз, и явно не в последний.

– Я надеялся, вы мне скажете, почему я здесь и почему на моих руках цепи?

Стандартный ответ. Ничего нового. Что ж, ответим ему не менее стандартно.

– Вас обвиняют в распространении ереси. Если более конкретно, то в том, что вы учите несогласно с верованием и учением святой Церкви.

– Я? – Эрнст Кройман удивленно всплеснул руками. Вернее, попытался. Цепи не дали продолжить начатое движение, достигнув предела примерно на середине. Стражник, стоящий за спиной положил ему руку на плечо, предостерегая от слишком импульсивных реакций. – Нет, мастер инквизитор! Я никогда не исповедовал иной веры, кроме истинной христианской!

– Истинной христианской… – медленно повторил Пабло, неотрывно глядя на купца. Тот также медленно кивнул, повторно подтверждая свой ответ. – Интересная формулировка. Вы называете вашу веру христианской, потому что считаете нашу ложной и языческой. Я же вас спрашиваю, не принимали ли вы когда-нибудь других верований, кроме тех, которых считает истинными святая католическая Церковь?

Вопрос не оказался для обвиняемого сложным. Он дал ответ почти сразу же, помедлив не более одного мгновения.

– Я верю в то, во что верит католическая Церковь. А также тому, чему священнослужители публично нас поучают. Никто не может уличить меня в иной вере.

– Почему же? Раз вы здесь, значит могут.

Купец ничего не сказал. Верный ход – когда не знаешь, как ответить, лучше промолчи. Он и правда не так прост. С другой стороны, никто инквизиторам не обещал легкой работы, а потому вопросы к компетенции Августа Кросса остаются открытыми.

– Быть может, в Регенсбурге есть несколько отдельных лиц, принадлежащих к вашей секте, которую вы продолжаете принимать и считать за католическую церковь. – Пабло позволил себе усмехнуться. – Когда священники проповедуют, они говорят многое, что у нас общее с вами. Например, что есть Бог и вы данное утверждение никак не отрицаете. Но в тоже время вы можете быть еретиком, отказываясь верить в другие вещи, которым следует верить.

На лбу обвиняемого показались небольшие бисеринки пота – первое свидетельство гигантского внутреннего напряжения. Конечно, скажи не то, и считай пришел конец.

– Я верую во все то, во что должен веровать христианин.

Угу.

Почти каждый еретик, если только это не на голову долбанутый фанатик, что прямо мечтает умереть на костре, говорит одну и ту же фразу.

Пабло недовольно покачал головой, специально демонстрируя напоказ свое раздражение.

– Эти хитрости я прекрасно знаю, Эрнст. Подобные вам, встречаются мне не первый раз, понимаете? Вы думаете, что каждый христианин должен веровать в то, во что веруют члены вашей несомненно еретической общины. Я же не намерен терять время в подобных пустых бессмысленных разговорах. Отвечайте коротко, и прямо: веруете ли вы в Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого?

Ответ пришел незамедлительно.

– Верую.

Оно и понятно. Встречаются конечно такие еретики, что отвергают Троицу, но их среди протестантов меньшинство.

– Веруете ли вы в Иисуса Христа, родившегося от пресвятой Девы Марии, страдавшего, воскресшего, восшедшего на небеса и сидящего одесную Бога Отца, вновь грядущего со славою судить живых и мертвых?

Очередной ответ.

Очень быстрый.

– Верую.

Ладно.

С этим также обычно проблем не бывает.

Во-первых, вопрос можно истолковать по-своему.

Во-вторых, слишком мало еретиков, отвергающих воплощение, или страдания, или воскресение Христа.

Что ж, следующий вопрос скорее всего станет определяющим. Всегда становится.

– Веруете ли вы, что во время Святой Мессы, совершаемой священнослужителями, хлеб и вино Божественной силой превращаются в Тело и Кровь Иисуса Христа?

Пауза.

Не очень большая, но все же пауза.

Весьма показательна, когда до этого ты отвечал на вопросы очень быстро, почти не задумываясь.

– Да разве я не должен веровать в это?

Попался.

Теперь уже точно попался.

– Я вас спрашиваю не о том, должны ли вы веровать, или нет. Я вас спрашиваю: веруете ли?

Лицо купца из серого постепенно становилось мертвенно-бледным. Он несколько секунд жевал губами, после чего медленно с расстановкой, точно боялся сказать лишнего, произнес:

– Я верую во все, чему приказываете верить вы, как священник и инквизитор, и другие хорошие ученые люди.

– Хм… – Пабло широко улыбнулся, отчего купец стал еще бледнее. – Интересная формулировка. Что значит хорошие ученые люди? Кто они? Полагаю, эти люди принадлежат к вашей еретической общине, так? – ответа не последовало. – Если я согласен с ними, то вы верите мне. Если же нет, то не верите. Я не прав?

– Я охотно верую, как вы, если вы поучаете меня тому, что хорошо для меня.

Пабло снова улыбнулся. Определенно, беседа с этим еретиком ему нравилась. Человек начитанный, понимающий толк в дискуссиях, умеющий чувствовать грань и пытаться ее обойти. Вот только, он не понимает, что уже проиграл.

– «если вы поучаете меня тому, что хорошо для меня», весьма неоднозначно, вам не кажется? – Пабло подался вперед, заглядывая обвиняемому прямо в глаза, которые тот упорно пытался отводить. – Хорошо, задам вопрос несколько иначе: верите ли вы, что на алтаре находится тело Господа нашего Иисуса Христа?

Эрнст Кройман ответил быстро.

Слишком быстро.

– Верую.

Пабло задумался. Отчего бы? Уже совершенно ясно: он из тех еретиков, что не признают Евхаристию – центр всей христианской жизни с самого основания Церкви, за Таинство. Почему же ответ утвердительный? Решил пойти на откровенную ложь и предательство своих еретических убеждений, дабы избежать последующего наказания? Вполне возможно. Или может дело в заданном вопросе? Да, наверное, в нем. Все же, его можно истолковать несколько иначе, чем вкладываемая в него суть, а потому и ответ оказался утвердительным.

Хитрый дьяволеныш…

Очень хитрый…

И тем не менее, инквизитор второго ранга Август Кросс должен был с ним справиться собственными силами. Бывают еретики куда ученей и хитрей…

– Думаю, мой вопрос нужно перефразировать…

– Но я уже дал ответ! – возмущенно вскричал купец.

Реакция стража последовала незамедлительно: огромный кулак пришелся ему прямо в ухо. Заключенный вскрикнул. Его лицо исказилось болезненной гримасой.

– Имейте уважение к инквизитору! – прорычал ему стражник.

Купец издал нечленораздельный звук, и затих, взирая на сидящих перед ним судей, с испугом.

– Вы дали ответ. – согласился Пабло спустя минуту, когда в зале восстановилась полная тишина. – Однако, вы знаете что там есть тело, и все тела суть тела нашего Господа. Мой же вопрос о другом: находящееся там Тело есть истинное Тело Господа, родившегося от Девы, распятого, воскресшего, восшедшего на небеса? Да, или нет?

Губы купца искривились в злой гримасе. Он уже открыл рот, собираясь дать ответ, когда снаружи послышался громкий рокот, отчего панорамные окна тихо задребезжали. Все, включая Пабло повернулись влево, смотря на лужайку, откуда и доносился странный звук. Инквизитор увидел, как щенки с испуганным визгом кинулись в разные стороны, а на лужайку приземлился черный вертолет с красно-желтой эмблемой Конгрегации, в виде собаки, несущей в пасти горящий факел. Железная птица только приземлилась, как наружу высыпали бойцы в черных балахонах с штурмовыми винтовками ITD (In Tuba Domini, труба Господня, лат, прим. авт.) в руках. Трое остались у вертолета, остальные пятеро бегом направились ко входу в здание, вскоре скрывшись из поле зрения. Бургомистр удивленно вытаращил глаза, и с отвалившейся на колени челюстью повернулся к Пабло.

– Это… это… кхе… эмм…

– Стража Конгрегации. – пояснил инквизитор всем присутствующим.

Сидящий на железном стуле тоненько взвизгнул. Вероятно, решил, что прибыли за ним. Впрочем, бургомистр похоже решил точно так же.

– Он настолько опасен? – отец Мориц даже отодвинулся в сторону, подальше от закованного в цепи еретика.

Пабло собирался высказаться на тему умственных способностей бургомистра, однако дверь в зал распахнулась и внутрь быстрым шагом вошла пятерка стражей. Двое остались у входа, молча потеснив городских стражников. Один, главный из них, не обращая ни на кого внимания, направился по центральному проходу. Двое других последовали за ним, держа дистанцию в метр.

– Дон Пабло, – страж остановился перед помостом, прямо напротив инквизитора. – я Маттиас Шиллинг, командир спецподразделения «Иоав», зальцбургского отделения Конгрегации. Для вас срочное послание. – он достал из кармана небольшой сверток с нетронутой печатью и поднявшись на помост, протянул его Пабло.

Инквизитор принял, пытаясь сохранить на лице бесстрастное выражение. Бумажный вариант использовался только в крайних случаях, когда существовал риск электронного перехвата, или донесение имело чрезвычайный по своей секретности характер. Тогда использовали стражу в качестве гонцов, в чьей надежности и верности не было сомнений.

Ладно…

Пабло сломал печать и быстрым взглядом пробежался по сообщению. Закончив читать, он вернул бумагу командиру спецподразделения с коротким указанием.

– Уничтожить.

Тот кивнул, и выжидающе уставился на инквизитора, ожидая дополнительных распоряжений. Они последовали. Причем, незамедлительно. Не глядя на изумленно взирающих братьев-инквизиторов, вытаращившегося бургомистра, и бледного, как полотно еретика, Пабло спустился с помоста, быстро зашагав к выходу из замка.

– Улетаем, Шиллинг. Аэродром Регенсбурга.

– Принято! – командир боевого подразделения стражей направился следом, отдавая по рации соответствующие указания.

Уже в проеме двери выхода из зала, Пабло остановился и повернулся, глядя на замерших в неподвижности регенсбургских инквизиторов.

– Его, – он указал на закованного в цепи еретика. – доставить в Регенсбург. Если будет необходима дополнительная помощь, можете обращаться прямо в алькасар. Я отдам соответствующие распоряжения. Итог должен быть один – либо искреннее признание и покаяние Эрнста Кроймана, либо справедливое наказание. Я лично прослежу за ходом дела. Надеюсь, вы не разочаруете меня во второй раз.

Ему что-то ответили, но Пабло уже не слушал, спешно направляясь к вертолету. Впереди ждали куда более серьезные задачи, имеющие самое прямое отношение, как к безопасности Империи в целом, так и к самой Конгрегации, в частности.

Арабский Халифат.

Провинция Хиджаз под прямым управлением халифа.

Аль-Мадина ан-Набавийа.

Город пророка – второй город Халифата.

16:34.

Халиф Харун аль-Файсала ар-Рашид удобно расположился в центральной ложе центральной боевой арене, носящей имя первого праведного халифа Абу Бакра. Сегодня второй день Великих Боев, проводимых в халифате вот уже триста лет. Традицию начал седьмой халиф возрожденного спустя почти тысячу лет Праведного Халифата, Муавия ан-Насир, посчитавший что скованному в жестких тисках народу необходима разрядка. Он оказался прав. Великие Бои, проводимые по подобию гладиаторских поединков Римской Империи, пользовались дикой популярностью, и служили вдохновением народа на защиту религии, государства и праведных халифов, поставленных Аллахом. Еще бы, ведь халиф Муавия ан-Насир организовал Бои не столько ради развлечений, сколько, как инструмент религиозной пропаганды на фоне противостояния с Католической Империей. В те времена Бои проводились, как сцены противостояния христианских воинов и бойцов армии Халифата. Конечно же всегда побеждали последние, поскольку поединщиками с христианской стороны выступали пленные или рабы, а со второй реальные бойцы. С того времени мало что изменилось. Да, Бои стали куда зрелищней, разносторонней и насыщенней, а с учетом развития технологий, и возможности транслировать картинку в массы, вообще достигли невидимых высот, но суть осталась неизменной. В первую очередь, вдохновение подданных Халифата на защиту веры и ревностной службе своему халифу. Все остальное – в десятую очередь.

Халиф с удовольствием отметил направленные вниз на арену телекамеры, зависшие в воздухе дроны и под сотню тысяч зрителей, таращащихся в одну и ту же сторону – на медленно поднимающиеся обитые медными пластинами ворота, открывающие проход из подтрибунного помещения. На арене уже находились пятеро бойцов в черной форме с зелеными эмблемами, определяющие их принадлежность к Халифату. Четверо бойцов были пешими, вооруженными разным оружием, от стандартного меча с кривым лезвием, до боевых секир и даже сетей. Пятый боец восседал на верблюде, имея в вооружении длинное копье. Занятное зрелище. Халифу оно нравилось. Как и зрителям, если судить по оглушающему реву сотни тысяч глоток.

Харун повернулся к сидящему рядом визирю, являющемуся одним из ближайших советников. Тот заметив взгляд главы государства немного напрягся, ожидая возможной критики. Халиф успокаивающе поднял вверх большой палец, и чиновник заметно расслабился, раздвинув губы в слепляющей чистотой зуб улыбке.

Толпа тем временем загудела еще сильней, и халиф вернулся к созерцанию зрелища, взяв со столика хрустальный бокал с бирюзовой жидкостью прохладительного коктейля. Из подтрибунного помещения показался боец. Высокий, под два метра, если не больше роста, закованный в стальные доспехи с развевающимся белым плащом с алым крестом на спине, он неспешной походкой пересек черту, отделяющую его от арены и замер в неподвижности, хмуро взирая на противников. Обитые медными пластинами ворота за ним с гулким звуком опустились, перекрывая путь назад. Толпа взорвалась торжествующими воплями. Ну да, все в предвкушении предстоящей битвы. Как и сам халиф. Казалось бы, чего ожидать если расклад сил предвещает быструю расправу. Все же, пятеро против одного, а на стороне численного превосходства еще всадник. За сколько они раскатают раба, которому отвели роль рыцаря Тамплиера? За минуту? За полминуты? Возможно. Однако визирь заверил, что боец не так прост. Что в свою очередь означало две вещи: первое, зрелище им обеспечено; второе, дворцу халифа, как главному устроителю боев обеспечен хороший денежный поток от проигранных на ставках денег. И то, и другое халифу нравилось. Впрочем, он ожидал начало боя еще по другой причине. Утром у него состоялся серьезный разговор с Великим Магистром из Католической Империи, по итогу которого ему предстояло принять серьезное решение. Немного поразмыслив, Харун решил предоставить выбор Творцу небес. Все равно решение уже предопределенно, а значит поставить решение в зависимости от обстоятельств, не такая уж плохая мысль. Потому, от исхода боя будет зависеть будущий ответ для Великого Магистра Тамплиеров. Если христианский, по сценарию воин одолеет пятерку врагов, значит ответ будет положительным. Если же воины ислама одолеют рыцаря-тамплиера, значит отрицательный. Сам халиф искренне надеялся на второй вариант. И даже поставил сотню динаров на победу пятерки воинов, хотя выигрыш при текущем коэффициенте составит всего один динар, и будет выплачен из его же дворцовой казны. Если же ставка проиграет, деньги все равно уйдут туда же. Смех, да и только.

Пронзительный сигнал возвестил о начале поединка. Халиф поставил хрустальный бокал обратно на стеклянный столик, где помимо напитков находилось несколько изящных ваз с различными фруктами, и подался вперед, жадно наблюдая за разворачивающимся зрелищем.

На удивление, рыцарь-тамплиер первым бросился в атаку, за долю мгновения перейдя из неподвижного состояния в быстро увеличивающееся по скорости движения. И это при том, что на него нагромоздили с десяток килограмм железа. Похоже, его противники сами оказались чрезвычайно удивлены такой прыткостью. По крайней мере, иначе объяснить секундный ступор невозможно. Вроде бы всего секунда, а в бою на смерть и она имеет колоссальное значение. Тамплиер быстро разорвал дистанцию, обрушив сокрушительный удар на стоящего слева воина, вооруженного коротким копьем. Тот успел прикрыться щитом, однако удар вышел настолько сильным, что он не удержался на ногах, рухнув на песок. Толпа разразилась восторженными воплями. Тамплиер не стал останавливаться, для добивания врага, а продолжил стремительное движение. Еще одна атака. Звон соприкоснувшейся стали. Длинного меча крестоносца и загнутого кинжала воина исламского халифата. Одним движением кисти тамплиер отвел кинжал в сторону и щитом ударил бойца в живот. Тот отшатнулся назад, спиной наскочив на бок верблюда. Третий воин попытался выполнить удар длинной секиры по ногам тамплиера. Халиф замер, ожидая роковых для рыцаря последствий. Конечно, когда вместо ног останутся обрубки, особо не повоюешь. Там уже счет пойдет на секунды. Тамплиер сумел среагировать – взмыл тело вверх, и секира прошла под ногами, в каких-то миллиметрах от подошвы. Стотысячная толпа зрителей шумно выдохнула в едином выдохе. Тамплиер сумел извлечь из прыжка максимальную эффективность. Приземляясь на песок арены, он опустил меч на шею неудачливого бойца с секирой. Тот уклониться не успел, поскольку инерционно следовал за движением своего весомого оружия, что не нашло препятствия в виде ног противника. Голова воина халифата взмыла вверх, бешено вращаясь в воздухе. Из обрубка шеи сильными толчками выплескивалась кровь, обильно орошая песок арены. Сотня тысяч глоток зрителей слились в одном неистовом реве. Халиф поморщился, наблюдая за тем, как тело обезглавленного воина падает в лужу крови на песке. Минус один. Остается четыре на одного. Все равно не самый плохой расклад.

Рыцарь-крестоносец тем временем зря время не терял. Даже одной секунды. Даже долю той самой секунды. Упав на колени, он откинулся назад, пропуская над собой сокрушительный круговой удар увесистой палицей. Перекатившись по песку, тамплиер избежал прицельного удара длинным копьем от всадника на верблюде, и оказался у того под брюхом. Меч рыцаря погрузился в незащищенное брюхо зверя, разрезая его от одного края до другого. Верблюд взвыл, захрипел, но было поздно. Из распоротого живота на песок хлынули потроха, смешанные с кровью, слизью и дерьмом. Верблюд покачнулся и завалился на бок. Всадник успел среагировать, прыгнув на песок раньше, чем животного. Правда, его это не спасло. Тамплиер швырнул меч, угодивший всаднику прямо в шею. Боец захрипел, руки конвульсивно потянулись к горлу, ухватились за рукоять оружия, но выдернуть сил уже не оставалось. Рыцарь прыгнул вслед за брошенным мечом, подхватил его и тут же упал на колени, пропуская над головой брошенное копье. Перекатившись в сторону, он ухватил воткнувшееся в песок копье за древко, выдернул, резко развернулся, отбив им нацеленный в горло удар меча, и погрузил меч в живот нападающего по самую рукоять. Подняв насаженного на оружие бойца, точно кусок мяса на стальной прут, тамплиер швырнул его вперед, под ноги громилы, вооруженного длинной массивной цепью с шипастым шаром на конце. Брошенное тело заставило гиганта чуть замедлиться. Совсем на немного. Этого времени хватило, чтобы рыцарь отскочил в сторону, подхватил брошенный на песок щит, развернулся всем корпусом и с силой метнул круглый диск в голову громилы. Удар пришелся точно в цель. Тяжелый, усиленный стальными пластинами щит пришелся точно в боковую часть головы, снеся челюсть начисто, раздробив скуловую кость в мелкое крошево и завернув нос набок. Гигант хрюкнул, покачнулся и рухнул на землю, подняв в воздух пылевую взвесь.

Халиф откинулся на спинку мягкого кресла, хмуро глядя вниз на арену. Остался один против одного. Рыцарь-тамплиер против воина, вооруженного длинным копьем и сетью. Учитывая, с какой видимой легкостью крестоносец положил четверых, предугадать исход поединка не представляет никакой сложности. Арена сотрясалась от восторженных криков зрителей. Не смотря на победу крестоносца над воинами Праведного Халифата, бой явно вызывал однозначно положительные эмоции.

М-да… Придется провести задушевный разговор с устроителем боя, после чего тот отправится на псарню, где его труп переработают в собачье дерьмо…

Рыцарь-храмовник сделал шаг навстречу бойцу с сетью. Тот отпрыгнул назад, чем вызвал недовольный гул сотни тысяч глоток. Начали раздаваться выкрики, призывающие воина с зеленым знаменем Пророка не отступать, не сдаваться, биться на смерть и прочее в том же духе. Вот только, боец не спешил поддаваться на крики толпы, делая еще несколько прыжков назад. Рыцарь тоже не спешил, медленно следуя за пятившимся воином. Так они кружили с минуту под улюлюкающий вой зрителей, пока боец с сетью не сделал первый выпад. Метнулся вперед, целясь крестоносцу в голову, и уже в нескольких миллиметрах от цели изменил траекторию, ткнув противника в область паха. Рыцарь сумел среагировать кончиком меча загасив удар и тут же кувырком ушел в сторону от броска сети. Толпа бушевала в экстазе. Еще бы, впервые за бой рыцарь оказался в положении защищающегося, а не атакующего. Следующие два выпада прошли по схожему сценарию. Боец с сетью атаковал, а тамплиер защищался. Изменилось все тогда, когда казалось, что очередной выпад для воина халифата окажется максимально успешным: копье с силой ударилось в бок рыцаря, а сеть уже взметнулась в воздух, накрывая сверху. За одно мгновение ситуация изменилась. Храмовник сделал шаг в сторону, пропуская сеть, после чего ухватился за нее двумя руками, кинув меч на песок, и с силой дернул на себя. От невероятной силы рывка, вкупе с неожиданностью, противника подбросило вверх, и он, пролетев пару метров рухнул на песок. Рыцарь метнулся к выпавшему из рук воина копью и метнул его в начавшего подниматься противника. Острие с легкостью прошила легкий доспех, погрузившись в грудь. Боец упал, задрыгал ногами в конвульсивных судорогах, а затем затих. Арена взорвалась неистовыми криками довольных зрителей, приветствующих неожиданного победителя неравного боя.

Халиф повернулся к бледному визирю, чей лоб усеивали бисеринки пота.

– Мой праведный господин, – начал тот заплетающимся от страха языком. – Я…

– Поговорим позже. – прервал его глава государства, рывком поднимаясь на ноги. – Его, – он указал на медленно бредущего к подтрибунному помещению раба, с надетым облачением тамплиера. – освободить и наградить моим выигрышем в один динарий.

– Будет сделано, мой повелитель! – визирь согнулся почти пополам, выказывая все свое почтение.

Ну да, как же. Когда чувствуешь над своей головой занесенный меч, и не так унижаться начнешь.

Проклятый шайтан…

Презрительно скривившись, халиф развернулся к свободному от общей людской массы проходу. В этом все преимущество его ложи – минимум соприкосновения с простыми людьми. У выхода его дожидались агенты личной службы безопасности – хмурые парни в черных одеждах с мрачными лицами, и глава Корпуса Стражей Ислама. Последний ждал его решения. Что ж, теперь, благодаря закончившемуся бою оно есть. Аллах заявил о своей воле. Разве он вправе ей противиться?

Остановившись на границе выхода из ложи и длинного светлого коридора, уходящего вдаль, к лифтовой площадке, в свою очередь ведущей на подземную парковку, где его уже дожидался кортеж, халиф тихо, так чтобы его услышал лишь руководитель КСИ, сказал:

– Свяжись с храмовником. Я даю добро. Пусть их представитель прилетает в Дамаск.

Арабский Халифат.

Провинция Сирия под управлением эмира Ахмада аль-Хаддама.

Дамаск.

Аэродром имени шейха Саддама ибн Давуда.

09:47.

Пабло Красс внимательно смотрел вниз, на приближающуюся бетонную взлетно-посадочную полосу аэродрома, находящуюся немного в стороне от города. Во всяком случае, они уже над ним пролетели, успели немного отдалиться, и только затем начали плавное круговое снижение.

Спецборт представляющий собой небольшой черный самолет с зеленой арабской вязью на борту, приземлился вечером в Риме на аэродроме военной базы Тамплиеров. Из обслуживающего экипажа по предварительным договоренностям на борту присутствовало три человека. Два пилота, и один сопровождающий. Халифат сдержал свое обещание. Утром Пабло Красс поднялся на самолет, после чего тот быстро поднялся в воздух и направился в сторону одного из древнейших городов планеты, основанного еще две с половиной тысячи лет до Рождества Христова.

Ощущал ли он волнение? Безусловно. Все же, одно дело осуществлять расследование, выявление и подавление ересей на территории Империи, где твоя власть практически безгранична, и в любой момент братья готовы прикрыть, и совсем другое выполнить ту же самую работу в абсолютно враждебной среде, где придется рассчитывать только на самого себя, а в каждом человеке видеть потенциальную угрозу. После Багдадских соглашений, заключенных между Папой и Халифом еще в начале прошлого века, обе Империи находятся в состоянии законсервированной вражды. По-прежнему происходят редкие стычки на приграничных территориях, военные вылазки, аресты шпионов, и прочие подобные вещи, вполне себе приемлемые для конкурентов. Особенно, такого уровня конкурентов. Чего удается уже больше сотни лет избегать, так горячих военных фаз. Надо сказать, окончание военного противостояния, начатого в начале семнадцатого века после создания Арабского Халифата, и продолжающегося почти триста лет, пошли на пользу обоим государствам. Да, дипломатические связи почти на нуле; да, над территорией Католической Империи запрещены полеты воздушных средств Халифата, и наоборот; да, продолжается сильное идеологическое и религиозное противостояние, отчего христиан практически нет на территории Халифата, как и мусульман на территории Католической Империи – и все же, это далеко не реальная война, с сотнями тысяч смертей. Подобный расклад устраивал далеко не всех. Хватало горячих голов, с обеих сторон, мечтающих возобновить полномасштабный конфликт. Одни горели желанием христианизировать восточные земли, крестив иноверцев во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, попутно приватизировав богатые нефтяные месторождения; другие стремились покорить Европейские территории и заставить население отказаться от языческого троебожия, признав существование только одного Аллаха, и Мухаммеда пророка Его, заодно переориентировав производственные мощности Католической Империи на нужды Халифата. К счастью, и у Пап, занимающих Святой Престол, и у халифов хватало здравого смысла не поддаваться подобным идеям. Год назад они уже были на грани, когда в серии чудовищных терактов в Риме участвовал представитель Халифата, и тогда благодаря уступкам со стороны Мекки, удалось избежать большой войны. Одна из уступок уже была реализована – халиф позволил расправиться с главным виновником терактов, прятавшимся на территории Халифата. Вторым компромиссом Рим воспользовался только сейчас. В Дамаске убили инквизитора, и Святой Престол потребовал у халифа допустить до расследования представителя Конгрегации. Глава второй по могуществу Империи на планете, хотя они конечно были несколько иного мнения насчет места в рейтинге, тянул с ответом почти сутки. Ответ в итоге оказался положительным, но с рядом условий. Во-первых, Халифат сам обеспечит проезд, прислав самолет за представителем. Во-вторых, представитель, кем бы он ни был, должен быть только один. В-третьих, представитель на территории Халифата будет работать в связке с агентом Корпуса Стражей Ислама. Условия не самые комфортные, но и Великий Магистр Тамплиеров и Магистр Конгрегации прекрасно понимали – лучшего добиться не удастся. До сих пор, в истории не было таких прецедентов, когда инквизитор работает на территории Арабского Халифата, а значит стоит принять выдвинутые требования, да еще и спасибо сказать.

Потому, Пабло Красс в одиночестве взошел на борт самолета, присланного Корпусом Стражей Ислама, в Риме, и сейчас в одиночестве ожидал приземления на аэродроме Дамаска. Там его должны встречать, а вот, что будет дальше – инквизитор не знал. Хотелось надеяться на благоразумие местных чиновников. И, он надеялся, мысленно молясь Деве Марии, всем ангелам и святым о защите. Здесь, на земле иноверцев, она ему точно потребуется.

Арабский Халифат.

Провинция Сирия под управлением эмира Ахмада аль-Хаддама.

Дамаск.

Цитадель Айюбидов – штаб-квартира местного отделения КСИ.

09:55.

Амир Каддафи напряженно застыл на антресоли, стальной хваткой сжимая металлические поручни. С данной позиции открывался великолепный вид на главный зал оперативного пункта Цитадели, откуда осуществлялось наблюдение и управление за всеми текущими операциями, осуществляемыми по всей Сирийской провинции. Как главный страж, или обер-страж – так его называли коллеги с западной империи – он частенько принимал личное участие в самых важных операциях, желая держать ситуацию под полным контролем. Сегодня же не было ничего важнее, чем посадка самолета с находящимся на борту инквизитором. Амир неотрывно наблюдал за транслируемой на экран картинкой с камер видеонаблюдения на аэродроме и поднятых в воздух боевых дронов. Черная птица соприкоснулась с бетонным покрытием посадочной полосы, чуть подпрыгнула и приземлилась окончательно, начиная стремительное торможение. Снизу, от рабочих рядов оперативного пункта одновременно донеслось несколько приказов, смешанных с экстренными отчетами и вопросами. Амир поднес руку к закрепленному в ухе наушнику и отрывистым голосом доложил, ожидающим его на том конце.

– Птичка на земле. Приземление завершилось успешно. Самолет следует в ангар.

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

Цитадель Пророка Мухаммада – главная штаб-квартира КСИ.

10:56.

– Птичка на земле. Приземление завершилось успешно. Самолет следует в ангар. – по громадному залу аналитики и боевого планирования, расположенного на третьем уровне под землей, разнесся чуть искаженный электронными помехами мужской голос.

Верховный Страж, глава всего Корпуса Стражей Ислама Мухаммад Аль-Файед удовлетворенно кивнул, в кругу своих советников и помощников наблюдая за картинкой на огромном экране, занимающим часть стены зала, протяженностью более сотни метров. Действительно, видеокамеры на дронах фиксировали, как черный самолет медленно сворачивает вправо, направляясь в сторону большого металлического ангара.

Динамики вновь чуть зашипели, следом раздался тот же чуть искаженный голос:

– Какие будут дальнейшие распоряжения?

Вполне ожидаемый вопрос. Главный страж Дамаска ожидал указаний, поскольку еще до прибытия самолета был поставлен в известность, что операция переходит под полный контроль главной Цитадели. Все остальные здесь наблюдатели. Ну, и исполнители – по мере необходимости.

Какие будут дальнейшие распоряжения?

Хм.

У него был ответ на этот вопрос.

Арабский Халифат.

Провинция Сирия под управлением эмира Ахмада аль-Хаддама.

Дамаск.

Аэродром имени шейха Саддама ибн Давуда.

09:58.

Самолет медленно вкатился в ангар и остановился. Конечный пункт назначения. Во всяком случае, для самолета. Сидящий в другом конце самолета представитель Халифата, довольно молодой парень с густыми темными волосами, нетипично для арабов гладко выбритым лицом и приятной улыбкой поднялся на ноги.

– Пора выходить, дон Пабло. – заявил он, пересекая самолет от хвоста до головы, где и находился выход.

Выходить, так выходить – он ведь не сидеть в самолете сюда прибыл, а заниматься вполне конкретным делом.

Инквизитор подхватил с соседнего сиденья металлический кейс с необходимыми для работы вещами типа лэптопа, пистолета, деньгами, документами, и направился вслед за Язидом – так звали его провожатого.

Не смотря на распахнутые ворота, внутри ангара царил полумрак. Пабло спустился по трапу вниз, и остановился рядом с крутящим головой Язидом. Кажется, тот был несколько встревожен. Даже не несколько, а более чем. Инквизиторский опыт подсказывал, почему. Самолет с гостем из враждебной Империи приземлился на территории Халифата, а их встречает… Да вообще никто не встречает. Забыли? Ага, с таким же успехом можно забыть о засунутой в задницу гранате с выдернутой чекой. Как? Можно забыть? Очень сильно вряд ли. Именно в таком порядке, и не иначе: очень сильно вряд ли. Вот и тут также. Никто не забудет о визите инквизитора на чужую территорию. Во-первых, враг. Во-вторых, враг. Да и в-третьих, тоже самое. Если бы та же ситуация произошла на территории Священной Католической Империи – скажем, убили одного из стражей, и те попросили разрешить их дознавателю заняться расследованием произошедшего, а Папа милостиво разрешил. Прибудь он на самолете с сопровождением в лице одного из имперских безопасников, или храмовников, то как бы его встречали? Никаких распростертых объятий, разумеется, однако несколько десятков бронетранспортеров они бы обеспечили. Тут же – пустота. Даже патрульной машины нет. Вот, Язид и разволновался. Видать, не ожидал такой подставы. Как и сам Пабло. Теперь вот стой и думай, к добру такая тишина, или нет?

Впрочем, думать ему не дали. Пабло опустил кейс на бетонный пол, намереваясь достать телефон, когда тишину разорвал звук сразу десятка сирен. Язид перестал крутить головой по сторонам, уставившись на раскрытые широкие ворота ангара, через который пару минут назад вполз самолет. Инквизитор смотрел туда же. Через несколько секунд в поле зрения показались черные внедорожники, несущиеся по взлетно-посадочной полосе. На крыше у каждой мигали синие проблесковые маячки.

– Черные… – пробормотал проводник, делая шаг назад.

– Чего? – Пабло повернулся к нему.

Лицо Язида заметно побледнело. Инквизитору его выражение не понравилось. Совсем не понравилось.

– Секретная служба. – пояснил провожатый, указывая рукой на стремительно приближающиеся черные массивные внедорожники с голубым свечением.

– Откуда знаешь?

Действительно, откуда тот мог знать? Внедорожники, как внедорожники. Отличаются конечно от имперских, ну так и производители совсем разные. У Халифата этим занимаются их собственные предприятия, никак не сотрудничающие с имперскими. Все же, у двух государств хоть и перемирие, но никак не дружба.

– Черный цвет. – пояснил Язид. – На таких разъезжает только Секретная служба. На темно-зеленых Корпус Стражей. Никто другой не имеет права красить машину в черный, или зеленый. Потому тут просто. Если автомобиль черный, значит принадлежит Секретной службе. Если зеленая, значит КСИ.

– Ясно… – пробормотал Пабло, пристально всматриваясь в приближающиеся автомобили.

Ему доводилось слышать о Секретной службе Халифата. Что-то среднее между службой Имперской Безопасности, Орденом Тамплиеров и отделом международных спецопераций Конгрегации. Секретная служба Халифата, или ССХ, занималась разведкой, ликвидацией и охраной государственных лиц. Вполне стандартная служба, наличествующая в каждом серьезном государстве под разными именами. В Халифате – Секретная служба, в Российской Империи – Тайная канцелярия, в Священной Католической Империи – служба Имперской Безопасности. Чего так сильно разволновался Язид, не понятно.

– Так, в чем проблема? – Пабло внимательно посмотрел на проводника. Парень выглядел реально напуганным. Боялся за себя? Ну да, не за чужака же.

– Нас должны встречать не они! – почти выкрикнул Язид. – Не они!

Они, не они – какая разница. Или, он чего-то тут не понимал… Да, скорее всего последнее.

Первый внедорожник тем временем влетел в ангар, с воем пронесся по пустой территории, наполняя пространство многоголосым эхом, и с визгом затормозил перед самолетом. За ним последовали остальные автомобили. Всего Пабло насчитал двенадцать машин. Девять черных, с белой арабской вязью, и три темно-зеленых с красными полосами. Когда внедорожники выстроились в плотное кольцо, двери распахнулись и оттуда показались вооруженные бойцы. Черная форма, состоящая из штанов, рубахи, и бронежилета; на голове черная кираса, лицо полностью замотано черной тканью, а на глазах темные солнцезащитные очки. Из вооружения, поясная кобура с пистолетом и штурмовые винтовки на руках. Причем, последние направлены в его сторону. Со всех сторон. Язид испуганно пискнул и кинулся в сторону, уходя из зоны возможного обстрела. На него никто не обратил внимания. Оружие по-прежнему было направлено в сторону прибывшего с официальным дозволением руководства обеих государств, инквизитора.

Пабло медленно поднял руки, показывая, что у него нет оружия. Встречающих данный жест нисколько не успокоил. Они по-прежнему хранили молчание, наведя винтовки на гостя. Изменения пришли со стороны трех зеленых внедорожников, принадлежащих если верить сбежавшему проводнику, Корпусу Стражей Ислама. Дверцы одного из них открылись, и оттуда вышли двое в темно-зеленых длинных облачениях, цепью с полумесяцем на груди и тех же, солнцезащитных очках, скрывающих глаза. Они прошли за живое оцепление бойцов Секретной службы и подошли к Пабло. Один из них, тот что слева снял солнцезащитные очки, показывая темные умные глаза, в которых не было видно ничего, кроме холодного безразличия.

– Думаю, вы понимаете дон Пабло, что лучше проследовать с нами добровольно… – в голосе говорившего не имелось и намека на гостеприимное радушие.

Инквизитор, поджав губы, кивнул.

Он понимал.

Все понимал.

– Хорошо. – страж КСИ одел очки обратно на глаза, повернулся к агентам Секретной службы и махнул им рукой. – Все. Грузите. Выдвигаемся к Цитадели.

Глава 2

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Толедо.

Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.

8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

09:07.

– Отец Алехандро! – в дверях прозрачного кабинета инквизитора первого ранга, временного руководителя Контртеррористического подразделения Конгрегации в отсутствии Пабло Красса, вбежала Николь Круз, бывший куратор отдела, отвечающего за обеспечение связи и спутниковой поддержки, повышенная неделю назад в должности до куратора целого сектора внешнего наблюдения КТП.

– Да? – инквизитор, до того читавший новые директивы, спущенные сверху, поднял голову.

– Мы потеряли Пабло!

Новость заставила Алехандро тупо уставиться на женщину в темном платье с металлической эмблемой Конгрегации на груди, в виде собаки, держащей горящий факел в пасти, и пробыть в таком состоянии несколько секунд, прежде чем переспросить.

– Извини, что ты сейчас сказала?

– Сигнал дона Пабло исчез! – пояснила Николь, и прошла в кабинет, положив на стол тонкий планшет – новинку, разработанную Научными Орденами специально для Конгрегации и смежных подразделений, таких как служба Имперской Безопасности, отдел Международных спецопераций и материнского Ордена Тамплиеров – на стол. – Спутники перестали видеть сигнал маяка.

– Ладно… – инквизитор нервно провел рукой по волосам, потер пальцами глаза и махнул сотруднице на боковой стул. – Давай, рассказывай.

Куратор сектора внешних наблюдений не стала мешкать. Села на стул, пододвинувшись ближе к начальнику, повернула планшет так, чтобы тот мог видеть картинку, и начала доклад.

– Спутник вел дона Пабло до самого Дамаска. В 08:56 по нашему времени он приземлился. Картинка со спутника Святой Ипполит, специально зарезервированный нами под эту операцию, показывала – самолет успешно приземлился на аэродроме шейха Саддама ибн Давуда.

– Да, я читал вашу заметку. – Алехандро кивком указал на лэптоп. Заметки во время операции, приходили ежеминутно. Те, что относились к желтому уровню, он пропускал. Оранжевые, сразу изучал, давая походу соответствующие распоряжения, если они требовались. Красных, слава Богу, пока не было. – Насколько я понимаю, аэродром находится на территории военной базы?

– Согласно данным службы Имперской Безопасности, да. – подтвердила Николь. – Я сразу же запросила у них данные. По их сведениям, аэродром принадлежит ССХ.

– Чего? – не понял Алехандро.

– ССХ, Секретная служба Халифата. – пояснила куратор. – Что-то вроде наших безопасников.

– Понял. Итак, Пабло приземлился, и…

– И, пропал. – Николь провела пальцами по экрану планшета. Тот вспыхнул, распознал отпечаток и высветил на экран нужные вкладки. – Вот. – она придвинула планшет начальнику, ткнув пальцами в чуть подрагивающее изображение. Инквизитор прищурился, пытаясь разглядеть картинку. Вроде бы территория аэродрома с большой высоты. Посередине выделенный красным кружком здание. – Ангар, куда закатился самолет. Спустя четыре минуты мы потеряли сигнал с маяка Пабло. Спустя еще две, спутник выдал такие данные. – женщина провела пальцем по экрану, перелистывая изображение. На этот раз рядом с ангаром появилась цепочка из черных точек. Алехандро не нуждался в пояснении. Он итак все понял.

– Конвой…

– Ага.

– Выходит, Пабло прибыл в Дамаск на военный аэродром Секретной службы, после чего у него вырубается отслеживающий маяк, а сам он покидает территорию аэродрома в сопровождении конвоя, при этом не выходя, как было уговорено заранее с главой КСИ, на связь?

– Верно.

– Вы смогли проследить куда именно направляется колонна?

– Нет. – Николь отрицательно мотнула головой. – Картинка со спутника передается с задержкой в две минуты. За это время, конвой успел скрыться в неизвестном направлении. Искать же их по всему Дамаску бессмысленное занятие.

– О, Боже… – Алехандро откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. А, ведь он так надеялся на более-менее спокойные дни… Конечно, глупые мечты, когда находишься на должности руководителя столь серьезного подразделения Конгрегации, и все же… – Какие соображения?

Николь неопределенно пожала плечами. Действительно, она всего лишь куратор одного из секторов, причем в должности совсем немного дней – какие у нее могут быть соображения.

– Считаю, есть вероятность насильственного захвата инквизитора.

Алехандро кивнул, и жестом указал сотруднице на дверь. Та без лишних вопросов поднялась, забрала планшет и покинула кабинет. Инквизитор, после того, как закрылась стеклянная дверь, потянулся к стоящему на столе телефону.

Он был того же мнения, что и Николь.

А значит, пора бить тревогу.

Причем, очень громкую.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Крепость Сант-Анджело.

Цитадель Ордена Тамплиеров.

Оперативный штаб Ордена.

Точное местонахождение – секретно.

09:15.

Паоло Феррони хотелось рвать и метать. Было же… ну вот было же внутри плохое предчувствие… Надо было прислушаться к инстинктам. Надо было вместо Красса, послать на территорию Халифата спецгруппу… Но нет, захотелось поиграть в дипломатию… Еще и новый Папа настоял на мирном урегулировании… Миротворец, блин… Не всегда дипломатия решает все проблемы. Особенно, такого рода! Вот же, детеныши Содома… Не Папа конечно, а иноверцы, чтящие своего лжепророка…

– Мы не можем дозвониться до представителя Халифата, сир… – осторожный тихий голос вывел Великого Магистра Ордена из мрачного самобичевания.

Паоло скосил глаза вправо, хотя итак знал, кто его побеспокоил. Новый маршал Ордена – Тарчизио де Грегорио, возведенный в ранг после того, как Генеральный капитул, верховный совет Ордена, избрал его, Паоло, Великим Магистром.

– Он должен находиться в Риме, так? – Паоло резко обернулся, отчего маршал даже отшатнулся.

– Да, сир. Поместье постоянного представителя Халифата находится в районе ангелов. Информации о том, что представитель Халифата покидал Рим, не имеется.

Паоло кивнул. Багдадское соглашение, подписанное Империей и Халифатом еще в начале прошлого века, предусматривало несколько обоюдных вещей, должных сдерживать два государства в относительно мирном состоянии. Одна из таких обоюдных вещей – присутствие в столице государства постоянного представителя. Так, в Мекке находился имперский представитель, а в Риме халифатский. В текущей ситуации, когда есть подозрение на весьма нечистоплотные действия спецслужб Халифата, Паоло запросил срочной связи с их представителем. Кому, как не ему высказывать все претензии.

А, оказывается – он недоступен.

Что ж, не они начали первыми.

Паоло долгим взглядом окинул зал оперативного штаба, чуть дольше задержавшись на экране с картинкой со спутника, где длинная колонна из двенадцати внедорожников двигалась от аэродрома по широкой трассе, направляясь к Дамаску, после чего резко развернулся и зашагал вниз по металлической лестнице, спускаясь в основной зал, уже на ходу отдавая приказания следующему за ним маршалу.

– Собери группу… Нет, две группы! Направь их к поместью представителя. Если он там, вытащи его из дома, засунь в фургон и отправь сюда! Думаю, здесь у него достаточно быстро проснется желание говорить. Достаточно будет завести в допросную третьего класса и усадить в железное кресло, предварительно пустив ток под небольшим напряжением!

– Сир, Папа может быть недоволен, если мы тронем представителя без его дозволения… Все же, тот, согласно Багдадским соглашениям находится под его защитой…

– В аду я имел эту защиту! – Паоло остановился, ткнув пальцем в плечо, сидящего за компьютером храмовника. Тот подскочил на месте, вытянувшись по уставу, в струнку. – Сядь! – Великий Магистр указал на телефон. – Связь со Святым Престолом! Живо!

– Д-да, сир… – пальцы храмовника забегали по клавиатуре, включая зашифрованное соединение с Апостольским дворцом, резиденцией Папы.

Паоло тем временем повернулся к замершему рядом маршалу.

– Святейшего предоставь мне. Собери, как я уже сказал, две группы и привезите мне представителя. Плевать я хотел, в постели он, на молитве, или в сортире! Он, как и все в Халифате должны себе уяснить истинное и непреложное правило, действующие не только в Империи, но и во всей Вселенной: инквизиторы неприкосновенны!

Арабский Халифат.

Точное местонахождение – неизвестно.

Точное время – неизвестно.

Двое агентов секретной службы крепко держа под руки, куда-то вели. Куда именно, Пабло не мог сказать, поскольку на лицо надели плотный тканевый мешок, сквозь который едва-едва пробивался свет. Как не силился инквизитор рассмотреть хотя бы приблизительные контуры окружающей среды, ничего не вышло. Вся полученная информация поступала от слуха, да ощущений. И то, не густо.

В аэропорту на него надели наручники, усадили в один из черных внедорожников, больше походивший на урезанный фургон, где один из бойцов и надел тканевый мешок. Дальше около часа они ехали. Часть пути по трассе. Часть в городе. Эту информацию удалось получить благодаря слуховому аппарату. Все же, звуки просторного шоссе, и звуки огромного города сильно отличаются друг от друга. В одном случае, свистящий ветер, да проносящиеся мимо автомобили; в другом, целый набор звуков, из нетерпеливых сигналов, постоянного шума автомобилей, воя сирен, криков людей, рева верблюдов, и так далее, и тому подобное. По городу они ехали чуть дольше, чем по трассе. Сказывался плотный поток автомобилей, да целая лабиринтная сеть улочек. Общий фон сменился, когда они проехали по громыхающей железной мостовой – опять же удалось определить по звуку – и въехали на территорию – чего, Пабло не знал. Однако, вскоре после того, как позади с низким гулом закрылись ворота, внедорожники остановились. Его буквально вытащили из автомобиля, подхватили под руки, и вот, теперь они идут. Сначала, очень небольшой участок шли по открытой местности, затем зашли внутрь, где звук шагов гулким эхом отдавался от стен и потолка. Ангар? Зал? Пустое крытое пространство? Не понятно. Глаза могли определить только одно – они внутри. Почему? На улице в глаза бил желтый свет, внутри же он сменился чернотой. Плюс, ощущения – на улице, какой-никакой, но ветерок, а в помещении полная неподвижность. Около минуты, а значит под сотню метров они шагали внутри гулкого помещения, после чего замерли в неподвижности. Десять секунд тишины, и тихий знакомый шелест – звук раздвигающихся створок. Они вошли в лифт. Пабло не мог разглядеть какие именно кнопки нажимают его сопровождающие, однако кабина начала движение вниз. Начала, и очень быстро закончила. Каких-то пятнадцать секунд. На первый взгляд, ничего серьезного. Только на первый. Как инквизитор, Пабло умел быстро анализировать и оценивать получаемые данные. Вот и сейчас, оценил. Пятнадцать секунд движения вниз, если лифт современный, вполне может равняться пятнадцати этажам под землей. Если лифт более старой модели – семь этажей. Совсем древние рассматривать не имело смысла – во-первых, туда, куда его привезли такие наверняка не стоят, а во-вторых, звук у них другой, и Пабло его непременно бы распознал. Выходит, либо семь этажей под землю, либо пятнадцать. И то, и другое – полное дерьмо. Как и вся ситуация, в которой он оказался. Что-то явно пошло не так, но ему не успели об этом сообщить. Либо не захотели. Либо сами еще не знают. В общем, он попал, что называется. На вражеской территории, без поддержки, без связи, без друзей, и каких-то внятных перспектив. Уж лучше бы продолжал расследовать ереси в архиепископстве Зальцбурга. Всяко безопасней и спокойней.

Из лифта они вышли и теперь шли не понятно где. Для него конечно же не понятно. Его сопровождающие явно знали куда идут.

Новая заминка.

Несколько секунд.

Раздался тихий писк – судя по всему, к электронному замку прикладывали карточку-пропуск – щелчок, и толчок в спину. Двое конвоиров потащили его вперед, десяток шагов, потом сильные руки надавили на плечи, усаживая на стул. Пабло не сопротивлялся. А, смысл, если находишься на враждебной территории, да еще и в нескольких десятках метров под землей? Правильно, бессмысленно. От слова, совсем. Потому – полностью играл по правилам врага. Стоит сначала выяснить и оценить, к чему его ведут, а уже потом выбирать тактику противодействия.

На руках тут де защелкнули зажимы. Тоже самое проделали с ногами. Теперь, даже пошевелиться невозможно, не то чтобы оказывать активное сопротивление.

Иродово отродье…

Вот же, дерьмо…

С минуту в помещении раздавались шаги, тихие голоса, далекий лязг металла, хлопки дверей. Пабло сидел и слушал, пытаясь составить хоть какой-нибудь прогноз на дальнейшее развитие событий. Ничего толкового в голову не приходило. Слишком мало данных. Слишком запутанная ситуация. В Арабский Халифат он отправился по заранее согласованному между руководствами обеих государств плану. Вот только, нынешнее положение, как-то не вписывается в подобную картину.

Почему его встретила Секретная служба?

Почему заковали в наручники?

Куда везут?

Зачем?

Для чего?

Миллионы вопросов, и ни одного ответа. Пока, во всяком случае. Касаемо же предположений – одно хуже другого. Тут, и захват в заложники, и обвинение в шпионаже, и расправа по религиозным соображениям… В общем, лучше даже не думать. Он и не думал, поскольку заслышал приближающиеся шаги. Кто-то прошел за спину и рывком сдернул тканевый мешок. Пабло еще за долю секунды до того, как лицо оказалось свободным, зажмурил глаза. Когда они около часа находятся в сплошной темноте, яркий свет может причинить дискомфорт. Не слишком существенный конечно, но тем не менее. Сквозь прикрытые веки стало чуть светлее. Совсем ненамного. Значит, яркого света опасаться не стоит. Инквизитор открыл глаза и начал быстрый осмотр, стараясь подмечать все существенные детали. Достаточно большое вытянутое помещение с каменными стенами. Освещается лампами с красноватым свечением, расположенные вертикальными линиями на стенах. Железная дверь в противоположном конце, с желтой светящейся табличкой – надписью служит арабская вязь, означающая выход. Что еще? Несколько столов вдоль стены. На них компьютеры, за ними сотрудники в темно-зеленой, с багровыми отсветами от ламп на стенах, форме. Каждый из них сосредоточенно уставился на монитор. На него, прикованного к железному стулу инквизитору, никто внимания не обращает. Ну, именно из них. А так, человек в такой же темно-зеленой форме, с тремя полумесяцами на груди, безусловно являющиеся знаками отличия, сидел напротив него, и смотрел изучающим взглядом. За ним примостились трое громил, хмуро глядящих перед собой. Итак, похоже сейчас предстоит узнать, что за спектакль они разыграли, и чем он лично ему грозит. Пабло внутренне напрягся, хотя на лице постарался изобразить равнодушие обожравшегося кота, в миску к которому положили протухшее мясо жирной крысы. Человек с тремя полумесяцами занимался созерцанием облика инквизитора еще около минуты, после чего медленно, с угрожающими нотками, произнес:

– Меня зовут Амир Каддафи. Я – главный страж местного отделения Корпуса Стражей Ислама, вы меня понимаете?

Вопрос был задан на арабском языке. Можно конечно прикинуться дурачком и изобразить на лице непонимание, только – смысл? Вполне возможно они осведомлены о его обширном языковом познании, и тут же уличат во лжи, что окажет весьма негативное влияние на весь дальнейший диалог. Но даже если поверят, то пришлют переводчика и разговор сильно усложниться. А, оно ему надо? Вообще, ни разу.

– Да, понимаю. – коротко ответил Пабло, и замолчал. Он н напрашивался на беседу. Особенно, в таком положении. Если хотят говорить – пусть сами проявляют инициативу. Каддафи проявил. Чуть подался вперед и задал вопрос, от которого у Пабло против воли взметнулись брови, а челюсть сделала попытку упасть на колени.

– Скажите, инквизитор, зачем вы здесь?

Пабло ожидал всякого, но точно не такого вопроса. Зачем он здесь? Они что, издеваются? Инквизитор внимательней всмотрелся в лицо собеседника. Да вроде бы нет. Тот выглядел серьезно. Даже более чем серьезно.

– Я не понимаю… – Пабло тряхнул головой. – Простите меня, но вопрос какой-то идиотский… Зачем я здесь? Кажется, мой приезд был согласован на самом высшем уровне…

– Верно. – обер-страж Дамаска не стал отрицать последнее утверждение. – Согласован. И все же, ответьте на мой вопрос: зачем вы здесь?

– Расследовать убийство брата-инквизитора, разумеется. Зачем же еще…

Амир Каддафи поджал губы и недовольно покачал головой. Похоже, ответ ему не понравился. Ну извините, другого просто нет. Что вообще за чертовщина тут твориться…

– Я перефразирую вопрос, мастер инквизитор… – обер-страж поднялся со своего места, приблизился вплотную к стулу, и чуть нагнулся, заглядывая прямо в глаза Пабло. – Скажите, зачем вы здесь на самом деле?

Священная Католическая Империя.

Рим.

Район ангелов.

Перед поместьем представителя Халифата на Имперской земле.

09:33.

Фабиан Руиз, командир спецгруппы «Альфа», внимательным взглядом окинул высокий каменный забор, больше походившим на настоящую крепостную стену, за которым находилось трехэтажное здание, являющееся собственностью Халифата. Согласно Багдадским соглашениям, никто не имел права входить на территорию поместья без допуска от представителя Арабского Халифата, не говоря уж о вооруженном нападении, поскольку последнее станет расцениваться, как если бы было совершено нападение на сам Халифат. Те же условия соблюдались и на территории представительства Католической Империи в Мекке. Вот только, сегодня похоже, всем договоренностям пришел конец. Фабиан, хотя являлся рыцарем Ордена, да еще и командиром спецгруппы, имел допуск лишь к общей информации, немногим отличающейся от той, к которой допускались все воины Ордена. Тем не менее, логические цепочки Фабиан выстраивать умел. Если сегодня поставленной задачей является штурм поместья представителя Халифата, его захват, и транспортировка в Цитадель, значит полный (…) всем договоренностям. Что ж, лично ему абсолютно плевать. Есть приказ – значит, надо выполнять. О всем остальном пусть заботится высшее руководство. Кстати, о приказе… В закрепленном в ухе наушнике раздался командирский голос руководителя всей операцией, курирующего действия спецгрупп из Цитадели.

– Начинаем! Доклад по мере необходимости!

Фабиан довольно кивнул. Им дают свободу действий, и это не могло не радовать. Все же, куда проще, когда ты сам волен принимать решения, а не тратить время на доклад и ожидание дополнительных указаний, что в Ордене происходит довольно таки часто.

Командир спецгруппы окинул своих бойцов, одетых в черную форму с белыми плащами за спиной, отдал общий приказ. Ему не пришлось поднимать руку к наушнику, или подносить рацию к губам – прямо на горле был закреплен миниатюрный миллиметровый микрофон, передающий его голос. Весьма удобная штука. Спасибо Научным Орденам за последнюю разработку. Она сильно упрощала взаимодействие командира и бойцов.

Его группа тем временем бегом преодолела расстояние, отделяющее бронированный фургон Ордена, в котором они прибыли, от высокого в три метра каменного ограждения. Двое бойцов, установили лестницу, и первое звено из двух бойцов начало восхождение. Оказавшись на вершине, они приняли вторую лестницу, и вскоре скрылись на внутренней территории. За ними последовали еще два бойца. И, еще. На экране планшета Фабиан видел картинку с закрепленных на груди бойцов камер видеонаблюдения. Впрочем, глядел он на трясущееся изображение недолго. Когда еще двое бойцов перелезли через стену, и оставались только четверо, Фабиан остановил их жестом.

– Прикрывайте. – отдал он короткий приказ, ухватившись за металлическую ступеньку лестницы. Десять секунд, столько же прыжков, и он на вершине. Спустившись, Фабиан дождался оставшихся четверых бойцов, после чего отдал следующий приказ, хотя группа итак знала, что делать.

– Вальтер, с группой обходите здание с противоположной стороны! Жуан, прикрываете нас сзади! Хорхе, контроль общего периметра! Все! Вперед!

Поместье представителя, являющееся де-юро суверенной территорией Арабского Халифата, занимало весьма обширную территорию. Так, от стены до входа в здание, предстояло пересечь триста метров открытого пространства, где если верить картинке с дрона находился небольшой пруд, миниатюрная мечеть, корт для игры в реал-теннис и широкая полоса сада с яркими цветами, искусственными водопадами, каналами и огромным количеством экзотических растений. В общем, представитель жил на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая.

Фабиан сделал рывок, выходя в голову колонны, чуть пригнулся и ускорил темп, увлекая за собой группу. Вообще, представительство должно было охраняться агентами службы безопасности халифа, в количестве двадцати человек. Такими данными располагала разведка имперских безопасников. Пока они не встретили ни одного из них, что очень странно, и…

Фабиан замер, подняв руку в останавливающем жесте. Следующие за ним бойцы, мгновенно превратились в безмолвные неслышные статуи. Командир спецгруппы сделал небольшой шаг вперед, всматриваясь в привлекший его внимание предмет. Вернее, сначала показалось, что предмет, сейчас же, чуть сместившись он сумел его идентифицировать. На выложенной голубой с фиолетовыми вставками плиткой дорожке, лежало тело. Судя по форме, тело одного из агентов службы безопасности. И дело не в желании разлечься на солнышке – голова агента представляла собой мешанину из костей, хрящей и головного мозга. Опытный глаз Фабиана сразу определил – прямое попадание разрывной пулей. После такого не выживают. Никогда.

Не говоря ни слова, командир повернулся к своим бойцам, и жестами отдал указания. В следующую секунду группа разделилась на две части, и крайне осторожно вышла на тропинку, контролируя каждый участок – заднюю часть, боковую и переднюю. Так они продолжили продвижение вперед, ко входу в трехэтажное здание представительства, построенного в типичном арабском стиле – с арками, колоннами и разноцветными витиеватыми узорами. Через десяток метров обнаружилось сразу пять трупов. Один на той же самой дорожке, один справа, у каменного колодца, и еще трое слева, один из которых плавал в небольшом пруду, окрашивая воду красноватым цветом.

– Осторожность на пределе! – тихо процедил Фабиан в микрофон. – Возможно враг еще на территории!

Как раз после его приказа в наушнике раздался голос командира второй подгруппы, обходившей особняк с противоположной стороны.

– У нас три трупа… – сообщил тот, и тут же добавил. – Нет, четыре… пять… Пять мертвецов. Судя по различительным знакам, агенты службы безопасности халифата. Задняя дверь снесена начисто. Врага не видно.

– У нас тоже самое. – Фабиан поднял руку, останавливая продвижение группы. Впереди, на ступенях перед парадным входом, представляющим собой отдельное произведение искусства, с мраморными львами, резными колоннами, стекающим вниз по поручням ручейкам, лежало еще трое защитников представительства. Никто из них не подавал признаков жизни. Впрочем, когда у тебя отрублена голова, или огромная дыра в груди, или вывороченные наружу кишки, сложно оставаться в бодром состоянии. Сама парадная дверь в подковообразной арке, расписанной зеленой арабской вязью, была распахнута настежь, а на пороге виднелось битое стекло.

– Будут изменения в плане? – спросил голос в наушнике.

Фабиан секунду помедлили, скользя взглядом по зданию, окнам, портикам, а потом решительно тряхнул головой.

– Действуем, как задумали. Входи с задней стороны. Мы входим с главного входа. Ты берешь на себя западную часть здания. Мы восточную. Бездумно огонь не открывать. Только если существует угроза жизни. Представитель нужен нам живым. Если его конечно уже не отправили на встречу с Создателем… Хуан, остаешься снаружи. Доклад каждую минуту. Как поняли?

Командиры подгрупп все поняли, и приняли к действию, о чем коротко доложили. Фабиан махнул рукой своей группе, и они двинулись вперед, ко входу в особняк, больше напоминающий дворец какого-нибудь шейха.

– Давай! – Фабиан отступил в сторону, пропуская вперед звено из трех бойцов. Те нырнули под арку, переступая границу особняка.

Шаг.

Два.

Три.

Они внутри. Фабиан одними глазами, сделал быстрый осмотр. Огромных размеров парадная переходила в широкую лестницу из белого мрамора. Слева перед лестницей виднелся еще один арочный проход, ведущий в западное крыло здания. Слева тоже самое – подковообразная арка. Трое бойцов заняли свои позиция – один держал на прицеле лестницу, другой восточную арку, третий общий периметр – давая возможность остальным перейти вправо, и начать прочесывать западную часть здания.

Фабиан нахмурился, заприметив двоих мертвецов. Один лежал у стены, на которой остались кровавые брызги. Другой на лестнице. Вероятно, он спускался вниз на шум, когда по нему вдарили очередью, практически разрезав пополам. Это что же получается? Весьма хорошо вооруженная группа совершила налет на представительство халифата, покрошила всю охрану и убралась восвояси? Бред какой-то. Во-первых, на территории представительства двадцать прекрасно обученных бойцов, которые при знании своей территории должны были оказать весьма яростное, и успешное сопротивление. Во-вторых, в представительстве имелась экстренная связь с Цитаделью, по зову которой должна явиться команда эвакуации из нескольких десятков бойцов. Что же видим? С охраной нападавшие расправились быстро и стремительно, а сигнал о нападении в Цитадель так и не поступил. Кто эти нападавшие? И главное, зачем им понадобилось штурмовать представительство?

Второй вопрос не такой уж и сложный, поскольку имел не так много вариантов ответа. Ради представителя, ради секретов, ради мести, и… – собственно, все. Остальные варианты из разряда фантастики. Из-за денег, к примеру, штурмовать представительство с охраной в двадцать обученных боевиков, не имеет смысла. Гораздо проще совершить налет на тот же Торговый Дом, где денег не меньше, а охрана в разы меньше. Вот первый вопрос вообще не имеет ответа. Ибо, не понятно, какой безумец мог совершить подобную авантюру. Либо он попросту полный идиот, не понимающий к каким последствиям это может привести, либо напротив, тоже идиот, но вполне понимающий зачем и для чего совершает такого рода акцию.

В любом случае, Великий Магистр Ордена сейчас наверняка в ярости…

Фабиан уже свернул в арочный проход, когда ухо уловило едва заметный звук, доносящийся откуда-то снизу. Командир остановился, и повертел головой, пытаясь отыскать источник звука.

Ничего.

Сбоку небольшая стена увешанная, нет не картинами, а арабской вязью на белом, коричневом, черном, зеленом фонах. Фабиан только поморщился от созерцания каракуль. Как вообще можно читать такие закорючки? Внизу мраморный пол, отзеркаливающий потолок.

И все же, он ведь слышал звук…

Звук, показавшийся ему знакомым…

Звук, вызвавший внутри непонятную тревогу…

Фабиан застыл на месте, обратившись в слух. Впереди доносились голоса бойцов, переговаривающихся между собой: справа чисто, слева чисто, вижу еще один труп… Позади далекий топот ног и удаляющиеся голоса – группа Вальтера приступила к осмотру западного крыла первого этажа. Что еще? Далекий заунывный вой сирен. Нет, явно не то. Журчанье искусственного ручейка, снаружи… Нет, там был совсем другой звук! Как журчанье воды может вызвать тревогу? Никак, разумеется. Мерное тиканье больших часов в парадной, шелест ветра из сквозняков, переливающийся звук… – нет! Все не то! Там был…

Вот!

Ухо вновь уловило тот самый едва-едва, на грани слышимости звук. Теперь он сумел задержать на нем внимание и идентифицировать его, как слабый писк. Мерный писк. Пугающий писк…

Фабиан рывком обернулся, пытаясь отыскать глазами источник звука. Теперь, когда он не терял концентрации, сделать это оказалось не сложно. Уже через несколько секунд глаза уставились на красный мигающий отсвет в углу, исходящий из запрятанного под огромную мраморную вазу с диковинным растением, черного прямоугольного предмета.

Рот автоматически раскрылся, отдавая экстренный приказ.

– Всем группам! В здании бомба! Уходим! Немедленно! Всем покинуть здание! Повторяю, здание заминировано! Всем на выход!

Фабиан в несколько прыжков оказался возле арочного прохода, ведущего на выход. Еще два прыжка, и он на мраморных ступенях, ведущих к выложенной плиткой подъездной дорожке. Затем в спину ударило. Какая-то неведомая сила подхватила довольно массивное тело Фабиана, и швырнула вперед, прямо на мраморную колонну, поддерживающую свод большого фонтана. За секунду до сокрушительного соприкосновения с холодной твердой каменной поверхностью, командир спецотряда ощутил дикий жар и истошные вопли бойцов, не успевших выбраться из здания.

Глава 3

Священная Католическая Империя.

Рим.

Крепость Сант-Анджело.

Цитадель Ордена Тамплиеров.

Оперативный штаб Ордена.

Точное местонахождение – секретно.

09:42.

Когда центральный экран, показывающий картинку с дрона озарился яркой желтой вспышкой, Паоло в отличии от стоящих рядом помощников никак не изменился в лице. Дрон находился слишком низко по отношению к зданию, потому уже спустя секунду после вспышки, изображение заметалось из стороны в сторону, а затем и вовсе погасло, сменившись мерцающими полосами. Беспилотный аппарат упал на землю. Сбоку, от центрального прямоугольника экранированной стены, мелькали изображения с камер закрепленных на груди бойцов. Ну, как мелькали – большая часть из них мерцала полосами, остальные же затянуты серой пеленой с редкими багровыми всполохами. Звуковой эфир потонул в многоголосых криках, ругательствах, приказах, проклятьях – в общем, полный хаос. Паоло даже и не пытался взять ситуацию под контроль. Бессмысленно. Пройдет десять-пятнадцать минут, и командиры на местах сумеют навести порядок. Его же задача… М-да, наверное, пойти и застрелиться…

Паоло рывком развернулся, бросив яростный взгляд на стоящего рядом маршала и сенешаля, двух ближайших помощников, отчего последний даже отпрянул назад.

– Найти виновников! – прорычал Паоло, делая шаг в сторону центрального прохода зала. – Каждого! Сегодня! Хоть душу дьяволу продайте, мне плевать! Главное, чтобы преступники находились здесь, передо мной! – Великий Магистр ткнул пальцем вниз, указывая на пол. – Это ясно? Ясно?

– Да, ваше преосвященство! – маршал склонился в почтительном поклоне.

– Да, сир! – кивнул головой сенешаль, смотря на экран ненавидящим взглядом. – Мы найдем их! Всех, до одного!

Паоло ничего не ответил. Он уже стремительно удалялся от помощников, направляясь к своему кабинету. Великий Магистр знал, что последует в ближайшие минуты. Звонок от Папы. И, ничего хорошего он собой не принесет…

Арабский Халифат.

Точное местонахождение – неизвестно.

Точное время – неизвестно.

Пабло выдержал пристальный взгляд Каддафи.

– Вы знаете для чего. – голос ровный и спокойный, даже чуть усталый. Надо показать обер-стражу, что разыгранный перед ним спектакль его не напугал, а лишь нагнал скукоту. – Расследовать убийство инквизитора. Больше меня ничего не интересует.

– Правда? – глава местного отделения Корпуса Стражей ему не поверил, и не пытался скрыть своего скептицизма.

– Правда. – спокойно подтвердил Пабло, не отводя взгляда.

– А, может все же есть иная причина поездки, хоть и связанная с убийством инквизитора?

– Не понимаю…

Амир Каддафи недовольно качнул головой, вернулся к креслу, сел и закинул ногу на ногу.

– Вы знаете чем здесь занимался Карлос Фернандес?

Пабло неопределенно пожал плечами, предпочтя не отвечать на вопрос. Перед отправкой он успел кратко ознакомиться с досье собрата, его послужным списком и текущем состоянии дел. В целом, Карлос произвел впечатление весьма надежного, трудолюбивого, ответственного человека, старающегося все время развиваться и внедрять в процесс расследования новые методики. На момент отъезда у инквизитора все дела находились в закрытом состоянии, однако он должен был явиться в Лиссабон для месячного отчета перед обер-инквизитором. В Лиссабоне он так и не появился. Около полугода о нем вообще не имелось никаких известий. Инквизиторий начал поиски, но те не дали каких-то внятных результатов. И вот, спустя почти семь месяцев поступила информация об его убийстве на улице Дамаска. Знал ли Пабло Красс, чем именно Карлос занимался в Дамаске? Нет, конечно же. Об этом вообще никто в Католической Империи не знал.

– Мы вот тоже не знаем… – заявил обер-страж скривив лицо в неприятной злой гримасе. – Да и знать бы я не хотел, но вы не оставляете выбора…

– Мы? – текущий разговор нравился Пабло все меньше, и меньше. Главный страж Дамаска ходит вокруг да около, не раскрывая всей информации. Тем не менее, даже по имеющимся отрывкам можно попытаться нащупать общую картину. И она совсем не радовала. – О чем вы вообще?

Амир Каддафи не ответил. Вместо этого, повернулся назад и махнул рукой одному из находящихся в конце помещения помощников. Среднего роста мужчина в темно-зеленой форме с двумя полумесяцами на груди, что свидетельствовало о более низком ранге, чем у обер-стража, за несколько секунд оказался рядом с руководителем, протягивая тому тонкий планшет. По всему, сразу же видно – согласованный жест. Ни приказов, ни вопросов, ни объяснений – один взмах руки, и помощник знал зачем его позвали. Еще одно подтверждение того, что перед ним разыгрывают спектакль. Вопрос только – зачем?

– Я вам кое-что покажу, мастер инквизитор. – глава местного отделения Корпуса Стражей отдал планшет обратно помощнику и тот, приблизившись разместил его в таком положении, чтобы прикованному в кресле инквизитору была видна картинка. Помощник обера нажал на экран. Изображение тут же пришло в движение. Сначала, хаотичное метанье из стороны в сторону, из которого удалось выцепить только голые стены, смазанные силуэты, да желтый свет ламп на потолке. Спустя несколько секунд картинка стабилизировалась. Теперь отчетливо виднелись три фигуры: один с заклеенным серой лентой ртом, запекшейся кровью на правой стороне лица, распухшим глазом, стоял на коленях; двое других в черной форме со скрытыми под масками лицами находились за его спиной. Один из них держал в руках огромный тесак, прислоненный к горлу заложника. Около пяти секунд картинка безмолвствовала, потом раздался закадровый голос; низкий, отдающий эхом, явно измененный с помощью программы:

– Думаю не нужно представлять человека, которого вы сейчас видите. Хотя… – говоривший усмехнулся. Зло усмехнулся. – Лишним, наверное, не будет. Это, Хабдан Абу Атхари, постоянный представитель Арабского Халифата в Священной Католической Империи. Как видите, сейчас представитель взял вынужденный больничный… – говоривший хохотнул, затем резко себя оборвал и продолжил уже более серьезным голосом. – Мы были вынуждены пойти на такие меры, поскольку одни нехорошие люди убили инквизитора Карлоса Фернандеса, и отняли у него вещь, принадлежащую нам. Воровство есть нарушение одной из десяти заповедей. Как, впрочем, и убийство. Но, если на смерть инквизитора нам плевать, то вот вещь мы планируем себе вернуть. Итак, предлагаем обмен: жизнь Хабдана Абу Атхари на украденное у инквизитора. Для того, чтобы продемонстрировать вам серьезность своих намерений… – голос замолчал. Похоже говоривший сделал какой-то знак, поскольку человек с тесаком размахнулся и рубанул, срезая правое ухо. Представитель замычал, вытаращил глаза, и дернулся с места, но второй охранник схватил его за волосы, возвращая в прежнее положение. – Вот! – закадровый голос вернулся. – На этот раз ухо. Если через сутки требуемая нами вещь не будет возвращена, Хабдан Абу Атхари лишиться второго уха, или носа, или… – говоривший задумался. – скажем, члена… В общем, вы меня поняли. Верните то, что вы забрали у инквизитора, или попрощайтесь с Абу Атхари. Вот только, покончив с ним, мы возьмемся за другого. И так до тех пор, пока вы не отдадите украденную вещь! Будем надеяться на ваше благоразумие. До завтрашнего дня!

Еще несколько секунд виднелись двое в черном по-прежнему стоящих рядом с мычащим заложником, чью правую сторону заливала кровь из обрубленного уха, после чего изображение остановилось.

Помощник Каддафи погасил экран планшета и отошел в сторону. Сам обер-страж уставился на Пабло немигающим взглядом.

– Что скажите, мастер инквизитор?

– Ничего нового. – Пабло попытался развести руками, но те, скованные зажимами едва шелохнулись. – Я вижу и слышу об этом первый раз. Даже по видео должно быть понятно: мы не имеем к этому никакого отношения. Насколько мне известно, при моем вылете Абу Атхари находился в добром здравии и на свободе. Он меня провожал, о чем должен был вам доложить.

– Доложил. – подтвердил Каддафи. – А, спустя четыре часа мы получили данный видеофайл, из которого видно нынешнее состояние нашего человека.

– Видно. Только мы не имеем к этому отношения. – повторил Пабло. Мысленно же он пытался переварить увиденное в показанной записи. Выходит, после его отлета кто-то захватил представителя Халифата и теперь требует отдать ему украденное у убитого в Дамаске инквизитора. Сразу же возникает несколько вопросов. Во-первых, откуда они знают об убийстве Карлоса? Во-вторых, откуда уверенность в краже таинственной вещи? И в-третьих, почему они уверенны, что за этим стоит Халифат? Ответов много, и они могут быть диаметрально разные. Касаемо первого вопроса, слив информации неизвестным мог идти, как из имперских спецслужб, так и из Халифата. По второму вопросу – вполне возможно за деятельностью инквизитора следили, или имели с ним непосредственные отношения, или являлись конкурирующей группой, или… – в общем, много этих самых «или». Касаемо третьего вопроса, возможно видеозапись универсальная. Во всяком случае, в ней нет обращения непосредственно к Корпусу Стражей Ислама, или Секретной службе, или иной какой структуре Халифата. В ней вообще нет упоминания Халифата. Есть только требование отдать некую украденную вещь. Кем же она украдена, тоже не ясно. Таким образом, данную видеозапись вполне могли получить не только в КСИ, но и в той же Конгрегации, или Ордене Тамплиеров.

– Вы знаете почему убили инквизитора? – Пабло задал вопрос мрачному обер-стражу.

Тот криво улыбнулся, кивком указывая на планшет в руках стоящего рядом помощника.

– Теперь знаем. Вернее, догадываемся.

– У него имелась какая-то вещь, нужная другим людям. Судя по всему, серьезным людям… – закончил мысль Пабло.

Глава местного отделения Корпуса Стражей кивнул.

– Верно. Люди весьма серьезные и подготовленные, раз пошли на такой гигантский риск, как захват нашего представителя. – он помрачнел еще сильнее. – Именно поэтому к вам возникают большие вопросы. Разве возможно организовать нечто подобное без помощи вашего Ордена, или службы Имперской Безопасности? Что-то я сильно сомневаюсь…

Пабло ожидал такого аргумента, и был к нему готов. Благо, имелось чем ответить. Хотя – никакое это не благо, а грусть и печаль.

– Может, наш Орден и Папу убил?

– Что? – обер-страж явно не понял вопроса.

– Я говорю, может Тамплиеры в связке с имперскими безопасниками Папу Урбана Х убили, а после пытались взорвать весь конклав кардиналов? Вспомните события годичной давности. Тогда террористы сумели убить главу нашей Церкви и Империи. И к большому прискорбию, мы не сумели его защитить. Теперь же вы пытаетесь себя убедить, что вашего представителя не могли захватить иначе кроме как с помощью Ордена. Это не так. Абу Атхари охраняли ваши люди. Да, в случае нападения на резиденцию, он мог подать сигнал тревоги в Цитадель. Сделал он это, или нет – я, разумеется не знаю, так как в момент нападения находился в самолете на пути в Дамаск. Вполне возможно, нападение произошло не на резиденцию, а на кортеж. Или еще какой другой вариант… В любом случае, уверен в одном – Католическая Империя не имеет к похищению отношения. Нам оно не надо. Напротив, я прилетел сюда на ваших условиях, что показывает нашу готовность вам доверять.

– Может быть… может быть… – задумчиво протянул обер-страж, смотря куда-то вверх. Пабло догадывался, что позади него находится видеокамера, откуда за ходом диалога наблюдают руководители Корпуса Стражей Ислама. Возможно, сам Мухаммад Аль-Файед, с кем ему доводилось пересекаться полгода назад при поимке бежавшего из Империи в Халифат предателя, ответственного за убийство Папы.

– Так, вы знаете чем именно занимался Карлос Фернандес, и о какой краденной вещи говорят похитители? – рискнул задать беспокоящий его вопрос Пабло. Все равно, хуже уже наверняка не будет. Убить его точно сейчас не убьют. Положение итак незавидное, так что риск не такой уж большой.

На удивление Амир Каддафи без подозрительных взглядов и наводящих вопросов дал ответ.

– В этом-то вся проблема. Нет, мы не знаем о какой вещи говорят террористы, захватившие Абу Атхари. Мы не знаем, чем на нашей территории занимался ваш человек. – слово «ваш» обер-страж выделил особо сильно. Ну да, выходит теперь они во всем виноваты. А то, что инквизитор де-факто дезертировал, и не выходил на связь, оборвав все контакты… так, никого не интересует. Выгодно обвинять соседа, значит будем обвинять. – Мы даже не знали о его присутствии в Арабском Халифате. Так если бы знал, то… – глава Дамасского отделения Корпуса Стражей замолчал.

Собственно, в продолжении фраза не нуждалась. Все итак понятно. Если бы в Халифате узнали о нахождении на их территории действующего инквизитора, то реакция не заставила бы себя ждать. Арест, быстрый суд, признание шпионом и тюрьма. А затем долгие нудные переговоры об обмене. Стандартная практика взаимодействия между двумя Империями.

Что ж, тем лучше.

Намного лучше.

– Тогда думаю вам не помешает моя помощь. – Пабло улыбнулся уголками губ, наблюдая за изменениями лица обер-стража. Ну да, вы заковали человека в наручники, обращаетесь с ним, как с врагом, а он предлагает помощь. Христианское всепрощение, понимаете ли. Хотя… конечно же нет. – Да. Я готов и хочу вам помочь. – подтвердил свои слова инквизитор, в ответ на вопросительно поднятые брови. – Кто-то убил моего орденского брата, а во вселенной существует один непреложный закон: неприкосновенность инквизитора. Я хочу выяснить, кто стоит за организацией и исполнением убийства. По ходу, мы выясним чем Карлос занимался в Халифате, и о какую именно вещь требуют похитители. Если вы бросите меня в тюрьму по надуманным обвинениям, толку не будет. Лишь дополнительные проблемы. Я же искренне предлагаю помочь. Я знаю, что глава Корпуса Стражей меня слышит… – Каддафи едва не поперхнулся. Пабло раздвинул губы в улыбке. Ага. Точно. Слышит. – Вы меня знаете, многоуважаемый визирь Мухаммад Аль-Файед. Я вам не враг. По крайней мере, не сейчас. У нас общая проблема, а значит и общее решение. Я готов забыть оказанную мне теплую встречу, предлагая вам начать все сначала. Моя цель приезда – найти убийц инквизитора. Дайте мне ее выполнить, и я обязуюсь найти то, что требуют похитители.

Пабло замолчал, ощущая, как сердце внутри громко стучится о грудную клетку, нарушая повисшую тишину. Молчание длилось с минуту. Обер-страж переводил взгляд с инквизитора на дальнюю стену, и обратно. Пабло же просто смотрел вперед невидящим взглядом, моля Христа, Его Матерь и всех своих покровителей о помощи. Наконец, спустя долгую минуту Амир Каддафи едва заметно кивнул, и стоящие за ним стражники сменили место дислокации, оказавшись рядом с железным стулом. Первый схватился за зажим справа, и потянул на себя, освобождая руку инквизитора. Второй проделал тоже самое слева. Пабло облегченно выдохнул.

Получилось.

Теперь осталось выполнить обещанное, и как можно скорее распрощаться со столь гостеприимным Халифатом…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Район ангелов.

Перед поместьем представителя Халифата на Имперской земле.

10:42.

Маноло Конти, обер-инквизитор Рима хмуро взирал на полуразрушенную резиденцию представителя Халифата. До того шикарное здание сейчас представляло достаточно жалкое зрелище: частично обрушенная стена, перекосившаяся крыша, обугленные стены, усеянный каменными обломками участок… – от былого великолепия лишь по-прежнему громадные размеры. Во всем остальном – отпечаток разыгравшейся трагедии. Иначе восемь трупов храмовников не назвать.

Маноло прошелся вдоль полуразрушенной стены, за которой виднелись обрушившиеся перекрытия. Один из первых вопросов на которые им предстоит ответить в ходе первого этапа расследования, следующий: бомбу в здание заложили с целью зачистить следы, или преследовали какую-то другую цель? Первый вариант лично Маноло казался маловероятен. Взрыв затронул дом, но никак не трупы агентов службы безопасности на участке. Те остались в том же нетронутом состоянии. Выходит, другая цель… Тогда – какая? А, это уже гораздо более сложный вопрос. Как выяснение, кто именно стоит за похищением представителя Халифата и последующим взрывом. Идеально, если бы террористы сами бы заявили о своей причастности. Дескать, смотрите какие мы крутые: захватили в заложники важного человека, да еще восемь храмовников грохнули. Бойтесь нас! Бойтесь! Обычно при крупных акциях протестантские радикальные ячейки с террористической направленностью поступают именно так, поднимая свой авторитет в еретических кругах. Сейчас же царит тишина. Да, времени прошло не так много, но тем не менее. Внедренные агенты не могут сказать ничего толкового, оправдываясь тем, что никакой информации о готовящемся, или свершенном теракте не поступало. Ну да. Быть такого не может. Когда речь идет о настолько крупной операции, полную анонимность обеспечить попросту невозможно. Значит нужно копать глубже.

Возбужденные голоса, переходящие едва ли не в крики, заставили обер-инквизитора выйти из раздумий. Он обернулся влево, к центральному входу в резиденцию, пытаясь понять причину волнений. Впрочем, в закрепленном наушнике тут же раздался голос одного из командира спецподразделения КТП.

– Владыка, мы обнаружили металлический кейс. Судя по первичному анализу, проведенному специалистами, он был доставлен на территорию резиденции после взрыва. Правда тут и без спецанализа все понятно. На корпусе… В общем, вам лучше увидеть своими глазами…

Маноло зашагал ко входу еще на первом предложении. Как-то сразу почувствовал – речь идет о чем-то важном. Максимально важном.

Взбежав по заваленным обломками, пыльным крошевом и битым стеклом ступенькам, обер-инквизитор прошел мимо несущих патруль стражей Конгрегации, войдя в холл, где уже проводились работы по очистке завалов, плюс храмовники с инквизиторами пытались найти улики третьего уровня, – те, что видны невооруженным взглядом. Судя по всему, небезуспешно. Чем может являться кейс, как не той самой уликой?

Маноло обошел рухнувшую бетонную плиту, переступил через выгнутую арматуру, перекрывавшую узкий проход и остановился перед смешанной группой из семи человек, из имперских безопасников, инквизиторов и храмовников, сгрудившихся вокруг одного предмета. Им оказался тот самый кейс, о котором сообщил Чиро Карри, инквизитор второго ранга, командир одной из спецгрупп Контртеррористического подразделения, который на данный момент склонился над находкой.

– Быстрый доклад! – потребовал Маноло, обращаясь конечно же к тем, кто попадал под юрисдикцию Конгрегации. Агенты Имперской Безопасности и рыцари Тамплиеры к подобной категории не относились.

Чиро Карри тут же выпрямился.

– Эдер Куртуа, – он указал на стоящего сбоку мужчину в черной спецовке с эмблемой Конгрегации. Один из сотрудников КТП, судя по всему. Лично обер-инквизитор его не знал. Да и не мог он всех знать чисто технически. Будучи обер-инквизитором Рима, Маноло руководил не только штаб-квартирой Римского отделения Конгрегации, но и всеми остальными отделениями, разбросанных по столице империи. Да, Рим не являлся центром Конгрегации, с самого начала уступив данное звание Толедо, но по численности сотрудников куда превосходил алькасар. В штаб-квартире Конгрегации трудилось около двух тысяч человек, плюс еще две-три сотни в двух других отделениях, расположенных в других районах Толедо. Цифра немалая, однако не идет ни в какое сравнение с Римским отделением. Под началом Маноло трудились те же две тысячи в главном штабе, плюс еще пять тысяч в тридцати отделениях, имеющихся в каждом из тридцати районов самого большого города на планете. Итого – восемь тысяч сотрудников, трудящихся в самых разных подразделениях Конгрегации, а потому он конечно же не мог знать каждого, не то чтобы по имени, но даже в лицо. – обнаружил кейс. – продолжал командир спецгруппы «Святой Бенедикт». – как видите, он едва-едва покрыт пылью, нисколько не покорежен, не обуглен, и вообще не несет на себе никаких следов внешнего воздействие, какое непременно должно было случиться во время взрыва. Плюс, – Чиро Карри крайне осторожно повернул кейс так, чтобы всем был виден корпус. – надпись. Весьма недвусмысленная.

Обер-инквизитор медленно кивнул. Действительно, совсем недвусмысленная. На белом металлическом корпусе кейса красной краской нарисовали улыбающийся смайл, а внизу добавили надпись: «открой меня». Сразу становится понятно – кейс имеет такое же отношение к резиденции представителя Халифата, как пророк Мухаммад к христианству. То есть, никакого.

– Вы провели слуховую диагностику?

– Провели. – подтвердил Чиро Карри. – Плюс проверили на радиацию. Ничего. Бомбы внутри нет. Кейс чист. Хотя следует провести дополнительные экспертизы для исключения химической и биологической угрозы.

– Хорошо. – Маноло повернулся к стоящим в обще группе коллегам по другим спецслужбам. – Вы не против, если мы доставим находку в наш штаб?

Агент из службы Имперской Безопасности просто пожал плечами, решив, что данный жест более чем красноречив. Храмовник расщедрился на целое предложение:

– Ваши люди обнаружили.

Что ж, значит решено.

– Пакуйте кейс и отвезите его в лабораторию. После всех анализов поднимайте на этаж КТП. Без моего разрешения не вскрывать! Это ясно?

Все синхронно кивнули.

Им ясно.

Ну и славно. Посмотрим, какой сюрприз им подготовили террористы, похитившие представителя. А то, что кейс был от них у обер-инквизитора не было никакого сомнения.

Глава 4

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

Замок святого Петра-мученика – штаб-квартира Римского отделения Конгрегации, на месте разрушенного дворца Флавия Домициана.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

13:56.

– Теперь можем с уверенностью сказать, никакой биологической, химической, радиоактивной и иных угроз кейс в себе не несет. – с этими словами Чиро Карри поставил металлическую находку на стеклянную поверхность прямоугольного стола в центре командного пункта, что располагался в самом центре зала на уровне второго этажа и представлял из себя поднятую на металлических сваях площадку с абсолютно прозрачными стеклянными стенами.

Маноло переглянулся со стоящими за столом помощниками в лице трех инквизиторов первого ранга, и четверых кураторов главных отделов в подразделении, после чего кивнул.

– Открывай.

Инквизитор второго ранга с видимой небрежностью отщелкнул зажимы, хотя Маноло видел, как вздулась на лбу пульсирующая вена. Оно понятно. Не смотря на все проведенные согласно регламентам экспертизам, оставался шанс на подлянку. Следовательно, при любом раскладе первый удар принимает тот, кто находится ближе к кейсу. А ближе находится тот, кто открывает – то есть, Чиро Карри. На секунду командир спецгруппы замешкался, а затем рывком откинул крышку. Обер-инквизитор следил за реакцией подчиненного. Сначала он уставился внутрь ничего не понимающим взглядом, потом нахмурил брови, а через пару секунд скривил губы в злой гримасе. Сунув руку внутрь кейса, он достал оттуда миниатюрный предмет.

– Флешка. – объявил он, вертя ею в воздухе. – И, все.

Маноло понимающе усмехнулся. Теперь стала понятна злая гримаса Чиро. Они возились с кейсом несколько часов, тряслись от страха при транспортировке, проделали десятки разных анализов, а внутри достаточно объемного пространства оказалась всего лишь маленький носитель информации.

– Здесь еще одна надпись. – инквизитор второго ранга подошел к начальнику и положил перед ним флешку. И правда, к поверхности носителя была прикреплена бумажка с красной надписью: включи меня. В конце фразы стоял все тот же улыбающийся смайл.

Шутники, блин.

Весело им значит.

Что ж, посмотрим, как они будут смеяться, когда Святой Церковный суд объявит приговор и они окажутся на помосте, в ожидании огня. Скорее всего им будет уже не да улыбающихся смайлов.

– Нужно включить. – Маноло передал флешку стоящему справа инквизитору первого ранга, по совместительству являющегося руководителем Контртеррористического подразделения Конгрегации, Луису Мартиелло. Тот принял ее, и уже было потянулся к лежащему перед ним планшету, но его остановил Чиро.

– Там могут находиться вирусы! – пояснил он на вопросительный взгляд руководителя КТП. – Если они попадут в систему, могут возникнуть серьезные проблемы.

– Верно. – кивнул Маноло. – Чиро прав. Нужен компьютер, находящийся вне общей системы Конгрегации. Защита у нас одна из лучших в Империи, однако не стоит ее нагружать дополнительными встрясками.

– Сейчас принесу. – Чиро Карри бегом бросился с командного пункта, уже через секунду скрывшись из вида.

Про себя Маноло решил отметить сотрудника на будущее. Если понадобиться еще один инквизитор первого ранга, то этот сообразительный командир должен находиться в числе первых кандидатов.

Чиро вернулся спустя пять минут, неся в руках лэптоп.

– Вот! – он поставил его в центре стола. Так, чтобы мог видеть обер-инквизитор и руководитель КТП. Остальным пришлось немного сместиться.

– Вне системы? – уточнил Маноло, хотя итак знал ответ.

– Да. – подтвердил инквизитор. – Мой личный. Если во флешке все же окажется вредоносный разрушитель, будет не так жалко.

– Хорошо. – обер-инквизитор кивнул, и жестом дал знать Луису, чтобы тот начинал.

Руководитель КТП вставил носитель в разъем. Несколько секунд антивирусные защитники проверяли новый посторонний объект, после чего вынесли вердикт на экран: «вирусов не обнаружено».

– Хм… – Чиро пожал плечами.

Маноло полностью разделял его реакцию. Выходит, террористы не хотели причинить им или системам безопасности вред. Их цель заключалась только в одном – донести информацию.

Тем интересней…

На экране лэптопа тем временем появилось новое окно – Луис провалился во внутренность флеш-накопителя. Она оказалась практически пустой. Один-единственный файл. Судя по значку, видеозапись.

– Включай! – не задумываясь отдал приказ Маноло. Все равно тянуть не имеет смысла. Чем скорее они узнают с кем имеют дело, тем быстрее сумеют дать адекватный ответ.

По крайней мере хотелось на это надеяться. И, обер-инквизитор надеялся.

Луис навел курсор на иконку с видеофайлом и щелкнул по нему два раза. Секундная задержка, пока процессор обрабатывал запрос, потом появилось новое окно. Три фигуры на сером фоне голой каменной стены: тот, что посередине с заклеенным клейкой лентой ртом, запекшейся кровью на правой стороне лица, распухшим глазом, стоял на коленях; двое других в черной форме со скрытыми под масками лицами находились за его спиной. Один из них, тот что справа, держал в руках огромный тесак, прислоненный к горлу заложника. Его напарник усиленно изображал гранитное изваяние. Около пяти секунд картинка безмолвствовала, потом раздался закадровый голос; низкий, отдающий эхом. Маноло сразу же определил вмешательство программы, и сделал знак рукой одному из кураторов. Тот понял без слов. Его пальцы забегали по клавиатуре рабочего лэптопа, включая дешифровальную программу, с помощью которой можно было убрать все изменения, получив на выходе исходный материал.

– Думаю не нужно представлять человека, которого вы сейчас видите. Хотя… – говоривший усмехнулся. Зло усмехнулся. Обер-инквизитор недовольно скривился. Да, ему не нужно представлять заложника. Он его прекрасно знал. Во всяком случае, сугубо по профессиональному долгу. Лично они виделись несколько раз на официальных мероприятиях, да еще один раз в рабочей группе. Тем не менее, на лицо Маноло его хорошо запомнил, а потому даже программы идентификации не требовалось, он итак мог с уверенностью сказать: на записи представитель Халифата. Что, закадровый голос в следующую секунду подтвердил. – Лишним, наверное, не будет. Это, Хабдан Абу Атхари, постоянный представитель Арабского Халифата в Священной Католической Империи. Как видите, сейчас представитель взял вынужденный больничный… – говоривший хохотнул, затем резко себя оборвал и продолжил уже более серьезным голосом. – Мы были вынуждены пойти на такие меры, поскольку одни нехорошие люди убили инквизитора Карлоса Фернандеса, и отняли у него вещь, принадлежащую нам. Воровство есть нарушение одной из десяти заповедей. Как, впрочем, и убийство. Но, если на смерть инквизитора нам плевать, то вот вещь мы планируем себе вернуть. Итак, предлагаем обмен: жизнь Хабдана Абу Атхари на украденное у инквизитора. Для того, чтобы продемонстрировать вам серьезность своих намерений… – голос замолчал. Впрочем, обер-инквизитор, имея весьма развитые аналитические способности мог с легкостью предугадать дальнейшие действия. Говоривший подает невидимый знак, и… Ага, конвоир с тесаком размахнулся и рубанул, срезая правое ухо. Представитель замычал, вытаращил глаза, и дернулся с места – бессмысленные усилия. Скорее, просто инстинктивные. Хочется избежать боли. Хочется хоть как-то себя защитить. Вот только, в таком положении выход остается один: смиренно принимать свою участь, дожидаясь более подходящего случая. Ну, или попытаться свести счеты с жизнью. Правда, когда ты скован по рукам и ногам это не так просто. Как и ожидалось, второй охранник быстро среагировал на телодвижения заложника: схватил того за волосы, возвращая в прежнее положение. – Вот! – закадровый голос вернулся. – На этот раз ухо. Если через сутки требуемая нами вещь не будет возвращена, Хабдан Абу Атхари лишиться второго уха, или носа, или… – говоривший изобразил задумчивость. Почему изобразил? Да потому что видеозапись являлась разыгранным спектаклем с заранее прописанным сценарием. Маноло был в этом уверен. – скажем, члена… В общем, вы меня поняли. Верните то, что вы забрали у инквизитора, или попрощайтесь с Абу Атхари. Вот только, покончив с ним, мы возьмемся за другого. И так до тех пор, пока вы не отдадите украденную вещь! Будем надеяться на ваше благоразумие. До завтрашнего дня!

Еще несколько секунд Маноло наблюдал, как левый охранник рывком за волосы поднимает представителя на ноги и тащит за обзор объектива камеры.

Звук похожий на удар, жалобный стон и черный экран. Видео завершилось.

Обер-инквизитор отвел взгляд от лэптопа, глянув на того самого куратора, кому во время показа дал знак.

– Получилось?

– Еще немного… – не отрываясь от ноутбука пробормотал мужчина. – Еще чуть-чуть…

Ладно.

Перейдем к другим.

– Нужно идентифицировать тех, кто присутствует в кадре. – Маноло указал на уже черный экран лэптопа. – Мигель, пусть твои ребята займутся этим!

– Хорошо! – смуглый мужчина с седыми волосами поднялся на ноги.

– Мы должны…

– Есть! – воскликнул куратор, с силой хлопая ладонью о столешницу. Стекло недовольно задребезжало. – Ой! – он осекся, прикрыв рот рукой. – Извините. Я…

– Получилось?

– Да. Есть исходный звук.

– Так, – Маноло ткнул пальцем в сидящего сбоку инквизитора. – Луис, сразу запускай программу распознавания. Или… У тебя она есть на ноуте? – он посмотрел на куратора.

Тот кивнул.

– Да.

– Хорошо. Тогда пропусти звуковую дорожку через него.

– Сейчас.

– И дай нам звук. Может кто-то сумеет его опознать без помощи программы.

Через секунду в командном пункте вновь зазвучали те же самые слова.

– Думаю не нужно представлять человека, которого вы сейчас видите. Хотя…

Вот только на этот раз голос имел совершенно другой окрас. Не такой низкий, без многоголосого эха, не столь угрожающий – одним словом, самый обычный голос. Такой голос можно встретить на улице, в торговой лавке, в постоялом дворе, в соборе и не обратить на него ровным счетом никакого внимания.

Для Маноло голос оказался не знакомым. Судя по бесстрастным лицам инквизиторов, те также не узнали говорившего. Что ж, для этого есть компьютерная программа. Она берет голос и сравнивает сначала с базой Конгрегации, затем добирает из базы Ордена, затем у имперских безопасников, а если так и не обнаружено совпадений, начинает просеивать общую церковную (имперскую) базу. Рано или поздно совпадение находится. Иногда на идентификацию хватает пары минут, иногда затрачивается несколько часов, в самых сложных случаях счет идет на сутки.

На этот раз совпадение с вероятностью в 87 процентов, что на самом деле очень высокий показатель, не оставляющий никаких сомнений, вылезло спустя 16 минут. Довольно быстрая работа. Все благодаря базе Конгрегации. Он там находился. Причем, в списке ста разыскиваемых преступников. Не в первой конечно десятке, и не во второй, и даже не в четвертой – но в списке. Им оказался, некий Себастьян Тиллман. Судя по досье, основатель и пастор-учитель Церкви «Возрождение Царства». В свое время инквизиция плотно занималась его личностью, и его последователей, проведя более сотни арестов и несколько десятков казней. Семь лет назад секта ушла в глухое подполье. С того времени о них не имелось ни одной заметки. Либо инквизиция попросту перестала ими заниматься, либо секта перестала существовать. Судя по присланному видео, не перестала. Ну или предприимчивый пастор основал другую церковь. В протестантизме это не проблема. Сегодня можно открыть одну церковь, завтра другую, а послезавтра сразу парочку. Утром открыл, в обед закрыл, вечерам открыл другую.

В любом случае, имя причастного к похищению представителя Халифата и гибели восьми Тамплиеров известно, а значит жить ему осталось совсем немного…

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Толедо.

Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.

Здание Академии Святого Педро Николаса.

16:22.

– В годы моего обучения в этой самой академии, один из наставников сказал мне следующее: Бог не призывает тех, кто готов; Он готовит тех, кого призывает. Улавливаете разницу, да? Еще раз: Бог не призывает тех, кто готов: Он готовит тех, кого призывает. – отец Иезекииль пристальным замечающим любую даже самую незначительную деталь взглядом, обвел погрузившуюся в гробовое молчание аудиторию. Перед ним находился первый курс – совсем юнцы, по 13—14 лет, делающие первые шаги на пути к инквизиторскому званию. И тем большая ответственность возлагалась на наставников, ибо именно неокрепшие умы проще испортить, искалечить и загубить. К третьему-четвертому курсу ученики уже имеют сложившееся мировоззрение, ценности и пусть еще слабо выраженное, но понимание сути призвания инквизитора. К выпускному курсу ученики ничем не напоминают себя семилетней давности. То уже не наивные дети, а настоящие воины Христа, готовые биться, отстаивать и, если будет необходимо, умирать за сохранение чистоты католической веры. – Святой Педро Николас был тем, кого Бог избрал для Себя, кого призвал, и кого начал готовить к той наиважнейшей миссии, сравнимой если только с миссией Преславной Матери Церкви, Девы Марии. Наивно… Нет, скажу по-другому. Глупо думать, что святой Педро родился с мечом в руках, и с пеленок бросился на борьбу с еретиками, с горячим сердцем защищая Евхаристию, таинство Исповеди, сам институт Церкви, Папу и все остальное, что попирается грязными изъеденными червями неверия стопами протестантов. Нет, все гораздо обыденней. Кому-то может даже показаться скучным. Именно благодаря тому, как действует Бог. Именно благодаря произнесенной мной фразе минуту назад: Бог готовит. Может ли он ниспослать с неба огонь, который пожрет тех, кто одним только своим присутствием оскверняет христианскую землю? Безусловно. Вспомните моменты из Ветхого Завета, как огонь пожрал жрецов Ваала, ничем не отличающихся в свое время от нынешних еретиков. Да, они поклонялись другому божеству, тогда как протестанты вроде молятся тому же Богу, что и мы. Вот только, это большое заблуждение. Более подробно вы будете проходить разбор основных ересей и протестантских направлений на другом курсе, однако уже сейчас вдолбите себе в голове, или вырежьте на сердцах следующее: еретики верят и поклоняются иному Богу, чем мы католики, или раскольники-православные. У нас разные боги. Считать по-другому – уже ересь. Теперь вернемся к святому Педро… – отец Иезекииль нажал кнопку на лэптопе переключая картинку с названия лекции на рисунок одного из главных христианских святых, идущий наравне с апостолами и скользнул быстрым взглядом по аудитории, проверяя насколько ученики внимательны к подаваемой информации. Скользнул, и замер, увидев у входа в аудиторию человека в инквизиторском облачении. Тот поймав его взгляд, сделал призывной жест, указав сначала пальцем на часы, а затем махнув рукой на выход. Более, чем ясно. Отец Иезекииль тяжело вздохнул. Придется ученикам дослушать лекцию в другой раз.

Арабский Халифат.

Провинция Сирия под управлением эмира Ахмада аль-Хаддама.

Дамаск.

Цитадель Айюбидов – штаб-квартира местного отделения КСИ.

12:07.

– Вот вещи вашего инквизитора, какие были обнаружены в номере гостиницы. – Амир Каддафи указал на коробку, только что поставленную одним из стражей на вытянутый прямоугольный стол. Вместе с руководителем местного отделения Корпуса Стражей Ислама Пабло находился в просторном помещении, больше походивший на стандартный конференц-зал, находящийся на втором этаже Цитадели. Помимо руководителя отделения в помещении присутствовало еще двое стражей. Один из них, глава боевого подразделения КСИ, другой просто страж, занимающийся расследованием преступлений, касающихся веры. – Можешь просмотреть. – обер-страж приглашающе повел рукой. Пабло отказываться не стал. К счастью, глава всей структуры Мухаммад Аль-Файед прислушался к аргументам, приказав освободить его из- под стражи и дать возможность заниматься тем, для чего он собственно в Дамаск прибыл: расследованием убийства инквизитора. – Быть может, какие-то вещи тебя заинтересуют. Или ты обратишь внимание на те детали, которые остались нами незамеченными. – Амир Каддафи поморщился. – Хотя последнее вряд ли. Не так-то много вещей имелось у инквизитора. Сложно заблудиться в трех кактусах.

Пабло уже начал опустошать коробку, но при последних словах обер-стража не смог удержаться от смешка. Тому его реакция явно не понравилась.

– Что смешного? – Каддафи нахмурил брови, требовательно смотря на инквизитора.

– Да так… Сравнение с тремя кактусами немного позабавило…

– Почему?

– Ну… – Пабло выложил на стол Библию, Бревиарий и Коран. Первые две книги для священника стандарт, а вот последняя выбивается из общего ряда. Сильно выбивается. – Вы сказали: сложно заблудиться в трех кактусах. Я же встречал людей, которые не то что в трех, и даже не в одном, а в чистом поле умудряются заблудиться…

– Хм… – какой смысл в возглас вкладывал обер-страж, определить было сложно. Наверное, задумчивость.

Пабло продолжал выкладывать вещи. Карта Халифата, карта Дамаска, еще одна карта Дамаска с помеченными красным маркером местами, те самые красные маркеры, синий маркер, солнцезащитные очки, какие-то таблетки, склянки с жидким составом, карта Багдада, несколько книг на арабском языке, сменное нижнее белье, футболка, зарядные устройства, мешочек с десятью динарами, документы, идентифицирующие инквизитора как поданного Халифата и четки. На последнем предмете Пабло заострил особое внимание, не спеша откладывать его в общую кучу. Продолжая держать четки в руках, он перебрал пальцами деревянные бусины. Их было слишком много для Розария. К тому же отсутствовал крест.

– Субха, – с готовностью пояснил обер-страж. – мусульманские четки.

– Вижу, что не католические…

Пабло положил нить с 99-ю бусинами в общую кучу. Чем же ты занимался в Халифате, брат-инквизитор… Вещей действительно немного, но часть из них представляла большой интерес. Скажем, пластиковая карточка, удостоверяющая личность. По ней Карлос Фернандес являлся Ибрахимом ибн Масудом. Для чего они ему потребовались – понятно. Разъезжать по Халифату с удостоверением подданства Католической Империи, да еще будучи действующим инквизитором, такая себе перспектива. До первого патруля. А потом – добро пожаловать застенки. Но вот, где он их добыл, уже другой вопрос. Куда более интересный вопрос. Обычно, в случае если операция на территории Халифата была санкционирована Конгрегацией, либо проводилась имперскими безопасниками, а за территорией Католической Империи действовали либо отдел международных спецопераций, входящий в Конгрегацию, либо служба Имперской Безопасности, документы выдавались соответствующими службами. Подделки де-факто невозможно было отличить от настоящих, потому проколы случались крайне редко. Карлос же действовал самостоятельно. Выходит, пользовался услугами частных лиц. Тогда встает следующий вопрос: на территории Католической Империи, где данная деятельность строго запрещена и карается весьма жестоко, или имелись контакты на территории Халифата? В любом случае, при том или другом варианте, ему еще надо было как-то пересечь границу. Даже с поддельным удостоверением въезжать на территорию Халифата официальным способом равнялось бы самоубийству. Значит, прибег к услугам контрабандистов. Опять же, строго запрещенная деятельность. При поимке преступникам если и удавалось отделаться штрафом, то весьма солидным, где нулей существенно больше трех. Обычно пять. Бывало и шесть, если речь шла об большой группировке. Итого, отец Карлос как минимум воспользовался двумя услугами: по подделке документа и пересечению границы. Учитывая, что Пабло в силу должности специализировался на ересях, с текущими расценками знаком не был. Однако, наверняка речь шла о немалых суммах. Сотнях золотых, это уж точно. Выходит, брат-инквизитор пошел на такие растраты, лишь бы… А, вот тут новый вопрос. Лишь бы – что? Зачем ему это? Почему он так рвался на территорию Халифата? Почему решил нарушить свой инквизиторский долг и пойти на серьезные растраты, лишь бы оказаться здесь, на враждебной территории без малейшего прикрытия?

– Вас что-то заинтересовало мастер инквизитор? – глава Дамасского отделения Корпуса Стражей, внимательно наблюдавший за его манипуляциями, склонил голову на бок. Вряд ли он мог прочесть внутреннее волнение по лицу, поскольку Пабло, как и полагалось инквизитору напялил на него непроницаемую маску.

– Да. Заинтересовало. – не стал он упираться. – Карты. – Пабло взял в руки сложенную вчетверо детализированную карту Багдада с несколькими закорючками, поставленных красным маркером. Какую смысловую нагрузку они несли, знал, наверное, только сам Карлос.

– Что с ними? – не понял Каддафи.

– Их много. Две карты Дамаска, карта Багдада, плюс есть часть Аль-Мадины… Вы сумели выяснить места, где находился Карлос? Дамаск, Багдад, Аль-Мадина? Он там бывал?

– Бывал. – кивнул обер-страж. – Еще Мекка и Неджеф.

– Неджеф? – Пабло удивленно вскинул брови. – Насколько мне известно, с точки зрения безопасности, город весьма неблагополучный. Там постоянно происходят теракты, организованные шиитами, нападения на представителей духовенства и сил правопорядка.

Амир Каддафи скорчил гримасу, будто его заставили проглотить кусок дерьма, а затем еще и запить жидким дерьмом.

– Вы правы. До объединения территорий в единый Арабский Халифат, в Неджефе проживало большое количество шиитов. Дескать, к них там одна из главных святынь. Мечеть Имама Али, где, как они считают находится место погребения Адама и Ноя. – обер-страж вновь скривился. – После объединения в Халифат, какое-то время мы продолжали их терпеть. Однако, шииты слишком далеко ушли от настоящего ислама, а потому это был вопрос времени, как скоро халиф обратит на них свое внимание. Все же, почитание мощей, молитва святым и заступничество кого бы то ни было перед Аллахом, далеки от ислама. Поэтому, шииты и не мусульмане, вовсе. Они скорее похожи на вас, только в ином обличье. Особенно если учитывать, что их верховный имам обладает ровно такой же властью и такой же непогрешимостью, как ваш Папа. Таким образом, когда двести лет назад халиф Муса Наджиб аль-Рубаи создал Корпус Стражей Ислама, первый удар был нанесен именно по шиитам. В том числе по их главным местам поклонения, вроде мечети Имама Али. С тех пор с их стороны не прекращаются нападки, теракты, убийства, похищения и в том духе. Думаю, вам подобное знакомо. Вы боретесь с еретиками вот уже пятьсот лет, но они до сих пор причиняют вам серьезные беспокойства.

– Вы правы… – Пабло посмотрел на обер-стража невидящим взглядом, думая о своем. – Вы правы…

По всему выходило, что брат-инквизитор занимался активными поисками. Дамаск, Багдад, Мекка, Аль-Мадина, Неджеф – это только то, что удалось выяснить. Неспроста… Явно неспроста такой разброс. Карлос последовательно двигался за целью. Город за городом. И в конце концов нашел искомое. Нашел, и поплатился за это своей жизнью. Им же сейчас не остается ничего, как проделать тот же самый путь заново.

– Вы сумели выяснить в каком городе отец Карлос засветился первый раз?

– Багдад. – обер-страж ткнул пальцем в карту города, лежащую на столе. – Если смотреть на хронологию, то Багдад первый город, в котором видеокамеры сумели засечь вашего инквизитора еще пять месяцев назад. Сейчас мы работаем над деталями. Просматриваем все кадры, где Карлос сумел засветиться. Важно выяснить с кем именно встречался инквизитор, после чего наведаться в гости для приятной дружеской беседы.

– Хорошо. – Пабло удовлетворенно кивнул. Первая ниточка нашлась. Осталось только потянуть. – Тогда мне нужно лететь в Багдад.

Глава 5

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Точное время – неизвестно.

Хабдану Абу Атхари было страшно. По-настоящему страшно. За свою жизнь ему не раз доводилось испытывать страх, однако тот не шел ни в какое сравнение с тем, какой ужас заполнял сознание и вообще всю внутренность на данный момент. Все же, одно дело бояться получить затрещину, или даже пару ударов палками от отца. Страшно? Конечно. Особенно, когда тебе семь лет. Или, довольно страшно появиться перед эмиром с известием о полном провале порученной задачи, принесшей с собой вместо прибыли в тысячу динаров, ровно такой же убыток. Страшно? Безусловно. Ехать по приказу халифа во враждебную Империю, где есть большая вероятность оказаться заложником в политических игрищах – очень страшно. Тем не менее, ничто из прошлого не сравниться с тем, какое ощущение наполняет сердце сейчас. То были теоретические угрозы с большой возможностью маневренности, благодаря чему в большинстве случаев удавалось избежать серьезных последствий. Сейчас же угроза реальна. Даже более чем реальная. Она вот тут, прямо перед ним. Хабдан видел тела убитых стражников, видел взрыв своей резиденции, показанный ему на планшете, да и боль от отрезанного уха никуда не делась. Шутки закончились. Сейчас не время для философствования или построения теорий. Все куда серьезней. Когда похитители угрожали резать его на куски, они говорили серьезно. Они будут резать. Сегодня ухо, завтра палец, послезавтра нос, и так до тех пор, пока от него не останется окровавленный обрубок мало чем походящий на человека.

Хабдан Абу Атхари застонал, прислонившись спиной к холодному камню. Он не знал, где именно они находились. После захвата резиденции ему ввели какую-то инъекцию, после чего сознание провалилось в пустоту. Присутствовали какие-то обрывки информации, типа размытых силуэтов, невнятных бормотаний, тусклого света, но собрать их воедино, составив одну целостную картину, не получалось. Сознание прояснилось уже здесь, в небольшой камере, хотя ближе к истине будет названием клетка. Или даже, клетка в камере. Квадратное каменное помещение с голыми стенами, небольшим зарешеченным окном под потолком, через которое правда не проступал дневной свет и железной заржавелой дверью на стыке двух стен. В противоположной стороне от двери находилась железная клетка с толстыми прутьями, примыкающая к стене. Убранством она разумеется не баловала. Деревянная узкая скамья, железное ведро для отходов, и все. Здесь он очнулся после насильственного химического забытья. Здесь находился до сих пор. Где именно «здесь», сложное сказать. Скорее даже невозможно. Понятно, что скорее всего где-то на территории Империи, но сузить варианты до конкретного города, или хотя бы региона, задача непосильная даже для джиннов.

Одно Хабдан Абу Атхари знал наверняка – если ему удастся выбраться живым, он уедет из Империи, снимется в Халифате со всех постов, и будет жить спокойной размеренной жизнью в своем поместье неподалеку от оазиса, выращивая экзотические фрукты. Больше никогда никаких государственных постов.

Ему хочется жить.

Очень хочется.

А на тех высотах куда он забрался царствует смерть, и живым там не место. Печально, что удалось понять эту истину только при таких обстоятельствах…

Прав был пророк, говоря о таких людях: «Не поведать ли вам о тех, кто в деяниях свои потерпел наибольший убыток? Тех, чьи усилия в этой жизни были тщетны, а ведь они думали, что поступают наилучшим образом…»

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

20:16.

– Нам нужна более подробная информация, как о самой церкви «Возрождение Царства», так и об их предводителе Себастьяне Тиллмане. – обер-инквизитор Рима взглянул на сидящего сбоку за столом рядом с Чиро Карри отца Иезекииля и вернулся к информации на планшете, синхронизированного с другими устройствами находящихся в командном пункте. Помимо уже упомянутого командира спецгруппы и преподавателя Академии, бывшего инквизитора, в небольшом помещении находился руководитель КТП, Луис Мартиелло, которому Маноло решил поручить проведение предстоящей операции, и трое вспомогательных кураторов: Диего Жезус, руководитель отдела внешнего наблюдения КТП; Елена Ди Лоренцо, руководитель отдела спутникового сопровождения КТП и Доменико Ровелло руководитель отдела анализа тоталитарных сект. Каждый из присутствующих внимательно слушал обер-инквизитора, бросая редкие взгляды на гостя. – Я изучил вашу работу по данному направлению, отец Иезекииль. Девять лет назад вы внедрились в секту, стали ее полноценным членом, затем довольно быстро сумели подняться по карьерной лестнице и всего лишь за год войти в так называемый «братский» совет. – Маноло оторвал взгляд от планшета, взглянув на молчавшего экс-инквизитора. – Я все правильно говорю, отец Иезекииль?

Священник молча кивнул. Обер-инквизитор Рима нахмурился. Со времени приезда в замок святого Петра-мученика, наставник Академии не произнес и пары десятков слот, предпочитая отмалчиваться.

Ладно, продолжим.

– Еще через полгода вас рукоположили в пасторы, и вы вошли в Тайный совет церкви. Оставшиеся полгода вы собирали всю возможную информацию о деятельности секты, ее ячейках, ее планах, финансах, количестве членов и прочее, что могло бы интересовать Инквизицию. Спустя полгода, то есть два года с момента внедрения, благодаря вашей работе Конгрегация смогла нанести сокрушающий удар, стерев еретическую псевдоцерковь с лица земли. Вот только, основателю удалось скрыться. Верно?

Отец Иезекииль снова кивнул, не произнося ни слова.

Это уже начало раздражать.

Отношение экс-инквизитора понятно – у него забрали жетон, и теперь внутри может присутствовать неприязнь к бывшим собратьям. Однако, во-первых – жетон забрали за чудовищный провал, из-за которого казнили несколько невинных человек; а, во-вторых, если с тобой разговаривают максимально корректно, то почему бы не отвечать ровно также, засунув свои мелкие обиды дьяволу в задницу?

– Сейчас Себастьян Тиллман всплыл на поверхность. Вполне возможно псевдоцерковь «Возрождение Царства», так и не была до конца уничтожена, затаившись в самых глубинках. Возможно беглый пастор создал другую организацию. Эти детали не так важны. Главное следующее, нам необходимо на него выйти, а вы, как никто другой в Конгрегации знаете лично его, и его ближайших сподвижников.

Маноло замолчал, выжидающе уставившись на молчаливого мрачного истукана. Отец Иезекииль таки соизволил разжать губы в скупом вопросе:

– Что именно вы хотите от меня услышать?

– Все. – так же коротко ответил обер-инквизитор, а после добавил. – Только, нам нужна не просто информация, падре. Нам необходима ваша помощь. Ваша непосредственная помощь.

Бывший инквизитор нахмурился. С минуту он переваривал полученную информацию. Маноло его не торопил. Пусть думает. Нельзя сказать, что времени валом, однако также нельзя сказать, что у Конгрегации есть лучшие варианты. Отец Иезекииль вне конкуренции. Он единственный, кто на самом деле знает о весьма замкнутой и не особо известной секте «Возрождение Царства». Причем, знает не понаслышке, а по-настоящему, став ее частью во время длительной спецоперации Инквизиции по ее полной ликвидации.

Спустя пять очень долгих минут, за которые трое кураторов казалось возненавидели экс-инквизитора, бросая на него яростные взгляды, отец Иезекииль вновь разомкнул губы.

– Если вы хотите моей непосредственной, как вы выразились, помощи, то у меня будут условия…

– Условия? Да вы вообще, понимаете, чем мы тут… – не выдержав взорвался Доменико Ровелло, руководитель отдела анализа тоталитарных сект, но быстро осекся под останавливающим взмахом руки начальника.

– Какие условия? – спокойно спросил Маноло. В отличие от кураторов, он был готов к такому повороту событий.

– Думаю, я не очень правильно выразился. – лицо экс-инквизитора осталось таким же хмурым, не изменяясь ни в лучшую сторону, не в худшую. Вполне возможно, это его обыденное выражение лица. Вот, наверное, было весело, если когда-нибудь он признавался красивой девушке в любви ровно с таким же выражением на лице. Хотя… Ей то уж точно было совсем не весело. – Не условия, а условие. Одно условие.

Маноло понимающе кивнул. Он даже догадывался, о чем именно сейчас пойдет речь.

– Говори.

Отец Иезекииль его не разочаровал.

– Мне должны вернуть жетон. Я снова стану инквизитором. И, не формальным, а действующим.

Обер-инквизитор Рима внутренне усмехнулся. Чего-то подобного он ожидал. Нет, даже не подобного, а именно этого. Что ж, он хорошо подготовился. Им нужен отец Иезекииль. Очень нужен.

Маноло сунул руку в карман и в следующую секунду на столе появился сверкающий желтым металлом жетон с уникальным номером своего обладателя. Глаза экс-инквизитора загорелись, буквально пожирая желанный предмет.

– Магистр Конгрегации согласен вернуть тебе жетон. Однако, – голос Маноло стал жестким и холодным, заставляя священника переключиться с созерцания жетона, возвращающего его в ряды инквизиторов, на свою персону. – вы должны помочь нам с текущей проблемой, и больше не совершать ошибок на инквизиторском поприще. Если повторится то, из-за чего вас отстранили в прошлый раз… – обер-инквизитор понизил голос. Он прекрасно знал суть дела, приведшее к отставке священника. Как знал, разумеется и сам падре. Тогда семь невинных, как позже показало внутреннее расследование, женщин отправились на костер. Ужасная ошибка, порочащая имя всей Конгрегации. Одно дело, когда ходят слухи о жестоком дознании, применяемом к еретикам, и совсем другое, когда казнишь невиновных. Инквизиция дорожила своей репутацией и потому отца Иезекииля немедленно отстранили от инквизиторской службы, переведя на штабную работу. Около года назад, он сумел отличиться, вычислив двойного агента в КТП Толедо. В правах инквизитора его не восстановили, но повысили, переведя в Академию на должность преподавателя истории эпохи Темных Времен Реформации. – Если повторится то, из-за чего вас отстранили в прошлый раз, – повторил Маноло. – вас не просто отстранят, а сошлют в далекий глухой монастырь, где-нибудь в приграничных восточных территориях, понимаете?

– Понимаю. – глухо отозвался священник.

– И, все равно хотите вернуть жетон?

– Хочу.

– Хорошо. – Маноло катнул жетон по стеклянной поверхности стола в сторону священника. Ладонь отца Иезекииля накрыла его сверху, предотвращая падение на пол. – Итак, псевдоцерковь «Возрождение Царства»? – он выжидающе уставился на полностью восстановленного в правах инквизитора первого ранга Иезекииля Коррадо.

– Да, хорошо. – лицо отца Иезекииля чуть смягчилось. Совсем чуточку, но разница казалось такой, будто вместо черных штормовых туч воссияло яркое солнце. Два солнца. Три. – На момент моего внедрения в секту, она насчитывала тысячу адептов. Казалось бы, зачем проделывать столь сложную операцию по внедрению агента в столь малочисленную секту, когда вокруг громадные исполины вроде той же псевдоцеркви «Светлой Пятидесятницы», или встающих на ноги «Детей Виноградаря»? Вроде нецелесообразно уделять столько внимания региональной секте, имеющей несколько маленьких ячеек, не представляющих большой угрозы. Но это на первый взгляд. Аналитики в Конгрегации, в частности из подразделения по борьбе с ересями, дали анализ, по которому «Возрождение Царства» за пять лет должно было из небольшой секты в тысячу адептов дорасти до среднего размера в пятнадцать тысяч, а за десять лет войти в Большую Восьмерку, при численности до ста тысяч. Иными словами, мы бы имели еще одну большую силу, угрожающую безопасности Церкви и Империи.

– Они имели ту же радикальную наклонность, что и «Дети Виноградаря»? – вопрос задал глава Контртеррористического подразделения, Луис Мартиелло.

– Не совсем. На момент моего внедрения даже речи идти о серьезных террористических актах со стороны «Возрождения Царства» не могло, поскольку они не имели необходимых на то ресурсы. Все же, не стоит забывать об их численности. Всего лишь тысяча членов. Из них шестьсот человек в центральной церкви, находящейся на тот момент в Ахене, и остальные четыреста, или даже чуть меньше распределены по трем ячейкам. Финансирование небольшое, на одни пожертвования большую активность не разовьешь. Потому террористической угрозы от них не ожидалось. Хотя, поступала информация о планах на будущее, подразумевающих под собой так называемые «акты устрашения».

– Кто они по идеологии? – Маноло бросил быстрый взгляд в планшет. – Из сводного описания мало чего понятно…

– Думаю, проблема не в сводном описании. – усмехнулся отец Иезекииль. – Проблема в них самих. Вряд ли я совру, если скажу, что адепты «Возрождения Царства» сами не понимали, чему они верят. Богословие секты представляло собой чудовищную солянку, помноженную на абсолютный хаос. Тут и вера в предопределение, и вера в Откровения, и собственный весьма искаженный перевод Библии, и пятое евангелие от архангела Гавриила, и неверное близкое к несторианству осужденному еще на Третьем Вселенском соборе в 431-ом году понимание Христа, и много еще всего, вплоть до веры в переселение душ. Потому, крайне сложно обозначить, кто именно по богословию, или идеологии псевдоцерковь «Возрождение Царства».

– И, не смотря на такую бредовость они развевались? – глаза Елены Ди Лоренцо, руководитель отдела спутникового сопровождения КТП, округлились.

– Развивались. – подтвердил отец Иезекииль. – К моменту окончания нашей операции по уничтожению секты, она насчитывала около четырех с половиной тысяч адептов. Понимаете, размах, да? Увеличение в четыре с половиной раза. За два года. Если аналитики и ошибались в своем прогнозе по развитию секты, то совсем ненамного.

– И, с чем связан такой успех? – мрачно поинтересовался Маноло, хотя уже догадывался об ответе.

Аналитический склад ума, умеющий быстро обрабатывать информацию и делать правильные выводы, не подвел обер-инквизитора Рима. Ответ оказался именно тем:

– Успеху секта обязана своему лидеру. Себастьян Тиллман – вот залог успеха. Не будь его, вряд ли «Возрождение Царства» набрало бы даже сотню последователей. Впрочем, – отец Иезекииль усмехнулся. Невесело усмехнулся. – Не будь его, такая невообразимая бурда даже не возникла бы. Лишь в такой больной голове, как у Себастьяна могли возникнуть подобные идеи. А за счет своей харизмы, он сумел продвинуть их в массы.

– И, его вы упустили… – медленно проговорил обер-инквизитор Рима, явно думая о своем.

– Упустили. Причем, до сих пор не ясно, как именно ему удалось уйти. Ловушка захлопнулась, когда он находился в зоне поражения. Точно находился. Мы перепроверяли с десяток раз до начала, и в разы больше после. Тем не менее, факт остается фактом. Себастьяну удалось нас переиграть. Нет, секту он потерял и потому чисто технически, Инквизиция в тот день одержала победу. Вот только, главной задачи – отрубить голову набирающему обороты чудовищу – не удалось. Для себя я оставил операцию против «Возрождения Царства» в разряде поражений.

– Ладно… – Маноло закинул руки за голову, пристально смотря на восстановленного в правах инквизитора. Тот взгляда не отвел. Жирный плюс в его копилку. – То дела минувших дней, но есть нынешняя проблема, и нужно решить, что нам с ней делать…

– Есть предложения?

Обер-инквизитор кивнул, раздвинув губы в многообещающем оскале.

– О, да! У меня есть предложение…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

10:03.

Один из крупнейших городов Халифата встретил Пабло раскаленным обжигающим солнцем, полной неподвижностью воздуха и висящей в воздухе пеленой выхлопных газов.

И хотя, его встречали еще на взлетной полосе, инквизитору удалось в полной мере насладиться всеми прелестями пустынного города. Конечно, с определением «пустынного» можно поспорить, учитывая расположение города на берегу реки, вот только, не слишком то водная гладь сглаживала сорокаградусное пекло. Хотя бы ветерок… Пусть небольшой… Но нет, полная неподвижность. Казалось, воздух дрожит под жгучими лучами небесного светила.

Пабло с радостью запрыгнул в темно-зеленый внедорожник Корпуса Стражей, ожидающий его в двадцати метрах от самолета. Внутри салона встретил прохладный ветерок кондиционера вкупе с приятным чуть сладковатым запахом каких-то восточных ароматов, что встречались везде. В гостинице, аэропорту, уборной и даже тут, в салоне автомобиля. Пабло было сморщился, но тут же нацепил на лицо бесстрастную маску абсолютного равнодушия. Не смотря на некоторую свободу в действиях, полученную от главы КСИ, не стоит забывать, где он находится. На территории врага. Что это значит? Все очень просто: вокруг него одни враги. Никому из окружающих нельзя доверять. Кроме того, нельзя врагам позволить читать твои эмоции, пусть даже они касаются такого пустяка, как запах салона автомобиля. Все равно – нельзя.

После того, как Пабло захлопнул дверцу внедорожника, к нему с переднего сиденья повернулся мужчина с коротко остриженными темными волосами, небольшой черной бородой, смуглым почти коричневым лицом и выразительными карими глазами, пытающиеся проникнуть в самую душу. С кем-нибудь другим такой бы фокус вполне прошел. Но, не с ним – инквизитором первого ранга и особополномочным представителем Конгрегации, со стажем службы более двадцати лет. Он сам к кому угодно может пролезть в душу.

Мужчина еще несколько секунд пристально вглядывался в его лицо, будто пытался что-то на нем прочитать, после чего усмехнулся одними уголками губ и протянул руку.

– Специальный страж Хамид аз-Захир. Мы будем работать вместе.

Пабло пожал протянутую ладонь. Она оказалась сухой и весьма крепкой.

– Пабло Красс, инквизитор. – представился он, хотя вряд ли в этом была особая нужда. Да вообще, хоть какая-нибудь нужда. Наверняка Хамид аз-Захир успел изучить к кому его приставили. И, не только имя, а полное досье.

– Надеюсь мы сработаемся. – улыбнулся страж и повернулся обратно на своем сиденье, перестав буравить гостя проникающим взглядом.

– Ага, я тоже… – буркнул Пабло, а затем поинтересовался. – Специальный страж, это ранговое отличие такое? Вроде, наших критериев?

– Верно. – с охотой поддержал разговор новоиспеченный ни разу не желанный напарник. – У нас отсутствует такое прямое распределение по рангам, как в вашей Конгрегации. Самый нижний уровень, помощник стража. Потом идет просто страж. А, затем специальный страж. Выше только обер-страж, если берем территорию города. Далее идут руководители провинций, и руководящие должности в Цитадели. Замыкает пирамиду Верховный Страж, глава всего Корпуса Стражей Ислама.

– Понятно. – кивнул Пабло, переваривая полученную информацию. В целом, ничего нового. И ничего удивительного. Чего-то подобного он и ожидал. Схема должностей в таких крупных структурах редко носит большие отличия. Вот и здесь, ничего нового. Вместо рангов приставки помощник и специальный, а суть одна и та же. – Ты приставлен ко мне на время нахождения в Багдаде, или на весь период расследования?

– Второй вариант. – в голосе напарника послышались неуместные радостные нотки.

Пабло поморщился.

Конечно, он не рассчитывал на полную свободу действий. Приставленный сотрудник обговаривался еще при его отправлении в Халифат. Тем не менее, хотелось, чтобы им был зеленый юнец, а не матерый волк.

Мечты, мечты…

Специальный страж Хамид аз-Захир похоже почувствовал его настроение, поскольку снова повернулся на сиденье, внимательно глядя на инквизитора.

– Не беспокойся, Красс. Я не стану мешать расследованию. Напротив, буду оказывать всю посильную помощь. Ведь именно для этого я к тебе и приставлен. Наша задача одна и та же: найти убийц инквизитора, узнать какую вещь они похитили, после чего вернуть ее, попутно расправившись с преступниками, поднявшими руки на вашего человека. Мы в одной лодке, Красс, понимаешь? В одной! Потому, не надо воспринимать меня, как врага, поскольку я им не являюсь. Я друг и союзник!

Пабло состроил на лице доброжелательную гримасу, дождался пока напарник отвернется, и повернулся к окну, где проплывали пригородные районы Багдада.

Друг и союзник…

Ну-ну…

Век бы не видал таких друзей, а затем еще такой же период времени, помноженный на десятизначное число.

Ладно, теперь ничего не поделать. Он будет рядом. Придется быть в разы осторожней, ожидая удар ножа в спину. В одном тот прав – главное, найти убийц инквизитора, а затем можно будет переключиться и на других врагов. Скажем, на специального стража КСИ, Хамида аз-Захира…

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

Цитадель Пророка Мухаммада – главная штаб-квартира КСИ.

11:48.

– Что у тебя? – специальный страж Малик Ясир склонился над рабочим местом своего подчиненного, с тремя широкоформатными мониторами, пятью клавиатурами и дополнительной панелью управления с мигающими зелеными, красными, синими лампочками. Подчиненный, даже не являющийся стражем, а лишь специалистом поддержки на самом деле являлся гением. Да, службу стража с постоянными выездами, перелетами, засадами, погонями, перестрелками, казнями ему не пережить. Да он и не стремился. Хусейн Асад являлся специалистом весьма узкой направленности. Причем, специалистом с большой буквы «С». Малик Ясир очень ценил своего подчиненного, и каждый день благодарил Аллаха, за столь ценный, нет, бесценный подарок. Во многом благодаря именно Хусейну ему удалось добраться до уровня специального стража за короткие два года, тогда как в основном на это тратят от десяти лет, за редкими, очень редкими исключениями. Однако два года назад в подконтрольном Малику отделе появился молодой немного скованный в движениях парень. Сначала тогда обычный страж Малик весьма скептически отнесся к новому пополнению, даже пожаловавшись своему руководителю на весьма низкое качество отбора в подразделении приема. Но уже спустя пару недель готов был взять свои слова обратно. Хусейн оказался редкой находкой. Очень редкой. В чем Малик быстро убедился на практике. Парень был гением во всем, что касалось поиска, обработки, анализе, шифровке и дешифровке данных. Ни одного прокола. Ни одного возврата. Ни одной задержки. Напротив, Хусейн выполнял стандартные задачи в три, а то и четыре раза быстрее своих коллег. Да и со сложными задачами никогда проблем не возникало. Там, где рядовой сотрудник потратит пару тройку дней, он справлялся максимум за сутки. Хотя обычно, быстрее.

Вот и сегодня, когда поступила задача от самого Верховного Стража. Сложная задача. В обычных условиях на ее выполнения потребовалось бы пару рабочих дней. Ну ладно, один рабочий день – но не меньше. Вот только, обер-страж дал на ее выполнение всего два часа, причем намекнул на великие санкции за задержку. Малик был в бешенстве, но ничего поделать не мог. Сказали – значит надо выполнять. Все надежды возлагались на Хусейна с его способностью бить все рекорды. И, тот не подвел. С минуту назад интерком на рабочем столе специального стража разразился нудной тирадой сотрудника, из которой удалось понять два слова: «результаты», «получилось». Вот и все. Такой Хусейн. Вроде гений, а с виду ни на что не годный протухший кусок… – дальше лучше не продолжать.

– Он. – Хусейн ткнул пальцем в центральный экран, где замерло слегка размытое изображение. Впрочем, сотрудник постарался и сумел повысить качество важных элементов. Одним из них был убитый инквизитор, вторым человек, с которым он на изображении вел беседу. То, что требовалось! Задача, поставленная обер-стражем, ниспосланная де-факто от самого Верховного, заключалась, как раз в этом: найти того, с кем контактировал инквизитор. И, конечно речь шла не о продавщице прохладительных напитков, или слуги в гостиной. Нужна стоящая информация. И, Хусейн, судя по изображению на центральном экране ее нашел.

– Молодец! – Малик хлопнул своего сотрудника по плечу. – Пусть тебя в раю ожидает сотня райских гурий!

Хусейн искривил рот в понятной только одному ему гримасе. Вполне возможно, она означала предвкушение. А, может напротив, отвращение. Малику было плевать. Он уже спешил к начальнику с радостной новостью.

Он снова справился.

В такой критически важный момент!

Быть может, очередное повышение до обер-стража, пусть в маленьком пыльном городке, уже не за горами!

Ничего, когда-нибудь он займет место – и, не обер-стража, а самого Верховного!

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Мечеть Аль-Хулафа.

13:41.

Первым, что бросалось при взгляде на самую старую мечеть города, построенную еще в первом тысячелетии, тридцатиметровая башня минарет, с которой осуществлялся призыв к молитве. Азан отзвучал пока они ехали на внедорожнике, и затих как раз к моменту, когда спецстраж остановил служебный автомобиль перед воротами, ведущими на территорию мечети. Наступило время дневного намаза. По правилам Халифата во время молитвы прекращают работу все заведения, закрываются магазины, прекращается любое движение на дорогах – одним словом, жизнь полностью останавливается. Осуществлять работу могут только жизненно важные службы, вроде реанимационных, сил правопорядка, следящих за исполнением закона, ну и разумеется, Корпус Стражей Ислама.

– Выходим! – напарник кивнул в сторону мечети. Впрочем, указания были излишними. Пабло уже открывал дверь внедорожника, впуская в прохладный салон раскаленный дневной воздух. Если с утра ему казалось, что он попал в печь, то теперь, когда термометр дополз до отметки в пятьдесят градусов, инквизитор начал понимать, какие страшные мучения ожидают всех еретиков в преисподней.

К высокому арочному входу в мечеть спешили толпы опоздавших, и они пристроились вслед за ними. Буквально пять метров по бетонному тротуару, потому поворот направо, еще с десяток шагов, после чего утыкаешься в спину идущих впереди. Вернее, уже стоящих, а не идущих. Минута на раскаленном солнце, отчего Пабло хотелось взвыть. Теперь города северных территорий, которые он ненавидел всеми фибрами души из-за своей серости, не казались такими уж отталкивающими. Да, серо; да, промозгло; да, навевает депрессивное состояние, однако Багдад с его яркостью, жарой, шумом, сводит с ума. Между серым Кельном и наполненным красками Багдадом, выбор падет однозначно на последний вариант.

Мужчина впереди шагнул вперед, проходя сквозь открытые двери арочного входа, и Пабло шагнул вслед за ним. Внутри царил полумрак. Полумрак, но не прохлада. Да, здесь было полегче, чем на улице с раскаленным бетоном, однако воздух явно не кондиционировался, оставаясь недвижимым. Инквизитор обернулся назад, к следующему за ним напарнику. Тот понял вопрос, и указал на широкий коридор слева, по которому двигались остальные посетители мечети.

– Там находится молитвенный зал для мужчин. – пояснил он, ускоряя шаг и равняясь с напарником.

Оставшуюся часть пути они прошли молча. Спустя десять метров коридор перешел в большое округлое помещение, являющееся главным молитвенным залом. Пабло даже замедлил шаг, стараясь не производить лишнего шума. Вообще, какого-либо шума. Все же, люди молятся. Пол в зале устилал темно-зеленый ковер с желтыми узорами. Стены оказались совершенно голыми, в то время, как купол украшала витиеватая роспись, сочетающая в себе зеленые, красные, желтые и голубые цвета.

Впрочем, на внутреннее убранство мечети Пабло было глубоко наплевать. Задержавшись на входе, он окинул толпы собравшихся проницательным взглядом, ища определенного человека. Задача не из легких. Сколько здесь находилось человек? Две сотни? Три? Нельзя сказать, что зал забит битком, однако молящихся, выстроенных на данный момент в горизонтальные линии, довольно много.

Пабло снял туфли и вступил на мягкий ковер, двигаясь вдоль стены. Молящиеся тем временем совершили земной поклон. Восхитительное зрелище, когда несколько сотен людей одновременно падают ниц, касаясь лбом земли. Очень горько осознавать, что каждый из них поклоняется совсем не тому, Кто на самом деле заслуживает поклонения. Пабло оглянулся. Спецстраж Хамид аз-Захир неслышной, кошачьей походкой двигался за ним. Дойдя примерно до середины стены, инквизитор остановился. Двое мужчин в задних рядах оглянулись, окинув нарушителей спокойствия обжигающим взглядом. Впрочем, когда в руке Хамида аз-Захира показался медный жетон Корпуса Стражей, их лицо тут же изменилось. Один из них побледнел, другой нервно задергался. Пабло усмехнулся. Похоже, Корпус Стражей уже переплюнул Святую Инквизицию в рекламировании своих методов.

– Пойдем вперед! – тихо прошептал напарник, указывая рукой в дальний конец молельного зала. – Имам там. После окончания намаза нам к нему будет сложно подобраться. Потому, берем сейчас. Ты заходишь слева, я справа.

Пабло молча кивнул и сделал шаг вперед, руками разъединяя двух стоящих рядом с друг другом мужчин. Ни один из них не сказал ни слова. Ну да, насколько Пабло было известно, во время намаза не только разговоры, но даже и посторонние мысли строго запрещались. Тем временем, молящиеся продолжая оставаться на ногах, сделали поклонное движение. Скривившись от собственных действий, инквизитор протиснулся между верующими. Один из них, не пожелал уступать место, напрягши тело, точно оно было из гранита. Пришлось ему помочь. Левой рукой Пабло оттолкнул мужчину в сторону. Сзади послышались оханья, и тихое бормотанье нецензурной брани, отчего головы других молящихся повернулись в ту сторону. Инквизитор не останавливаясь продолжил движение. Сквозь одних, сквозь других, сквозь третьих… Люди тем временем опустились на колени, уткнувшись лбом в пол. Быстрый рывок! В несколько прыжков Пабло преодолел сразу четыре линии. Молящиеся приняли сидячее положение. Тот, что справа косо покосился, но ничего не сказал, вернувшись к молитве. Раздался призыв имама, и вновь несколько сотен человек опустились на пол, касаясь лицами земли. Новый рывок. Удалось преодолеть пять линий, по пути наступив кому-то на ладонь. Раздалось недовольное шипенье сквозь стиснутые зубы. Пабло поморщился. Да, когда тебе наступает на руки здоровый мужик, не самое приятное ощущение. Вряд ли мужчина захочет повторения. Вернее, точно не захочет. Пабло посмотрел вправо, где через одного молящегося, застыл напарник. Тот поймал его взгляд и указал рукой вперед. Инквизитор посмотрел в указанном направлении. Еще десять рядов, и они перед своей целью. Вот только, молящиеся поднялись на ноги, затрудняя передвижение. Наверное, Хамид аз-Захир мог бы вынуть жетон Корпуса Стражей, крикнуть «Святая Инквизиция!», ой – не то – «Стража Ислама!», и ринуться вперед. Очень сомнительно, чтобы у него возникли преграды. В Католической Империи мало кто мог решиться в открытую противостоять Инквизиции. Если только совсем больные на голову еретики, которым уже нечего терять. Здесь же, в Арабском Халифате, Корпус Стражей имеет даже больший вес, чем Инквизиция в Империи. А значит, при виде жетона люди будут ниже воды, и тише травы… Или, там было по-другому? А, не важно. Смысл понятен. Почему же страж не пользуется таким преимуществом не понятно. Ладно, все равно они близко к цели.

Пабло плечом отпихнул стоящего слева мужчину и протиснулся вперед. В отличие от своих собратьев, тот не стал мириться с подобной грубостью. Инквизитор уже шагнул вперед, когда ощутил, как его тянут за плащ. С немалой силой тянут. Обернувшись, он увидел искаженное яростью лицо мужчины, одетого в просторное светло-бежевое мужское платье и серым платком на голове. Не долго раздумывая, на это попросту не было времени, Пабло заехал обиженному в живот, отчего тот согнулся пополам. Следом удар костяшками в висок. Сильный удар. Мужчина даже не успел вскрикнуть, свалившись на пол мечети без сознания. Одна проблема решена, но вот за ней сразу же выстроились с десяток других. Упавший мужчина завалился на соседа. Тому такой расклад явно не понравился, и он с негодованием на лице вскочил на ноги. За ним поднялись еще несколько молящихся, видевших все происшедшее от начала до конца.

Супер.

Ни о какой конспирации больше не может идти и речи. Хамид аз-Захир похоже подумал о том же самом. Выдернув из-за складок балахона медный жетон, он громко прокричал, не оставляя шанса на тишину тем, кто не обращал на возникшую проблему внимания и продолжал совершать намаз:

– Стража Ислама! Никому не двигаться! Стража Ислама!

Двинувшиеся было к Пабло мужчины замерли на месте, ощутимо побледнев за какую-то долю мгновения. Пабло уже не обращал на них внимания. Развернув тело, он бросился вперед к первому ряду, где находился имам. Тот, как оказалось вскочил на ноги, и испуганным взглядом наблюдал за приближением специального стража. Впрочем, наблюдал он всего пару секунд. Затем, его лицо перекосила болезненная гримаса. Очень знакомая Пабло гримаса. Такое выражение появляется на лице тех, кто понимает свою обреченность, но вместе с тем, готов оказать последнее, решительное сопротивление. Очень опасное состояние. Очень опасные люди.

Пабло не медлил ни секунды. С силой оттолкнув вставшего на ноги мужчину, инквизитор рванул вперед.

– Держи его! – крикнул он напарнику. – Не дай ему наделать глупостей!

Хамид аз-Захир все понял. Также, как и Пабло специальный страж ринулся вперед, действуя максимально жестко с возникающими на пути препятствиями. Одному заехал с ноги по лицу, второго с разбега пнул в живот, третьего… Пабло уже не видел. Вылетев на пустое пространство между первыми рядами и округлой стеной молельного зала, он бросился в погоню.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Мечеть Аль-Хулафа.

13:50.

Имам Йусуф Махди прекрасно понимал за чем именно пришел страж со своим напарником. Вернее, за кем. За ним, имамом мечети. Был ли второй тоже стражем, или принадлежал к какой-либо другой службе, не понятно. Впрочем, это не так важно. Совсем не важно. Важно другое: его партия подошла к концу. Прощайте жены, сыновья и дочери…

На бегу имам сунул руку под складки одеяния, нащупал карман, а внутри него капсулу. Рывком высунув хрупкий предмет, он поднес его ко рту. На миг рука дрогнула. Имам знал содержимое капсулы. Знал, какие мучения оно принесет. Знал, какой конец его ждет. Может, не стоит?

Может, еще есть шанс отвертеться?

Может, он просто запаниковал?

Уже вбегая в арочный проход, отделяющий зал молитв от смежных помещений, имам обернулся. Страж был метрах в шести-семи, а вот его напарник в гражданской одежде близко. Очень близко. Буквально на расстоянии вытянутой руки.

Йусуф Махди принял решение за долю мгновения…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Мечеть Аль-Хулафа.

13:51.

Пабло Красс видел, как пытающийся скрыться имам сунул руки в складки одеяния и спустя несколько секунд вынул оттуда какой-то предмет. Рука инстинктивно дернулась к спрятанному на поясе пистолету. Потом глаза передали соответствующую информацию в мозг, и рука перестала тянуться к оружию. Если имам угрожал кому-то, то только самому себе. Инквизитор увидел, как тот, вбегая под арку широкого прохода, обернулся, затравленно глядя на преследователей. Одно мгновенье зрительного контакта хватило, чтобы Пабло собрал все способности в один комок, и метнулся вперед со скоростью, недосягаемой для простого человека. Наверняка, для хлопающих глазами наблюдателей он попросту размазался в воздухе. Сейчас был на одном месте, спустя мгновение на другом.

Пабло успел вовремя. Капсула уже опустилась на язык имама. Еще мгновенье, зубы сомкнулись, разрушая стенки и выпуская яд наружу. Схватив имама за волосы, инквизитор дернул вверх, одновременно с этим суя руку в рот беглеца. Тот попытался укусить, но получил удар коленом в пах, отчего выпучил глаза, сгибаясь от волны жуткой боли. Пабло отпустил корчившегося в болезненных судорогах главу мечети, уставившись на предмет лежащий в ладони. Прозрачная миниатюрная с ноготок капсула внутри которой плескалась ядовито-голубая жидкость.

– Он наш! – рядом оказался страж, направляя дуло пистолета на пытающегося подняться на ноги имама. – Лежать на месте!

– Наш. – подтвердил Пабло, и взяв капсулу двумя пальцами встряхнул содержимое перед напарником. – А мог уже предстать перед Создателем…

– Яд? – брови Хамида поползли вверх.

– Нужна экспертиза, но думаю он самый. Во всяком случае, наш клиент пытался засунуть эту гадость себе в рот. Как думаешь, для чего?

– Хмм… – спецстраж с еще большим интересом уставился на полностью пришедшего в себя руководителя мечети. – Вам есть что скрывать, уважаемый Йусуф?

Кровь заметно отлила от лица имама. Он беспомощно посмотрел по сторонам, точно пытаясь отыскать решение сложившейся проблемы.

Спецстраж раздвинул губы в хищном оскале, отчего задержанный даже вздрогнул.

– Вижу, что есть. Хорошо. Думаю, пару ближайших часов мы проведем в наиприятнейшем задушевном разговоре. – он наклонился, приблизив свое лицо вплотную к лицу напуганного до смерти имама. – Мой вам совет, дорогой Йусуф. Начинайте говорить. И лучше, прямо сейчас!

Глава 6

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

12:34.

Отец Иезекииль сделал большой глоток и довольно улыбнулся. Маргарет всегда славилась запасами хорошего вина. Спустя семь лет ничего не изменилось. Дом на том же месте. Замок тот же самый. Вино нисколько не утратило своего качества. Где она его берет – загадка, достойная отдельного инквизиторского расследования. Впрочем, вряд ли получает от адских демонов. Он бы знал. Скорее всего имеет определенные договоренности с сильными мира сего. Ну ладно, не мира, а города. Тем не менее, вино и правда отменного качества. Инквизитор сделал еще один глоток, поставил стакан на низкий деревянный столик, стоящий между креслом и длинным диваном, и откинулся на спинку, изучающим взглядом окинув просторную гостиную. Светло-бежевые тона, – семь лет назад они имели розоватый оттенок; слева большое окно, прикрытое полупрозрачными светло-коричневыми шторами; на другой стороне от дивана, два шкафа в противоположных от друг друга сторонах, между ними полки, заставленные книгами, а посередине огромный черный экран; справа в углу горшки с зелеными растениями и цветами; в противоположном углу арочный проход, выходящий в прихожую, откуда помимо гостиной можно попасть на кухню и в просторный коридор, ведущий в другие комнаты и к лестнице на второй этаж.

Бесспорно, за семь лет дом Маргарет Нойманн изменился, однако до сих пор в нем ощущалась частичка той атмосферы, какая царила в нем семь лет назад.

Семь лет назад…

Отец Иезекииль прикрыл глаза. Он помнил те времена. Те два года работы под прикрытием, оказавшие на него сильное влияние. Ведь ошибка, совершенная в маленьком городке, название которого он уже успел позабыть, и стоящая ему звания инквизитора, являлась следствием этого самого влияния. Работа под прикрытием адский труд. Для нее требуются устойчивые ценности, неподвластный эмоциям разум, абсолютная холодность к окружающим и конечно же, определенная жестокость. Причем, не столько к объектам твоей работы, сколько к самому себе. Он не справился. Вернее, не до конца справился. Работу проделал отличную, все поставленные задачи выполнил, но вот оставались некоторые вещи, тянущиеся за ним длинным шлейфом. Одна из них, привязанность к Маргарет Нойманн. Той, которую ему удалось полюбить. Нет, не так. Не удалось – той, которую он помимо своей воли, помимо своего желания, помимо вообще всего, полюбил. Работа под прикрытием, особенно на таком уровне, какой необходимо было взять в «Возрождении Царства», подразумевала либо внедрение пары агентов, либо одного с условием подыскать пару. Конечно, можно работать в одиночку, вот только эффективность будет, как минимум в два раза ниже. Почему? Очень просто. Во-первых, доверие к одиночке в общине минимально. Нет, тебя примут если сумеешь пройти все проверки. Тебе будут улыбаться. Тебя даже вовлекут в какое-нибудь служение. Однако, если спустя определенный промежуток времени, скажем в два-три месяца ты до сих пор останешься одиночкой, община попросту станет тебя отторгать. На то она и община, что в ней неприемлемо одиночество. Есть еще вторая причина, если хочешь сделать карьеру, ты обязан быть в паре, поскольку по уставу практически всех протестантских общин, и «Возрождение Царства» тут не исключение, пасторы должны быть семейными. Инквизитор Иезекииль де Альвардо знал данные правила, потому сразу же после внедрения в общину начал подыскивать себе ту, с которой пробудет все время необходимое для решения поставленных Конгрегацией задач. А именно, полный развал псевдоцеркви. Его жертвой оказалась Маргарет Нойманн, девушка 27 лет, не так давно влившаяся в общину. Идеальный вариант. Заинтересовать Маргарет не составило особого труда. А, учитывая весьма быстрые сроки заключения браков в общине, уже через два месяца лже-Игнатий, такое имя он принял для внедрения в секту, и Маргарет стали мужем и женой. По меркам церкви «Возрождение Царства», разумеется. По меркам католической церкви такой брак само собой действительным признаваться не мог, поскольку заключался он во лжи и совсем не в нужных намерениях. Во всяком случае, с одной, его стороны. Проблемы начались спустя полгода совместной жизни. Ну, как проблемы – для него, инквизитора первого ранга, проблемы. Для Маргарет все шло своим, благословенным богом, чередом. Он же начал за собой подмечать не очень хорошие вещи. К примеру, влюбленность в псевдожену. Страшная вещь для того, кто работает под прикрытием: начать воспринимать фальшивую жизнь, как реальную. Он начал. Маргарет воспринималась, как реальная любимая жена, их отношения, как что-то настоящее и естественное, и так далее… Кураторы операции со стороны Конгрегации не видели перемен, поскольку Иезекииль их тщательно скрывал, тем не менее однажды обер-инквизитор Толедо вызвал его на разговор. Хотя проводил его не он сам, а реальный руководитель алькасара, инквизитор первого ранга Пабло Красс. Тому понадобилось всего полчаса, чтобы вывернуть его наизнанку. Встал вопрос о закрытии спецоперации, поскольку сам внедренный агент по меркам инквизиции не мог продолжать работу, а внедрять кого-то другого слишком опасно. Тогда Иезекииль сумел убедить Красса в своей способности продолжать внедрение. Тот с явным неудовольствием согласился, поставив условием постоянную еженедельную отчетность. Стало чуть легче. Он начал различать фальшивую реальность от действительности, но чувства к Маргарет никуда не делись. В итоге, уже к концу операции, за две недели до финала, Иезекииль договорился о командировке своей псевдожены. В итоге, лавина арестов прошла мимо нее. Лже-Игнатий же исчез в бесследном направлении.

И вот, спустя семь лет, он вновь находится в том самом месте, что стал для него настоящим домом, наполненным теплотой и любовью. Ведь Маргарет его и правда любила. Как и он ее, несмотря на предательство.

Откуда-то снаружи послушался шум, выведший инквизитора из довольно болезненных воспоминаний. Он прислушался. Определенно, звук автомобильного двигателя. Где-то очень близко. Скорее всего, на подъездной дорожке, ведущей ко входу в дом. Подниматься с места и проверять свое предположение Иезекииль не стал. А, зачем? Время либо подтвердит, либо опровергнет. Через несколько секунд шум двигателя стих, затем раздался хлопок дверцей, а еще спустя десяток секунд послышался звук проворачиваемого ключа в замочной скважине. Инквизитор замер в ожидании. Одновременно тревожном и весьма желанном ожидании. Вошедшая кинула ключи на полочку, после чего прошла в кухню мимо гостиной, не заметив дожидающегося ее гостя. Вскоре оттуда зазвучала тихая мелодия знакомой инквизитору еретической песни, а красивый нежный голос начал подпевать, точно попадая в ноты. Маргарет вообще всегда отличалась тем, что умела петь, в отличие от большинства протестантских исполнителей. Исключением являлись если только псевдоцеркви по линии «Светлой Пятидесятницы». Там так называемое «прославление» возвели в ранг едва ли не догмы. На кухни застучали дверцы шкафов, зазвенели тарелки – хозяйка дома собиралась обедать. Что ж, Иезекииль собирался поговорить с ней в гостиной, но чем хуже кухня? Верно, ничем. Даже лучше. Она сварит ему кофе, и они спокойно обсудят дальнейшие планы…

Ага.

Спокойно…

Ну-ну…

Поднявшись с кресла, инквизитор неслышным шагом вышел из гостиной, пересек коридор и остановился в арочном проходе, ведущем на кухню. Маргарет стояла к нему спиной, рассматривая содержимое холодильной камеры. Иезекииль сложил руки на груди, прислонился к косяку, на мгновение зажмурился, стараясь пересилить внутреннее волнение, и тихим голосом произнес:

– Привет, Марго. Долго мы не виделись, да?

Похоже, женщина что-то держала в руках, поскольку в следующую секунду раздался звон бьющегося стекла, сопровождаемый громким вскриком.

– Спокойно! – инквизитор шагнул вперед, останавливаясь с прямоугольным дубовым столом, застеленным белоснежной чистой скатертью. – Это я, Игнатий.

– Игнатий… – Маргарет рыком обернулась, делая шаг назад. Впрочем, ее спина уперлась в холодильник, и с ее позиции отступать было попросту некуда. Из кухни только один выход – через арочный проход, мимо него.

– Да, Марго. Это я. – Иезекииль успокаивающе поднял ладони. Вот только, данный жест имел обратный эффект. Хотя, может дело совсем не в жесте. Женщина побледнела. Ее губы начали мелко подрагивать, а глаза наполнились диким ужасом. Инквизитор ощутил, как неприятно закололо в области груди. Все же, не такую реакции хочешь видеть от любимого человека. От той, кого он спас от костра, вопреки всем своим внутренним принципам.

– Игнатий… – снова повторила она, еще более тихим, шелестящим шепотом. – Ты…

– Я… – вновь подтвердил Иезекииль, и беспомощно посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать подсказку, как перевести разговор в более информативное русло. Самое ужасное, их разговор слышали специалисты передвижного пункта, пересылая данные в штаб. Стыд и позор. Он, инквизитор первого ранга, не может связать двух слов. Проклятый сатана… – Марго, – Лжеигнатий откашлялся. – нам необходимо поговорить!

– Нам? – и без того широкие глаза Маргарет стали еще шире. Правда теперь в них плескался не животный страх, а дикая ярость. – Нам? Ты с ума сошел? Нет никаких «нас»! Вон из моего дома! Слышишь? – в дрогнувшем голосе послышались рыдания. – Пошел отсюда! Я не хочу тебя видеть!

Иезекииль поморщился. Началось… С другой стороны, именно эту реакцию следовало ожидать.

– Послушай…

– Не буду я тебя слушать! – Маргарет зарыдала еще сильнее, закрыв лицо ладонями. – Уходи! Слышишь? Уйди…

Иезекииль сделал все наоборот. Шагнул вперед, отодвинул стул и уселся за стол, положив руки перед собой.

– Я не уйду, Марго. Мне нужно встретиться с пастором.

Женщина перестала рыдать. Убрав ладони от лица, она в изумлении уставилась на гостя.

– Что?

– Я хочу поговорить с Себастьяном. – повторил инквизитор, спокойно смотря в обескураженное лицо псевдожены.

– Ты… ты… в своем уме?

– Более чем.

– Нет, ты… – Маргарет истерично рассмеялась, неопределенно махнув рукой. – Ты… у меня слов просто нет…

– Я не предатель. – медленно раздельно проговорил инквизитор. Вот он, первый уровень внедрения. Весьма сложного внедрения, когда тебе не верят. Даже больше того, подозревают во всех смертных грехах. Крайне редко Конгрегация решалась на подобные операции, поскольку риск потерять ценного агента был слишком велик. Здесь необходима очень тонкая, де-факто ювелирная работа. Сначала необходимо найти благодатную почву, куда можно посеять первые зерна сомнения. Потом тщательно ее удобрять, добавляя, а может и внедряя новые мысли для размышления. В обычных обстоятельствах такая операция может длиться неделями. Однако сейчас обстоятельства далеко не обычные. – Я не предатель. – повторил Иезекииль, видя на губах женщины саркастическую усмешку. – Понимаю, как все выглядит.

– Да неужели? – новый смешок. Похоже, за прошедшие семь дет Маргарет сильно изменилась, превратившись из доброй тихой ласковой девушки в злобную жестокую стерву. Ну, или он просто торопиться с выводами. Хотелось надеяться на второе.

– Правда, Марго. Я не предатель. Именно потому я стою сейчас здесь, перед тобой, и прошу устроить мне встречу с Себастьяном. Я ему все объясню.

Нового саркастического смешка не последовало. Улыбка сползла с лица Маргарет. Она задумалась, уставившись куда-то сквозь собеседника. Хороший знак. Весьма хороший. Стадию отторжения прошли, теперь главное ничего не испортить.

Спустя минуту, женщина чуть прищурилась, и спросила:

– Почему сейчас Игнатий? Почему спустя семь лет?

Ожидаемый вопрос, на который имелся заранее подготовленный ответ. И не просто слова, а в случае необходимости их легко можно было подтвердить фактами.

– Я был в тюрьме.

– Ты? В тюрьме? – она ему явно не поверила. Ну да, он бы тоже не поверил.

– Да. – Иезекииль с легкостью выдержал испытующий взгляд Маргарет. И не такого за годы службы видел. – Больше года меня держали в инквизитории. Затем отправили на монастырские рудники.

– Правда? – недоверие так и сквозило в голосе женщины. – Почему же ты сейчас здесь?

Инквизитор чуть улыбнулся, пожав плечами. Его ответ наверняка ее удивит. А, может даже напугает. Вот только, самая успешная ложь та, в которой присутствует немалая доля правды. А, лучше – большая. В его случае говорить правду сложно, но вот никто не запрещает перерабатывать данные, выдавая их за ту действительность, в которую легко будет поверить.

– Меня отпустили.

– Отпустили… – тихо повторила Маргарет, делая еще один шаг назад. Вернее, попыталась сделать. Ее спина уперлась в холодную белую дверцу холодильной камеры. – Оттуда просто так не отпускают…

– Не отпускают. – подтвердил Иезекииль, полностью вступая в роль Игнатия. Виновато опустил глаза, чуть ссутулился, точно под тяжким грузом вины. – И меня не просто так отпустили…

– То есть…

– Я раскаялся, приступил к исповеди и принял католическую Евхаристию…

– Но…

– Я сделал это ради того, чтобы вернуться к тебе! – Иезекииль подался вперед, внимательно наблюдая за реакцией Маргарет. Она осталась стоять на месте. Не отшатнулась, как сделала бы это еще минуту назад. Отлично. – Да, я пошел на предательство и понимаю, насколько это тяжкий грех! Я готов пасть на колени, моля Иисуса о прощении. Готов умолять общину о прощении. Вот только, я пошел на предательство спустя пять лет после ареста. После пыток. После тяжкого труда на рудниках! Я пошел на предательство тогда, когда общине уже ничего не угрожало! Слышишь? Да, на исповеди я назвал несколько имен. Но то были те, кто уже сидит, либо уже казнен. Никто из тех, кто остался на свободе не пострадал! Ты можешь проверить! Пять лет назад у вас произвели аресты? Уверен, что нет!

– И все же… – Маргарет печально покачала головой. – ты оказался предателем…

– Да! – раз входим полностью в образ Игнатия, необходимо соответствовать его реакции. Иезекииль вскочил на ноги, и ударил кулаком по столу. Маргарет испуганно вздрогнула. – Ты будешь меня осуждать? Вспомни Христа! Он блудницу не стал осуждать! А может Он предъявил Петру за отречение? Предъявил? Скажи мне, Маргарет! Что Он сказал Петру? Сколько раз Он напомнил апостолу о предательстве? Сколько? Ну? Чего молчишь? Ответь мне!

– Ноль… – слова прозвучали на грани слышимости.

Лжеигнатий успокоился и сел обратно на стул. Так, как бы дальше поступил тот образ, семилетней давности? Наверняка бы изменился. Хорошо. Никаких проблем.

– Прости меня, Марго. Просто больно слышать слова осуждения от любимого человека…

Маргарет вздрогнула. Точно от удара электрическим током. И Иезекииль прекрасно знал, из-за чего. Ему совсем не хотелось играться чувствами женщины, которую он и правда любил, но инквизиторский долг куда выше его собственных желаний.

– Да, Марго. Ты не ослышалась. Я конечно же по-прежнему тебя люблю. Ничего не изменилось. Да и как могло измениться? Находясь в застенках инквизитория, лишь мысли о тебе давали мне силы выжить. Понимаю, правильно сказать: помогал Христос, и Его любовь. Но… – Лжеигнатий грустно вздохнул. – Это не так. Вернее, не совсем так. Именно ты, твой образ, твоя любовь помогали мне пережить пытки, а затем шесть лет рудниковых работ в нечеловеческих условиях. Да, я своими действиями предал Христа. Хотя… Я думаю, Он все понимает. Он понимает, что мое предательство было фиктивным и я пошел на него только ради того, чтобы оказаться здесь, рядом с тобой. – новый тяжелый вздох. Она должна видеть, как ему тяжело. Как он страдает. Эти чувства помогут ей уверовать в его рассказ. – Ладно… – Иезекииль резко выпрямился. – Здесь я по-другому поводу. Надеюсь у нас еще будет время для разговоров… Будут же, Маргарет?

Маргарет опустила голову. По ее щекам текли слезы. В сердце Иезекииля защемило, но усилием воли он отогнал жалостливые чувства. Ненавидеть себя, проклинать себя можно будет потом. Сейчас же важно помнить, ради чего он идет на обман любимого человека – ради Церкви. Ради Христа. Настоящего Христа, а не того, кому поклоняются еретики. Ради спасения жизни представителя Халифата, чьей жизни угрожают сектанты.

– Я не знаю, Игнатий… – тихо, сквозь слезы проговорила женщина. – Все так изменилось…

– Ладно. Скажи мне одно: ты устроишь мне встречу с пастором? Я хочу с ним поговорить, и затем, с его разрешения предстать перед церковью и попросить у всех прощения…

Маргарет тыльной стороной ладони вытерла слезы и кивнула.

– Я поговорю, Игнатий. Оставь мне свой номер телефона. Если пастор согласиться, тебе поступит время и место встречи…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

12:58.

– Есть результаты? – Маноло хмуро взглянул на вошедшего в кабинет Диего Жезуса, возглавлявшего в подразделении отдел внешнего наблюдения.

Кабинет обер-инквизитора располагался в дальнем конце шестого этажа, являясь по сути капитанской кабиной, откуда можно было просматривать всю палубу подразделения. В отличии от большинства подобных кабинетов, стенки не были прозрачными. Вернее, не все стенки. Только одна, выходящая прямо на зал КТП. Через нее просматривались, как рабочие ряды, так и командный пункт, являющийся рабочим местом руководителя подразделения, и его главных помощников. Остальные же три стены были окрашены в однотонный черный цвет, не пропуская через себя и малейшей частички света.

– Только получил, и сразу к вам. – Диего положил на стол бумажную распечатку, пододвинув ее к начальнику. Обер-инквизитор скривился и отрицательно мотнул головой.

– Нет у меня на это времени. Краткий доклад, после чего я приму решение.

– Хорошо. – руководитель отдела внешнего наблюдения забрал результаты. – Мои специалисты провели анализ голоса Маргарет Нойманн. Особенно нас интересовали те фразы, касающиеся ее потенциального контакта с пастором. В некоторых местах итог неоднозначный. Слишком маленький разрыв, чтобы мы могли вынести какое-то решение. Но вот, касаемо ее доверия к словам нашего агента. Программа показала вероятность 82 процента, то есть весьма высокий результат, недоверия. Следовательно, можно сделать однозначный вывод, что Маргарет не поверила в историю Игнатия. Дальше уже работа аналитиков. Тем не менее, думаю все итак очевидно. Раз она не поверила, то сообщит о своих сомнениях Себастьяну. Тот, либо проигнорирует попытку выйти на контакт, либо подготовит ловушку. Ни тот, ни другой результат нас устраивать не может.

– Спасибо! – кивнул Маноло и нажал кнопку на клавиатуре. – Иезекииль, ты слышал?

Из динамиков установленных на столе колонок послышался знакомый голос инквизитора.

– Слышал.

– Что скажешь? Готов продолжить игру, или лучше применить силовой вариант?

Повисла пауза. Тяжелая пауза. Когда решаются настолько определяющие дальнейшие события вопросы, глупо торопиться с решением. Никто из инквизиторов глупым не был по определению. Вот, Иезекииль и не торопился. Наконец, спустя долгую минуту, он ответил:

– Я продолжу. Уверен, что Себастьян выйдет на контакт. Не может не выйти.

– Старые счеты? – Маноло слегка поморщился.

– Они самые.

– Тогда есть риск ловушки.

– Есть. – спокойным голосом согласился инквизитор. – В нашей службе риска больше, чем кислорода. Я справлюсь.

Теперь уже задумался обер-инквизитор. Одним словом, он бы мог изменить ход операции. Отозвать отца Иезекииля, к примеру. Доставить Маргарет в инквизиторий, где устроить допрос с использованием спецметодов. Устроить тотальную облаву в Ахене, в конце концов. И все же, каждый из этих вариантов не имел в себе той гарантии, как в случае с проникновением агента. Потому Маноло спустя несколько секунд недовольно тряхнул головой, и озвучил свое согласие.

– Хорошо. Продолжаем внедрение. Будь на связи, как поступит сообщение. Я свяжусь с инквизиторием Ахена. Пора поставить братьев в известность о проводимой на их территории спецоперации. Они наверняка начнут строить из себя обиженных девок, но думаю, спину все равно прикроют. И да поможет нам Бог, отец Иезекииль…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Замок Праведного Халифа Абу-Бакра – штаб-квартира местного отделения КСИ.

14:34.

– Хочешь посмотреть на те мучения, какие тебя ждут если нам не понравятся твои ответы? – специальный страж Хамид аз-Захир мягко улыбнулся сильно потеющему имаму. Тот улыбки почему-то не заценил, и побледнел еще сильнее. Хотя, в данном случае, скорее посерел.

Они находились во внутреннем дворе замка, представляющий собой правильный прямоугольник с четырьмя пятиэтажными башнями на углах и десятиэтажным донжоном посередине, собственно и являющийся штаб-квартирой. В башнях же располагались смежные службы, и тюремные камеры.

Пабло внимательно наблюдал за работой своего напарника. Ничего нового, на самом деле. Методы примерно те же, что и у Инквизиции. Кнут, пряник и снова кнут. Впрочем, пока Хамид ограничивался лишь словесными угрозами, уговаривая арестанта начать сотрудничать.

– Пойдем, я тебе покажу! – спецстраж толкнул арестанта в спину.

Пабло двинулся за ними. Как и молчаливый охранник, сопровождающий их по штаб-квартире почти от самого входа. Помощь, если вдруг заключенный начнет показывать характер. Или… Или он тут совсем по другой причине? Может, защищать Хамида от пришлого инквизитора? Нет, вряд ли. В поездке к мечети их никто не сопровождал, а уж если бы Пабло вздумалось напасть на стража, то куда целесообразней это было сделать как раз там, а не здесь, в отделении КСИ, кишащем стражами, агентами и охранниками. Так что, охранник здесь на всякий случай. В помощь, так сказать. Хотя сомнительно, что она может потребоваться. Все же, страж и инквизитор могут самостоятельно справиться с имамом. И не с одним, а с десятком таких.

Перейдя внутренний двор наискось, они остановились у небольшой каменной пристройки с решетчатыми воротами. Имам даже не успел сообразить, как Хамид толкнул его к проходу. Йусуф налетел на преграду, охнув от боли. Стараясь удержаться на ногах, он ухватился за металлические прутья. Откуда-то из глубины утонувшего во мраке помещения раздался недовольный рык. В следующую секунду на ворота бросилось три огромных собаки, больше походивших матерых волков, только с огненно-рыжей шерстью. Хищный оскал, свисающая слюна, горящие убийственным светом красные глаза – даже Пабло с трудом сдержал себя от шага назад. Инстинктивного шага. Имам так и вовсе, взвизгнул тоненьким женским голосом, подпрыгнул вверх, едва ли, не ударившись о козырек пристройки, и метнулся назад, громко вопя от ужаса. К слову, собачий лай перекрывал его крики. К трем собакам… – а собаки ли это? – пристроились еще две особи. Они яростно бросались на железные прутья ворот, скаля свои зубы в хищной улыбке.

Пабло поморщился и отступил назад, хватая за шиворот пробегающего мимо имама. Тот попытался вырваться, дико вращая глазами. Пришлось врезать тыльной стороной ладони по лицу. Не сильно, однако из носа, скособоченного набок, потекли кровавые струйки. Имам охнул, замер и поднес руки к сломанному носу. Страж тем временем одним своим словом сумел успокоить разбушевавшихся хищников. Во внутреннем дворе замка повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь стонами арестанта, да далеким воем сирены спецмашины.

– Если ты не скажешь нам то, что мы хотим знать, станешь их соседом. – медленно проговорил Хамид аз-Захир, указывая рукой в сторону клетки. – Ты меня понимаешь?

Имам отнял руки от окровавленного носа и кивнул.

– Понимаю… – хрипло проговорил руководитель мечети, с ужасом косясь на железные ворота, сдерживающих обитающих внутри пристройки чудовищ.

– Хорошо. – спецстраж удовлетворенно кивнул и глянул на Пабло.

Инквизитор правильно расценил взгляд напарника, склонил голову чуть набок, холодным оценивающим взглядом впился в лицо имама, и задал вопрос:

– Так, что именно искал Ибрахим ибн Масуд?

Глава 7

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

17:08.

– Автомобиль агента движется по Хайлига-Йозеф. Скорость пятьдесят километров в час. – доложил один из специалистов отдела спутникового сопровождения, задействованный в спецоперации.

Елена Ди Лоренцо ничего не ответила, неотрывно глядя на большой монитор, установленный в центре сектора, где спутник передавал сигнал маячка, закрепленного на теле инквизитора. Большая красная пульсирующая точка двигалась по узкой полосе, означавшей ту самую улицу, о которой сообщил ее сотрудник.

Елена подняла руку с пультом и нажала на минус, уменьшая масштаб изображения. Несколько таких нажатий, и точка стала совсем небольшой. Зато на карте появился флажок, означающий финиш. То место, куда согласно полученному сообщению, должен был двигаться Иезекииль. Он же, Игнатий Столтенберг – бывший член общины «Возрождение Царства», исчезнувший при рейде инквизиции, семь лет назад. Возможно предатель, а возможно потерпевший. В общем, весьма рискованный ход со стороны инквизитора соваться в логово к хищникам, которые спокойно сожрут, даже не заметив. Лично Елена бы так не смогла. Впрочем, она и не инквизитор. Те подходят специальную психологическую подготовку, делая организм менее восприимчивым к стрессовым ситуациям, что позволяет сохранить разум холодным даже в самых диких обстоятельствах.

Елена нажала еще одну кнопку. На экране появилась белая полоса, ведущая к финишу. Внизу замигала надпись, определяющая расстояние и время прибытия. Оказалось, чуть больше двух километров и около пяти минут, с учетом дорожного движения. Местом встречи обозначили парковку. Местные спецгруппы инквизитория Ахена уже оцепили площадку. Нет, не в открытую конечно же. Все прекрасно понимали – не они одни ведут наблюдение за парковкой. Наверняка там присутствуют наблюдатели от секты, оценивающие обстановку. Если же засветить группу захвата, отцу Иезекиилю автоматически подписывается смертный приговор. Стража инквизиции, совместно с боевыми подразделениями службы Имперской Безопасности сработали тихо, расставив группы за несколько кварталов от места встречи. Да, они посадили снайперов в квартиры, находящиеся в непосредственной близи от парковки – для большей страховки, так сказать. Вдруг сектантам взбредет в голову сразу же после появления инквизитора выстрелить «предателю» в голову. А, что? Разве настолько невероятный сценарий? Ни разу. Аналитики поставили его в первую пятерку возможных развитий событий. Потому в двух многоэтажках, расположенных как раз напротив парковки, засели снайпера. В случае малейшей угрозы жизни инквизитора, они откроют огонь. Самое главное, не вспугнуть сектантов. Иначе, все усилия плюс затраченные ресурсы окажутся напрасными. В Цитадели будут крайне недовольны, отчего устроят руководству инквизитория разнос. Те устроят разнос им, кураторам. А кураторы своим подчиненным. Возможно кто-то лишиться своего места в КТП.

Елена недовольно скривилась – этим «кто-то», вполне может быть она, учитывая долю участия в планировании и реализации спецоперации. Если хочешь удержать свое место, лучше быть тише воды и ниже травы, но Елена так не могла. Она женщина, и карьерный рост возможен только в том случае, если будешь в него вгрызаться зубами. Во всех остальных случаях, максимум мечтаний – должность старшего специалиста, имеющего ненамного больше полномочий в сравнении с обычным спецом. Елена же, уже куратор не самого маленького отдела, входя в команду помощников главы КТП Рима. Очень высокая должность для женщины, по меркам Католической Империи. Однако Елена хотела забраться еще выше. И она, приложит все усилия, перегрызет сотню глоток если потребуется, подставит еще столько же коллег, но добьется своего.

– … изменил курс! – в бушующий мысленный поток ворвался встревоженный крик сотрудника. Елена моргнула, прогоняя красочные образы ее продвижения по карьерной лестнице, вплоть до… Она и сама не знала границы своих амбиций. Все почему? Потому что, если поставишь границы, движение замедлиться в разы. В ее же случае, случае женщины в патриархальном обществе, это равносильно гибели.

– Агент свернул на Зониге-штрассе. Совсем в противоположную сторону, от финиша!

Елена вгляделась в экран, где спутник продолжал показывать движение закрепленного маячка. Действительно, вместо того, чтобы продолжать движение вперед, отец Иезекииль свернул налево, теперь двигаясь перпендикулярно направлению запланированного места встречи.

Нехорошее, очень нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Куратор сорвалась с места, бегом направившись в сектор внешнего наблюдения. Уж они-то должны знать, какого демона происходит. По крайней мере, хотелось на это надеяться…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

Зониге-штрассе.

17:13.

Альфред Бербок пытался унять внутреннее волнение, однако у него это плохо получалось. Вот сидящий рядом напарник выглядел спокойным, как скульптура Педро в центре города. Такой же холодный, такой же неподвижный. Он же, Альфред, так не мог. Когда события начинали выбиваться из заранее оговоренного плана, места для спокойствия не оставалось. Может, именно поэтому он не сумел пройти испытания для ускоренного обучения на инквизитора? Может. Впрочем, Альфред не сильно расстраивался. Он и сам прекрасно осознавал свою неготовность. Вот, его напарник – Роберт Шмидт наверняка бы сумел стать инквизитором. При наличии желания, разумеется. А вот оно у него, как раз-таки напрочь отсутствовало. Несправедливость какая-то получается. Тем, кто хочет – не дано. Тем, кому дано – не хотят. Наверняка, происки сатаны. Он ведь – явный враг человека, Церкви и Христа.

Альфред вывернул руль, обгоняя медленно тащащийся грузовичок, стараясь не упустить серый автомобиль инквизитора.

– Может, попытаешься еще раз? – не поворачивая головы, предложил он напарнику.

Тот меланхолично пожал плечами и взялся за рацию.

– Альфа, отзовитесь! Альфа, почему изменили курс? Альфа, прошу выйти на связь!

Молчание.

Только тихое шипенье, да треск статистических помехов. Инквизитор не выходил на связь. Плохо дело. Очень плохо. Альфред умел чувствовать подвох. Сейчас же, вся внутренность кричала именно о нем. Раз инквизитор изменил курс, да еще перестал выходить на связь, дело запахло говнецом.

Шипенье прекратилось, и из рации донесся мужской голос. Не инквизитора. Начальство изволило интересоваться.

– Бета, это Мама. Вы видите Альфу?

– Бета Маме. Да, следуем за ним.

– Почему Альфа сбилась с курса?

– Нет связи с Альфой.

– Повторите?

– Альфа не отвечает на наши запросы. Возможно включен режим полной тишины. Причину не знаем.

Затяжная пауза. Тихое шипенье, хрип помех…

– Вас поняли. Продолжайте движение. Не упускайте Альфу из виду. Короткий доклад каждую минуту.

– Вас понял, Мама. Продолжаем движение.

– Конец связи.

В салоне вновь воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гуденьем двигателя, да привычным шумом за окном. Обманчивая тишина. Уж Альфред знал это наверняка…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

17:16.

Отец Иезекииль не удивился, когда на телефон пришло новое сообщение, меняющее его маршрут. Нечто подобное он ожидал. Сам бы так поступил. Если не доверяешь человеку, следует дать обманку, с помощью которой можно проверить. В случае прохождения первого уровня благонадежности, можно приступить к следующим. Как только поступил новый адрес, инквизитор выключил рацию, а наушник выкинул в окно. В штабе его действия наверняка не поймут. Не страшно. По голове всегда успеет получить, но вот подпускать агентов близко к реальному месту встречи он не собирался. Слишком рискованно. Один косяк, и его жизнь окажется даже не на волоске от смерти. Стоит только сектантам заподозрить его в двойной игре, они не раздумываясь убьют. Стоит только заподозрить… Смешно. Он итак на подозрении. И впереди еще не одна проверка. Потому – режим полной тишины. Он сам выйдет на связь, когда посчитает это нужным.

Остановившись на перекрестке, инквизитор посмотрел на экран навигатора. Оставалось свернуть направо, проехать двести метров, и он на месте. Месте, где вполне возможно ему попросту вышибут мозги. Месте, где может закончиться его жизнь. Месте, куда он может не ехать. Нужно лишь проехать прямо, или свернуть налево, или свернуть направо, но проехать мимо адреса.

Загорелся зеленый свет, и Иезекииль крутанул руль. Направо. Туда, куда указали в сообщении. Слева плотно к друг другу прилегали трех-пятиэтажные дома, справа почти тоже самое. Те же многоэтажки, перемежающиеся с магазинчиками, трактирами, да торговыми лавками, занимающих в большинстве случаев первые этажи жилых домов.

Указанный адрес не относился ни к одной из вышеуказанных категорий. Не многоэтажный дом, не отдельно стоящий магазин, не трактир – вытянутое одноэтажное здание с большими подъемными воротами. Либо гаражный, либо складской комплекс. Учитывая наличие трех таких ворот, инквизитор ставил на первый вариант. Хотя… – какая разница, гараж или склад – убить при очень большом желании можно хоть в исповедальни, надев одеяния священнослужителя.

Иезекииль завернул на подъездную бетонную дорожку перед крайними воротами и замер в ожидании. В зеркало заднего вида он видел, как мимо проехал черный внедорожник. В нем, как он знал, находились агенты местного отделения Конгрегации. Хорошо хоть хватило ума не задерживаться, а продолжить движение на той же скорости. И на том спасибо, что называется.

Долго ждать не пришлось. Белые ворота начали медленно подниматься вверх, освобождая проезд. Момент истины? Нет, он наступит чуть позже.

Иезекииль сжал рулевое колесо, до боли в глазах всматриваясь в полумрак гаражного помещения. Удалось разглядеть лишь очертания внедорожников, стеллажи и одного человека, стоящего неподалеку от ворот. Последний шанс отступить. Последний шанс выбрать безопасность вместо безумного риска.

Так, что ты выберешь, инквизитор?

Иезекииль не раздумывал ни секунды. Вдавил педаль газа в пол, отчего автомобиль бросило вперед. Въехав по бетонному пандусу наверх, он снизил скорость, погружаясь в полумрак гаража. Свет фар выхватил из темноты те самые внедорожник, стеллаж с запчастями, полуразобранный грузовик, и стоящих в дальнем конце людей. Их было пятеро: двух из них Иезекииль знал лично – пастор Генри, заместитель Себастьяна и пастор Карл, являющийся де-факто никаким не пастором, а руководителем службы безопасности «Возрождения Царства», лица остальных троих показались незнакомыми.

Карл Швайгер махнул рукой – не в приветственном жесте, нет – указал место, где следует припарковаться. Иезекииль послушно крутанул руль, объезжая длинный металлический стол и остановил машину прямо перед ожидающими. Вперед тут же вышел незнакомый мужчина с продолговатым предметом в руках, напоминающим дубинку.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

17:20.

– Мы видим его? Видим? – обер-инквизитор Рима нервно прошелся вправо, потом влево, всматриваясь в десятки выстроенных в одну линию мониторов. Где-то отображались графики, где-то трансляция с камер видеонаблюдения, где-то спутниковые данные. Объединяло их одно: отсутствие автомобиля агента.

– Видим сигнал! – доложила Елена Ди Лоренцо, указав рукой на предпоследний справа экран, где виднелась замершая на одном месте красная пульсирующая точка.

– А, камеры, установленные на автомобили?

– Картинки нет. – покачала головой Елена.

– Дьявол! – обер-инквизитор нервно хлопнул себя по бедру. – Дьявол!

Операция с самого начала пошла не по плану. Сначала перемена курса, потом режим тишины со стороны агента, теперь вот, нулевая видимость. Остается лишь уповать на сигнал спутника. Но, где гарантия, что он не решит вдруг пропасть?

Мысль только промелькнула в голове руководителя Римского отделения Конгрегации, как красная точка моргнула и исчезла с экрана, оставив за собой ровную светлую поверхность. Стоящая рядом с Маноло Елена издала шипящий звук, точно ей на ногу вылили кипяток. Обер-инквизитор ничего не сказал. Просто продолжал смотреть на опустевший экран.

Теперь они полностью ослепли, не видя, и не слыша агента. Кажется, кто-то оказался куда хитрей инквизиции. Еще большой вопрос, жив ли Иезекииль, или уже является бездыханным трупом?

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

Гаражный комплекс.

17:20.

Вперед вышел незнакомый мужчина с продолговатым предметом в руках, напоминающим дубинку. Вот только, никакая то была не дубинка. Зеленые полосы светодиодов и громкий писк не оставляли никаких сомнений – в руках мужчины аппарат, проверяющий наличие отслеживающих, или прослушивающих устройств. И, если машина чиста, то вот сам он…

– Выходи! – мужчина хлопнул ладонью по капоту автомобиля.

Иезекииль не пошевелился, пальцами лихорадочно ремень брюк, куда впаяли крохотный маячок слежения. Настолько крохотный, что сейчас инквизитор не мог его нащупать.

Сбоку раздался писк проверяющего устройства. Мужчина прошелся вдоль правой стороны, прислонив его к корпусу.

– Ты че застыл, урод? – вперед вышел второй незнакомый Иезекиилю мужчина: начисто выбритая голова, на правой щеке вытатуированный змей. Инквизитор на мгновение даже застыл, разинув рот в изумлении. Нанесение изображений на кожу запрещалось в церкви, и тут между католиками и еретиками не имелось расхождений. Протестантские общины строго следили за соблюдением данного правило. А тут: не просто татуировка, а изображение змея, являющегося прообразом сатаны!

– Чего рот разинул? – татуированный стукнул кулаком по капоту, обходя автомобиль. – Давай, пошевеливайся! Не тяни резину!

Продолжая теребить ремень, Иезекииль взглянул на застывшие впереди фигуры. Глаза заместителя старшего пастора скрывали солнцезащитные очки – и это при царящем в гараже полумраке. Однако, инквизитор не сомневался: тот пристально за ним наблюдает. Как стоящий рядом с ним Карл, чьи холодные глаза неотрывно следили за его действиями.

– Эй! – татуированный оказался рядом с дверцей, дергая ее за ручку. Безрезультатно, поскольку дверь Иезекииль предварительно заблокировал. – Я тебе сейчас башку прострелю! – мужчина направил на стекло пистолет.

Плохо дело.

Очень плохо.

В отчаянном жесте, инквизитор дернул за пряжку. Наконец! Пальцы нащупали миниатюрный чип. Вырвав его из-под скрепляющего шва, Иезекииль нагнулся, сунув его себе в рот. Подозрительное телодвижение, но иных вариантов попросту не имелось.

– Голову подними, урод! – взревел татуированный, стукнув дулом пистолета по стеклу. – Руки так, чтоб я видел!

Инквизитор выполнил все указания: сел ровно на сиденья, а ладони поднял вверх.

– Выходи! И, без выкрутасов! Почую дерьмо, пристрелю, как собаку, понял?

– Ага. Как тут не понять… – Иезекииль нажал кнопку, снимая блокировку и потянул за ручку, одновременно раскусывая положенный в рот маячок.

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

Возле гаражного комплекса.

17:21.

– Мама, у нас нет зрительного контакта с Альфой! – отрапортовал напарник Альфреда.

Сам Альфред со скучающим видом смотрел в окно, на расположенный в трех десятках метрах гаражный комплекс, где пару минут назад скрылся объект их наблюдения. Вселенская тоска на лице была деланной. На самом деле, внутри все бурлило от переполняющих эмоций. Тут был и страх, и волнение, и ненормальная радость, и дрожь, и… – много еще чего. Происходило нечто выходящее из общего ряда, а он к этому пусть и косвенным образом, но причастен.

Впрочем, следующие слова напарника, развеяли иллюзорную картинку, швырнув в холодную реальность.

– Мама, мы можем начать штурм. В доступной готовности на радаре вижу еще четыре группы. Уверен, мы справимся с задачей.

Альфред едва не взвыл, схватив напарника за руку. Тот отшатнулся и недоуменно вскинул брови.

– Ты с ума сошел? – зашипел Альфред.

Его напарник похоже даже не понял причину возмущения, продолжая таращиться широко раскрытыми глазами.

– Зачем нарываешься на неприятности? – пояснил ее Альфред. – Оно тебе надо?

– Там инквизитор. – холодно сообщил Роберт, кривя лицо в неприязненной гримасе.

Ну да, он-то Альфред новичок, а напарник бывалый ветеран. Правда, данное обстоятельство нисколько не меняет дела. Умирать понапрасну ему не хотелось. Особенно ради пришлых чужаков. А, испанский инквизитор был никем иным, как пришлым, и чужаком. Вслух Альфред сказал другое:

– Знаю. Однако, мы можем все испортить.

– Чем?

– Если полезем туда, они просто убьют инквизитора. Хочешь быть причастным к его смерти? Лично я – нет.

– Он может уже мертв…

– Может. А, может и нет.

– Да ты просто струсил… – губы напарника вновь исказила кривая неприязненная усмешка.

Альфреду захотелось дать ему в морду. Причем, от души. Да, струсил. И что такого? Он родился, вырос, и живет в Ахене. В нем кровь германцев. Кровь вольных людей, а не рабов Империи, коими они сейчас являются. Умирать за испанца? Упаси Господь. Даже если бы там был Папа, а не инквизитор, он бы развернулся и зашагал прочь, предпочтя забыть об увиденном. Кроме того, есть еще одно обстоятельство. Надо признать, весьма немаловажное. А именно, его членство в «Возрождении Царства». Да-да. Большой успех. Будучи уже шесть лет, как в составе общины, он сумел закончить обучение в Академии, пройти все экзамены, все проверки, в том числе на лояльность к Папе и верность Церкви, и теперь является стажером-инквизитором. Полгода испытательного срока, после чего ему дадут третий ранг. Если конечно он за это время не накосячет. Альфред косячить не собирался, а потому пришлось сдержать первый порыв, двинуть напарника, инквизитора второго ранга в лицо.

– Я не испугался. – медленно проговорил он, стараясь придать голосу максимальную твердость. Всем известно, с твердостью приходит убедительность. – Я не хочу допускать ошибок, и…

Договорить Альфред не успел. Раздалось громкое шипенье рации, сопровождаемое треском помех. Сквозь них прорвался командирский голос:

– Мама вызывает Бету.

– Бета на связи. – тут же отозвался Роберт, все время держащий рацию в руках.

– Продолжайте наблюдение. Никаких вылазок. Никаких действий без команды, или согласований с командирским пунктом. Как поняли?

– Вас понял, Мама. Продолжаем наблюдение.

– Конец связи.

Роберт поставил рацию в специальное гнездо, расположенное на приборной панели, и недовольно скривился, уставившись на далекий гаражный комплекс. Он так надеялся на активные действия. Служба в Ахене была довольно скучной. Редкие рейды по общинам еретиков, где инквизиторов ниже первого ранга держали на задних ролях, допросы, проповеди, – и, заново по тому же кругу. Поначалу весьма интересно, но спустя три десятка лет беспрерывной службы, начинает от всего тошнить. Хочется разнообразия. Ага. Даже сегодня не дали встряхнуться. Снова сидеть в ожидании, считая пролетавших мимо машины мух… Похоже, в самое ближайшее время, даже может завтра, стоит попросить обер-инквизитора об отставке… Надоело все… Ох, как надоело! Увлекшись мрачными мыслями, Роберт не обратил внимания на торжествующий, даже злорадный взгляд напарника…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

Гаражный комплекс.

17:22.

– Ага. Как тут не понять… – Иезекииль нажал кнопку, снимая блокировку и потянул за ручку, одновременно раскусывая положенный в рот маячок. Раздался хруст, свидетельствующий о безвременной кончине устройства слежения. Ладно, зато теперь можно не опасаться проверки. Во всяком случае, этой проверки.

Татуированный отступил в сторону, давая возможность выбраться наружу.

Тем временем, мужчина со сканером закончил свою работу, отошел от автомобиля и кивнул замершему в неподвижности начальству.

– Чисто!

Главный помощник старшего пастора ткнул пальцем в Иезекииля.

– Его проверь.

Мужчина повернулся, в два шага оказываясь возле инквизитора.

– Руки в стороны! – прорычал стоящий позади татуированный, ткнув пистолетом в спину.

Иезекииль возмущаться не стал. Не то время. Не то место. Не те обстоятельства. Просто развел руки в стороны, как того попросили. Незачем лишний раз нервировать вооруженного человека.

Мужчина с аппаратом в виде дубинки умело прошелся, начиная снизу, и заканчивая головой. Интересно, он действительно думал, что гость явился с вживленным в череп маячком? Ну да, мало ли… Чего не придумают люди ради шпионажа. Прошедший снизу до верху аппарат не издал тревожного сигнала. Стабильный равномерный звук, и греющий душу зеленый цвет светодиодов.

– Чисто! – отрапортовал проверяющий.

Заместитель старшего пастора махнул рукой, подзывая Иезекииля к себе. Стоящий сзади татуированный толкнул его в спину, прорычав над самым ухом:

– Пошел!

Наверное, можно было развернуться, да отправить конвоира в долгий, быть может бесконечный нокаут, вот только как это скажется на дальнейших отношениях с «Возрождением Царства», предсказать крайне сложно. Потому инквизитор сдержался. С трудом сдержался.

– Зачем ты здесь? – холодно поинтересовался пастор Генри, по- прежнему пряча глаза за темными стеклами солнцезащитных очков.

– Хочу вернуться в общину. – отсутствие зрительного контакта нервировало, однако ни внешним видом, ни голосом, Иезекииль не выдал внутреннего напряжения.

Лицо пастора также ничего не выражало. Остался ли он доволен ответом, или нет – неясно. Скорее всего, нет, поскольку повторно задал тот же вопрос.

– Зачем?

– Церковь «Возрождение Царства», единственная истинная Христова Церковь на грешной планете. К тому же, она является моим домом. Ради нее я прошел через пытки, тюрьму и рудники. Я хочу вернуться в свою семью.

Лицо пастора так и осталось неподвижной маской. Какое-то время он продолжал смотреть на стоящего перед ним инквизитора сквозь черные стекла очков – Иезекииль ощущал его тяжелый взгляд – затем едва заметно кивнул.

Инквизитор решил, что кивок относится к нему, а когда спиной почувствовал движение позади было уже поздно. Он начал движение в сторону, но в следующее мгновенье череп разорвала дикая боль и мир перед глазами резко ухнул в черную беспросветную пропасть.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

17:45.

Маноло расхаживал взад-вперед по командному пункту, бросая мрачный взгляд то на своих подчиненных, то на широкий экран планшета, закрепленного на специальную подставку. Прошло уже больше двадцати минут с момента потери сигнала Иезекииля, а никаких изменений не произошло. Во всяком случае, видимых изменений. Время шло, а играло оно никак не в их пользу. Необходимо принять решение. Либо штурмовать гаражный комплекс, либо отступить сохраняя инкогнито инквизитора. Только бы знать в каком он состоянии. И вообще, жив ли еще…

Перестав нервно расхаживать по площадке командного пункта, расположенного на уровень выше основного зала, обер-инквизитор Рима с тяжелым вздохом плюхнулся в кресло. Картинка на экране планшета не изменилась. Трое сохраняющих полную неподвижность ворот гаража.

– Твои рекомендации, Луис? – Маноло посмотрел на сидящего в противоположном конце стола, руководителя КТП. Его лицо тут же помрачнело.

– Сложно сказать, сир. Любое принятое решение может оказаться неверным, из-за отсутствия информации. Мы одинаково рискуем и в одном, и в другом случае.

– О риске мне известно! – обер-инквизитор раздраженно махнул рукой. – Я ведь спрашиваю о другом.

– Хотите знать, как я бы поступил?

– Именно.

– Отдал бы приказ взять штурмом гаражный комплекс.

– Даже рискуя подставить нашего агента?

– Да. При полном отсутствии контакта, мы должны исходить из того, что он мертв. А значит, иного выхода, чем силовой захват, у нас не остается.

– Ладно… – Маноло медленно кивнул, переведя взгляд на экран планшета.

Надежда на изменения?

Возможно.

Хм, надежда…

Ну-ну…

К глубокому сожалению, она в очередной раз показала неприличный жест.

Обер-инквизитор нажал на приборной панели стола специальную кнопку, выводящую на связь с оперативными группами на местах.

– Папа, это Мама. – под Папой проходил командный пункт наземных сил в Ахене. – Мы готовы к штурму?

Ответ пришел незамедлительно.

– Мама, это Папа. Подтверждаю готовность.

Ну да, разе мог ответ быть другим…

Конечно же, нет.

Маноло уже открыл рот, собираясь отдать приказ о начале штурма, когда на планшете появилась иконка вызова, сопровождаемая резким пульсирующим звуком. В любом другом случае вызов можно было проигнорировать, если бы он не исходил из Цитадели.

– Папа, это Мама. Пока без изменений. Продолжайте наблюдение. Конец связи.

Закончив разговор с командным пунктом Ахена, обер-инквизитор коснулся планшета, разрешая соединение. На экране тут же высветилось лицо маршала Ордена Тамплиеров Тарчизио де Грегорио. Маноло едва не поперхнулся. Маршал Ордена, одно из главных лиц в государстве, как-никак. Поприветствовать себя должным образом маршал не дал, перейдя сразу к делу. Обер-инквизитор был не против. Совсем не против.

– Как обстоят дела с внедрением в ряды похитителей?

– Кхм… – Маноло закусил нижнюю губу. И, чего сказать? Выставить все в лучшем свете, или описать нынешние реалии?

– Слышал, у вас возникли затруднения? – помог маршал.

Обер-инквизитор едва сдержался от законного вопроса «от кого?». Сам он связи с Цитаделью с момента похищения представителя, не имел. Чему был сильно рад. Все же, Конгрегация хоть и входит в структуры Ордена, де-факто является практически автономной службой. Правда, ключевое слово здесь «практически». Реальной автономностью обладали только инквизиторы, проходящие сквозь всю Конгрегацию отдельной линией, все остальные службы все-таки не имели столь широких полномочий.

– Возникли, сир. – не стал отпираться Маноло. – Мы полностью потеряли связь с нашим агентом. Устройство слежения перестало работать еще двадцать минут назад.

Новость похоже нисколько не удивила кардинала Тарчизио.

– Варианты?

– Два, сир. Либо он сам отключил маячок, либо его обнаружили.

– Хм… – маршал задумался. Ненадолго. – Какие действия планируете предпринимать?

– Штурм гаражного комплекса. Раз связи с агентом нет, исходим из худших предположений.

– Глупости! – маршал мотнул головой. – Вы сами озвучили вариант, при котором агент сам отключил устройство слежения. Он вполне имеет право на существование.

– Да, но…

– Никакого штурма! – перебил кардинал Тарчизио. – Это прямой приказ. Нам крайне важно добраться до похищенного представителя и освободить его из лап сектантов. Иначе… Думаю, вы и сами знаете, какой катастрофой может обернуться казнь высокого чиновника Халифата на нашей территории.

– А если инквизитора уже убили?

Маршал отрицательно качнул головой.

– Сомневаюсь. Но даже если так, мы об этом рано или поздно узнаем. Штурмовать же сейчас, равно подписанию смертного приговора в случае, если инквизитор жив. Мы не можем так рисковать. Пусть ваши бойцы остаются на местах, и продолжают наблюдение. Никаких активных действия без согласования лично со мной, это ясно?

– Да, сир. – обер-инквизитор в почтении склонил голову.

– Хорошо. С Богом! – окно связи исчезло, открывая взору приевшуюся картинку опущенных ворот гаражного комплекса.

Что ж, в неполной автономности есть свои плюсы. К примеру, делегирование своих полномочий. Вернее, наоборот. Начальство решило вмешаться и взять ситуацию под свой контроль. Хорошо. В случае провала, с него будет меньше спросу. Ведь не он принимал решение. Правда, тут палка о двух концах, что называется. В случае не менее грандиозного успеха, лавры перепадут маршалу, а не обер-инквизитору Рима.

Сумеет ли он это пережить?

Забавный вопрос.

Нет, пойдет и повесится от глубокой депрессии.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Замок Праведного Халифа Абу-Бакра – штаб-квартира местного отделения КСИ.

14:39.

Пабло впился в лицо имама холодным оценивающим взглядом, и задал вопрос:

– Так, что именно искал Ибрахим ибн Масуд?

Глава мечети сжался, сделавшись как-то меньше, завертел головой из стороны в сторону, задергал губой, но ожидаемого ответа не дал. Спецстраж нехорошо улыбнулся, потянувшись за связкой ключей на поясе.

– Видимо тебе все же нужно познакомиться с собаками… – он выбрал один из ключей, делая шаг к клетке. – Я не против… Откушенный член не станет большой помехой для нашего разговора.

Хамид аз-Захир уже вытянул руку, берясь за замок, когда имам тоненько взвизгнул:

– Стойте!

– Да? – спецстраж не спешил оборачиваться, продолжая свое занятие. Вот, ключ вставлен в тяжелый навесной замок. Вот, проделан один оборот. Еще один.

– Да, стойте же! – заверещал имам, дернувшись из рук инквизитора. Не получилось. Пабло пнул его под колено, заваливая на колени.

– Не двигайся, ушлепок! – он приставил к затылку имама пистолет, с силой вжимая в черепушку, отчего тому пришлось наклонить голову.

– Я скажу! – пролепетал глава мечети. – Все скажу!

– Скажешь. – не стал отрицать спецстраж, наконец обернувшись. На его губах красовалась холодная усмешка. – Итак? – он подошел ближе, чуть склонившись над стоящим на коленях арестантом. – Мой коллега задал тебе вопрос: что именно искал Ибрахим ибн Масуд?

– Он… он… – имам облизал губы, нервно сглотнул, и снова повторил. – Он…

– Говори! – страж КСИ угрожающе навис над арестантом.

– Не стоит испытывать наше терпение. – тихо добавил Пабло, стараясь вложить в голос максимальную порцию угрозы. Кажется, сработало. Имам вздрогнул и заговорил, со скоростью пулеметной очереди выдавая слова:

– Я не причем! Он просто пришел ко мне, понимаете? Заявился! С оружием! Угрожал! У меня не оставалось выбора. Да и вопрос не касался чего-то запретного. Ну да, мне заплатили… Так если предлагают денег, глупо отказываться. Попроси он бесплатно, я бы бесплатно помог. А, так…

– Стоп! – спецстраж взмахом руки прервал словесный понос. – Не так быстро! Давай основную информацию. Детали уточним позже. Чем именно интересовался Ибрахим ибн Масуд?

– Местонахождением знаний!

– Чего? – Хамид вытаращил глаза в удивлении. Похоже, он ожидал совершенно иного ответа.

– Манускрипт. – пояснил имам. – Древний манускрипт.

Стражу ответ не помог. Он продолжал тупо пялиться на арестанта, потому Пабло взял дальнейший допрос в свои руки. Убрав пистолет от затылка имама, он развернул его к себе.

– Какой еще манускрипт? Говори точнее!

– Древний манускрипт, автором которого является несторианский монах Саргис Бахира…

– Бахира… – эхом повторил Пабло, поджав губы. Ему было известно это имя. Сирийский монах, шестого века. Современник пророка Мухаммада, и, если верить преданиям, не просто современник, а хороший знакомый. Ни о каком манускрипте, принадлежащим его перу Пабло не слышал. Однако, если он существует, то потенциально может представлять большую ценность. Вот только, зачем он понадобился Карлосу? Неужели ради древнего трактата он оставил место службы, пойдя на громадный риск? Ради манускрипта? Бред какой-то…

– Хочешь сказать, Ибрахим ибн Масуд интересовался манускриптом?

– Его местонахождением. – поправил имам. Глава мечети чуть пришел в себя, и больше не походил на побитого щенка, ожидающего скорой расправы.

– То есть, вы знаете где находится трактат?

– Не совсем…

– Хотите отправиться в клетку к жаждущим теплой плоти, псам?

– Нет! – имам вздрогнул. – Дело в том, что я не знаю где сейчас находится манускрипт. Правда, не знаю…

– За что же Ибрахим ибн Масуд дал вам денег?

– И кстати, сколько он вам дал? – вмешался в диалог специальный страж, за что удостоился раздраженного взгляда от инквизитора. Впрочем, тот на него не сильно подействовал. Скорее даже, вообще не подействовал.

– Ну… я…

– Йусуф!!!

– Гость заплатил мне двадцать динаров за всю имеющуюся у меня информацию о манускрипте.

– Двадцать золотых динаров! – присвистнул Хамид и покачал головой. – За просто так такие деньги не дают… Что-то здесь нечисто, уважаемый Йусуф. – последние слова обер-страж произнес настолько зловещим не предвещающим ничего хорошего голосом, отчего щека имама нервно задергалась.

– Я… – он беспомощно посмотрел по сторонам. – я…

– Ты знал, кто он. – спокойно с замораживающей улыбкой на губах сказал Хамид. – Знал, что он инквизитор.

– Я… – имам неожиданно обмяк и зарыдал. Взгляды инквизитора и спецстража встретились. В них Пабло увидел неприкрытое презренье. Не к себе, нет. К рыдающему в пыли предателю.

– Встать! – рявкнул Хамид, пинком поднимая имама с земли. – Куда ты направил инквизитора? Где сейчас манускрипт? Отвечай!

– Последний раз я видел его около года назад…

– Где?

– У шейха Халеда аль-Кабира. – еле слышно прошептал имам.

Правда, специальный страж все услышал. Это можно было судить по мгновенно потемневшему лицу.

– Повтори!

– Шейх Халед аль-Кабир. – совсем упавшим голосом проговорил Йусуф Махди. – У него последний раз я видел манускрипт.

Спецстраж Корпуса Стражей Ислама больше ничего не сказал. Схватив имама за шиворот, он потащил его к клетке с собаками. Тот кричал, упирался, умолял, плакал – бесполезно. Менее десяти секунд, и железная дверь с грохотом захлопнулась за вопящим служителем мечети. Спустя несколько секунд воздух наполнился совсем иными звуками. Хрип, истошный вопль, хруст костей и довольное урчанье псов.

Пабло наблюдал за быстрой расправой с безучастным видом. Чужая страна со своими ценностями и законами, а значит методы, какими они расправляются с преступниками его совершенно не касаются. В голове вертелся лишь один вопрос: «Кто же такой, этот шейх Халед аль-Кабир?»

Глава 8

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

Сознание возвращалось медленно. Очень медленно. Сначала в сплошной вакуум ворвались далекие звуки. Настолько далекие и неразборчивые, будто находишься в аквариуме за толстенным стеклом, а где-то снаружи тихо перешептываются. Ты еле-еле слышишь, но уловить смысл не можешь. Постепенно звук прояснялся, позволяя расслышать отдельные детали. Впрочем, их было совсем немного. Первое, что удалось различить – звук шагов. Мерный, ничуть не удаляющийся, и не приближающийся. Только на одном уровне. Следующее, однотонный шаркающий звук. Точно, по полу тащат мешок с песком. Или с сахаром. Или с мукой. Неважно, в общем. По полу волокут нечто тяжелое. Следом за слухом начали пробуждаться другие органы чувств. Перед глазами заплясали тени, а в голову ворвалась дикая раскалывающая череп боль. Уши уловили тихий болезненный стон. Несколько секунд мозгу понадобилось для определения – он сам является генератором звука. Это он стонет. За болью, хоть она и взяла на себя большую часть сознания, удалось различить иные ощущения. К примеру, теперь он точно мог определить – звук волочения издает он сам. Вернее, его ноги. Судя по всему, его бессознательную тушку взяли под руки и теперь волочат по… А, тут пока проблемы. Зрение восстанавливалось медленней остальных органов. Те же неясные мутные тени, перемежающиеся с расплывчатыми пятнами света. Скорее всего волочат по коридору.

Сколько человек?

А, можно вопрос попроще?

Стараясь не привлекать внимания к своему пробуждению, инквизитор сощурил немного припухшие от отека глаза, пытаясь сфокусировать зрение. С пятой попытки у него получилось. Мутная пелена немного спала, позволяя разглядеть окружающую среду. Так и есть, двое амбалов взяли под руки и теперь волокли по широкому коридору. Еще две широкие спины маячили впереди. Есть ли кто сзади проверить не представлялось возможным. Стены коридора были сложены из массивных каменных блоков, пол полностью бетонный, как и потолок. Только местами на нем виднелись железные решетки вентиляционных шахт, плюс толстые пучки кабелей.

Где он?

Куда его ведут?

Что с ним будет?

Хорошие вопросы, весьма разные по важности. Скажем, первый вопрос: где он? Так ли он важен? Да вряд ли. Какая ему разница, находятся они по-прежнему в Ахене, или в каком-либо другом городе Империи. Даже если за ее пределами. Хотя последнее, маловероятно. Собственно, разница небольшая. Возможно даже нулевая. Все равно действовать придется, полагаясь исключительно на собственные способности.

Ладно, идем дальше. Второй вопрос: куда его ведут? Вопрос касается будущего, потому он имеет несколько больший вес, чем предыдущий. Куда его ведут? К пастору? Ко всей общине? На суд? На казнь? В зависимости от предположений выстраивается ответ на третий вопрос: что с ним будет? Да-да, несмотря на дикую боль в затылке, он прекрасно помнил, как оказался в бессознательном состоянии. Удар по голове сзади, на который попросту не имелось возможности среагировать. Подлый удар. Но да, примерно такого результата стоило ожидать. Он и ожидал, потому не сильно удивился произошедшему. Теперь главное, сыграть третью часть партии максимально эффективно. Если его ведут к пастору, убедить в своей верности. Если ведут к общине, та же самая задача. Доказать свою абсолютную лояльность, свою верность, свою приверженность ценностям «Возрождения Царства». Если без всяких предварительных бесед его волокут на общинный суд… – задача усложняется в два раза, однако надежда остается. Обычно на суде председательствует старший пастор, а значит возвращаемся к пункту первому. Убедить того в своей верности. Доказать, что он не предатель. Как? Уже другой вопрос. Ответа на него у инквизитора не имелось. Если же ведут сразу на казнь… Тогда дело плохо. Очень плохо. Там никто выслушивать доводы не будет, поскольку цель совсем иная. Останется один вариант – убить всех и выбраться наружу.

Где-то впереди раздалось громыханье. Иезекииль инстинктивно поднял голову, пытаясь рассмотреть источник звука. Один из конвоиров, тот что слева, ехидно заметил:

– Смотри-ка, тушка пришла в сознание…

Его коллега, правый конвоир, довольно невежливо тряхнул инквизитора, ставя на ноги:

– Шагай вперед, гнида дьявольская! Пока можешь шагать… Гы-гы-гы…

– Ага! – ржанье подхватил кто-то позади. – Нам итак тащить твой труп назад…

Мороз пробежал по коже инквизитора. Усилием воли он заставил себя не оборачиваться, продолжая путь вперед. Источником звука оказалась железная дверь, распахнутая стоящими у нее охранниками. Изнутри исходил приглушенный желтый свет, резонирующий с ослепительно белыми люминесцентными лампами коридора.

– Шевелись! – сзади подтолкнули в спину, отчего Иезекииль едва не налетел на спину шагающего впереди конвоира.

Когда они оказались рядом с открытой дверью, конвоиры сбоку придержали движение.

– Стой! – прорычал тот, что справа.

Иезекииль остановился. Зачем лишний раз нервировать итак озлобленных охранников? Правильно, незачем. Потому, следует молча выполнять указания. Что он и делал. Старался, во всяком случае. Беглый обзор коридора и видимого интерьера помещения впереди, не дали хоть сколько-нибудь значимой информации. Абсолютно незнакомое место. Оно и понятно. Прошлую штаб-квартиру «Возрождения Царства», где он знал каждый уголок, накрыла Святая Инквизиция. Не без его, Иезекииля участия. Теперь они залегли в новом, незнакомом для него месте.

Двое шедших впереди конвоиров скрылись внутри. Они же остались снаружи, дожидаясь дальнейших распоряжений. Впрочем, долго ждать не пришлось. Спустя примерно пару минут, один из них вернулся, и махнул рукой.

– Пошли!

Новый толчок в спину, сопровождаемое невнятным бормотаньем, перемешанным с не самыми лестными эпитетами. И, чего они все тут такие злые?

Помещением оказалась просторная комната-зал, с отделанными декоративной штукатуркой кофейного цвета стенами, паркетным полом и полотняным потолком со вставками для светильников. Дальняя от входа стена представляла собой сплошной стеллаж, заставленный книгами, справа большую часть площади занимал огромный экран, разбитый на десятки квадратиков куда выводилась трансляция с установленных видеокамер, слева кожаный диван коричневого цвета, где на данный момент удобно развалился пастор-учитель общины Себастьян Тиллман, его правая рука пастор Генри Грант и руководитель службы внутренней безопасности Карл Швайгер. Посреди комнаты стоял низкий столик, заставленный оргтехникой, пачками бумаг, журналами и прочей макулатурой.

– Че на входе встал, урод? – один из конвоиров с силой толкнул его вперед.

Иезекииль ожидал чего-то подобного, потому сделал шаг вперед, отчего толчок вышел куда слабей ожиданий сопровождающего. Пройдя вперед на десяток шагов, инквизитор остановился, воззрившись на сидящих перед ним пасторов. Те также неотрывно смотрели на него. Карл Швайгер с явной враждебностью, Генри Грант с любопытством, а вот лицо Себастьяна выражало холодную бесстрастность. Молчание затянулось, и, хотя Иезекииль по жизни руководствовался принципом: «не спрашивают, не говори», его персонаж Игнатий был немного иного характера. Вернее, сильно иного. А потому, инквизитор скривил губы в недовольной гримасе, обжог пасторов злым взглядом и несколько обиженным тоном голоса, поинтересовался:

– Почему братья относятся ко мне, как к куску дерьма? Разве я заслужил такого к себе отношения?

Нагло? Безусловно. Однако, члены общины «Возрождение Царства» понимают только силу. Вот и приходится действовать столь рисковым способом.

Ответил сам Себастьян. Таким же холодным и равнодушным голосом, как выражение лица.

– Ты уверен?

Иезекииль прекрасно понял контекст вопроса. Как должен был понять Игнатий.

– Уверен, учитель. Я не заслуживаю такого отношения.

Лидер секты смерил инквизитора долгим проницающим взглядом.

– Где ты был Игнатий?

– Я ведь уже говорил Маргарет. – Иезекииль без труда выдержал пристальный взгляд пастора. – Сначала меня держали в подземелье инквизитория, где пытали, требуя выдать все имена тех, кто входит в нашу церковь. Потом отправили на рудники, откуда удалось освободиться только неделю назад.

– Какой рудник?

– Неподалеку от Сантьяго.

– Хм… – Себастьян прищурил левый глаз, пальцами той же руки, барабаня по ноге. – У меня есть люди, через которых я могу проверить информацию. Не боишься?

Иезекииль внутренне усмехнулся. Чего ему бояться? До начала операции в компьютерную систему были внесены все необходимые данные. Теперь действительно Игнатий Столтенберг числится в системе, как еретик, осужденный Святым Церковным Судом на работу в монастырских рудниках, и освобожденный неделю назад.

– Нет, Себастьян. Не боюсь. Мне нечего скрывать.

– Ладно… – старший пастор переглянулся со своими помощниками. Слово взял Генри Грант, его правая рука:

– Чего ты хочешь, брат? Зачем явился?

– Хочу вернуться в общину, зачем же еще. Все эти годы мои мысли были о возвращении. Церковь «Возрождение Царства» моя семья. Ради нее я перенес страдания, и готов перенести их еще раз, если потребуется.

– Как же твое предательство? – скривил губы Карл Швайгер, отвечающий за безопасность секты.

– Все мы не без греха. – спокойно парировал Иезекииль, отмечая в голове личность руководителя службы безопасности красным флажком. С ним себя следует вести максимально осторожно. – Мое предательство формальное. Оно никому не причинило вреда. Если только моей душе. Однако, я готов принести публичное покаяние и понести то наказание, какое община сочтет справедливым. Я не горжусь своим поступком. Тем не менее, надеюсь на понимание со стороны мох братьев. Иисус простил Петра, неужели у Него не найдется для меня прощения?

Карл уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Себастьян остановил его взмахом руки.

– Найдется, Игнатий. – лидер секты склонил голову набок. В его глазах Иезекииль увидел насмешливые огоньки. Они ему совсем не понравились. – Ты должен понимать, что община не может так просто верить на слово. Не в нынешних обстоятельствах, когда дьявол в лице Католической Церкви, стремиться нас погубить. У нас нет права на чрезмерное доверие. Каждый, кто хоть немного себя запятнал, должен заслужить доверие. Ты понимаешь?

Иезекииль кивнул. Да, он понимал. Прекрасно понимал. Глупо было надеяться на распростертые объятья. Он и не надеялся.

– Понимаю.

– Хорошо. Поступим следующим образом: тебя отведут в комнату, где ты пробудишь до завтрашнего утра…

– Себастьян… – руководитель службы безопасности с нескрываемой тревогой на лице повернулся к своему начальнику. – Нам не стоит так…

– Молчать! – рявкнул Себастьян так, что задребезжала хрустальная ваза на прикроватном столике. На до того бесстрастном лице лидера общины выступили красные пятна. – Здесь я принимаю решение, Карл! Не ты, не Генри, а я! Именно я решаю, чего нам стоит делать, а чего не стоит! Не забывайся, хорошо?

– Да… – лицо Карла стало пунцовым. Правда глаза, обращенные к Иезекиилю горели яростным ненавистным огнем.

– Итак, – старший пастор вернулся к стоящему перед ним Лжеигнатию. – в комнате ты пробудешь до утра. Дверь мы разумеется запрем. Утром состоится церковное собрание где у тебя будет возможность предстать перед членами нашей общины. Там я дам тебе возможность доказать свою верность нашей церкви. Единственной истинной церкви Христа, если ты еще веришь в это!

– Верю! – с готовностью отозвался Иезекииль.

– Хорошо. – Себастьян удовлетворенно кивнул, откинулся на спинку дивана и махнул рукой конвоирам. – Уведите его!

Двое тех же самых конвоиров, что волокли его по коридору, подошли и взяли под руки, поворачивая к выходу. Уже в проходе Иезекииль обернулся и крикнул:

– Спасибо Себастьян! Ты не пожалеешь!

Толчок в спину, и раздраженное ворчанье конвоира служило инквизитору ответом.

Итак, ему дают шанс.

Дают шанс восстановиться в общине.

Очень хорошо.

Все оказалось даже легче, чем он предполагал. Или ему так кажется? Какое именно испытание решил устроить Себастьян? Что именно он подразумевает под возможностью доказать верность? Что именно ему предстоит сделать?

Хорошие вопросы.

Очень хорошие…

И есть внутри нехорошее подозрение, что ответы ему совсем не понравятся…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

Замок Фракенберг – штаб-квартира местного отделения Конгрегации.

19:46.

Йозеф Дитрихт откровенно скучал. Служба на контрольно-пропускном пункте первого этажа штаб-квартиры Ахенского отделения Конгрегации по делам и защите веры не подразумевала собой быстро сменяющихся хоть сколько-нибудь интересных событий. Нет, сплошная скукота. Сидишь себе в стеклянной будке, наблюдаешь за камерами проходной, да изредка выдаешь пропуски посетителям. По сравнению с прошлым местом службы, абсолютная тоска. Хотелось, как волк встать на четвереньки, да завыть на луну. Вот только, в реальности лучше так не поступать. Еще подумают, чего не того, и сменит он первый этаж на подземелье инквизитория. Конечно, всерьез в Инквизиции никто не верит в оборотней, считая подобные россказни сказками, граничащими с ересью. Тем не менее, Йозеф слышал о прецедентах, когда на костер отправляли именно за оборотничество. Было это правда еще пару веков назад, да и не факт, что правда, и все же, завыть точно волк, он не рискнет. А вот пойти в трактир и выпить изрядную порцию крепительных напитков никто не мешает. Да, он священник, а значит должен стремиться к эталону праведной жизни… Но… Какого черта – с должности командира спецгруппы КТП его перевели в ряды обычной стражи! И чего теперь? Смиренно склонить голову? Ну да, он так и сделал. Не устраивая истерических сцен вышел на новое место службы. А то, что каждый день начал пропадать в трактире? Так, всего лишь попытка снять напряжение. Не более того. Иначе можно просто сойти с ума. Толи дело постоянные рейды, погони, перестрелки – жизнь пусть и наполнена каждодневным риском, но весьма интересна. Или подыхать со скуки десять часов в день, тупо пялясь в экран. Полная хрень, прости Господи…

От мрачных суицидальных размышлений его прервал резкий сигнал интеркома. Вздрогнув, Йозеф грязно выругался, упомянув и чертей, и Деву Марию, после чего с силой вжав кнопку приема вызова, рявкнул:

– Чего?

Напарник с противоположной будки кажется не сильно расстроился на столь недоброжелательный прием:

– Кажется у нас новый гость.

Йозеф посмотрел на экран, где с разных ракурсов просматривалась проходная. Действительно, от входа к турникетам медленно, испуганно озираясь по сторонам шагала маленькая фигура. Мальчишка, кажется… Причем, совсем ребенок. Хм… хоть какое-то разнообразие. Экс-командир спецгруппы нажал кнопку выхода на связь с напарником. Тот, как Йозеф уже успел изучить, любил сидеть на жопе и ничего не делать.

– Я встречу.

– Давай. – в голосе напарника прозвучало явственное облегчение. Ага, не придется тратить сил и поднимать заплывшую жиром задницу с удобного кресла.

Дерьмо.

Будь инквизиторий не в Ахене, а где-нибудь в Париже, или Кельне, уже давно поперли бы этого бездельника со службы. Ни соответствующей формы, требуемой для выполнения своих непосредственных служебных обязательств, ни мозгов. Тупое толстое бревно.

Йозеф открыл дверцу кабины и шагнул вперед, выходя наружу. Сразу за турникетами находилось широкое в два десятка метра шириной пространство с мраморными скульптурами ангелов, херувимов, святых и выдающихся служителей Конгрегации, кроме них имелись удобные кожаные диванчики со стеклянными столиками, а на мраморном полу отчетливо виднелась гигантская эмблема Конгрегации в виде собаки, несущей в пасти горящий факел. Имелись и сами факелы, висящие на стенах. Именно они обеспечивали освещение пространства. Частично, конечно же.

Скользнув по давно приевшемуся интерьеру равнодушным взглядом, Йозеф свернул вправо, подходя вплотную к турникету. Как раз вовремя. Мальчишка уже находился возле стального барьера, крутя головой по сторонам. Завидев стражника, он вздрогнул и сделал шаг назад.

– Спокойно. – Йозеф выставил ладонь вперед, стараясь продемонстрировать максимум дружелюбия. – Ты чего-то хотел?

– Я… я… – мальчишка, на вид ему было не более двенадцати лет сильно волновался. Оно понятно. Оказаться в громадном помещении инквизитория, где преобладают серо-черные тона с багровыми отливами, да возвышаются мрачные пятиметровые скульптуры… любой бы начал нервничать. Даже не в таком юном возрасте. Йозеф не раз видел, как штаны намокали у мужчин далеко за тридцать. Чего уж говорить о мальчишке, едва перешедшем первый десяток. Хотя штаны у того пока остались сухими.

– Ты не волнуйся, парень. – Йозеф сделал шаг вперед, вплотную приближаясь к стальному барьеру. На этот раз парень не стал шарахаться. Большой прогресс. – Ну? – стражник вопросительно изогнул бровь. – По какому поводу пожаловал в столь прекрасное заведение?

Мальчик открыл рот. Потом закрыл.

Эх, видать последняя фраза оказалась лишней.

Впрочем, юный гость вытащил из кармана небольшой белый сверток прямоугольной формы и протянул его через турникет. Йозеф не стал брать посылку, сузившимся глазами внимательно осматривая сверток. Не маркировок, ни печатей. Только улыбающийся смайл.

– Что это? – теперь в его тоне не было даже намека на дружелюбие. Только профессиональная холодность со скрытой угрозой.

Мальчик ничего не ответил. Швырнув сверток через барьер, он рванул к выходу.

– Ах ты, демоненок!

Оторопь длилась не больше доли мгновения. Рефлексы начали действовать без связки с мозгом. Руки уцепились за холодную поверхность барьера, напряглись, ноги поднялись вверх, и через секунду он уже находился по ту сторону турникета.

– Перекрыть выходы! – на бегу закричал Йозеф. Наушник вставленный в правое ухо обладал чувствительным микрофоном, потому никаких лишних телодвижений, кроме нажатия на кнопку выхода в эфир, не потребовалось. Приказ услышали. Стражники у всех пяти входных дверей, мгновенно загородили проход. Мальчишка почти добежал до центрального выхода, и двое стражников вставшие на пути оказались для него неожиданностью. Резко затормозив, он было рванулся в сторону, но подоспевший Йозеф, ухватил его за ворот рубахи.

– Куда собрался, щенок? – он с силой встряхнул паренька.

Тот сопротивляться не стал. Тут же обмяк, а тело начало сотрясаться в беззвучных рыданьях.

– Хватит реветь! – Йозеф тряхнул его еще сильней и поставил на пол. – Что принес в свертке? Кому? Отвечай!

– Я не знаююууу… – завыл мальчик. – Не знаююуууу…

– Не знаешь значит? – стражник схватил его за руку и потащил обратно к турникету. – Ну ничего. Сейчас поместим тебя в подземелье, память быстро вернется…

– Не надо! – еще сильнее заревел юный посетитель инквизитория, пытаясь упираться ногами в скользкую мраморную поверхность пола.

Йозеф остановился, и мрачно взглянул в широкие от ужаса глаза парня.

– Мы здесь не в игры играем, пацан. Это замок Святой Инквизиции! Лучше отвечай по-хорошему, иначе… – он не договорил, видя, как тело парня затрясло от нервной судороги. – Ладно, успокойся. Пока ты не совершил никакого серьезного преступления. Просто отвечай на мои вопросы, хорошо?

Парень никак не отреагировал. Просто продолжал пялиться испуганными глазами.

– Хорошо? – Йозеф тряхнул его за плечо.

Мальчик затряс головой.

– Д-да… д-да…

– Ладно. – стражник удовлетворенно кивнул. Первый контакт найден. Вряд ли в дальнейшем возникнут серьезные сложности. – Что находится в свертке, который ты принес в инквизиторий?

– Не знаю… – мальчик растерянно глянул вперед, где на полу, за турникетами виднелся брошенный им минуту назад белый сверток.

– Не знаешь? – Йозеф попытался придать лицу угрожающее выражение.

Подействовало. Чересчур сильно, надо признать. Парень отшатнулся. По телу вновь пробежала нервная судорога.

Дети, мать их…

Ну не знал он, как с ними следует себя вести…

– Так ты не знаешь содержимое свертка? – повторил вопрос Йозеф более мягким голосом.

– Нет. Мне его дали.

– Кто дал?

– Не знаю. Просто человек. С улицы. Дал сверток, дал серебряный и сказал доставить сверток сюда.

– Вот как… – Йозеф бросил задумчивый взгляд в сторону выхода. – Он еще что-нибудь сказал? Кому отдать, к примеру?

– Да, да… – с готовностью закивал мальчик, кажется начавший приходить в себя от первого испуга. – Сказал отдать стражникам на пропускном пункте и сказать фразу из-за которой они все должны понять…

– Что за фраза? – Йозеф сильнее сжал плечо парня. Тот болезненно скривился. Пришлось ослабить хватку.

– Эмм… – мальчик наморщил лоб. – Что-то вроде… «я меняю планы, представитель скоро отправится на встречу с Создателем» Так, кажется…

– Представитель, значит… – Йозеф помрачнел. Он понял. Прекрасно понял о ком идет речь. – Ладно парень, иди за мной. – не отпуская его руки, он направился к контрольно-пропускному пункту. – Да не дрожи ты так! С тобой побеседуют другие люди, и попросят составить портрет. Если хорошо справишься с работой, может даже заплатят еще один серебряный. Представитель отправиться к Создателю, так он сказал, да? Дерьмо… Полное дерьмо…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Замок Праведного Халифа Абу-Бакра – штаб-квартира местного отделения КСИ.

15:25.

– Так, кто же такой, этот шейх Халед аль-Кабир? – Пабло Красс с неподдельным интересом взглянул в мрачное лицо своего временного напарника.

Они сидели в просторном конференц-зале первого этажа замка. Помещение ничем особо не отличалось, от других подобных ему в любой части света. Если только, интерьером. А так, одно и тоже… Длинный стол, занимающий большую часть зала; удобные крутящиеся кресла; микрофоны на каждом из тридцати мест; огромный экран, занимающий почти всю дальнюю от вход стену; куда меньшие мониторы на других стенах, позволяющие видеть картинку, не поворачивая головы; небольшая коричневая трибуна, сбоку от основного экрана; в противоположной части помещения, кулер с водой, печатная машинка и небольшой стеллаж с папками. Конференц-зал рассчитан на тридцать человек, тридцать одного если быть максимально точным, однако сейчас они вдвоем занимали его целиком, выгнав прохлаждающихся бездельников, как выразился Хамид.

Специальный страж после душевного разговора с имамом находился в дурном расположении духа. Пабло неплохо разбирался в людях, скорее даже – хорошо, и потому без труда с самого начала сумел определить причину столь упаднического настроя. Фигура некоего шейха Халеда аль-Кабира? Вот только, кто же он такой? Наверняка служба Имперской Безопасности все о нем знала, поскольку специализируется на таких вещах; совершенно точно о нем знал отдел международных спецопераций, входящий в общую структуру Конгрегации; но вот сам Пабло, хоть и являлся неформальным руководителем главной штаб-квартиры Конгрегации в Толедо, по большей части, будучи инквизитором, занимался внутренними проблемами, стараясь обходить межимперские дела стороной. А потому, имя шейха Халеда аль-Кабира ему ничего не говорило.

– Шейх Халед аль-Кабир, как он себя именует, хотя никакой он не шейх, один из главных врагов Халифата. Родился Халед в достаточно хорошей, образованной семье. Отец его являлся шейхом Басры, и потому Халед с самого детства получил отличное образование. Сначала в медресе, потом в столичном университете. По своим способностям он значительно превзошел отца и его пророчили в правители Багдада или Дамаска, с потенциальным ростом до эмира. То есть, правителя целой провинции, а не отдельного города. Вот только, Халед очень быстро встал на кривую дорожку. Уже на втором курсе обучения в мекканском университете имени Абдуллаха ибн Масуда, некоторые преподаватели начали замечать отклонения в верованиях своего подопечного. Надо сказать, университет имени Абдуллаха ибн Масуда, хоть и носит имя одного из первых уверовавших мусульман, и ближайшего сподвижника пророка Мухаммада, в рейтинге уступает большинству университетов Мекки и Аль-Мадины. Тем не менее, превосходит остальные высшие учебные заведения Халифата. Таким образом, там достаточно качественный преподавательский состав. И, что самое главное – внимательный. На первом курсе Халед ничем особо не выделялся. Обычный ученик, со средними результатами, хотя ждали от него гораздо большего. Но, как я уже сказал, на втором курсе начались изменения. Нехорошие изменения. Сначала критичные высказывания в адрес ближайших сподвижников пророка Мухаммада, потом довольно нехорошие предположения, о коих я предпочту не распространяться в адрес жен пророка, ну и в конце концов, он дошел до самого пророка Мухаммада, обвинив того в пособничестве язычникам, изменению учения, и отходу от изначальных истин, ниспосланных Аллахом. Разумеется, Корпус Стражей Ислама не мог стоять в стороне, и Халед был арестован. На допросе он признался в ереси, раскаялся и был приговорен к десятилетней ссылке. Во время транспортировки, на конвой было совершено нападение, в ходе которого Халед скрылся, а всю стражу убили. Как позже удалось выяснить, нападение организовали сторонники вероотступника. С тех пор, Халед скрывается на пустынных территориях, постоянно перемещаясь для затруднения наших поисков. Во всяком случае, ему так кажется. На деле, мы уже давно могли бы прихлопнуть его, и всю его секту, но предпочитаем использовать их в темную для выявления вероотступников на более высоком уровне, если ты меня понимаешь…

Пабло кивнул. Он прекрасно понимал, о чем говорил Хамид аз-Захир. Они в Конгрегации довольно часто поступали также. Если секта достаточно влиятельная, то не имеет смысла ее полностью уничтожать. По крайней мере, сразу. Стоит какое-то время подождать, присмотреться более пристально – нет ли среди сочувствующих, или тех, кто помогает, людей, входящих в провластные структуры. Очень часто такой подход на выходе давал весьма впечатляющий результат. Правда, имелись свои риски. Чего только стоят «Дети Виноградаря», которые по итогу оказались виновниками убийства Папы, и едва не уничтожили всех кардиналов.

– На данный момент Халед аль-Кабир, именующий себя шейхом, является лидером псевдоисламской секты, насчитывающей в районе сорока тысяч последователей на территории Халифата. Ничтожное количество, учитывая почти миллиард жителей всего государства. Вероучение секты уже практически не имеет ничего общего с исламом. Халед объявил себя новым пророком, хотя де-факто пошел куда дальше пророческой миссии, называя себя посредником между Аллахом и людьми. Кроме того, сектанты верят в мистическое общение с ангелами, переселение душ, и прочие вещи несовместимые с исламом. Секта имеет отделения в крупных городах, а штаб-квартира находится в пустыне и постоянно меняет месторасположение. В ней по оценкам аналитиков единовременно находится три-четыре тысячи вооруженных бойцов, включая самого лжепророка. Основная деятельность секты: контрабанда оружия, перевоз наркотических веществ, нападение на торговые караваны и работорговля. В общем, обычная преступная группировка с религиозным подтекстом. Особой террористической угрозы они не несут, в силу своей рассеянности по Халифату, отличаясь редкими нападениями, да мелкими пакостями. За пятнадцать лет существования секты, они нанесли только два ощутимых удара. Взрыв мечети в Бухаре пять лет назад, и убийство эмира в Каире в прошлом году. Собственно, большая активизация произошла, как раз в последние пять лет. Аналитики связывают это с волнообразным ростом численности секты, а вместе с ним, финансовых влияний. Теперь вот, оказалось, что они замешаны в убийстве инквизитора… Я не удивлен. Огорчен? Безусловно. Но, не удивлен.

Пабло откинулся на спинку кресла и взглянул на экран, где застыло лицо Халеда аль-Кабира: кустистые брови, большая борода, довольно резко очерченные скулы… Весьма неприятное, даже отталкивающее лицо…

– Так, что мы будем делать? – инквизитор перевел взгляд на напарника, находящегося на противоположной стороне стола.

Тот пожал плечами.

– Полагаю, следует наведаться к нему в гости. Нанесем им визит вежливости, так сказать…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

Замок Фракенберг – штаб-квартира местного отделения Конгрегации.

20:17.

Обер-инквизитор Ахена мрачно смотрел на экран лэптопа, где уже в третий раз крутилась одна и та же запись. На ней, как и на прошлой записи находился представитель Халифата, двое мрачных конвоиров, плюс закадровый голос. Вот только, смысл несколько изменился. И ладно, если бы незначительно, или в лучшую для Империи сторону. Так нет. Куда там. Напротив, все стало хуже. Гораздо хуже. Если в первом видео похитители обещали отрезать представителю конечности до тех пор, пока не получат желаемое, и соответственно у Конгрегации оставалось время, как для розыска преступников, так для поиска требуемой ими вещи. Теперь же ситуация изменилась. Причем, кардинальным образом. Похитители заявили, что убьют представителя в течении ближайших двух дней, и покажут казнь в прямом эфире. Дескать, у них есть возможности вывести прямую трансляцию в широкие массы. Насколько слова террористов соответствовали реальности, сказать невозможно. Может они блефовали, а может у них правда есть такие возможности. Зачем им врать? Если же все так, как они говорят, то дело плохо. Очень плохо. Казнь представителя Арабского Халифата в прямом эфире – им этого не простят.

Обер-инквизитор захлопнул крышку лэптопа и потянулся к стоящему на столе телефону. Больше тянуть нельзя. Пора связаться с коллегами в Риме и сообщить им о произошедших изменениях…

Глава 9

Арабский Халифат.

Палестинская провинция под прямым управлением халифа.

Иерусалим.

Цитадель Бардж Дауд – Иерусалимское отделение Секретной службы и резиденция военного наместника.

10:21.

– Сюда! – вслед за проводником, Паоло Феррони прошел в большой кабинет, устланный мягкими коврами, отделанный золотыми панелями, и свидетельствующий о немалом богатстве своего хозяина. Правда, на Великого Магистра Ордена Тамплиеров внутреннее убранство помещения не произвело ровным счетом никакого впечатления. Для того имелось несколько причин. Во-первых, за свою жизнь приходилось видеть куда более богатую обстановку. Во-вторых, он уже бывал в переговорном зале Бардж Дауда. В-третьих, мысли сейчас занимали совсем иные мысли, не позволяющие отвлекаться на такую ерунду, как интерьер кабинета.

Он прилетел в Иерусалим час назад для очень тяжелых переговоров с главным визирем халифа. То есть, вторым лицом в Арабском Халифате. Иерусалим выбрали неспроста. Встречаться в Мекке, столице Халифата – значит признать себя если не проигравшей, так виноватой стороной, уж точно. Точно также они не могли вести переговоры в Риме. Визирь предложил Иерусалим, и глава Тамплиеров согласился. Можно было конечно встать в позу, поскольку Иерусалим хоть и являлся особой зоной с упрощенным доступом для въезда, тем не менее находился на территории Халифата. Однако, Паоло согласился. Слишком серьезной была ситуация, чтобы затягивать переговорный процесс. В интересах Империи как можно быстрее разрядить накаляющуюся с каждым часом обстановку. Халифат конечно также не заинтересован в эскалации, но в отличии от Католической Империи, находился в куда более выгодном положении.

В аэропорту его ожидал кортеж из пяти черных внедорожников, принадлежащие Секретной службе. Кроме агентов, его также встречал представитель визиря и человек из посольства Империи. Сам представитель Святого Престола не явился. Впрочем, вряд ли из-за лени. Скорее, тут дело в незаконном ограничении свободы со стороны соответствующих служб Халифата. Великий Магистр не удивился. Он ожидал чего-то подобного. Раз наш представитель на вашей территории непонятно где, то и ваш представитель на нашей территории тоже будет ощущать на себе дискомфорт. В исламе нет понятия равному христианскому всепрощению, так что ожидать снисхождения не приходилось. Магистр и не ожидал.

Из аэропорта они направились прямиком в Бардж Дауд, где должны были состояться переговоры. После них, независимо от результатов Паоло обязался покинуть Иерусалим. Впрочем, даже если бы не обязался, все равно покинул бы. Не без посторонней помощи, разумеется. Цитадель Секретной службы находилась в другом конце города, потому они почти час потратили на дорогу. Паоло вдоволь насладился зрелищем одного из старейших городов, основанного еще за три тысячи лет до рождения Христа. На данный момент правда, он мало чем походил на город, где ходил Христос, Святые Апостолы и древние Патриархи. Хотя халиф позволял христианам совершать паломничество к Святым местам, все же Иерусалим являлся мусульманским городом. И лишь один брошенный взгляд не позволял в этом усомниться: рекламные щиты с текстами из Корана, сотни мечетей, тысячи минаретов, полностью закрытые лица женщин, и так далее, и так далее… Единственное, о чем удалось договориться в Багдаде: халиф не трогает три креста на Голгофе. Один-единственный символ христианства, оставшийся в городе, где случилось самое значимое событие в истории человечества. Ну еще, храм Гроба Господня, на той же Голгофе. Вот и все. Паоло прекрасно понимал стремление многих отчаянных голов в Империи, начать новую эпоху Крестовых походов, для возвращения Святого града христианскому миру. Он сам ощущал, как сердце обливается кровью при виде нынешнего состояния Иерусалима, где все кричало о немыслимом гнете под властью тех, кто не почитает Распятого Христа, как Бога. Однако, Паоло также осознавал всю катастрофичность подобной затеи. Иерусалим они быть может отобьют, но вместе с тем, положат под его стенами десятки тысяч людей. Если не сотни. Сейчас в Иерусалиме проживает около двух миллионов человек, из них в районе ста тысячи христиан. Еще триста тысяч евреев. Если на последних как-то плевать, то вот защита христиан – главное дело для Ордена. А, как они сумеют их защитить при объявлении войны? Никак. Итого, сотня тысяч убитых христиан в Иерусалиме, и еще столько же, если не больше, во время войны. Двести тысяч – ровно столько погибло за всю предыдущую эпоху крестовых походов длительностью в век. Здесь же речь пойдет о месяцах. Стоит ли оно того? Есть ли смысл в таких серьезных жертвах? У Паоло имелся однозначный ответ на данный вопрос. Отрицательный ответ. Пока халиф дает возможность совершать паломничества к Святым местам, воевать за Иерусалим не имеет смысла. Вот если ситуация изменится, можно будет обсуждать варианты. Пока же – смиренно склоняемся перед крестом, благодаря Спасителя за пролитую кровь.

В кабинете, куда Великий Магистр прошел вслед за человеком визиря, тремя агентами Секретной службы и сотрудником из представительства Империи, находились пятеро: сам визирь, высокий смуглый мужчина с карими глазами, лысой головой, глубокими складками губ, одетый в фиолетовый бархатный костюм с серебряной вышивкой; глава Секретной службы, серый ничем не примечательный человечек в черном халате, без каких-либо украшений, и три телохранителя, застывшие в разных местах комнаты, но на таких позициях, откуда хватило бы одного прыжка, чтобы оказаться рядом с визирем.

– Паоло, друг мой! – визирь поднялся со своего места и с дружелюбной улыбкой, шагнул навстречу к Великому Магистру.

– Абу Умар! – Паоло вернул улыбку, разведя руки в сторону для объятий.

После стандартного для таких высоких встреч обмена любезностями, они расселись по своим местам. Абу Умар ибн-Саид, главный визирь и правая рука халифа вместе с главой Секретной службы, Абу Абдуррахманом Тавусом, на удобном широком диване с десятком бархатных подушек, а Паоло Феррони в кресле, напротив них. Всех остальных, включая человека из представительства отослали прочь. Остались только главные участники, да два телохранителя за спиной визиря.

– Итак… – визирь чуть наклонил голову в бок, сканирующим взглядом, изучая своего собеседника. Теперь не было и намека на доброе радушие. Только холодный профессионализм.

Паоло решил не отставать от своего коллеги. Также внимательно изучал противника пристальным взглядом. А то, что перед ним именно противник, а может даже враг, не было никаких сомнений.

– Надеюсь, наш представитель уже на свободе? – ледяным тоном осведомился главный визирь.

Паоло внутренне усмехнулся. В Халифате прекрасно знали, как именно обстоят дела с представителем, однако решили начать переговоры именно с этой темы.

Что ж, ладно…

Никто не обещал легких раундов.

Никто.

– Вы прекрасно знаете, многоуважаемый Абу Умар, что мы не имеем никакого отношения к похищению Хабдана Абу Атхари. Мы не знаем где он находится на данный момент, но прикладываем все усилия для разрешения сложившейся ситуации.

– Сложившейся ситуации… – визирь скривил губы в гримасе отвращения. – Мы говорим о жизни важного для Халифата человека…

Тут уже скривился Паоло. Важного для Халифата человека… Ну-ну. Это сейчас он стал важным, а до того был если не мелкой, то средней сошкой… Великий Магистр не скрывал своих эмоций, потому визирь с легкостью сумел прочитать роящиеся в голове мысли по выражению лица. Глаза его тут же заполыхали красными отсветами праведного гнева.

– Хабдан Абу Атхари человек халифа. Он представлял его интересы на вашей территории. Он важен. Принципиально важен. И, точка.

– Я понимаю, Абу Умар. – Поло приподнял руку в примиряющем жесте. – Все прекрасно понимаю. Тем не менее, и вы попробуйте меня понять. Не мы стоим за похищением вашего представителя. За данное преступление ответственная сектантская группировка, являющаяся врагом Империи. Вы умный и очень образованный человек. Подумайте, зачем нам такой конфликт? Стали бы мы действовать столь нагло и открыто? Конечно же, нет. Будь у нас такое желание убрать Хабдана Абу Атхари, мы бы это сделали. Причем, очень тихо с нужными уликами, указывающими в любую сторону, но только не на нас. Еще раз, уважаемый Абу Умар: не мы похитили вашего человека. Не мы!

Монолог Паоло не произвел на визиря должного впечатления. Наоборот, он помрачнел еще сильнее.

– Мы здесь не для того, чтобы уходить в философствования, друг мой. – от веющего холода произносимых слов, вполне можно было заморозить солнце. Паоло стоило больших усилий сохранить нейтрально-бесстрастное выражение на лице. – Нам плевать кто именно стоит за похищением Абу Атхари. Есть факт: вы не сумели обеспечить нашему человеку обещанную защиту. По злому умыслу, или по халатности нас не очень волнует. Вернее, вообще не волнует. Есть факт, от него мы отталкиваемся.

Великий Магистр недовольно поджал губы. Визирь пошел на сознательное повышение градуса переговоров, что не могло не беспокоить.

– Именно потому вы в отместку нарушили все договоренности?

Визирь и бровью не повел, сходу поняв, о чем именно говорит Великий Магистр. О ком, вернее.

– Ваш инквизитор, ровно, как и представитель находятся в полной безопасности.

– Да неужели? – Паоло не поверил ни единому слову коллеги, чего не стал скрывать. А, зачем? – Кажется, в договоренности не входило конвоирование инквизитора Секретной службой… – он в упор взглянул на главу той самой службы. Тот стойко выдержал зрительную дуэль.

– Не входило. – не стал спорить главный помощник халифа. – Как и похищение нашего представителя. Или я не прав?

– Не обижайтесь, уважаемый Абу Умар, но вы поступаете нечестно.

– Вот как?

– Да. Вы сознательно переводите стрелки на несовместимые вещи.

– Хм… – визирь навесил на лицо задумчиво-скептическое выражение. Тот еще актер. Правда, в дипломатии без этого никак. Мигом сожрут и даже не подавятся.

– Вы пытаетесь сравнить теплое и мягкое. Похищение вашего человека досадная неприятность, от нас де-факто независящая. Похищение же Пабло Красса, намеренное действие с вашей стороны, недостойное партнерских отношений. Уже в третий раз повторю: не мы похитили Абу Атхари. Не мы. Как мне еще донести до вас эту мысль?

Визирь демонстративно покачал головой. Потом провел ладонью по лысине, и тяжело вздохнул:

– Похоже, мы не слышим друг друга, дорогой Паоло. В похищении представителя ваша вина, поскольку случилось оно на вашей территории. Чтобы не ходить вокруг да около, скажу так: если Хабдан Абу Атхари не вернется домой живым, Пабло Красса вы больше не увидите.

Паоло Феррони, окаменел. Челюсть сжалась так, что скулы заболели от напряжения.

– Повтори… – голос хриплый, совсем незнакомый.

Визирь раздвинул губы в широкой добродушной улыбке. Правда, холодные цепкие глаза с ней не сочетались от слова совсем.

– Вы не увидите инквизитора живым, если представитель вернется к нам в виде трупа, или раздельных частей, как это обещали на видеозаписи.

В переговорном зале повисла тишина. Напряженная, звенящая, она казалось пыталась раздавить своей тяжестью. Паоло смотрел на визиря. Тот на него. Так они просидели несколько минут, прежде чем Великий Магистр тихим, глухим голосом произнес:

– Вы же понимаете в какое именно положение нас ставите?

Визирь кивнул. Он понимал. Все прекрасно понимал.

– И тем не менее, готовы пойти на такой шаг?

– Готовы, мой друг. Халиф хочет, чтобы вы четко услышали посланный сигнал.

– Мы услышали… – Паоло сжал и разжал ладонь правой руки. Переговоры пошли совсем не в том русле, на который он планировал. – Мы этого не простим, уважаемый Абу Умар. Не простим!

Такая фраза могла заставить побледнеть любого – только не второе лицо в могущественном Арабском Халифате.

– Правда? Начнете войну из-за одного инквизитора?

Паоло ничего не ответил.

Да, и что он мог сказать?

Конечно, можно сколько угодно бряцать оружием, угрожать, но визирь прав: похищение и убийство инквизитора не повод для начала масштабной войны. Все же, кем де-юро является Пабло Красс? Инквизитор первого ранга. Да, особополномочный представитель Конгрегации. Да, легенда Святой Инквизиции. Да, имеет влияние куда больше чем Магистр Конгрегации. Тем не менее, де-юро всего лишь инквизитор. Слишком мелкая фигура для начала войны.

Визирь, словно прочитав все мысли, растянул губы в холодной улыбке:

– Вот, и я так думаю. Не будет войны. Кроме того, на нашей стороне справедливость. Один взамен другого. Или, вы предпочитаете, чтобы мы отпустили инквизитора и занялись представителем? Могу устроить…

Паоло и на этот раз ничего не ответил.

Просто встал с кресла и зашагал к выходу из переговорного зала.

Уже у двери он остановился, и обернулся:

– В нашем арсенале есть не только военный ресурс, уважаемый Абу Умар. Не забывайте это. В то мгновение, когда Красс перестанет дышать, вам лучше застрелиться. Поскольку в противном случае, ваша дальнейшая участь окажется куда хуже простого выстрела в голову…

Не дожидаясь ответа, Великий Магистр захлопнул дверь, стремительным шагом направившись по коридору к лифтовой площадке.

Были ли его слова простой угрозой, или нет? – он сам не знал. Одно точно ясно – нужно, как можно скорее найти подонков, похитивших представителя. Иначе, настанут тяжелые времена.

Очень тяжелые…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

09:20.

– Какие ваши оценки? – Маноло обвел руководителей центральных секторов, участвующих в операции, изучающим взглядом, подмечая любые детали. От нервной барабанной дроби по столу, до равнодушного взгляда ни в чем не заинтересованного человека. Впрочем, последнего тут не было. Иначе, мигом бы оказался на улице с вещами и ужасной характеристикой, из-за чего вместо куратора сектора КТП, стал бы в лучшем случае барменом в трактире. – Почему преступники решили изменить свои планы? С чем данные изменения могут быть связаны?

– Может, Иезекииль уже начал свое дело? – предположил один из кураторов, руководитель отдела анализа тоталитарных сект, Доменико Ровелло.

Маноло даже не пришлось открывать рта, поскольку данную версию сходу отмел руководитель Контртеррористического подразделения, Луис Мартиелло:

– Исключено. Иезекииль прекрасно понимает, как для Конгрегации критически важно наличие времени. Как можно большего количества времени.

– Соглашусь. – кивнул обер-инквизитор. – Это точно не действие нашего агента. Если только он не переметнулся на сторону сектантов, что кажется мне слишком фантастическим развитием событий. Хотя… – Маноло задумчиво глянул поверх голов сотрудников. – И такой вариант нельзя полностью исключать…

– Может у еретиков появились данные, которые попросту нам недоступны? – новую версию выдвинула Елена Ди Лоренцо, руководитель отдела спутникового сопровождения. Один из самых перспективных кураторов, на взгляд Маноло. Не смотря на ее принадлежность к слабому полу, обер-инквизитор не сомневался в блестящем будущем своей подчиненной. Если конечно, она, как и прежде будет максимально осмотрительной, не позволяя себе допускать серьезных ошибок.

– Наверняка. – согласился с ней Луис. – Вопрос только в том: о каких именно данных идет речь…

– Наш агент? – предположила Елена.

– Вполне возможно, однако…

– Вряд ли. – перебил подчиненного обер-инквизитор. – Если сравнивать фигуры представителя Халифата и инквизитора, то в значимости представитель однозначно берет вверх. Особенно, в межимперском масштабе. Ну убьют они отца Иезекииля, и чего? Да, всем известно, как жестоко расправляются с убийцами инквизиторов, однако речь сейчас не о том. Убийство инквизитора ничего не изменит, а вот наличие представителя Халифата, отличный рычаг, с коими они бы вполне могли бы идти на переговоры. И надо признать, мы бы пошли. Не в наших интересах доводить отношения с Халифатом до крайней стадии кипения. Думаю, сектанты прекрасно понимают нынешний расклад. Тем не менее, на переговоры они не идут, а теперь и вовсе, меняют условия, планируя избавиться от весомого рычага в ближайшие дни. Возникает закономерный вопрос: почему? – Маноло подался вперед, напряженно всматриваясь в лица коллег. – Сегодня, прямо в эту самую минуту, Великий Магистр ведет в Иерусалиме переговоры с главным визирем халифа. Наша же задача, облегчить ему работу. Сделать это мы можем только одним способом: найти место где удерживают Хабдана Абу Атхари до того, как из него выпустят кровь. Надеюсь, каждый из вас понимает всю важность задачи! – обер-инквизитор сделал многозначительную паузу, ожидая реакцию подчиненных. Она последовала. Луис и Елена кивнули, Диего сказал «да», Доменико и еще один инквизитор ответили «конечно». – Ладно, – Маноло поднялся на ноги. – Даю тебе Луис полный карт-бланш. Делай все, что сочтешь необходимым, даже если это выходит за рамки директив Конгрегации. Главное, найди мне Абу Атхари!

Не дожидаясь ответа, Маноло направился к лестнице, ведущей на основной уровень зала аналитики и боевого планирования КТП.

Внутри нисколько не полегчало. Напротив, стало только тяжелей. Несмотря на все предпринимаемые усилия витало какое-то ощущение полной безнадежности. Точно, абсолютно все действия еще заочно являлись напрасными. Маноло совсем не нравился такой расклад. Нечто подобное уже случалось за его карьеру. И тогда, все закончилось плохо.

Очень плохо.

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

Иезекииль покривил бы душой, если бы назвал условия своего содержания тюремными. Да, свободу передвижения ему ограничили пределами одной комнаты, однако во всем остальном никаких претензий. Вместо ожидаемой железной скамьи – удобный диван с мягким матрасом; вместо ведра с дерьмом – современный санузел с душевой кабиной, отделенный от общего пространства перегородкой; вместо каменных стен, покрытыми мхом – качественная отделка декоративной штукатуркой. Да чего говорить, здесь даже имелся стол, стул, письменные принадлежности и несколько книг, напечатанных собственным издательским цехом, «Возрождения Царства». Царские условия, не иначе. Впрочем, ни к книгам, ни к чистым листам бумаги инквизитор не притронулся. Настроение не то. Когда впереди тебя ожидает неопределенность, не до чтения еретических книг. После разговора с лидером секты, Иезекииль около часа просто просидел на диване, пялясь в голую стену. Потом выделил пятнадцать минут для молитвы и снова час тяжелых раздумий. Когда сознание окончательно выдохлось, он заснул. Проснулся инквизитор в… – ни окон, ни часов в камере не имелось, потому невозможно было определить сколько сейчас времени. Внутреннее ощущение подсказывало, что ночь он проспал. Значит, уже утро. Раннее или позднее – такие детали даже внутренним часам недоступны. Как и точное время назначенной Тиллманом. Единственное, что Иезекииль знал точно – он должен быть готов к любым поворотам. Проверка, задуманная пастором, вряд ли окажется просьбой без запинки прочитать «Отче наш», или совершить покаянную молитву. Нет, Себастьян гений. Злой? – безусловно, но гений, и наверняка постарается придумать что-нибудь оригинальное. Его же, Иезекииля задача, не оплошать.

Откуда-то издалека послышались звуки шагов. Инквизитор отогнал ненужные мысли, сосредоточившись на слухе. Да, действительно шаги. И, они приближались.

Иезекииль поднялся с кровати, застыв в ожидании. Внутренний инстинкт подсказывал – пришли за ним. Он не ошибся. Спустя десять секунд шаги замерли у двери. Раздался электронный писк, щелчок и стальная преграда распахнулась внутрь. На пороге стоял Карл Швайгер, а за ним маячили две широкоплечие фигуры.

– Ты готов? – мрачно поинтересовался помощник старшего пастора.

Иезекииль неопределенно передернул плечами.

– Разве у меня есть выбор?

Карл отрицательно покачал головой.

– Выбор закончился еще с момента твоего рождения. Да и тогда, его у тебя не было…

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

После вчерашнего очередной записи перед камерами, Хабдан Абу Атхари находился будто в тумане. Если раньше еще оставалась надежда на положительный исход, то теперь он таял с каждой пройденной минутой. Его убьют в ближайшие дни. Если кто-то продолжал заниматься его поисками, то им следовало поторопиться. Очень поторопиться. До сих пор, Хабдан не имел понятия, кто эти люди, и от чьего имени они действуют. Вполне возможно, его вообще никто не ищет, а за похищением стоит сам Святой Престол. Почему бы и нет? Данное предположение ничем не хуже остальных других. Если же оно верно, то он обречен. У Халифата попросту нет ресурсов для проведения столь масштабной операции на чужой территории. Даже не просто чужой, а враждебной. Вернее, ресурсы то может и имеются, однако тратить их ради одного человека? Нерационально. Куда удобней использовать сложившиеся обстоятельства в политических игрищах, выторговывая себе новые дивиденды. Да-да, именно так поступит руководство Халифата. Начинать войну из-за убитого представителя? Абсурд. Никто не пойдет на такую глупость. Раз он об этом знает, значит и в Католической Империи исходили из данной аксиомы. Значит… Да, какая ему, впрочем, разница. Плевать на информацию о похитителях, плевать на причины, плевать на реакцию – на все глубоко плевать. Разве ему станет легче, узнай он имена будущих убийц? Ни разу. Мертвецу все равно, как и за что его лишили жизни.

Похитители требовали какую-то вещь, якобы отнятую у них. Кто отнял, когда, где… – еще одна порция вопросов, не имеющая к его будущему никакого отношения. Хабдан точно знал одну вещь – он готов простить всех своих мучителей, готов забыть обо всем, готов вести в дальнейшем самую праведную жизнь – только бы Милостивый и Милосердный дал ему шанс…

Аллах ответил на его мысленный вопль…

Звуком шагов, стремительно приближающихся к его камере…

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

Путь закончился в просторном зале, до отказа заполненному людьми. Иезекииль было шагнул вперед по широкому центральному проходу, но тяжелая рука одного из конвоиров легла на плечо, останавливая движение.

– Стой тут! – прошипел он на ухо.

Инквизитор спорить не стал. Хотят, чтобы стоял в конце зала, никаких проблем. Само помещение представляло собой вытянутый в длину прямоугольник, заканчивающийся полукругом, где находилась небольшая возвышенность с трибуной. За ней стояло несколько больших кресел, с одним центральным посередине. Именно на нем восседал бессменный гуру общины «Возрождение Царства», Себастьян Тиллман. Сбоку от кресел в неподвижности стояли по два амбала в белоснежных одеждах. Ангелы-хранители, как их называли в церкви, являющиеся по сути личной охранной гвардией старшего пастора. В самом помещении преобладал строгий аскетизм в сочетании с серыми тонами. Как и подобает настоящему последователю Жана Кальвина – ничего лишнего, и тем более роскоши, которая несомненно исходит от дьявола. Правда, назвать общину «Возрождения Царства» строгими последователями Кальвина, язык не повернется даже у самого безграмотного еретика. От французского реформатора в секте осталось только богословие предопределения и неотступность святых. Во всем остальном, они ушли сильно далеко. Существуй такая община в Женеве во времена Кальвина, тот отправил бы их на костер. Всех, до единого.

На данный момент по общему беглому подсчету, какой удалось совершить с помощью быстрого осмотра, в зале собралось в районе трехсот человек. Плюс, минус несколько десятков. Не так-то много. Семь лет назад на службу приходило до тысячи прихожан. Правда, тогда секта находилась на особом положении в Конгрегации. Их особо не трогали, благодаря чему они могли спокойно развиваться. Сейчас же, даже эти триста прихожан едва вмещались в помещение, расположенное судя по отсутствию окон, под землей.

Когда конвоиры остановили инквизитора на пороге, в зале царила напряженная тишина. Прихожане в большинстве своем стояли на ногах, молча взирая вперед, где их учитель, прикрыв глаза, шевелил губами. Он открыл глаза, как раз в то время, когда рука конвоира легла Иезекиилю на плечо, останавливая дальнейшее продвижение вперед. Инквизитор остановился даже не столько из-за конвоира, сколько из-за взгляда Себастьяна. Иезекииль прекрасно помнил пастора-учителя семилетней давности. Помнил, как тот был искренне убежден в своей избранности. Помнил, как тот горел идеей сбросить иго Католической Церкви со стонущей под ее гнетом земли. Помнил, как прогрессировали его подчас безумные концепции в управлении общиной. Несомненно, Себастьян находился под властью, как собственных пороков, так и сатанинских обольщений. В этом инквизитор никогда не сомневался. Если кто из сектантской общины и вызывал сочувствие, так точно не ее основатель. Тем не менее, несмотря на все безумие, в глазах Себастьяна виднелись отголоски разума. Раньше виднелись… Сейчас же, спустя семь лет Иезекииль увидел в них могильную холодность и дикую неестественную для человека ненависть. Себастьян Тиллман сильно изменился… Отсюда можно сделать простой логический вывод… Очень нехороший вывод: изменения произошли не только в нем, но и в общине. И если поначалу, даже несмотря на убойные улики, Иезекииль немного сомневался в причастности псевдоцеркви «Возрождение Царства» к похищению представителя Халифата, то теперь… Правда, окончательные выводы следует сделать позже. Не по глазам же лидера секты судить…

Себастьян Тиллман, тем временем, подошел к трибуне, положил на нее толстую черную Библию и махнул рукой, позволяя стоящим прихожанам, сесть на скамьи. Когда общий шум стих, он облокотился на кафедру, пристальным взглядом, обведя собравшихся.

– Сегодня необычный день. – заявил Себастьян, задумчиво барабаня пальцами по деревянной поверхности трибуны. – Сегодня день, когда мы наглядным образом увидим решение суверенного Царя. Либо проклятье, либо избрание. – он вновь уставился на Иезекииля своими леденящими душу глазами. Инквизитор невероятным усилием воли заставил себя выдержать зрительную дуэль. – Сегодня не будет обычной словесной проповеди, поскольку Бог решил обратиться к нам иным способ. И все же, я бы хотел сказать вам несколько слов. Хотел бы немного поговорить с вами о ненависти. О Божьей ненависти, как о главном священном качестве нашего Создателя. Если вы еще не выкинули из головы старые фантазии о любящем, всепрощающем Боге, то призываю сделать это прямо сейчас. Ибо нет ничего более еретического, как воспринимать суверенного Владыку, ограниченного всеобъемлющей любовью. Наша церковь «Возрождение Царства», не верит в такого божка. Я скажу вам, следующее и призываю задуматься над моими словами: если некоторые люди, не избраны к спасению, то значит, не так уж Бог их и любит, так как настоящим проявлением любви к ним со стороны Бога было бы не позволить им родиться вообще. Так что это неправда, что Бог любит всех. Скажу больше, некоторых из вас Он ненавидит! Да-да, именно так. Всегда есть волки среди овец, и повторю: вас Он ненавидит! Персонально, целенаправленно ненавидит! Ему все равно, что есть и худшие, чем вы. Он ненавидит и их, но и на вас изливается Его священная ненависть! – Себастьян отошел от кафедры, становясь прямо перед сидящими прихожанами. Лицо пастора казалось застывшей маской с нотками мрачной торжественности. – Послушайте меня: в самой сущности Бога есть желание ада и удовольствие от его существования в общей картине. Ведь, какова причина вечного наказания людей в аду? Он так хочет! – пастор сделал рубящий жест рукой. – Слышите? Единственная причина, почему неизбранные окажутся в аду: Бог этого хочет. Он хочет их наказания. Он хочет их ненавидеть. Он хочет, чтобы мы их ненавидели! Как думаете, какой процент людей окажется в аду? Нет! – Себастьян, уже шедший обратно к трибуне, резко остановился и обернулся назад. – Спрошу по-другому: какой процент людей Бог ненавидит? Я вам отвечу: 99, 999999… и до бесконечности процентов. Они будут в аду! Они в полноте своей ощутят Божественную ненависть. И лишь едва заметная горстка избранных окажется на небесах где всю вечность будет служить своему Творцу! – повернувшись обратно, Себастьян подошел к трибуне, где сделал несколько крупных глотков из стоящей на ней бутылке с водой. Вытерев губы тыльной стороной ладони, пастор оперся руками о кафедру. – Вот, что еще: вы должны любить ад, как любит его Бог. Да-да, вы не ослышались. Бог любит ад, поскольку именно в нем торжествует высшая справедливость. И мы, как избранные дети Его должны любить ад. Не нужно слез, не нужно соплей, не нужно жалости… Хочешь загреметь в ад? Ну и проваливай! Какая отрада! Меня греет мысль о том, что ты попадешь в ад! Ты будешь гореть, а я буду с Библией в руках пристально наблюдать за тобой в аду, брат или сестра. Бесконечно и вечно я буду наблюдать за твоими страданиями, за каждым оттенком твоего мучения и изощренной боли, которые будут длиться вечно… до бесконечности долго… а я буду неустанно следить за тобой… – Себастьян замолчал, продолжая сверлить своих прихожан всепроницающим взглядом.

Иезекииль судорожно сглотнул. За семь лет Себастьян изменился… сильно изменился… кардинально… И если учение Жана Кальвина делало из Бога эгоистичного монстра, то учение Тиллмана вовсе, превращала Его в чудовище куда худшее, чем сам сатана. Сюда бы спецгруппу Конгрегации, после чего всех на костер… Во избавление еще больших извращений…

– И все же, не только мучения грешников радуют небеса, но как нам известно из Евангелия, не меньшим счастьем является спасение грешника! – Себастьян посмотрел прямо на Иезекииля, после чего махнул ему рукой, приглашая выйти вперед. – Сегодня есть такой грешник, что желает примкнуть к стаду овец нашего Пастыря. Давай, брат Игнатий, проходи вперед! – Иезекииль до того, так и не сделавший шага вперед, двинулся по проходу, подгоняемый сзади толчками конвоира. Инквизитор ощущал на себе сотни взглядов прихожан, и ни в одном из них не чувствовалось любви, или сострадание. Конечно, о какой любви можно говорить после такой ненавистнической проповеди? Правильно, ни о какой. Дойдя до конца прохода, Иезекииль остановился у трибунного ощущения, практически физически ощущая буравящие взгляды прихожан. Себастьян, стоящий за кафедрой сделал несколько шагов вперед, остановившись в метре от инквизитора, и примерно в полуметрах выше. – Это, брат Игнатий Столтенберг. – объявил пастор во всеуслышание. – Брат, не стесняйся, повернись к общине лицом…

Иезекииль выполнил требование. Сделал глубокий выдох и развернулся на сто восемьдесят градусов, оказавшись прямо перед застывшей в напряженной тишине общиной. Пастор, находящийся теперь позади, продолжил вещать:

– Брат Игнатий был членом нашей общины два года. После рейда сатанинского воинства именующих себя Святой Инквизицией, он исчез с нашего поля зрения. Не обладая всей полнотой информации, мы сочли его предателем и отлучили от нашей библейской церкви «Возрождение Царства», являющейся единственным спасительным ковчегом на грешной земле. Однако, как выяснилось брат Игнатий не был предателем. Вернее, не таким предателем, как мы посчитали. Семь лет он стойко выносил мучения за имя Христа, но в конечном итоге, отрекся от Спасителя, приняв вероучение Вавилонской Блудницы. По свидетельству самого брата, он отрекся неискренне, продолжая хранить в сердце веру нашей избранной общины. Даже если брат Игнатий говорит правду, лицемерное отречение все равно является свидетельством малодушия. Оно же, в свою очередь, является грехом. Потому брат сейчас находится здесь, перед нами, желая покаяться в грехе и воссоединиться с верным стадом своего Пастыря. Однако, мы прекрасно знаем насколько хитер бывает сатана в своем желании уничтожить церковь, потому прежде чем принять покаяние брата, мы должны проверить: а насколько он искренен в своих словах? Действительно ли он является овцой, или же надел шкуру, скрывающую волчье обличье…

Пастор замолчал, а в зале послышались одобрительные возгласы. Иезекииль не мог видеть Себастьяна, но каким-то шестым чувством ощутил поданный сигнал. Тело мгновенно напряглось, готовое к быстрому броску. Умирать он не собирался. Особенно здесь, среди сумасшедших еретиков.

Где-то у входа в зал послышалась какая-то возня, затем в проходе показалась процессия. Впереди шли двое громил в серых одеждах – такие же привели его самого сюда – за ними худой человек в бесформенной робе темно-красного цвета, а замыкали процессию еще два конвоира. Иезекиилю хватило всего одного взгляда, чтобы узнать того, кто шел посередине. Его фото в последние дни мелькало во всех новостях, с призывами сообщить в инквизиторий, или штабу храмовников, любую информацию, связанную с данным персонажем. Тот самый Хабдан Абу Атхари, представитель Халифата, похищенный прямиком из своей резиденции.

Очень нехорошее предчувствие охватило инквизитора. По спине пробежал неприятный морозный холодок, а сердце мгновенно увеличило и без того бешенные обороты. Когда процессия дошла до конца прохода, представителя толкнули вперед, ставя рядом с инквизитором.

– Каждый из вас знает кто этот человек! – Себастьян, успевший спуститься с возвышенности, ткнул пальцем в представителя. Тот заметно вздрогнул и шарахнулся в сторону. Вернее, попытался шарахнуться. Тычок конвоира вбок тут же вернул его на прежнюю позицию. – Быть может, брат Игнатий не знает, но да эта информация не так важна. Важно другое: сумеет ли блудный сын доказать верность Христовой Церкви? – пастор оказался совсем рядом, вперив свой цепкий взгляд в лицо инквизитора. Иезекииль ничего не ответил, лишь облизнув пересохшие губы. – Сейчас мы это выясним. – Себастьян протянул руку, в которую один из конвоиров немедленно вложил пистолет. Взвесив на ладони оружие, пастор улыбнулся, протянул его Лжеигнатию, и когда тот принял пистолет, указал на бледного точно восковая фигура, представителя Халифата:

– Убей его!

Глава 10

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

На высоте трехсот метров.

08:23.

Пабло Красс смотрел на расстилавшийся внизу буро-желтый океан, тянущийся казалось до бесконечности. Местами поверхность покрывалась холмистой рябью, местами небольшими впадинами, а во всем остальном – огромное безжизненное плато. Именно в этой громадной пустыне, занимающей около миллиона квадратных километров, по утверждению Секретной службы нашел свое пристанище самоназванный шейх Халед аль-Кабир. Пабло смотрел на безжизненную выжженную солнцем, занесенную бурым песчаником землю и задавался одним вопросом: как вообще здесь можно выжить? Как можно выжить на территории, где само солнце ополчилось против тебя, желая превратить в пепел? Если спуститься на менее философский уровень, то возникают другие, вполне конкретные вопросы. К примеру, если сектантская база расположена так глубоко в пустыне, то каким образом осуществляется поставка продовольствия? И, что еще более важно – поставка воды? Особенно, если учитывать факт постоянного перемещения, о чем говорил спецстраж Хамид аз-Захир, на данный момент напряженно уставившийся в экран лэптопа. Что именно напарник там рассматривал, Пабло не знал, а спрашивать было как-то лень. Все равно, в текущей обстановке нет ничего важнее, чем предстоящий рейд на базу сектантов-радикалов. Инквизитор вновь высунулся наружу, под теплый порыв воздуха, сопровождаемый оглушительным ревом мотора. Далеко впереди виднелась пыльная взвесь. То был передовой отряд штурмовых групп, состоящий из порядка тридцати бронированных внедорожников, по семь бойцов в каждом. Плюс, пять вертолетов сопровождения, включая их самих. Однако, если с ними летело всего шесть бойцов, четверо из которых отвечали за техническую часть операции, то в остальных вертолетах численность бойцов превышала десять человек. Итого, более двухсот пятидесяти штурмовиков, с полной экипировкой, при хорошей огневой поддержке. Сокрушительная сила. Вот только, их противник имел численность в десять раз больше, и нельзя сказать, что представлял собой беспомощных котят. Таким образом, двести пятьдесят бойцов уже не выглядели такой грозной силой. По сравнению с тремя тысячами вооруженных сектантов-то… Правда, специальный страж Корпуса Стражей Ислама Хамид аз-Захир имел совершенно иной взгляд на ситуацию. По его словам, группировка хоть и многочисленная, но не обладает хоть сколько-нибудь мощным оружием. Учитывая наличие ракет у вертолетов, да пулеметов у внедорожников, за пару минут можно сократить численность противника раза в три-четыре. Затем, в общем хаосе продолжить зачистку. Существовала лишь одна проблема – как в ракетно-пулеметном ударе не убить того, ради кого они собственно предприняли увлекательную вылазку?

Хороший вопрос.

Как раз на него напарник внятного ответа дать не сумел.

Пабло поморщился, глядя на все нарастающие клубы пыли впереди. Они приближались к передовому отряду, а значит очень скоро на горизонте покажется вражеская база. Вместе с ее судьбой вполне возможно решиться дальнейшая судьба самого Пабло. Если ниточка от убитого инквизитора оборвется, то… Нет, над такой вероятностью совершенно не хотелось думать…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

08:29.

Командир стражи с тяжелым вздохом опустился в кресло под растянутым между большими палатками шезлонгом, устало прикрыв глаза. Кажется, день только начался, однако сухой ветер и набирающее обороты солнце уже делали свое дело. Прошло чуть больше пары часов с подъема, а он чувствовал себя выжитым точно портовый грузчик. Очень смешное сравнение. Как будто он знает, как именно чувствует себя портовый грузчик. Да вообще, как выглядит порт. Только на словах, да редких картинках. Вся его жизнь – пески, жесткий ветер, и обжигающее солнце, давно превратившие кожу в твердый коричневый гранит. Впрочем, нынешнее положение не позволяло жаловаться. Если раньше он гонял караваны через пустыни, потом охранял такие же караваны, потом грабил, то сейчас – может хоть весь день сидеть под шезлонгом, потягивая холодный коктейль. Положение и доступ к средствам, позволяли. Да, были задачи типа муштры новых бойцов, однако с этим вполне справлялись низшие подчиненные. А если не справлялись, вывозились голыми вглубь пустыни. Сумели найти обратный путь и вернуться в лагерь? Отлично, заслужили прощение. Подохли по пути? Ну и хрен с вами. Правда, это все лишь теория. Про возвращение, имеется в виду. На памяти Саида еще ни один не сумел вернуться. Таким образом, все всё прекрасно понимали и старались выкладываться даже не на сто, а на все триста процентов. Саида подобный расклад устраивал. Очень даже устраивал. Жрачка есть, крыша над головой есть, денежный кошель с каждой неделей становится тяжелей, да и занимает в иерархии не самое последнее место. На что тут жаловаться? Если только на погоду, да на окружающих его лентяев. Но да, с этим можно смириться. С этим, и еще многим – только не…

Додумать Саид не успел. Утренний воздух разорвал пронзительный леденящий душу вой сигнальной сирены.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

08:31.

Халед аль-Кабир лежал на широкой кровати в обществе трех полностью обнаженных красавиц, когда утренний воздух разорвал пронзительный леденящий душу вой сигнальной сирены. В жизни Халеда было несколько вещей, к которым он относился с максимально серьезностью, и одна из них – собственная безопасность. Не мешкая не секунды, Халед с силой пихнул находящуюся справа девушку, скидывая ее на пол. Та вскрикнула от неожиданности, и замотала головой по сторонам, пытаясь спросонья определить, что же происходит. Не обращая на нее никакого внимания, Халед рывком поднялся на ноги, накинул на себя шелковый халат, переступил через хныкающую девушку и направился к выходу из спальни, отделенной от остальной части шатра тканевой перегородкой. Он был на полпути, когда занавеска колыхнулась, и из прорези показалось встревоженное лицо начальника личной стражи.

– У нас проблемы, господин…

– Да неужели?

– К нам пожаловали гости. – стражник не обратил внимание на язвительный сарказм в голосе начальника. – Много гостей. Будет очень жарко.

– Покажи! – Халед запахнул халат, затянув пояс.

– Вот! – глава личной стражи протянул начальнику планшет. – Камеры на подступах засекли.

Халед взял в руки планшет и сосредоточенно нахмурив брови принялся рассматривать сделанные снимки. Увиденное ему не понравилось. Совсем не понравилось. Несколько десятков внедорожников, плюс воздушная гвардия – похоже за них решили взяться всерьез. Что ж, этого стоило ожидать.

– Идем! – он толкнул начальника стражи в спину по направлению к выходу из покоев. Уже переступив порог, Хамид оглянулся назад, заслышав жалобный голосок:

– Милый, ты куда? Мне хочется ощутить твое тепло внутри себя…

Халед скривился и тряхнул головой:

– Свали нахрен, сука…

Девушка удивленно всхлипнула, что-то жалобно забормотала, но главарь ее уже не слушал. Шагнув вперед, он оказался за пределами спальни. Основную часть шатра занимал оперативный пункт: семь длинных столов, заставленные мониторами, с одной стороны, и ряд высоких, почти с человеческий рост серверов, с другой, обеспечивающие работоспособность всей компьютерной системы лагеря. Начиная от простеньких видеокамер наблюдения, и заканчивая сложными системами программирования.

– Время прибытия? – рявкнул Халед, ни к кому конкретно не обращаясь.

Собственно, в вопросе не имелось особого смысла. Он уже слышал быстро приближающийся рокот вертолетов. Здесь без компьютерного анализа все понятно. Они близко. Очень близко. В запасе минута. А, может и того меньше. Нужно принимать решение. И, как можно быстрее. Хотя… Чего тут принимать. Все итак продумано заранее.

– Оборона первого уровня! – рявкнул Халед. Сидящие за рабочими столами сотрудники съежились, стараясь раствориться, превратившись в невидимые микроорганизмы. У них не получилось. От слова совсем.

– Живо! – лидер базы выхватил у такого же съежившегося начальника стражи пистолет, и выстрелил в потолок. – Клянусь Аллахом, каждому вышибу мозги, если сейчас же не остановите ублюдков!

Пространство наполнилось лихорадочным стуком пальцев по десяткам клавиатур. Сотрудники оперативного пункта принялись за работу.

Халед вернул пистолет телохранителю и подошел к одному из рабочих мест: длинный стол с пятью экранами, тремя клавиатурами, и крутящейся панелью управления, где мигали несколько десятков лампочек разного окраса – от синего до полурозового. На экранах транслировалось изображение с видеокамер, установленных на подступах к базе. Увиденное заставило скривиться. Как и услышанное. Теперь вертолетный рокот не приближался. Теперь он звучал равномерно, зависнув где-то неподалеку от центральной палатки. Халед открыл рот, для очередного приказа, когда вдалеке зазвучали выстрелы, а затем земля дрогнула от мощного взрыва. Послышались дикие вопли, сопровождаемые ревом автомобильных моторов. В оперативном штабе воцарилось оцепенение. На несколько секунд. Рык Халеда мигом привел сотрудников в чувство.

– Идем! – лидер базы махнул рукой начальнику безопасности бегом бросаясь к выходу из палатки.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

На высоте двух метров.

08:35.

Пабло Красс осенил себя крестным знаменем, поцеловал висящий на груди крест и спрыгнул с вертолета. Ноги погрузились в мягкий красноватый песок, уйдя стопой наполовину. Пригнувшись, Пабло нырнул вправо, уходя от автоматной очереди. Пули выбили фонтанчики песка и прошлись по бронированной обшивке вертолета. Две из них рикошетом пронеслись прямо перед носом инквизитора, обдав раскаленным воздухом. Пабло мешкать не стал: вскинул штурмовую винтовку, выданную еще в штаб-квартире Корпуса Стражей, и нажал на спуск. Стрелок нырнул за железную бочку, уходя с траектории обстрела. Ему это не помогло. Титановые пули не заметили стальной преграды, прошив бочку насквозь. Из-за нее раздался жалобный всхлип. Спустя секунду показалось половина туловища, с искривленным в мучительной судороге лицом. Боец еще цеплялся за жизнь, хватая ртом все новые порции воздуха. Из жалости можно было добить подранка, но Пабло предпочел пробежать мимо, направляясь вперед, к видневшейся впереди центральной палатке, где должен был находиться лидер секты. Справа полыхнуло. Инквизитор инстинктивно пригнулся. Вовремя. Над головой пролетел кусок искореженного металла.

О, все святые!

Взрывная волна подхватила Пабло, точно невесомую пушинку и швырнула в противоположную от взрыва сторону. Уже в полете инквизитор сумел сгруппироваться, стараясь минимизировать урон от жесткого приземления. Получилось лишь отчасти. Нет, руки-ноги остались целыми. Как и голова. Ему повезло приземлиться на небольшую палатку песчаного цвета. Та подобного надругательства над собой не вынесла. Потолок палатки прогнулся, материя поползла рванными разрезами, а стойки с протестующим треском склонились к земле. Внутри кто-то издал сдавленный стон. Видать, свалился на голову. Причем, в прямом смысле слова. Не став долго сожалеть о данном факте, Пабло сорвал чеку с гранаты и бросил ее в одну из тканевых прорезей, после чего прыгнул вперед. Как только ноги коснулись песка, он перекатился в сторону. За спиной бабахнуло. От толчка в спину, инквизитор не сумел устоять на ногах, нырнув лицом прямо в песок. Еще лежа на животе, отплевывая песок, Пабло услышал вдалеке пулеметные выстрелы, выстрелы, крики и яростные вопли. Операция шла полным ходом. Главное, не забыться, и не упустить то, ради чего они устроили такой замес. Главное, не потерять Халеда аль-Кабира.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

08:38.

Халед аль-Кабир вместе с охранным отрядом бежал по узкому проходу между палатками. Повсюду звучали звуки выстрелов, крики боли, яростные выкрики, богохульные слова… Халеда все это не интересовала. Ему хватило всего одного взгляда еще в оперативном пункте, чтобы сделать соответствующие, и что самое главное – правильные выводы. Одно из качеств мудрого человека – умение признавать. Халед умел. Потому до сих пор, не смотря на статус врага Халифата оставался жив. Не собирался он отступать от своего кредо и сейчас. Кто-то может назвать его действия постыдным бегством. Пусть так. Можно остаться трусом, а можно мертвым. Халед предпочитал первое.

– Сюда! – крикнул начальник стражи, указывая влево на узкий проход между двумя большими палатками, которым отводилось складское предназначение.

Бойцы замерли на месте, организуя заградительный барьер. Часть из них контролировала воздух, остальные открытые направления. Не тратя даже секунды на раздумья, Халед проследовал вслед за начальником телохранителей. В голове крутились болючие мысли о потере товаров на огромную сумму, о потере влияния, о потере бойцов, но он тут же отогнал их, понимая всю бесполезность подобных размышлений в столь критический момент. Погрустить можно и потом. В безопасности. За бокалом хорошего вина. А может послать все в преисподнюю. Какого шайтана он вообще должен о ком-то грустить, кроме самого себя.

Очередной взрыв, отблеск которого проник даже сквозь плотное полотно палатки, прогнал все мысли. Все, кроме одной! Бежать! И, как можно быстрее!

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

08:40.

Пабло увидел бегущую процессию, быстро скрывшуюся в перпендикулярном проходе. Скрипнув песком на зубах, инквизитор выстрелил в голову высунувшего из палатки бойца. Тот не успел даже моргнуть, как из затылка вырвался фонтанчик крови, мозговой жидкости и раздробленных хрящей.

– Халед с юга от штаба, прием! – закричал Пабло в закрепленный на вороте микрофон. – Вы видите?

– Секунду… – практически мгновенно отозвался голос наблюдателя в ухе. Прошло больше указанного времени. Секунд десять, никак не меньше. – Да, вижу его. Движутся через лагеря. Анализируем возможный маршрут.

– К дьяволу маршрут! – взревел Пабло, кидаясь в боковой проход. Поторопился. На противоположной стороне показался боец в черном халате, с штурмовой винтовкой наперевес. Завидев инквизитора, он раздвинул губы в гнилой усмешке, направляя оружие прямо ему в грудь.

– Дерьмо!

Пабло упал на землю, пропуская над собой свинцовый шквал. Перекатившись на бок, он сделал всего один выстрел. Его хватило. Боевик взмахнул руками и завалился на спину, продолжая посылать пули в небо.

– Пометил нашего клиента маркером. – сообщил спокойный голос в ухе. – Высылаю маршрут на планшет.

Пабло быстро взглянул на прикрепленный к руке экран. Тот мигнул. Серая заставка Корпуса Стражей сменилась медленно плывущей картинкой базы с пульсирующей желтой точкой. Автоматическая система расчета расстояния показала триста метров. Не так много, однако следовало поторопиться.

– Хамид ты слышал?

Голос напарника через наушник отозвался с секундной задержкой:

– Да, вижу! Я на противоположной стороне лагеря. Не успею!

– Понял! Двигаюсь к ним наперерез!

Переступив через труп бездыханного боевика, Пабло кинулся дальше по проходу, то и дело бросая взгляд на экран закрепленного на рукаве планшета.

Халед аль-Кабир не должен уйти.

Иначе…

Что может быть иначе Пабло додумать не сумел. Из бокового прохода вынырнула целая группа боевиков…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

08:42.

Халед заскочил на ступеньку внедорожника и с силой хлопнул ладонью по борту.

– Вперед! Давай! Вперед!

Автомобиль взревел мотором. Колеса прокрутились, выбрасывая фонтаны песка. Спустя несколько секунд они нащупали сцепление с землей, и внедорожник швырнуло вперед. Вильнув в сторону, он наехал на небольшую палатку, безжалостно сминая ее под бронированным весом с семью нулями.

– С ума сошел? – взревел Халед, заглянув в кабину, где водитель яростно ругался, выкручивая руль. – Прямо рули! Прямо!

Пулевой шквал, застучавший по задней части внедорожника заставил Халеда отвлечься от съежившегося водителя. Они уже вырулили на широкий проход между палаточными строениями, постепенно набирая скорость. Позади лидер базы увидел человека в черном одеянии с крестом на груди.

Крестом на груди!!!

Халед открыл в изумлении рот, продолжая неотрывно глядеть на быстро удаляющуюся фигуру…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

08:43.

Пабло выбежал из прохода на открытую площадку как раз в тот момент, когда внедорожник с бойцами сопровождения лидера секты сорвался с места. Прекрасно понимая всю бесполезность, инквизитор тем не менее, вскинул винтовку, послав вдогонку беглецам с десяток пуль. Эффект, как и ожидалось оказался нулевой. Корпус внедорожника покрывала толстая броня, делая автомобиль полностью неуязвимым. Во всяком случае для такого оружия, как простая винтовка. Выругавшись словами недостойными даже для портового грузчика, не говоря уж об священнослужителе, коим Пабло являлся, он в три огромных прыжка оказался рядом с припаркованным у покосившегося навеса внедорожником. Тот представлял собой несколько модифицированной копией того, что несколько секунд назад скрылся в пыли, увозя с собой Халеда, ради которого собственно и организовали весь рейд.

– Видим внедорожник Халеда. – в голове зазвучал спокойный монотонный со скучающими нотками голос штабного наблюдателя, курирующего операцию с воздуха. Ну конечно, он сидит в удобном кресле, потягивая прохладительные напитки, а не подставляет свою задницу под пули среди песков, кишащих злобными сектантами, желающими твоей крови.

– Мне нужна картинка! – Пабло с силой дернул за ручку дверцы автомобиля. Оказалось, в таком обращении та не нуждалась, поскольку итак была открыта. Запрыгнув внутрь, инквизитор пошарил рукой в бардачке, отыскивая ключи. Их там не оказалось. Не теряя время на дальнейшие поиски, Пабло вытащил наружу провода, на автомате соединяя нужные. Мотор несколько раз чихнул, после чего сдался. Ровный звук оказался для слуха куда приятней симфонического оркестра.

– Выслал картинку. – объявил голос в ухе. – Внедорожник объекта помечен желтой точкой.

– Принято! – Пабло выжал сцепление, переключил передачу и с яростной силой, вкладывая туда все накопившееся за последние дни раздражение, утопил педаль газа в пол.

Внедорожник отреагировал – дернулся с места, сбивая выбежавшего на площадку бойца с гранатометом. Воспользоваться им тот к счастью не сумел. Не слишком то удобно стрелять, когда удар усиленного стальной решеткой бампера ломает тебе позвоночник. Выровняв пуленепробиваемую крепость, Пабло взглянул на экран миниатюрного планшета. Судя по показателям, желтая точка находилась почти в пятистах метрах быстро удаляясь от границы лагеря вглубь пустыни.

Дьявол!

– Воздух, вы наблюдаете за объектом?

Ответ пришел незамедлительно.

– Следуем за ним на расстоянии. У них гранатомет.

У них гранатомет…

Шикарно.

Он ведь всю жизнь мечтал превратиться в дымящийся стейк, правда?

– За ним! – закричал в рацию Пабло, нещадно разгоняя внедорожник по широкому проходу, ведущему к выезду из лагеря. – Всем за ним! К шайтану остальных боевиков! Нам нужен Халед аль-Кабир!

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

База Халеда аль-Кабира.

В 200-х метрах.

08:45.

Они мчались вперед, уходя вглубь пустыни, и на деле даже сами не зная, куда в конечном итоге направляются. Вокруг, насколько хватало глаз простиралась пустынная местность, местами переходя в пологие холмы, местами напротив, углубляясь в каньоны. Халед оглянулся назад. Позади клубились желто-коричневые с багровыми отливами клубы пыли. Преследователи. Судя по объему пыльного столба, поднимающегося высоко вверх, и раздававшегося далеко вширь, речь идет не о двух-трех внедорожниках. Нет, за ним бросили куда более внушительные силы. Похоже, на этот раз речь идет не просто о проигрыше – теперь вопрос встал о его дальнейшем существовании.

– Ты можешь быстрее разогнать это чертово корыто? – заорал Халед на водителя, перестав пялиться в узкую прорезь заднего стекла.

– Мы на пределе… – голос бойца дрогнул, а сам он сжался в кресле, явно ожидая удара.

– О, дерьмо… – Халед схватился за голову, зажмурил глаза и попытался выудить из закоулков разума хоть сколько-нибудь внятный план действий, где он не попадает в руки преследователей. Ничего путного кроме варианта с пулей в голове не пришло.

Халед с тоской оглянулся назад.

Клубы пыли никуда не исчезли. Напротив, они стали больше. А на их фоне в небе появились черные стервятники, продолжающие соблюдать разумную дистанцию. Это пока. Не нужно быть тысячелетним мудрецом для дальнейшего прогноза развития событий. Каждый из них был далек от того, что можно назвать «радужными перспективами».

Досадливо закусив нижнюю губу, Халед тряхнул головой. Нельзя сдаваться. Не сейчас. Пока между ними сохраняется определенная дистанция, всегда есть шанс на вмешательство удачи. Он должен бороться. Должен – поскольку иного выхода у него попросту не имеется.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

08:46.

Хамид аз-Захир отнял бинокль от глаз и раздвинул губы в кровожадной улыбке. Они настигают беглецов. Медленно, но настигают. Им не уйти. Точно не уйти. Вопрос только в том, не совершит ли главарь какой-нибудь глупости, наподобие «взорвать себя во внедорожнике». Типа, да я проиграл, но живым вам не дамся. Он может. Когда у людей, вроде Халеда аль-Кабира непорядок в голове, практически невозможно с точностью предугадать их следующий шаг. А, все почему? Потому что они и сами зачастую не знают, как поступят. А, если они не знают – то, кто знает? Лишь Аллах. Но Он как-то не привык делиться информацией со своими рабами. И Хамид Его прекрасно понимал…

– Я вычислил частоту внедорожника. – с заднего сиденья показалась потная морда одного из бойцов, отвечающего за техническое сопровождение.

– Можешь выйти на связь? – Хамид мгновенно отбросил посторонние мысли, сосредоточившись на текущей задаче.

– Да, теперь могу.

– Отлично! Действуй!

Боец скрылся из поля обзора, и через секунду раздался знакомый звук стука пальцев по клавиатуре. Они выходили на связь с внедорожником беглецов. Пока есть время, необходимо призвать сектанта к разуму.

По крайней мере, попытаться.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

08:46.

Халед подпрыгнул от неожиданности, когда динамики неожиданно разразились треском статистических помех. Впрочем, одно шоковое состояние быстро сменилось другим, когда следом за шипеньем послышался мужской голос:

– Халед аль-Кабир, говорит специальный страж Хамид аз-Захир! Прошу вас перестать сопротивляться и добровольно сдаться Корпусу Стражей!

Хамид заметил, как сидящие рядом бойцы напряглись, а водитель чуть сбавил скорость. Ситуация выходит из-под его контроля? Очень похоже на то. Бойцы явно не горят желанием добровольной сдачи, а боец, управляющий внедорожником, напротив, похоже не считает такое действие позорной трусостью. Все зависит от него, их лидера. Вот только, таким уж лидером он сейчас является? Если отдаст приказ о сдачи, сидящие рядом бойцы покорно сложат оружие? Очень сомнительно. Скорее перережут ему глотку, после чего прострелят затылок водителю и возьмут внедорожник под свой контроль.

Проклятый шайтан!

Он стал заложником собственных людей.

Охренеть!

– Халед аль-Кабир, как официальный представитель Корпуса Стражей Ислама, в случае добровольного сотрудничества я гарантирую вам неприкосновенность. Нам сейчас очень сильно нужна ваша помощь, понимаете? Мы готовы закрыть глаза на ваши прошлые деяния! Это отличный шанс, разве я не прав! Клянусь Аллахом, сам бы Иблис пошел бы на такую сделку, предоставь ему шанс!

Халед скосил глаза на сидящих по обеим сторонам бойцов. Те превратились в застывшие скульптуры. Мышцы напряжены до предела, кровь пульсирует толчками, тело готово к моментальной реакции. Тоже самое с теми, кто сидит на противоположной стороне. Руки сжимают винтовки, ноздри раздуваются, глаза буравят своего командира, точно пытаясь вовремя отследить ход его мыслей, и среагировать до того, как будет поздно.

Они ему не доверяют.

Халед это чувствовал. Каждая клеточка тела ощущала повисшую в воздухе напряженность. Казалось, сама Вселенная застыла в ожидании следующего шага.

Итак, двое бойцов сбоку и трое впереди. Пятеро против одного. У троих в руках винтовки, еще двое держат руки на поясе, где находятся широкие ножи. Весьма скверный расклад. Будь их двое, он бы даже не думал. Трое – уже рискованно. Но, пятеро… Нет, просто невозможно. Слишком узкое пространство, слишком мало места для маневренности, слишком призрачные шансы… Хотя… о чем это он? Какие еще призрачные? Их вообще нет!

– Халед, не глупи! Я знаю, что ты слышишь меня. Ты ведь понимаешь всю бесполезность сопротивления. Силы неравны. С каждой пройденной минутой мы приближаемся к тебе. Оглянись назад и посмотри. Осталось каких-то триста метров. Слышишь? Триста метров, и игра будет окончена. Оно тебе надо? Я предлагаю отличный шанс для сохранения твоего же будущего. Что ты теряешь? Так или иначе, у тебя остается два варианта: либо мы превратим твою задницу в обгорелую корочку, либо сильно искалечим, тем не менее оставив в живых. Только два варианта, слышишь? Я же предлагаю выход, при котором ты останешься целым и невредимым. Да, мы конфискуем все твое имущество в пользу Халифата, погашая тем самым нанесенный тобой урон государству, но сам ты останешься на свободе. У тебя минута, Халед! Одна минута, после чего предложение теряет силу…

Халед тусклым взглядом смотрел вперед, на застывшее в злобном оскале лица бойцов. Тех, кого он считал своими верными псами. Тех, кто сейчас превратился в опасных зверей, готовых порвать ему глотку. Специальный страж ошибался. Первые два варианта действительно имели место быть, но вот третий… Третьим была не так желаемая свобода, а перерезанное горло. Таким образом, предложение попросту теряло смысл…

– Ты ответишь? – сидящий напротив боец шевельнул винтовкой, указывая на лежащую рядом с командиром черную рацию. – Или нам самим это сделать?

Халед поморщился. Ему послышалось, или в голосе бойца звучала неприкрытая угроза.

Нет, явно не послышалось.

Что ж, решение принято. Причем, за него. Предложение специального стража действительно было очень щедрым, вот только он никак не мог его принять. При всем своем весьма огромном желании.

Взяв рацию, Халед поднес ее к губам…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

08:49.

– … погашая тем самым нанесенный тобой урон государству, но сам ты останешься на свободе. У тебя минута, Халед! Одна минута, после чего предложение теряет силу…

Хамид отнял рацию от губ и напряженно уставился вперед, смотря сквозь лобовое стекло на медленно, незаметно для глаза приближающийся клуб пыли. Теперь расстояние составляло чуть больше двухсот метров и продолжало сокращаться с каждой секундой.

– Эй, ты уверен, что они там слышат? – Хамид повернулся назад к бойцу, отвечающему за техническую поддержку.

Тот ответил мгновенно. Не было даже секундного колебания, что могло означать только одно – он абсолютно уверен в своих словах.

– Слышат. – боец несколько раз кивнул головой, точно пытаясь придать еще большую весомость своим словам. – Точно слышат.

– Ладно. – Хамид повернулся назад, и недовольно покачал головой. – Тогда он полный идиот, если…

Рация, лежащая на коленях, зашипела. Сквозь треск и шум статистических помех донесся мужской голос:

– Эй, страж! Ты там?

Хамид оглянулся назад, после чего поднес рацию к губам:

– Я тут. Ты согласен на мое предложение?

Секундное молчание.

Шипенье.

Треск помех.

Шипенье.

Мужской голос, идентификацию которого при таком качестве невозможно было провести. Во всяком случае, в онлайн режиме.

– Поцелуй задницу шайтана, страж! Я не собираюсь идти на сделку с тем, кто хуже самого иблиса! Вы для меня мерзки, точно недоделанный аборт! Вы…

Хамид недовольно фыркнул и нажал кнопку, вырубая связь с внедорожником беглецов.

Что ж, они сделали свой выбор.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

08:54.

ТРАТА-ТА-ТА!

Хазрат за долю секунды до огненного шквала успел нырнуть за бронированные щитки, установленные на крыше внедорожника специально для стрелков. Пули беспомощно ударились о толстый лист стали, срикошетили в пустоту пустыни, а затем уже новая порция опустилась ниже, пытаясь пробить окна внедорожника. Из салона послышались проклятья бойцов, после чего внедорожник резко дернулся вправо. Хазрат, не ожидавший подобного маневра больно приложился о металлическую перегородку. Правое плечо пронзила резкая боль, мигом спустившаяся вниз, к запястью.

– Вот, шайтан дерьмовый!

Зашипев от боли, он рывком выпрямился и направив винтовку влево, где должен был находиться стрелок на легком четырехколесном внедорожнике с открытым верхом. Внедорожник никуда не делся. Находился там же, слева по курсу.

Хазрат растянул губы в хищной улыбке и потянул за спусковой крючок.

БАНГ-БАНГ-БАНГ!

Модифицированная винтовка сильно толкнула в плечо, вызывав новый приступ тошнотворной боли. На глаза навернулись непрошенные слезы. Впрочем, на точность выстрела это не особо повлияло. Как и на эффект. Тот превзошел все ожидания. Легкий внедорожник подлетел в воздух с уже горящим баком; сидящие в салоне два стрелка беспомощно взмахнули руками, завалились назад, прямо в пламя, завопили и рухнули на песок с горящей одеждой. Хазрат захохотал, наблюдая за их тщетными попытками сбить пламя. Они вопили, кувыркались в песке, натыкались на друг друга ослепленные болью… Правда, мучения продолжались недолго. Несколькими секундами позже мощный взрыв разметал внедорожник на десятки составных частей.

Ну успев даже выругаться, Хазрат нырнул вниз – вовремя! Бешено вращающееся черное колесо пролетело над головой, ударилось о бронированный щиток, ожидаемо отлетело и приземлилось с другой стороны внедорожника.

– Твою мать…

Выдохнуть не удалось. Позади раздался нарастающий рев десятка мотоциклов, точно соревнующихся между собой на перегонки, сопровождаемый дикими криками наездников. Не высовываясь, Хазрат приложил винтовку к бронированному барьеру и дал длинную очередь. Болезненного крика за общим фоном расслышать было попросту невозможно, зато ответ он хорошо и услышал, и почувствовал.

– БАБАХ! БАНГ-БАНГ! ТРАТА-ТА-ТА! БАХ!

Хазрат нырнул вниз, в салон внедорожника. Внутри царила мрачная напряженность. Лидер с побелевшим лицом сидел прямо, точно статуя, сжимая в руках черную рацию. Двое бойцов высунулись из окон и вели огонь по противнику. Остальные сидели в неподвижности. Единственный кто проявлял нормальные для подобной ситуации эмоции – водитель. Тот отчаянно ругался, перемешивая нецензурные слова, проклятья, молитву и еще что-то совсем неразборчивое…

– Нас берут в кольцо! – сообщил Хазрат собратьям неутешительную весть.

Те не обрадовались. От слова совсем. Лидер бешено сверкнул глазами, прорычав что-то невразумительное. Сидящий рядом начальник личной охраны совсем съехал с катушек – направил на него, Хазрата пистолет и махнул наверх:

– Пошел! Какого шайтана спустился? Убей их всех!

Хазрат хотел ответить, однако вовремя сдержался. Все итак на нервах. Возьмут да пристрелят. Все равно они обречены. Он вообще должен был вчера отправиться вместе с разведывательной экспедицией в земли Турана, но в последний момент Халед заменил его своим младшим братом. Теперь его брат в безопасности, а они попали в передрягу с нулевым шансом на положительный исход. Просто супер!

Хазрат вылез наружу, не поднимая головы над бронированными щитками. Свинцовый шквал несколько стих, а вот рев моторов стал куда ближе. Теперь не только легкие автомобили, но и тяжелые внедорожники практически поравнялись с ними. Кроме них появилась еще одна проблема…

Хазрат поднял голову – прямо над ними кружил черный ястреб, медленно опускаясь вниз…

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пустыня Бсира.

08:58.

Ашраф Саисс крепко сжимал рулевое колесо, ощущая, как все тело содрогается от нервной дрожи. За свои двадцать пять лет он успел побывать во многих передрягах, но о таком даже слышать не приходилось. Нападение на торговые караваны, следующие по пустыни? Бывало. Транспортировка наркотических веществ, запрещенных на территории Халифата? Да без проблем. Продажа нелегального оружия? Каждую неделю. Гонки по пустыне под шквальным огнем, без единого шанса на спасение? Нет. Такое даже в кошмарном сне не снилось.

Внедорожник подскочил на ухабине, на секунду оказался в невесомости, отчего желудок подскочил куда-то к горлу, потом опустился на четыре колеса, подкинув пассажиров едва ли не до потолка. Сзади послышались проклятья и отборная ругань. Причем, в его, Ашрафа адрес.

Несправедливо…

Правда, на обиды времени не оставалось. Справа показался массивный внедорожник, пытающийся выйти вперед. Ашраф закусил нижнюю губу, мысленно воззвал к Аллаху, и резко крутанул руль, идя на сближение. От удара внедорожник тряхнуло, после чего повело в сторону.

Дерьмо!!!

Ашраф нажал на тормоз, пытаясь вернуть управление над машиной. Внедорожник повело боком, опасно накренив влево. Из салона донеслись очередные ругательства. Потом послышался иной звук. Идентифицировать его принадлежность мозг не успел. Перед глазами полыхнуло желтым, и в трех метрах от внедорожника вверх взметнулся огромный фонтан песка.

– Ракета! – закричали откуда-то сверху. – По нам стреляют ракетами!!!

– Охренеть! – выдохнул Ашраф, бешено крутя рулевое колесо.

Объехав образовавшуюся воронку, он утопил педаль газа в пол, наращивая обороты. Внедорожник протестующе застонал, но послушно начал увеличивать скорость. По борту застрекотали новые пули, рикошетом уходя вдаль пустыни. Тот внедорожник, что пытался обогнать чуть отстал, тем не менее продолжая неотступно следовать по пятам.

– ВЛЕВО!!! – мозг еще не успел обработать поступившую сверху, от стрелка информацию, а руки уже выполнили приказ, крутанув руль в указанном направлении. – ВЛЕВО!!!

От резкого поворота внедорожник накренился, секунду балансируя на двух колесах. Ашраф увидел, как в каком-то метре от внедорожника пролетела огненная стрела, оставляющая за собой белый след. Заряд ударил в землю в трех метрах впереди, выбросив прямо на капот автомобиля едва ли не тонну пыли, песка и земли. Ашраф ударил по тормозам, но было поздно. От взрывной волны внедорожник подлетел вверх.

– Аааа!!! – позади раздались истошные вопли бойцов. А, может это он сам вопил? Ответить самому себе Ашраф не успел, поскольку сверху раздался новый крик.

– Ракета! Прыгаем! Нужно ПРЫГАТЬ!!!

Ашраф взглянул на спидометр. Они неслись по пустыне со скоростью в семьдесят километров в час. Вряд ли прыжок окажется комфортным. Даже больше – вряд ли он окажется совместимым с жизнью. Вряд ли…

– БЫСТРЕЕ!!! – голос бойца наверху сорвался в ультразвук. В боковое зеркало Ашраф увидел темное тело, мелькнувшее в воздухе. Потом он увидел еще кое-что…

Больше не раздумывая, Ашраф открыл дверцу и выпрыгнул наружу. Мягкий песок встретил весьма жесткой посадкой. От боли в локте в глазах на секунду потемнело. Потом невидимая сила подняла тело в воздух, опустила с силой на землю, потом еще, и еще…

Когда тело замерло в неподвижности, отдаваясь жуткой болью в каждой клеточке, ракета ударила в удаляющийся внедорожник. Автомобиль подлетел в воздухе, перевернулся и приземлился на крышу. Впрочем, для того, чтобы уже через секунду разлететься на десятки составных частей. Где-то неподалеку раздались проклятья Халеда, еще дальше стоны бойцов, а еще…

Больше Ашраф ничего не увидел. Вращающийся в воздухе стальной бампер, опустился ему прямо на грудь, отправляя в холодную пустоту…

Глава 11

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

– Убей его!

Иезекииль попытался сохранить спокойное равнодушное выражение на лице, однако сильно сомневался в успехе. Теперь он понимал, почему к нему отнеслись достаточно лояльно. Понимал, почему не убили на месте. Понимал, почему Себастьян все это время был спокоен. Конечно, смысл в волнении, когда у тебя на руках беспроигрышный вариант. Ты совершил сложнейшую спецоперацию, похитил важного человека, начал выставлять условия, и неожиданно на твоем пороге появляется тот, кого ты все это время считал предателем – совпадение? Себастьян безумец, но не идиот. Вряд ли он поверил в обычную случайность. Теперь же, если Иезекииль не убьет представителя Халифата, то раскроет себя, после чего его судьба решена. Если же убьет, доказывая тем самым свое искреннее желание влиться в ряды псевдоцеркви, то кровь того, ради кого собственно и была предпринята вылазка, будет на его руках, тем самым обнуляя все принятые до того усилия. Патовая ситуация с одним единственным выходом, который на деле гигантская ловушка, а не выход.

Иезекииль взглянул на стоящего перед ним представителя Халифата. Хабдан Абу Атхари замер в неподвижности прикрыв глаза. Правая щека немного подрагивала, а губы шевелились в беззвучной молитве. Ни в чем не виноватый человек, чья участь так или иначе предопределена. Не убьет он, так убьют адепты «Возрождения Царства». Или, он пытается врать сам себе? Пытается оправдать свою трусость? Разве его миссия не в спасении Хабдана? Сейчас же в его руке пистолет, и всего одно мгновение отделяет представителя Халифата от смерти.

– Брат Игнатий! – в голосе пастора слышалось неприкрытое раздражение, смешанное с угрозой и чем-то еще, что Иезекииль не сумел идентифицировать. Может, завуалированное торжество? Выходит, Себастьян рассчитывал, как раз на такой исход? Ну уж нет. Он не даст себя убить. – Почему ты медлишь, брат? Ты сочувствуешь врагам Христовой церкви? Быть может, на деле ты являешься волком, нацепившим овечью шкуру? Может нам стоит направить оружие и в твою сторону? Что скажешь, брат?

Иезекииль не отвел глаз, стоически выдерживая взгляд пастора, от которого веяло могильным холодом. Чуть качнув головой, инквизитор скривил губы в презрительной гримасе.

– Думаешь мне жалко этого ушлепка? – он поднял руку с пистолетом, направляя его прямо в голову Хабдана Абу Атхари.

Себастьян ничего не ответил. Лишь слегка передернул плечами. Мол, мне откуда знать. Может и жаль.

Иезекииль, продолжая играть роль Игнатия, растянул губы в нехорошей улыбке, и не отрывая взгляда от бесстрастного лица пастора нажал на спусковой крючок, отправляя того, кого он должен был спасти прямиком в преисподнюю.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

17:33.

Маноло Конти, обер-инквизитор Рима одним касанием открыл стеклянную створку, быстрым шагом входя в небольшое помещение конференц-зала, рассчитанного на десять персон. Вообще, совещательные комнаты находились на другом этаже, однако еще до своего повышения в ранг обер-инквизитора, Маноло добился, чтобы часть кухонной зоны шестого этажа выделили под конференц-зал, поскольку тратить драгоценные минуты на перемещение между этажами, иначе чем преступлением назвать нельзя. Если в обыденных обстоятельствах десять минут роли не сыграют, то в критических, даже минута промедления может обойтись очень дорого. Является ли на данный момент ситуация критической, Маноло сказать не мог. С одной стороны, все критерии указывали на положительный ответ, с другой – никто в ближайшие минуты на воздух взлететь не должен, а значит – не такая уж она и критическая. Тем не менее, обер-инквизитор распорядился провести закрытое совещание здесь, на шестом этаже. Расчет очень прост – когда ты де-факто находишься на рабочем месте, расслабиться не получится.

– Слава Иисусу Христу! – Маноло прошел к центральному месту в дальней от входа части небольшого зала, положил на стол планшет, отодвинул кресло и с видимым облегчением устроился на мягком сиденье. Две бессонные ночи подряд, давали о себе знать. Еще работать и работать, а чувствуешь себя так, точно все прошлые сутки работал портовым грузчиком. Правда, одного взгляда хватало для понимания – сотрудники выглядели не лучше: помятые серые лица, красные воспаленные глаза, растрепанные волосы – даже Елена Ди Лоренцо всегда притягивающая взоры своей красотой выглядела как-то блекло. Наверное, стоило пожалеть сотрудников и отправить их на отдых, вот только на данный момент даже час бездействия был неподъемной роскошью.

– Итак, какие мы имеем результаты на текущее время? – Маноло выжидающе посмотрел на своих помощников: руководителя КТП Луиса Мартиелло; руководителя отдела внешнего наблюдения КТП, Диего Жезуса; руководителя отдела спутникового сопровождения КТП, Елену Ди Лоренцо и руководитель отдела анализа тоталитарных сект, Доменико Ровелло. Четыре помощника – те, кто с самого начала находился на передовой. Те, чей отдых за пару суток едва ли составил те же пару часов.

Первым отозвался Диего Жезус. Ну, как отозвался – просто развел руками.

– Каких-то прорывных вещей у нас нет. Мы осуществляем круглосуточный мониторинг, но пока все тихо. Мы так и не сумели обнаружить след похитителей Хабдана.

– Вообще? – решил уточнить обер-инквизитор, хотя итак прекрасно знал ответ.

– Вообще. – подтвердил руководитель отдела внешнего наблюдения КТП. – Мы находимся в постоянном контакте с Ахенским отделением, по городу курсируют сотни агентов, однако след обнаружить так и не удалось.

– Луис? – Маноло перевел взгляд на руководителя Контртеррористического подразделения Рима.

Тот нахмурился, провел пальцем по лежащему перед ним планшету, и слегка качнул головой.

– Ничего нового сказать не могу. Мы действительно упираемся в глухую стену. Думаю, следует исходить из того, что в конце концов мы потеряем Хабдана, а, следовательно, мы должны быть готовыми к соответствующей реакции.

Маноло кивнул. Он думал точно так же. С самого начала они находились даже не на шаг, а на все десять шагов позади злоумышленников, и за прошедший временной период не приблизились к ним ни на шаг.

– Я говорил сегодня с Феррони. Он провел первую встречу с коллегой из Халифата в Иерусалиме. – обер-инквизитор сделал многозначительную паузу. Единственный, кто практически никак не выказал эмоций, глава КТП. Все остальные выпучили глаза. Еще бы, ведь встречи на таком уровне происходят раз в сотню лет. Если не в двести. Последний раз она имела место быть еще при Багдадских соглашениях больше сотни лет назад. Во всяком случае, официально. – Результаты неутешительны. Сейчас я вам скажу то, о чем в Империи знает всего несколько человек. – Маноло сделал очередную паузу, внимательно смотря на помощников. – Думаю, будет излишним напоминать, что все услышанное вы должны оставить в строгом секрете. – обер-инквизитор поднял брови в вопросительной гримасе. Дождавшись утвердительных кивков, он продолжил, слегка понизив голос. – Пабло Красс, отправившийся по соглашению в Халифат, на данный момент находится в руках Корпуса Стражей. Главный визирь халифа, Абу Умар, с которым встречался Великий Магистр вполне четко дал понять: если Хабдан Абу Атхари не вернется домой, то Красса мы больше не увидим…

В небольшом конференц-зале повисло тягостное молчание. Каждый пытался переварить полученную информацию. Первым нарушил молчание глава КТП.

– Они действительно пойдут на такой шаг?

– Пойдут. Поскольку уверены в своей безнаказанности.

– Безнаказанности? – Луис вскочил на ноги. Правда под тяжелым взглядом начальника тут же опустился назад, правильно истолковав посыл обер-инквизитора: если рядовым сотрудникам еще позволены такие неподконтрольные всплески эмоций, то руководитель на то и занимает свою должность, что должен всегда иметь холодную голову. – Что значит «безнаказанность»? – уже более спокойным голосом спросил глава Контртеррористического подразделения.

– То и значит. Мы не начнем войну с Халифатом из-за убийства одного инквизитора. И, они это прекрасно знают. Таким образом, у них развязаны руки. Логика Халифата понятна: мы не сумели сдержать гарантии безопасности их представителя, вот и они в свою очередь умывают руки, отстраняясь от гарантий, обещанных инквизитору.

– И мы с этим смиримся? – Доменико Ровелло недоверчиво уставился на обера, точно тот был виноват во всех грехах, в том числе, в первородном.

– Есть предложения?

– Ответить максимально жестко. – не раздумывая ни мгновения ответил руководитель отдела анализа тоталитарных сект.

Маноло недовольно покачал головой.

– Именно потому Доменико, ты уже семь лет находишься на одной позиции, не растя дальше, как руководитель.

– То есть? – в голосе помощника зазвучала неприкрытая обида.

– Ты на полном серьезе готов начать войну с Халифатом из-за одного убитого инквизитора?

– «Существует один непреложный закон во Вселенной – неприкосновенность инквизитора!» Слова Паоло Феррони по случаю избрания Великим Магистром, между прочим. Если же мы проигнорируем убийство инквизитора из-за боязни развязать войну, то тем самым покажем всему миру, что больше не существует такого понятия, как неприкосновенность инквизитора. Мы откроем ящик Пандоры, не иначе…

– Не нужно так драматизировать… – Маноло недовольно скривился и осуждающе посмотрел на руководителя КТП, непосредственного начальника слишком разговорчивого сотрудника. – Речь идет только о том, что никто не станет начинать войну из-за убийства инквизитора. Мы безусловно отреагируем, однако так или иначе, но нам придется сдерживать себя в реакции.

– Да, но…

– Хватит! – обер-инквизитор с силой хлопнул ладонью по столу. Сидящая ближе всех к нему Елена вздрогнула, приложив руку к груди. – Хватит! – уже спокойней повторил глава Римского отделения Конгрегации. – Мы здесь не для похорон Красса, и обсуждения ответных мер. Наша задача совсем в противоположном. Если мы хотим избежать плохого сценария, то обязаны отыскать Хабдана Абу Атхари и доставить его домой. С этим вопросы есть?

В зале повисла напряженная тишина. Вопросов не было.

– Хорошо. – Маноло провел рукой по волосам, и уставился в лежащий перед ним планшет. – Итак, мне нужен практический план действий Контртеррористического подразделения Конгрегации на ближайшие двенадцать часов. Кто готов начать?

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Замок Праведного Халифа Абу-Бакра – штаб-квартира местного отделения КСИ.

13:03.

Халед аль-Кабир замутненным взглядом оглядел помещение. Первое, что он ощутил после того, как сознание вынырнуло из темноты – жара. В темном помещении, где свет исходил лишь от горящих факелов на стенах, да пылающей жаровни прямо в центре, было очень жарко. Пот заливал глаза, мешая в деталях рассмотреть обстановку, в то время, как губы напротив, потрескались, умоляя хотя бы о глотке воды.

Помимо стоящей в центре пылающей красными углями жаровни, Халед увидел висящие справа длинные ржавые цепи, крюки и непонятные механизмы, походившие на изогнутые шипастые колья. Перед цепями находился длинный металлический стол, с разложенным на нем пыточным оборудованием, что в багровом свете факелов выглядело максимально устрашающе. Халед не мог назвать себя трусом, однако при виде зубчатой пилы, длинных щипцов, кривых зазубренных ножей, острых штырей и прочих вполне понятных в использовании механизмов, по спине пробежал неприятный холодок, а живот отозвался тупой болью. Помимо стола с инструментами, главарь секты рассмотрел стоящее прямо сбоку от него кубическое устройство, к которому по стене тянулись толстые кабеля. Сверху просматривалась панель управления – ну, как просматривалась – просто виднелись несколько лампочек, две из которых мигали красным цветом. Халед знал какое именно применение имеет данное устройство. И, оно ему совсем не нравилось. Как не нравились мелькающие в дальнем конце темные силуэты. Как не нравилось собственное положение – подвешенный за сведенные вместе руки под потолком. Уже сейчас Халед начал ощущать, как ноют стянутые мышцы, отзываясь тупой болью во всем теле.

Не нужно иметь ученую степень для понимания своего положения. Халед все прекрасно понимал. Бегство из лагеря не удалось, их внедорожник подбили ракетой. Он сумел выпрыгнуть до взрыва, однако сознание отключилось. От жесткого приземления, или удара взрывной волной, Халед не знал. Но да это и не так важно. Главное, что сознание вернулось… Хотя, судя по всему, лучше бы все было наоборот. Сейчас он находится в подземелье Корпуса Стражей Ислама, и ничего хорошего впереди не ожидает. Еще повезет, если он тут же и встретится со своим Создателем. Поскольку, если удастся пережить пыточный сеанс, то его дальнейшей судьбе, учитывая все прегрешения, не позавидует даже самый последний уличный инвалид в Халифате. Халеду доводилось встречать тех, кто вышел из подземелья Корпуса Стражей. До сих пор эти образы вызывают внутреннее содроганье: изуродованное жуткими шрамами тело, точно кожу нарезали на лоскуты; зияющая дыра на месте глаза; отрезанные ноздри; обрубок вместо одной руки и раздробленное колено ноги; отрезанные уши и снятый скальп; довершали картину отрезанные гениталии – и при всем этом, человек еще жил. Халед видел, как его, закованного в цепи волокли по улице Дамаска, оглашая во всеуслышание приговор: десять лет работы на соляных шахтах. Понятное дело, что он не продержится там и недели, так как питание на шахтах напрямую зависит от вырабатываемой нормы. Нет нормы – нет еды. С такими увечьями понятное дело даже о десятой части нормы не приходится говорить. Как итог, изувеченный пытками осужденный будет мучительно умирать от голода и жажды.

Такая участь ждет его, Халеда? Очень хотелось надеяться на смерть от болевого шока. Ну или, есть еще варианты? Рассказать все, о чем просят, без пыток? Вот только, если он находится здесь, в подземелье пыток все равно не избежать. Даже если ты говоришь чистую правду, все равно придется пройти через очищение болью, как называют подобный метод дознания сами стражи. Зачем? Профилактики, ради – не более.

Одна из темных фигур, находящаяся за жаровней сделала несколько шагов вперед, выходя из сумрака. В ней Халед признал того самого странного человека в черном одеянии с серебряным крестом на груди. И одеяние, и цепь с крестом находились на месте. Халед открыл рот, потом закрыл, и снова открыл, глядя в высеченное, точно из гранита лицо человека, в чьих глазах он не увидел ничего, кроме стального холода. Всего пара мгновений хватило чтобы осознать: этому человеку неведома жалость, он не знает слова сострадание, от него помощи не дождешься.

Однако…

Кто он?

Почему находится в подземелье Корпуса Стражей?

Кто позволил ему ходить с крестом?

Зачем он тут?

В голове роилось сразу несколько десятков вопросов, но Халед задал только один – самый главный из общего списка:

– Кто ты? – голос, который донесся до ушей казался чужим. Слишком хриплый, слишком тихий, слишком жалобный… Халеда даже передернуло. С детства все его наставники отмечали несгибаемую внутреннюю волю, но сейчас… Они были бы разочарованы. Сильно разочарованы.

Человек с крестом подошел ближе, остановившись прямо за жаровней, отчего свет оказался как раз позади него, превратив человека в черный силуэт. По крайней мере, на несколько секунд, пока глаза не привыкли к новой подаче освещения. Когда человек сделал еще два шага, останавливаясь в трех метрах от него, Халед увидел, как по его лбу также сбегают капельки пота. Не одному ему жарко. Тем не менее, незнакомец продолжал пристально всматриваться в лицо заключенного, не обращая внимания на явный дискомфорт. Спустя минуту Халед не выдержал и повторил свой вопрос:

– Кто ты, шайтан тебя побери? – голос по-прежнему звучал слишком глухо, однако жалобные нотки отошли на задний план, что не могло не радовать.

Человек ответил. Правда, услышанное заставило на несколько секунд позабыть обо всем, в том числе, о том бедственном положении в котором он находился.

– Инквизитор. – спокойным, даже несколько отстраненным голосом сообщил незнакомец. – Пабло Красс, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации. – на лице говорившего не дрогнул ни один мускул. Все те же холодные колючие глаза, все та же неподвижность лица, все та же аура угрозы, передающаяся даже на таком расстоянии. Все инстинкты внутри Халеда кричали – опасность! Беги! Он бы с радостью… да вот только, из подземелья стражей не убежишь…

– И-инквизитор? – голос предательски сорвался. Халед сделал глубокий вдох, отозвавшийся мучительной болью в затекших мышцах. – Инквизитор?

– Он самый. – человек с крестом мрачно улыбнулся.

– Но… – Халед чуть приподнял голову, обводя помещение взглядом. Помещение, как помещение: полумрак, жаровня, факелы, орудия пыток – ничего не изменилось. Лишь одна мысль, заставила посмотреть на окружающую обстановку иначе: а, с чего он решил, что находится в подземелье стражей? – Неужели я…

– Нет! – инквизитор усмехнулся, прерывая его на полуслове. – Первые выводы были верными. Ты действительно находишься в подземелье замка праведного халифа Абу-Бакра – штаб-квартире Багдадского отделения Корпуса Стражей Ислама.

– Но…

– Почему я здесь?

Халед кивнул. Да, почему этот человек здесь? Как инквизитор оказался в Багдаде, и до сих пор не в цепях?

Говоривший неопределенно повел плечами.

– Это неважно. Главное, я здесь, и ты здесь. У нас предстоит долгий разговор, Халед Аль-Кабир. Есть вещи, которые от тебя на данный момент не зависят, однако… – инквизитор поднял указательный палец вверх и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до двух метров. – есть и то, на что ты имеешь самое непосредственное влияние. – Пабло Красс сделал многозначительную паузу, пристально глядя на заключенного. – Думаю, ты понимаешь, о чем я…

Халед кивнул. Он понимал. Прекрасно понимал.

– Хорошо. – инквизитор сделал шаг в сторону и оказался рядом с длинным металлическим столом. Проведя рукой по разложенным инструментам, он повернулся обратно к подвешенному на цепи заключенными. – Не буду ходить окольными путями, Халед. Я в Халифате по конкретному делу, и ты являешься его частью. Так уж получилось… Теперь у нас есть два варианта развития событий. Первый, ты строишь из себя гордого неприступного ушлепка, который готов умереть, лишь бы не дать ту информацию, которую я буду у тебя спрашивать. Тогда я использую каждый из этих инструментов. Сначала срежу кожу с груди, потом выколю глаз, потом оторву ногти, затем вылью на ногу кипящее масло, потом… – мне продолжать?

Халед по мере описания новых пыток, чувствовал, как сердце уходит куда-то в область пяток. Он не был трусом, но по жизни так сложилось, что боль переносил с большим трудом. Здесь же обещают такое…

– … и ты мне все равно все расскажешь, понимаешь? Я не дам тебе умереть пока не уйду с тем, зачем пришел. Вариант номер два: ты ответишь на мои вопросы добровольно, без дополнительных болезненных для тебя мер, после чего мы попрощаемся, и вряд ли когда-нибудь увидимся. Итак, какой вариант ты предпочтешь? – инквизитор выжидающе приподнял брови.

Халед ответил сразу. Не задумываясь. Не раздумывая. А, собственно, над чем тут думать? Он не сомневался в правдивости слов инквизитора – ему правда не дадут умереть до тех пор, пока не вытрясут всю душу. Тогда смысл сопротивляться, если итог окажется одним и тем же. Ради собственного достоинства? Ну, нахер.

– Второй! Я выбираю второй вариант!

– Правильный выбор. – инквизитор удовлетворенно кивнул, присел на столешницу стола, сложил руки на груди и задал свой первый вопрос. – Тебе знаком Ибрахим ибн Масуд?

Халед ожидал каких угодно вопросов: «кому ты поставляешь оружие?», «какие политические силы поддерживают твою религиозную и явно еретическую с точки зрения ортодоксального ислама деятельность?», «Кто руководит и где располагаются ваши ячейки?», но никак не вопрос об…

– Кто?

– Ибрахим ибн Масуд. – терпеливо повторил инквизитор, чье лицо никак не изменилось. На нем не просматривалось неудовольствие, или раздражение. Да на нем вообще ничего не просматривалось.

– Я не знаю такого человека. – Халед сказал искреннюю правду. Он действительно не понимал, о ком его спрашивают. Он знал многих Ибрахимов, но не одного ибн Масуда.

– Правда? – ни голос, ни выражение лица не изменились. Только рука инквизитора легла на рукоять зазубренного тесака.

– Я не знаю никакого Ибрахима ибн Масуда! – закричал Халед, пытаясь вложить в голос всю свою искренность.

Инквизитора это нисколько не убедило. Теперь тесак находился не на столешнице, а в его руках.

– Да неужели? У меня есть достоверная информация о вашей встречи…

Дерьмо!

Халед лихорадочно посмотрел по сторонам, пытаясь вызволить из закоулков памяти имя проклятого Ибрахима ибн Масуда.

Ничего.

Безрезультатно!

– Да я много с кем встречался! Каждый день десятки встреч! Думаете, я запоминаю каждое имя?

– Меня не интересуют десятки встреч. – спокойно ответил инквизитор, делая шаг вперед. – Меня интересует конкретная встреча с определенным человеком. Уверен, ты о ней помнишь.

– Да, я… Аааааа!!! – острая боль пронзила левое бедро. Зазубренное лезвие ножа выдирало куски мяса, вызывая дикую боль. – Аааа! Мать твою, шайтан ты проклятый… Ааааа!!! – новая порция боли по тому же самому месту. – Дерьмоооо!!!

– Ибрахим ибн Масуд. – голос инквизитора зазвенел сталью. – Ты с ним встречался?

– Да не знаю я! – нисколько себя не сдерживая, закричал Халед. – Не знаю я, этого ублюдка! Ааааа!!! Ааааа!!! – теперь лезвие прошлось по правому бедру, раздирая кожу и выдирая кровавое мясо.

– Я знаю, что он приходил к тебе! – голос инквизитора, холодный и жесткий зазвучал прямо над ухом.

– Да покажи ты мне его фото!!! – закричал Халед, понимая, что истязатель будет его пытать до тех пор, пока не получит желаемых ответов. – Покажи мне этого шайтана!!!

– Хорошо. – инквизитор отступил в сторону, положил окровавленный тесак на стол, и достал из кармана телефон. Спустя минуту перед глазами возникло фото человека. Халед узнал его с одного взгляда, о чем поспешил сразу же сообщить. Чтобы у инквизитора не возникло желание сделать еще один надрез.

– Да! Да! Это Саид Ас-Хиджаб! Я его знаю! Он приходил ко мне!

– Саид Ас-Хиджаб значит… – медленно повторил инквизитор, убирая телефон обратно за складки черного одеяния.

– Да! Никакой он не Ибрахим! Или… Ибрахим? – Халед затравленно посмотрел на замершего у стола истязателя. Тот слегка качнул головой.

– Неважно. Саид, значит Саид. Зачем он к тебе приходил?

– Так, все из-за него? Из-за его визита?

– На вопрос отвечай. – от голоса инквизитора вновь повеяло могильным холодом. По коже пробежали мурашки. – Зачем он к тебе приходил?

– Интересовался древней рукописью.

– Рукописью? – по тону голоса нельзя было сказать, что инквизитор заинтересовался. Такой же спокойный безэмоциональный тон.

– Да!

– Что за рукопись?

– Рукопись… – Халед запнулся. Если говорить всю правду, то у него будут очень большие проблемы. Если же… Додумать он не успел: плечо пронзила острая боль. Повернув голову, Халед с изумлением уставился на подрагивающую в мышце рукоять ножа. Подошедший инквизитор слегка надавил на нее, отчего из горла донесся непроизвольный хрип.

– Рукопись! – прошипел христианский дознаватель. – Какой именно рукописью он интересовался?

– Древний манускрипт, автором которого является несторианский монах Саргис Бахира… – простонал Халед, ощущая страшное жжение в области плеча.

– Дальше? – инквизитор еще сильнее надавил на рукоять, вгоняя лезвие прямо до кости.

– Что? Что «дальше»? – завопил Халед.

– Ты ее ему отдал?

– Продал! – завыл сектантский лидер. – Я ему ее продал!

– Дальше? – продолжал напирать инквизитор, дергая нож из стороны в сторону, отчего каждую клеточку тела пронзала дикая невыносимая боль. – Что было дальше?

– Аааа! Аааа!!! – сил отвечать не было. Только кричать.

Истязатель прекратил пытку, оставив нож в покое. Отойдя на шаг назад, он окинул заключенного холодным оценивающим взглядом и повторил вопрос:

– Что было дальше, Халед? Лучше отвечай. Иначе нынешняя боль покажется тебе сладостным наслаждением.

Халед ему поверил. Сразу же. Потому, шипя от рвущей тело боли, ответил:

– Я сообщил о манускрипте ассасинам…

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

Вместо ожидаемого громоподобного звука выстрела, означающего конец пребывания Хабдана Абу Атхари в физическом мире, раздался тихий щелчок. Представитель Халифата вздрогнул, моргнул и зашелся в истерическом хохоте. Стоящий рядом Себастьян недовольно скривился и кивнул своим подручным:

– Уведите его!

Двое громил подхватили Хабдана под руки, уволакивая к выходу из общего зала. Пастор же повернулся к Иезекиилю, обнял его за плечи, повернулся к общине и провозгласил:

– С возвращением, брат! Теперь ты один из нас, избранных Божьих овец, что будут наслаждаться муками грешников в аду…

Глава 12

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Замок Праведного Халифа Абу-Бакра – штаб-квартира местного отделения КСИ.

Нижний уровень.

13:21.

– Я сообщил о манускрипте ассасинам…

– Ассасинам? – эхом повторил Пабло, пытаясь осмыслить только что полученный ответ.

Халед ничего не ответил, но по его мертвенно-бледному лицу итак все было понятно. Пабло не знал всех нюансов отношений между Арабским Халифатом и Тураном, где правили ассасины, однако подозревал какое именно наказание уготовано тому, кто ведет с ними закулисные отношения. Да вообще, хоть какие-то отношение. Насколько Пабло было известно, между Тураном и Халифатом нет дипломатических контактов. Даже таких формальных, как между Халифатом и Империей. Выходит, если бы Халед хотел повести по ложному следу, то выбрал любой другой вариант, но никак не ассасинов. Слишком уж мало пространства для маневра оставляло такое развитие ситуации.

Пабло еще пытался сформулировать следующий вопрос, когда рядом остановился специальный страж, хмуро глядящий вперед, на подвешенного под потолком заключенного.

– Выходит, ты продал манускрипт, а затем слил информацию о покупателе военизированному ордену низаритов, главная цель которых, как известно, уничтожение Халифата?

Последние сомнения в правдивости слов Халеда у Пабло исчезли. Тот не мог не знать последствий подобного ответа – а именно, обвинения в прямой государственной измене, карающейся смертной казнью. И тем не менее, пошел на такой шаг. Значит, говорит правду.

– Да. – тихо ответил заключенный, чья нижняя губа начала нервно подрагивать. – Я продал манускрипт Саргис Бахира за сотню золотых динаров. После сделки я связался со своим связным у ассасинов и предложил им информацию, которую, как я прекрасно знал, их точно заинтересует. И не ошибся. Они заплатили мне еще сто золотых за информацию о личности покупателя. Итого, я удвоил прибыль.

– Сто золотых динаров за информацию о покупателе… – задумчиво пробормотал Хамид аз-Захир. – Что же могло их так заинтересовать, а?

Пабло, как и коллега, внимательным изучающим взглядом просканировал заключенного. Тот теперь никак не походил на грозного лидера крупной секты, являющейся одной из главных противоборствующих сил в Халифате. Нет, теперь он представлял собой жалкое зрелище: потускневшие глаза, обмоченное нижнее белье и нулевая решимость продолжать борьбу. Халед аль-Кабир сдался. Очень быстро сдался. Что ж, им только лучше – куда меньше грязной работы.

– … думаю, я знаю ответ на свой вопрос. – продолжал специальный страж. – Единственное, что могли ассасины оценить в такую крупную сумму, так содержимое манускрипта? – Хамид сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до подвешенного заключенного. – Я прав? – он ткнул кулаком в ребро Халеда, отчего тот едва не задохнулся, выпучив глаза. – Отвечай!

– Правы… – просипел арестант, с трудом втягивая внутрь воздух. – Вы правы… Им нужен был манускрипт…

– Зачем? Что в нем такого ценного?

Впервые за время допроса Пабло увидел, как губы сектанта раздвинулись в улыбке. Хотя… скорее то был оскал…

– Манускрипт содержит в себе то, что вот уже три века желают себе заполучить ассасины…

Три века…

Желают заполучить…

Пабло задумался – что вообще он знает о государстве Туран в общем, и об ассасинах в частности? Выходило – почти ничего. Только общую информацию. Самую общую. Государство Туран образовалось в конце семнадцатого века в результате организованного восстания шиитских слоев Халифата, коих решительно не устраивала политика, проводимая халифами в отношении шиитских воззрений на ислам. Идеологом восстания, был некий шиитский богослов Ясир аль-Хусейн. Благодаря его пламенным проповедям, буквально за неделю восстание вспыхнуло сразу в двадцати населенных пунктах Турана. Еще спустя неделю полыхал весь регион. Для Халифата, ведущего затяжную войну с Католической Империей волнения внутри оказались полной неожиданностью, из-за чего реакция оказалось запоздалой. Слишком запоздалой. Можно потушить один очаг, можно десять, даже двадцать… Когда же у тебя сразу сотня таких очагов, разбросанные на огромной территории, возникают практически непреодолимые проблемы. Таким образом, спустя чуть более двух месяцев с момента начала восстания, Ясир аль-Хусейн объявил о создании независимого от Халифата государства. Халифату пришлось смириться, поскольку сил для наведения порядка попросту не имелось. Около года внутри Турана шла зачистка всех, кто не придерживается шиитского богословия. Точных данных Пабло не помнил, да и не был уверен в их наличии, но речь шла о десятках тысяч казней. После зачистки Ясир аль-Хусейн со своими сподвижниками сосредоточился на устройстве нового государства, де-факто берущее начало, еще в третьем тысячелетии до Рождества Христова. Спустя пять лет после образования Турана, как независимого государства, произошла реанимация ассасинов, с большим видоизменением, разумеется. Речь не шла об отдельном государстве, или регионе – скорее, об военизированном Ордене, главной функцией которого являлось выявление несогласных, уничтожение иноверцев, охрана границ государства и контроль за де-факто каждой из сфер жизни простых подданных. Первым Великим Имамом стал Нимир ан-Нимир, прямой потомок четвертого праведного халифа, двоюродного брата пророка Мухаммада, Али ибн Абу Талиба. Уже после Ясира аль-Хусейна, принесшего Турану независимость от Арабского Халифата, Орден Ассасинов забрал абсолютно всю власть в государстве, как светскую, так и духовную. Управление городами передали верховным кади – что-то вроде исламских епископов, они же осуществляли большинство судебных функций, областями управляли назначенные Верховным Имамом ассасины, а всем государством собственно, сам Имам, обладающий теми же функциями, что и Папа Римский в Католической Империи. Причем, речь ни разу не о метафоре. Верховный Имам также, как и Римский Понтифик, обладал закрепленной на уровне догматов непогрешимостью. И если в формулировке Толедского собора, где был принят догмат относительно папской непогрешимости еще можно найти лазейки, то изданная еще при Нимир ан-Нимире фетва не оставляла никаких прорех – Верховный Имам непогрешим. Абсолютно. Не только относительно вероучительных постановлений, но и в самой своей сущности. То есть, согласно той самой фетве, Верховный Имам свободен от грехов, и еще здесь будучи на грешной земле, является едва ли не прообразом самого Аллаха. Главная же цель ордена Ассасинов, официально декларируемая с самого момента возрождения, не только защита веры на территории Турана, но и уничтожение соседнего Арабского Халифата. Ни разу с момента независимости Турана они не имели дипломатических отношений с соседом. Даже попытки их наладить не имелось. Таким образом, для Халифата Туран являлся куда более злейшим врагом, чем Католическая Империя. И это, не смотря на общность религии. И там, и там, ислам. И там, и там, главной священной книгой является Коран. И там, и там, молятся Аллаху. Но нет – общность совсем не означает единство.

– И что же такого содержится в манускрипте за что ассасины не пожалели сотни золотых? – специальный страж подступил к заключенному на максимально возможное расстояние. Теперь между ними не было и пары сантиметров. Пабло напрягся, в ожидании ответа. Его самого занимал точно такой же вопрос. Что мог содержать в себе манускрипт? Какого рода информацию можно оценить в сотню динаров? За что можно пойти на убийство инквизитора?

– О, – губы Халеда с пузырящейся кровавой пеной раздвинулись в злобной улыбке. – оно стоит куда большего…

– Хочешь со мной поиграть? – голос спецстража опустился на несколько тонов, не предвещая ничего хорошего. Размахнувшись, он с силой зарядил арестанту в живот. Того согнуло пополам, рот раскрылся в рвотном позыве, а глаза едва не вылезли из орбит. – Больно, да? – голос Хамида стал еще тише. Пабло, стоящий в метре с большим трудом различал произносимые слова. – Это лишь раздражители. Ты на них реагируешь. Ничего, привыкнешь. И к боли можно привыкнуть. Ко всему можно привыкнуть. Главное, чтобы был шаблон, понимаешь? Шаблон. Нашему мозгу без него никак. А если шаблон отнять, вот тогда наступает полная жопа. Ты только подумай, хорошо? Включи голову, кретин! – спецстраж постучал костяшками пальцев по вспотевшему лбу заключенного. – Если отнять день, ночь, еду, лишить воды, лишить системы… Самое дикое аль-Кабир, даже если ты понимаешь, что происходит… поверь, оно так и происходит… даже если ты понимаешь, это нихера не дает! Люди думают пытка – это боль… Нет! Это время. Время, когда ты медленно осознаешь, что твоя жизнь закончилась, аль-Кабир. И все, что осталось – ночной кошмар. А у нас с тобой время есть… Его более, чем предостаточно…

Слушая тихий, практически безэмоциональный голос коллеги, Пабло почувствовал, как по спине побежали мурашки. У него, инквизитора почти с тридцатилетним стажем – того, кто сам провел не одну тысячу допросов! Что уж говорить о подвешенном под потолок Халеде Аль-Кабире.

– Я скажу. – тихо и твердо заявил арестант. – Я все скажу.

– Начинай. – спецстраж отступил на шаг назад, становясь на одну линию с инквизитором.

– Всем известна главная цель Ордена Ассасинов: уничтожение Халифата. Они готовы пойти на сделку с самим шайтаном, лишь бы достичь заветной цели. Так вот, можно сказать, манускрипт Саргис Бахира, и есть такая сделка…

– Поясни… – брови Хамида сосредоточенно нахмурились.

Арестант кивнул, мучительно скривив губы. Похоже, не только вдох, но и каждое слово причиняло ему боль.

– Я читал текст манускрипта. Понял не все. Большую часть, но не все. Хотя, и этого предостаточно. Манускрипт – бомба. Причем, ни разу не замедленного действия. Он вполне может уничтожить не только Арабский Халифат, но и весь исламский мир. Вот только, ассасинам на подобную мелочь наплевать. Они…

– Стоп! – Хамид взмахнул рукой, останавливая заключенного, после чего повернулся к инквизитору. – Выйди. – он указал на дверь в дальнем конце помещения.

Пабло не сдвинулся с места. Если на самом важном этапе расследования хотят избавиться от его присутствия, он должен знать причину. Хамид не был дураком, и с первого взгляда понял реакцию напарника:

– Сейчас речь пойдет о вещах, имеющих прямое значение к национальной безопасности. Не смотря на наше сотрудничество, доступ к таким данным тебе никто не давал. Прошу не устраивать сцен, точно избалованная девица и добровольно покинуть допросную.

Пабло усмехнулся и покачал головой.

– Добровольно, говоришь… Есть и другие варианты?

Хамид вернул усмешку, кивком указывая на замерших у двери громил.

– А, ты как думаешь?

Пабло поднял ладони вверх, признавая поражение.

– Ладно. Буду ожидать за дверью.

Бросив последний взгляд на арестанта, который теперь, в свете последних данных, имеющих судя по всему прямое отношение к национальной безопасности Халифата точно не покинет в живом состоянии подземелья, Пабло спокойным неторопливым шагом дошел до железной двери, ведущей из допросной в узкий коридор. Один из громил приложил к электронному считывателю карточку, другой толкнул дверь назад, открывая проход. Секунду поколебавшись, инквизитор шагнул вперед. Другие варианты, кроме как подчиниться законному требованию, не имели положительного финала.

Скрипнув зубами, от металлического лязга захлопнутой прямо перед носом двери, Пабло отошел в сторону и прислонился к холодной каменной стене.

Так, о чем же таком написал Саргис Бахира, что ради этого ассасины предприняли спецоперацию на враждебной территории, пойдя на гигантский риск?

Он должен узнать…

Без вариантов…

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – секретно.

Время – секретно.

– Иногда мне становится очень страшно, Игнатий… Я не шучу, не преувеличиваю, не пытаюсь сгустить краски. Говорю так, как есть. К примеру, сегодня… Я проснулся посреди ночи. Сначала даже не понял отчего, а потом почувствовал. Почти физически. Почувствовал, как все тело охватывает ужас. Хочешь знать, почему?

Иезекииль и Себастьян медленно шли по широкому коридору с высоким каменным сводом. Инквизитор был здесь впервые. Новая цитадель возродившейся псевдоцеркви, круто сменившей свой ориентир за последние годы. Конечно, «Возрождение Царства» и раньше представляло собой опасность, но теперь… Небо и земля. Горячее и холодное. Мягкое и… – в общем, понятно. Нынешняя секта не имеет столь развитой агентурной сети по Империи, однако по уровню разрушительных замыслов и риторики превзошли даже уничтоженных год назад «Детей Виноградаря».

– Хочу. – вопрос безусловно был риторическим, однако Иезекииль решил прервать затянувшийся монолог. Они гуляли по коридорам каменной цитадели почти полчаса, и все это время Себастьян с вдохновением вещал о гибели всего мира, о мерзости псевдохристиан, о собственной миссии, о малом избранном Божьем стаде в лице «Возрождения Царства», и прочую не слишком информативную чушь.

– Сегодня ночью я понял одну вещь. – с тошнотворным пафосом заявил Себастьян, но тут же себя поправил. – Нет, не так. Бог приоткрыл плотное покрывало, позволяя Своему слуге заглянуть в невидимый нами мир. То, что я увидел потрясло меня до глубины души. – пастор резко остановился, уставившись в арочный проход, за которым виднелась каменная лестница, ведущая на верхний уровень. Постояв с мгновение, Себастьян решительно махнул рукой. – Идем наверх!

Иезекииль не возражал. Ему уже до головокружения приелся полумрак закрытых помещений, разбавляемых лишь слабым свечением электрических факелов. После демонстрации верности положение слегка улучшилось, но не настолько, чтобы ему позволили спокойно разгуливать по цитадели, и уж тем более выходить наружу. Оно понятно. Слишком мало времени, слишком мало практики, слишком много инстинктивных подозрений для полного доверия. Весь прошлый день, да и часть сегодняшнего утра он провел в своей комнате. Дверь больше не запирали, но у неё постоянно дежурил один из адептов, приставленных для контроля новоиспеченного члена общины. Хотя, скорее, вернувшегося блудного сына. Но если в притче для него устроили радостный пир, то тут ограничились вялыми рукопожатиями. Впрочем, Иезекиилю было плевать. Главное, представитель остался жить, сам он завоевал какое-никакое, но доверие, а значит есть хорошие шансы на положительный успех всей операции. Очень важной и значительной операции. Такой, где нет даже малейшего права на ошибку.

Подъем по спиралевидной лестнице с весьма крутыми грубыми ступенями занял несколько минут. Добравшись до самого верха, они оказались на небольшой площадке, с железной дверью. Вместо привычного электронного дисплея, дверь запиралась обычным висячим замком. Себастьян сунул руку в карман, выудил оттуда огромный ключ, вставил в скважину, провернул, дождался характерного щелчка и снял тяжеленое древнее устройство. Плечом толкнув дверь, он прошел вовнутрь. Не дожидаясь приглашения, Иезекииль шагнул следом. Помещение оказалось круглой площадкой с арочными окнами по периметру, отчего оно не нуждалось в дополнительном освещении. Во всяком случае, в дневное время. Окна выходили наружу, откуда открывался захватывающий вид на далекий город, расположенный в долине между невысокими холмами, на одном из которых, судя по всему, и находился замок, являющейся цитаделью псевдоцеркви.

Как им удалось его занять, и при том не вызвать к себе подозрений, отдельный вопрос.

– Вот, – пастор протянул руку указывая на панораму. – языческая территория, так и не принявшая настоящего Христа. Сегодня ночью ко мне пришло полное осознание… Нас разъедает болезнь. Как дьявольская чума она захватывает все тело, оставляя после себя лишь смерть и разложение. Она поразила все страны христианского мира, с каждым днем подчиняя себе новые души, и только признав всю опасность недуга можно надеяться на исцеление. Исцеление христианского мира, а не поврежденных умов. Они под властью болезни. Они под властью сатаны. Они уже мертвы. Ты ведь знаешь, Игнатий, что очень часто яд является настоящим лекарством…

Иезекииль затаил дыхание, продолжая глядеть на далекий город. Теперь он знал, где находится…

– Помнишь выступление Паоло Феррони по случаю избрания Великим Магистром? – и без того глубокие складки на лице пастора стали еще глубже. – Помнишь его фразу? Существует единственный непреложный закон во Вселенной: неприкосновенность инквизитора. Вот, что я скажу: существует единственный непреложный закон во Вселенной – идентичность природы Вавилонской блудницы и Католической Церкви. Понимаешь, о чем я?

Иезекииль кивнул. Он прекрасно понимал. За одни только такие слова вполне можно угодить на костер.

– Хорошо. Тогда ты также должен понимать и то, что несмотря на заповеди Иисуса о прощении врагов, с Вавилонской блудницей мы должны бороться всеми доступными нам методами. – Себастьян сделал шаг вперед, опершись о каменный выступ окна. – Всеми доступными, Игнатий.

– Всеми доступными. – повторил инквизитор.

– Христос учил нас любить врагов, однако речь не шла о сатане. Бог ненавидит сатану. И мы должны его ненавидеть. Католическая же Церковь, есть ничто иное, как видимое сатанинское капище, здесь в физическом мире. Наша же задача, как Церкви Христа – уничтожить дьявольский престол. Разве мы должны бояться замарать руки?

Иезекииль отрицательно покачал головой. Ведь именно такой реакции ждал от Игнатия псевдопастор.

– Не должны.

– И я того же мнения. – лицо Себастьяна окаменело. Так, в безмолвии они простояли несколько минут, прежде чем пастор снова заговорил. В его голосе, куда более глухом, чем обычно, чувствовалось дикое напряжение. – Ты еще не заслужил моего окончательного доверия, Игнатий, однако я готов рискнуть и привлечь тебя в наш проект. – он сделал многозначительную паузу, выжидающе глянув на инквизитора.

Иезекииль ничего не сказал. Просто продолжил стоять рядом с лидером общины, глядя на далекий город.

– Что ты знаешь о Багдадских соглашениях?

Неожиданный вопрос заставил инквизитора нахмуриться. Багдадские соглашения? А, причем тут договор вековой давности?

– В начале прошлого века Халифат и Империя подписали в Багдаде соглашения, по которому объявлялось о прекращении активной войны, восстановлении дипломатических отношений и дополнительных обязательствах по недопущению возобновления горячей фазы конфликта.

– Верно. – кивком подтвердил общее определение Себастьян. – Помнишь условия гарантии мира? Их всего два.

Иезекииль пожал плечами. Он никогда не был специалистом по межимперским отношениям. Ни он. Ни его персонаж Игнатий.

– Открытие представительства? Имперское в Мекке, их в Риме?

– Правильно. А, второе?

Иезекииль отрицательно мотнул головой. Второго он не знал.

– Мечеть в Гранаде.

– Мечеть? – инквизитор недоуменно сдвинул брови.

– Мечеть. – еще раз повторил Себастьян. – Одним из дополнительных пунктов Багдадского соглашения являлось наличие одного католического храма в Халифате, и одной мечети на территории Империи. Храм находится в Александрии, а мечеть в Гранаде.

– Ммм…

– Итак, представитель в наших руках, и мы казним его в прямом эфире.

– Остается мечеть… – понимающе протянул Иезекииль.

– Ага. Ее мы взорвем во время пятничного намаза. Как думаешь, Халифат простит Империи два удара, нанесенных почти одновременно?

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Багдад.

Замок Праведного Халифа Абу-Бакра – штаб-квартира местного отделения КСИ.

Нижний уровень.

13:54.

– Дело приобретает совсем иной окрас. – заявил вышедший из допросной, специальный страж Хамид аз-Захир. – Мы не можем далее работать вместе.

– Подожди! – Пабло выставил перед собой руку, останавливая стража. – Неужели все настолько серьезно?

– К сожалению…

Дьявол!

Пабло обвел коридор цепким взглядом, точно в нем могло найтись готовое решение сложившейся проблемы. А то, что впереди маячила весьма огромная проблема, инквизитор не сомневался. Если его отстранят от расследования, то дальнейшая участь повисала в воздухе. Его отправят обратно в Империю? Сильно сомнительно. Тогда? Тогда тоже самое подземелье, в котором он находился сейчас, только в совсем ином статусе. А оно ему надо? Ответ очевиден. Нужно срочно придумать план дальнейших действий. Бежать? Откуда? Из штаб-квартиры Корпуса Стражей? Очень смешно. Попытаться связаться с представительством Империи в Мекке? Ага, кто ему позволит? Судьба представителя Халифата по-прежнему неизвестна, а значит он, Пабло Красс остается заложником без каких-либо прав. Дерьмовая ситуация. По-настоящему дерьмовая. Что ж, остается только одно – просто импровизировать.

– Я готов тебе помочь, Хамид…

Хотелось бы чтоб напарник бросился с радостными воплями на шею, но тот даже бровью не повел.

– Я ведь уже сказал. Речь идет о…

– Знаю, знаю… – перебил его Пабло. Наверное, весьма невежливо, но ничего. Задолбал уже просто со своей национальной безопасностью. Как будто древний манускрипт, какая бы информация на нем не содержалась, могла разом разрушить столь огромную империю, как Халифат. Бред, не иначе. – Я не претендую на доступ к информации. Я просто хочу помочь. Для меня это важно!

Спецстраж недовольно фыркнул и покачал головой:

– Ты ведь даже не знаешь, о чем идет речь…

– Без разницы. – тут же отреагировал Пабло. – Я готов помочь.

– Моя следующая операция очень опасна. Придется проникнуть на территорию Турана, а там куда более жесткие законы, чем в Халифате. Если нас раскроют, то не задумываясь убьют. Суд будет очень коротким. Даже моргнуть не успеешь, как окажешься перед Создателем.

Пабло прекрасно понимал правоту слов Хамида, но отступать не собирался. И дело не в упрямстве. Просто – некуда отступать.

– Понимаю. Тем не менее, готов помочь.

Спецстраж недовольно скривился, нервно хлопнув себя по бедру.

– Зачем оно тебе? Ради чего собираешься рисковать?

– Ради Карлоса Фернандеса. – тут же ответил Пабло. – Ради моего собрата. Ты должен понять, Хамид: неприкосновенность инквизитора, не просто красивый тезис. Это реальность. Кто бы не поднял руку на инквизитора, будь то еретики, Корпус Стражей, ассасины, сатана, или сам Господь Бог, возмездие наступит. И, очень быстро. Потому, Туран – не Туран, Ассасины, или еще какие ушлепки, мне плевать. Я предлагаю свою помощь. Глупо от нее отказываться.

– Глупо. – согласился спецстраж, и махнул рукой в направлении обратном, от допросной. – Иди за мной. Уже завтра мы будем на границе…

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – секретно.

Время – секретно.

Иезекииль быстрым взглядом осмотрелся. Впереди и позади коридор утопал в полумраке, сглаживая все неровности каменной стены. Вроде никого. Быстрый взгляд наверх, и дальше, по потолку. Ничего. Камеры видеонаблюдения отсутствуют. Одна из немногих слепых зон в сектантской цитадели. Вполне возможно, один-единственный шанс дать о себе знать снаружи. Рискованно конечно… Мало ли, еще взбредет в голову начать рыскать вокруг… С другой стороны, совсем теряться нельзя. Подумают еще то, чего думать не надо. Совсем не надо.

Ладно.

Иезекииль бросил еще один взгляд назад. Ничего не изменилось. Та же пустота. Быстрым движением инквизитор достал из кармана смартфон, таким же молниеносным движением достал из потаенного кармана куртки спецустройство, обеспечивающее связь из любой точки планеты, даже если это жопа гиппопотама, и легким движением вставил его точно пазл в специальное отверстие, находящееся сбоку смартфона. Устройство связи тихо пискнуло, по пластиковой поверхности пробежали зеленые огоньки. Экран смартфона загорелся, сообщая об установлении связи.

Отлично!

Иезекииль коснулся пальцем сенсорной поверхности, выводя на экран дополнительно окно текстового сообщения. Итак, о чем следует сообщить в штаб? Интересный вопрос. Инквизитор на миг задумался, а затем пальцы живо забегали по экрану. Иезекииль увлекся составлением текста, и не заметил, как от дальнего бокового прохода отделилась черная тень, в несколько неслышных прыжков очутившись рядом.

– И чем мы тут занимаемся?

Чужой голос над самым ухом оказался для инквизитора полной неожиданностью. Едва не выронив телефон, он отскочил назад, в воздухе разворачивая тело в противоположную сторону. В метре от него сложив руки на груди стоял ухмыляющийся громила. Один из тех, что стерег его комнату с самого момента прибытия в цитадель. Тогда еще будучи обычным пленником.

– Пишем письма, а? – губы бугая тронула нехорошая улыбка.

– Ага. – Иезекииль не стал отрицать, оценивающим взглядом смотря на неожиданную проблему. Самый главный вопрос: а, что тот смог разглядеть? – С мамой связывался…

Охранник скривил губы в скептической гримасе.

– С мамой, говоришь? Занятно…

Значит все-таки видел…

Дьявол!

Скосив взгляд на зажатый в правой руке смартфон, Иезекииль одним движением пальца нажал на кнопку отправки сообщения. Одна секунда, и оно должно приземлиться на сервере Конгрегации. Хорошо, теперь можно сосредоточиться на решении текущей проблемы…

– Тебе чего надо? – Иезекииль засунул смартфон обратно, в карман брюк.

– Мне? – громила вновь ухмыльнулся. – Понять, сколько в тебе дерьма…

– Вот как?

– Ага. Теперь у меня есть представление…

– Да? – инквизитор быстрым взглядом пробежался по окружающей обстановке. Узкий коридор сам по себе не давал особого места для маневров, однако данное обстоятельство не должно стать проблемой.

– Говоришь маме написал? – охранник сощурил левый глаза. – «Я на месте. Работаю. Никаких резких телодвижений. Представитель жив.» Стандартное сообщение для матери, да?

Иезекииль досадливо закусил нижнюю губу. Теперь никаких сомнений – тот все прекрасно видел. А, значит…

– Думаю, Себастьян будет мне благодарен за…

Договорить громила не успел. Инквизитор рванул вперед со скоростью недоступной обычному смертному, практически растворившись в воздухе. Вот, он находился на своем месте – десятая доля мгновения, и два метра разделяющие от ухмыляющегося соглядатая остались позади. Охранник даже моргнуть не успел, когда твердое ребро ладони с силой ударило в горло, дробя кадык. Следующий удар вогнал осколки хряща в гортань. Бугай покачнулся, захрипел, руки инстинктивно потянулись к горлу, точно они могли восстановить поврежденный кадык. Иезекииль отступил назад, спокойно смотря на хрипящего противника, чьи налитые кровью от лопнувших капилляр глаза, практически вылезли из орбит. Инквизитор точно знал – громила уже не жилец. Оставался только один вопрос: что ему делать с трупом?

Глава 13

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

11:32.

Маноло находился в туалете, когда наушник вставленный в правое ухо пискнул и в нем раздался возбужденный голос руководителя Контртеррористического подразделения, Луиса Мартиелло:

– Сир, поступило сообщение… – инквизитор задохнулся от волнения, из-за чего возникла секундная пауза. – сообщение от Иезекииля!

Обер-инквизитор Рима подскочил на месте, едва не выбежав из кабинки с оголенным задом.

– Иезекииля? – он коснулся уха, выходя на связь с подчиненным. – Вы уверены?

– Если телефоном не воспользовался кто-либо, кроме него, то да. Текст и подпись говорят нам об авторстве Иезекииля.

– Сейчас буду!

Распахнув дверь кабинки, обер-инквизитор стремглав выбежал наружу, словив на себе ошарашенный взгляд одного из сотрудников, стоящего у умывальника. Игнорируя и взгляд, и умывальник, Маноло выбежал из туалетного помещения, быстрым шагом направившись по широкому коридору, ведущему к залу аналитики и боевого планирования. Он бы побежал, да статус обера, не позволяет такую роскошь. Когда электронный замок тихо пискнул, а красный цвет лампочки сменился зеленым, подтверждая уровень доступа приложенного пропуска, Маноло толкнул стеклянную створку двери, окунаясь в рабочий шум центрального зала Контртеррористического Подразделения. У входа его уже ждала Елена Ди Лоренцо.

– Докладывай! – коротко бросил обер-инквизитор, не сбавляя шага. Женщина пристроилась рядом.

– Три минуты назад на сервер КТП поступило текстовое сообщение…

– Именно на сервер?

– В общую электронную базу, если быть точнее, однако с привязкой к определенному серверу.

– Ясно.

– Алгоритм распознавания, работающий в круглосуточном режиме заметил посторонний элемент спустя семь секунд, после чего послал соответствующий сигнал нашим технарям. Спустя минуту за дело взялся специалист. Ему хватило тридцати секунд для идентификации почты с которой было отправлено сообщение. Почта принадлежит Иезекиилю де Альвардо, инквизитору первого ранга. Технарь тут же дал сигнал своему куратору, а тот руководителю КТП.

– Хорошо. – они уже дошли до середины зала, где над общим уровнем возвышался командный пункт. Ухватившись за металлический поручень, Маноло взлетел наверх. Стеклянная дверь, ведущая внутрь была открыта, а в пункте уже находился руководитель КТП, двое инквизиторов, включая руководителя одной из спецгрупп, Чиро Карри, и два куратора главных секторов подразделения. На центральном экране командного пункта горело текстовое сообщение. Остановившись рядом с металлическим столом, занимающим большую часть всего помещения, Маноло сосредоточился на тексте. Тут и без специального анализа можно было сказать, кто именно прислал текст: «Я на месте. Работаю. Никаких резких телодвижений. Представитель жив. И.А.»

– И, все? – спросил обер, хотя итак знал ответ. Если бы имелась дополнительная информация, его сразу бы поставили в известность. Тем не менее, сидящий справа, ближе всех к экрану, Диего Жезус утвердительно кивнул.

– Все, сир.

– Ладно… – Маноло прошел к своему месту, пытаясь за короткий срок собрать все хаотично мечущиеся мысли в одну кучу. – Ладно… – он сел в кресло, задумчиво уставившись на надпись. Сопровождавшая его Елена, уселась в соседнее кресло. Ее пальцы тут же забегали по клавиатуре стоящего на столе рабочего ноутбука.

– Раз представитель жив, а наш агент сумел внедриться в секту, шансы на положительный исход дела, существенно увеличились. – нарушил молчание один из инквизиторов.

Маноло, не отводя взгляда от текста на экране, кивнул.

– Увеличились. Тем не менее, мы продолжаем исходить из худшего сценария. Нет ничего хуже иллюзорной надежды. – он повернулся в кресле, обводя сотрудников тяжелым взглядом. – Сообщение ничего существенного нам не дает. Мы по-прежнему не знаем местонахождение нашего агента, мы не знаем местонахождение организаторов похищения, мы по-прежнему не знаем их планов. Помимо убийства Хабдана Абу Атхари, разумеется…

– Кроме того, мы не знаем, писал ли Иезекииль сообщение руководствуясь доброй волей, или его заставили. – добавила Елена Ди Лоренцо.

Маноло посмотрел на сотрудницу с уважением. Определенно, в последние дни она не переставала радовать. После кризиса стоит поднять вопрос о ее повышении. Пусть она женщина – это ничего не меняет. В их работе, куда больше значит компетентность, а не половая принадлежность.

– Верно подмечено. – снизошел до похвалы Луис Мартиелло, сидящий напротив обер-инквизитора. Лицо руководителя КТП не выражало большого оптимизма. Вернее, вообще какого-либо оптимизма. – Меня беспокоит еще то, что в сообщении нет и намека на ориентир местонахождения представителя Халифата. Хотя на инструктаже перед отправкой, эта задача ставилась в первые позиции.

– Думаешь, сообщение Иезекииль писал под дулом пистолета? – обер-инквизитор отбарабанил короткую дробь по поверхности стола.

– Считаю, мы не должны исключать такую возможность.

– Ладно. Что с сигналом? Мы можем проследить путь сообщения до места, откуда оно было отправлено?

– Исключено. – Елена печально вздохнула и покачала головой. – Как сообщил мой помощник, сообщение отправлялось с помощью шифровального алгоритма, полностью уничтожающий электронный след. Данное устройство используют в тех случаях, когда желают скрыть место отправки. Причем, в обоих сторонах.

– Поясни… – не понял Маноло.

– Мы не можем отследить местонахождение устройства откуда отправили сообщение, но и отслеживающие программы на месте, если они существуют, также не смогут засечь отправку сообщения. То есть, Иезекииль в любом случае, остается в тени. И для нас, и для сектантов.

– Ага… – обер-инквизитор задумался, покусывая нижнюю губу. Новости не самые хорошие, но хоть какой-то сдвиг. В их случае любое изменение, даже негативное, лучше, чем стоячее болото. Пока же, произошедшее изменение нельзя отнести к плохому. То есть – повода для расстройства нет. Совсем, наоборот – можно поблагодарить тех святых, к кому он обращался, моля о покровительстве в столь сложной спецоперации.

– Ладно. – Маноло хлопнул в ладоши, поднимаясь на ноги. – Продолжайте общий мониторинг. Будем надеяться, что данная весточка не последняя. И, Елена… – он повернулся к сидящему слева куратору. – изобрети какой-нибудь способ отследить путь сообщения, ладно?

– Но…

– Я верю в тебя. Думаю, Христос, наблюдающий за нашей борьбой с сатанинскими силами, тоже верит… Не подведи нас! – чуть сжав ее плечо, Маноло ободряюще улыбнулся ошарашенному лицу Елены, и быстрым шагом покинул командный пункт.

Главная функция руководителя – поставить задачу. У подчиненных – выполнить. На сем стоим, и не имеет смысла менять работающий механизм.

А, работающий, ли?

Очередные сомнения…

И, явно от лукавого.

Арабский Халифат.

Провинция «Ирак-Араби» под управлением эмира Абдуллаха аль-Мудаддина.

Пограничная территория с империей Туран.

Контрольный пункт перед городом Касре-Ширин.

08:22.

Вслед за спецстражем, Пабло двигался по узкому проходу, между металлическим сетчатым забором, с одной стороны и точно таким же, с другой. Вообще, на данной границе между Тураном и Халифатом находилась нейтральная территория средней шириной в километр. Где-то больше, где-то меньше. Самая узкая полоса составляла чуть больше трехсот метров. Большая часть границы представляла собой высокие, под пять метров заборы с колючей проволокой под электричеством наверху, установленными камерами наблюдения, датчиками движения и наблюдательными вышками на каждые полкилометра. Причем, заграждения имели несколько рядов. Со стороны Турана, пять – через каждые тридцать метров; со стороны Халифата три – через двадцать метров. На нейтральной же территории, не существовало никакого надзорного контроля. Ни со стороны Турана, ни со стороны Халифата. Да, и та, и другая сторона иногда проводили спецрейды по задержанию особо опасных преступников, но в целом, нейтральная зона была настоящим раем для преступного мира. Как при разработке общей структуры плана сообщил Хамид, лучшей точкой входа в Туран является, как раз приграничный городок Аль-Шабаб, расположенный на нейтральной территории, прямо напротив Туранского города Касре-Ширин. Почему пограничный пункт перед Касре-Ширин является лучшей точкой входа? Да потому, что это единственная точка, через которую можно попасть в соседнюю империю. Конечно, существуют дополнительные проходы, однако каждый из них сопряжен с огромной кучей дополнительных рисков. Ну, во-первых, придется входить в плотный контакт с преступным миром, поскольку именно они контролируют серые зоны между двумя государствами. Данный контакт неизбежно подразумевает кучу ненужных расспросов, а следовательно – нулевую гарантию анонимности. Во-вторых, Туран очень ревностно оберегает каждый из тысячи километров границы, и нарваться на патруль – будь то, наземный или воздушный, не такая уж проблема. Вернее, напротив, огромная проблема. Другими словами, границу пересечь не проблема, но дальше начинается самая настоящая лотерея. В-третьих, пересечение границы в серой зоне означает подделку штампов о разрешении на въезд в Туран. Еще одна лотерея. Возможно, при проверке штамп прокатит, а возможно нет. В последнем случае, неминуемая казнь. Можно было бы воспользоваться возможностями Корпуса Стражей – вот и именно, что «бы» – в Туране структура въездного штампа менялась каждые три дня, а потому подделка грозила выйти боком. В общем, гораздо меньше рисков если въехать через официальный пограничный пункт – как бы бредово это не звучало. Особенно, беря во внимание нейтральную зону с достаточно большим потоком переходов через границу. Сам городок Аль-Шабаб занимал всю ширину от забора со стороны Халифата, до ограждения Турана, вытягиваясь в длину почти на десять километров. По официальным данным здесь проживало… – да нет никаких официальных данных, поскольку городом никто не управлял. Официально, опять же. Де-факто Аль-Шабаб делился на сектора под управлением различных группировок. Как суннитских, так и шиитских. Большая часть города представляла собой хаотичные одно-двухэтажные преимущественно глиняные постройки, используемые как жилье, торговые лавки и мастерские. Правопорядок осуществлялся также по секторам, как и контроль, отчего законы в каждом отдельном районе города сильно разнились. Как и наказание. В общем, полный хаос и неразбериха. Благодатная атмосфера для преступных элементов. Тем не менее, около полсотни тысяч человек – по весьма приблизительной статистике, постоянно проживали на территории Аль-Шабаба, особо не жалуясь на условия существования. Впрочем, даже будь такое желание – пожаловаться – кому? Группировке, которая контролирует твой район? Ага, попробуй в таком случае остаться в живых. И если даже получиться, и они вдруг с какого-то перепугу прислушаются к твоему нытью, уже завтра расстановка влияние может измениться, и район где ты живешь отойдет другой банде, – в чем тогда смысл? Правильно, его нет. Потому если живешь в Аль-Шабабе, смирись с текущими условиями.

Именно из-за общего положения дел в нейтральном приграничном городе, он являлся идеальной точкой проникновения в Туран. Как в одну сторону, так и в другую курсировало огромное количество людей. В сравнении, конечно. В данном случае – в сравнении с нулем.

Пабло и Хамид прибыли в город ночью. Проблем со своей стороны границы по понятным причинам не возникло, и они без труда покинули Халифат, оказавшись на ничейном куске земли. Теперь предстояло самое сложное – пересечь противоположную линию.

Пабло хмуро взглянул вперед. Они уже свернули направо, и двигались в две колонны, приближаясь к заградительному барьеру. Тот представлял из себя две десятиметровые башни с несколькими уровнями, путь между которыми преграждала железная перегородка. На самых верхних уровнях башен находились снайперы, на нижних Пабло увидел установленные пулеметы, и что-то громоздкое, похожее на модифицированные гранатометы. За самими башнями, как удалось выяснить из разведывательных данных Секретной службы, располагалась военная база с вертолетами, истребителями, ракетами и прочим не очень приятным для атакующих оружием. В общем, если хочется прорваться сквозь кордон с боем, данный контрольный пункт самое неудачное место.

Впереди перед контрольной точкой, где стояла целая группа вооруженных людей, оставалось всего три человека. Инквизитор взглянул вправо. Спецстраж закусив нижнюю губу напряженно глядел куда-то в сторону. Волнуется? Безусловно. Будь он на его месте, тоже не находил бы себе покоя. Все же, в случае раскрытия у Пабло еще остается шанс, поскольку Туран все же имеет не самые плохие отношения с Католической Империей – по крайней мере, гораздо лучшие, чем с Халифатом. Данное сравнение конечно большая условность – какая тебе разница, отрубят тебе голову, или сначала освежуют, потом подвесят над раскаленными углями, и только затем снимут голову? Вопрос конечно же риторический. Тем не менее, шансы у католика есть. А вот у суннита, да еще представителя Корпуса Стражей Ислама, нулевые.

Впереди началась какая-то возня. Пабло отступил на шаг в сторону, стараясь разглядеть происходящее. Он разглядел – и увиденное, совершенно не понравилось. От слова совсем-совсем. Женщину, пытавшуюся пройти из нейтральной зоны на территорию Турана повалили на землю, и один из пограничных стражей наступил ей сапогом на голову, в то время, как другой, стягивал руки за спиной. Женщина кричала, извивалась, пытаясь выбраться из захвата – куда уж там… – абсолютно бесполезные усилия. Чем она не понравилась пограничной страже, не понятно. Наверное, не так и важно. Главное другое – ее песенка спета, а перед ним осталось всего два человека. Пабло глубоко вздохнул, ощущая, как тело начала бить мелкая, незаметная снаружи дрожь. Может, неопытному глазу она и не заметна, но вот пограничники вполне могут почувствовать его волнение. Необходимо успокоиться. Срочно! Инквизитор вызвал внутри образ часовни, находящейся в алькасаре… Алтарь, распятие Христа на стене, статуя Девы Марии… Там, перед Спасителем и Его Матерью, он всегда находил умиротворение. Вот и сейчас, с помощью созерцательной молитвы, очутившись внутри, дрожь начала постепенно уходить, а сердце перестало ставить рекорды, сильно сбавив темп. Пабло открыл глаза. Теперь перед ним оставался всего один человек. И два метра пустого пространства… Похоже, он простоял на месте куда дольше, чем планировал… Пабло осмотрелся. Один из пограничников, находящийся за железным заграждением, смотрел на него изучающим взглядом.

Вот же, дьявол!

Привлек ненужное внимание…

И, чего теперь делать?

Идти дальше, рискуя попасть под особо тщательный осмотр, или лучше повернуть назад, пока не поздно?

Инстинкты самосохранения в полном согласии разума кричали о втором варианте, но внутренний инквизитор им активно сопротивлялся. Борьба продлилась совсем недолго. Инквизитор вышел из нее полным победителем. Все очень просто – ничего не изменилось: по-прежнему инквизитор Карлос Фернандес остается мертвым, и по-прежнему убийцы находятся где-то на территории Турана. Непреложный закон «неприкосновенности инквизитора», остается непреложным, а значит он обязан продолжить свой путь.

Когда настала его очередь, Пабло твердо шагнул вперед, к стоящим перед барьерам трем мужчинам. Один в официальной одежде, двое других в серых плащах с накинутыми на голову капюшонами, и автоматами за спиной. Те самые, легендарные ассасины. Те самые, кто возможно причастен к убийству Карлоса Фернандеса. Скрипнув зубами, Пабло взглянул в хмурое лицо официального хмыря. Тот требовательно протянул руку.

– Документы!

Инквизитор пожал плечами и протянул просимое. Интересно тут встречают. Ни тебе стандартного для исламского мира приветствия «мир тебе», ни доброжелательного гостеприимного тона… Хотя, оно понятно. О каком мире или гостеприимстве можно говорить, когда находишься на границы между двумя ненавидящими друг друга государства. Наверное, Аллах не так сильно ненавидит шайтана, как Туран Халифат, и наоборот. Но лучше такое предположение оставить при себе. А то, обвинят в ереси, да подвесят за одно место…

Официальный мужчина тем временем со скептически поджатыми губами изучал поданные документы, по которым Пабло Красс инквизитор первого ранга, верный служитель Святой Католической Церкви и Империи являлся Мохсеном Ханачи, торговцем из Мешхеда. Кроме документа, удостоверяющего личность, имелось также несколько дополнительных характеристик, по которым не должно возникнуть никаких вопросов.

– Цель поездки? – мужчина продолжал держать документ в своих руках, не спеша ставить в него заветный штамп. Оно и понятно, никто не станет ограничиваться всего лишь одним взглядом на предоставленные данные. Краем глаза Пабло увидел, как спецстраж сделал шаг, подходя ко второму не менее официальному лицу у соседнего барьера.

– Цель поездки? – мужчина нахмурился еще сильнее, а стоящие за ним ассасины заметно напряглись.

Ну ты и идиот, Пабло… Зачем отвлекаешься на посторонние вещи, вызывая к себе ненужное внимание?

Причем уже второй раз…

О, Пресвятая Матерь…

– Возвращаюсь домой. – спокойным, не выдающим дикого внутреннего напряжения голосом, ответил Пабло.

Чиновник недовольно скривил губы.

– Я спрашиваю про другое: цель поездки за пределы Турана?

– Ааа… – понимающе протянул инквизитор, мысленно благодаря своего коллегу за предусмотрительность. Тот предвидел подобный поворот разговора, а потому все необходимые легенды были готовы. – Я вывозил товары на реализацию в Аль-Шабаб…

– Аль-Шабаб, значит… – чиновник протянул руки, очевидно требуя документы, подтверждающие его слова. Они имелись. Пабло с готовностью отдал ему бумаги со всеми печатями, свидетельствующие о вывозе товара – и далее перечислялись наименование и количество. – Что, в Мешхеде совсем туго, раз едешь в такую даль?

Пабло пожал плечами. Можно было конечно ответить что-то, вроде «ага», но смысл? Он его не видел.

– Ладно. – чиновник протянул документы назад. – С вас стандартная пошлина в золотой, и шахада.

Инквизитор с большим трудом сохранил спокойное выражение на лице. Золотой за въезд в Туран, даже для его граждан? Охренеть! Не иначе!

Сунув руку за пазуху, Пабло вынул кошель, в котором находились туранские динарии, и вынул требуемый золотой. Официальное лицо тут же схапало монету, после чего выжидающе уставилось на инквизитора.

Ну да, еще шахада.

Пабло глубоко вздохнул, мысленно попросил прощение у Христа, и произнес:

– Я свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммад – пророк Его.

Чиновник удовлетворенно кивнул, однако изогнутая в ожидании бровь не вернулась в свое прежнее состояние. Пабло прекрасно понимал причину. Необходимо произнести вторую часть шахады, отличающую шиитов от суннитов. Первую часть исповедуют все мусульмане, а вот вторую – только подданные империи Туран. Что ж, по сути – это самая главная часть проверки, и он не имеет права ее провалить.

– Свидетельствую, что Хусейн – пожертвованный Аллаху. Свидетельствую, что Хусейн – убиенный ради Аллаха. Также свидетельствую, что повелитель правоверных Али – угодник Аллаха.

Рядом с чиновником, отодвинув двух ассасинов появился мужчина в черном одеянии, с полумесяцем на груди. Окинув инквизитора тяжелым взглядом, он потребовал:

– Повтори еще раз.

Как раз в этот момент откуда-то справа донеслись крики, сопровождаемые звуками возни. Пабло скосил глаза. Увиденное заставило сердце пропустить следующий удар: двое ассасинов повалили спецстража на землю, а третий приставил к его шее длинный изогнутый кинжал.

Плохо дело.

Очень плохо.

С трудом разомкнув губы, Пабло повторил шиитскую шахаду.

Взгляд человека в черном нисколько не изменился. Скорее, он даже стал еще тяжелей. Или это разыгравшееся воображение рисовало самые ужасные перспективы, сгущая и без того, не самые радужные краски… Справа по-прежнему доносились сдавленные стоны спецстража, перемежающиеся с грубыми окриками командиров ассасинов.

– Неплохо. – разомкнул губы человек в черном, являющийся по всей видимости кем-то на уровне обер-стража, если брать мерки Арабского Халифата. О существующих в Туране ранговых отличий, Пабло имел весьма смутные представления. – Ответь мне еще на один вопрос: какое место у Аллаха, занимает Фатима?

Пабло задумался. Общая подготовка заняла меньше суток, и за столь короткий период у него попросту не имелось возможности основательно изучить богословие шиитов. Тем не менее, одну небольшую книжку ему удалось почитать. Как раз, о Фатиме – что так сильно походила, или даже скорее превосходила Деву Марию, во всяком случае, если мерить тем почтением, коим она пользовалось у шиитских мусульман.

– Ни один человек не вой дет в Рай без довольства, повеления, и разрешения Фатимы, мир ей. Даже пророк Мухаммад войдет в Рай только после разрешения Фатимы. В день воскресения мы встретимся с ней у врат Рая и Ада, кто-то войдет в них, и кто-то выйдет из них, но и то и другое можно будет сделать только по повелению Фатимы, мир ей.

Пабло замер в ожидании. Вроде бы процитировал все дословно… Оставалось надеяться, что прочитал правильную книжку, а не труд какого-нибудь шиитского сектанта…

Брови человека в черном взметнулись вверх. Похоже он ожидал куда менее красноречивого ответа.

Вот, же Красс…

Сейчас еще за эту деталь зацепиться.

Однако, пронесло. Обер-страж, или как его величают там в Туране, секунду постоял на месте, потом кивнув каким-то своим мыслям, махнул рукой назад, за барьер.

– Пропустите. Он наш.

Чиновник заискивающе улыбнулся, смотря прямо в рот человеку в черном и протянул инквизитору документ со свежим штампом, позволяющим без каких-либо проблем находиться и передвигаться по территории всего Турана.

Проходя через поднятый шлагбаум, Пабло посмотрел вправо. Двое ассасинов волокли по пыльной земле бессознательное тело спецстража. Песенка Хамида аз-Захира спета. Он же, Пабло Красс, инквизитор первого ранга, остался один в шиитском государстве, где каждым аспектом жизни управляет объединенная смесь из шариата и Ордена Ассасинов.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем он повторит судьбу своего коллеги?

Час, два, день?

Хотелось надеяться на последнее.

И, Пабло надеялся.

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

12:06.

Фургон свернул влево, в довольно узкий переулок между глухими заборами. Впереди возвышались высокие ворота с протянутой поверх колючей проволокой. Весьма мрачное зрелище. Правда, складской район не центральная площадь, а потому мысль заботиться о внешнем благообразии никому в голову не пришла. И, вряд ли когда-то придет.

Иезекииль взглянул на сидящего за рулем Себастьяна. Лицо пастора выражало полную сосредоточенность. Тоже понятно. Они выехали не на развлекательную прогулку. Особенно если брать во внимание тот факт, что Себастьян на данный момент одна из самых, если не самая разыскиваемая фигура в Империи.

– Мы приехали. – не поворачивая головы, тихо сообщил лидер «Возрождения Царства».

Иезекииль ничего не ответил. Только слегка качнул головой, сообщая о принятии информации. Ворота впереди, как раз начали открываться внутрь, освобождая проезд. За ними инквизитор увидел длинное серое бетонное здание и несколько морских контейнеров. Как раз у последних, находящихся справа их дожидались. Иезекииль насчитал пятнадцать человек. Все в серой неприметной одежде, с хмурыми лицами и автоматами за спиной.

Себастьян переключил передачу, и фургон медленно заехал на территорию склада. В боковое зеркало инквизитор увидел, как тут же двое рабочих закрыли ворота. Фургон тем временем, обогнул стоящий в центре площадки кубическую трансформаторную подстанцию, выкрашенную в стальной цвет и остановился возле одного из открытых контейнеров.

– Выходим! – скомандовал пастор.

Иезекииль так и сделал. Открыл дверцу фургона и спрыгнул на бетонную поверхность. Обогнув капот, он остановился рядом с пастором. Из общей массы мужиков с мрачными лицами, точно у каждого сегодня утром умерла мать, вышел самый хмурый, с небольшим шрамом, тянущимся от скулы до уха. Криво улыбнувшись, тот протянул руку. Нет, не для приветствия. Да и не стал бы Иезекииль пожимать грязную ладонь. Как и Себастьян. Пастор, ничего не спрашивая, и не говоря, вынул из-за пазухи небольшой черный мешочек.

– Здесь все. – сообщил он, протягивая его неприветливому мужику.

Встречающий верить на слово не стал. Сначала взвесил на ладони, потом раскрыл, с минуту копался, после чего удовлетворенно крякнул и махнул своим рукой.

– Че встали, лентяи проклятые? Загружайте товар! Живо!

Однородная масса тут же пришла в движение. Одни быстро перетекли в открытый контейнер, другие выстроились в цепочку, а третьи остановились у фургона. Уже через несколько секунд «товар», как его обозначил мрачный мужик, начал свое движение – из контейнера в заднюю часть фургона. Товаром на деле являлись упакованные в деревянные ящики брикеты взрывчатки, предназначенные для одного очень плохого дела.

Один ящик.

Второй…

Пятый…

Десятый…

Иезекииль молча наблюдал, как фургон из обычного автомобиля превращается в опаснейшую бомбу, взрывом которой вполне можно снести пару кварталов Ахена…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

12:38.

Йорг Бремус ощущал себя на седьмом небе от счастья. Да какое уж там седьмом – семидесятом, семисотом! Последний раз он испытывал нечто подобное на венчании со своей любимой Жасмин четыре года назад. Хотя… Да, тут немного сложно сравнить – был ли он тогда менее, или более счастлив, чем сейчас. Да и не важно это. Тогда сердце трепетало от восторга, и сегодня также трепещет. Четыре года с брачной ночи они молили Иисуса и святых о ребенке, но небеса молчали. Жасмин, много плакала, переживала, отчего сердце Йорга сжималось в тисках. Затем через два года случилось долгожданное чудо – внутри нее забилась новая жизнь. Вот только на пятом месяце ребенка потеряли. И снова слезы, молитвы, мессы… Теперь же – все позади. Сегодня на свет появилась чудесная малышка, огласив вселенную своим звонким плачем. Он же, Йорг Бремус счастлив. По-настоящему счастлив. Подумать только, в 18 лет он планировал пойти в Орден Францисканцев… Господи, как он теперь рад тому злобному настоятелю, что буквально выжил его из новициата. Сколько бы он потерял, став монахом… Жасмин, и новое прекрасное маленькое чудо…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

12:40.

Десять минут назад они выехали из складского района и теперь двигались по жилому кварталу, стараясь по возможности избегать слишком оживленных районов города. Иезекииль ощущал, как тело бьет мелкая нервная дрожь. И дело совсем не в старости. Просто не очень приятно сидеть на пороховой бочке. Причем, здесь ни разу не метафора, а вполне себе прямой смысл.

Они в очередной раз свернули и медленно двинулись по довольно широкой улице между невысокими трех-пятиэтажными старыми домами, когда позади раздался спецсигнал, сменившийся коротким завыванием серены. Иезекииль глянул в боковое зеркало. Внутри все похолодело. Прямо за ними с включенными мигалками ехал внедорожник городской стражи. Спецсигнал прозвучал второй раз, а затем раздался искаженный механическим звучаньем мужской голос, приказывающий немедленно остановиться.

Иезекииль взглянул на Себастьяна. Лицо пастора не выражало ничего, кроме ледяной решимости. Фургон начал медленно останавливаться, съезжая на обочину. Инквизитор все прекрасно понимал – участь стражника в случае чрезмерного любопытства уже решена. Если он хочет сохранить жизнь невиновного человека, то нужно действовать. И, немедленно.

Фургон остановился. Себастьян повернулся, и пристальным взглядом окинул инквизитора. Иезекииль едва-едва сумел удержать глаза на месте, выдерживая зрительную дуэль. Пастор усмехнулся уголками губ и кивнул на боковое зеркало, в котором можно было увидеть, как дверь патрульной машины открывается и оттуда выходит стражник.

– Разберешься?

Иезекииль поднял большой палец вверх, с трудом сдерживая облегченный выдох. Вот он, его шанс. Шанс спасти жизнь того, кто не заслуживает смерти.

– Тогда иди.

Инквизитор пошел. Открыл дверь и спрыгнул наружу, на мощенный разноцветной плиткой тротуар. Обогнув капот, он практически столкнулся с подошедшим к дверце водителя патрульным стражем. Судя по знакам различия, страж занимал невысокую руководящую должность. Оно, если смотреть на возраст, не удивительно. Страж был молод. Лет тридцать, не больше. Скорее даже, меньше.

При виде Иезекииля, тот вздрогнул. Его рука за долю мгновения легла на кобуру со служебным оружием.

Нехорошо…

Ой, как нехорошо…

Иезекииль замер на месте, и успокаивающе поднял ладони вверх.

– Спокойно…

– Я не говорил выходить из автомобиля! – резко бросил страж, не убирая руки с кобуры. – Назад! Вернитесь в фургон!

– Да-да… – инквизитор отступил на шаг назад, но исполнять требование стража не стал. – Какая причина нашей остановки, сир? Мы нарушили правила?

– Вы должны вернуться в автомобиль!

– Послушайте… – Иезекииль скривил губы, досадуя, что не может воспользоваться своими инквизиторскими полномочиями. – Мы очень спешим, понимаете? Мы ничего не нарушили! Какая причина остановки?

Лицо стража до того бесстрастное, помрачнело.

– Вы глухой? – пальцы расстегнули зажим кобуры. Иезекииль прекрасно уловил это незаметное для простого обывателя движение. – Я говорю…

– Сир, пожалуйста! – Иезекииль сложил руки в молитвенном жесте – Мы правда очень спешим…

– С чем я вас поздравляю! – уже не сдерживаясь, рявкнул страж. – Чем быстрее я совершу досмотр автомобиля, тем быстрее вы поедите! Вам понятна такая простейшая логика?

Иезекииль кивнул, беспомощно посмотрев по сторонам. Он понимал. Все прекрасно понимал. Как и то, что именно ему предстоит сделать. Распахнув плащ, инквизитор вытащил пистолет, в один стремительный прыжок оказался рядом со стражем, упер дуло оружия тому в живот и три раза нажал на спуск.

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

12:44.

Йорг не понял, что произошло. Вот он стоял на месте, затем смазанная тень и жуткая боль в животе. Изображение убийцы перед глазами поплыло, земля закачалась, а тело начало погружаться в ледяную пустоту. Последнее, о чем успел подумать Йорг – он так и не увидел новорожденную малышку…

Потом – только могильный холод.

Глава 14

Империя Туран.

Провинция Хасан аль-Аскари.

Касре-Ширин.

13:44.

Пабло уже в тысячный раз обвел тоскливым взглядом небольшое уютное заведение, где подавали изумительный по вкусу чай, и не менее аппетитный десерт, когда за окнами, на противоположной стороне улицы наконец началось движение. Вернее, не так. Началось интересующее его движение – обычное то, там и не прекращалось.

После успешного прохождения контрольного пункта на границе, Пабло проследил за судьбой задержанного коллеги. Со нарастающим внутренним страхом, он ожидал чего угодно, вплоть до быстрой казни на месте. Но нет. Спустя почти час, его вывели из здания явно административного назначения, усадили в черный фургон с белой надписью на фарси, и повезли к городу. Проблемы проследовать за ними не возникло. Инквизитор попросту приказал извозчику на старом ржавом корыте следовать за ними на небольшом отдалении. Сухощавый мужичок с огромной плешью, окруженной жидкими седыми волосами лишних вопросов задавать не стал. С благодарностью приняв щедрую оплату, он с видимым усилием заставил дребезжащее корыто ехать с той же скоростью, что и фургон. Спустя полчаса они остановились на оживленной улице. Корыто у трехэтажного здания с яркими вывесками на уровне первого этажа, фургон у пятиэтажного строения, облицованного черным мрамором. За отдельную плату, извозчик пояснил к какому именно ведомству относится интересующее инквизитора здание. Ответ оказался ожидаемым – специально стража Хамида аз-Захира доставили прямиком в центральную штаб-квартиру Ассасинов. Центральную для Касре-Ширин, разумеется. Впрочем, даже по самому внешнему виду строения можно было сделать правильные выводы. И дело даже не в черном мраморе, хотя и тот играл свою роль. Само здание казалось неприступным фортом – мощные стены, две башни по углам, окна на первом и втором этажах отсутствовали, а на остальных находились за крепкими решетками; въезд на территорию преграждали массивные черные ворота, а забор, тянущийся от ворот до самого перекрестка оберегала колючая проволока. Причем, Пабло ни разу не сомневался под каким именно напряжением та находилась. Одно касание – и пепел.

Поблагодарив извозчика, он занял место в одном из заведений, расположенных на первом этаже здания, как раз напротив штаб-квартиры Ассасинов. Вообще, по-хорошему водителю нужно было перерезать горло во избежание потенциального удара в спину, однако немного поразмыслив, Пабло отказался от таких действий. Во-первых, труп может привлечь куда большее внимание, чем россказни старого пердуна; во-вторых, Пабло хотел, свести фон от своего присутствия к минимуму. Лучше вообще, к нулю. Труп же этому как-то не сильно способствует. Вернее, вообще не способствует. В итоге, вполне себе живой извозчик отправился по своим извозчьим делам, а инквизитор устроился за небольшим столиком у окна, наблюдая за штаб-квартирой местного подразделения Ассасинов. Прошло несколько часов и пару литров выпитого чая, прежде чем начались какие-то подвижки. Сначала массивные ворота отъехали в сторону, потом наружу высыпало несколько десятков вооруженных бойцов, затем Пабло уловил мелькнувшего в проеме голого мужчину, в ком тут же признал своего соратника… Тот появился на краткое мгновенье, чтобы тут же исчезнуть в черном фургоне.

Долго не раздумывая, инквизитор рывком поднялся на ноги. Не слишком удачно. Стоящая на столике чашка с чаем подпрыгнула, и перевернулась на бок, выливая содержимое на белоснежную скатерть.

– Дьявол!

Сунув руку в кошель, Пабло достал оттуда золотой туранский динар и бросил его на стол. Более чем достаточно для нивелирования причиненных неудобств. Под ошеломленный взгляд подавальщицы, инквизитор выскочил на улицу. Та встретила обжигающим солнцем, тяжелым пыльным воздухом, стандартным городским шумом в виде криков, ругательств и автомобильных сигналов, и запахом дерьма. Два внедорожника сопровождения уже выехали из ворот. За ними следовал фургон. Времени, если он хотел проследить за конечной целью маршрута конвоя Ассасинов, а он хотел, оставалось критично мало.

Лихорадочно осмотревшись, инквизитор подскочил к припаркованному автомобилю, схожему по дизайну с британским легковым «Королем Ричардом». Стекла машины были опущены, а сам водитель дремал, откинувшись на спинке сиденья. От оклика, он подпрыгнул на месте, едва не ударившись головой о низкий потолок. Не дожидаясь следующей реакции, Пабло рывком распахнул дверцу, уселся на соседнее сиденье и указал рукой вперед.

– Поехали!

Водитель в изумлении вытаращил глаза. Выполнять требование он похоже не собирался. Тут имелось сразу несколько вариантов действий. Причем, самые разнообразные. Можно пинком вышвырнуть его с водительского места и самостоятельно повести автомобиль. Вариант неплохой, при условии, что ты находишься в Империи, а в руках у тебя инквизиторский жетон. Тут не Империя. И статус инквизитора ни разу не поможет. Скорее, наоборот. Потому в преисподнюю такие действия. Вариант номер два: приставить нож к горлу и потребовать шевелить конечностями. Слишком много рисков, и слишком туманный выигрыш. Если он вообще есть. Есть и третий вариант: просто извиниться, и вылезти из автомобиля. Сочтет его за городского сумасшедшего, и уже через пару минут забудет. Самый безопасный вариант. Однако, черный фургон со специальным стражем уже выехал с территории штаб-квартиры, и начал движение по улице. Если сейчас упустит, то судьба спецстража повиснет в воздухе. А, оно ему надо? Нет, конечно же. Остается, последнее.

Сунув руку в карман, Пабло достал два золотых динара, кинул их водителю и повторил:

– Вперед! Живо!

Захлопнув отвалившуюся челюсть, мужчина молча переключил передачу и вдавил педаль газа до упора. Автомобиль недовольно скрежетнул, однако послушно двинулся вперед.

– Куда? – густые брови водителя вопросительно изогнулись.

– Прямо.

Можно было конечно упростить задачу, и сказать: «за конвоем». Но что-то внутри подсказывало, быть может инстинкт самосохранения, что лучше так не делать. Еще сочтет за халифатского шпиона, и тогда никакие золотые не помогут.

Мужчина уточняющих вопросов задавать не стал. Просто неспешно повел автомобиль вперед, по оживленной улице города. Конвой находился за тремя автомобилями, и инквизитор искренне надеялся на отсутствие больших умственных способностей у водителя. Сам бы он без особого труда смог бы сопоставить разрозненные детали, в виде сумасшедшего, черного фургона Ассасинов и маршрута следования. Правда, он инквизитор, а не обычный работяга. Впрочем, кто сказал, что его водитель «обычный работяга»? Вдруг, сотрудник тех же самых Ассасинов? А может, связан с городским управлением? Или… В общем, нет повода расслабляться. Ни одного. Он и не расслаблялся.

Через несколько кварталов, конвой свернул вправо. Его же шофер попытался проехать прямо. Пабло вовремя сориентировался, дернув руль на себя. Автомобиль вильнул, заехал на тротуар, снеся при этом мусорный ящик.

– С ума сошел? – оскалился водитель, ударяя по тормозам. Физические законы никто не отменял и Пабло едва-едва избежал столкновения с приборной панелью.

– Вот шайтан…

Лицо мужчины тут же приняло оскорбительное выражение. Он? Шайтан? Да как же… Он уже открыл рот в явном намерении высказать все, что думает о своем вынужденном пассажире, когда сзади раздались нетерпеливые сигналы.

Ну да, никому не понравился остановившийся посреди дороги автомобиль.

– Поехали. – инквизитор примиряюще улыбнулся, и кивнул на лобовое стекло. Конвой виднелся уже совсем вдалеке. Как бы не потерять след.

Водитель пробурчал что-то неразборчивое, скорее всего самые прекрасные выражения в адрес обожаемого пассажира, но с места таки двинулся.

Пабло откинулся на спинку кресла, поднеся руку ко лбу. Дьявол. Слишком хаотичные действия. Слишком заметные. Слишком большие шансы попасть в поле зрения специальных служб. Особенно в такой параноидальной атмосфере, какая царит в Туране. Впрочем, Империя в данном плане ничем не отличалась. Вот только, это никак не может служить смягчающим фактором. Скорее, наоборот. Он, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации, попросту не имеет права действовать так, как зеленый выпускник Академии. А на данный момент его действия ничем не отличаются от того самого выпускника.

Дерьмо.

– Дальше куда? – от самобичевания отвлек недовольный голос водителя.

Пабло открыл глаза. Они находились перед въездом на громадную площадь, скорее всего центральную в Касре-Ширин. Площадь представляла из себя несколько вытянутый круг, с большим бетонным подиумом в центре. Как раз возле него инквизитор увидел черный фургон и четыре спецавтомобиля. Нехорошие, очень нехорошие предчувствия закрались в сердце…

– Так куда? – водитель даже и не пытался скрыть раздражение.

– Я выйду здесь. Спасибо.

Не дожидаясь реакции, Пабло выскочил наружу, с силой захлопнув дверь. Изнутри послышались ругательства, однако инквизитор уже вычеркнул из своих мыслей обиженного водителя. Его интересовали другие, куда более важные вещи. К примеру, судьба Хамида аз-Захира.

Обогнув припаркованные у тротуара автомобили, Пабло перебежал дорогу, являющейся одним из лучей, отходящих в сторону от центральной площади. Таких лучеобразных улиц тут было не меньше десятка. И все упирались в площадь. Удивительное зрелище. И самое главное – как вообще тут осуществляется дорожное движение…

Ладно.

Неважно.

Во всяком случае, сейчас.

Пройдя через нависший тент между палатками, Пабло остановился у края кольцевой дороги, отделяющей центральный участок площади, за которым и располагался бетонный подиум. Не дожидаясь соответствующего сигнала светофора, все равно находящегося в двадцати метрах слева, он выставил перед собой руку и шагнул вперед. Несшийся автомобиль светло-коричневого цвета, разразился недовольным сигналом. Извиняюще махнув рукой, Пабло в три прыжка оказался на другой стороне. Позади послышалась отборная ругань, где «проклятый шайтан» являлось большим комплиментом. Инквизитор сокрушенно покачал головой. Какие же они тут нервные в Туране…

Ладно, теперь нужно отыскать спецстража…

Благо, сделать это не представляло никакой сложности. Вернее, ни разу это не благо, разумеется. Задние двери фургона, стоящего впереди у подиума распахнулись. Сначала оттуда выпрыгнули два ассасина в темно-зеленых плащах – они тут же заняли позиции по обе стороны фургона. После них показались еще двое, ведущие под руки заключенного, а за ними еще трое, один из которых отличался от своих собратьев цветом плаща. Не темно-зеленый, как у всех, а белый с красными вставками. Тем временем на подиуме начали происходить изменения: двое рабочих, вышедших вслед за ассасинами подняли наверх переносную трибуну. В целом, еще самый первый, можно сказать беглый взгляд правильно оценил предназначение бетонного подиума. Видать, слишком большой опыт за плечами. Однозначно, центральная часть площади использовалась для проведения публичных казней. И потому, Пабло не испытывал никаких иллюзий относительно будущего Хамида аз-Захира. Абсолютно никаких. Наблюдая, как вслед за рабочими по лестнице поднимается мрачного вида мужчина в бело-красном плаще, инквизитор лишь крепче сжал челюсть. Самое ужасное чувство, какое может испытать человек – чувство беспомощности. То, когда у тебя нет даже малейшей возможности повлиять на конечный исход. Сейчас был, как раз такой момент. И Пабло его ненавидел. Он, де-юро инквизитор первого ранга, а де-факто один из самых влиятельных людей в Конгрегации, вынужден беспомощно наблюдать за расправой над напарником. Безусловно, он не испытывал теплых, или хотя бы дружеских чувств к спецстражу, прекрасно осознавая, что дай тому приказ снести инквизитору голову, то бы не колебался ни секунды. Тем не менее, на данный момент Хамид аз-Захир являлся его союзником. А, ассасины врагами. Врагами, лишившими его поддержки.

Выдохнув сквозь плотно сжатые губы, Пабло влился в общую людскую массу, что начала стекаться к центру площади, предвкушая предстоящее зрелище. Хамид аз-Захир, скованный по рукам и ногам толстыми цепями выглядел довольно жалко. И дело даже не в запекшейся крови на голове, или распухших губах, иди потухшем взгляде… Нет, жалким спецстража делало другое – отсутствие какой-либо одежды. Да-да, он был голым. Совсем голым, что для каждого мусульманина являлось верхом унижения. Да и не только мусульманина. Кроме того, взор приковывала еще одна деталь – красный отпечаток эмблемы Ассасинов на волосатой груди, издали напоминавший контуры черепа орла. Профессиональным взглядом инквизитор сразу определил – ожог. Спецстража попросту заклеймили. Как скотину. Как…

Голос с подиума, усиленный громкоговорителем заставил переключить внимание. Пабло перевел взгляд с черного фургона наверх. Вещал ассасин в бело-красном плаще. Кто бы сомневался…

– …среди шайтанов. Фатима, под чьим покровом находится избранный народ, всегда защищала нас, защищает и будет защищать от пособников сатаны. А ведь сатана, явный враг для человека. Вот и сегодня, зло попыталось проникнуть на нашу землю! – палец ассасина указал на голого спецстража, под конвоем доставленного на подиум. Сильный удар под коленную чашечку, и он рухнул на колени. – Сатана хитер. У него много способов навредить тем, кто поклоняется единому Богу. Однако, и Хусейн, и Фатима, и все другие покорные Аллаху, защищают свой народ. Этот человек, – ассасин скривил губы в презрительной гримасе. – суннит. – толпа, собравшаяся на площади, выдохнула в едином порыве. Ага, скажи им, что он инопланетянин, реакция наверняка была бы куда сдержанней. – И не просто еретик, отвергающий преемственность от пророка, ненавидящий Фатиму, оскверняющий могилы сподвижников, а специальный страж Ислама, в чью задачу входит уничтожение нашего государства, и нашей веры, как веры нисшедшей от Аллаха, через пророка Мухаммада, мир ему и благословение…

Народ взорвался сотнями глоток. Вверх взметнулись сжатые кулаки. Первые шеренги, стоящие ближе всех к подиуму, даже сделали шаг вперед, в явном намерении самолично расправиться с преступником. Ассасины отреагировали быстро – мгновение и дуло автоматов смотрит на толпу. Жестко, но эффективно. Яростный пыл сразу же умерился.

– Он понесет наказание. Достойное наказание. – медленно, четко выговаривая каждое слово произнес ассасин. – Мы уже приняли решение. Не смотря на раскаяние, Хамид аз-Захир, так зовут этого человека, достоин смерти. Да, он признался в совершенных преступлениях; да, он назвал цель своего визита, и поверьте мне, в Туран спецстраж направлялся не для добрых дел; да, он рассказал о других злодеяниях, планируемых против нашего государства… однако, отказаться от своих заблуждений Хамид аз-Захир…

Сбоку кто-то схватил Пабло за руку. Инстинктивно дернувшись в сторону, инквизитор резко обернулся. На него уставились темные холодные глаза двух ассасинов, на чьих лицах замерла непроницаемая маска. Вот только Пабло было не провести… Он сразу же ощутил исходящую от них угрозу. Как и от остальных ассасинов, медленно пробирающихся сквозь толпу. Первая мысль, пронзившая сознание: спецстраж его сдал. Хотелось тут же рвануть с места и попытаться скрыться из виду. Благо, многолетний опыт поведения в стрессовых ситуациях выручал не раз, вот и сегодня не дал совершить глупость. Переждав первичные секунды панической атаки, Пабло увидел, как другие ассасины занимаются тем же самым, что и обратившиеся к нему. Следовательно, они пришли не по его душу, как ему показалось изначально. Вернее, не конкретно по его душу.

– Документы. – потребовал один из ассасинов. Тот, что слева – более крупный и широкоплечий, чем напарник.

Без лишних вопросов Пабло протянул требуемое. Все печати находились на своих местах, а значит нет причин для беспокойства. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. И, Пабло надеялся.

С минуту ассасин внимательно изучал документ, то и дело бросая холодный взгляд на инквизитора, после чего протянул его обратно. Правда допрос еще не был закончен. Следующий вопрос заставил Пабло поперхнуться:

– Вы суннит?

– Что? – ему даже не пришлось играть роль. Удивление было самым, что ни на есть, натуральным.

– Вижу, что контроль на границе вы прошли. Тем не менее, моя задача еще раз удостовериться, что вы не разделяете богословие халифатских отступников.

– Не разделяю. – с искренней охотой подтвердил Пабло. Он ведь и правда, не разделял. Даже с точки зрения Католической Церкви, шииты по своему богословию находились куда ближе к евангельской истине, чем сунниты.

– Можете подтвердить? – ассасин сощурил правый глаз.

Пабло пожал плечами. Никаких проблем.

– Я свидетельствую, что нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммад – пророк Его. Свидетельствую, что Хусейн – пожертвованный Аллаху. Свидетельствую, что Хусейн – убиенный ради Аллаха. Также свидетельствую, что повелитель правоверных Али – угодник Аллаха.

– Ладно. – ассасин в сером невзрачном плаще удовлетворенно кивнул, и уже собирался пойти дальше, но его молчаливый напарник неожиданно поднял руку, останавливая движение своего собрата.

– Подожди. – серые ледяные глаза уставились на Пабло. – Подожди…

– Ну, что еще? – напарнику явно не понравилась вынужденная задержка. – Он произнес шахаду, чего еще?

– К нам проникают не только вероотступники, верно? – ассасин сделал шаг вперед, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Его глаза, больше похожие на льдинки продолжали внимательно изучать поведение Пабло. – Есть еще христиане… Очень хитрые твари, для которых нет ничего святого в нашей религии, в наших традициях… Что для них стоит произнести нашу шахаду, или суннитскую? Ничего! – на лице ассасина впервые за все время разговора отобразились эмоции. И они Пабло не понравились. Совсем не понравились. – Гнойный плевок для них куда ценней нашей веры. – губы служителя Ордена тронула злая усмешка. – Ну ничего… Наступит возмездие. И, очень скоро. – он склонил голову чуть в бок. – Скажи друг, как ты относишься к Иисусу, сыну Мариам? Кто он для тебя, Сын Божий, или пророк, посланный Всевышним Аллахом?

Внутренне Пабло еще в ходе монолога приготовился к прозвучавшему вопросу. Все к нему вело. И, ассасин прав – одно дело произнести шахаду, совсем другое обозначить свое отношение к Иисусу. Тут уже нет серых зон – либо белое, либо черное. Либо верность, либо предательство. Впрочем, Пабло прекрасно знал, как поступит.

– Отвечу словами из Корана, уважаемый служитель. «Аллах не взял Себе сына, и нет наряду с ним другого бога».

С одной стороны, очень ясный ответ, а с другой, не пришлось переходить грань предательства. Ведь и Церковь готова подписаться под этими словами. Действительно, Церковь никогда не верила, что Бог взял Себе сына, как и не верила, что наряду с Богом может быть какое-либо другое божество.

Губы ассасина растянулись в неприятной гримасе.

– Интересный ответ. Я бы сказал, дискуссионный…

Тон голоса Пабло совсем не понравился. Ассасин явно замыслил что-то еще… Что-то, очень нехорошее…

– Вот только, я никогда не верю на слово. – служитель Ордена сунул руку в карман плаща и достал оттуда распятие. Пабло ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Он сразу понял перед каким выбором его собираются поставить. – Вы знаете, что это такое? – ассасин ткнул распятьем практически в лицо инквизитора. Пабло сделал непроизвольный шаг назад. Да, он прекрасно знал какую драгоценную вещь держит в своих грязных руках проклятый слуга сатаны. Знал, как много она для него, инквизитора значит.

– Крест. – сухо ответил Пабло, едва шевеля мгновенно высохшим языком. В голове крутились тысячи мыслей: очень скоро он окажется перед серьезным выбором, где не предоставят шанса даже на малейшую заминку.

– Верно. – в глазах ассасина полыхнул демонический огонек. – Это крест. Христиане верят, что Иисуса распяли язычники, после чего Он умер и воскрес. Какая нелепая чушь, да? Особенно, если брать во внимание их веру в Иисуса, как Сына Божьего. То есть получается, Бога схватили люди, и убили. Бог умер. Ты понимаешь?

Пабло ничего не ответил. Только пожал плечами. Мол, ему-то какое дело до учения каких-то там христиан…

– Они очень почитают крест. – ассасин презрительно скривился. – И в этом их слабость. – служитель чуть поднял распятие с фигурой пригвожденного Иисуса. – Плюнь на лжебога! Так ты докажешь нам, что не являешься христианином!

Пабло не медлил ни секунды. Набрав в рот слюны, он плюнул на распятие, с дикой болью в сердце наблюдая, как тягучая жидкость стекает с лица Иисуса…

У него не было иного варианта…

Просто не было…

Ассасин как-то сразу поскучнел, и не говоря ни слова отвернулся, приступив к поискам новой жертвы. Только сейчас до уха Пабло донеслись дикие крики боли, доносящиеся с подиума. То кричал специальный страж Хамид аз-Захир, не пожелавший отрекаться от своей веры…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

16:37.

Инквизитор первого ранга Ганс Ротшильд с глубокой скорбью в сердце посмотрел на труп молодого мужчины, чье тело, прибывшие на место преступления госпитальеры, бережно укладывали на специальную каталку. Дальше действия предельно просты и понятны: его доставят в одну из обителей госпитальеров, там проведут соответствующие процедуры по вскрытию, а затем отдадут семье, которая позаботиться о теле надлежащим способом. Главное, наступает после похорон. И об этом главном, почему-то предпочитают забывать. Не смотря на увещевания священников, миряне наивно полагают, что похороны являются конечной стадией, чем уподобляются еретикам. Конечно, не все миряне. Есть хорошие католики, и их не мало, которые прекрасно помнят о молитве за усопших. Тем не менее, подавляющая часть вспоминает о своих умерших родственниках, или друзьях пару раз в год. Это в лучшем случае. А ведь именно молитва играет ключевую роль для души в загробном мире. Только благодаря ей души в Чистилище не остаются забытыми и продолжают свой путь очищения. За себя Ганс не был уверен, что после смерти попадет сразу в Рай, а потому очень надеялся на молитвы своих братьев. В целом, ему бояться нечего. Инквизиторы позаботятся о его душе. Но вот такие ребята, как нынешний покойник… Какое количество людей станет молиться за его душу в ином мире? Один? Два? Пять? Хотя бы так… Есть такие, за которых вообще никто не молится.

– Йорг Бремус, сотрудник городской стражи. – к инквизитору подошел один из его помощников. – Умер от потери крови и больших повреждений внутренних органов. По предварительным данным, разумеется. Более точная информация поступит после вскрытия.

– Да-да. – Ганс меланхолично кивнул наблюдая, как черный фургон с белым крестом, принадлежащий ордену Госпитальеров медленно выезжает за огороженную территорию совершенного преступления.

– У нас есть видеоданные с камеры наблюдения. – помощник вытянул руку, указывая на висящее под козырьком одного из магазинов наблюдательное устройство.

– Мы знаем виновников?

Помощник довольно оскалился, и протянул планшет.

– Да, знаем. Взгляните.

Ганс взглянул. Через десять секунд он с большим трудом оставил челюсть на месте, хотя та норовила упасть к ногам.

– Вы серьезно?

Вопрос не требовал ответа, однако помощник кивнул.

– Более чем.

Инквизитор тупо уставился на картинку, где в мельчайших подробностях фиксировалось совершенное преступление. Человек стреляет в живот городского стражника. Нет, не так… Не просто человек – Ганс знал преступника. Знал его имя. Знал его статус. Им являлся инквизитор первого ранга Иезекииль де Альвардо, участвующий на данный момент в операции под прикрытием. Что же выходит? Иезекииль заигрался? Перешел на темную сторону? Стал перебежчиком?

Господи… в какое дерьмовое время они живут, если те, кто обязан защищать чистоту веры, сами становятся пособниками еретиков…

Глава 15

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – секретно.

Время – секретно.

– Что скажешь? – лидер общины «Возрождение Царства», пастор Себастьян Тиллман провел ладонью над поверхностью длинного стола, где была разложена подробная карта одного из кварталов Гранады.

Иезекииль сосредоточенно уставился на схематичное изображение. Помимо него в помещении находился пастор Генри Грант, правая рука Тиллмана, руководитель службы внутренней безопасности Карл Швайгер и еще трое бойцов, охраняющих выходы.

– Наша цель полное уничтожение мечети? – Иезекииль поднял взгляд от карты к лицу лидера.

– И оно тоже. – губы Себастьяна чуть дрогнули.

– Какая еще?

– Люди.

– Люди?

– Как можно больше жертв, – раздраженно буркнул стоящий рядом с лидером Грант. – чего не понятного, то?

Иезекииль пожал плечами. Отвечать на подобную реплику он не собирался. Грант не более чем пешка, а значит не представляет особого интереса.

– Есть информация насчет охраны?

– Есть. – тут же отозвался Швайгер. – Территорию мечети постоянно патрулирует четверо охранников из числа городской стражи. Внутри еще как минимум десяток. Трое сидят за мониторами в комнате службы безопасности, которая расположена здесь. – он ткнул пальцем в схему здания мечети. – Нижний уровень, под основным молельным залом. Остальные рассредоточены по внутренней территории.

– Вход?

– Металлоискатели, и двое охранников.

– Хм… – Иезекииль задумчиво уставился на карту. Себастьян ждет от него дельных предложений. Отговорки типа, сами решайте, тут не пройдут. Во всяком случае, если он хочет оставаться в самом узком кругу. А он, хочет. Значит необходимо внести свои предложения. Причем, реально дельные, поскольку перед ним профессионалы своего дела, а не уличные дилетанты. Они сразу же раскусят подлог.

Итак, требуется взорвать большую мечеть, единственную во всей Империи, похоронив под ее обломками не только несколько тысяч человек, но и очень шаткие отношения с Арабским Халифатом. Одно дело, когда у тебя похищают представителя – можно проглотить. Другое дело, когда убивают несколько тысяч подданных, разрушая единственную святыню, закрепленную в мирном договоре еще сотню лет назад. Такое никто не стерпит.

Охренеть задача, ничего не скажешь…

– Если на входе только металлоискатели да пара охранников вполне можно пронести взрывчатку через центральный вход… – медленно произнес Иезекииль, наблюдая за реакцией руководства секты. Ее не последовало. Те же мрачные сосредоточенные лица. – Далее, необходимо установить взрывчатку на несущие опоры, которые судя по схеме здания находятся в подвальном помещении. Взрывчатку следует ставить на каждую из опор. В момент взрыва мечеть попросту сложится, похоронив под собой всех, кто находится внутри здания.

– Мы того же мнения. – согласно кивнул Себастьян. – Проблема в следующем: в подвальном помещении располагается пункт службы безопасности, связующий всех стражников на территории мечети. Мы не сможем пройти мимо и остаться незамеченными.

– Оно понятно. – Иезекииль не удивился. Совсем не удивился. На то служба безопасности и существует, чтобы ограничивать вход для подозрительных личностей. Они же, с большими черными сумками, явно будут выделяться. – Безусловно наша команда должна нейтрализовать всех, кто может послать сигнал тревоги. Особо это касается того самого пункта службы безопасности. Разве данная задача станет для нас большой проблемой?

Себастьян и Карл переглянулись. Последний отрицательно покачал головой.

– Не станет.

– Вот и славно! – Иезекииль хлопнул в ладоши. – Итак, вместе с общей массой молящихся мы заходим через центральный вход. – инквизитор ткнул пальцем на линию, означающую вход в мечеть. – Далее, – он двинул пальцем. – группа зачистки спускается в подвал, и решает вопрос со стражей. После зачистки, они должны дать соответствующий сигнал, и основная команда приступает к установке взрывчатки. Если одна из главных целей похоронить под каменными сводами, как можно больше людей, то закончить мы должны до окончания намаза. Думаю, все это понимают…, следовательно, и выбраться мы должны до истечения таймера. Как-то так, в общих чертах…

– Хороший план. – Себастьян выжидающе уставился на своих помощников. Генри и Карл кивнули, выражая свое согласие. – Хорошо. – пастор перевел взгляд на инквизитора. – Как насчет того, чтобы сказать проповедь перед отъездом?

Священная Католическая Империя.

Рим.

Крепость Сант-Анджело.

Цитадель Ордена Тамплиеров.

Оперативный штаб Ордена.

Точное местонахождение – секретно.

Паоло Феррони с силой сжал зажатый в руке карандаш. Тот протестующе затрещал под немилосердным натиском. Сидящий рядом маршал Ордена Тарчизио де Грегорио скосил глаза. Сам же Великий Магистр продолжал неотрывно смотреть на широкий экран, откуда исходили молнии святого гнева Наместника Петра. Новый Папа, в отличии от предыдущего убиенного понтифика не отличался излишней терпимостью. Скорее, наоборот. Вот и сейчас, получив краткий отчет о текущем состоянии дел, принялся устраивать разгром всем подчиненным. А кто в данном случае является самой удобной мишенью? Безусловно Тамплиеры – кто ж, еще. И плевать хотел Наместник Петра на то, что данное дело целиком и полностью находится в компетенции Конгрегации, а не Ордена. С другой стороны, и КТП, и вся Конгрегация входят в структуру Тамплиеров, а значит гнев Папы можно считать не менее праведным, чем Божий. Если не более. Но такое лучше вслух не произносить, иначе сам попадешь на костер к своим же подчиненным.

– Итак, – фигура Папы на экране откинулась назад, а ладонь скользнула по лбу, вытирая капли пота. – выходит теперь мы не можем быть уверены в инквизиторе, внедренном в ряды сектантской группировки?

– Ваше высоко…

– В жопу дьявола этикет! – лицо главы Церкви за мгновение налилось багряным отливом. – Слышишь? В жопу! Заканчивай с условностями! Давай уже по существу!

Паоло с трудом сумел сохранить бесстрастное выражение извечной скукоты на лице. Да, он знал о ни разу не святом характере нынешнего понтифика, но все же думал у того есть свои границы. Похоже, ошибался. Сильно ошибался.

– Хорошо. – Великий Магистр положил карандаш на прозрачную стеклянную столешницу, на самом деле, представляющую из себя высокотехнологичный монитор. – Мы действительно не можем быть уверены в лояльности инквизитора первого ранга Иезекииля де Альвардо, находящегося на данный момент в среде протестантской общины.

– Хм… – Папа неопределенно хмыкнул. На его лице отобразилась целая гамма чувств, из которых Паоло удалось различить скептицизм, раздражение и усталость. – И чего нам теперь делать?

Ожидаемый вопрос. Великий Магистр был к нему готов.

– Думаю, стоит немного подождать…

– Подождать? – вулкан не извергается так эффективно, как новый Папа. – Вы с ума выжили, Феррони? Подождать… черти вам в зад… У нас нет времени, понимаете? Вообще нет! В ближайшие дни, нам придется либо начать войну с Халифатом, либо пойти на унизительное для Империи соглашение!

– Я понимаю…

– Не похоже! Дьявол вас побери! Неужели так сложно уничтожить нахрен, всю эту ячейку?

– У них в заложниках представитель Халифата…

– О Матерь Божья… – Наместник Петра провел ладонью по лицу, в явной попытке привести нервы в более-менее приемлемое состояние. – Слушай, Паоло: у нас правда нет времени для игры в долгую. Не забывайте, что в Халифате находится инквизитор, чья жизнь под угрозой. Реальной угрозой. Нам уже дали вполне четко понять: он вернется в Империю живым только в том случае, если в таком же состоянии представитель Халифата вернется на родину. Мы же в свою очередь не сможем оставить убийство Красса без ответа. А на наш ответ последует их. И так далее… Рано или поздно, и скорее рано, мы дойдем до стадии горячей войны. Бог и все святые мне во свидетели, мы должны избежать подобного сценария…

– Да, я согласен.

– Вот и славно. Приступайте к более решительным действиям, магистр… К более решительным…

Изображение Папы дрогнуло и исчезло, сменившись красно-белым крестом Тамплиеров на черном фоне. Паоло тряхнул головой и повернулся к сидящему рядом маршалу Ордена, Тарчизио де Грегорио.

– Решительные действия, говорят… Как думаешь, Папа вообще, в своем уме?

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

09:23.

С самого начала Пабло задавался вопросом: почему главная цитадель Ассасинов расположена в довольно провинциальном городке. Все конечно относительно и в сравнении, но с тем же Мешхедом или Исфаханом, Йезд тягаться никак не мог. Взять ту же архитектуру: по большей части город представлял собой мешанину из глиняных домов, по два-три этажа, между которыми пролегали узкие улочки, никак не приспособленные под современные виды транспорта. Конечно, была и современная часть города, с многоэтажными высотками и роскошными усадьбами, однако она занимала весьма мизерную часть, по сравнению с остальными районами. И именно здесь, в старом ничем не примечательном, кроме своей древности городе располагалась штаб-квартира Ордена Ассасинов. Где логика? Если она и присутствует, то Пабло ее не заметил. Впрочем, наверняка имелась конкретная идея, почему цитадель Ордена, управляющего всей Империей, находится именно здесь. Вот только – какое ему Пабло дело? Главное, он на месте, и очень скоро окажется лицом к лицу с врагами, ответственными за убийство собрата инквизитора.

Пабло поднял голову, смотря на возвышающуюся громадину. Цитадель Ассасинов представляла собой две башни-крепости, соединенные между собой первыми тремя этажами и десятком переходов на разных уровнях. Башня справа, имела форму многоугольника и возвышалась в высоту примерно на сотню метров, оканчиваясь огромным куполом. Башня слева, имела правильную кубическую форму, и являлась сплошным каменным монолитом без единого окна, или хоть какого-нибудь заметного глазу отверстия. Купола наверху башня не имела – вместо него, гигантская скульптура ассасина, размером едва ли не с саму башню, в боевом облачении, с направленным в сторону центральной части города, луком. Во всем остальном, глаз ни за что особо не цеплялся. Территорию перед цитаделью патрулировали ассасины, а дополнительной мерой безопасностью служили боевые установки, размещенные по периметру. Только попробуй, дернись и моментально превратишься в кровавую взвесь.

Пабло хищно оскалился, наблюдая за перемещавшимися вдоль входа в Цитадель боевым звеном ассасинов. Он идти напролом не собирался – имелись несколько иные планы… И вряд ли их финал понравится ассасинам…

Глава 16

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Постоялый двор Пируза Галибафа.

12:08.

Пабло Красс мельком прошелся по залу, отмечая в голове все интересующие детали. Местная таверна при постоялом дворе, которая учитывая персидскую культуру, ни разу ни таверна, а скорее чайная, пустовала. Нет, не сказать, чтобы совсем ветер гулял, однако зал не был заполнен даже наполовину. За ближайшим ко входу в заведение столиком сидели двое – судя по одеянию, торговцы. Один из них медленно потягивал чай, иногда с наслаждение причмокивая довольно толстыми губами. Его собеседник со вселенской скукотой на лице рассматривал какие-то бумаги, то и дело сопровождая процесс нечленораздельным бормотаньем. Кроме них в чайной находилось еще пятеро. Каждый по одиночке занимал один из столов. В том числе, и сам Пабло. Инквизитор, как и полагается, выбрал самый дальний столик, находящийся напротив входа. Почему именно такой вариант? Все очень просто – в дальней, самой сумрачной части зала, чтобы обеспечить себе хотя бы видимость анонимности; напротив, входа – чтобы видеть тех, кто войдет в чайную-таверну. Сюрпризы в нынешнем положении, не то чего хочется. Будешь контролировать вход – не получишь удара в спину. Так их учили еще в академии.

Ладно, пора приступить к делу. Очень важному и незаконному. Последнее само собой разумеющееся. Вообще, само его пребывание на Туранской земле, незаконно. Но да кого волнуют местные законы? Уж точно не инквизитора, пришедшего поквитаться за жизнь собрата.

Бросив последний взгляд на общий план зала, Пабло достал из кармана телефон и положил его на столешницу рядом с открытым лэптопом. Затем из того же кармана появился шнур, который был немедленно подсоединен к ноутбуку, связывая тем самым переговорное устройство с компьютером. Ладно, идем дальше. Пальцы, знающие наизусть каждый миллиметр лэптопа, с быстротой спринтера забегали по клавишам, вызывая на мониторе различные папки, окна и файлы. Через несколько секунд процесс остановился – он зашел в нужную программу. Экран чуть дрогнул, на секунду покрылся рябью, а затем сменил светло-белый фон на черный. Затем на мониторе появилась ярко-желтая надпись: «Ждите. Ищем безопасный канал. Ждите…»

Пабло хищно оскалился. Ждать – так ждать. Не вопрос.

Впрочем, ждать пришлось совсем недолго. Буквально с десяток секунд. Ярко-желтая надпись мигнула и сменилась красной: «Найден канал безопасной связи». Далее следовал длинный ключ шифрования.

Инквизитор довольно улыбнулся и одним касанием включил телефон. Номер, продиктованный лишь однажды он знал наизусть. Одна из особенностей инквизиторов. Во всяком случае, хороших инквизиторов. Они должны запоминать все детали, от наиважнейших до самых незначительных, чтобы в случае надобности суметь полностью восстановить картину событий. Пабло был хорошим инквизитором. Потому, запоминал.

Пальцы быстро набрали нужный номер, после чего с помощью программы установился контакт с защищенным каналом. В закрепленном в правом ухе наушнике послышались длинные холодные гудки…

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

Цитадель Пророка Мухаммада – главная штаб-квартира КСИ.

12:13.

Верховный Страж, глава всего Корпуса Стражей Ислама Мухаммад Аль-Файед протянул руку, взяв одну из более чем десяти телефонных трубок, установленных на столе.

– Слушаю. – спокойно произнес Верховный Страж, хмуро наблюдая за переминающимся от волнения с ноги на ногу, помощником.

Ответ не заставил себя ждать.

– Это Красс. Линия защищена. – голос инквизитора из-за электронных помех был искажен почти до неузнаваемости. Ну, почему почти? Так и есть, в режиме разговора без помощи спецустройств идентифицировать принадлежность голоса не представлялось возможным.

– Хорошо. – Мухаммад Аль-Файед не стал представляться. Зачем? Даже если линия защищена, все равно не стоило так подставляться. На каждую защиту есть свое противодействие – это Верховный Страж знал наверняка.

– Мой напарник выбыл.

Глава Корпуса Стражей нахмурился еще сильней, с силой сжав телефонную трубку, отчего пластик издал протестующий звук. Новость Верховному Стражу не понравилась. Совсем не понравилась.

– То есть?

– Ассасины задержали его на границе. Оттуда сразу же доставили в местное отделение. Несколько часов продержали внутри, после чего казнили на центральной площади.

– Причина?

– Не знаю. Я проходил через соседний пропускной пункт.

– Проклятый шайтан! – глава КСИ откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. – У тебя проблем не возникло?

– Были небольшие. Уже в самом городе. Мне повезло с ними справиться.

– Хорошо. С какой целью вышел на связь? Нужна эвакуация?

– Эвакуация? – искаженный голос инквизитора поднялся на пару октав, сигнализируя об удивлении. – Нет, миссия еще далека от завершения. Я рассчитываю на другое…

– Помощь?

– Именно. Мне нужна связь с вашими агентами на местах для продолжения спецоперации.

Верховный Страж даже не пытался подавить смешок. Хоть он и был по большей части истерическим.

– Ты серьезно, Красс?

– Более чем.

– Ладно. – глава КСИ резко оборвал смех, перейдя на ледяной профессиональный тон с элементами звенящего металла. – Как бы ты поступил на моем месте? Поступает звонок, и собеседник уверяет меня о гибели агента, и вместе с тем просит предоставить доступ к законспирированным агентам. Ты серьезно рассчитываешь на положительный ответ?

В трубке повисла напряженная тишина. Даже дыхания не было слышно. Спустя примерно полминуты скрипучий с изрядной долей статистических помех голос ответил:

– Я не мог не попытаться.

– Понимаю…

– Значит, я остаюсь один?

Мухаммад Аль-Файед кивнул. Потом сообразил, что собеседник его не видит, и продублировал голосом:

– Сожалею. Эвакуацию мы тоже не сможем тебе предоставить. Слишком большой риск захвата наших людей. Прости, но ты того для нас не стоишь.

Теперь уже смешок раздался с противоположной стороны.

– Кто бы сомневался. Хорошо. Молись за меня, брат Мухаммад. Молись…

– Сделаю за тебя дуа, брат Пабло. Сегодня же… – совершенно искренне пообещал Верховный Страж.

Ответом ему служили холодные гудки, означающие конец связи. Глава Корпуса Стражей положил трубку на стол и посмотрел на вытянувшегося в ответ помощника.

– Жаль Красса. Неплохой он был инквизитор…

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель Ордена Ассасинов.

12:13.

Мишари считал себя гением. И дело не в раздутом до вселенских масштабов эге, или чрезмерно завышенной самооценке – просто он и правда им являлся. Гением. Во всяком случае, гением своего дела. Этот факт признавали все: друзья, знакомые, недоброжелатели, явные враги и даже само начальство, которому кстати кажется был совершенно неизвестен прием «кнута и пряника». Почему? Хороший вопрос. Его, имеется ввиду, начальство и нужно об этом спрашивать. Почему-то оно пользовалось только одним – и ни разу не пряником. Тем не менее, к Мишари руководство относилось вполне доброжелательно. Все потому, что он умудрялся выполнять тот же объем работы с каким едва справлялся весь отдел. При том, качество совершенно не страдало. Как у него подобное получается? Мишари сам не знал. Наверное, дело в простом объяснении – дар от Всевышнего. Вот и все. Зачем еще какие-то подробности…

Сегодня гениальные способности проявились в очередной раз. Казалось, среди общего потока практически идентичных друг другу данных, как может заинтересовать небольшая цепочка чуть видоизмененной информации? В подавляющем большинстве случаев – никак. И будь на его месте кто другой, пропустил бы ее мимо. Сто процентов. Его же взгляд сумел выхватить цепочку данных из общего потока. Почему? Он и сам бы не сумел ответить на такой вопрос. Просто. Интуиция. Или, если хотите, помощь от Аллаха.

В любом случае, он вычленил данные из общего потока, структурировал и запустил процесс идентификации. В первой фазе программа определила природу данных – оказалось, телефонный звонок, осуществляющийся в онлайн-режиме.

Вот тут Мишари ощутил, как вспотели ладони. Интуиция снова не подвела. Кажется, что странного в телефонном разговоре? Ничего. Странность заключается в другом – почему данные имеют шифровальную кодировку? Большой повод приглядеться к разговору внимательней. Куда внимательней.

Одно нажатие на кнопку экстренного вызова, и спустя несколько секунд у рабочего места оказалось то самое начальство. Не высшее конечно, но зато самое непосредственное. Мишари тем временем запустил вторую фазу – определение местонахождение источника сигнала.

– Что у нас? – высокий темноволосый мужчина в черном одеянии, являющийся главным куратором сектора глубинного анализа, склонился над мониторами. Второй, чуть ниже ростом, отвечающий непосредственно за группу куда входил Мишари, остался стоять на месте.

– Телефонный звонок. – пояснил Мишари, указывая на бегущие по темному фону зеленые всполохи.

– Что с ним не так?

– Сейчас увидим… – Мишари сделал несколько следующих друг за другом комбинаций. Спустя мгновение справа появилось новое окно с изображением спутниковой карты. Еще несколько нажатий и карта начала секторально уменьшаться.

– Вот! – Мишари ткнул пальцем в выделенную светло-желтым область. – Вот, что с ним не так!

– Шайтан… – куратор сектора медленно выпрямился, неотрывно глядя на застывшее изображение со спутниковой карты. Выделенная область принадлежала соседнему государству, и главному врагу Турана. – Звонок исходит оттуда?

– Не. – Мишари отрицательно качнул головой. – Туда.

– Мы можем вычислить точное местоположение звонящего?

– Уже в процессе…

Пальцы Мишари со стремительностью недоступной даже для взмаха крыльев стрекозы забегали по клавиатурам. Прошла минута, прежде чем аналитик разочарованно выдохнул и откинулся на спинку кресла.

– Не получится.

– Почему? – брови куратора взлетели вверх, а складки губ стали гораздо глубже.

– Слишком быстро завершили разговор. Работают явно профессионалы, знающие какое время у них есть в запасе до того, как они станут видимы.

– Дерьмо! – руководитель сектора в раздражении хлопнул себя по бедру. – Но хоть что-то мы выяснили?

– Выяснили. – подтвердил Мишари. – И указал на всплывшее слева окно. До того, как они завершили разговор мне удалось сократить область поиска. Могу назвать город, откуда совершили звонок в Арабский Халифат.

– Ну? – оба куратора подались вперед.

– Йезд. Звонок исходил из Йезда!

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Постоялый двор Пируза Галибафа.

12:22.

Пабло уже прощался с хозяином постоялого двора, который наравне с рабочими занимался обслуживанием гостей, когда в помещение вошли они. Будучи опытным инквизитором, Пабло сумел сохранить невозмутимое выражение на лице, однако сердце за долю мгновение увеличило обороты, раза так в три. Если не больше. Пятеро ассасинов вошли в зал местной таверны при постоялом дворе – двое из них остались стоять на входе, в явном намерении никого не выпускать наружу, а трое неспешным шагом направились к барной стойке, у которой и находился Пабло. Ощущая, как сердце медленно сползает куда-то на уровень пяток, инквизитор в непринужденном жесте убрал руку с полированной столешницы стойки, оставив ее на уровне пояса. Одно движение, и спрятанный в потайном кармане GMA окажется в руках. Поможет ли оно? Вряд ли. По крайней мере, шансы выбраться с территории постоялого двора живым в случае перестрелки сильно меньше оптимистичных. Тем не менее, даваться им в руки, чтобы потом закончить также, как спецстраж, Пабло не собирался. Он – инквизитор, верный слуга Христа, а время покорного выхода с песнопеньями на арену закончилось с приходом императора Константина. Теперь лишь – карающий меч, вместо молитвенно сложенных рук. И, Пабло не собирался отступать от данного правила. Как не собирался сдаваться, даже при самых скверных раскладах. Как сейчас, к примеру.

Внимательно наблюдая за приближающимися ассасинами, Пабло быстрым взглядом оценил общую обстановку в зале. Посетители все до одного перестали заниматься своими делами, и в открытую пялились на представителей местной власти. Собственно, ассасины де-факто представляли в Туране всю полноту власти, как духовной, так и светской, контролируя большую часть криминальной жизни в империи – конечно если только не брать в расчет, уж совсем мелкие хулиганства, типа краж, разбоев и прочее в том же духе. Для подобных дел существовали другие, более мелкие структуры, заточенные на поддержание правопорядка. Но если тех мало кто боялся, то присутствие рядом ассасина, как Пабло уже успел заметить, вызывало нервную дрожь. Вроде, ты ни в чем не виноват, но мало ли… Правда, к Пабло такое утверждение относиться никак не могло. Он был виноват. И сейчас рядом ни разу не один ассасин, а целых пять, двое из которых отрезают единственный путь к отступлению. Можно конечно попытаться прорваться через окно, но есть несколько отрезвляющих факторов. Во-первых, оно находится в противоположной части зала. Конечно, можно в несколько прыжков преодолеть расстояние, вот только за это время ассасины, несомненно являющиеся большими профессионалами, сумеют среагировать. Во-вторых, совершенно точно у здания дежурит еще один отряд бойцов. Даже если удастся вырваться из клетки, коей стал зал таверны постоялого двора, его будут ожидать. Ну и в-третьих, терпение. Да-да, то что годами вдалбливали в академии. Инквизитор должен… нет, просто обязан иметь стальную выдержку. Никаких поспешных движений. Никакой эмоциональной реакции. Ничего лишнего. Решения должны приниматься тогда, когда перед глазами имеешь если не полный, то хотя бы приблизительный расклад. Сейчас же, Пабло не видел общей картины. Есть несколько факторов, но не более. Да, ассасины заблокировали зал. Да, они пришли сюда с вполне конкретной целью. Следует ли из данной информации, что они пришли за ним? Нет. Если же он бросится к окну, а ассасины пришли не за ним, то по-глупому, точно зеленый первокурсник академии себя раскроет. Так, станет он так поступать? Очень смешно…

Отступив на шаг, Пабло придал лицу скучающее выражение. Мол, вы конечно ребята интересные, но я тут живу всю свою жизнь, и уже успел к вам привыкнуть… я добрый порядочный гражданин Турана, правоверный мусульманин, исповедник шиизма, и вы точно не можете прийти по мою душу… а значит, вы не представляете для меня особого интереса…

Трое ассасинов остановились на расстоянии пары метров от находящегося у стойки Пабло и застывшего за ней хозяина заведения. Двое в стандартных серых плащах наблюдали за общей обстановкой в зале. Третий же, в черном плаще с золотым полумесяцем на цепи, пристальным холодным взглядом окинул инквизитора. Пабло хватило одной секунды для понимания – перед ним профессионал его же уровня. С таким вести игру дело весьма рискованное. Одна ошибка, и отыграть назад уже не получится. Значит, нельзя ошибаться. Вот и все.

Ассасин в черном плаще перевел взгляд с инквизитора на хозяина постоялого двора. Тот испуганно пискнул и сделал шаг назад, наткнувшись на стеллаж, заставленный кувшинами. Один из них покачнулся, секунду балансировал на крае, после чего рухнул вниз. От звона разбиваемого сосуда, Пируз Галибаф взвизгнул точно испуганная девчонка. Пабло видел, как губы ассасина скривились в брезгливой гримасе. Впрочем, уже через мгновение лицо вернуло себе прежнее холодное беспристрастное выражение.

– Я, ассасин высшего ранга, Хасан ибн Сулейман. – человек в черном плаще продемонстрировал побелевшему хозяину постоялого двора квадратную пластину серебристого цвета. С занимаемой позиции Пабло не мог разглядеть детали, тем не менее был уверен, что пластина из серебра. – Мы на время займем ваше заведение. – ассасин мотнул головой, обводя полукругом помещение.

– К-кон-н-ечно… – Пируз дрожащими руками попытался пригладить несколько помятую одежду. – Ч-чай? – трясущимся пальцем он ткнул в пузатый кувшин, стоящий на барной стойке.

Ассасин презрительно скривил губы и отрицательно мотнул головой.

– Мы здесь не затем.

Он повернулся спиной к барной стойке и хмурым взглядом обвел помещение. Двое других ассасинов в серых плащах, сделали тоже самое. Имеется в виду, повернулись, напряженно взирая на всех присутствующих. Гости таверны заметно занервничали. Причем, абсолютно все. Пабло тоже сделал вид, что ему страшно, отступив на несколько шагов в сторону. Ну, не выделяться же в общей массе. Хотя… Зачем врать самому себе – на сердце и правда было неспокойно. Дело не в страхе, конечно: инквизиторов обучали преодолевать страх еще в академии, тем не менее некое волнение все же присутствовало.

– Слушайте меня внимательно. – голос ассасина отдавал стальным холодом и алмазной твердостью. Голос человека, привыкшего отдавать распоряжения, и получать моментальное исполнение. – У нас есть информация из достоверного источника о присутствии в этом заведении человека, работающего на враждебное нам государство. Шпиона, иными словами…

Лишь громадный опыт инквизиторства за плечами, подразумевающий под собой десятки, если не сотни стрессовых ситуаций, позволили Пабло никак внешне не отреагировать на прозвучавшее заявление.

Выходит, они все же по его душу. Собственно, а разве стоило ожидать иного. Наверное, нет. Он и не ожидал. Все же, ассасины, контролирующие Туран, не городская стража провинциального городка. Иными словами, умеют выполнять свою работу по обеспечению безопасности государства. Иначе, уже давно бы пали под натиском Халифата. Вот и визит двух агентов не прошел мимо. Если спецстража приняли еще на подходе, то Пабло удалось подобраться к самой сердцевине. И все равно, итого похоже будет один и тот же. Правда, повод для оптимизма еще остается. К примеру, он до сих пор не лежит на грязном полу с приставленным к затылку автоматом. О чем данный факт свидетельствует? О простом. Они не знают шпиона в лицо. Его Пабло, они не знают в лицо. Что ж, он обязан воспользоваться этим шансом.

– Каждый из присутствующих знает, как именно мы относимся к предателям. Как пророк Мухаммад, мир ему и благословение, относился. Как Царица Небес, Фатима относится, мир ей. И неважно, предали вы религию, государство, или просто родных. Предательство, есть и остается предательством. – голос ассасина звучал тихо. Очень тихо. Практически на грани слышимости. Однако, Пабло не сомневался: его слова достигли ушей каждого посетителя таверны. – Как я уже сказал, здесь среди вас есть предатель. Знаю, ты меня слышишь, выкидыш шайтана. – теперь голос зазвучал чуть громче. В нем отчетливо послышалась кипящая внутри ассасина ярость, наложенная на презрение и отвращение. – У тебя есть один-единственный шанс на снисхождение: прямо сейчас подняться с места, завести руки за голову и встать на колени. Суд учтет добровольную сдачу при вынесении приговора и твоя смерть не будет столь мучительной… Ты меня слышишь, порождение сатаны? У тебя одна минута. – ассасин поднял руку и демонстративно постучал пальцем по циферблату наручных часов. – Минута, слышишь? Не секундой больше. Время пошло.

В зале воцарилась напряженная тишина. Казалось, даже воздух застыл в неподвижности, боясь своим дуновением инициировать изменения.

– Ты должен еще понимать следующее, – тихий голос ассасина прозвучал как-то слишком громко, заставив вздрогнуть сидящего за крайним перед барной стойкой столиком мужчину. Пабло отметил данную деталь, и не сомневался: ассасин сделал тоже самое. Если человек сильно нервничает, значит есть причина. А, если есть причина, то… – семья предателя лишится гражданства Турана, а с ним и всех полагающихся привилегий. В том числе, свободы. Это касается всех: отца, матери, братьев, сестер, жены, детей… Мы уже здесь, а значит твоя игра завершилась. Хочешь, чтобы за твое преступление страдали родные? Хочешь, чтобы твои сестры, или жена стали наложницами в гареме богатого купца? А, мы это устроим. Я лично устрою. Обещаю. У тебя только один шанс помочь своим близким, добровольно сдаться. Если же откажешься, каждый из твоих близких возненавидит тот день, когда появился на свет…

Тяжелый взгляд ассасина в черном плаще прошел медленный полукруг по залу и остановился на инквизиторе. Холодный оценивающий взгляд со стальным блеском – он был Пабло прекрасно знаком. Каждый день инквизитор встречался с ним, глядя в зеркало. Взгляд знающего свое дело профессионала. И, вместо того, чтобы пройти мимо, он остановился на нем, всматриваясь более внимательно и вдумчиво.

Нехорошо.

Очень нехорошо.

Профессионал узнает профессионала, как бы тот не скрывался. И если зрительная дуэль затянется, ассасин сделает определенные выводы.

Совсем ненужные выводы…

Нужно действовать.

И, срочно.

Пабло уже открыл рот, собираясь выразить протест столь пристальному изучению, когда сбоку послышалась какая-то возня. Ассасин медленно повернул голову. Пабло вслед за ним.

Тот самый мужчина за крайним столиком поднялся на ноги. По его лицу бежали огромные капли пота, руки тряслись, а губы дрожали в безуспешной попытке сказать слово.

– Так… – и без того практически неподвижное лицо ассасина превратилось в мраморное изваяние. – А вот и наш предатель…

– П-прош-шу… – мужчина вытянул вперед руки в умоляющем жесте. – Н-не… н-не… н-не трогайте м-мою семью… Он-ни з-з-здесь не п-прич-чем…

Ассасин ничего не ответил. Лишь презрительно скривил губы, сплюнул на пол и махнул своим бойцам. Двое ассасинов в серых плащах подскочили к мужчине. Один из них выверенным ударом приклада сбил шпиона с ног. Второй мгновенно нацепил на заведенные за спину руки, наручники.

Глава же отряда не оборачиваясь направился к выходу из таверны постоялого двора, перепуганного едва ли не до смерти Пируза Галибафа.

На инквизитора он больше не взглянул. И Пабло такой расклад устраивал.

Полностью устраивал.

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – секретно.

Время – секретно.

– Сказал безумец в сердце своем… Вы скажете: «нет Бога». Я отвечу: «нет»! – Иезекииль обвел собравшихся сектантов тяжелым взглядом, стараясь подавить каждого из них своим авторитетом. Вернее, не так. Не своим, конечно же. Откуда ему взяться. Скорее, авторитетом самой кафедры. Тот превышал все разумные пределы. Даже Папа Римский и его «непогрешимость», могли спокойно отдыхать в сторонке. Себастьян за годы промывки мозгов адептам «Возрождения Царства» сумел привить им трепет перед каждым, кто выступал с трибуны. Теперь, любой говорящий с кафедры, приравнивался едва ли не к посланцу от самого Господа Бога. Хотя… Нет, все гораздо хуже. Иезекииль был уверен: спустись сейчас сюда Иисус, и заяви Он, что стоящий за кафедрой инквизитор лжец, адепты секты за пару секунд вынесли бы приговор. И не ему, Иезекиилю, а Христу. И вряд ли данный приговор сильно отличался бы от того, что вынес Ему Пилат две тысячи лет назад. Если только в худшую сторону. Такая вот катастрофа… Настолько больные люди. Было ли Иезекиилю их жалко? Ни разу. Они сами выбрали свой путь. Их никто не заставлял. Выйди за пределы секты, и у тебя есть возможность сделать иной выбор. Они его не делают. Страх? Вера? Трепет? Да плевать. Ничто не может служить достойным оправданием. Сейчас же, их дни сочтены. Да какие там дни, часы. Еще до завершения всей операции, в Риме узнают точные координаты данного убежища. После того, как гнойник будет вычищен, возьмутся за всех тех, кто помогал, или даже сочувствовал сектантам. А потому… Сейчас, ради просто собственного веселия, можно пользоваться по-настоящему божественным авторитетом кафедры и слепотой присутствующих. Можно нести откровенный бред, но восприниматься тот будет, как истина последней инстанции. Иезекииль мрачно улыбнулся. Что ж, почему бы и нет. Можно сильно повысить градус проповеди. – Я скажу вам «нет!». И еще раз: «нет!». – инквизитор, добавляя веса своим словам ударил кулаком по трибуне. – Те, кто отрицают существование Бога вне всякого сомнения безумны. Однако, настоящие безумцы те, кто знает Творца, знает кто Он, какой Он, но ослепленные гордостью своего сердца, имеют наглость предъявлять Богу претензии. Имеют наглость указывать суверенному Владыке, как Ему поступать, и где справедливость, а где, по их мнению, несправедливость. Вот они, настоящие безумцы! – Иезекииль во второй раз ударил кулаком по трибуне с удовольствием отмечая, как несколько человек на первых рядах вздрогнули. Молодая девушка так и вовсе схватилась за сердце. – «Кто есть человек, что Ты смотришь на него?» вопрошает муж по сердцу Божьему, Давид. «А ты человек, что ты споришь с Богом?», задается вопросом апостол Павел. И я, Игнатий Столтенберг присоединяюсь к ним: кто ты? Слышишь? – Иезекииль подался вперед, жадно вглядываясь в испуганные, взмокшие от пота лица. Сектанты трепещут? Ну и хорошо. – Ответь мне! Кто ты? Кто ты, что имеешь наглость ограничивать Бога своими жалкими никчемными рамками? Считаешь свою систему ценностей более правильной, чем Божью? Тогда ты правда безумец! Твое место в преисподней, которая только и ждет, когда Бог обрушит на тебя Свою ярость. Человек – пыль под ногами. Хотя и данное положение является неоправданно высоким. Кто-то мне возразит: а как же венец творения? – Иезекииль тихо рассмеялся. – Дерьма вы кусок, а не венец творения. Адам и Ева до грехопадения могли носить столь почетное звание, но один поступок все изменил. Навсегда изменил. Теперь жуки, ползающие по кучи дерьма куда почетней в глазах Бога, чем человек, поскольку мы в своей греховности ведем заведомо проигрышную войну со своим Творцом, а они в покорности выполняют свое предназначение. – инквизитор сделал паузу, давая адептам секты время для осмысления услышанного. Забавно стоять с трибуны и учить тому, с чем всю осознанную жизнь яростно боролся. Странное, надо признать ощущение. И, весьма интересное. – Человек не имеет права предъявлять Богу претензии. И тем более ограничивать Создателя своей узкой греховной и далекой от совершенство системой ценностей. Хочешь поговорить о справедливости? Вот, что я вам скажу: закрой рот и молчи. Да-да, вы думали я начну потакать вашей гордыни? Ни за что. Каждый из вас должен уяснить одну простую вещь… выбейте ее у себя прямо на сердце, если хотите: Бог всегда справедлив. Всегда. И, абсолютно. Если вам кажется иначе, проблема в вас самих, а не в Боге. У вас возникают вопросы, почему руководствуясь лишь одним решением, Он отправляет одних на вечные страдания, а другим дарует вечное блаженство? Засунь эти вопросы себе в задницу, склони голову перед суверенностью Владыки и молчи. Я больше скажу, если Бог спасет сатану, и в тоже самое время отправит новорожденного младенца на вечные мученья, я лишь воздам Ему славу. Почему? У меня даже нет желания отвечать на данный вопрос. Все итак очевидно. Во всей вселенной и вне ее пределов, существует только один вершитель судеб. Слышите? Один. И это точно не мы с вами. – Иезекииль издал тихий смешок. Тихий, но очень впечатляющий. Лица собравшихся кажется за долю мгновения стали белее на пару тонов. – Я пойду дальше, и скажу следующее: если вдруг вам явится ангел и сообщит о том, что вы предназначены к вечной погибели, единственной реакцией должно быть глубочайшее смирение перед Божественным решением. И точка. Все иное – от лукавого.

Захлопнув открытую Библию, Иезекииль повернулся влево, где сидел Себастьян в окружении младших пасторов. Лидер секты уже поднялся на ноги, спеша занять место за кафедрой.

И инквизитор прекрасно знал для чего…

Глава 17

Священная Католическая Империя.

Рим.

13:55.

Являясь обер-инквизитором Рима, Маноло Конти практически безвылазно находился в замке святого Петра-мученика, крайне редко принимая участие в спецоперациях на местах. Оно понятно. Все же, для решения таких задач есть люди соответствующего уровня. Либо инквизиторы, либо командиры спецгрупп. В крайнем случае привлекались ребята из смежных структур. Обер-инквизитор же слишком важная личность и подвергаться ненужному риску не должна. Ну, так считалось. На самом же деле, здесь вопрос риска не стоял. У обер-инквизитора слишком много задач, и позволить себе роскошь участвовать в офлайн-режиме он просто не мог. Не имел права. По крайней мере, пока занимал должность обера в Риме. Конечно, если возглавляешь инквизицию где-нибудь в захолустном городке, условия несколько иные. Здесь же приходилось работать в режиме многозадачности. Причем, с большой буквы – и не только «М». Однако, сегодня Маноло решил забить на все условности, послав текущие задачи далеко, и по всем известному адресу. Почему? Ну, во-первых, задолбало. Во-вторых, все очень сильно задолбало. В-третьих, он все же имеет священный сан, а потому лучше промолчать… Результат все равно один – с утра пораньше обер-инквизитор посетил ежедневную планерку, где сообщил своим помощникам о решении развеяться. Не сказать, чтобы те пришли в восторг от его решения, но никто ничего против не сказал. Все же, субординация в Конгрегации на высшем уровне, и это очень хорошо.

На самой планерке инквизиторы сообщили о планируемых на сегодняшний день трех более-менее серьезных рейдах. Один, в офис крупного Торгового Дома, где некий управляющий через серые схемы спонсировал еретиков. Плохой человек. Очень скоро, оказавшись в подземелье замка святого Петра-мученика он будет сильно жалеть о своих проступках. Вот только, ничего интересного в данном деле Маноло для себя не увидел. Больших проблем задержание управляющего не предвещало. Зайти – взять – выйти. Только и всего. Его присутствие там бессмысленно от слова совсем.

Второй рейд казался более обнадеживающим – предстояло накрыть целую общину кальвинистов радикального толка. Это все-таки не арест одной офисной крысы. Тут даже возможна стрельба…

Но вот третий вариант оказался вне конкуренции, поскольку обещал быть самым сложным и рискованным. Рейд проводил глава Контртеррористического подразделения Конгрегации, инквизитор первого ранга, Луис Мартиелло. Вернее, должен был проводить. Маноло же, выслушав детальный план захвата, решил оставить главу КТП в замке Петра-мученика, и занять его место. Вряд ли инквизитору такой расклад понравился, однако возражать он не стал. Опять же, субординация. Если обер-инквизитор принял решение, его не принято подвергать критике. Если конечно речь не идет об открытой шизофрении. У них не шла. Маноло надеялся… Общая суть третьего рейда сводилась к следующему: предотвратить передачу капсул с биологической дрянью весьма нехорошим людям, не уважающим ни Католическую Церковь, ни Империю, ни Папу Римского. Передачу, согласно разведывательным данным, инициировали два монаха, входящих в союз Научных Орденов, отвечающие как раз за подобные разработки. Иуды, в общем. Покупателями выступали отморозки из одной неоязыческой секты, в чьи планы входило возвращение на территорию Империи религию древних отцов, полное уничтожение всего христианского, ну и в том духе… Добиваться поставленных целей они конечно же планировали далеко не мирным путем. Иначе, зачем им биологическое оружие? Одним словом, ни в коем случае нельзя позволять им заполучить капсулы, иначе будет плохо… Очень плохо…

Итак, из трех вариантов Маноло счел последний заслуживающим его обер-инквизитора внимание. Потому сейчас, вместо того, чтобы сидеть в удобном кресле под прохладным кондиционированным воздухом, он возглавляет штурмовую группу, шагая вперед по пыльным, грязным и узким улочкам района ангелов – издевательское надо сказать название, поскольку данные кварталы с полуразрушенными двух-трехэтажными застройками, плотно прилегающим друг к другу, являлись самыми неблагополучными и опасными с точки зрения криминала, в столице Империи.

Штурмовая группа включала в себя двадцать великолепно обученных бойцов, не раз доказывающих свой профессионализм в подобных спецоперациях. Помимо них в отряде присутствовал агент из службы Имперской безопасности, двое инквизиторов и один храмовник. Довольно серьезная сила, даже для более опасных операций чем та, что планировалось провести сегодня.

Быстрым взглядом окинув ближайший сектор, обер-инквизитор чуть приподнял левую руку, где находился закрепленный экран. Желтая стрелка с протянутой линией указывала маршрут до места встречи, где должна была состояться передача капсул с биологическими элементами. Точка располагалась в глубине района ангелов рядом с полуразрушенным стадионом, где в прошлом столетии проходили спортивные соревнования, вроде бега, метания диска и прочей ерунды. Позапрошлый Папа принял решения запретить подобные мероприятия, поскольку они пробуждают в человеке низменные желания, никак не связанные с христианским смирением, и посвящением своей жизни Богу. Большую часть стадионов по всей Империи передали в нужды Церкви, еще часть продали Торговым Домам, но остались и те, как в районе ангелов – никем не востребованные, без надлежащего ухода в течении нескольких десятков лет они попросту приходили в упадническое состояние, становясь обиталищем бродячих собак и отвергнутых обществом людей. Идеальное место для совершения преступления. Маноло прекрасно понимал каким именно расчетом руководствовались монахи, выбирая точку передачи: по земле пойдет группа захвата, или по воздуху, их все равно сумеют предупредить, а значит будет время для отхода. Ушлепки в сутанах не учли одного элемента: спутниковое наблюдение. Сейчас в оперативном штабе Конгрегации специалисты под лупой рассматривают каждый сантиметр района ангелов, исключая таким образом бегство преступников. Кроме того, все выезды из района полностью заблокированы силами Конгрегации и городской стражи. Теперь оставалось только одно – прихлопнуть гаденышей.

– Туда! – Маноло махнул рукой, сворачивая в узкий проход между неразрывно прижатыми друг к другу домами, постепенно поднимающийся вверх, на вершину холма. Там и находился полуразрушенный стадион.

Быстрым, четким шагом Маноло двинулся вперед, зорко глядя по сторонам, и напряженно вслушиваясь в мерный голос, что звучал в закрепленном наушнике. Оперативный штаб, контролирующий ход спецоперации, находился на связи в онлайн-режиме, ни на секунду не выпуская, как штурмовой отряд, так и обстановку в районе из виду.

– Стоп! – обер-инквизитор вскинул левую руку с зажатым кулаком, останавливая отряд. Правую же, в которой находился пистолет GMA, резко поднял, направляя оружие на появившегося из проема дома мужчину. Тот открыл рот, однако ничего произнести не смог. Видать, шок оказался чересчур сильным, что молниеносно сказалось на работоспособности голосовых связок.

– Святая Инквизиция! – рявкнул Маноло, не убирая оружия. Еще чего. Он может только прикидываться невинным жителем римских трущоб, а на деле являться опаснейшим преступным элементом. Видали уже такое. И, не раз. – Назад! – обер-инквизитор повел пистолетом в сторону, указывая на дверь. – Живо!

– Аг-г-га… – мужчину попятился назад, долбанулся затылком о каменный выступ навеса, неприлично упомянул Пресвятую Деву Марию, ойкнул, зажал рот рукой, с ужасом взглянул на инквизитора и тут же скрылся в полумраке первого этажа трехэтажного здания с потрескавшимися стенами.

– Слышал? – Маноло обернулся к следующему за ним инквизитору второго ранга Чиро Карри.

Тот кивнул.

– Уже отдаю соответствующие распоряжения.

– Правильно. – обер-инквизитор поднял большой палец в одобряющем жесте. – Пусть ему исполосуют спину, может тогда научится с должным почтением относиться к матери нашего Спасителя…

Следующий сюрприз ожидал буквально через пару десятков метров. И, не от местного сброда – те, сразу же прятались при виде хорошо вооруженного отряда. Сюрприз пришел из оперативного штаба. Обычно монотонный голос специалиста, докладывающего о текущей обстановке в радиусе пятидесяти метров от штурмовой группы, сменился взволнованным голосом главы КТП.

– У нас новости, Владыка! Вы должны это видеть…

Можно было конечно задать дурацкий вопрос, типа: «что, прямо сейчас?», однако Маноло умел распознавать действительно серьезные вещи. Луис Мартиелло не просто так занимал пост руководителя римского КТП, одной из самых важных структур в Конгрегации – дураком он точно не был. И, если посчитал необходимым отвлечь обер-инквизитора во время спецоперации, значит произошло нечто, действительно важное. Во всяком случае, куда важней, чем продажа капсул с биологической дрянью.

– Слушаю. – Маноло остановился, и поднял руку с зажатым кулаком, прекращая продвижение отряда.

– Пересылаю на ваш экран. – тут же отозвался голос Мартиелло в наушнике.

Понадобилось всего несколько секунд и карта района ангелов с проложенным до стадиона путем сменилась совсем иной картинкой: сумрачное подвальное помещение, обнаженный мужчина с разбитым в кровь лицом, несколько темных фигур на заднем фоне, яркие красные цифры сверху, ведущие обратный отсчет, и низкий, явно измененный голос, вещающий о скором возмездии.

– Хабдан Абу Атхари, постоянный представитель Арабского Халифата в Священной Католической Империи. – сообщил Мартиелло. Обер-инквизитор поморщился. Он итак прекрасно знал, кого видит на экране.

– Что это?

– Трансляция.

– То есть? – Маноло едва не поперхнулся.

– Сектанты каким-то образом сумели взломать несколько вещательных Домов, и теперь транслируют картинку в общие массы. Мы уже работаем над устранением проблемы. – Маноло вновь поморщился. Годы службы в должности обера научили его распознавать реальное положение дел. Сейчас они были весьма хреновыми. И последняя стандартная фраза руководителя КТП служила тому подтверждением.

– То есть «Возрождение Царства» решили устроить показательную казнь представителя Халифата, тем самым указав на нашу недееспособность?

– Все так, Владыка.

– О, Иисус! – Маноло сжал и разжал кулак. Ему хотелось высказаться куда резче, примерно, как недавний местный обитатель, но все же нашел в себе силы сдержаться. – Я так понимаю, таймер обратного отсчета указывает сколько у нас осталось времени?

– Верно. Через сорок две минуты они казнят Абу Атхари путем отделения головы от тела… Так по крайней мере заявил голос за кадром…

– Ясно. Значит у нас остаются те же сорок две минуты для предотвращения столь вопиющего убийства. Это понятно?

– Да, Владыка!

– И найдите пожалуйста способ блокировать раздачу сигнала через системы Вещательных Домов, хорошо? Я выдвигаюсь. Буду в замке через пятнадцать минут. И не дай Господь, если к тому времени мы останемся на прежних позициях… Я лично отправлю всех вас прямиком в преисподнюю!

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

15:00.

Пабло Красс сидя на скамейке под тенистой кроной дерева – надо сказать, большая редкость для пустынных стран вроде Турана или Халифата, пристально глядел вперед, на возвышающуюся громадину Цитадели. Сколько его отделяет от входа? Двадцать метров? Двадцать пять? Ну точно не больше тридцати. Между ним и Цитаделью только площадь с редкими пальмами, тремя фонтанами и несколькими скульптурами, изображавших неизвестных Пабло личностей.

Итак, тридцать метров от змеиного логова, куда инквизитор из Толедо решил сунуть голову. Никакого прикрытия. Никаких гарантий. Никаких разведывательных данных.

Он сошел с ума?

Может быть. Иногда Пабло сам не понимал принимаемых решений, однако всецело доверял своей интуиции. Она же указывала ему вперед – в Цитадель.

Что ж, оставалось надеяться на небесных покровителей и защиту Той, Сыну которой он отдал всю свою жизнь.

Продолжая неотрывно смотреть на фигуру ассасина, возвышающуюся между двумя башнями штаб-квартиры Ордена, Пабло прошептал: «Под Твою защиту прибегаем, Пресвятая Богородица! Не презри молений наших, в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй на всегда. Дева преславная и благословенная! Владычица наша, Защитница наша, Заступница наша! С Сыном Твоим примири нас. Сыну Твоему поручи нас. Сыну Твоему отдай нас! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь!»

Закончив молиться, Пабло рывком поднялся со скамейки и твердым шагом направился ко входу в обитель военизированного ордена, управляющего жизнью в Туране. Шаги по мраморным плитам площади давались с большим трудом. Все же, какой закалки он ни был, одно понимал точно – сейчас любая ошибка может привести к самому печальному финалу.

Патрулирующие территорию перед входом в Цитадель ассасины скользнули по инквизитору равнодушным взглядом. Обычный горожанин, в обычной одежде, с обычной внешностью. А то, что он инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации? Ну так, не написано же на лице.

Не написано. И, хорошо.

Ассасины у самой двери также никак не отреагировали на его появление. Даже не попросили представиться и назвать цель визита. Впрочем, дело далеко не в беспечности. Просто… А, чего им опасаться? Ассасины пользуются не только в Туране, но и далеко за его пределами серьезным авторитетом, а значит не найдется идиота, решившего устроить диверсию в самой Цитадели.

Конечно, нет.

Спите и дальше, непревзойденные ассасины.

Проходная встретила инквизитора прохладным воздухом. Захотелось даже вздохнуть с облегчением.

И, Пабло вздохнул.

Чуть притормозив перед стеклянной дверью, он беглым взглядом окинул длинное, вытянутое помещение. Вполне себе стандартная обстановка. Широкая площадь перед турникетами, удобные диванчики для посетителей, что не имеют права пройти дальше выхода, стеклянная будка с дежурными ассасинами, в чьи обязанности входило выслушивать всех, кто приходил и направлять их по правильному адресу. Помимо трех дежурных на проходной находились около десяти стражей-ассасинов, в темно-серых плащах со спецэмблемами на груди, в виде огненного змея. Что именно означал данный знак, Пабло не имел даже приблизительного понятия. Тем не менее, даже без специфических знаний можно было сделать кое-какие сами собой напрашивающиеся выводы. К примеру, отнести змеиных ассасинов к элитному подразделению, осуществляющих защиту специальных объектов. Таких, как штаб-квартира. В общем, крутые ребята. Вроде стражей Конгрегации. Лучше обходить таких парней за пару километров. Но тут такой возможности не предоставлялось. Пришлось состроить гримасу ошеломленного и несколько испуганного посетителя, впервые переступившего порог Цитадели, покрутить головой в попытке понять, как действовать дальше, и мелкими робкими шажками направиться к будке со скучающими дежурными.

Оказавшись перед стеклом, Пабло замер, в ожидании уставившись на ассасинов. Ни один из трех не обратил на него внимания. Один пялился в монитор, другой делал какие-то пометки в журнале, а третий перебирал четки в руках, слегка прикрыв глаза. Набожный человек, что с него взять. Как бы поступил инквизитор? В раздражении ударил кулаком по стеклу, ткнул бы в ошарашенное лицо жетон Конгрегации и рявкнул громовым голосом: Святая Инквизиция! Ага, интересно было бы конечно посмотреть на реакцию ассасинов. Вот только дальнейшие перспективы весьма туманны… это мягко говоря… Ладно. А, что должен сделать простой подданный Турана, трепещущий перед одним видом могущественных ассасинов? Наверное, стоял бы и переминался с ноги на ногу, одновременно и надеясь, и боясь привлечь их внимание. Ну хорошо. Постоим. Подождем.

Минута ожидания ни принесла существенных изменений. Да вообще, каких-либо изменений. Его все также с упорством осла не замечали. Вернее, не хотели замечать. Пришлось взять инициативу и кашлянуть.

Нулевая реакция.

Еще раз.

Тот же результат.

Хорошо. Тогда очень громко и смачно прочистим горло. Так, чтобы это услышали не только в Цитадели, не только в Йезде, а даже в Мекке. А может и в самом Ватикане.

После такого продолжать игнор было невозможно. Один из ассасинов, тот который пялился в монитор, поднял голову, скривил губы в недовольной гримасе и без капли почтения, поинтересовался:

– Тебе чего?

– Меня зовут Мохсен Ханачи, я торговец из Мешхеда… – Пабло изобразил на лице заискивающую улыбку.

Недовольная гримаса на лице ассасина стала еще более отчетливой. Он даже не пытался скрыть своего отвращения.

– Че сюда приперся, торгаш?

Хм, а они какие-то уж совсем грубые. Или дело только в одном индивиде? Может, он с утра узнал об измене жены? Или ему в харю плюнул верблюд? Уточнять подобные детали Пабло не стал. Глядишь, еще обидится.

– У меня есть информация.

– Да? – брови ассасина чуть приподнялись. – И какого рода информация?

– Мне кажется, что брат дяди моей жены имеет контакты с Халифатом…

– Хмм… – ассасин на миг задумался. Пабло прекрасно знал, о чем тот сейчас думает: а, не послать ли дебила нахрен? Также знал и конечный результат: не пошлет. Работа такая. Нужно проверять любую зацепку. А, вдруг действительно окажется, что некий брат дяди жены торгаша из Мешхеда работает с врагом? Никогда же не знаешь наверняка. Вот-вот. – Ладно. – ассасин поднял трубку телефона, пальцами набирая внутренний номер. – Сейчас тебя отведут в комнату ожидания, а затем проведут эмм… беседу…

Пабло с трудом удержался от насмешливой улыбки.

Беседу, говорит…

Знает он прекрасно подобные беседы.

Вот только, Пабло не планировал ее дожидаться…

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:08.

Фургон замер, и Иезекииль, как и остальные члены диверсионной группы выжидающе уставился на командира. Пастор Себастьян посмотрел на наручные часы, где очень быстро сменяли друг друга красные цифры запущенного таймера.

– Восемь минут до начала намаза. – сообщил лидер секты, поднимаясь на ноги. – Каждый помнит свою задачу?

Бойцы ответили дружным согласием. Иезекииль тоже изрек нечто вроде: «Конечно!».

– Ладно! – пастор хлопнул в ладоши, и указал рукой на выход. – Народу перед мечетью более, чем достаточно. У нас не должно возникнуть проблем смешаться с общей массой. Пошли!

Вслед за остальными бойцами диверсионной группы, Иезекииль подхватил черную сумку с пластинами взрывчатки, и выскочил из распахнутых задних дверей фургона наружу. Воздух уже заполняли звуки муэдзина, призывающего всех правоверных мусульман на молитву. Еще один пункт в Багдадском соглашении, заключенном между Империей и Халифатом в прошлом столетии. Католическому собору, находящемуся в Александрии, разрешалось использовать колокола. А, мечети, соответственно, призыв муэдзина. Такой вот, компромисс.

Сама мечеть не выделялась чем-то особо примечательным. Как и собор в Александрии. Ничего сверхшикарного. Белый мрамор, шесть минаретов с золотыми полумесяцами, голубое покрытие купола. В размерах также ничего сверхъестественного. Вмещала всего около пяти тысяч мусульман. Пылинка по сравнению с Заповедной мечетью в Мекке, где при большом желании могли размеситься несколько миллионов верующих. Правда следует признать, что и пяти тысяч более чем достаточно для католического города. Пусть когда-то Гранада была под властью мусульман, но с того времени прошло уже больше пятисот лет. Отношения же между Империей и Халифатом не самые теплые, а потому очереди из желающих поселиться в христианском городе не наблюдается. Пять тысяч – тот самый предел, по большим праздникам. В обычное же время, на молитву приходит несколько сотен. В пятницу, как сегодня, чуть больше тысячи. По этим параметрам собор непорочного зачатия Девы Марии в Александрии сильно проигрывал мечети Абу-Бакра в Гранаде, поскольку ежедневное количество католиков на Святой Мессе в древнейшем оплоте христианства не превышало сотни человек. По воскресеньям едва-едва дотягивало до пятисот. Ну а на великие торжества, вроде Пасхи, Рождества или Спасения Церкви набиралось под тысячу. Но, весьма редко. Все же, во-первых, в Александрии из христиан преобладали православные, а во-вторых, католики стремились жить под защитой Империи с полным соблюдением всех своих прав. В Александрии же, территории Халифата, на должное отношение можно было даже не рассчитывать. И, смысл тогда оставаться на враждебной территории, если совсем рядом находится Католическая Империя, готовая предоставить тебе полную защиту? Вопрос риторический. Потому, численность католиков в Александрии неуклонно снижалась. И, если при открытии храма сотню лет назад речь шла о нескольких тысячах прихожан, то теперь лишь о сотнях. А, спустя еще полсотни лет при такой тенденции совершенно точно снизится до десятков. Придется поставить вопрос о целесообразности содержания храма ради нескольких стариков. Если только по политическим соображениям, не более… Но все это далекие, и не имеющие к текущей ситуации вопросы. Сейчас решались совсем иные задачи…

Чуть отделившись от основного отряда, Иезекииль влился в небольшую группу спешащих на молитву мужчин. Именно так, еще до начала операции было решено проникнуть внутрь мечети – рассредоточиться по малым группам. Во избежание ненужных подозрений, так сказать. Одно дело, когда ты один шагаешь с черной сумкой в руках, довольно сильно выделяясь на общем белом фоне, и совсем другое, когда сливаешься с общей массой, где и сумку-то особо незаметно.

Проход по небольшой площади внутри территории мечети прошел без каких-либо происшествий. У входа же несколько стражников занимали свои позиции, пристально вглядываясь в каждого проходящего внутрь. Вернее, это мозг так воспринимал – что в каждого. На деле, Иезекииль, имея за плечами несколько десятков лет инквизиторской службы прекрасно понимал: просто физически невозможно зафиксировать каждого. Особенно в такой плотной толпе. Ты можешь попытаться охватить общую картину, но никак не точечно и каждого. Дальше уже зависит от профессионализма конкретного стража. Если глаз наметан, а интуиция не пустой звук, а реальный вспомогательный орган чувств, то даже из общего плана не составит большого труда выделить нужный объект. Лично он бы смог. Тот же Красс бы смог. Почти каждый инквизитор выше третьего ранга, справился бы.

Но сейчас очень хотелось рассчитывать на минимальный профессионализм местной охраны. Все же мечеть не самый важны объект в Империи, а охрана не из инквизиторов, или храмовников. Насколько Иезекиилю было известно из тех данных, что представили на планерке во время разработки текущего плана, охрана мечети находилась в введении городской стражи Гранада. Это вселяло определенный оптимизм. Тем не менее, некоторые меры предосторожности стоило предпринять. Опустить голову, к примеру. Чуть ссутулить плечи. Постараться слиться с общей людской массой и стать невидимым, в общем.

Сработало.

Во всяком случае, ни один из четырех стражников не остановил на нем взгляда, не остановил и не потребовал показать содержимое сумки. Было бы грустно. Для охранника, прежде всего.

Дальше, пройдя первую контрольную точку, необходимо было действовать максимально быстро. Пока остальные члены диверсионной группы рассредоточены по территории мечети, открывалось окно. Совсем небольшое, но все же. Единственная возможность дать соответствующий сигнал Конгрегации. Другого такого шанса может и не быть. А даже если появится, будет уже слишком поздно.

Пройдя под арочным проемом, Иезекииль очутился в полутемном помещении – вроде громадного по размерам тамбура, откуда затем верующие попадали в молельный зал. Вокруг толпились около сотни мужчин: кто-то переговаривался, кто-то просто стоял, кто-то снимал обувь… Обычная суета. То, что и требовалось. Нырнув в сторону, инквизитор оказался в небольшом узком проеме между высоким деревянным стеллажом, отведенным под обувь правоверных и мраморной колонной, украшенной разноцветной арабской вязью. Вроде как, аяты из священного Корана – только Иезекииль заострять свое внимание для более тщательного изучения не стал. Сейчас каждая секунда стоила куда больше золотого… Поставив сумку на пол, инквизитор сунул руку в потаенный карман, нащупал спрятанное там устройство, облегченно выдохнул и вытащил наружу миниатюрный телефон. Одно быстрое нажатие – экран замерцал голубоватым свечением. Кажется, слишком ярким в царящем здесь сумраке. Следующее нажатие – активация шифровальной программы, обеспечивающей безопасность соединения. Еще одно – спутник Конгрегации подхватывает сигнал и передает его на один из многочисленных серверов замка Петра-мученика в Риме. Теперь оставалось ждать соединения.

Главное, успеть. Иначе мир скоро изменится. Причем, до неузнаваемости…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

14:08.

– Есть! – Тибо крутанулся на стуле, едва не сбив с ног стоящую рядом куратора. Та, к слову пришла не по его душу, а к коллеге, что занимался изучением снимков со спутника. Занятие-то конечно, вполне возможно интересное, но по большей части бессмысленное. Тибо так считал. Ну, а что? Сидишь целый день, пялишься на изображение, выискивая одну-две детали. Такое себе… Ладно, если бы попросили изучать со снимков чей-нибудь частный пляж, а так… С ума сойти можно от скукоты.

– Что? – куратор, довольно молодая девушка в строгом черном платье с эмблемой Конгрегации на плече и бейджем на груди, повернулась в его сторону. Тибо она нравилась. Даже очень. Стройная фигура, миловидное несколько бледное личико, темные волосы, красивый миниатюрный носик, губы… Что там говорит Евангелие? Кто смотрит на женщину с вожделением, тот уже прелюбодействовал с ней? Он бы и не против. Не только в мыслях, а в реале. Эх, придется опять идти на исповедь, и каяться в своих греховных желаниях…

– Так, о чем ты? – в мелодичном голосе начальницы проскользнули нотки раздражения. И все равно, он милый. Голос, имеется в виду.

– Сигнал! – пояснил Тибо, тыча пальцем в один из пяти мониторов, где на общем плане пульсировала желтая точка. – Мы теперь знаем точное месторасположение центра, откуда осуществляется трансляция. Соответственно, мы знаем где находится многострадальный представитель Халифата Хабдан Абу-Атхари…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

14:12.

– Всем слушать меня! – Горан Протосевич хлопнул в ладоши, привлекая внимание бойцов. Его совсем недавно назначили командиром штурмовой спецгруппы «Меч Михаила» при инквизитории Ахена, однако он уже успел завоевать доверие и уважение от каждого из бойцов. Потому с дисциплиной проблем никогда не возникало. Не возникло и сейчас. Бойцы, до того ведущие беседы на отвлеченные темы, никак не связанные с обсуждением выполнения предстоящей задачи, мгновенно замолчали, сосредоточив все свое внимание на командире.

Хорошо.

Очень хорошо.

Впереди предстояло выполнить серьезную задачу, где от дисциплины зависело если не все, то очень многое.

– Так, наша главная задача: спасти задницу этого ушлепка! – Горан поднял фотографию представителя Халифата, проводя ею слева-направо, чтобы каждый из его отряда мог внимательно рассмотреть цель их спецоперации. Они конечно видели его и до того. Тем не менее, повторение еще никогда никому не вредило. – Мы заходим, забираем клиента, после чего уходим. Дальнейшей зачисткой будут заниматься другие ребята. Мы на это не отвлекаемся. Вам ясно?

Бойцы вразнобой отозвались подтверждающими возгласами. Вроде все поняли. Ну и хорошо.

– Я не должен вам напоминать, так как каждый из вас профессионал своего дела, и все же: будьте предельно осторожны. Нас ожидает хорошо подготовленный враг, поставивший во главу угла борьбу с Церковью, а значит и ее защитниками, то есть, нами. Они хорошо вооружены. Они замотивированы. Они готовы умирать за свою ересь. А еще, они прекрасно понимают текущие положение вещей. Понимают, что им некуда отступать. Значит? Значит окажут решительное сопротивление. Вот, что я вам скажу бойцы, – Горан понизил голос, перейдя на свистящий полушепот. – никаких предупредительный выстрелов, никаких предложений сложить оружие: что-то шевелится, что-то движется, что-то издает звук, стреляем на поражение. Понятно? Там, – командир спецгруппы махнул рукой в сторону кабины водителя военного грузовика, внутри которого они находились, двигаясь к координатам, где как утверждали в Риме, держали их клиента. – не люди. Слышите? Там не люди! Там, враги Христа, Церкви и народа Божьего! Они уже выбрали сторону. Сделали осознанный выбор. Так отправим их поскорее в обитель, прямо в объятья сатаны…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

14:15.

Створки лифта распахнулись, и Маноло сделал шаг, окунаясь в атмосферу Контртеррористического подразделения, самого большого подразделения в Конгрегации, являющегося практически отдельной структурой.

Его уже ждали. На лифтовой площадке. Прямо у выхода.

– Владыка! – руководитель КТП, инквизитор первого ранга Луис Мартиелло пристроился рядом. Еще несколько кураторов, имеющих прямое отношение к непосредственному управлению подразделением, заняли место, с другой стороны. – Мы выяснили местоположение Абу-Атхари. Это одно из старых поместий неподалеку от Ахена. Считаем, именно там находится штаб-квартира «Возрождения Царства».

– Ясно. Вы уже передали информацию в инквизиторий Ахена?

– Сразу же. Фракенберг выслал дроны. Сейчас к поместью направляется спецгруппа для освобождения Абу-Атхари. Следом выдвигаются пять штурмовых отрядов для полной зачистки. Уже к вечеру от змеиного гнезда останется лишь пепелище…

– Нет. – Маноло скривил губы и отрицательно качнул головой. – Время игрищ закончилось, Мартиелло. Мы слишком долго нянчились с сектантами. И вот, результат. Они поставили нас на грань войны с Халифатом. Нет, – обер-инквизитор криво усмехнулся. – с нас хватит. Постарайтесь, чтобы к вечеру и его, пепелища, не осталось.

Руководитель КТП медлил с ответом всего секунду. Потом понимающе кивнул.

– Я услышал. Мы все сделаем, как надо.

– Вот и славно. Уверен, наш покровитель святой Педро Николас сегодня окажет нам всестороннюю поддержку.

– Да, Владыка.

– Докладывать мне о ходе спецоперации каждые… – обер-инквизитор не успел закончить фразу, как к их группе подбежала запыхавшаяся девушка в строгом темно-синем платье с бейджем, определяющим ее как куратора отдела спецсвязи и мониторинга. По выражению лица девушки можно было понять: дело не просто срочное, а просто Судный День начался, потому Маноло нисколько не удивился, когда девушка проигнорировала стандартные фразы обращения к руководству.

– Иезекииль на связи! – куратор протянула зажатую в руках трубку спецсвязи. – Переключаю! – она нажала кнопку и передала переговорное устройство обер-инквизитору, еще раз повторив. – Это он! Иезекииль!

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:18.

С большим трудом сохраняя внешнее спокойствие, Иезекииль дожидался соединения. Минуту назад, после того, как он назвал условленный пароль, оператор переключил на канал экстренной связи с КТП, как того требует протокол. Интересный конечно экстренный режим, в котором приходится стоять как дебил и ждать, рискуя вызывать ненужные подозрения. И ладно, если бы дело ограничивалось косыми взглядами правоверных, пришедших на молитву. Плевать на них с собора Святого Петра. Проблема в другом. Скоро здесь появятся члены диверсионной группы, а им будет сложно объяснить почему это их собрат не выполняет свои функции, а болтает с неизвестным по телефону. И вообще, откуда это у него телефон, когда все переговорные устройства остались в штаб-квартире «Возрождения Царства»? Точно в подтверждение всех опасений в арочном проеме входа появился пастор Тиллмана. И не один, а со своим помощником. Оба прошли чуть вперед и остановились, явно пытаясь сориентироваться и отыскать остальных членов группы. Помощник Себастьяна, так и вовсе, едва шею не свернул, крутя головой из стороны в сторону. Как раз в этот, самый неподходящий момент в трубке раздался щелчок, а за ним зычный мужской голос:

– Говорит Маноло Конти, обер-инквизитор Рима…

Очень прекрасно. Просто замечательно. Великолепно. И, все такое… Вот только времени на разговор у Иезекииля не оставалось. Совсем не оставалось. Пастор его заметил. Сначала просто призывно махнул рукой, но затем сам направился к нему стремительным шагом. Какое тут расстояние? Пара десятков шагов? Три десятка? Не так важно. Нужно действовать. И, максимально быстро.

– Гранада! Мечеть! Срочно! – три ключевых слова, после чего телефон отправился в узкую щель между стеной и стеллажом с обувью.

Даже если на том конце не сумели понять истинный смысл сказанных слов, у них теперь есть возможность отследить сигнал телефона. Остается надеяться, что они не опоздают.

Остается надеяться…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Холм Палатин.

6 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

14:20.

Слушая холодные гудки, свидетельствующие о разъединении контакта, Маноло задумчиво уставился на закрепленную под потолком у колонны экран, где на темном фоне плавно передвигалась эмблема Конгрегации в виде пса, несущего в пасти горящий факел.

– Гранада… – медленно произнес обер-инквизитор спустя почти минуту тягостного молчания. – Иезекииль сказал, Гранада…

– Что, Гранада? – тут же отреагировал один из кураторов, жадно заглядывая начальнику в глаза.

– Он произнес три слова: Гранада, мечеть, срочно. Затем связь оборвалась. Ну или, он ее оборвал. Причины мне конечно же неизвестны. Итак, «Гранада, мечеть, срочно». Какие первые мысли вам приходят в голову после услышанного? – Маноло требовательно посмотрел на своих подчиненных. Куратор, что задал вопрос, съежился и отступил на шаг назад. Собственно, прежде всего Маноло ожидал ответа не от него, а от Луиса Мартиелло, как руководителя Контртеррористического подразделения.

Тот с ответом тянуть не стал.

– Очевидно Иезекииль имел ввиду мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра в Гранаде…

– Безусловно. Это единственная мечеть на территории Империи. Других вариантов попросту нет. Меня интересует другое: если штаб-квартира «Возрождения Царства», находится в Ахене, то какого дьявола он забыл в Гранаде? И в чем срочность?

Луис задумался. Опять же, ненадолго. В этом и состоит одно из самых главных требований к кандидату на пост руководителя КТП: умение быстро анализировать, молниеносно реагировать и принимать решение даже в самых стрессовых ситуациях. Именно поэтому структура КТП является единственным подразделением в Конгрегации, где не играл роли пол, возраст и уж тем более родословная. Показываешь достойный результат? Хорошо. Имеешь блестящий ум, а вместе с ним желание защищать Церковь и народ Божий от еретиков? Добро пожаловать! Показываешь хорошие результаты на своем месте? Прими повышение. Сначала командир звена. Потом помощник куратора. Потом куратор сектора. И так далее. Блестяще справляешься с руководством, а твои подчиненные показывают опережающие плановые показатели результаты? Без внимания тебя не оставят. Именно так, Кейт МакНелли, женщина, выходец из семьи портового грузчика и поварихи стала руководителем Лондонского КТП. И пока, надо признать, весьма недурно справлялась. Во всяком случае, костры запылали куда ярче и чаще, освобождая Британские острова от пагубной заразы еретиков.

– Есть несколько вариантов. – Луис задумчиво пожевал губами. – Возможно мы имеем дело с попыткой переключить наше внимание от происходящего в Ахене. Хотя по большей части такие попытки бессмысленны. У Конгрегации достаточно ресурсов для ведения операций хоть на сотню фронтов, при том, не распыляя свое внимание. И, уж Иезекииль точно должен понимать весь расклад.

– Согласен. Есть еще предположения?

– Вполне возможно Иезекииль действительно в Гранаде, а Тиллман замыслил какую-то дерьмовую провокацию в мечети. Думаю, подобный вариант развития событий никак нельзя исключать. Тем более, если брать во внимания факт поступления сигнала от нашего агента. Мы не можем не реагировать. С другой стороны, – руководитель КТП нахмурил брови, уставившись куда-то вперед невидящим взглядом.

– Да?

– Мы также должны допускать, что нас затягивают в нехорошую игру, Владыка. Иезекииль… Мы ведь теперь не можем ему доверять. После инцидента в Ахене. Есть большая вероятность, что он играет на стороне врага. И мы должны учитывать данное обстоятельство.

– Учтем. – согласился обер-инквизитор, доставая из кармана телефон. – Обеспечьте мне связь с архиепископом Гранады. Думаю, нам стоит послать к мечети несколько штурмовых отрядов, а также связаться со стражей, несущей там охрану. Тиллман вздумал поиграть с нами? Что ж, почему бы и нет? Вот только финал игры, ни ему, ни его приспешникам не понравится… Совсем не понравится…

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

15:32.

За полчаса, проведенные в небольшой комнатке, Пабло успел изучить каждую деталь интерьера. Правда, изучать тут было особо нечего. Обычная допросная с голыми стенами, стальным столом и двумя стульями. Тоже стальными. И весьма неудобными. Удивляло во всем только одно – отсутствие зеркальной стены, за которой, как правило находилась смотровая. Зеркало отсутствовало. Вместо нее голая каменная стена. Четыре стены. И ни намека на зеркало. Соответственно, и смотровой не имелось.

Какое-то время Пабло ломал голову над загадкой, а потом решил благополучно забить. Ну нет у ассасинов смотровой – ему-то что с того? Вскоре предстоит решать совсем иные задачи. Куда как более важные, чем нестандартное положение допросной.

Судя по всему, спешить к нему для разговора не собирались. Собственно, именно на такое отношение и был изначальный расчет. Люди везде одинаковы. И у них. И в Халифате. И тут. И где-нибудь на далеких кокосовых островах. Пришел человек, на которого тебе от всего сердца пофиг? Так пусть сидит ждет, пока я поем, схожу в туалет, подремлю, и мило поболтаю с красивой коллегой. Пабло такой подход полностью устраивал. Он ведь проник в сердце Ордена Ассасинов совсем не для приятных бесед.

Что ж, время пришло. Пора приниматься за следующую, если не самую важную, то по крайней мере одну из определяющих дальнейшую судьбу, фазу его безумной операции.

Бросив быстрый взгляд на полусферу камеры наблюдения, висящей в противоположном углу под потолком, Пабло поднялся на ноги. Никто никак не отреагировал. Никаких лающих голосов из динамика. Никаких предупредительных сигналов. Ну да, он ведь всего лишь оторвал задницу от весьма неудобного стального седалища. Разве есть повод для волнений?

Ладно, теперь дальше.

Еще незаметный, одними глазами взгляд на полусферу. Три быстрых шага, и он у серой металлической двери с выгравированной эмблемой Ордена. Ни на что, особо не рассчитывая, Пабло нажал на ручку.

Закрыто.

Ну да, а как же. Будь дверь открыта, лично у него возникло куда больше вопросов, чем ответов.

Ладно, остается действовать, как планировал изначально: пальцы в кулак и несколько требовательных стуков в стальное полотно двери. Удар оказался весьма гулким.

Выждать несколько секунд.

Итог?

Никакой.

Нулевая реакция.

Ну ничего. Инквизиция никогда не сдается. Еще несколько ударов. Более сильных. Более настойчивых.

Прислушаться.

Ага, какие-то звуки там раздавались. Проснулись? Вот и хорошо. Напоследок, ударив в дверь ботинком, Пабло отступил назад в ожидании разъяренного стражника.

Тот появился спустя пару десятков секунд. Лицо багровое, ноздри раздуваются, губы кривятся, а руки лежат на поясе где виднелся закрепленный служебный пистолет. Уставившись на нарушителя спокойствия ненавидящим взглядом, он выдал длинную витиеватую тираду, смысл которой можно обозначить следующим образом: «я с твоей мамой, я с твоей сестрой, я с твоим братом, твоей собакой, и далее по списку…» Не очень вежливо, надо признать. Вернее, совсем невежливо. Скажи так кто Пабло в Империи, обеспечил бы себе если не костер, то с десяток лет на монастырских рудниках, уж точно. Прямое оскорбление инквизитора, весьма тяжкое преступление, карающееся соответствующим образом. Здесь же… Можно конечно лишить стражника передних зубов, но чего он таким поступком добьется? Точно не выполнения поставленных перед собой задач. А смысл тогда? Правильно – никакого. Чем вообще инквизитор отличается от остальных служак Церкви? Ледяным спокойствием. Умением думать и принимать решение согласно целесообразности даже в те моменты, когда внутри разрывает от ярости.

– Мне нужно в туалет. – спокойным голосом объявил Пабло, точно не его родных сейчас облили дерьмом.

Стражник явно ожидал иной реакции, поскольку челюсть едва не коснулась пола.

– Туалет?

– Ага. Терпеть больше нет сил.

– У меня протокол… – голос стражника стал чуть миролюбивей. Видать сумел оценить спокойствие подопечного. Значит не все с ним потеряно. Находись он в Империи, наверняка смог бы стать если не инквизитором, то хотя бы служащим в Папской службе безопасности. – Я не имею права…

– Но мне нужно! – Пабло даже взмахнул рукой, точно жест мог усилить сказанное. Мог, на самом деле. Потому и сделал. Учили так еще в академии. Как жестами оказывать дополнительное влияние во время переговоров. – Еще пару минут и придется мне сделать свои дела здесь. Оно вам надо?

Губы стражника тут же скривились в брезгливой гримасе. Видать представил себя предстоящее зрелище. А, кому убирать? Как раз ему. Не ассасинам же.

– Жди! – стражник брезгливым взглядом окинул допросную, точно ее уже превратили в отхожее место для бездомных, и вышел наружу, с силой хлопнув дверью.

Пабло с места не сдвинулся. Так и продолжил стоять сбоку от двери, прислонившись к чуть шероховатой поверхности каменной стены. Процесс запущен, и во многом уже необратим. Нет, при желании конечно можно найти пути отхода. Вот только оно у него отсутствовало. Не для того брошено столько усилий, чтобы едва начав, отступить назад. Нет, он инквизитор, а значит пойдет до конца, чего бы ему это не стоило.

Ждать стражника пришлось совсем недолго. Буквально минуту. Видать он всерьез воспринял угрозу посетителя сделать свои дела прямо в допросной.

Вернулся стражник не один. Его сопровождал высокий хмурый мужчина в темно-сером облачении с полумесяцем на груди. Ассасин. Стражник привел в допросную ассасина. Хорошо это или плохо? Сейчас станет известно.

Ассасин окинул посетителя допросной тяжелым взглядом, после чего разомкнул плотно сжатые губы.

– Идем.

Пабло ничего против не имел. Если конечно его поведут в уборную, а не пыточную.

Путь оказался недолгим. К счастью, конечный пункт назначения не имел ничего общего с пыточной. Они прошли по длинному коридору с обитыми стальными панелями стенами, свернули в небольшое ответвление и остановились перед серой дверью со схематичным указателем. Вполне понятным указателем.

Первым внутрь зашел стражник, потом, подгоняемый толчками в спину инквизитор, и только затем ассасин. Внутреннее убранство уборной ничем примечательным не выделялось: справа длинный ряд мраморных моек, слева такой же по длине ряд кабинок. Из дополнительных элементов, мусорный контейнер и три устройства для сушки рук. Вот и все. Стандартный набор.

В целом, интерьер туалета Пабло мало интересовал. Вернее, вообще не интересовал. Он продумывал следующие свои действия. Сейчас настал тот момент, когда нет права на ошибку.

Стражник тем временем прошелся вдоль кабинок, заглядывая внутрь. Дойдя до последней, он повернулся к начальнику и отрицательно мотнул головой.

– Пусто.

Ассасин уже вытянул руку для очередного толчка в спину, когда Пабло сделал шаг для сближения и нанес сильный удар локтем по гортани. Орденский служитель, явно не ожидая такой подставы даже не сумел среагировать. Схватившись двумя руками за горло, он захрипел, в безуспешной попытке вдохнуть воздух.

Пабло не отвлекался на подобную ерунду. Ассасин все равно не жилец. С переломанной гортанью не живут. Будь на месте те же госпитальеры, они конечно смогли бы его спасти. Но их здесь нет. А значит, ассасин благополучно отправляется на встречу со своим Создателем.

Стражник, наблюдавший за секундным поединком с открытым ртом, сумел стряхнуть с себя оцепенение. Молодец. Только шансов все равно ноль. Он еще вытягивал пистолет из кобуры, когда Пабло оказался рядом. Сильный удар прямой ступней в коленную чашечку. Раздался противный хруст. Стражник закричал, не в силах вынести безумную боль… Ну, как закричал? Попытался. Однако инквизитор успел зажать рот ладонью, после чего с силой крутанул голову стражника, ломая шейные позвонки.

Все закончилось быстро.

Очень быстро.

И очень легко.

Грех жаловаться.

Пабло и не жаловался. Напротив, искренне благодарил небесных покровителей за оказанную поддержку. А то, что не обошлось без их защиты, он не сомневался.

Следующие действия очень простые: трупы в туалетную кабину, форму ассасина на себя, а дальше…

Дальше – вперед, в самое сердце Цитадели. Туда, где определенно находятся люди, ответственные за убийство Карлоса Фернандеса, инквизитора из Лиссабона.

Глава 18

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:26.

– Сюда! – сектант, отвечающий за передвижение диверсионного отряда, указал пальцем на арочный проем. Маршрут он отслеживал по планшету, куда предварительно была загружена объемная модель здания мечети со всеми помещениями и коммуникациями. Как именно сектантам удалось ее достать добыть, Иезекииль не знал. А вопросы задавать не рискнул. Еще неправильно поймут, да пристрелят – так, на всякий случай. Сам диверсионный отряд насчитывал семь бойцов, включая человека Тиллмана, отвечающего за общее руководство. Сам пастор со своими людьми вместе со штурмовым отрядом отправился ликвидировать службу безопасности мечети. Иезекииля данный расклад более чем устраивал. Чем дальше от верхушки секты, тем больше шансов на конечный успех.

За арочным проходом обнаружилась каменная лестница, спиралью уходящая вниз, в подвальные помещения. Именно там предстояло установить заряды, которые должны похоронить несколько сотен людей, собравшихся наверху для молитвы, а само здание превратить в груду обломков.

Сам спуск обошелся без происшествий. Внизу же пришлось поработать. Двое стражников оказались несколько озадачены появлением неизвестных, с черными сумками и оружием в руках. Впрочем, удивление на их лицах очень быстро сменилось болезненными гримасами: нож в горло одному, и бесшумный выстрел в голову другому. Последний даже понять толком ничего не успел. Его напарнику повезло меньше. Еще спускаясь по последним ступеням, Иезекииль наблюдал, как стражник мечется из стороны в сторону, захлебываясь кровью. Еще одна жертва, которую он не сумел спасти. Которую, впрочем, он и не хотел спасти. Совсем другие задачи, другого уровня на данный момент выполняются. Не до спасения рядовых бойцов, не имеющих отношения к Конгрегации. Да даже если бы и имели. Пришлось бы пожертвовать. Во имя большего, как бы цинично это не звучало.

Лестница сразу выходила в просторное помещение, с несколькими рядами колонн, осуществляющих опорные функции. Вот на них, как раз и предстояло установить заряды.

Остановившись у указанной помощником пастора несущей конструкции, Иезекииль поставил сумку на пол, наклонился и дернул за замок. Внутри лежало три прямоугольных предмета черного цвета. Никаких тебе проводов, хитросплетений или еще чего, что обычно находили во время рейдов на сектантские укрытия. Нет, тут совершенно иной уровень. Одного взгляда, даже далекого от профессионализма человека хватало для определения: вещи ни разу не самодельные. Иезекииль же, как любой инквизитор разбирался в подобных устройствах. Еще в Академии каждый ученик проходил специализированный курс длинной в год, где подробно разбирались все существующие виды взрывных устройств, способа их сборки, активации, и само собой, деактивации. Потому, еще на базе сектантов, при распределении взрывчатки, Иезекииль смог определить их тип, а самое главное, ее принадлежность. Нет, маркировка конечно же отсутствовала, однако помимо официальных пометок, существовало несколько способов отличия производителя. И дело не в каких-то особых навыков. Просто, особо не запутаешься, когда на всю Империю только два производителя: один из Научных Орденов, и техническое подразделение Тамплиеров. Полученная сектантами взрывчатка принадлежала к первым.

Иезекииль достал из сумки черную гладкую пластину с небольшим выпуклым экраном, где в ближайшее время, после установки и активации, появятся красные цифры обратного отсчета.

Итак, игра пошла по-крупному. Самое главное, успеть выскочить из вагона, что стремительно несется в пропасть…

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:31.

Утро у Жезуса Мартинеса началось отвратительно: у служебного автомобиля оказалось спущенным колесо, ремонтный мастер ехал час вместо обещанных двадцати минут, а дополнительным негативом ко всему являлся столбик термометра, что уже к полудню перевалил за отметку в тридцать пять градусов. Учитывая столь ужасное начало дня, можно было только догадываться каким же дерьмом оно закончится. Так всегда – казалось, уже достиг самого дна, а потом слышишь стук снизу. Вот и сегодня постучались. Вызов к оберу-инквизитору принес дополнительные задачи. Вроде наказания за опоздание на службу. И, какое: взять группу бойцов и наведаться в мечеть во время пятничной молитвы. Иисусе помилуй, что называется. Будь воля Жезуса, так он вообще поступил бы по заветам святого Томаса Торквемады, эталона инквизиторской службы. Тот в свое время очень плотно взялся за мусульманское население тогдашней Испании при правлении Изабеллы Кастильской. Тоже святой. Святые люди избавили страну от иноверцев, не принимающих Христа, как Сына Божьего и Спасителя. И евреям, и маврам пришлось в то время встать перед выбором: либо принять святое крещение, и стать христианами, либо покинуть страну. Вот и сейчас, пусть в Гранаде с ее полумиллионным населением проживает чуть более десяти тысяч мусульман, все же стоит избавить город от тех, кто одним своим присутствием оскорбляет святого Цецилия, покровителя города, принявшего мученическую смерть в виде сожжения заживо за веру в распятого Христа. Теперь же, здесь не просто проживают люди, не признающие божественность Спасителя, так еще и построили мечеть, где ежедневно попирается Христос. Не в открытую, конечно – однако, каждая молитва, вознесенная к Аллаху, так или иначе низводит Христа на уровень одного из пророков. Что совсем недопустимо. Конгрегации безусловно стоит посмотреть на святого Томаса Торквемаду, и начать действовать. Также, как шестьсот лет назад поставить их перед выбором: хотите жить в Гранаде, принадлежащей к Святой Католической Империи? Принимайте Христа, как Спасителя, Бога, как Троицу, и Папу, как викария Спасителя, после чего публично отрекаетесь от всех заблуждений и принимаете Таинство Крещения. Не хотите? Конфискация всего имущества, и выдворение за пределы Империи. Мечеть же, безусловный позор Гранады, разрушить до основания, а на ее месте соорудить собор Христа Спасителя, как знак раскаяния за десятилетия неверности. Так бы поступил он, Жезус Мартинес, если бы имел власть. Но, будучи инквизитором второго ранга, он мог влиять разве что на выбор кофе с утра. Не более того. Высокое начальство же, и речь даже не об обер-инквизиторе, а о тех, кто находится в Риме, похоже вполне устраивало текущее положение дел. И, наличие иноверцев на территории Империи, и самой мечети в городе, покровителем которого является мученик, не пожелавший отрекаться от Христа. Дипломатия, мать ее…

Задание, данное обер-инквизитором опустило и без того отвратительное настроение до уровня, откуда плинтус кажется шпилем собора Святого Петра. Вместо обыденного дня за документами, допроса пары свидетелей по текущему расследованию, придется тащиться по жаре в змеиный гадежник, где пять раз в день совершается идолопоклонство. Что ж, может здесь кроится Божественное проведение? Может, вот он, его шанс повлиять на что-то большее, чем выбор кофе? Очень хотелось на это надеяться. И, Жезус надеялся…

– Мы на месте! – заявил водитель, резко тормозя перед желто-черным шлагбаумом, перегораживающий въезд на территорию мечети.

Ну да, а Жезус сам не видит, точно сидит не рядом с водителем, а где-нибудь в самой заднице фургона, да еще и с тряпичным мешком на голове. Вот, какой смысл был в этой фразе, если оба смотрят в одно и то же лобовое стекло? Просто из-за привычки? Может стоит прочитать лекцию, насчет целесообразности тех или иных действий? Так, для развития…

Он бы и прочитал, да внимание переключилось на двух верзил в черной форме и автоматами за спиной, появившихся из домика охраны. Насколько Жезусу было известно, а информация вполне достоверная поскольку исходила из весьма надежных источников самого высокого уровня, охрану мечети осуществляло спецподразделение городской стражи с экзотическим названием: «Черные пантеры». Если «черные» можно соотнести с цветом формы, то причем тут «пантеры», одному Господу Богу известно. И то, не факт. Может дело все в созвучности. Типа, спецподразделение «Черные пантеры». Звучит круто. На деле же, ничего особо примечательного, да и без особо тоже, в так называемом спецподразделении не было. Небольшая структура в городской страже, осуществляющая охрану на особо значимых городских объектах. Таких как, здание суда, городская ратуша, несколько поместий настоятелей, и собственно мечеть. Обычные стражники, в общем-то. Элитой тут даже не пахнет. И приставка «спец» здесь не должна вводить в заблуждение. Конечно, для рядового стражника, патрулирующего пыльные улицы Гранады, попасть к Черным пантерам является заветной мечтой, если не всем смыслом жизни. Для инквизитора же, они не больше, чем мусор под ногами. Обычные тупые…

Стук в боковое стекло фургона вывел Жезуса из потока мыслей. Повернувшись, инквизитор уставился на бородатое лицо стражника. Тот в свою очередь смотрел в ответ, явно чего-то ожидая. Хотя… почему «чего-то». Раз стоит у стекла, вполне понятно, чего. Поговорить хочет. Тут есть несколько вариантов. Один из них, приказать водителю забыть о всех условностях и снести к дьяволу шлагбаум. Есть только одна проблема. Большая проблема. Звать ее «обер-инквизитор». Он уж точно не будет доволен такому превышению полномочий, осуществленных без особой надобности. Все же, даже у инквизитора существует какой-никакой регламент действий. Долбанные нововведения. Раньше… намного раньше… когда Жезус если и существовал, то лишь в Божественном плане, инквизитором жилось куда свободней… В общем, снеси он сейчас шлагбаум, обер отправит его в ссылку, куда-нибудь в далекую глушь, где местные жители на сто процентов уверены в наличии в своих рядах ведьмы, что по ночам сношается с демоническими представителями преисподней, отчего и весь неурожай, голод, болезни, измены и прочее дерьмо. А, оно ему надо? Ответ итак очевиден. Значит, соблюдаем регламент. Хотя бы формально.

Скрипнув от досады зубами, Жезус нажал кнопку на дверной панели, опуская стекло. В прохладную атмосферу салона тут же ворвался раскаленный воздух, неся с собой запах пыли и пота. Последнее кстати исходило как раз от стражника. Грязное и потное животное – они всегда такие. В отличии, от инквизиторов. Еще с самых первых годов обучения в Академии им вбивали в голову, как важен внешний вид. Инквизитор всегда чист, свеж и безупречен. Если речь не идет, об исключительных обстоятельствах, разумеется. Сейчас не шла. И Жезус знал, что выглядит практически идеально.

– Пропуск! – стражник требовательно вытянул ладонь.

– Чего? – Жезус на самом деле не понял. Какой еще пропуск? Ему ни о чем таком не сообщали. Что, теперь для въезда на территорию иноверцев требуется спецразрешение? А, может еще и пошлину надо заплатить?

Пошлина, как выяснилось, не требовалась, а вот изменения в мерах обеспечения безопасности в связи с недавними событиями, требовали наличие специального пропуска. По крайней мере, для автомобилей, заезжающих на территорию мечети.

Выслушав сбивчивое объяснение стражника, Жезус растянул губы в улыбке. Хотят пропуск? Да без проблем. Расстегнув плащ, он вытащил висящий на цепи жетон инквизитора и ткнул им прямо в лицо стражника. Тот даже отпрыгнул назад от неожиданности.

– Ну как, сойдет? – вопрос Жезус задал самым медовым из имеющегося в арсенале, тоном. Да, его могли назвать дерьмом, за такое поведение, но Жезусу было плевать. Пусть он нарцисс, пусть имеет большие проблемы с гордостью, пусть за спиной еще с пару десятков других пороков – главное, жизнью служит Божьему делу, а значит, все остальное уже не имеет такого значения.

Насладившись зрелищем обескураженного охранника, Жезус убрал жетон обратно, предполагая инцидент решенным. Вот только, стражник его удивил. Причем, по-настоящему. Без шуток.

– Мне нужен другой пропуск. Этот здесь не подойдет.

С минуту инквизитор просто смотрел на бесстрастное лицо верзилы в черной форме, потом, с трудом разжав губы, еле как сумел из себя выдавить:

– Не понял…

Стражник обернулся на коллегу, все это время стоящего поодаль. Тот равнодушно пожал плечами. Мол, ты начал разговор, тебе и заканчивать.

– На территории мечети действует особый режим, требующий спецпропуск. У вас я его не наблюдаю. Соответственно, никак не могу вас пропустить за шлагбаум.

Несколько секунд Жезусу понадобилось чтобы переварить услышанное. Вообще, он уже почти пятнадцать лет находится на инквизиторской службе, но с такой откровенной наглостью столкнулся впервые. Инквизиторский жетон по определению служил пропуском практически в любом месте. За исключением особо секретных объектов. И то, даже там при необходимости можно было добиться соответствующего уровня допуска. Здесь же, какой-то охранишка отказывается пускать штурмовую группу во главе с инквизитором на территорию, де-факто, да и де-юро принадлежащую городу. Мир за последние минуты совсем сошел с ума? Или он чего-то не знает?

– Ты… тупой, или… тупой?

– Мы…

– Я инквизитор второго ранга, Жезус Мартинес! Требую предоставить моей команде беспрепятственный доступ на всей территории мечети! Немедленно!

– Но я…

– Так! – ощущая, как внутри поднимается весьма опасная волна ярости, Жезус тряхнул головой, сунул руку за пояс, нащупал рукоять пистолета и потянул ее на себя. – Мы заходим! – абсолютно спокойным ледяным голосом произнес инквизитор, направляя дуло GMA прямо в лицо мгновенно посеревшего стражника. Судя по выражению его лица, тот больше не возражал.

Вот и славно.

Так всегда.

Не сработает один пропуск, значит сработает другой.

Без вариантов.

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

15:44.

Коридор впереди разделялся на две части. Вернее, даже на три. Можно пойти дальше, вперед. Можно свернуть направо. Можно свернуть налево. Решить правда стоит раньше, чем дойдет до своеобразного коридорного перекрестка. До сих пор проблем не возникало: форма ассасина, которую он позаимствовал у мертвого представителя шиитского Ордена являлась своего рода пропуском. Что-то вроде жетона инквизитора, открывающего практически все двери, куда дотягивалась рука Конгрегации. И даже, в иных случаях, за ее пределы. Имелся правда у ассасина и вполне себе реальный пропуск в виде пластиковой карточки с фотографией, инициалами, росписью, печатью и буквенно-цифровым кодом. Какой именно уровень доступа имелся у ныне покойного служителя Ордена, Пабло не знал – проверять же пока не приходилось. Покинув уборную, он просто двинулся вперед по коридору, что не требовало какого-либо допуска. Самая большая сложность заключалась в абсолютном незнании внутренней планировки Цитадели Ассасинов. Даже примерного представления. Да и откуда? В Халифате если и имелась такая информация, с ним не поделились. Теперь приходилось вот выкручиваться. Как? Очень просто – идти вперед с видом знающего конечный пункт назначения человека. Как сейчас, перед перекрестком. Следует принять внутреннее, ничем не обусловленное решение: прямо, налево или направо. Можно конечно задержаться, попытаться оценить обстановку и на основе полученной информации принять решение. Вот только, есть одна проблема… Выглядеть он будет, как минимум глупо, а как максимум подозрительно. Ассасин, застывший в нерешительности посреди коридора. Ну-ну.

Прямо? Влево? Направо?

Направо.

Почему именно туда?

Нет причины. Просто нужно куда-то идти. Почему бы не туда.

Нацепив на лицо непроницаемую маску, сочетающую в себе и уверенность и превосходство, Пабло размеренным шагом свернул с центрального коридора в боковое ответвление. Более узкий коридор, по обе стороны которого располагались едва заметные на общем сером фоне двери, очень скоро заканчивался, упираясь в лифтовую площадку.

В ожидании кабины на площадке находились трое. Двое в форме ассасинов, и один в обычной гражданской одежде. Пабло уже видел таких. Чем именно они занимаются в штаб-квартире Ордена не понятно. Возможно вроде обслуживающего или вспомогательного персонала, а возможно напротив, относятся к сверхсерктному подразделению.

Усилием воли Пабло заставил себя сохранить прежний темп и не сбавлять шага. Мало ли, вдруг они все тут параноики, и сочтут данное поведение подозрительным. Нет уж, если принял решение нырнуть с головой в змеиное гнездо, так оставлять ноги на поверхности не имеет никакого смысла – голова-то уже внутри.

Сохраняя на лице невозмутимость удава, готовящегося к решающему броску, Пабло остановился в двух метрах от ассасинов, давая тем самым понять свою не расположенность к дружеским беседам. Ассасины не возражали. Только слегка качнули головой в знак приветствия. Пабло проделал тоже самое.

Вроде все. Никаких вопросов. Никаких косых взглядов. Никаких попыток поднять тревогу. Кажется, пронесло. Пока что Богородица не отнимает своего защитного покрова от инквизитора, выполняющего Божье дело. Остается лишь надеяться на Ее дальнейшую защиту. Ну и пользоваться моментом, само собой.

Спустя минуту ожидания раздался мелодичный звук, оповещающий о прибытии кабины. Серые металлические створки распахнулись, выпуская наружу пассажиров. Изнутри вышли двое. Ассасины. Причем, если судить по форме, отличающейся от стандартной и цветом, и знаками различия, из командирского состава. Быстрые во многом механические кивки и командиры двинулись по своим делам. На Пабло они даже не взглянули. Как и на остальных. Инквизитора такой расклад полностью устраивал. Незачем лишний раз врезаться кому бы то ни было в память. Тем более, офицерскому составу.

Отойдя чуть в сторону, он пропустил вперед того самого в гражданском и двух ассасинов. Не из-за хороших манер или воспитанности, разумеется. Интенция совсем в другом. Нужно проверить существуют ли какие-то дополнительные системы идентификации при входе в лифт. Скан сетчатки глаза там, или отпечатков пальцев. Таких мер к большому облегчению не оказалось. Удивительно конечно, однако ломать голову над подобной беспечностью Пабло не собирался. Не то место, не то время.

Ладно.

Двигаемся дальше.

Инквизитор в ассасинском обличии сделал шаг вперед, переступая порог кабины. Быстрый взгляд на панель управления. Ничего сверхсложного. Несколько рядов кнопок с цифробуквенными обозначениями и прямоугольный экран с приглушенным зеленым свечением. Дополнительных разъяснений не требовалось. Все итак понятно. Нажимаешь кнопку и прикладываешь пропуск для подтверждения уровня допуска на запрашиваемый этаж. Стандартная процедура минимальной безопасности. Проблема заключалась в нескольких взаимосвязанных вещах – кнопки с названием вроде «1-27-6» ни о чем Пабло не говорили. Нажмешь и уедешь на парковку, или тюремный блок, или в закрытую зону, где не действует пропуск убитого ассасина. И если первые два варианта еще можно пережить, то вот последний определенно доставит массу проблем.

С другой стороны, других вариантов все равно нет. Придется рисковать.

С равнодушным выражением извечной скукоты на лице Пабло ткнул пальцем в одну из верхних кнопок. Сканирующий дисплей тут же замигал, требуя предъявить пропуск.

Вот и момент истины.

Никак внешне не выдавая гигантского внутреннего напряжения, инквизитор приложил пластиковую карточку к экрану. Мышцы тем временем налились, готовые к мгновенному исполнению любого приказа. К примеру, убить каждого находящегося на данный момент в кабине.

Светло-зеленая линия прошлась по приложенной карточке, считывая данные.

Одна секунда.

Другая.

Дисплей одобрительно мигнул, а мужской довольно нудный голос, в котором казалось звучало дикое разочарование, сообщил: «Доступ подтвержден».

Будь на его месте студент начальных курсов академии, наверняка бы потерял сознание от перенапряжения. Пабло же, со все той же скучающей физиономией прислонился к холодной стальной стене кабины, сложив руки на груди.

Створки тем временем сомкнулись, и лифт начал движение вверх, унося инквизитора в неизвестность…

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

15:52.

У Якуба уже очень давно не было такого прекрасного настроения, как сегодня. Наконец-то, милостью Всевышнего все в жизни начало налаживаться. И отношения с отцом, и в собственной семье наметился прогресс, но главное – произошел глобальный сдвиг на работе. Как бы ужасно это не звучало, однако проблемы в семье и с родителями Якуба волновали в последнюю очередь. Как и решение тех самых проблем. А вот прогресс на работе… На работе… – от этого слова даже передергивает. Совсем неверный термин. Нет, он отдал Ордену более десяти лет жизни, и никогда не считал возложенные функции просто работой. Службой? Да. Посвящением? Безусловно. Но никак не работой. И вот наконец все отданные силы оказались вознаграждены. Сегодня он продвинулся сразу на несколько ступеней вперед. Из обыкновенного рядового мальчика на побегушках Якуб стал старшим помощником ассасина. Небо и земля, в общем. Едва ли не предел всех его мечтаний. Конечно в сладких грезах он видел себя самим ассасином, однако здравый рассудок всегда брал вверх. Якуб осознавал реальность: ассасином ему никогда не стать. Слишком поздно. Слишком большой разрыв. Слишком… Да еще не один десяток этих самых «слишком». Ассасины де факто являются отдельной кастой, куда практически невозможно попасть просто так, извне. Кандидатов отбирают специнструкторы еще в маленьком возрасте, после чего забирают их закрытую зону. Где именно она находится никто из обывателей не знал. Конечно, в империи ходило множество слухов и легенд о том, чем именно там занимаются, кто и как руководит, и где примерно она находится. На деле же, реальной информацией обладали лишь посвященные. То есть, сами ассасины. Якуб имел лишь частички информации. Знал, что в закрытой зоне расположены несколько тренировочных баз, где более десяти лет обучают кандидатов. Знал, что из десяти претендентов до финиша доходят двое. Максимум трое. Знал, что оступившиеся больше никогда не покидают закрытую зону. Одни по причине физической смерти, другие в силу действующего внутри Ордена строгого закона об анонимности. Раз ты попал в закрытую зону подготовки, не сумел пройти весь путь до посвящения в ассасины, и тем не менее остался в живых, будь добр остаться на тренировочной базе и заняться ее обслуживанием. Чего Якуб не знал и знать не мог, так точное местонахождение так называемой закрытой зоны, объединяющей собой все тренировочные пункты. Впрочем, справедливости ради, он никогда и не пытался выяснить данную информацию. А, зачем? Чтобы проснуться с приставленным к горлу острым лезвием ножа? Нет уж, спасибо.

С улыбкой на губах от приятных мыслей о перспективном будущем в новой должности Якуб открыл дверь в уборную. Улыбка сползла с лица за считанные мгновения, сменившись гримасой искреннего удивления.

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:33.

Иезекииль устанавливал предпоследний из имеющихся у него смертельных зарядов, в чью задачу входило разрушение опорных конструкций, когда рация находящегося неподалеку человека Тиллмана ожила. Сначала из динамиков послышался переливающийся свист, потом жуткий хрип, затем протяжное шипенье, и только после него пробился мужской голос:

– …ры… Они… ят… Здесь!

Весьма отрывистые фразы, мало что говорящие об общем содержании. Для человека Тиллмана. Но не для Иезекииля. Он понял. Все понял.

– Ты чего там? – руководитель их спецотряда с удивлением глянул на рацию, точно вопрос адресовал именно ей. – Ты пропадаешь. Слышишь меня? Я нихрена не понял. Повтори еще раз!

Иезекииль с трудом подавил желание остановить установку разряда и замереть, в ожидании ответа. Смысл? Он итак его знал. Сейчас нужно сосредоточиться на другом: а именно, решить, как именно он будет действовать в ближайшие минуты. А что придется действовать, сомнений не оставалось.

– Говорю, инквизиция в мечети! – на этот раз статистический шум не оказался сильной помехой. – Они уже заходят, слышите? Мы пытались помешать. Не сработало. Инквизиция уже внутри!

Иезекииль щелкнул зажимом, закрепляя заряд на бетонной поверхности опоры. Вот теперь, все. Время пошло на секунды. И дело совсем не в красных цифрах таймера. Те еще стояли на месте, в ожидании, когда же запустят обратный отсчет.

– Ты слышал? – человек Тиллмана повернулся к нему. На его довольно уродливом лице застыла гримаса неподдельного удивления. Ну да, он явно не ожидал такой подставы. Никто не ожидал. – Инквизиция тут! В мечети!

Иезекииль позволил себе широко улыбнуться.

– Правда?

– Ну ты же слышал…

– Ага. – Иезекииль улыбнулся еще шире, засовывая руку под полу плаща. – Поверь, мы куда ближе, чем ты думаешь…

Театральность никогда не входила в планы инквизиторов. Вот и сейчас, Иезекииль не стал доставлять себе удовольствие смотреть на реакцию сподвижника безумного пастора. Что он, ошарашенных рож никогда не видел? Видел, и достаточно. Сейчас же слишком многое стоит на кону. Слишком глобальный план, чтобы рушить его ради такого пустяка.

Иезекииль рванул руку из-под плаща, вытаскивая наружу GMA. Далее, длинная очередь по всему живому и быстрый рывок в сторону ближайшего проема.

Теперь остаются две наиважнейшие вещи: дойти до конца, и желательно, живым.

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

15:55.

Пульсирующий вой сигнала тревоги настиг Пабло ровно в тот момент, когда он сделал первые два шага по коридору от лифтовой площадки. Где именно он находится, в какой зоне, с каким уровнем допуска, и, хотя бы на каком этаже Цитадели, инквизитор не знал. А времени подумать не оставалось. Створки лифта только начали смыкаться за спиной, как коридор заполнил оглушительный вой сирены. Не нужно иметь жетон инквизитора и пару десятков лет службы на Конгрегацию за плечами для верной оценки происходящего. Все очень просто: в уборной нашли трупы. Какие дальнейшие действия предпримет внутренняя служба безопасности Ассасинов Пабло понимал. Вряд ли их протоколы безопасности имели существенные различия с теми, что имелись в алькасаре. Полный контроль над каждым из секторов, мониторинг и анализ содержимого с камер видеонаблюдения, блокировка всех выходов, коридоров и подъемных механизмов, плюс активация дополнительных мер безопасности. Сколько времени понадобится для его обнаружения? Минута? Полторы? Возможно даже меньше. Лично Пабло со всеми имеющимися в распоряжении ассасинов ресурсами отыскал бы самого себя секунд за тридцать. А может, и того меньше. Во-первых, нет никаких проблем отследить переодетого его по камерам видеонаблюдения. Во-вторых, и самое главное, он использовал пропуск убитого ассасина. Пару кликов по программе и можно с точностью установить последнее место его использования, ну а дальше дело техники и профессионализма. В общем, ни разу не радужная картина.

Потому, как только зазвучали первые сигналы тревоги, Пабло кинулся бежать по коридору. Куда именно, инквизитор понятия не имел. Да это в данный момент не так важно. Главное – быть в движении.

Коридор, куда его подняла лифтовая кабина ничем особо примечательным не отличался. Обычные, серого цвета панели, решетчатый стальной потолок, холодные мраморные плиты на полу, отзеркаливающие белое свечение люминесцентных ламп. Наверху попадались зеленые указатели, а по бокам равноудаленные друг от друга закрытые черные двери, не имеющие ручек. Сбоку от каждой находился небольшой дисплей с мигающей красной лампочкой. Принцип действия понятен – прикладываешь пропуск и дверь отъезжает в сторону. Ну, или уходит в пол. Или в потолок. Разные есть варианты, а суть одна: проем освобождается.

Вот как раз из одной такой двери в коридор вышел мужчина в гражданской одежде. Пабло уже набрал хорошую скорость, а потому затормозить вовремя не мог, даже при хорошем желании. Вообще, они должны были столкнуться, но незнакомец удивил: резко бросил свое тело назад, прижимаясь к стене. Слишком хорошая реакция, для обычного гражданского. Собственно, а разве мог бы «обычный гражданский» находиться здесь, в глубине Цитадели? Вопрос риторический, не требующий ответа.

И еще…

Пабло увидел его лицо мельком, однако мозг тут же подал сигнал тревоги. Где-то он уже его видел. Или просто знает. Причем, раз мозг посылает тревожные импульсы, значит незнакомец к числу друзей принадлежать не может. В лучшем случае, конкурент, а в худшем – враг.

Времени для длительных раздумий не было. Спиной Пабло чувствовал пристальный взгляд. Тот похоже также его узнал. И самое ужасное – находится он в куда лучшем положении. Что ж, это можно быстро исправить. Продолжая медленно гасить скорость, инквизитор резко бросил тело вниз, на пол. В перекате он развернул тело, а уже поднявшись на ноги, держал в руке направленный в сторону незнакомца пистолет. У того правда их было целых два.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга, даже не пытаясь сократить расстояние в несколько метров. Пульсирующий сигнал тревоги тем временем сменился мужским голосом, сообщающим о проникновении врага на территорию Цитадели.

– Ты. – наконец разомкнул губы незнакомец.

Что именно он хотел сказать этим словом, Пабло не знал. Тем не менее, утвердительно кивнул. Теперь, имея возможность более детально рассмотреть лицо противника, он знал кто именно стоит перед ним.

– Ты. – вернул ему ответку Пабло.

Тонкие губы собеседника чуть дрогнули в кривой усмешке.

– Давно не виделись, да?

Пабло позволил и себе усмехнуться. Действительно, последний раз с Борисом ему доводилось пересекаться почти десять лет назад. Борис Донской, именно так завил человека напротив, являлся одним из самых выдающихся агентов Тайной Службы Российской Империи, осуществляющей примерно те же функции, что и служба Имперской Безопасности в Католической Империи. Борису, насколько Пабло знал из данных разведки, уже не раз предлагали высокие должности, вплоть до заместителя руководителя Тайной Службы, однако тот все время отказывался, предпочитая оставаться полевым агентом. Скучно, перебирать бумажки, как он говорил. И, Пабло его прекрасно понимал.

– Так, будем стрелять, или поработаем вместе? – губы агента улыбались, но глаза смотрели цепко и холодно, ожидая реакции со стороны противника.

Пабло прекрасно понимал весь расклад. При перестрелке с врагом такого уровня, шансов на положительный исход практически не оставалось. Конечно, его он вне всякого сомнения положит. Но и сам закончит свою жизнь здесь, в застенках вражеской Цитадели. Значит, эскалация не имеет смысла. Да, агенты Тайной Службы враги инквизиторам. Тем не менее, сейчас они оба в схожем положении. Оба на чужой территории. Оба под колоссальным давлением. А значит, куда разумней пойти на мировую. Во всяком случае, до тех пор, пока не появится безболезненная возможность всадить ему пулю в затылок.

– Поработаем. – Пабло опустил пистолет, и протянул открытую ладонь. – Мне нужен Верховный Имам. Покажешь дорогу?

Глава 19

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:36.

БАБАХ!!!

Иезекииль отпрянул в сторону. Вовремя. Пуля ударилась в бетонную опору, выбив каменное крошево, которое больно оцарапало щеку, напоминая инквизитору о реальности происходящего. На данный момент, ни много ни мало решался вопрос о его дальнейшем существовании. Будет ли дальше инквизитор первого ранга Иезекииль де Альвардо топтать грешную землю, или отправится прямиком в небеса. Хотя… кто сказал о небесах… Вполне возможно его ожидает преисподняя, грехи-то смертные никто ему не отпустил…

Дерьмо.

БАХ-БАХ!!!

Еще несколько пуль впились в толщу надежного укрытия, выбивая пыльную взвесь.

Становится слишком жарко…

Иезекииль вжался спиной в бетонную опору и прикрыл глаза, мысленно ведя отсчет времени. Пять секунд, и стрельба прекратилась. Еще три секунды слышалась какая-то возня. Возможно, боевики занимались перегруппировкой. Затем еще пять секунд тишины.

Более, чем достаточно. Тянуть слишком долго не имело смысла. Противнику, если он перестанет бояться ответного выпада, ничего не стоит обойти колонну стороной, после чего превратить тело уже немолодого инквизитора в решето. А, оно ему надо? Да вроде бы нет.

Сделав глубокий выдох, Иезекииль вытянул руку с зажатым пистолетом. К бывшим сотоварищам понеслись свинцовые подарки. К большому разочарованию криков боли не последовало. Только грязные ругательства с совсем уж неприличным поминанием ангелов, святых и Девы Марии. За такое следует отправлять даже не на костер. За такое…

– Ушлепок, ты меня слышишь? – голос помощника Тиллмана прозвучал откуда-то издалека. Он явно сторонился линии огня, предпочитая отсиживаться в стороне. – Эй, чего молчишь блевотина Господня? Давай, поговори со мной!

Иезекииль вытащил обойму, проверяя запасы боеприпасов. Дегенерат, возглавляющий группу сектантов, отвечающую за установку зарядов, не отличался наличием большого ума. Да вообще, хоть какого-то. Сейчас же, вообще показывает всю низость своих манер. Ну, ничего ему еще прилетит. Переговорщик хренов. Поболтать ему видели те захотелось. Ага, так он и поверил. Даже первокурсник академии в курсе подобных приемов: заболтать противника, давая возможность бойцам взять жертву в кольцо. Очень умно. В кавычках. Похоже они до сих пор так и не поняли с кем именно имеют дело. Что ж, это даже хорошо. Будет чем удивить.

– Тебе не страшно, Сэм? – Иезекииль вставил обойму обратно и передернул затвор. В магазине оставалось шесть патронов, плюс в кармане имелись еще три полных обоймы. Должно хватить для прорыва. Во всяком случае, инквизитор на это сильно надеялся.

– Я? – в голосе человека Тиллмана послышалось искреннее удивление.

– Ты, ты. – подтвердил лже-Игнатий, мельком глядя на циферблат наручных часов. Времени критически мало. Предстоит выбраться с нижнего этажа, предупредить об установленных зарядах прибывших инквизиторов, по возможности эвакуировать прихожан, и самому покинуть мечеть до того, как она взлетит в воздух. А то, что сие несомненно произойдет, сомнений не оставалось. На дезактивацию зарядов времени точно не хватит. Так или иначе, Гранада распрощается с мечетью сподвижника пророка Абу-Бакра, а Империя с пусть и не очень дружественными, но все же отношениями с Халифатом. Такого те точно не простят. Стоит ожидать террористической атаки, согласованной, неофициально конечно, с Корпусом Стражей против собора в Александрии. А вдобавок глядишь, и еще чего придумают…

– Это тебе нужно бояться, а не мне, Иуда! Ты ведь здесь совсем один, забыл? Думаешь тебе помогут твои святые? Да они там на небесах смотрят на тебя и хохочут! Ну или из преисподней. Дьявол его знает, где проводят вечность те, кого вы возвели в ранг, едва ли не божеств…

Словесный понос никогда не предвещает ничего хорошего. Теперь Иезекииль знал наверняка: они задумали какую-то хитрость. Впрочем, какую именно догадаться не сложно. Совершенно точно одно – ему нельзя бездействовать, спокойно дожидаясь уготовленной участи. Нужно действовать на опережение. Причем, немедленно.

– Эй, Сэм! – Иезекииль взвесил на ладони гранату. Опасная штука. Особенно здесь, в замкнутом пространстве, напичканном взрывчаткой. С другой стороны, иного выхода из патовой ситуации не было. Ну, или он просто его не видел.

– Да? – в голосе человека Тиллмана засквозила настороженность. Ожидает подлянку, не иначе. Правильно делает.

– А ты готов отправиться в ад?

– В ад? Какой ад, Игнатий… или как тебя там на самом деле… Мы как раз-таки в ад не собираемся. Даже если погибнем под завалами мечети, каждый из нас еще от создания мира предопределен ко спасению. А вот ты сам, лживая ты псина, готов к встрече с Создателем?

Иезекииль скривился. Готов ли он? Хороший вопрос. Учитывая, груз грехов, однозначно нет. Конечно, Господь справедлив и безусловно станет учитывать контекст каждого случая. Все же, немало добрых дел было сделано ради Церкви, ради сохранения истинной веры, и ради спасения сотен заблудших душ. И все же… Готов ли он к встрече с Создателем? Ни да, ни нет. Он просто еще не планирует этой самой встречи.

– А, ты как думаешь?

Несколько секунд молчания. Иезекииль уже напрягся, ожидая худшего развития событий, однако человек Тиллмана все же отозвался.

– Ты ослеплен. Думаешь, что служишь Богу, а на самом деле выполняешь грязную мерзкую и подлую работу против народа Божьего, служа на самом деле Папе, а через него врагу душ человеческих, сатане. Да, ты думаешь, что готов предстать перед Всевышним. На деле же, тебя ожидает быстрый суд, после чего твое тело ввергнут в геенну.

О, как загнул. И это говорит человек, собирающийся взорвать мечеть с несколькими сотнями пришедших на молитву верующих. Да, иноверцев, поклоняющихся весьма искаженному образу Бога, и все же. И он еще говорит об ослеплении.

Ну-ну.

– Сдавайся, Игнатий… У тебя еще есть шанс для покаяния. Господь ведь милосерд…

Иезекииль даже не стал сдерживать рвущийся наружу смешок. Господь ведь милосерд, блин…

Человеку Тиллмана такая реакция явно не понравился. В его голосе зазвучала неприкрытая обида.

– Чего, смешного-то? Я ведь о твоей душе забочусь…

– Может Господь и милосерд, да только в вашем милосердии я сильно сомневаюсь…

Молчание.

Одна секунда.

Вторая.

Пятая…

Сэм подал голос. Теперь в нем не слышалось напускного сострадания, заботы, и участия. Только бешенство, злоба и едва сдерживаемая ярость.

– Тебе не уйти Игнатий. Ни единого шанса. Не мы убьем, так предстоящий взрыв. И знаешь, о чем я больше всего жалею? Слишком легкая смерть тебе достается… Вернуть бы пару часов назад, и мы бы устроили тебе достойные проводы в преисподнюю. Сейчас же мое сердце согревает одна мысль: ты все равно не выйдешь отсюда живым. Хоть в чем-то справедливость будет восстановлена.

– Справедливость говоришь? – Иезекииль также убрал напускную насмешливость из голоса. Не до смеха сейчас. Теперь уже счет пошел на секунды. – Раз уж ты меня хоронишь, как насчет последнего слова?

Пару секунд молчания. Затем:

– Говори, если есть что сказать.

– Есть. – Иезекииль одним рывком выдернул тонкую полоску металла, служащую блокиратором пускового механизма. – Приятного путешествия в ад, еретики!

Овальной формы металлический предмет с характерным звуком приземлился на бетонную поверхность, покатившись в сторону сектантов.

Одна секунда.

Иезекииль опустился ниже, вжавшись спиной насколько возможно в каменную опору.

Две секунды.

Инквизитор поднес ладони к ушам для минимизации последствий звуковой волны.

Три секунды.

Спиной, Иезекииль ощутил толчок. Сверху посыпалось каменное крошево, а в воздухе запахло гарью.

Не теряя не секунды, инквизитор сорвался с места, не смотря, разряжая пистолет в пыльное облако. Оттуда слышались крики, вопли, стоны и ругательства – все это нисколько не волновало инквизитора. В голове крутилась только одна мысль: успеть.

Главное, успеть!

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:31.

Гюстав Аранго ощущал дикую тяжесть на сердце, точно каменные своды мечети обрушились на него одного всем своим весом. В свое время, не так давно надо сказать, духовник советовал ему меньше уделять времени самоанализу и больше простой молитве. Хороший совет? Возможно. Вот только изменить то, что заложено в нем самим Творцом оказалось невозможным. Гюстав пытался. Честно пытался. Выполнял все рекомендации духовника. Увы – бесполезно.

Итогом стал его переход в ислам. Тайный, разумеется. Для всех, он по-прежнему верный католик, каждое воскресенье исправно посещающий храм, Святую Мессу и приступающий к Таинству Покаяния не реже одного раза в месяц. Никто не знал другого Гюстава. С другим именем – Мухаммед. Да, он взял имя пророка, мир ему и благословение, два месяца назад, когда стоя здесь же, произносил шахаду, тем самым отрекаясь от католической веры, и принимая религию, берущую свое начало от самого Адама. Изменилась ли его жизнь? Поначалу да. Так казалось. Теперь же… Гюстав не мог сказать так с прежней уверенностью. Если два месяца назад сердце ликовало, то сейчас… Оно разрывалось. Гигантское чувство вины, ощущение предательства по отношению к Христу боролось с такими же ощущениями, только, с другой стороны. Посещая Мессы, он совершал тяжкий грех участвуя в службе, где Аллаху придавали сотоварищей. Приходя в мечеть, он отрекался от распятого Христа… Очень тяжело. Либо одно, либо другое. Совмещать же оба – невозможно. Дальше невозможно. Проблема заключалась в том, что Гюстав не мог на уровне сердца перестать верить в божественность Христа, и в тоже самое время, то же самое сердце влекло его в мечеть, к звукам Священного Корана, аяты которого достигали самых глубин, заставляя содрогаться в рыданиях.

Поморщившись от резкой боли в области груди, Гюстав прислушался к звукам, доносящимся впереди, где чтец как раз зачитывал текст из Священного Писания:

«Аллах вознес небеса без опор, которые вы могли бы увидеть, а затем вознесся на Трон (или утвердился на Троне). Он подчинил солнце и луну, и они движутся к назначенному сроку. Он управляет делами и разъясняет знамения, – быть может, вы будете убеждены во встрече со своим Господом. Он – Тот, Кто распростер землю, установил на ней незыблемые горы и реки, взрастил на ней из разных плодов по паре. Он покрывает день ночью. Воистину, в этом – знамения для людей размышляющих.»

И, как можно не восхищаться Кораном? Гюстав не знал. Стоило ему только один раз услышать небольшой отрывок, всего лишь несколько аятов, как внутри не осталось сомнений – он хочет быть там, где есть это Слово. То, что Аллах ниспослал тем, кто хочет знать Истину.

«Если ты удивляешься, то удивляйся их словам: «Неужели после того, как мы станем прахом, мы возродимся в новом творении?» Они – те, которые не уверовали в своего Господа. Они – те, у кого на шеях оковы. Они – обитатели Огня, которые пребудут в нем вечно.

Они торопят тебя со злом прежде добра, но ведь до них уже были примеры поучительного наказания. Воистину, твой Господь прощает людей, несмотря на их несправедливость. Воистину, твой Господь суров в наказании.

Неверующие говорят: «Почему ему не ниспослано знамение от его Господа?» Воистину, ты – всего лишь предостерегающий увещеватель, и у каждого народа есть наставник…»

Дальше Гюстав не слушал. Он услышал достаточно. Достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы, а сердце сжалось в мучительных тисках. Прочтенные аяты больно врезались, нанося кровоточащие раны. «Они – те, которые не уверовали в своего Господа. Они – те, у кого на шеях оковы. Они – обитатели Огня, которые пребудут в нем вечно.» – вот, чего Гюстав боялся больше всего. Что он окажется обитателем Огня. Что это его шея в оковах. Что никогда ему не заслужить милости Создателя. Он это чувствовал. На каком-то внутреннем, животном уровне ощущал занесенный над головой карающий меч. Для католической церкви он вероотступник. Узнай Святая Инквизиция о его сознательном переходе в ислам, уже завтра оказался бы в каменных застенках инквизитория. Наверняка бы ему дали шанс для покаяния, однако за ним навсегда бы закрепили смотрящего. Одного из монахов, или священников в чьи обязанности входил бы постоянный контроль слабого духом, сердцем и верой католика. Можно конечно махнуть рукой на то, в каком статусе он находится для Церкви – все равно сердце тянется к исламу. Есть только одна проблема – и для мусульман он не стал своим…

«Скажи: „Кто Господь небес и земли?“ Скажи: „Аллах“. Скажи: „Неужели вы взяли себе вместо Него покровителей и помощников, которые не властны принести пользу и вред даже самим себе?“ Скажи: „Разве равны слепой и зрячий? Или же равны мраки и свет?“ Или же они нашли сотоварищей Аллаха, которые творят так, как творит Аллах, и эти творения кажутся им схожими? Скажи: „Аллах – Творец всякой вещи. Он – Единственный, Всемогущий“…»

Те самые аяты, которые он услышал два месяца назад, после чего сердце навсегда покорилось Создателю… Вот только, навсегда ли? Почему же сейчас ощущается гигантская тяжесть, а не осознанная покорность, когда ты знаешь, что полностью принадлежишь Тому, Кто дал тебе жизнь? Гюстав не знал… Сейчас ему хотелось одного – перестать существовать. Совсем. Абсолютно.

«Неверующие говорят: «Почему ему не ниспослано знамение от его Господа?» Скажи: «Аллах вводит в заблуждение того, кого пожелает, и ведет прямым путем тех, кто обратился к Нему с покаянием».

Они уверовали, и их сердца утешаются поминанием Аллаха. Разве не поминанием Аллаха утешаются сердца?»

Разве не поминанием Аллаха утешаются сердца? Слова эхом отозвались в сознании.

Еще раз…

Они уверовали, и их сердца утешаются поминанием Аллаха. Разве не поминанием Аллаха утешаются сердца?

Боже…

Тяжесть в сердце исчезла. Испарилась. Перестала давить, прижимая к земле. Гюстав еще до конца не мог сказать, какие именно изменения произошли, однако внутренний мир наполнили те же чувства, что и два месяца назад, когда в самый первый раз до его уха донеслись аяты Священного Корана. Теперь Гюстав не сомневался. Больше нет. Он точно знал, что идет по верному пути.

Голос чтеца продолжал звучать, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз, наполняя молельный зал аятами ниспосланного Аллахом Слова. Однако к нему присоединились и дополнительные, совсем нехарактерные для молитвы звуки. Звуки далеких выстрелов…

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:35.

Жезус Мартинес, шагнул первым, переступая порог так ненавистного ему сооружения. Нос первым делом ощутил сладковатый запах восточных благовоний. Затем уловил кое-что еще, не столь приятное – терпкий запах пота. Ну да, все же внутри под тысячу волосатых мужиков, а температура как всегда в такое время – зашкаливает.

В полумраке помещения, переходящего затем в большой молельный зал, откуда доносились заунывные звуки толи певца, тли чтеца – хрен их поймешь, да и зачем, инквизитор рассмотрел несколько мужских фигур. Охранники? Встречающие? Прогуливающие молитву прихожане? Да плевать. На данный момент – он здесь Альфа и Омега. Начало и конец.

– Святая Инквизиция! – рявкнул Жезус, доставая жетон. – Инквизитор второго…

Договорить Жезус не успел. Четверо мужчин повели себя слишком странно для дальнейшего представления. Вместо того, чтобы замереть в почтении, один из них ломанулся куда-то в боковой проход, а трое остальных сделали не самое верное движение руками – к поясу.

– Огонь! – мгновенно скомандовал инквизитор, отпрыгивая в сторону. – Перекройте все выходы! Немедленно!

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

16:07.

Захра Эбтекар впервые за очень долгое время ощутил внутри то, что вполне можно было обозначить, как страх. Являясь не просто ассасином высшего ранга, но и главой внутренней службы безопасности Цитадели, он прекрасно понимал, как именно нынешнюю ситуацию представят его конкуренты, уже давно мечтающие занять столь удобное и теплое место. Понимал Захра и другое – удар уже нанесен. Ситуацию никак не отыграть назад. Никак не переиграть заново. Остается единственный шанс – постараться пережить его с минимальными потерями. Как? Очень просто. Взять диверсантов живьем, после чего выжать их до суха, до самой последней капли имеющейся информации, а затем закопать где-нибудь на территории Цитадели. Тихо. Без посторонних. Никто не должен знать о случившемся. О том, как легко враг сумел проникнуть в сердце штаб-квартиры Ордена.

– Вижу! – крикнул один из сотрудников отдела внутреннего мониторинга и наблюдения, указывая пальцем на боковой монитор. – Вывожу на третий экран.

Одна из картинок экранированной стены, поделенной на сетку из нескольких десятков квадратиков с движущимися изображениями, мигнула, переключаясь на заданный алгоритм.

– Увеличиваю!

Стандартный квадрат за несколько секунд захватил половину экрана, сильно потеснив своих собратьев.

Захра задумчиво поджал губы, всматриваясь в укрупненное изображение. По коридору одного из этажей быстрым темпом двигалось двое – один в гражданской одежде, а второй в форме ассасина. Того самого, убитого в уборной ассасина…

– Седьмой этаж, пятый уровень. – доложил другой сотрудник. – Движутся в западную часть башни.

– Что там у нас?

– Да вроде ничего особого… – голос говорившего выражал искреннюю растерянность. – Несколько технических помещений, да штаб информационной безопасности… Но мы его уже изолировали. Они не сумеют преодолеть полметра стали… Другие же помещения не представляют особой ценности…

Куда же вы собрались? Зачем вы здесь? И, самое главное… кто вы?

Захра сделал несколько шагов вперед, выходя за границу металлического барьера, отделяющего основную часть зала от экранированной стены.

– Схему этажа на экран! Живо!

– Секунду!

Прошло на самом деле целых три, прежде чем трансляцию с видеокамеры сменил схематичный план этажа.

Так, так…

Глава внутренней службы безопасности Цитадели быстро пробежал глазами по объемному изображению.

– Их местоположение?

– Сейчас.

На карте почти мгновенно появились две желтые пульсирующие точки, движущиеся по широкому коридору, как и говорилось, к западной части башни.

– Наши группы?

– Фарес поднимается на лифте, будет через двадцать секунд в восточном крыле. Группа Абу-Бакра двумя этажами ниже. Остальные слишком далеко.

– Хорошо…

Захра машинально поднес руку ко лбу. Так он всегда делал при интенсивной мозговой работе.

Что же вы задумали?

Куда направляетесь?

Зачем?

Какова ваша конечная цель?

Вообще, какой смысл проникать в Цитадель, если риск быть обнаруженными составляет даже не 99, а все 100 процентов? Какой смысл…

Так, стоп!

Захра прищурился, смотря на объемную модель седьмого этажа. Кажется, он понял куда именно диверсанты направляются. Кажется, он понял их конечную цель.

И она ему не понравилась. Совсем не понравилась.

– Всем ближайшим группам, немедленно блокировать все выходы с этажа. Живо! Не дайте им уйти!!!

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

16:10.

Пульсирующий сигнал тревоги в сочетании с мигающим багровым светом тревожным эхом отзывался в барабанных перепонках. За десятки лет инквизиторской службы Пабло привык к стрессовым ситуациям, и все же сейчас напряжение было практически невыносимым, практически сковывая движения – чего он не испытывал уже очень давно…

– Справа! – крикнул временный напарник из вражеской структуры, бегущий сбоку.

Пабло и сам прекрасно видел. Стандартная полусфера видеонаблюдения, плавно движущаяся по проложенному на потолке монорельсу. Сколько осталось таких позади? Четыре? Или пять?

– Вижу!

Пабло вскинул руку с зажатым в нем пистолетом. Оружие привычно дрогнуло, посылая в цель смертоносные заряды. Доля мгновения и к пульсирующему сигналу тревоги добавился звон разбитого стекла, а к багровому свечению, яркий сноп искр. Теперь наблюдатели остались без глаз. Вот только вряд ли слепота на этаже окажется для групп зачистки большой проблемой. Служба безопасности Цитадели знает их местоположение. И, что вероятно, весьма точное. Весь вопрос заключается только в одном – как быстро они сумеют подтянуть на этаж основные силы для полной блокировки? Инстинкт подсказывал совсем не обнадеживающий ответ…

– Сюда! – вырвавшийся вперед Борис махнул рукой в узкое боковое ответвление.

– Нам же наверх! – Пабло резко затормозил перед проходом. – Имам выше, а лифты там. – он махнул рукой в сторону основного коридора, где они сейчас и находились.

– Ага. Далеко нам дадут на нем уехать? Как только створки схлопнутся, кабину заблокируют, и она превратится в отличную стальную клетку.

Пабло досадливо поморщился, мысленно ругая себя самыми неприличными словами. Мог бы и сам додуматься до такого простейшего вывода.

Дьявол!

– Уходим! – Борис помчался по указанному коридору, быстро исчезая в багровом полумраке. – У нас остается только один шанс, и тот весьма призрачный…

Времени для раздумий не имелось. Либо доверять знаниям недавнего врага, либо действовать в одиночку полагаясь только на собственные силы. Пабло выбрал первый вариант, вслед за Борисом нырнув в багровый полумрак, больше походивший на поднятую в воздух кровавую взвесь.

Бег по коридору продолжался совсем недолго. Очень скоро они уперлись в металлическую дверь с электронным табло наверху, где красными буквами значилось «закрыто».

– Карточку!

Пабло моментально сообразил, что именно от него хочет российский коллега и протянул пропуск упокоенного ассасина.

– Он вряд ли…

– Знаю! – Борис приложил карточку к считывающей панели. Электронный замок издал нервный писк, после чего мужской механический голос сообщил: «в доступе отказано».

– Ожидаемо. – российский безопасник похоже даже не расстроился. Просто снял с плеч рюкзак и отступил на несколько шагов назад. – Значит пойдем по другому пути…

Пабло открыл рот намереваясь задать пару уточняющих вопросов вроде «пройдем сквозь стены?», однако тут же передумал, увидев, как в багровом свете показались знакомые прямоугольные, чуть вытянутой формы пластины.

Взрывчатка.

Очень простая, но весьма эффективная.

А Борис Донской довольно неплохо подготовился к проникновению. Ему же, как представителю Святой Инквизиции должно быть очень стыдно. Выглядит перед вражеским агентом, точно зеленый первокурсник Академии. Самый слабый первокурсник. Придется по окончании спецоперации, если они сумеют выжить, ликвидировать Бориса, иначе о позоре великого Красса узнают те, кому знать подобное не стоит. То есть – все.

Борис очень быстро и умело установил пять пластин, соединил их вместе и установил электронный таймер: десять секунд. Красные цифры тут же побежали в обратном направлении.

– С ума сошел? – Пабло в несколько прыжков отскочил назад, припал на колено и зажал уши руками. Сумасшедший напарник проделал тоже самое.

Взрыв не заставил себя ждать. Багровый свет на несколько секунд погас, в воздухе запахло гарью, а взрывная волна, стесненная толстыми стенами коридора, опрокинула инквизитора навзничь. Ну, не его одного, разумеется.

Несколько секунд Пабло лежал на холодном полу, пытаясь вдохнуть выбитую из легких порцию кислорода. Когда получилось, спустя десяток судорожных попыток, он сел, пытаясь сквозь дымовую завесу рассмотреть результат авантюры. Они впечатляли. Металлическое полотно оказалось смятым, точно тонкий лист бумаги, открывая достаточно широкий проход, ведущий на лестничную площадку.

– Идем! – российский агент уже поднялся на ноги, и спешно застегивал молнию на рюкзаке.

Дьявол.

Либо он уже стареет, либо напряженные деньки сказались на его форме – но почему-то Борис всегда на шаг впереди. Нужно с таким дерьмом что-то делать. Иначе легенда о великом Крассе, грозе всех еретиков, выстраиваемая десятилетиями окажется развеяна за каких-то пару часов.

Игнорируя боль в ушибленной спине, Пабло поднялся на ноги. Машинально отряхнув плащ ассасина, он скользнул внутрь разорванного в металле проема. За ним оказались бетонные ступени, ведущие, как вниз, так и наверх. Им нужно было наверх. Двенадцатый этаж – там, по информации имеющейся у Бориса, располагалась резиденция Великого, или как еще называли, Верховного Имама.

Три этажа преодолели без проблем. Потом начались проблемы. Серьезные проблемы. Они находились как раз на площадке десятого этажа, когда металлическая дверь распахнулась и оттуда показались несколько ассасинов с нацеленными прямо на них штурмовыми винтовками. Пабло среагировал сразу, рухнув прямо на ступени.

Очень вовремя.

Смертоносная очередь прошла в нескольких сантиметрах, над головой, неприятно всколыхнув волосы. Среагируй чуть медленней, и отправляться инквизитору первого ранга Пабло Крассу на встречу с Создателем. Не теряя времени, продолжая оставаться практически в лежащем положении, инквизитор направил пистолет в открытый проем. Благо целей там было немало – не промахнуться. Несколько выстрелов, болезненные охи и ответная очередь. Правда Пабло уже на прежнем месте не было – прогнозируя скорую ответку, он перекатился в сторону, к стене. Пули прошлись совсем рядом по ступеням, выбивая бетонное крошево.

– Снизу! – крикнул Борис, прижимаясь к стене, прямо возле выхода на десятый этаж.

Пабло и сам уже слышал – топот нескольких десятков сапог, сопровождаемый резкими окриками. Снизу спешило подкрепление. И, весьма немалое.

Святой Педро…

Пабло лихорадочным взглядом окинул лестничную площадку. Если и отступать, то только наверх, однако им вряд ли дадут совершить подобный маневр. Здесь же зацепиться попросту не за что.

– Лови! – мозг еще не успел обработать запрос, но руки среагировали на автомате, поймав нечто увесистое и довольно тяжелое. Оказалось, взрывной механизм с простым таймером. Выставляешь нужный интервал, нажимаешь кнопку, и ждешь фейерверка.

Ладно.

Надо…

Просвистевшие над самым ухом пули заставили прийти в себя. Нет времени для раздумий – ты просто делаешь, и все. Пальцы сами набрали комбинацию в десять секунд, потом нажали кнопку, и рука умело бросила взрывное устройство в открытый проем. Оттуда послышались удивленные возгласы, быстро сменившие тональность.

Несколько секунд затишья в данной ситуации равнялось едва ли не спасительным окном. Пабло им воспользовался, бросившись по лестничному пролету наверх, к одиннадцатому этажу. А вот российский коллега, до того действовавший практически безупречно, замешкался. Казалось всего лишь пара секунд – вот только в подобных обстоятельствах даже доля секунды может сыграть решающее значение. Она и сыграла. Едва ли не за мгновение от взрыва из прохода выскочила троица ассасинов. Пабло находился уже на втором пролете, и потому успел прижаться к боковой стене, уходя из зоны поражения автоматной очереди. А вот Борису повезло куда меньше. Те самые пара секунд и пара непреодоленных до переходной площадки лестничного пролета ступенек. Очередь свалила российского агента с ног. Тот был в бронежилете, а значит имел неплохие шансы на положительный исход. Если бы не второе обстоятельство: взрыв устройства. Из прохода полыхнуло жаром, а взрывная волна подняла в воздух и буквально припечатала в стену, как трех ассасинов, так и Донского.

Пабло медлил не больше секунды. Одного взгляда хватило понять – Борис выбыл. Нет, не мертв, однако толку от него теперь ноль. Лишь обуза. А значит, дальше их пути расходятся. Не имеет смысла ставить под риск конечную цель ради спасения вражеского агента. Оно того точно не стоит.

Сделав три выстрела по стонущим ассасинам, Пабло пулей промчался оставшиеся до двенадцатого этажа пролеты. Здесь его должны были ждать. Вряд ли в центре наблюдения Цитадели сидят идиоты – наверняка уже просчитали все вероятные цели, какие мог преследовать вражеский диверсант. То есть, он – Пабло Красс. Вот только площадка перед дверью, ведущей на этаж пустовала. А сама дверь была приветливо распахнута. Мол, проходи дорогой гость, мы тебя уже заждались.

Пабло спешить не торопился. Не верил он в подобное везение. Особенно в таких обстоятельствах. Нет, тут за десятки километров пахло западней. Они хотят, чтобы диверсант зашел на этаж. Вопрос – почему? Почему не встретили его тут, на узкой весьма неудобной лестничной площадке? Учли предыдущий опыт? Возможно. И все же…

Прижимаясь к стене, Пабло медленно двинулся к открытому проходу, держа его на постоянном прицеле.

Шаг.

Еще один.

Еще.

Тишина. Из коридора не доносилось ни звука. Если не считать конечно продолжающего бить по барабанным перепонкам пульсирующего сигнала тревоги. Конечно, тот мог заглушать посторонние звуки – но не для него, опытного инквизитора с более чем двумя десятками лет боевого опыта. Он мог переключить сигнал в фоновый режим и вычленять посторонние звуки. Так вот, они сейчас отсутствовали. Совсем. Тут два варианта: либо каждый в группе захвата профессионал самого элитарного уровня, либо на этаже действительно никого нет, а значит Верховного Имама успели эвакуировать. Следовательно, и ему тут делать нечего, при втором варианте, разумеется. Проблема заключалась в следующем: отсюда, с лестничной площадки двенадцатого этажа башни он никак не мог проверить наличие Имама этаже. Выходит, путь только один – вперед.

Остановившись вплотную у открытого прохода, инквизитор замер, прислушиваясь.

Ничего нового. Все тот же пульсирующий сигнал тревоги, да мерцающий багровый свет.

Ладно. Вариантов все равно немного. А на самом деле только один. Если сейчас повернуть назад, то все потраченные усилия окажутся напрасными. Да и вряд ли у него получится выбраться из Цитадели. Во всяком случае, живым. Мертвым же становиться как-то не хотелось. От слова совсем.

Выждав с минуту, Пабло осенил себя крестным знаменем, призывая покровительство всех святых, и резко нырнул в проход, тут же уходя вправо, вплотную к боковой стене. Секунда, или даже меньше на общую оценку. Просторный коридор, погруженный в кровавый полумрак; две полусферы на потолке, плавно двигающиеся в противоположные стороны по монорельсу. Один из них тут же получил порцию металла, отчего прекратил движение к выходу. Второй успел скрыться в сумраке.

Хорошо.

Что еще?

Например, сплошные стены и отсутствие дверей. Вернее, не так. Отсутствие видимых внешних признаков наличия двери. Вполне возможно их просто очень хорошо замаскировали. Так бывает. Особенно на закрытых уровнях. Знающие люди обладают необходимой информацией куда приложить пропуск или палец для активации прохода. Незнающим же делать на закрытом уровне нечего – вот пусть и блуждают по коридору среди монолитных стен. Пока не явится штурмовая группа для вежливой, или не очень, беседы.

Пабло ждать гостей не собирался. В несколько секунд оценил обстановку на этаже, сделал соответствующие выводы, после чего медленным, очень осторожным шагом двинулся вперед.

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:41.

Иезекииль бежал так, точно за плечами имелось не пять десятков лет, а максимум два. Если не меньше. Позади звучали крики, выстрелы, ругательства. Впереди – тоже самое. Ему же необходимо выбраться из мечети, и желательно успеть предупредить инквизиторов, что наверняка уже находятся на территории мечети. Если не в ней самой.

Узкий подвальный коридор впереди расширялся, разделяясь на два ответвления. Перед небольшой площадкой располагался турникет с горящей красной лампочкой, а за ним двое верзил из группы Тиллмана. Несут боевое дежурство, так сказать. Один из них заметил Иезекииля. Его лицо вытянулось в изумлении, а руки с винтовкой дернулись, в явном желании увеличить массу инквизитора на несколько десятков грамм. Иезекииль был против. Сильно против. Пользуясь недостаточно быстрой реакцией противника, он сделал первый ход. Голова бойца разлетелась в стороны кровавыми ошметками, оставив на каменной стене красные брызги. Второй среагировал быстрей. Нет, не стал поворачиваться, пытаться начать перестрелку, или делать еще какую глупость – просто сорвался с места, кинувшись в левое ответвление. Иезекииль не стал ему мешать. Хочет бежать – пусть. Времени на ликвидацию все равно не остается. Тут хотя бы успеть выбраться наружу…

Не теряя больше ни секунды, инквизитор перепрыгнул через турникеты, и завернув вправо помчался по коридору. Далеко впереди виднелась зеленая надпись «выход». Туда ему и нужно добраться. Дальше лестничная площадка, а за ней выход наружу. Там будет гораздо больше шансов уцелеть. Вопрос только в том: сколько времени осталось до взрыва? Хотелось надеяться хотя бы на пару минут. И, он надеялся.

Иезекииль преодолел половину пути, когда раздался громкий выстрел.

БАБАХ!!!

Пуля просвистела рядом с ухом и ударилась в стену.

Второй выстрел не заставил себя ждать.

БАБАХ!!!

В этот раз он почувствовал острую боль в плече.

Попадание.

Инквизитор метнулся в сторону, стараясь уйти с линии огня. Очередной выстрел, и свист пули в дюйме от виска заставил дернуться в другую сторону. Коридор был слишком узким для маневров. До стеклянной двери с коричневым узорчатым орнаментом оставалось каких-то три метра. Плюс-минус пару десятков сантиметров. Две пули со скоростью в пятьсот метров в секунду пронеслись рядом с ним с двух сторон и ударились в дверь выхода. Звук разбитого стекла, а за ним крик:

– Стой, предатель! Стой!

Ага, так он и послушался. Не оглядываясь назад, не сбавляя темпа, Иезекииль сделал несколько выстрелов и тут же рванул вперед, фактически ныряя в дверной проем. Звук рвущейся материи и жгучая боль бедре: острый осколок стекла, торчащий из дверного полотна, решил играть на стороне противника.

Дьявол!

Не обращая внимание на порез, инквизитор резко ушел влево. Вовремя. Еще несколько пуль просвистели рядом, ударившись в противоположную стену.

Ладно, нужно уходить.

Срочно!

Не раздумывая больше не секунды, полностью отдавшись выработанным за десятилетия службы инстинктам, Иезекииль рванулся с места. Сильным пинком распахнуть соседнюю дверь, дальше бег по коридору, ликвидация очередного бойца, что спешил навстречу. Вероятно, на подмогу тем, кто позади. Ну или еще по какому делу. Неважно, в общем.

Коридор привел в довольно просторный зал, интерьером почти копия основного. Только находились здесь не бородатые мужики, а укутанные в покрывала женщины. Вместо благоговения в молельном зале царил хаос, быстро перерастающий в панику. Еще бы. Уже отовсюду доносились выстрелы, звуки взрывов, да истошные вопли. Такая себе атмосфера для сосредоточенной молитвы.

Отпихнув рыдающую женщину со своего пути, Иезекииль быстрым шагом направился вдоль задней стены зала, на ходу доставая устройство связи. Необходимо предупредить инквизиторов. Иначе быть беде.

Большой беде.

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

16:18.

Охрана у кабинета Верховного Имама вызывала огромные вопросы. Учитывая общую обстановку, когда по Цитадели бродит убийца ассасинов, Пабло ожидал увидеть, как минимум пару хорошо экипированных групп, плотным кольцом обступивших вход в Святую Святых. В итоге же, пара бойцов. Вместо пары групп. Еще одна странность… Еще один сигнал в пользу «развернуться и уйти».

Уходить Пабло не стал. Вместо этого метнулся вперед, в один длинный прыжок преодолевая дистанцию, отделяющую его от телохранителей Имама. Уровень подготовки ассасинов сильно выше уровня городского стражника, потому застать врасплох неожиданным нападением не получилось. Они среагировали моментально. Ассасин слева увернулся от удара ножом в шею, а тот что справа, пошел в контратаку. Вернее, попытался пойти. Удар электрошоковой дубинкой пришелся мимо и задел первого ассасина. Того скрутили судороги, и защитник Имама повалился на пол. Пабло хищно оскалился, смотря в бесстрастное лицо второго защитника. Тот мог бы достать пистолет, однако продолжал сжимать в руке электрическое оружие.

Понятно…

Теперь все понятно – и отсутствие штурмовых бригад, и столь легкий доступ на этаж, и ограничение в оружии. Спущен приказ взять живым. Что ж, следовало ожидать. Будь он сам главой Ассасинов, тоже имел бы огромное желание побеседовать с проникшим на закрытую территорию диверсантом. Выяснить, на кого тот работает, кто помогал, какие связи, и так далее…

Ну ладно, данная установка облегчает поставленную задачу. Его-то никто не ограничивает. А, значит…

Пабло улыбнулся еще шире. За следующую долю мгновения в руке появился пистолет, еще десятая часть секунды и ассасин завалился назад. Путь к Имаму открыт. Вот только понятно, что никакого Верховного там нет – его давно эвакуировали, а внутри кабинета с десяток ассасинов, вооруженных теми же электрическими дубинками. С двумя-тремя он еще справится, но ни как с десятком… В любом случае, теперь уже совершенно ясно – Цитадель Пабло Красс, инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации не покинет. Остается только одно – забрать с собой, как можно больше иноверцев, и не дать взять себя живым.

С такими мыслями инквизитор сильным пинком распахнул тяжелую дубовую дверь, обитую золотыми пластинами в виде арабской вязи и шагнул внутрь.

Шагнул, и замер, не веря своим глазам.

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.

14:44.

Иезекииль взглянул на часы, где красные цифры таймера быстро сменяли одна другую. Таймер весьма предварительный, и все же лучше уж следовать ему, а не совсем ничему. Цифры же на циферблате говорили о том, что взрыв должен произойти меньше чем, через минуту.

Ни о какой эвакуации прихожан речи идти не могло. Времени просто не хватит. Ему удалось передать информацию о взрыве в инквизиторий Гранады – но и только. Ничего большего он сделать не мог.

Скрипнув зубами, инквизитор окинул взглядом молельный зал, где по-прежнему оставалось, как минимум с сотню женщин. Меньше минуты, и они окажутся погребенными под каменными сводами мечети.

Дьявол!

– Уходите! – Иезекииль сам кинулся к ближайшему окну. – Живо! Всем на выход! В мечети бомба! Вы слышите? Бомба! Уходите немедленно!

Зал наполнился испуганными криками, перемешанными с плачем и причитаниями. Иезекиилю это больше не интересовало. Что смог сделать, то сделал. Теперь необходимо подумать о себе.

Ударом согнутого локтя, он разбил стекло. Теперь наружу. Живо. Не обращая внимание на боль в ладонях от впившихся осколков, инквизитор прыгнул наружу. Приземление вышло удачным. Во-первых, высота небольшая. Во-вторых, мягкий газон.

Он не успел сделать и пары шагов, как справа раздался громкий взрыв. Иезекииль вздрогнул и инстинктивно пригнулся к земле. Откуда-то со стороны боковой пристройки, вверх поднимался желто-багровый столб огня.

Началось…

Значит первыми активировали вспомогательные заряды. Как они сделают свое дело, сработают основные, что превратят огромное здание в невосстановимые руины. А счет идет уже на секунды…

Иезекииль набрал в легкие максимальную дозу кислорода и рванул вперед. Вокруг уже бегали люди, что-то громко вопили, кричали, плакали. Кто-то молился, встав на колени, взывая к Аллаху.

Еще один взрыв – теперь справа. За ним новый толчок. Очень сильный. Иезекииль не успел ничего понять, как невидимая рука подняла его в воздух, и швырнула вперед. Полет продолжался несколько секунд и закончился весьма болезненным приземлением на капот внедорожника. Уши заложило, но даже сквозь преграду пробивались дикие нечеловеческие вопли тех, кто остался внутри. А потом и они стихли…

Очень быстро стихли…

Иезекииль же продолжал лежать на капоте, ощущая, как губы покрываются толстым пыльным слоем…

Глава 20

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

16:19.

Группа захвата в кабинете Верховного отсутствовала. Там вообще никого, кроме двух человек не было. Ни ассасинов, ни телохранителей, ни бойцов. Точно не вражеский диверсант с оружием разгуливал по этажу, а вполне себе один из служащих Цитадели. Правда, причина для подобной беспечности имелась. В удобном кожаном кресле рядом с широким столом сидел уже пожилой мужчина в плотном черном одеянии. На ворвавшегося в кабинет инквизитора, он посмотрел спокойным открытым взглядом. Ни тени страха и уж тем более, удивления. И Пабло прекрасно понимал, почему. Пожилой мужчина с седой бородой был не один. Рядом с ним находилась маленькая девочка, лет шести-семи, а к ее виску прижималось дуло пистолета.

– Бросай оружие. – голос Верховного Имама, а пожилой мужчина в кресле несомненно им и являлся, был немного скрипучим и слегка дрожащим.

Пабло выполнять требование не стал. Еще чего. Или глава ассасинов чего-то не понимает, или принимает его за первокурсника академии – их еще можно взять столь мелочным шантажом. И то, не всех. Вместо того, чтобы опустить руку с направленным в лицо Имама пистолетом, инквизитор сделал несколько шагов вперед, сокращая дистанцию между собой и креслом до нескольких метров. Глава Ордена заметно занервничал. Тело напряглось, а рука с пистолетом еще сильнее вдавилась в висок девочки, отчего та тихо застонала.

– Стой! – голос старика дрогнул сильнее прежнего. – Стой где стоишь!

Пабло остановился, и выжидающе уставился на Имама. Мол, ну остановился я, а дальше то, что?

Глава Ордена ответил на незаданный вопрос.

– Оружие на стол! – он кивком указал на стоящий сбоку рабочий стол. Мимолетным взглядом Пабло уже отметил дорогущий материал изготовления, и последнее слово техники, в виде ультратонких мониторов и голографического экрана вместо обычной поверхности. Прежде такое он видел только в Цитадели Тамплиеров. И нигде больше. Значит, ассасины от них не отстают. Нужно взять на заметку. Ну, если у него получиться выбраться из Турана живым, разумеется. – Бросай оружие! – голос Имама стал куда тверже, и в нем явственно зазвучали лязгающие металлические нотки. – Живо!

– Или? – Пабло вопросительно приподнял правую бровь.

– От ее черепушки останутся лишь осколки. – глава ассасинов дернул девчонку. Ее широко распахнутые испуганные глаза уставились на инквизитора в безмолвной мольбе о спасении.

Пабло никак не отреагировал. Остался стоять на месте, холодным взглядом пронизывая сидящего в кресле Имама.

– Я убью ее. – твердым безапелляционным голосом повторил лидер Ордена. – Ее кровь будет на твоей совести, чужак. Положи пистолет на стол, и мы спокойно обо всем поговорим.

Спокойно поговорим…

Ага, знал он эти «спокойно».

В подвальном помещении, подвешенный над жаровней…

Ну-ну.

Спасибо, не надо.

– Советую не затягивать с решением. – Имам чуть вдавил спусковой крючок приставленного к виску девочки пистолета. – Я не стал бы называть себя терпеливым…

– Да? – Пабло раздвинул губы в насмешливой гримасе. – Что ж, не буду вас нервировать, уважаемый…

Если Имам ожидал, что диверсант положит оружие на стол, то его ожидало сильное разочарование. Пабло перевел пистолет с головы старика на голову замершей в ужасе девочки и нажал на спусковой крючок. Оружие слегка дернулось, выпуская смертельный заряд. За долю доли секунды тот достиг своей цели. Голова ребенка взорвалась кровавым фонтаном, забрызгав Имама ошметками мозга и костяными осколками.

Продолжая улыбаться, Пабло в два больших шага сократил дистанцию, оказавшись рядом с креслом. На лице Имама застыло выражение непритворного удивления. Улыбка инквизитора стала еще шире.

– Теперь поговорим, да?

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Архиепископство Гранады.

Гранада.

15:37.

Вертолет сделал плавный поворот и Иезекииль смог со своего места увидеть то, что осталось от мечети сподвижника пророка Мухаммеда, Абу-Бакра. Теперь, вместо каменного здания с блестящим на солнце куполом и высокими минаретами зияла черная воронка, и груда дымящихся обломков. Основной взрыв оказался такой мощностью, что разметал фрагменты здания на десятки метров вокруг, а в ближайших сооружениях начисто выбил стекла, и двери. Ни о каких выживших, из тех, кто находился внутри, речи конечно идти не могло. Безусловно, городские службы будут разбирать завалы, а Госпитальеры нести круглосуточное дежурство в надежде оказаться нужными, тем не менее шансы найти кого-то уцелевшим, равнялись де-факто нулю. Да даже не уцелевшими, а хотя бы просто дышащими. Сейчас, глядя с высоты несколько сотен метров на результат работы сектантов, Иезекииль думал о том, о чем мало кто сейчас думал. Во всяком случае, из тех, кто находился внизу, на месте теракта. О далеко идущих последствиях. Сколько человек остались заживо похороненными под завалами? Тысяча? Полторы? Несомненно, ужасающая трагедия. Вот только, она не идет ни в какое сравнение с тем, что произойдет дальше. Тысяча погибших – не просто тысяча погибших. Это тысяча погибших мусульман, пришедших помолиться в единственную мечеть на территории Империи, где им была гарантирована безопасность со стороны, как городских, так и имперских властей. Несложно догадаться о реакции Халифата на случившуюся трагедию. Только вряд ли они назовут произошедшее трагедией. Скорее, предательством, ударом в спину, со всеми вытекающими последствиями.

Вертолет сделал очередной маневр, и дымящиеся руины мечети сменились панорамным видом Гранады, залитой ярким солнечным светом.

Помимо далеко идущих последствий теракта стоило подумать о другом – куда более приближенных к нему вещах. Например, о предстоящем допросе в инквизитории… Учитывая его вклад в подготовку и частичную реализацию взрыва в мечети, доверие к нему сейчас минимальное. Впереди предстоят долгие часы, дни и возможно недели допросов, где собратья-инквизиторы будут задавать сотни вопросов с одной единственной целью: понять, кто перед ними – брат или враг?

Он не должен их подвести.

Себя подвести.

Он – брат.

И должен им остаться. Во что бы то ни стало.

Империя Туран.

Провинция Йезд.

Оазис Дар-Эка.

Йезд.

Цитадель – штаб-квартира Ордена Ассасинов.

16:20.

Лицо Верховного Имама выражало крайнюю степень искреннего удивления, однако страха, не смотря на направленное в грудь дуло пистолета, видно не было.

– Кто ты?

– Правильный вопрос. – Пабло усмехнулся, и слегка отвел взгляд от главы Ордена, впервые беглым взглядом осматривая кабинет. Ничего сверхпримечательного. Помимо стола, рабочего кресла и длинных стеллажей с книгами, имелся аквариум с экзотическими рыбками ядовитых расцветок, деревянная и явно антикварная подзорная труба, закрепленная на штативе, огромный глобус и вполне себе современный велотренажер. Ни глобус, ни труба, ни тем более велотренажер инквизитора не интересовали. Он искал стул. И, нашел. Продолжая держать Имама на прицеле, Пабло подтащил тяжеленое седалище, сооруженное из тяжелого дерева к креслу Имама, уселся на него, удобно вытянув ноги, после чего ответил на заданный вопрос:

– Инквизитор первого ранга и особополномочный представитель Конгрегации, Пабло Красс.

Ответ Верховного если и удивил, то виду старикашка не подал. Только слегка качнул головой.

– Инквизиция, значит… – он перевел взгляд на лежащее между стулом и креслом тело девочки с разнесенной головой. – И с какого момента «псы Господни», начали заниматься убийством детей?

Вопрос явно провокационный, с целью либо вывести из себя, либо заставить чувствовать себя дискомфортно. Мол, достучаться до совести, и тому подобное. Очень смешно.

Пабло закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку стула. На очень неудобную спинку стула. Черти преисподней…

– А вы чего ожидали, пытаясь шантажировать меня ребенком? Всерьез думали, что из-за десятилетней девочки я поставлю под угрозу настолько сложную спецоперацию?

Тонкие губы имама чуть дрогнули.

– Знай я с кем именно мы имеем дело, принял бы совсем иные решения…

– Ну… – Пабло слегка передернул плечами. – Теперь не имеет смысла думать о прошлом. История, как известно, не любит сослагательных наклонений.

– Хорошо. – Имам задумался на несколько секунд, вероятно обдумывая следующие шаги. На его месте, Пабло бы тоже думал. Очень сильно думал. Все же, один на один с инквизитором, да еще и под прицелом пистолета. А рядом живое доказательство самых серьезных намерений, в виде убитой девочки.

Мыслительный процесс у главы ассасинов занял около минуты, после чего последовал вопрос:

– Так чего вы хотите, Красс?

– Все очень просто. – Пабло раздвинул губы в хищном оскале, прекрасно зная, как именно выглядит со стороны. Обычно собеседник чувствовал себя крайне неуютно. По Имаму сложно было сказать. Профессионал, все же. – Отомстить.

– Мне? – кажется глава Ордена удивился. Причем, искренне.

– Вам. Ассасинам. Турану. Всем.

– Да? – в глазах Имама появился вполне натуральный интерес. – И, почему же? Мне кажется у нас никогда не было больших проблем с Конгрегацией. Мы просто стараемся избегать друг друга. Вы – нас. Мы – вас.

– Может быть. – Пабло не стал спорить. Все же внешними операции находились в ведении подразделения Имперской Безопасности. У Конгрегации имелся отдел международных спецопераций, однако занимался тот весьма узкой направленностью и потому инквизиторы никогда не были особо погружены в детали межимперских взаимоотношений. Пабло играл в Конгрегации куда большую роль, чем просто инквизитор первого ранга, и имел некоторое представление о внешней повестке. Тем не менее, специалистом в данной области себя назвать не мог.

– Что же изменилось? – глаза лидера ассасинов не выражали тревоги. Лишь холодное спокойствие.

– Убийство инквизитора. – Пабло постарался взглядом пригвоздить старика к креслу.

Впрочем, хватало и направленного в его сторону пистолета. Глава Ордена прекрасно понимал свое положение, и не делал резких движений.

– Убийство? Инквизитора?

– Верно. Карлос Фернандес, наш брат и ревностный служитель Конгрегации. Убит (…) в Дамаске. Как глава Ассасинов, вы не могли не знать, какую ответственность несет тот, кто поднял руку на инквизитора. Тем более, – Пабло подался вперед, неотрывно глядя в серые практически безучастные глаза Имама. – отнял жизнь. Как глава Ордена, вы должны знать: во Вселенной существует один непреложный закон – неприкосновенность инквизитора. Мы всегда находим тех, кто посмел его нарушить. Всегда. Абсолютно.

– Ладно. – Имам слегка передернул плечами, точно речь сейчас шла о каких-то не особо интересных ему вещах. Скажем, вчерашнем завтраке. – Мы в курсе данных правил, и потому стараемся без особой необходимости не сталкиваться с вашими братьями.

– И все же, Карлос Фернандес мертв. – Пабло отчеканил каждое слово, прожигая врага ненавидящим взглядом.

– Мертв. – согласился глава ассасинов. – Только мы то здесь причем?

Выражение лица хоть и сосредоточенно, но вполне спокойное. Будто Имам действительно не понимал суть претензии. Впрочем, другого ожидать не приходилось. Перед ним профессионал высочайшего уровня. Возможно даже более высокого, чем он сам.

– Вы знаете, причем. Его убили ваши подчиненные. И я не сомневаюсь, с чьего согласия они действовали.

Лицо Имама не изменилось. Такое же спокойное и сосредоточенное.

– Откуда такая информация?

– Шейх Халед Аль-Кабир. Вы заплатили ему сто динаров за информацию о манускрипте и его местонахождении. Или вы станете это отрицать?

– Аль-Кабир, значит… – глава ассасинов задумчиво провел рукой по бороде. – Мы действительно заплатили шейху сто динаров за информацию о манускрипте.

– А после инквизитор, у которого этот самый манускрипт находился был убит в Дамаске. Совпадение? Не думаю.

– Думаете, мы единственные, кто охотился за манускриптом?

– Однако, он сейчас у вас. – Пабло не спрашивал. Он утверждал. Рисковый ход, когда нет однозначной уверенности, тем не менее в нынешних обстоятельствах отступать было просто некуда. Вот и приходилось идти на блеф, надеясь на удачу, ну и покровительство святых, разумеется. – Манускрипт у вас. – с твердостью, коей мог позавидовать и алмаз, повторил Пабло. – А, наш собрат мертв. Если есть объяснение, говорите сейчас, поскольку через несколько секунд я нажму на спуск, после чего вы отправитесь к столь желанной встрече со своим Создателем.

Взгляд Имама из задумчивого превратился в отстраненный. На какое-то мгновение Пабло даже показалось, что он на физическом уровне ощущает мыслительную работу в голове самого влиятельного человека в Туране. Минута ушла у главы ассасинов на размышления. Затем он открыл глаза и резко выпрямился. Пабло лишь за счет профессиональной выдержки удержал инстинктивную реакцию спустить курок.

– Я кое-что включу. – Имам поднял ладони вверх и медленно поднялся на ноги.

– Никаких провокаций. – предупредил Пабло, внимательно наблюдая, за действиями старика. – Одно лишнее движение, и отправляешься к праотцам.

– Не беспокойся, инквизитор. Никаких провокаций. Есть запись разговора. Уверен, она окажется для тебя весьма интересной… Многое встанет на свои места. Очень многое.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Крепость Сант-Анджело.

Цитадель Ордена Тамплиеров.

Оперативный штаб Ордена.

Точное местонахождение – секретно.

16:17.

Паоло Феррони не ощущал внутри ничего, кроме опустошенности. Если до взрыва мечети в Гранаде, сердце наполняли чувства вроде гнева, раздражения, ярости, желания прибить каждого в Цитадели… – то теперь, пустота. Паоло имел громадный опыт за плечами и понимал с какими последствиями в самом ближайшем будущем им предстоит столкнуться. И гнев Святейшего, самое незначительное, из общего списка. Нет, с Папой они разберутся, но вот с вполне объяснимым гневом соседа…

Паоло скосил глаза, с отвращением уставившись на черный аппарат с мигающей зеленой лампочкой на панели управления. Линия свободна… Пока свободна…

Сидящий на противоположной стороне от рабочего стола Великого Магистра, маршал Ордена Тарчизио де Грегорио смотрел туда же – на телефонный аппарат. Оба ждали одного и того же: грядущего звонка. А то, что он несомненно последует, не оставалось никаких сомнений. Не может, не последовать.

Он и последовал.

Резкий.

Пронзительный.

Даже немного пугающий.

Звонок, ничего хорошего в себе не несущий…

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

Дворец Праведного Халифа Харуна аль-Файсала ар-Рашида.

17:20.

Всего три холодных гудка прозвучали в трубке, прежде чем раздался щелчок и на том конце прозвучал мужской голос:

– Паоло Феррони, Великий Магистр Орд…

– Знаю. – перебивать невежливо, однако сейчас халифу было глубоко наплевать на соблюдения не только этикета, но и каких-бы то ни было рамок приличия. Не те обстоятельства. – Вы должны считать данный звонок актом доброй воли с моей стороны, Магистр. Я мог его и не совершать.

Молчание на той стороне длилось целых десять секунд. Потом тот же голос, но уже с весьма сухой интонацией объявил:

– Могли. Мы вам благодарны, халиф.

– В задницу шайтана засуньте вашу благодарность! – Харун кулаком ударил по столу, отчего хрустальный кувшин, наполовину заполненный искрящимся на солнечном свете вином, издал протестующий звон. – Вот же, проклятый джинны… – халиф шумно выдохнул, проводя ладонью по вспотевшему лбу. Он мог конечно хоть до бесконечности играть роль разъяренного божка, но на кону стояли слишком важные решения. – Дерьмо! Вы хоть понимаете в какое положение вы меня поставили?

На этот раз пауза длилась не так долго. Каких-то три секунды. Вероятно, они ожидали подобного вопроса. Еще бы, он ведь взял его не с белоснежного потолка дворцовой комнаты, под которым резвились яркие птицы.

– Понимаем. Только все не так, как вы можете…

– А, неважно. – халиф отмахнулся от объяснений главы Тамплиеров, устало откинувшись на мягкие подушки кресла. – Не имеет значения, кто и в чем виноват. Здесь, в Халифате мы смотрим на конечный результат. Какой? Вы сами прекрасно знаете. Убитый представитель и взорванная мечеть с сотней правоверных мусульман, что пришли на пятничную молитву. Думаете, нас устроят заверения в том, что все виновные понесут наказание? Так я вам скажу: не устроят.

Пауза.

Долгая.

Мучительная.

Особенно для тех, кто на том конце.

– Чего нам ожидать? – голос Великого Магистра Тамплиеров даже на таком расстоянии через динамик телефона обдавал морозным холодом. Они явно не собирались принимать позу жертвы. Впрочем, халиф на это и не рассчитывал. Он не настолько глуп.

– Вы не оставили нам выбора.

– Вы должны понять, наши…

– Не интересно, магистр. Не интересно. – Харун скривился от неожиданной боли в висках, и постарался их помассировать свободной рукой. – Значит, я принимаю следующие решения: Халифат выходит из Багдадских соглашений. Мы полностью закрываем доступ для ваших паломников к Иерусалиму, ликвидируем религиозные сооружения и принимаем зеркальные меры тем действиям, что произошли на территории вашей Империи. Все соответствующие распоряжение мной уже отданы.

– То есть де-факто объявляете нам войну? – теперь голос храмовника мог бы заморозить целую преисподнюю.

Халиф ничего не ответил. Просто положил трубку на аппарат и прикрыл глаза.

Паоло Феррони, да будет он проклят, во многом прав – они действительно на полной скорости мчатся к глобальной войне между христианским и мусульманским миром.

Будет ли в ней победитель – вопрос.

Большой вопрос…

Арабский Халифат.

Палестинская провинция под прямым управлением халифа.

Иерусалим.

Храм Гроба Господня.

17:15.

Гонсало Виллавуэна, молился, простирая руки к распятию, когда в темноту нефа ворвался солнечный свет, а вместе с ним громкие голоса и топот нескольких десятков сапог, полностью разрушив атмосферу благоговейного поклонения. Гонсало бросил последний взгляд на Спасителя, и поднялся со скамейки на ноги. Для Святой Мессы еще рано, а для посетителей, желающих приступить к Таинству Покаяния, либо просто спросить совета, как-то слишком много шума…

Настоятель единственного в Иерусалиме, и второго в Халифате христианского храма повернулся к проходу, ведущему с одной стороны, к алтарю, а с другой, к центральному выходу. Увиденное священнику не понравилось. Совсем не понравилось.

Около двадцати вооруженных людей в темно-зеленых длинных облачениях, цепями с полумесяцем на груди и солнцезащитных очках, скрывающих глаза. Темно-зеленое облачение и полумесяц на груди не оставлял повода для сомнений – в храм пожаловали представители Корпуса Стражей Ислама. Причем, судя по оснащению, не просто так пожаловали.

Гонсало ощутил, как по спине пробежал явственный холодок, а желудок скрутило в болезненном спазме. Как настоятель католического прихода в Иерусалиме, играющего чрезвычайно важную роль для паломничества, он знал о сильном напряжении, витающем в воздухе, в последние недели. Тем не менее, уповая на заступничество Девы Марии, и небесных покровителей Святой Земли, Гонсало твердо верил в решение любых проблем. Бог не может допустить нового опустошения земель, где ходил Христос и апостолы. Не может отдать святые места и реликвии в руки иноверцев, что почти полторы тысячи лет не желают смириться, и принять Иисуса, как Господа. Бог не может…

– Гонсало Родригес Виллавуэна? – громкий голос, эхом отдавшийся от каменных сводов нефа, заставил вздрогнуть.

Настоятель моргнул, потом еще раз, тупо уставившись на замершего рядом широкоплечего бугая длинным кривым шрамом на правой щеке и густой черной бородой, спускающейся почти до живота.

– Гонсало Родригес Виллавуэна? – повторил вопрос страж, чуть поведя рукой с зажатым в ней пистолетом.

– Я, да…

– Мустафа Абдель Рахман, – представился говоривший. Впрочем, никакого намека на дружелюбие или теплоту в его голосе, священник не уловил. Да и протянутую руку тот проигнорировал. Плохой знак. Очень плохой. – начальник спецотряда «Аль-Джадит», Корпуса Стражей Ислама.

– Так… – Гонсало перевел растерянный взгляд с начальника спецотряда, на его бойцов, рассредоточившихся по всей площади зала, и обратно.

– Указом Высшего Суда Халифата вы арестованы, а все имущество, имеющее связи с вражеской Империей, надлежит конфискации с последующим переходом в собственность государства…

Дальше Гонсало не слушал. Ноги как-то сами подогнулись, и он опустился на скамейку, тупо уставившись вперед, на алтарь, возле которого уже хозяйничали бойцы в темно-зеленной форме.

Началось…

То, чего он всю свою жизнь боялся больше всего на свете… – оно началось…

Арабский Халифат.

Палестинская провинция под прямым управлением халифа.

Блокпост перед въездом в Иерусалим.

17:17.

Линда Майер с благоговейным трепетом смотрела вперед. Туда, где за исполинскими железными воротами, находился Святой Город, к которому она стремилась последние пять лет, после того, как в сердце произошли радикальные изменения. Тогда, стоя на коленях перед Святыми Дарами в базилике Святого Игнатия, Линда ощутила нежную любовь Христа, и поняла, что не мыслит жизни без этих настоящих и живых ощущений. Без любви. Без теплоты. Без Его присутствия. Тогда же, Линда сначала пообещала самой себе, а потом и Богу, что обязательно доберется до Святой Земли, до тех мест, где ходил Христос, где Он совершал чудеса, где был распят, где был погребен, и где через три дня воскрес. Несколько лет она шла к исполнению данных обетов. Попасть в Святую Землю оказалось далеко не самым простым делом. Тут и вопрос финансов – причем, весьма серьезных финансов; и вопрос всевозможных разрешений, как со стороны Империи, так и Халифата; и вопрос сопровождения, и… – в общем, огромное количество препятствий, какие без помощи небесных покровителей, сама бы преодолеть никак не смогла. И вот, теперь она тут. Осталась лишь сущая формальность – отдать подготовленные документы с уже проставленными разрешениями, получить последнюю печать и пройти в ворота. Да-да, после того, как Иерусалим в последний раз еще сотню лет назад перешел под протекторат Арабского Халифата, правящий тогда халиф распорядился полностью огородить город, с четко установленным контролем за численностью населения. Потому, на данный момент поселиться в Иерусалиме было практически нереальной мечтой. Если только за какие-то безумные деньги. И то, совсем не факт в положительном решении.

Впрочем, Линду такие детали мало интересовали. Ей хотелось одного – как можно скорее добраться до вершины Голгофы, где две тысячи лет назад распяли Христа… упасть там на колени, и просто насладиться Его присутствием…

Как раз подошла ее очередь – Линда сделала два неверных шага, подходя к полностью тонированной черной будке контрольно-пропускного пункта, у которого дежурили пятеро вооруженных бойцов пограничной службы. Их лица надо сказать излучали что угодно, но только не доброту и гостеприимство. Ну и ладно, ей ведь с ними не детей воспитывать…

В протянутую широкую ладонь одного из бойцов, в темно-коричневой форме, Линда вложила пакет с документами. Там находилось и копия удостоверения подданной Католической Империи, и заявление на пропуск в Иерусалим, и разрешение от архиепископа, и предварительное согласие принимающей стороны, и медицинские справки, и… В общем, много скучных, неинтересных, но очень нужных бумажек.

Боец с выражением вселенской скуки на лице принял пакет и начал медленно, одну за другой извлекать содержимое. Ну да, Линда его прекрасно понимала. Целый день находиться на жаре, и делать одно и тоже – она бы уже давно совершила смертный грех самоубийства.

Пограничник еще просматривал документы, когда Линда заметила произошедшие изменения. Да и не могла их не заметить. В проход, ведущий в город въехало пять военных грузовиков темно-зеленого цвета с красными полосками. Они остановились горизонтально, полностью перекрыв проезд за стену Иерусалима. Вместе с тем бойцы на пропускном пункте вышли из сонного состояния, явно получив какие-то указания по закрепленным наушникам. Двое из них отошли назад, к припаркованному внедорожнику. Оставшиеся трое, включая того, что держал в руках ее документы, заметно напряглись. Один из них даже снял с плеча винтовку – и ведь, вряд ли просто так.

Линда отступила на шаг назад, непонимающе глядя на бойцов КПП. Позади нее, другие паломники, стремящиеся попасть в Святой город, также заметили произошедшие изменения, поскольку тут же начался ропот, вопросы и недовольные крики.

Впрочем, продолжался хаос совсем недолго. Меньше минуты. Ровно до того момента, как в воздухе прозвучали предупредительные выстрелы. Линда даже присела от неожиданности. Правда, не она одна. А почти все триста паломников.

После того, как воцарилась тишина, из динамиков зазвучал громкий голос. И по мере того, как он говорил, Линда начинала осознавать всю трагичность сложившейся ситуации: она не сможет исполнить данный Богу обет, их не пустят на территорию Иерусалима, им даже не дадут переночевать, никто не рад их нахождению на территории Халифата, им дается 24 часа чтобы покинуть пределы чужой империи, в противном случае каждого ожидает арест, суд и наказание, вплоть до казни.

Каждого…

В том числе, и ее…

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

10:02.

Тучи сгущались, Эммануэль это чувствовал. Напряжение, до того служившее стандартным фоном, в последние дни повисло в воздухе, ощущаясь буквально на физическом уровне. И если до событий вчерашнего вечера еще оставались надежды на мирное урегулирование возникших разногласий, то после варварского захвата Гроба Господня и убийства нескольких десятков паломников, дипломатических выходов практически не осталось. И виной тому совсем не Святой Престол. Наоборот, Папа делает все возможное, и невозможное, лишь бы избежать никому не нужного кровопролития. Хотя… Почему это, никому? Кажется, как раз-таки руководство Халифата вполне осознанно идет на обострение. Им нужна война? Маленькая победоносная война? Бред. Халиф не настолько глуп, и должен понимать – в столкновении двух самых могущественных на планете империй победителей не окажется.

Тем не менее, Халифат предпринял те шаги, которые Святой Престол никак не может оставить без внимания. Даже при всем желании. А, оно у нынешнего понтифика – просто огромное. Не смотря на вчерашние события, сегодня Эммануэль получил вполне четкие указания от кардинала-секретаря провести личную встречу с халифом и убедить того начать деэсколацию зарождающегося конфликта. На удивление, глава Халифата согласился встретиться, хотя лично Эммануэль был уверен в отрицательной реакции. Быть может, данное согласие является предвестником предстоящего урегулирования? Хотелось надеяться. Вот только сердце внутри сжималось от нехороших предчувствий. Очень нехороших…

Раздался тихий звон, и стальные створки лифта распахнулись, открывая проход на первый этаж постоялого, где Эммануэль, в связи с последними событиями проживал под видом обычного гостя. О его реальной личности знали лишь два телохранителя, являющиеся действующими сотрудниками службы Имперской Безопасности. Никто больше, ни в Империи, ни тем более в Халифате, даже его заместитель, не знал где именно сейчас находится постоянный представитель Католической Империи. И такой расклад полностью устраивал Эммануэля. Будь его воля, так он вообще бы покинул жаркую пыльную и весьма негостеприимную страну на первом самолете.

Однако, долг есть долг. Как кардинал, и доверенное лицо Папы, он должен был оставаться в Халифате до тех пор, пока понтифик личным указом не отзовет его назад. Конечно, можно было самовольно покинуть вверенный пост. Вот только, он ведь давал обет послушания. И уж так сложилось, что Эммануэль относился к таким вещам очень серьезно. А значит, придется идти до самого конца… Даже если он является физическим…

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

10:04.

Тихая мелодичная мелодия заставила Рашида оторвать взгляд от новостного журнала, где политический обозреватель в довольно сухой манере, оперируя лишь цифрами и фактами описывал все риски дальнейшей эскалации зарождающегося межимперского конфликта. Рисков насчитывалось весьма немало, тем не менее, автор статьи уверял в конечной победе Халифата. Ну да, по-другому и быть не могло. Не мог же новостной журнал, принадлежащий дворцу Халифа сказать обратное. Вроде, мы все умрем, или – имперцы нас победят. Такого политического эксперта тут же, подвесили бы за яйца, а потом скормили собакам. И правильно бы сделали. Даже если знаешь больше чем нужно, и информация правдива, однако может навредить Халифату – молчи. А лучше, говори то, что от тебя хотя слышать. Вот и все. Очень простая формула.

Створки позолоченного лифта распахнулись, выпуская наружу пассажиров. Их оказалось трое: двое крепких громил в длинных черных одеждах без каких-либо распознавательных знаков, и довольно приземистый мужчина в светлой одежде европейского стиля.

Рашид улыбнулся. Кураторы не ошиблись – его клиент находится здесь. Что ж, кое-кому сегодня предстоит предстать перед Создателем, и дать отчет за каждое свершенное деяние. Рашид даже знал, кому именно. И точно – не ему.

Арабский Халифат.

Священная территория под прямым управлением халифа.

Мекка.

Столица Халифата.

10:05.

Эммануэль шагал по мраморному холлу постоялого двора погруженный в мрачные размышления по поводу предстоящего разговора с халифом, и потому не сразу отреагировал на произошедшие изменения. Впрочем, не он один. Агенты службы Имперской безопасности, за долю секунды сменили вертикальное положение на горизонтальное. Причем, безвозвратно.

Представитель Католической Империи, кардинал Эммануэль Ле Пен замер в неподвижности, смотря на приближающегося к нему мужчину, одетого в неброскую, и потому неприметную серую одежду. Кроме него в огромном холле постоялого двора больше никого не было. Один убийца, два мертвых безопасника и кардинал Ле Пен. Эммануэль в несколько секунд сумел оценить сложившуюся обстановку и сделать неутешительные для себя выводы – его жизненный путь окончен. Речь идет даже не о минутах, а о секундах. Иногда, будучи еще преподавателем в Академии, Эммануэль спрашивал еще совсем молодых студентов: чтобы вы сделали в последние секунды перед смертью? Очень заезженный, банальный и стандартный вопрос. Тем не менее, сейчас он встал перед ним самим. Причем, более чем реально.

Что он будет делать в последние секунды перед тем, как посланный убийца оборвет его земную жизнь?

Эммануэль мысленным взором взглянул на распятие Христа, после чего произнес те же слова, что и разбойник на кресте «помяни меня, Господи…». Бог кардиналу не ответил. Зато ответ пришел от убийцы. Раздвинув губы в жестокой усмешке, палач поднял пистолет, направляя его прямо в голову представителю Империи.

– С приветом от халифа!

Вспышка.

Затем холодный, густой, обволакивающий мрак.

И, пустота…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Дворец Педро Николаса.

Папские апартаменты.

12:47.

– Что вы предлагаете, магистр? – голос Папы даже в полной тишине личных покое прозвучал как-то слишком слабо, что было совсем нехарактерно для нового понтифика. Обычно нынешний наместник Петра рвал и метал, не жалея внутренней энергии. Да и внешней, надо сказать, тоже. Сейчас же глава Церкви и Империи выглядел совершенно раздавленным. Впрочем, не без причины.

Паоло откинулся на спинку мягкого кресла и прикрыл глаза. Что он предлагает? Ага, как кризис, так сразу за решением бегут к нему, как к главе самого могущественного на планете военизированного Ордена. Типа, давай ты примешь решение: в случае успеха, разделим победу; а в случае поражения, ты несешь полную ответственность.

Ага, нашли идиота. Ну уж нет, он не собирается играть по таким правилам. Кто глава Империи? Он, или Папа? Вопрос риторический, и не требует ответа. Вот пусть Святой Престол сам принимает итоговое решение. Он, как смиренный пес Господень, и слуга Церкви, с покорностью исполнит порученные указания. Как и должно быть.

– У нас довольно мало место для маневров, святейший отец. Мы либо должны продолжить эскалацию, что, учитывая нынешние обстоятельства неминуемо приведет к полномасштабной войне, либо должны пойти на уступки Халифату…

– Уступки? – понтифик дернулся, точно от удара электрошока. – Вы в своем уме, кардинал? – глаза римского епископа загорелись яростным огнем. Впервые, кстати с момента начала беседы, длящейся уже более получаса. Хоть что-то позитивное. Паоло даже позволил себе слегка улыбнуться.

– Я не предлагаю, а лишь озвучиваю имеющиеся у нас варианты. Это разные вещи.

– Они убили нашего представителя! Подло! Беззаконно! Расстреляли в холле, вместе с агентами Имперской Безопасности!

– Как и на нашей территории убили их представителя с личной гвардией.

– Но не мы! – Папа гневно ударил по подлокотнику кресла. Правда тут же скривился от боли, и принялся потирать ушибленное место. Видать деревянный подлокотник оказался куда крепче мягкой ладони чуть располневшего в последние годы кардинала, а ныне наместника Петра.

– И в Халифате утверждают, что за убийством представителя стоят радикалы, а совсем не властные структуры.

– Ага. А пресвятая Богородица являлась шестнадцатой женой Мухаммада.

Паоло вытаращил глаза на главу Святого Престола, но комментировать услышанное никак не стал. Вообще-то за подобные высказывания любой другой мог получить пару недель заключения в инквизитории, а может и публичную порку. Но ведь это Папа – ему можно и не такое. Хотя, бытует мнение, что Инквизиторы имеют власть даже над понтификом. Правда, Паоло будучи Великим Магистром Тамплиеров, в чью структуру входила Конгрегация по делам и защиты веры, в простонародье Святая Инквизиция, прекрасно понимал, что это не так. Над Папой никто не имел власти, кроме Господа Бога, разумеется.

– Они закрыли Иерусалим, конфисковали храм Гроба Господня, и открыли стрельбу по паломникам! Это ты как оправдаешь?

Паоло пожал плечами. Вообще-то он не собирался выступать адвокатом Халифата, но если так уж просят…

– На находящейся под нашим прямым управлением территории взорвали единственную мечеть с пришедшими туда верующими на пятничную молитву. Иерусалим – лишь ответ. Вполне себе ожидаемый, и я замечу, ассиметричный. Ни больше, ни меньше. Ну… если только слегка перегиб…

Главе Церкви его ответ явно не понравился. Понтифик недовольно поджал губы и посмотрел на Великого Магистра исподлобья. Почти враждебно.

– То есть, ты предлагаешь просто сдаться?

Паоло захотелось выругаться, и сказать Папе что тот просто слишком туп, но сумел себя сдержать. Спасибо тамплиерской выдержке.

– Я ничего не предлагаю, святейший. Я лишь обозначаю варианты. Скажете объявить войну – объявим. Скажете сесть за стол переговоров – сядем. Только вы должны учесть один нюанс, ваше высокопреосвященство…

– Да? И, какой же?

– Война не будет ни легкой, ни победоносной.

– Хотите сказать, мы проиграем Халифату?

– Нет. – Паоло поспешно мотнул головой. Еще заподозрят в работе на врага. А оно ему надо? Никак нет. – Я бы даже сказал, что скорее всего мы победим. Вот только ущерб Империи будет нанесен такой, что отбросит нас назад в развитии, лет так на двести-триста. Чем тут же воспользуются другие конкуренты, и мы рискуем навсегда потерять лидерство в мире.

– Вот же, дьявол проклятый! – Папа поднес руку ко лбу, а затем в раздражении сорвал камауро с головы и бросил ее на пол. – Чертовы арабы! Дерьмо! Ненавижу! Чтоб вечность горели в преисподней! Сегодня же сослужу Мессу в вечное отлучение всех подданных Халифата от Христовой благодати. Если Спаситель и приходил во искупление всех живущих на Земле, то Он явно упустил наличие таких мерзавцев, как подлые арабы. Даже христоубийцы и те, имеют в себе частичку святости. Эти же, суть полное дерьмо. Ничего святого!

Еще одна ересь… Да нынешний Папа просто находка для Святой Инквизиции…

– Мы сейчас на пороге войны, святейший. И должны помнить о более чем миллиарде поданных, вверенных Господом Богом нам в попечении…

– Я знаю, магистр! – наместник Петра в раздражении хлопнул себя по бедру, после чего поднялся с кресла. Паоло пришлось последовать его примеру. Не мог он позволить себе такой роскоши, как продолжать сидеть, когда Папа на ногах. Вот наоборот – без проблем. – И Господь меня поставил во главе, как Церкви, так и Империи.

– Верно! – Великий Магистр в почтении склонил голову.

– Я приму решение к вечеру, магистр. Пока же… – Папа в задумчивости уставился на портрет святого Педро Николаса, занимающего центральную часть боковой стены. – Пока же, объявляйте в Империи военное положение, а все подразделения, принадлежащие Ордену в боевую готовность. Халиф должен понять одну простую вещь – Господь на нашей стороне. При любом исходе мы в рай попадем, а они просто сдохнут…

Эпилог

Где-то на территории Священной Католической Империи.

Точное местонахождение – секретно.

Точное время – секретно.

Иезекииль в задумчивости уставился на серую покрытую мелкой сеткой трещин бетонную стену впереди. Он находился в промышленной зоне уже более получаса, и за это время успел досконально изучить каждый миллиметр окружающих его стен. Вообще конечно в столь долгом ожидании виноват он сам, так как условленное время наступило всего две минуты назад. Иезекииль приехал раньше. Сам не знал, зачем. Наверное, не мог более справляться со все растущим внутри напряжением. Хотелось какой-то определенности. Получить же ее он мог только от куратора.

Инквизитор перевел взгляд с бетонной стены на наручные часы. Опоздание достигло пяти минут. Есть повод волноваться? Вряд ли. Им нужна встреча не меньше, чем ему. Так что, они должны приехать.

Иезекииль откинулся на спинку кресла автомобиля и покачал головой из стороны в сторону, разминая затекшие шейные мышцы. Ожидание неотъемлемая часть работы инквизитора. Ждать приходится постоянно: обера, сотрудников, повышения… Да чего уж там, даже если спуститься на меньший масштаб – сколько часов за более, чем тридцать лет инквизиторской службы он провел вот так, в автомобиле, ведя наблюдения? Часов… Ахахах, нет, тут необходимо мерить совсем иными категориями. Даже не неделями, и не месяцами – скорее, годами. Так что, не привыкать.

Сейчас Иезекииля волновало совсем не долгое ожидание. Главный вопрос, который беспокоил последнюю неделю – а, что дальше? Он свою часть выполнил, и вроде как может уйти на заслуженный покой. Вот только, надеяться на подобный исход, означало быть полным идиотом. А инквизитор априори имеет интеллект в разы выше, чем у основной массы людей на планете. И Иезекииль не был исключением. В Конгрегации вообще нет никаких исключений.

Его не отпустят. Слишком ценный актив. Слишком много впереди грандиозных планов. Слишком долго он во все погружен. Тут всего два варианта: либо остается, либо в расход. Последний вариант вообще никак не входил в планы Иезекииля. Значит придется продолжать игру…

Они приехали спустя еще десять минут. Два черных внедорожника заехали на бетонную площадку между тремя промышленными корпусами. Один остался на выезде, второй проехал дальше, вставая параллельно с «Санта-Марией» инквизитора. Когда внедорожник замер, Иезекииль нажал кнопку, опуская затонированное боковое стекло. В прохладный салон тут же ворвались горячие потоки воздуха, неся с собой пыль и тяжелый запах выхлопных газов. Инквизитор поморщился, с трудом сдержав рвущиеся с губ проклятья.

С тихим жужжаньем опустилось боковое стекло внедорожника. Полумраке салона скрывал того, кто сидел на заднем сиденье. Как всегда, впрочем. Ничего нового под солнцем.

– Мы довольны проделанной работой, Ястреб.

Ага, это его кодовое обозначение. Именно под таким условным именем Иезекииль работал с первых дней. Безусловно, самое высшее начальство прекрасно знало подлинные данные. Однако более мелкие сошки, вроде куратора, и тем более простых агентов, слышали о Ястребе только кодовый ник. И, не более.

– Для меня огромная честь совершать Божье дело, стоя на защите истинной православной веры, и служа той Церкви, что основал сам Христос…

– Впереди еще много работы, раб Божий, Иезекииль…

Точное местонахождение – секретно.

Точное время – секретно.

Пабло смотрел вниз почти с километровой высоты, где в глубоком ущелье между двумя скалистыми горами располагался небольшой укрепленный городок. В нем проживало чуть больше двух тысяч человек, и каждый из них принадлежал Ордену Ассасинов. Большая же часть из них, так и вовсе въехав в ущелье однажды, больше никогда не покидали, и не покинут городок. Здесь обучали, тренировали и испытывали будущих ассасинов. Что-то вроде Академии, тренировочной базы и фильтрационного лагеря одновременно. Примерно в схожем месте готовили стражу Конгрегации. Такой же закрытый и засекреченный комплекс в труднодоступном месте, какое практически невозможно отыскать на картах.

Наверное, Пабло стоило волноваться: раз он теперь знает о точном расположении спецбазы Ассасинов, то сильно сомнительно, что ему дадут покинуть ее пределы. При любых других обстоятельствах он бы сделал точно такие же выводы. Любых других – но не тех, что сейчас.

Диалог, который дал прослушать Верховный Имам в Цитадели, менял очень многое. Если не все. То, что казалось белым на самом деле имело самые черные оттенки. И, наоборот. Теперь же весь вопрос состоял в том: а как действовать дальше? Кажется, Пабло уже знал ответ…

– Завораживающий вид, не так ли? – неслышно подошедший Имам облокотился на бетонное заграждение, отделяющее их от почти километровой пропасти.

Инквизитор кивнул, продолжая смотреть на раскинувшийся в ущелье городок. Сами они находились в крепости, расположенной на вершине левой горы, где находилась резиденция Имама и начальника спецбазы.

– Что скажешь, инквизитор?

Вроде весьма общий вопрос, однако Пабло прекрасно понял его истинный смысл.

– Я сделал выводы.

– Надеюсь, они правильные…

Пабло ничего не ответил. Просто продолжал стоять и смотреть вниз, наблюдая затем, как с гор постепенно спускается плотный туман, укутывая городок в белое непроницаемое покрывало.

– Ведется серьезная игра, Красс, где манускрипт лишь небольшая деталь. Очень важная. Очень значимая. Но всего лишь деталь. Часть чего-то намного большего.

Пабло кивнул. Именно об этом он и думал всю прошедшую ночь. На арене появился новый игрок, обладающий огромными ресурсами, и что самое опасное – умеющий оставаться в тени.

– И какую цель он преследует? – инквизитор впервые отвел взгляд от ущелья и посмотрел на стоящего рядом Имама. Тот неопределенно передернул плечами.

– Разрушение Империй, я полагаю. Во всяком случае, процесс уже запущен. Мы на пороге большой войны, а значит их план реализуется.

– Их? – Пабло пристально посмотрел в безучастные, почти неподвижные глаза лидера Ассасинов. – О ком мы ведем речь, Имам? Вы явно знаете гораздо больше, чем говорите…

Имам скривил губы в горькой усмешке.

– Если бы… Я не знаю, кто они. Не знаю масштаб их деятельности. Не знаю в какую точку они нанесут следующий удар. Я вообще почти ничего не знаю, инквизитор. Впервые за три десятка лет, как я возглавляю Орден, я чувствую себя беспомощным ребенком, что только и может, как наблюдать за происходящим со стороны. Ужасное чувство, скажу тебе…

– Хорошо. – Пабло даже не пытался скрыть свой скептицизм. Верить на слово врагу? Ага. Сейчас. – Я не пойму следующего: так причем тут манускрипт?

– О! – в безучастных и какие-то водянистых глазах имама впервые вспыхнул огонек. – Очень даже при том. Это наша победа, что мы сумели опередить и забрать манускрипт себе. Я бы даже сказал, большая победа. И вместе с тем… – глава Ассасинов тоскливо взглянул куда-то вперед. – огромная головная боль, которая ожидает нас впереди…

– Может, вы перестанете говорить загадками? Что такого в себе содержит манускрипт? Зачем он… эмм… – Пабло неопределенно махнул рукой, – им… кем бы они не были, поглоти их преисподняя…

– Они за ним придут. – в голосе имама звучала непреклонная убежденность и Пабло ему поверил. – Точно придут.

– Так что там?

– Апокалипсис. Конец всему. Судный день.

Губы Пабло непроизвольно скривились в насмешливой гримасе.

– Да? А может, там еще и сообщение об инопланетной расе?

Глава Ордена ничего не ответил. Просто засунул руку в складки одеяния и вытянул оттуда свернутый лист бумаги.

– Копия. – он протянул ее инквизитору. – Прочти. Тогда поймешь, о чем я говорю.

Пабло отказываться не стал. Взял протянутый лист, развернул и принялся читать. С каждой строчкой кровь холодела, а сердце опускалось все ниже и ниже, пока не остановилась на уровне пяток. Закончив читать, Пабло глянул в сильно помрачневшее лицо лидера Ассасинов.

– Теперь понимаешь?

Инквизитор молча кивнул. Сил выдавить из себя хотя бы слово попросту не имелось. То, что он сейчас узнал кардинально меняло огромный пласт до того имеющихся знаний. Если же, манускрипт попадет не в те руки… Нет, этого никак нельзя допустить.

– Манускрипт нужно уничтожить. – с трудом ворочая пересохшим языком сказал Пабло, махнув зажатым в руке листком бумаги.

– Уже. – согласно кивнул имам. – Осталось несколько копий, по которым невозможно установить подлинность документа, а значит они имеют нулевую силу. С этой стороны мы полностью себя защитили.

– Хорошо… – инквизитор кивнул и устало прислонился к бетонной колонне, поддерживающей потолок террасы, на которой они находились. – Очень хорошо…

– Только они не остановятся, Красс. Не остановятся, пока их не остановят. Я ведь говорил, манускрипт лишь деталь. Боюсь, их реальные цели, куда порочней…

– Хаос? Уничтожение созданных систем? Общая дестабилизация?

– Скорее, уничтожение мира, как такового.

– Мы должны понять с кем имеем дело, после чего вычистить эту мерзость под корень.

– Предлагаю союз, инквизитор. – имам протянул тонкую сухую ладонь с остро выделенными венами. – Во всяком случае, до тех пор, пока мы не покончим с общей угрозой.

Пабло не раздумывал ни мгновения, тут же ответив крепким рукопожатием. Может он только что заключил сделку с сатаной, но если цель спасение христианского мира, то почему бы и нет?